Все стихи габдулла тукай


Стихи для детей Габдуллы Тукая

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

www.culture.ru

Стихи переводы Габдуллы Тукая. Читать стихотворения переводы Габдуллы Тукая на портале «Культура.РФ»

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

www.culture.ru

Водяная — Тукай. Полный текст стихотворения — Водяная

(Со слов деревенского мальчика)
I

Летний день. Горячий воздух. В нашей речке сам не свой.
Волны трогаю руками и бодаю головой.
Так играл, нырял, смеялся, может, час иль полтора
И подумал, что не скоро разберет меня жара.
Вдруг чего-то забоялся — из воды скорей бегом.
Никого со мною рядом, тишина стоит кругом.
Уходить уже собрался и увидел в трех шагах:
Ведьма страшная присела молчаливо на мостках.
И на солнышке сверкает гребешок златой в руке —
Он, волос ее касаясь, отражается в реке.
Заплела колдунья косы, в речку прыгнула она,
И тотчас ее сокрыла набежавшая волна.
Тут тихонько я подкрался и увидел: на мостках —
Гребешок, забытый ведьмой, что блестел в ее руках.
Оглянулся: тихо, пусто, гребень рядышком лежал,
Я схватил его мгновенно и в деревню побежал.
Без оглядки мчусь, а тело всё трясется, всё дрожит.
Ах, беда какая! Вижу: Водяная вслед бежит.
И кричит мне: «Стой, воришка! Подожди, не убегай!
Стой! — кричит, не унимаясь, — Гребень, гребень мне отдай!»
Я бегу, она за мною, слышу, гонится за мной.
Мчусь. В глазах земли мельканье. Воздух полон тишиной.
Так достигли мы деревни. По деревне понеслись.
И тогда на Водяную все собаки поднялись.
«Гав» да «гав» за ней несется, и собачий громок лай,
Испугалась Водяная, убегать назад давай!
Страх прошел: и в самом деле миновала вдруг беда.
Эй, старуха злая, гребня ты лишилась навсегда!
Я пришел домой и маме этот гребень показал.
«Пить хочу, бежал я долго, утомился», — ей сказал.
Обо всем поведал сразу. И, гребенку теребя,
Мать стоит, дрожа, о чем-то размышляет про себя…

II

Солнце в небе закатилось. Тихо сделалось кругом.
Духовитою прохладой летний вечер входит в дом.
Я лежу под одеялом. Но не спится всё равно.
«Тук» да «тук» я различаю. Кто-то к нам стучит в окно.
Я лежу, не шелохнувшись, что-то боязно вставать.
Но во тьме, от стука вздрогнув, пробудилась сразу мать.
«Кто там? — спрашивает громко. — Что за важные дела?
Что б на месте провалилась! Чтоб нелегкая взяла!»
«Водяная я. Скажите, где златой мой гребешок?
Днем украл его на речке и умчался твой сынок».
Из-под одеяла глянул: лунный свет стоит в окне.
Сам дрожу от страха: «Боже, ну куда же деться мне?»
Мама гребень разыскала и в мгновение одно
Водяной его швырнула и захлопнула окно.
И, встревожась не на шутку, ведьму старую кляня,
Мать, шагнув к моей постели, принялась и за меня.
С той поры, как отругала мать меня за воровство,
Никогда не трогал, знайте, я чужого ничего.

www.culture.ru

Стихотворения Габдуллы Тукая

ПОЭТ
Пускай состарюсь я, беспомощен и сед,
И стан согнется мой под грузом трудных лет,
Душе состариться не дам я никогда,
Она останется сильна и молода.

Пока огонь стиха живет в груди моей,
Я годен для борьбы, я старости сильней.
Ясна душа певца, весна в душе навек,
Она не знает зим, ей неизвестен снег.

Пускай состарюсь я – не стану стариком,
Что богу молится да мелет языком.
На печку не взберусь, вздыхая тяжело,-
Возьму я от стихов мне нужное тепло.

А смерть придет ко мне – я громко запою,
И даже Азраил[2] услышит песнь мою.
Пусть в землю я сойду,– спою в последний раз:
"Я ухожу, друзья! Я оставляю вас..." (1908)
(перевод: С. Липкин)


РАЗБИТАЯ НАДЕЖДА
Я теперь цвета предметов по-иному видеть стал.
Где ты, жизни половина? Юности цветок увял.

Если я теперь на небо жизни горестной смотрю,
Я уж месяца не вижу, светит полная луна.

И с каким бы я порывом ни водил пером теперь,
Искры страсти не сверкают и душа не зажжена.

Саз мой нежный и печальный, слишком мало ты звучал.
Гасну я, и ты стареешь... Как расстаться мне с тобой?

В клетке мира было тесно птице сердца моего;
Создал бог ее веселой, но мирской тщете чужой.

