За что расстреляли автора стихов я спросил у ясеня


За что расстреляли автора песни "Я спросил у ясеня…" — Российская газета

В нынешнем году исполняется 40 лет неувядающей ленте Эльдара Рязанова "Ирония судьбы…". Славу этому фильму в немалой степени принесли замечательные песни, слова к которым написали Белла Ахмадулина, Марина Цветаева, Борис Пастернак, Евгений Евтушенко. Но одна из них, авторство которой кому только ни приписывали, включая и режиссера, стоит особняком. Ведь мало кто уже помнит, что строчки "Я спросил у ясеня, где моя любимая…" написал уроженец Нальчика Владимир Киршон.

В его трагичной и во многом поучительной судьбе отразились все противоречия 30-х годов XX века - когда человек в одночасье превращался из гонителя в гонимого, а подлость бумерангом возвращалась к тому, кто беззастенчиво шел к вершине по головам окружающих.

В 1930-е годы имя Киршона было не просто на слуху, он числился одним из главных идеологов всесильной Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). А его пьесы, о художественных достоинствах которых многие коллеги отзывались без восторга, тем не менее ставились на главных сценах страны - во МХАТе, Театре имени МГСПС (ныне театр имени Моссовета), Театре имени Вахтангова в Москве и в Большом драматическом театре (БДТ) в Ленинграде. Причем некоторые из них имели настоящий успех у зрителей. Немирович-Данченко в "Рабочей газете" от 25 марта 1928 года, говоря о постановке в Театре им. МГСПС пьесы Киршона "Рельсы гудят", отмечал: "Все исполнители этого спектакля живые, настоящие люди. "Рельсы гудят"- пьеса жизнерадостная, а сейчас нужны именно такие жизнерадостные и бодрые пьесы".

Киршон был из тех, кто, как сказали бы сегодня, двигался в мейнстриме - прославлял Сталина и идеи социалистического строительства. Его пьесы посвящены разлагающему влиянию буржуазной идеологии на молодежь ("Константин Терехин"). Он возвеличивал образ "красного директора" ("Рельсы гудят"), и, кстати, считается, что именно Киршон открыл путь на советскую сцену герою-пролетарию, строящему новую жизнь. А самой известной его пьесой, пожалуй, стала комедия "Чудесный сплав" о молодых ученых. Последним произведением Киршона оказалась драма "Большой день", в которой описана война, завершившаяся победой коммунизма во всем мире.

Поэтом он никогда не считался, хотя в некоторые из своих пьес включал стихи. В середине 1930-х годов для театра Вахтангова Киршон сочинил уже прочно позабытую сейчас комедию "День рождения". Музыку для нее написал молодой тогда композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась с тех самых слов: "Я спросил у ясеня…". Ноты к ней не сохранились, но Хренников позже вспоминал, что его композиция была веселее, чем у Микаэла Таривердиева: "Там это была ироническая песня".

Вряд ли сам Киршон, выводя эти, возможно, самые талантливые свои строчки, подозревал, что именно они переживут не одно десятилетие и станут главной, если не единственной, ценностью его творческого наследия.

А пока шел 1930-й год. Киршон в своих выступлениях на писательских собраниях громит литераторов-"попутчиков". К ним относили Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина и Михаила Пришвина. Рапповцы травили всех, кто уклонялся от воспевания "героики революционных свершений". Особо от Киршона доставалось Михаилу Булгакову. В одной из статей в газете "Вечерняя Москва" Киршон писал: "Отчетливо выявилось лицо классового врага. "Бег", "Багровый остров" продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии".

А на 16 съезде ВКП(б) 28 июня 1930 года, когда прорабатывали философа Алексея Лосева за "Диалектику мифа", Киршон также внес в обсуждение свои три копейки. Главный доклад тогда делал Лазарь Каганович, который назвал мыслителя классовым врагом. Пропустивший книгу философа цензор в свое оправдание сказал, что Лосев представляет "оттенок философской мысли". "Я читала стенограмму съезда. Там любопытные ремарки. Например, драматург Киршон кричит: "За такие оттенки надо ставить к стенке!" - рассказала спутница жизни и ученица Лосева Аза Тахо-Годи.

В августе 1936 года "Правда" опубликовала первое коллективное воззвание писателей с требованием расстрела, правда, не своих коллег, а активистов "антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра". Среди подписавшихся значится и Киршон. Бумеранг был запущен…

В это же время драматург ведет активную переписку со Сталиным, причем некоторые его послания являются классикой довольно распространенного тогда жанра письма-доноса. Отца народов Киршон выбирает и в главные свои критики, прося вождя оценить правильность его пьес. В июне 1930-го он просит генсека прочитать пьесу "Хлеб" и указать на недостатки. Кстати, существует байка о том, что на встрече Сталина с писателями Киршон подбежал к вождю со словами: "Я слышал, Вы вчера были на моей пьесе "Хлеб" во МХАТе. Мне очень важно узнать Ваше мнение". "Вчера? - переспросил вождь. - Не помню! В 13 лет посмотрел "Коварство и любовь" Шиллера - помню. А ваш "Хлеб" не помню".

Не брезговал Киршон доносить "отцу народов" и на своих коллег по ремеслу. "Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами", - пишет он в 1933 году. В 1934-м Киршон направил Сталину и Кагановичу письмо с жалобой на газетчиков. Травлей Киршон посчитал критические статьи о своем творчестве.

"Киршон - это воплощение карьеризма в литературе. Полная убежденность в своей гениальности и непогрешимости. Он мог держаться в искусстве только благодаря необычайно развитой энергии устраивать, пролезать на первые места, бить всех своим авторитетом, который им же искусственно и создавался", - вспоминал драматург Александр Афиногенов.

Однако были и те, кто вспоминал о Киршоне с теплотой. Среди них - актриса Клавдия Пугачева. "Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон. Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему", - пишет она в своих мемуарах.

Но неумолимо приближался 1937 год. 28 марта был арестован покровитель Киршона Генрих Ягода, занимавший три года пост наркома внутренних дел СССР, а затем наркома связи. Как водится, за этим потянулась цепочка арестов всех тех, кто так или иначе был связан в свое время с главным чекистом страны. Одним из звеньев стал Владимир Киршон.

Его взяли не сразу. Сначала прорабатывали на заседаниях Союза писателей, как делал он сам в свое время. Четвертого апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: "Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.". В конце апреля она пишет о предложении писателя Юрия Олеши пойти на собрание московских драматургов, на котором будут расправляться с Киршоном. Булгаков его отверг. "М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним", - написала Елена Сергеевна. И в каком-то смысле этим своим поступком Булгаков дал ответ на вопрос, можно ли оправдывать подлость и пороки гениальностью.

Киршон же снова бросается к Сталину. Он слезно просит не изгонять его из партии: "Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии". Но его обвиняют уже не просто в связях с Ягодой, но и в троцкистской деятельности. Сталин не помог. Бумеранг прилетел обратно.

Алексей Лосев, сосланный в лагеря и строивший Беломоро-Балтийский канал, чудом выживший и проживший 94 года, признан столпом русской философии. Михаил Булгаков стал классиком. Владимир Киршон, расписавшийся в истории строчками "Я спросил у ясеня…", расстрелян в 1938 году, немного не дожив до своего 36-летия.

Досье "РГ"

Владимир Михайлович Киршон родился в августе 1902 года в Нальчике. Его детство прошло в Санкт-Петербурге и Кисловодске. Активно участвовал в Гражданской войне, с 1920 года - член РКП(б). По окончании учебы в Коммунистическом университете Киршон преподавал в совпартшколе Ростова-на-Дону. В 1925-м переехал в Москву, был одним из руководителей РАПП и ВОАПП, членом редколлегии журнала "На литературном посту". Реабилитирован в 1955 году. Его пьесы снова начали ставить, в 1962 году были изданы сочинения Киршона с воспоминаниями о нем. Его сын Юрий - автор сценариев к нескольким мультипликационным фильмам.

Кстати

Михаил Булгаков все же "отомстил" своему гонителю, но сделал это в подлинно писательском духе. В своем рассказе "Был май" он вывел его в качестве молодого драматурга Полиевкта Эдуардовича. Тот критикует пьесу автора (имеется в виду булгаковский "Бег") и рассказывает о своей ("Суд" Киршона). Булгаков издевается над драматургом, который побывал за рубежом, но пьесу на "заграничную" тему написал на основе сложившихся схем, без каких-либо собственных впечатлений - словом, привез из-за границы "кукиш с маслом".

Черты драматурга присущи и Иуде из Кириафа в "Мастере и Маргарите" (о дружбе Киршона с главой НКВД Ягодой было хорошо известно). Автор и здесь "отомстил" Киршону: Понтий Пилат организует убийство предателя Иуды, а Иешуа в беседе с прокуратором предвидит, что с юношей из Кириафа "случится несчастье, и мне его очень жаль". Таким образом, Булгаков, можно сказать, предугадал печальную судьбу своего оппонента.

rg.ru

За что расстреляли автора стихов «Я спросил у ясеня…»?, Открытый город / OpenTown.org

Замечательные песни из фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» мы знаем наизусть. Авторы стихов к ним — Белла Ахмадулина, Марина Цветаева, Борис Пастернак, Евгений Евтушенко... Но вот одна из этих песен стоит особняком, ведь автора строчек «Я спросил у ясеня, где моя любимая...» Владимира Киршона сегодня мало кто помнит. 

Его судьбу можно назвать не только трагичной, но и поучительной. В 1930-е годы Киршон был настоящим любимчиком власти и протеже самого Ягоды. Он считался одним из главных идеологов Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Сам он писал пьесы. Неудивительно, что сейчас мы ни одной из этих пьес не знаем. Достаточно одних названий: «Рельсы гудят», «Чудесный сплав» (о сталинских стройках), «Хлеб» (о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок). Спектакли по этим пьесам шли на главных сценах страны. 

Владимир Киршон в 1929 году.

Но драматургия была не единственным занятием Киршона. Он был активным участником писательских собраний, на которых громил писателей-«попутчиков». К ним относили Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина, Михаила Пришвина. Особо от Киршона доставалось Михаилу Булгакову. В одной из статей в газете «Вечерняя Москва» Киршон писал: «Отчетливо выявилось лицо классового врага. „Бег“, „Багровый остров“ продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии».

Киршон принимал участие и в 16 съезде ВКП(б) 28 июня 1930 года, на котором «прорабатывали» философа Алексея Лосева. Пропустивший книгу философа цензор тогда в свое оправдание сказал, что Лосев представляет «оттенок философской мысли». На это Киршон кричал: «За такие оттенки надо ставить к стенке!»

Члены Секретариата РАПП. Слева направо: М. В. Лузгин, Б. Иллеш, В. М. Киршон, Л. Авербах, Ф. И. Панферов, А. А. Фадеев, И. Макарьев

Известно, что Киршон неоднократно писал письма Сталину. Например, в 1933 году он пишет: «Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами». В 1934-м направил Сталину и Кагановичу жалобу на газетчиков. Любую критику своего творчества называл «травлей». Еще бы! Ведь чуть ли не единственным достойным критиком своих произведений он считал самого Сталина. Киршон посылал вождю народов свои пьесы, прося оценить на правильность, указать на недостатки. 


Кстати, существует байка о том, что на встрече Сталина с писателями Киршон подбежал к вождю со словами: «Я слышал, Вы вчера были на моей пьесе „Хлеб“ во МХАТе. Мне очень важно узнать Ваше мнение». «Вчера? — переспросил вождь. — Не помню! В 13 лет посмотрел „Коварство и любовь“ Шиллера — помню. А ваш „Хлеб“ не помню».


«Бумеранг» вернулся к Киршону в 1937 году. 28 марта был арестован его покровитель Ягода. За ним потянулась цепочка арестов. Одним из звеньев этой цепочки и стал Владимир Киршон. 

4 апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: «Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.»

В конце апреля она пишет о предложении писателя Юрия Олеши пойти на собрание московских драматургов, на котором будут расправляться с Киршоном. Булгаков его отверг. «М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним», — написала Елена Сергеевна.

Киршон обращался к Сталину. «Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии». Но Сталин не помог. Киршон был расстрелян в 1938 году, не дожив до 36-летия. 

Удивительно, но были и те, кто вспоминал о Киршоне с теплотой. Среди них — актриса Клавдия Пугачева. «Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон. Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему», — пишет она в своих мемуарах.

Как же этот человек стал автором песни, которую все мы знаем вот уже сорок лет? В середине 1930-х годов для театра Вахтангова Киршон сочинил комедию «День рождения». Музыку для нее написал молодой тогда композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась с тех самых слов: «Я спросил у ясеня...». Ноты к ней не сохранились, но Хренников позже вспоминал, что его композиция была веселее, чем у Микаэла Таривердиева: «Это была ироническая песня».

Такая вот «ирония судьбы»...

www.opentown.org

Киршон, Владимир Михайлович — Википедия

Влади́мир Миха́йлович Киршо́н (6 (19) августа 1902, Нальчик — 28 июля 1938, Москва) — русский советский писатель, публицист, драматург и поэт, сценарист, редактор.

Родился в Нальчике в семье присяжного стряпчего и с 1911 года присяжного поверенного, выпускника юридического факультета Санкт-Петербургского университета Михаила Львовича Киршона и фельдшерицы, выпускницы Бестужевских высших женских курсов Ольги Петровны Зайцевой. Детство прошло в Санкт-Петербурге, где семья жила на 8-й Рождественской улице, дом № 50[1][2]. После Февральской революции 1917 года мать с сыном и дочерью переехали в Кисловодск, где они снимали домик на Шереметьевской улице, № 9[3]. В 1917—1918 годах учился в Кисловодской мужской гимназии. Летом 1918 года был принят в команду бронепоезда при отряде красных партизан Н. С. Янышевского, вместе с которым с боями прорвался во Владикавказ, а в середине января 1919 года вернулся в Кисловодск. После захвата города белогвардейцами мать отправила сына к родственникам в Ростов[4], оттуда он перебрался в Харьков и снова вступил в Красную Армию.