Сколько я ни тосковал бы в рощах родины моей,
Все деревья там увяли, жизни в них нельзя вдохнуть.

И ее, мою подругу, холод смерти погубил,
Ту, которая улыбкой освещала жизни путь.

Мать моя лежит в могиле. О страдалица моя,
Миру чуждому зачем ты человека родила?

С той поры, как мы расстались, стража грозная любви
Сына твоего от двери каждой яростно гнала.

Всех сердец теплей и мягче надмогильный камень твой.
Самой сладостной и горькой омочу его слезой. (1907)
(перевод: А.Ахматова)


РОДНОЙ ЯЗЫК
О, как хорош родной язык, отца и матери язык,
Я в мире множество вещей через тебя навек постиг!

Сперва на этом языке, качая зыбку, пела мать,
А после – бабушка меня старалась сказкою унять.

Родной язык, ты мне помог понять и радость с малых лет,
И боль души, когда в глазах темнеет, меркнет ясный свет.

Ты мне, родной язык, изречь молитву первую помог:
"Прости меня, отца и мать, великодушен будь, мой бог!" (1910)
(перевод: А.Чепуров)

Источник: Тукай Г. Саз мой нежный и печальный:
стихи/ Г. Тукай. – Казань: Мэгариф, 1999.– 143 с.


НЕ УЙДЁМ![3]
Кое-кто с кривой душою нам пустой дает совет:
Уходите в край султана, здесь для вас свободы нет!
Не уйдем! Горька отчизна, но в чужбину не уйдем!
Вместо десяти шпионов там пятнадцать мы найдем!

Что за разница, казаки ль там нагайкой бьют сплеча,
Там казачье войско в фесках, но камча – везде камча!
Слава богу, казнокрады и в чужбине есть пока,
И в чужбине баи рады рвать кусок у мужика!

Разве мы ума лишились, чтобы, родину кляня,
В полымя бежать чужое из привычного огня?!
Мы уйдем, когда за нами вдаль уйдут и города,
Цепь лихих тысячелетий, наши горькие года.

От рожденья до кончины за родной живя чертой,
Мы срослись навеки плотью с почвой родины святой!
Вольная страна Россия – наша цель, и до конца
Не уйдем, и не зовите, криводушные сердца!

Отвечаем не изустно, но в печати – навсегда:
Если лучше вам, туда пожалте сами, господа! (1907)
(перевод: Р.Бухараев)

Источник: Тукай Г. Избранное: Стихи и поэмы/Габдулла Тукай; Сост.
Г.М.Хасанова, С.В.Малышев. – Казань: Татар. кн. изд–во, – 2006. – 192 с.


ХВАСТЛИВЫЙ ЗАЯЦ

Хищные звери сообща поймали и свалили большого медведя.

Когда они, окружив добычу, принялись делить её, со стороны появился Заяц и схватился за медвежье ухо.

Хищники удивились такой смелости Зайца и, озлясь, ему: «Эй, Косой! А ты что хватаешься? Когда мы ловили Медведя, тут и следа твоего не было!», а Заяц, не моргнув глазом: «А кто вам его из лесу выгнал, по-вашему?»

Заячье хвастовство очень позабавило хищников, и они отдали-таки ему ухо от медведя.

*
Над хвастунами хоть и смеются, но они весьма часто входят в долю.
(перевод: В.С.Думаева-Валиева)

Источник: Избранное/Габдулла Тукай; Перевод с татарского В.С.Думаевой-Валиевой. – Казань: Магариф, 2008. – 223 с.

literatura5.narod.ru

Стихи | Габдулла Тукай | Page 6

О рае вспоминает дьявол, наскучив жизнью на земле, Я предаюсь воспоминаньям о детстве, надоев себе. О жизнь, журчавшая быстрее, светлей и чище родника, О время свежести весенней, о яркость первого листка! И беззаботность, и свобода,...


Плачу я; лаская, нянчит меня гурия в раю; «Ты не мама , – плачу, – к маме, маму я хочу мою». Лучезарные, как луны, слуги сбились с ног вконец: Не беру игрушек, плачу, говорю: «Ты...


Когда святому делу, словно долгу своему, ты Жизнь посвящаешь – на тебя накладывают путы: «Гляди, в какое сложное живём мы нынче время, В такое время нас держись, иди, как мы, за всеми». Но преходящи времена,...


Джигиты есть: куда как их высокомерны позы, Поскольку в жизненном саду у них цвели лишь розы. Неведомы в их мире им проклятья и угрозы, А если ведомы, без «уг» – опять одни лишь розы. Минует...


Я пишу и вижу: в лампе масла мало – хоть туши. Предо мною на бумагу мысли льются из души. Я спешу, черкаю быстро, чтоб успеть до темноты, На бумаге остаются лишь неровные следы. Тороплюсь, не...