В 1920 году стал членом РКП(б). Образование получил в Коммунистическом институте имени Я. М. Свердлова (1923). Будучи студентом, написал агитационную пьесу «Наша Карманьола», а в 1922 году — революционные песни «Мы — фабричные ребята» и «Мировой пожар горит, буржуазия дрожит!». После войны был заведующим учебной частью совпартшколы в Ростове-на-Дону. Выступал с агитационными пьесами, писал комсомольские песни (в том числе «Посмотрите как нелепо расплылася рожа НЭПа»). В 1923 году совместно с Михаилом Бойтлером для киностудии «Пролеткино» написал сценарий одного из первых советских шпионско-приключенческих фильмов «Борьба за ультиматум». Организатор Ассоциации пролетарских писателей в Ростове-на-Дону (где в 1923—1926 годах жил в доме Ивана Зворыкина) и на Северном Кавказе.

С 1925 года один из секретарей РАППа (Российской ассоциации пролетарских писателей) в Москве, был в числе наиболее радикально настроенных коммунистических литфункционеров, участвовал в борьбе с попутчиками, вместе с В. Н. Билль-Белоцерковским, Л. Л. Авербахом травил Михаила Булгакова[5]. Предлагал «поставить к стенке» философа А. Ф. Лосева[6].

Пьесы «Рельсы гудят» (1927) и «Чудесный сплав» (1934) — прославление «социалистического строительства». В 1931 выпустил пьесы «Город ветров» о 26 бакинских комиссарах и «Хлеб» о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок. В 1932 году — ответственный редактор журнала «Рост». В своих произведениях воспевал «тип нового руководителя, стойкого большевика» и воспевал коллективизацию. Киршон выступал за классицистски единую, завершённую по структуре драму, именно на этой почве разворачивалась его полемика с Вс. Вишневским и Н. Погодиным.

Художественному уровню его пьес с самого начала придавали чрезвычайно мало значения. …пьесы Киршона … написаны по определённому политическому шаблону, облечённому в драматическую форму.

Пьеса В. М. Киршона и А. В. Успенского «Ржавчина» стала первой пьесой советских авторов, которая была поставлена на американской сцене: её премьера на Бродвее состоялась 17 декабря 1929 года (Theatre Guild Studio, режиссёрский дебют Герберта Бибермана, постановка Харольда Клёрмана)[7]. Помимо исполнившего главную роль Бибермана, в спектакле были заняты Ли Страсберг, Джон Гарфилд, Франшо Тоун, Рут Нельсон и Лютер Адлер. Первоначально планировались лишь три спектакля, но благодаря их успеху постановка до своего закрытия в феврале 1930 года выдержала 65 представлений. Эта пьеса (также известная под названием «Константин Терёхин») была написана в 1926 году и стала не только первым опубликованным драматическим произведением писателя, но и самым популярным: она была поставлена многими театрами в СССР, а также за рубежом — в Японии, Норвегии, Германии, Франции (свыше 100 представлений)[8], Латвии, Чехословакии и Англии, была переведёна на ряд языков[7][9]. В 1934 году в США вышел английский перевод его пьесы «Хлеб», выходила в иностранных переводах также его пьеса «Рельсы гудят». На основе пьесы «Город ветров» композитором Л. В. Книппером была написана опера «Северный ветер», поставленная в 1930 году[10]. Комедия «Чудесный сплав» в постановке Б. А. Мордвинова (Московский Художественный театр) стала вторым по популярности спектаклем среди театров РСФСР в сезоне 1934/1935 года и только в Москве шла на сценах шести театров[10].

В апреле 1937 года, после объявления об аресте бывшего наркома внутренних дел СССР Генриха Ягоды, в опалу попала группа приближённых к нему литературных функционеров — Леопольд Авербах, Александр Афиногенов и другие. Среди них был и В. Киршон. 26 мая 1937 года исключён из состава правления Союза писателей. Арестован 29 августа 1937 года по письменному доносу П. Ф. Юдина[11]. Обвинён в участии в контрреволюционной террористической организации. Имя В. Киршона было включено в расстрельный список, датированный 28 марта 1938 года (№ 63 в списке из 164 фамилий, под грифом «Москва-Центр»). 21 апреля 1938 года приговор был утверждён на заседании ВКВС СССР. Владимир Киршон ещё три месяца продолжал находиться в тюрьме и был казнён 28 июля 1938 года[12][неавторитетный источник?][источник не указан 839 дней].

26 ноября 1955 года реабилитирован посмертно.

  • Жена — Рита Корн (полное имя — Рита Эммануиловна Корнблюм;[13] 1907—1992), литератор, мемуарист, редактор газеты Московского Художественного театра, уроженка Ростова-на-Дону[14]. Этот брак закончился громким и длительным бракоразводным процессом в первой половине 1930-х годов[15][16].
    • Сыновья — сценарист-мультипликатор Юрий Владимирович Киршон (ранее Корнблюм, 1928—2001), в 1951 году арестован и осуждён на 25 лет ИТЛ (освобождён и реабилитирован в 1954 году)[17]; Владимир Киршон (ранее Корнблюм, 1932—2005).
  • После развода жил в незарегистрированном браке с Нонной Белоручевой, в прошлом женой председателя Госбанка СССР Л. Е. Марьясина[18].

Более всего известен как автор стихотворения «Я спросил у ясеня» (вставная песня из его пьесы «Большой день»), положенного на музыку Микаэлом Таривердиевым в кинофильме Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С лёгким паром!».

Известен также как один из наиболее рьяных и последовательных участников многолетней травли писателя и драматурга Михаила Булгакова. Является прототипом драматурга Клинкера в «Театральном романе»; выведен в рассказе Михаила Булгакова «Был май» (опубликован в 1978 году) под именем Полиевкта Эдуардовича, молодого человека, одетого по последней западноевропейской моде[19]. Также М. Булгаков придал черты Киршона Иуде в своём романе «Мастер и Маргарита».

После ареста и расстрела Киршона его дача в подмосковном Переделкино была передана писателю В. Я. Зазубрину[20], а после ареста последнего в ней жил Александр Фадеев[21][22].