«Змии» с посвистом шныряют вкруг престола моего, Извиваясь, подползают, примеряясь на него. Будто жизнь мою давили мало мрак и нищета, Нестерпимо свет им видеть даже с краю одного. Сами… ниже всех оценок, ниже только их...


Молод был, метал я стрелы молний, громами гремя, Не гремлю и не метаю – нет в груди теперь огня! Стал я скованным, у мысли стали руки коротки: Было время, звёзды с неба доставал руками я....


Как много обирателей сирот считаются людьми! С подмёток лижут сапоги жандармам, будучи людьми. Копейки лишней бедняку жалеют, будучи людьми, «Сочувствуя» голодным, глаза слюнявят перед людьми. У нас не удивишь в имане преуспевшими людьми, Но некого...


В книгах сказано: как только  солнце с запада взойдёт, Будет светопреставленье, и конец всему придёт. Солнце знания восходит нынче с запада. Народ На востоке в ожиданье. Не пойму, чего он ждёт?   Перевод В.Думаевой-Валиевой Оригинал...


Был Пятый год. Мы пробудились на рассвете: кто-то Нас, называя именем святым, звал на работу. Что миновала ночь и наступило время, сами Мы знали, по звезде Чулпан сверяя с небесами. Хотя душа была чиста и...


gabdullatukay.ru

Тукай Габдулла Мухамедгарифович — биография поэта, личная жизнь, фото, портреты, стихи, книги

Татарский поэт Габдулла Тукай прожил недолго: всего 26 лет. Но за это время он издал около 30 томов стихов, одним из первых в Казани стал писать для детей и выпустил несколько трудов о татарском фольклоре. Благодаря Тукаю жители Татарстана познакомились с творчеством Пушкина, Лермонтова и других русских поэтов, многие его произведения стали основой для песен, а балет по поэме «Шурале» ставили на сцене Мариинского и Большого театров.

Детские годы

Рушан Шамсутдинов. Габдулла Тукай. Детство. 2010. Литературный музей Габдуллы Тукая, Казань, Республика Татарстан

Харис Якупов. Тукай и его сестра Газиза в Уральске. 1971. Литературный музей Габдуллы Тукая, Казань, Республика Татарстан

Рушан Шамсутдинов. Габдулла Тукай. Зрелость. 2010. Литературный музей Габдуллы Тукая, Казань, Республика Татарстан

Габдулла Тукай родился в Татарстане, в деревне Кушлауч недалеко от Казани. Мальчику было пять месяцев, когда умер его отец, а через три года умерла и мать. Сначала будущего поэта передали в семью деда по материнской линии. Там еще одному ребенку были не рады. «Плакал — некому было утешить, — вспоминал позже поэт, — норовил приласкаться — некому было приголубить, хотел поесть, попить — некому пожалеть — все отталкивали да отпихивали». Дед с бабушкой не раз пытались устроить мальчика в приемную семью. В шесть лет Габдуллу забрал крестьянин из соседней деревни. Новая семья приняла мальчика хорошо, здесь его любили и растили как родного, обучили грамоте. Через три года его отыскала сестра отца, Газиза Усманова, и увезла к себе в Уральск.

В Уральске Габдуллу Тукая отдали в школу при мечети медресе «Мутыгия». Преподавал в нем имам и просветитель Мутыгулла Тухватуллин. Его дети, с которыми подружился Тукай, были воспитаны на европейский манер, одевались по светской моде и знали несколько языков. Их примеру последовал и Тукай — вскоре он владел арабским, персидским и турецким, изучил и русский, познакомился с западноевропейскими языками. В доме имама была богатая библиотека, причем духовник собирал не только богословские книги, но и художественную литературу, научные публикации. Вместе с учениками он выпускал рукописные газеты и журналы.

Революционные стихи Тукая

Когда произошла революция 1905 года, Тукаю было 19 лет. Он работал наборщиком в типографии своего друга, сына имама Камиля Тухватуллина. Вместе они начали выпускать первые в Уральске газеты и журналы на татарском языке: «Фикер» («Мысль»), «Уралец». На страницах этих газет появились первые революционные стихи Тукая.

Татарин, русский ли — взгляни:
Теперь права у всех одни.
Зипун и фартук в наши дни
Узнали вкус свободы.
Закрыт цензурный комитет,
Чернилам красным сбыта нет,
И обанкротились вослед
Чернильные заводы.

Поэт, охваченный социалистическими настроениями, часто принимал участие в уличных демонстрациях, публиковал политические статьи и эссе. В фельетоне «Условия» Тукай писал: «Пока не рухнет капиталистический строй и на земле не начнется жизнь социалистическая; пока капитал не перестанет на каждом шагу заслонять собой правду, я не вижу никакого смысла в том, чтобы мы назывались мусульманами».