  • Как они кончат: [Траги-комедия]. М.: Ком. ун-т им. Свердлова, 1922.
  • Наша карманьола: Сценарий. М.—Л.: Молодая гвардия, 1923.
    • Изд. 2-е. М.—Л.: Молодая гвардия, 1924.
  • Ночь под Рождество, или Изумительное происшествие в комсомольском клубе: Комсомольская пьеса в 1 д. Владивосток: Красный молодняк, 1923.
  • Сергей Есенин. Л.: Прибой, [1926].
  • Константин Терёхин (Ржавчина): [Пьеса]. М.: Гос. изд-во, 1927. Совместно с А. Успенским
  • Эмиграция и оппозиция / Предисл. Е. Ярославского. М.: Московский рабочий, 1927.
  • На кино-посту: [Сборник статей]. М.—Л.: Московский рабочий, [1928].
  • Рельсы гудят: Пьеса. М.—Л.: Гос. изд-во, 1928.
    • М.—Л.: Гос. изд-во, 1931.
  • За развёрнутое наступление! (На литературном фронте). [М.:] Московский рабочий, 1930.
  • Дни большевиков: Отрывки из пьес. М.: Огонёк, 1930.
  • За большевистское искусство. [Перестройка РАПП]. [М.:] Огонёк, 1932. Совместно с М. Серебрянским.
  • Город ветров: Драма в 5 актах и 9 карт с прологом и эпилогом. М.—Л.: [Огиз], 1931.
  • Хлеб: Пьеса в 5 акта и 9 карт. М.—Л.: ОГИЗ—ГИХЛ, 1931.
    • М.: Сов. лит., 1933.
  • На высшую ступень. Призыв ударников в литературу и критику. М.—Л.: ГИХЛ, 1932.
  • Суд: Пьеса в 8 карт. М.: Сов. лит-ра, 1933.
  • Драматические произведения. 1927—1932 г.г. М.—Л.: ГИХЛ, 1933.
  • За социалистический реализм в драматургии. [М.:] ГИХЛ, 1934.
  • Чудесный сплав: Комедия в 4-х актах. М.: ГИХЛ, 1934.
    • М.: Гослитиздат, 1935.
    • М., 1936.
    • Л.: Облоно, 1936.
    • М.: Искусство, 1956.
  • Большой день: Фантастическая пьеса в 5 актах, 6 карт. М.—Л.: Искусство, 1936.
  • Драматические произведения / [Вступит. статья Н. Стальского]. М: Сов. писатель, 1957.
  • Избранное / [Сост. и подгот. текста Н. П. Стальского; Предисл. Л. С. Шаумяна]. М.: Гослитиздат, 1958.
  • Статьи и речи о драматургии, театре и кино. — Пьесы В. М. Киршона на сцене. — Воспоминания о В. М. Киршоне / [Сост. и примеч. Р. Э. Корнблюм; Вступит. статья Е. Горбуновой]. М.: Искусство, 1962.
  • О литературе и искусстве: Статьи и выступления / [Сост., предисл. и примеч. Р. Э. Корнблюм; Вступит. статья Е. Горбуновой]. М.: Худ. лит., 1967.

ru.wikipedia.org

За что расстреляли автора стихов «Я спросил у ясеня…»?

Замечательные песни из фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» мы знаем наизусть. Авторы стихов к ним — Белла Ахмадулина, Марина Цветаева, Борис Пастернак, Евгений Евтушенко... Но вот одна из этих песен стоит особняком, ведь автора строчек «Я спросил у ясеня, где моя любимая...» Владимира Киршона сегодня мало кто помнит.

Его судьбу можно назвать не только трагичной, но и поучительной. В 1930-е годы Киршон был настоящим любимчиком власти и протеже самого Ягоды. Он считался одним из главных идеологов Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Сам он писал пьесы. Неудивительно, что сейчас мы ни одной из этих пьес не знаем. Достаточно одних названий: «Рельсы гудят», «Чудесный сплав» (о сталинских стройках), «Хлеб» (о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок). Спектакли по этим пьесам шли на главных сценах страны.

Владимир Киршон в 1929 году.

Но драматургия была не единственным занятием Киршона. Он был активным участником писательских собраний, на которых громил писателей-«попутчиков». К ним относили Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина, Михаила Пришвина. Особо от Киршона доставалось Михаилу Булгакову. В одной из статей в газете «Вечерняя Москва» Киршон писал: «Отчетливо выявилось лицо классового врага. „Бег“, „Багровый остров“ продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии».

Киршон принимал участие и в 16 съезде ВКП(б) 28 июня 1930 года, на котором «прорабатывали» философа Алексея Лосева. Пропустивший книгу философа цензор тогда в свое оправдание сказал, что Лосев представляет «оттенок философской мысли». На это Киршон кричал: «За такие оттенки надо ставить к стенке!»

Члены Секретариата РАПП. Слева направо: М. В. Лузгин, Б. Иллеш, В. М. Киршон, Л. Авербах, Ф. И. Панферов, А. А. Фадеев, И. Макарьев

Известно, что Киршон неоднократно писал письма Сталину. Например, в 1933 году он пишет: «Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами». В 1934-м направил Сталину и Кагановичу жалобу на газетчиков. Любую критику своего творчества называл «травлей». Еще бы! Ведь чуть ли не единственным достойным критиком своих произведений он считал самого Сталина. Киршон посылал вождю народов свои пьесы, прося оценить на правильность, указать на недостатки.

Кстати, существует байка о том, что на встрече Сталина с писателями Киршон подбежал к вождю со словами: «Я слышал, Вы вчера были на моей пьесе „Хлеб“ во МХАТе. Мне очень важно узнать Ваше мнение». «Вчера? — переспросил вождь. — Не помню! В 13 лет посмотрел „Коварство и любовь“ Шиллера — помню. А ваш „Хлеб“ не помню».


«Бумеранг» вернулся к Киршону в 1937 году. 28 марта был арестован его покровитель Ягода. За ним потянулась цепочка арестов. Одним из звеньев этой цепочки и стал Владимир Киршон.

4 апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: «Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.»

В конце апреля она пишет о предложении писателя Юрия Олеши пойти на собрание московских драматургов, на котором будут расправляться с Киршоном. Булгаков его отверг. «М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним», — написала Елена Сергеевна.

Киршон обращался к Сталину. «Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии». Но Сталин не помог. Киршон был расстрелян в 1938 году, не дожив до 36-летия.

Удивительно, но были и те, кто вспоминал о Киршоне с теплотой. Среди них — актриса Клавдия Пугачева. «Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон. Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему», — пишет она в своих мемуарах.

Как же этот человек стал автором песни, которую все мы знаем вот уже сорок лет? В середине 1930-х годов для театра Вахтангова Киршон сочинил комедию «День рождения». Музыку для нее написал молодой тогда композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась с тех самых слов: «Я спросил у ясеня...». Ноты к ней не сохранились, но Хренников позже вспоминал, что его композиция была веселее, чем у Микаэла Таривердиева: «Это была ироническая песня».

Такая вот «ирония судьбы»...

izbrannoe.com

Владимир Киршон: за что расстреляли автора песни "Я спросил у ясеня…"


Славу фильму "Ирония судьбы" в немалой степени принесли замечательные песни, слова к которым написали Белла Ахмадулина, Марина Цветаева, Борис Пастернак, Евгений Евтушенко. Но одна из них, авторство которой кому только ни приписывали, включая и режиссера, стоит особняком. Ведь мало кто уже помнит, что строчки "Я спросил у ясеня, где моя любимая…" написал уроженец Нальчика Владимир Киршон.