В этом же году Тукай стал редактором журналов, которые выходили в типографии Камиля Тухватуллина, — «Эль-гаср-эль-джадида» («Новый век») и сатирического «Уклар» («Стрелы»). Тукай размещал на страницах новых изданий собственные произведения, переводы на татарский язык басен Ивана Крылова и стихов русских поэтов: Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Алексея Кольцова. Вскоре о Габдулле Тукае узнали в Казани и Оренбурге.

Тукай в Казани

Виктор Федоров. Отъезд Тукая из Училе в Кырлай. 1975. Литературный музей Габдуллы Тукая, Казань, Республика Татарстан

Ефим Симбирин. Поэт Габдулла Тукай. 1976. Литературный музей Габдуллы Тукая, Казань, Республика Татарстан

Харис Якупов. Габдулла Тукай и Камиль Мотыги в Уральске. 1976. Литературный музей Габдуллы Тукая, Казань, Республика Татарстан

В 1907 году Тукай закончил медресе «Мутыгия» и отправился в Казань. В столице Татарстана поэт продолжил выступать в газетах с эссе и фельетонами на актуальные темы — о важности образования, о национальной идее, отношениях с другими народами, о войнах, казнокрадстве чиновников и борьбе простых людей за свои права.

Габдулла Тукай выступал за реформу образования, говорил, что во всех медресе нужно давать светское образование, и оно должно быть доступно и мальчикам, и девочкам.

Учение самое острое, самое нужное оружие для победы правды над ложью, света над тьмой, чистоты над пороком.

В 1907 году вышел в свет первый сборник поэта — «Стихотворения Габдуллы Тукая». Среди опубликованных произведений было стихотворение «Пара лошадей» о возвращении из Уральска в Казань, ода образованию «О перо!» и «Шурале» об Али-Батыре, девушке-птице Сюимбике и злом лесном духе Шурале.

В Казани Тукай увлекся устным народным творчеством. Ему удалось собрать и опубликовать четыре тома фольклорных произведений и народных эпосов. За три года жизни в Казани он издал больше 10 томов собственных стихов и 13 сборников произведений для детей: сказок, рассказов и стихотворений. До него в Татарстане детскую литературу не издавали так массово, изредка появлялись стихи отдельно для девочек, отдельно для мальчиков.

Последнее путешествие

В 1911 году Тукай отправился в путешествие в Санкт-Петербург. По пути он описывал жизнь городов Самары, Уфы, сравнивал цены, дороги, транспорт и обычаи. «Уфа, — писал Тукай, — хотя и намного хуже Казани в отношении архитектуры, но природой своей превосходит многие города. Прежде всего, она на горе. Это означает и летом, и зимой чистый воздух. Она расположена на берегу воспетой во многих наших песнях Агидели (река Белая. — Прим. ред.). В городе больше деревьев, чем домов. Как это важно в летние дни! На первый взгляд и народ в Уфе кажется трезвым и чистым».

В самом Петербурге поэт пробыл 18 дней. Его, жителя российской глубинки, впечатлила городская архитектура, транспорт, мощеные мостовые, но главное — образованные жители.

Петербург — место просвещения. И улицы, где расположены учебные заведения, так же красивы и ухожены. В любой час дня, вечером, ночью в разных местах самые разные лекции, занятия…

В Петербурге Тукай впервые услышал оперу — «Евгения Онегина» в грамзаписи. «Впервые в жизни хочу начать ходить в оперу. Я открыл для себя новый мир», — вспоминал поэт. Однако в театр он так и не попал. Врачи диагностировали у него туберкулез и рекомендовали сменить климат ехать на юг, в степь. Несколько месяцев Тукай лечился в Башкирии, но особых успехов это не принесло.

В августе 1912 года Тукай вернулся в Казань и до последних дней работал в типографии. Поэта не стало 15 апреля 1913 года. Его похоронили на Татарском кладбище Ново-Татарской слободы в Казани. В день похорон были приостановлены занятия в городских медресе, закрыты магазины, а в татарских газетах беспрерывно печатали соболезнования и некрологи. Петербургская газета «День» назвала Тукая «татарским Пушкиным», статью о поэте и его стихотворение «Пара лошадей» опубликовал эмигрантский журнал The Russian Review в Лондоне.

Память о поэте

Рушан Шамсутдинов. Портрет Габдуллы Тукая. 2010. Литературный музей Габдуллы Тукая, Казань, Республика Татарстан

Виктор Куделькин. Габдулла Тукай в Кырлае. 1979. Литературный музей Габдуллы Тукая, Казань, Республика Татарстан

Станислав Слесарский. Портрет Габдуллы Тукая. 1986. Литературный музей Габдуллы Тукая, Казань, Республика Татарстан

Еще при жизни Тукая многие его стихотворения татарские композиторы переложили на музыку: это «Родной язык», «Колыбельная», «Пара лошадей» и другие. По мотивам поэмы «Шурале» балетмейстеры Леонид Жуков и Гай Тагиров поставили балет. Премьера прошла на сцене Татарского театра оперы и балета в 1945 году. В 1950 году балет под названием «Али-Батыр» вошел в репертуар Мариинского театра, а в 1955 году — Большого театра. В разные годы главные роли в спектакле сыграли прославленные примы-балерины и премьеры: Наталья Дудинская, Аскольд Макаров, Майя Плисецкая, Владимир Васильев. В 1959 году Большой театр показывал «Шурале» во время гастролей в США.

Памятники Габдулле Тукаю установлены в Москве, Санкт-Петербурге, Казани. С 1946 года имя поэта носит Татарская государственная филармония в Казани.

Интересные факты о жизни и творчестве Габдуллы Тукая

1. За всю жизнь Габдулла Тукай сменил восемь приемных семей.

2. Тукай был самым высокооплачиваемым поэтом в Казани. Ему платили по 50 копеек за строчку: за эти деньги можно было снять меблированную комнату на сутки. Гонорары поэт тратил на книги и обучение, у него часто занимали деньги знакомые. Перед смертью Тукай завещал оставшиеся средства учебным заведениям на стипендии для одаренных детей.

3. Поэт мало заботился о своем внешнем виде: не носил галстуков, популярных в то время воротничков, мог купить костюм на два размера больше. Молодых людей, которые одевались по моде, Тукай называл «манекенами» и быть похожими на них не желал. Однажды поэт заявился в редакцию в широкой рубашке с женским поясом и, несмотря на замечания, проходил так все лето.

4. Тукай был убежденным холостяком и намеренно не завел семью, несмотря на многократные попытки друзей женить молодого поэта.

5. На памятниках Габдуллу Тукая изображают в тюбетейке, но в жизни он ходил с непокрытой головой, как русские поэты, а одно время даже надевал свободную рубашку на манер Льва Толстого. Шапочку, в которой Тукай запечатлен на одной из немногих сохранившихся фотографий, ему дал хозяин фотосалона, где сделали этот снимок.

www.culture.ru

Стихи, посвященные Г. Тукаю

Муса ДЖАЛИЛЬ

У могилы Тукая.

В душе, свободной от мирской тщеты,
храня наказ страны труда и света,
я возлагаю красные цветы
к священному пристанищу поэта.
В живой земле кладбищенской цветут
багряные цветы - они прекрасны!
Но красота живет не только тут;
по всей земле - широкой, светлой,
страстной!
На родине, свободной навсегда,
весенний ветер веет, возвещая
народный праздник дружбы и труда
над вечным родником людского счастья!
Прекрасна жизнь! Весенняя земля
лучами солнца яркого согрета,
я вижу, благодарно зацвела
над праведной могилою поэта.
Возрадуйся, поэт! Ведь первым ты
весну народа юным сердцем понял!
Ты страстно верил в праздник бедноты,
в весенний ветер над свободным полем!
Давным-давно воспетые тобой
великий труд, душевная свобода,
любовь и доброта, за правду бой -
пришли с единством и родством народа...
Возрадуйся! Воспрянувший народ
запомнил строки чудные навечно.
В весенний праздник свой тебе он шлет
посланье - благодарно и сердечно.
Твои заветы для него святы:
в знак уваженья светом неизменным
запламенели алые цветы
над каменным надгробием священным!
Надгробие!
Над каменной плитой
мои цветы горят с другими вместе,
своей весенней, юной красотой
несут поэту радостные вести,
Да... Яркие багряные цветы,
исполненные свежести и света, расскажут о сиянье красоты
на возрожденной родине поэта!
Перевод Р. Бухараева

Сибгат ХАКИМ

Отрывок из поэмы "Сороковой номер"

...Когда я места сам себе не нахожу,
Когда перо в руке отяжелело,
Часами я по городу брожу
И замечаю вдруг, что прихожу
К большому дому, где иная жизнь кипела.
Когда-то здесь гостиница была.
Шумел Сенной базар... Торговый угол...
Здесь жил Тукай, Поэзия жила,
А номера именовались "Булгар".
Как на свиданье - жду чего-то под окном,
А свет его в ночи как уголь.
Навек священен этот старый дом,
И гроб Сайдашева задел об этот угол...
Жизнь продолжается,
И, словно вечный суд,
С начала века спор жестокий длится:
Тукаем восхищаются, поют.
Его клянут,
Как будто должен возвратиться,
И появления его с тревогой ждут
Фанатики, защитники "традиций",
Барышники, менялы, торгаши,
Мечтающие обмануть полмира, -
Те самые, из "уголка кяфира",
Над кем поэт наш посмеялся от души
Цела мечеть, хоть минарета нет,
Она не примет твоего поклона,
Не возвратит, как прежде, твой привет.
А за углом - гараж, автоколонна,
И сквозь столетья
Крики зазывал
Здесь, на углу, я слышу неизменно...
И оживает та эпоха постепенно,
Где все убытки от продажи сена
Народ казенной водкой заливал,
В рассказах душу изливал, бывало...
И времени арба не раз при мне
Своею осью угол задевала
И метки оставляла на стене.
Народ стекался из Уральска и Кырлая,
Родная речь спаяла даль и близь.
Пути народа и пути Тукая
Здесь, на углу, навек переплелись...
Перевод Н. Беляева