В его трагичной и во многом поучительной судьбе отразились все противоречия 30-х годов XX века - когда человек в одночасье превращался из гонителя в гонимого, а подлость бумерангом возвращалась к тому, кто беззастенчиво шел к вершине по головам окружающих.

В 1930-е годы имя Киршона было не просто на слуху, он числился одним из главных идеологов всесильной Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). А его пьесы, о художественных достоинствах которых многие коллеги отзывались без восторга, тем не менее ставились на главных сценах страны - во МХАТе, Театре имени МГСПС (ныне театр имени Моссовета), Театре имени Вахтангова в Москве и в Большом драматическом театре (БДТ) в Ленинграде. Причем некоторые из них имели настоящий успех у зрителей. Немирович-Данченко в "Рабочей газете" от 25 марта 1928 года, говоря о постановке в Театре им. МГСПС пьесы Киршона "Рельсы гудят", отмечал: "Все исполнители этого спектакля живые, настоящие люди. "Рельсы гудят"- пьеса жизнерадостная, а сейчас нужны именно такие жизнерадостные и бодрые пьесы".


Члены Российской ассоциации пролетарских писателей. Владимир Киршон третий слева.
Киршон был из тех, кто, как сказали бы сегодня, двигался в мейнстриме - прославлял Сталина и идеи социалистического строительства. Его пьесы посвящены разлагающему влиянию буржуазной идеологии на молодежь ("Константин Терехин"). Он возвеличивал образ "красного директора" ("Рельсы гудят"), и, кстати, считается, что именно Киршон открыл путь на советскую сцену герою-пролетарию, строящему новую жизнь. А самой известной его пьесой, пожалуй, стала комедия "Чудесный сплав" о молодых ученых. Последним произведением Киршона оказалась драма "Большой день", в которой описана война, завершившаяся победой коммунизма во всем мире.


Поэтом он никогда не считался, хотя в некоторые из своих пьес включал стихи. В середине 1930-х годов для театра Вахтангова Киршон сочинил уже прочно позабытую сейчас комедию "День рождения". Музыку для нее написал молодой тогда композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась с тех самых слов: "Я спросил у ясеня…". Ноты к ней не сохранились, но Хренников позже вспоминал, что его композиция была веселее, чем у Микаэла Таривердиева: "Там это была ироническая песня".

Вряд ли сам Киршон, выводя эти, возможно, самые талантливые свои строчки, подозревал, что именно они переживут не одно десятилетие и станут главной, если не единственной, ценностью его творческого наследия.

А пока шел 1930-й год. Киршон в своих выступлениях на писательских собраниях громит литераторов-"попутчиков". К ним относили Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина и Михаила Пришвина. Рапповцы травили всех, кто уклонялся от воспевания "героики революционных свершений". Особо от Киршона доставалось Михаилу Булгакову. В одной из статей в газете "Вечерняя Москва" Киршон писал: "Отчетливо выявилось лицо классового врага. "Бег", "Багровый остров" продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии".

А на 16 съезде ВКП(б) 28 июня 1930 года, когда прорабатывали философа Алексея Лосева за "Диалектику мифа", Киршон также внес в обсуждение свои три копейки. Главный доклад тогда делал Лазарь Каганович, который назвал мыслителя классовым врагом. Пропустивший книгу философа цензор в свое оправдание сказал, что Лосев представляет "оттенок философской мысли". "Я читала стенограмму съезда. Там любопытные ремарки. Например, драматург Киршон кричит: "За такие оттенки надо ставить к стенке!" - рассказала спутница жизни и ученица Лосева Аза Тахо-Годи.

В августе 1936 года "Правда" опубликовала первое коллективное воззвание писателей с требованием расстрела, правда, не своих коллег, а активистов "антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра". Среди подписавшихся значится и Киршон. Бумеранг был запущен…

В это же время драматург ведет активную переписку со Сталиным, причем некоторые его послания являются классикой довольно распространенного тогда жанра письма-доноса. Отца народов Киршон выбирает и в главные свои критики, прося вождя оценить правильность его пьес. В июне 1930-го он просит генсека прочитать пьесу "Хлеб" и указать на недостатки. Кстати, существует байка о том, что на встрече Сталина с писателями Киршон подбежал к вождю со словами: "Я слышал, Вы вчера были на моей пьесе "Хлеб" во МХАТе. Мне очень важно узнать Ваше мнение". "Вчера? - переспросил вождь. - Не помню! В 13 лет посмотрел "Коварство и любовь" Шиллера - помню. А ваш "Хлеб" не помню".

Не брезговал Киршон доносить "отцу народов" и на своих коллег по ремеслу. "Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами", - пишет он в 1933 году. В 1934-м Киршон направил Сталину и Кагановичу письмо с жалобой на газетчиков. Травлей Киршон посчитал критические статьи о своем творчестве.

"Киршон - это воплощение карьеризма в литературе. Полная убежденность в своей гениальности и непогрешимости. Он мог держаться в искусстве только благодаря необычайно развитой энергии устраивать, пролезать на первые места, бить всех своим авторитетом, который им же искусственно и создавался", - вспоминал драматург Александр Афиногенов.

Однако были и те, кто вспоминал о Киршоне с теплотой. Среди них - актриса Клавдия Пугачева. "Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон. Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему", - пишет она в своих мемуарах.

Но неумолимо приближался 1937 год. 28 марта был арестован покровитель Киршона Генрих Ягода, занимавший три года пост наркома внутренних дел СССР, а затем наркома связи. Как водится, за этим потянулась цепочка арестов всех тех, кто так или иначе был связан в свое время с главным чекистом страны. Одним из звеньев стал Владимир Киршон.


Его взяли не сразу. Сначала прорабатывали на заседаниях Союза писателей, как делал он сам в свое время. Четвертого апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: "Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.". В конце апреля она пишет о предложении писателя Юрия Олеши пойти на собрание московских драматургов, на котором будут расправляться с Киршоном. Булгаков его отверг. "М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним", - написала Елена Сергеевна. И в каком-то смысле этим своим поступком Булгаков дал ответ на вопрос, можно ли оправдывать подлость и пороки гениальностью.

Киршон же снова бросается к Сталину. Он слезно просит не изгонять его из партии: "Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии". Но его обвиняют уже не просто в связях с Ягодой, но и в троцкистской деятельности. Сталин не помог. Бумеранг прилетел обратно.

Алексей Лосев, сосланный в лагеря и строивший Беломоро-Балтийский канал, чудом выживший и проживший 94 года, признан столпом русской философии. Михаил Булгаков стал классиком. Владимир Киршон, расписавшийся в истории строчками "Я спросил у ясеня…", расстрелян в 1938 году, немного не дожив до своего 36-летия.

источник текста



eska.livejournal.com

Ирония судьбы, или за что расстреляли автора «Я спросил у ясеня…»

«Культурология» рассказывает, за что расстреляли автора этого стихотворения Владимира Киршона, и почему его судьба не только трагична, но и поучительна.