Равиль БУХАРАЕВ

Ночь Тукая

Абдул Тукаев умер в номерах...
Какой Тукаев?
Литератор местный,
нескромным поведением известный.
В горячке, пишут...
Значит, умер...
- Ах!
...Я умираю в каменном гробу,
навеки расстаюсь с самим собою.
Я домарал последнюю главу
поэмы, именуемой судьбою.
Под коридорный топот, визг и брань,
я расскажу, от смеха умирая,
как забияку-парня из Кырлая 
защекотала до смерти Казань!
...Люблю Казань: мечети и бараки,
люблю я на Булаке тополя,
Люблю поля в закатном полумраке
под розовыми стенами кремля.
Я много мог. Затравленная муза,
ты не дала мне доказать верней,
что музыка татарского аруза
не менее серьезна, чем хорей!
Мне слишком много сделать надлежало,
а я шептал, срывался я на крик!
Я много мог. Я сделал слишком мало.
Прости меня, татарский мой язык...
Язык родной,
единственный мой, белый...
Темно и сыро на моей земле.
Где голубой огонь в очах, о бледный,
запуганный купцами шурале?Прощенье Богу, другу и врагу,
Свечу сюда!
Я больше не могу. 

Шаукат ГАЛИЕВ

Гордый Тукай

Многие привыкли почему-то
представлять несчастненьким его,
Был он сиротою, жил он трудно,
рано умер... ну и что с того?Будто он всю жизнь на печке охал! 
Разве песнь его была больной?..
Сам горел он яростно и многих
причитать заставил: "Боже мой!"Говорил уверенно и ясно.
Не пугал поэта злобный лай...
И его в народе не напрасно
называли: "Наш прямой Тукай" .
Не бывает жалкого народа!
Жалкой не бывает красота.
Речь Тукая прозвучала гордо.
Гений - не казанский сирота!Жизнь его сгорела, как комета,
не увяла, словно пустоцвет.
Был он полон музыки и света,
страстный, несгибаемый поэт.
Перевод В.Баширова

Роберт МИННУЛЛИН

В возрасте Тукая

Он пел и в зной, и в стужу
Лишь совести в угоду,
И певческую душу
Оставил он народу.
Горит, наверно, в каждом
Его души частица -
Так и в меня однажды
Вошли его страницы.
Как я, он столько прожил -
Немного ведь, признаться,
Но лет хватило все же,
Чтоб на века остаться!
Живу, не умирая, -
Поскольку рановато, 
Но с возрастом Тукая 
Прощаюсь виновато.
Перевод А.Лаврина

Гарай РАХИМ

Тукай

О нем говорили: растет сиротою,
а сколько их было в те давние годы! 
Но в этом сиротстве случилось такое,
что стал с малолетства он сыном народа.
О нем говорили: недолгие сроки
скорбящей душе отмеряет природа, 
Но в грусти, излитой в певучие строки,
уже становился он песней народа.
О нем говорили: живет лишь стихами, 
иная забота ему неугодна, 
Но строки стихов его пламенных сами
уже становились заботой народа.
О нем говорили, когда схоронили:
умолк наконец-то. Стал прахом холодным.
Но все понимали - не спрятать в могиле
горячую душу и совесть народа,
Перевод П. Серебрякова

Мухаммат МИРЗА

Сгорел поэт

В подсвечниках всю ночь горели свечи.
Писал Поэт до самого рассвета.
Вранье, что у народа нету речи!
Что безъязык народ - неправда это!Душа его горит, и песнь красива -
услышав, устыдится равнодушный,
откуда в этом мальчике тщедушном,
ребенке бесприютном - столько силы?!
Сгорел, но не погас. Душа живая
вся превратилась в шар огня и света,
ее свеченье не поглотит Лета,
она пребудет в Вечности, сияя.
Пока сгорали свечи понемногу,
за свой народ в стихах сгорал поэт...
Он проторил в бессмертие дорогу
сто лет тому назад.
Уже сто лет.
Перевод А.Каримовой

Факиль САФИН

Странно уходит поэт?

"Говорят, когда умер Тукай, в ящике его
стола обнаружили Коран и револьвер".
Из частной беседы 

Это просто слух пустой, наверно... 
Или правда?.. Все бывает в жизни.
Если оскорбляют твою веру, 
Может, и нельзя без револьвера.Если пред ничтожным унижаться,
Если вновь в душе огонь протеста,
Жить зачем?! Когда стихи кружатся, 
А перу в руках не удержаться...Не стихи - он приговор напишет
Покидают мир поэты странно..
Но стихи болят, живут и дышат -
Страждущие в них надежду слышат.Бесконечно изощрен убийца,
Накопив тысячелетний опыт,
Словно крепость, слово сохранится -
В книге судеб целы все страницы.Лишь вперед - и нет пути другого!
Что сильней Корана есть на свете? 
В мире нет оружия такого! 
Преклонить колен не может слово,...Что за мысль поэту разум жгла,
В миг, когда смотрел он на курок?
Ждет тихонько в ящике стола
револьвер, пока наступит срок.
Перевод А. Каримовой

Анас ГАЛИЕВ

В родной деревне

Моя деревня, не забыть тебя! 
Люблю поля обильные твои,
Звенящие кристальные ручьи, 
Тоскую по тебе, тебя любя.
Луга твои как сказочный ковёр,
Идёшь по ним - на сердце благодать.
С небес высоких слышу птичий хор.
И пахнут травы. И поёт вода.
На том холме, где ярок солнца свет,
Где яблоня с черёмухой цветут,
Рождён Тукай - земли родной поэт.
Он не забыт. Теперь он снова тут.
Он с пьедестала смотрит на село,
На дальние поля, высокий склон,
Где детство сиротливое прошло.
Где в путь земной шагнул когда-то он.
Познав сиротства горечь с первых дней,
Не по ковру, по льду ходил босой.
Всё вынес. Стал певцом земли своей.
Её назвал он матерью родной.
В те дни беда ходим по домам.
На землю грозы сыпались из туч.
Он вышел в путь к далёким берегам.
Остался болью в сердце Кушмуч.
Летели дни его в ином краю, 
Где корку хлеба добывал с трудом.
Лишь раз пришёл на родину свою, 
Где был открыт поэту каждый дом.
Об этом старики ведут рассказ.
Ведь память, словно песнь его, светла.
И, подходя к Тукаю, каждый раз 
Рукой помашут: "Здравствуй, Габдулла!"
Но почему глаза его влажны?
Наверное, он слышит, как народ
На всём просторе матушки страны
Тукая песни добрые поёт.
Наверное, он видит, как цветет
Дождём полита, тёплая земля.
И новых перелесков хоровод 
Струится лентой в дальние поля.
Он видит воплощённую мечту-.
В лугах бескрайних сытые стада, 
В полях машины и луга в цвету, 
И пионеров, что пришли сюда,
К нему, в тот сад, где нынче среди роз 
Стоит он посреди родной земли, 
Где носит имя гордое колхоз, 
Где и сады и нивы расцвели.
Где в каждом доме есть заветный том
Его стихов о дорогих местах. 
Где будет память вечная о нём 
У новых поколений на устах.
Среди полей своих, зелёньа круч, 
Трудами прославляя милый край,
Хранит навеки старый Кушмуч
Святое место, где рождён Тукай.
Перевод Марины Подольской