1930-е. Владимир Киршон – протеже самого Генриха Ягоды и любимчик власти. Его считали одним из основных идеологов Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Да и сам он писал пьесы. Правда, до нашего времени они не дошли. И их названия это объясняют: : «Рельсы гудят», «Чудесный сплав» (о сталинских стройках), «Хлеб» (о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок). Но в то время спектакли, поставленные по пьесам Киршона, шли на сценах главных театров молодой советской страны.

Но не драматургией единой был известен Киршон. Он активнейшим образом громил на писательских собраниях коллег по цеху: Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина, Михаила Пришвина. В газете «Вечерняя Москва» вышла его статья, в которой он, обличая Булгакова, писал: «Отчетливо выявилось лицо классового врага. «Бег», «Багровый остров» продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии».

Киршон был участником 16-го съезда ВКП(б), который проходил 28 июня 1930 года. Там прорабатывали философа Алексея Лосева. Цензор, который пропустил на публикацию книгу Лосева, в оправдание сказал, что в ней есть «оттенок философской мысли». На что Киршон на повышенных тонах возразил, что «за такие оттенки надо ставить к стенке!»

Известно, что Владимир Киршон не раз писал письма Сталину . Так, в 1933 он писал вождю народов: «Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами». А в 1934 он отправил Сталину и Каганович жалобу на журналистов. Если же слышал критику в адрес своего творчества, то сразу же называл её «травлей». Единственным достойным критиком своих произведений он считал самого Сталина. Он регулярно отправлял Иосифу Виссарионовичу свои пьесы с просьбой указать на недостатки.

Казалось, что Киршон неуязвим. Но в 1937 году его деяния вернулись к нему бумерангом. В марте был арестован Ягода, и после этого пошла волна арестов.

4 апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: «Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.» Уже в конце апреля в её дневнике появляется запись о том, что писатель Юрий Олеша предлагает пойти на собрание московских драматургов, где состоится расправа с Киршоном. Но сам булгаков это предложение отверг. Елена Сергеевна в своём дневнике пишет: «М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним».

Попав в опалу Киршон обратился к Сталину: «Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии». Владимир Киршон не дожил до своего 36-летия. В 1938 году его расстреляли.

Может показаться удивительным, но были и те, кто о Киршоне вспоминал с теплотой. Одна их них актриса Клавдия Пугачева. В своём дневнике она писала: «Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон. Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему».

Но вернёмся к песне… В середине 1930-х Киршон сочинил для театра Вахтангова комедию «День рождения». Музыку к спектаклю писал молодой тогда композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась со слов «Я спросил у ясеня...». До наших дней ноты к этой песне не сохранились, но сам Хренников позже вспоминал, что песня эта была куда веселее, чем у Микаэла Таривердиева. По его словам, изначально «это была ироничная песня».

Но мы знаем её уже вот такой:

newizv.ru

За что был расстрелян автор стихов «Я спросил у ясеня…»: ultima_thule_w — LiveJournal

Ирония судьбы Владимира Киршона

Ещё один Новый год, и снова по телевизору замечательная комедия Эльдара Рязанова «Ирония судьбы или С лёгким паром!». Особое место в этом фильме занимают замечательные песни на стихи таких известных поэтов, как Белла Ахмадулина, Марина Цветаева, Борис Пастернак, Евгений Евтушенко. А вот автора стихов «Я спросил у ясеня, где моя любимая...» сегодня мало кто помнит. Сегодня наш рассказ про Владимира Киршона, судьба которого не только трагична, но и поучительна.



1930-е… Владимир Киршон – протеже самого Генриха Ягоды и любимчик власти. Его считали одним из основных идеологов Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Да и сам он писал пьесы. Правда, до нашего времени они не дошли. И их названия это объясняют: : «Рельсы гудят», «Чудесный сплав» (о сталинских стройках), «Хлеб» (о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок). Но в то время спектакли, поставленные по пьесам Киршона, шли на сценах главных театров молодой советской страны.


Молодой поэт Владимир Киршон.

Но не драматургией единой был известен Киршон. Он активнейшим образом громил на писательских собраниях коллег по цеху: Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина, Михаила Пришвина. В газете «Вечерняя Москва» вышла его статья, в которой он, обличая Булгакова, писал: «Отчетливо выявилось лицо классового врага. «Бег», «Багровый остров» продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии».

Киршон был участником 16-го съезда ВКП(б), который проходил 28 июня 1930 года. Там прорабатывали философа Алексея Лосева. Цензор, который пропустил на публикацию книгу Лосева, в оправдание сказал, что в ней есть «оттенок философской мысли». На что Киршон на повышенных тонах возразил, что «за такие оттенки надо ставить к стенке!»


Члены Секретариата РАПП. Слева направо: М. В. Лузгин, Б. Иллеш, В. М. Киршон, Л. Авербах, Ф. И. Панферов, А. А. Фадеев, И. Макарьев

Известно, что Владимир Киршон не раз писал письма Сталину Так, в 1933 он писал вождю народов: «Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами». А в 1934 он отправил Сталину и Каганович жалобу на журналистов. Если же слышал критику в адрес своего творчества, то сразу же называл её «травлей». Единственным достойным критиком своих произведений он считал самого Сталина. Он регулярно отправлял Иосифу Виссарионовичу свои пьесы с просьбой указать на недостатки.

Казалось, что Киршон неуязвим. Но в 1937 году его деяния вернулись к нему бумерангом. В марте был арестован Ягода, и после этого пошла волна арестов.

Владимир Киршон, снимки из следственного дела, 1937 год

4 апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: «Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.» Уже в конце апреля в её дневнике появляется запись о том, что писатель Юрий Олеша предлагает пойти на собрание московских драматургов, где состоится расправа с Киршоном. Но сам булгаков это предложение отверг. Елена Сергеевна в своём дневнике пишет: «М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним».

Попав в опалу Киршон обратился к Сталину: «Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии». Владимир Киршон не дожил до своего 36-летия. В 1938 году его расстреляли.



Может показаться удивительным, но были и те, кто о Киршоне вспоминал с теплотой. Одна их них актриса Клавдия Пугачева. В своём дневнике она писала: «Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон. Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему».

Но вернёмся к песне… В середине 1930-х Киршон сочинил для театра Вахтангова комедию «День рождения». Музыку к спектаклю писал молодой тогда композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась со слов «Я спросил у ясеня...». До наших дней ноты к этой песне не сохранились, но сам Хренников позже вспоминал, что песня эта была куда веселее, чем у Микаэла Таривердиева. По его словам, изначально «это была ироничная песня». Но мы знаем её уже вот такой.


Михаил Булгаков все же «отомстил» своему гонителю, но сделал это в подлинно писательском духе. Причем сделал это еще задолго до ареста Киршона, когда тот был в самом зените своего могущества. Булгаков придал черты сходства с Киршоном своему Иуде из «Мастера и Маргариты» — и многие узнали его, ведь о дружбе Киршона с главой НКВД Ягодой было всем известно.

В романе, как вы помните, Понтий Пилат организует убийство предателя Иуды, а Иешуа в беседе с прокуратором предвидит, что с юношей из Кириафа «случится несчастье, и мне его очень жаль». Таким образом, Булгаков, можно сказать, предугадал печальную судьбу своего оппонента.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/020118/37285/

ultima-thule-w.livejournal.com

За что расстреляли автора стихов «Я спросил у ясеня…»?

Замечательные песни из фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» мы знаем наизусть. Авторы стихов к ним — Белла Ахмадулина, Марина Цветаева, Борис Пастернак, Евгений Евтушенко... Но вот одна из этих песен стоит особняком, ведь автора строчек «Я спросил у ясеня, где моя любимая...» Владимира Киршона сегодня мало кто помнит.

Его судьбу можно назвать не только трагичной, но и поучительной. В 1930-е годы Киршон был настоящим любимчиком власти и протеже самого Ягоды. Он считался одним из главных идеологов Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Сам он писал пьесы. Неудивительно, что сейчас мы ни одной из этих пьес не знаем. Достаточно одних названий: «Рельсы гудят», «Чудесный сплав» (о сталинских стройках), «Хлеб» (о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок). Спектакли по этим пьесам шли на главных сценах страны.

Владимир Киршон в 1929 году.

Но драматургия была не единственным занятием Киршона. Он был активным участником писательских собраний, на которых громил писателей-«попутчиков». К ним относили Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина, Михаила Пришвина. Особо от Киршона доставалось Михаилу Булгакову. В одной из статей в газете «Вечерняя Москва» Киршон писал: «Отчетливо выявилось лицо классового врага. „Бег“, „Багровый остров“ продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии».

Киршон принимал участие и в 16 съезде ВКП(б) 28 июня 1930 года, на котором «прорабатывали» философа Алексея Лосева. Пропустивший книгу философа цензор тогда в свое оправдание сказал, что Лосев представляет «оттенок философской мысли». На это Киршон кричал: «За такие оттенки надо ставить к стенке!»

Члены Секретариата РАПП. Слева направо: М. В. Лузгин, Б. Иллеш, В. М. Киршон, Л. Авербах, Ф. И. Панферов, А. А. Фадеев, И. Макарьев

Известно, что Киршон неоднократно писал письма Сталину. Например, в 1933 году он пишет: «Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами». В 1934-м направил Сталину и Кагановичу жалобу на газетчиков. Любую критику своего творчества называл «травлей». Еще бы! Ведь чуть ли не единственным достойным критиком своих произведений он считал самого Сталина. Киршон посылал вождю народов свои пьесы, прося оценить на правильность, указать на недостатки.

Кстати, существует байка о том, что на встрече Сталина с писателями Киршон подбежал к вождю со словами: «Я слышал, Вы вчера были на моей пьесе „Хлеб“ во МХАТе. Мне очень важно узнать Ваше мнение». «Вчера? — переспросил вождь. — Не помню! В 13 лет посмотрел „Коварство и любовь“ Шиллера — помню. А ваш „Хлеб“ не помню».

«Бумеранг» вернулся к Киршону в 1937 году. 28 марта был арестован его покровитель Ягода. За ним потянулась цепочка арестов. Одним из звеньев этой цепочки и стал Владимир Киршон.

4 апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: «Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.»

В конце апреля она пишет о предложении писателя Юрия Олеши пойти на собрание московских драматургов, на котором будут расправляться с Киршоном. Булгаков его отверг. «М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним», — написала Елена Сергеевна.

Киршон обращался к Сталину. «Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии». Но Сталин не помог. Киршон был расстрелян в 1938 году, не дожив до 36-летия.

Удивительно, но были и те, кто вспоминал о Киршоне с теплотой. Среди них — актриса Клавдия Пугачева. «Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон. Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему», — пишет она в своих мемуарах.

Как же этот человек стал автором песни, которую все мы знаем вот уже сорок лет? В середине 1930-х годов для театра Вахтангова Киршон сочинил комедию «День рождения». Музыку для нее написал молодой тогда композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась с тех самых слов: «Я спросил у ясеня...». Ноты к ней не сохранились, но Хренников позже вспоминал, что его композиция была веселее, чем у Микаэла Таривердиева: «Это была ироническая песня».

Такая вот «ирония судьбы»...

Источник

cont.ws

За что расстреляли автора стихов Я от Leff за 06 декабря 2016

Известно, что Киршон неоднократно писал письма Сталину. Например, в 1933 году он пишет: «Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами». В 1934-м направил Сталину и Кагановичу жалобу на газетчиков. Любую критику своего творчества называл «травлей». Еще бы! Ведь чуть ли не единственным достойным критиком своих произведений он считал самого Сталина. Киршон посылал вождю народов свои пьесы, прося оценить на правильность, указать на недостатки.

Кстати, существует байка о том, что на встрече Сталина с писателями Киршон подбежал к вождю со словами: «Я слышал, Вы вчера были на моей пьесе „Хлеб“ во МХАТе. Мне очень важно узнать Ваше мнение». «Вчера? — переспросил вождь. — Не помню! В 13 лет посмотрел „Коварство и любовь“ Шиллера — помню. А ваш „Хлеб“ не помню».

«Бумеранг» вернулся к Киршону в 1937 году. 28 марта был арестован его покровитель Ягода. За ним потянулась цепочка арестов. Одним из звеньев этой цепочки и стал Владимир Киршон.

4 апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: «Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.»

В конце апреля она пишет о предложении писателя Юрия Олеши пойти на собрание московских драматургов, на котором будут расправляться с Киршоном. Булгаков его отверг. «М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним», — написала Елена Сергеевна.

Киршон обращался к Сталину. «Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии». Но Сталин не помог. Киршон был расстрелян в 1938 году, не дожив до 36-летия.

fishki.net

За что расстреляли автора стихов «Я спросил у ясеня…»? - Кликабол. Всё самое интересное - здесь

Замечательные песни из фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» мы знаем наизусть. Авторы стихов к ним — Белла Ахмадулина, Марина Цветаева, Борис Пастернак, Евгений Евтушенко... Но вот одна из этих песен стоит особняком, ведь автора строчек «Я спросил у ясеня, где моя любимая...» Владимира Киршона сегодня мало кто помнит. 

Его судьбу можно назвать не только трагичной, но и поучительной. В 1930-е годы Киршон был настоящим любимчиком власти и протеже самого Ягоды. Он считался одним из главных идеологов Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП).

Сам он писал пьесы. Неудивительно, что сейчас мы ни одной из этих пьес не знаем. Достаточно одних названий: «Рельсы гудят», «Чудесный сплав» (о сталинских стройках), «Хлеб» (о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок). Спектакли по этим пьесам шли на главных сценах страны. 

Владимир Киршон в 1929 году.

Но драматургия была не единственным занятием Киршона. Он был активным участником писательских собраний, на которых громил писателей-«попутчиков». К ним относили Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина, Михаила Пришвина. Особо от Киршона доставалось Михаилу Булгакову. В одной из статей в газете «Вечерняя Москва» Киршон писал: «Отчетливо выявилось лицо классового врага. „Бег“, „Багровый остров“ продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии».

Киршон принимал участие и в 16 съезде ВКП(б) 28 июня 1930 года, на котором «прорабатывали» философа Алексея Лосева. Пропустивший книгу философа цензор тогда в свое оправдание сказал, что Лосев представляет «оттенок философской мысли». На это Киршон кричал: «За такие оттенки надо ставить к стенке!»

Члены Секретариата РАПП. Слева направо: М. В. Лузгин, Б. Иллеш, В. М. Киршон, Л. Авербах, Ф. И. Панферов, А. А. Фадеев, И. Макарьев

Известно, что Киршон неоднократно писал письма Сталину. Например, в 1933 году он пишет: «Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами». В 1934-м направил Сталину и Кагановичу жалобу на газетчиков. Любую критику своего творчества называл «травлей». Еще бы! Ведь чуть ли не единственным достойным критиком своих произведений он считал самого Сталина. Киршон посылал вождю народов свои пьесы, прося оценить на правильность, указать на недостатки. 

Кстати, существует байка о том, что на встрече Сталина с писателями Киршон подбежал к вождю со словами: «Я слышал, Вы вчера были на моей пьесе „Хлеб“ во МХАТе. Мне очень важно узнать Ваше мнение». «Вчера? — переспросил вождь. — Не помню! В 13 лет посмотрел „Коварство и любовь“ Шиллера — помню. А ваш „Хлеб“ не помню».

«Бумеранг» вернулся к Киршону в 1937 году. 28 марта был арестован его покровитель Ягода. За ним потянулась цепочка арестов. Одним из звеньев этой цепочки и стал Владимир Киршон. 

4 апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: «Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.»

В конце апреля она пишет о предложении писателя Юрия Олеши пойти на собрание московских драматургов, на котором будут расправляться с Киршоном. Булгаков его отверг. «М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним», — написала Елена Сергеевна.

Киршон обращался к Сталину. «Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии». Но Сталин не помог. Киршон был расстрелян в 1938 году, не дожив до 36-летия. 

Удивительно, но были и те, кто вспоминал о Киршоне с теплотой. Среди них — актриса Клавдия Пугачева. «Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон. Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему», — пишет она в своих мемуарах.

Как же этот человек стал автором песни, которую все мы знаем вот уже сорок лет? В середине 1930-х годов для театра Вахтангова Киршон сочинил комедию «День рождения». Музыку для нее написал молодой тогда композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась с тех самых слов: «Я спросил у ясеня...». Ноты к ней не сохранились, но Хренников позже вспоминал, что его композиция была веселее, чем у Микаэла Таривердиева: «Это была ироническая песня».

Такая вот «ирония судьбы»...

 

 

klikabol.mirtesen.ru

За что расстреляли автора стихов «Я спросил у ясеня…»?

Замечательные песни из фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» мы знаем наизусть. Авторы стихов к ним — Белла Ахмадулина, Марина Цветаева, Борис Пастернак, Евгений Евтушенко…

Но вот одна из этих песен стоит особняком, ведь автора строчек «Я спросил у ясеня, где моя любимая…» Владимира Киршона сегодня мало кто помнит.

Его судьбу можно назвать не только трагичной, но и поучительной. В 1930-е годы Киршон был настоящим любимчиком власти и протеже самого Ягоды. Он считался одним из главных идеологов Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Сам он писал пьесы.

Неудивительно, что сейчас мы ни одной из этих пьес не знаем. Достаточно одних названий: «Рельсы гудят», «Чудесный сплав» (о сталинских стройках), «Хлеб» (о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок). Спектакли по этим пьесам шли на главных сценах страны.

Владимир Киршон в 1929 году.

Но драматургия была не единственным занятием Киршона. Он был активным участником писательских собраний, на которых громил писателей-«попутчиков». К ним относили Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина, Михаила Пришвина. Особо от Киршона доставалось Михаилу Булгакову.

В одной из статей в газете «Вечерняя Москва» Киршон писал: «Отчетливо выявилось лицо классового врага. „Бег“, „Багровый остров“ продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии».

Киршон принимал участие и в 16 съезде ВКП(б) 28 июня 1930 года, на котором «прорабатывали» философа Алексея Лосева. Пропустивший книгу философа цензор тогда в свое оправдание сказал, что Лосев представляет «оттенок философской мысли». На это Киршон кричал: «За такие оттенки надо ставить к стенке!»

Члены Секретариата РАПП. Слева направо: М. В. Лузгин, Б. Иллеш, В. М. Киршон, Л. Авербах, Ф. И. Панферов, А. А. Фадеев, И. Макарьев

Известно, что Киршон неоднократно писал письма Сталину.

Например, в 1933 году он пишет: «Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами».

В 1934-м направил Сталину и Кагановичу жалобу на газетчиков. Любую критику своего творчества называл «травлей». Еще бы! Ведь чуть ли не единственным достойным критиком своих произведений он считал самого Сталина. Киршон посылал вождю народов свои пьесы, прося оценить на правильность, указать на недостатки.

Кстати, существует байка о том, что на встрече Сталина с писателями Киршон подбежал к вождю со словами: «Я слышал, Вы вчера были на моей пьесе „Хлеб“ во МХАТе. Мне очень важно узнать Ваше мнение». «Вчера? — переспросил вождь. — Не помню! В 13 лет посмотрел „Коварство и любовь“ Шиллера — помню. А ваш „Хлеб“ не помню».

«Бумеранг» вернулся к Киршону в 1937 году.

28 марта был арестован его покровитель Ягода. За ним потянулась цепочка арестов. Одним из звеньев этой цепочки и стал Владимир Киршон.

4 апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: «Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида и т. д.»

В конце апреля она пишет о предложении писателя Юрия Олеши пойти на собрание московских драматургов, на котором будут расправляться с Киршоном. Булгаков его отверг. «М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним», — написала Елена Сергеевна.

Киршон обращался к Сталину. «Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии».

Но Сталин не помог.

Киршон был расстрелян в 1938 году, не дожив до 36-летия.

 

Удивительно, но были и те, кто вспоминал о Киршоне с теплотой.

Среди них — актриса Клавдия Пугачева. «Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон.

Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему», — пишет она в своих мемуарах.

Как же этот человек стал автором песни, которую все мы знаем вот уже сорок лет?

В середине 1930-х годов для театра Вахтангова Киршон сочинил комедию «День рождения». Музыку для нее написал молодой тогда композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась с тех самых слов: «Я спросил у ясеня…». Ноты к ней не сохранились, но Хренников позже вспоминал, что его композиция была веселее, чем у Микаэла Таривердиева: «Это была ироническая песня».

Такая вот «ирония судьбы»…

Источник

Жми «Нравится» и получай лучшие посты в Фейсбуке!

lady-journal.info


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.