kitaphane.tatarstan.ru

Произведения Габдуллы Тукая на русском языке

ШУРАЛЕ

Есть аул вблизи Казани, по названию Кырлай.
Даже куры в том Кырлае петь умеют… Дивный край!
Хоть я родом не оттуда, но любовь к нему хранил,
На земле его работал — сеял, жал и боронил.
Он слывет большим аулом? Нет, напротив, невелик,
А река, народа гордость,— просто маленький родник.
Эта сторона лесная вечно в памяти жива.
Бархатистым одеялом расстилается трава.
Там ни холода, ни зноя никогда не знал народ:
В свой черед подует ветер, в свой черед и дождь пойдет.
От малины, земляники все в лесу пестрым-пестро,
Набираешь в миг единый ягод полное ведро,
Часто на траве лежал я и глядел на небеса.
Грозной ратью мне казались беспредельные леса,
Точно воины, стояли сосны, липы и дубы,
Под сосной — щавель и мята, под березою — грибы.
Сколько синих, желтых, красных там цветов переплелось,
И от них благоуханье в сладком воздухе лилось,
Улетали, прилетали и садились мотыльки,
Будто с ними в спор вступали и мирились лепестки.
Птичий щебет, звонкий лепет раздавались в тишине
И пронзительным весельем наполняли душу мне.
Здесь и музыка, и танцы, и певцы, и циркачи,
Здесь бульвары, и театры, и борцы, и скрипачи!
Этот лес благоуханный шире моря, выше туч,
Словно войско Чингис-хана, многошумен и могуч.
И вставала предо мною слава дедовских имен,
И жестокость, и насилье, и усобица племен.
Летний лес изобразил я,- не воспел еще мой стих
Нашу осень, нашу зиму и красавиц молодых,
И веселье наших празднеств, и весенний сабантуй…
О мой стих, воспоминаньем ты мне душу не волнуй!
Но постой, я замечтался… Вот бумага на столе…
Я ведь рассказать собрался о проделках шурале.
Я сейчас начну, читатель, на меня ты не пеняй:
Всякий разум я теряю, только вспомню я Кырлай.
Разумеется, что в этом удивительном лесу
Встретишь волка, и медведя, и коварную лису.
Здесь охотникам нередко видеть белок привелось,
То промчится серый заяц, то мелькнет рогатый лось.
Много здесь тропинок тайных и сокровищ, говорят.
Много здесь зверей ужасных и чудовищ, говорят.
Много сказок и поверий ходит по родной земле
И о джиннах, и о пери, и о страшных шурале.
Правда ль это? Бесконечен, словно небо, древний лес,
И не меньше, чем на небе, может быть в лесу чудес.
Об одном из них начну я повесть краткую свою,
И — таков уж мой обычай — я стихами запою.
Как-то в ночь, когда, сияя, в облаках луна скользит,
Из аула за дровами в лес отправился джигит.
На арбе доехал быстро, сразу взялся за топор,
Тук да тук, деревья рубит, а кругом — дремучий бор.
Как бывает часто летом, ночь была свежа, влажна,
Оттого, что птицы спали, нарастала тишина.
Дровосек работой занят, знай стучит себе, стучит,
На мгновение забылся очарованный джигит.
Чу! Какой-то крик ужасный раздается вдалеке.
И топор остановился в замахнувшейся руке.
И застыл от изумленья наш проворный дровосек.
Смотрит — и глазам не верит. Кто же это? Человек?
Джинн, разбойник или призрак этот скрюченный урод?
До чего он безобразен, поневоле страх берет.
Иос изогнут наподобье рыболовного крючка,
Руки, ноги — точно сучья, устрашат и смельчака.
Злобно вспыхивают очи, в черных впадинах горят.
Даже днем, не то что ночью, испугает этот взгляд.
Он похож на человека, очень тонкий и нагой,
Узкий лоб украшен рогом в палец наш величиной.
У него же в пол-аршина пальцы на руках кривых,-
Десять пальцев безобразных, острых, длинных и прямых.
И в глаза уроду глядя, что зажглись, как два огня,
Дровосек спросил отважно: «Что ты хочешь от меня?»
«Молодой джигит, не бойся, не влечет меня разбой,
Но хотя я не разбойник — я не праведник святой.
Почему, тебя завидев, я издал веселый крик?
Потому, что я щекоткой убивать людей привык.
Каждый палец приспособлен, чтобы злее щекотать,
Убиваю человека, заставляя хохотать.
Ну-ка пальцами своими, братец мой, пошевели,
Поиграй со мной в щекотку и меня развесели!»
«Хорошо, я поиграю,- дровосек ему в ответ.-
Только при одном условье… Ты согласен или нет?»
«Говори же, человечек, будь, пожалуйста, смелей,
Все условия приму я, но давай играть скорей!»
«Если так — меня послушай, как решить —
мне все равно. Видишь толстое, большое и тяжелое бревно?
Дух лесной! Давай сначала поработаем вдвоем,
На арбу с тобою вместе мы бревно перенесем.
Щель большую ты заметил на другом конце бревна?
Там держи бревно покрепче, сила вся твоя нужна!..»
На указанное место покосился шурале.
И, джигиту не переча, согласился шурале.
Пальцы длинные, прямые положил ом в пасть бревна…
Мудрецы! Простая хитрость дровосека вам видна?
Клин, заранее заткнутый, выбивает топором,
Выбивая, выполняет ловкий замысел тайком. —
Шурале не шелохнется, не пошевельнет рукой,
Он стоит, не понимая умной выдумки людской.
Вот и вылетел со свистом толстый клин, исчез во мгле…
Прищемились и остались в щели пальцы шурале.
Щурале обман .увидел, шурале вопит, орет.
Он зовет на помощь братьев, он зовет лесной народ.
С покаянною мольбою он джигиту говорит: ,
«Сжалься, сжалься надо мною! Отпусти меня, джигит!
Ни тебя, джигит, ни сына не обижу я вовек.
Весь твой род не буду трогать никогда, о человек!
Никому не дам в обиду! Хочешь, клятву принесу?
Всем скажу: «Я — друг джигита. Пусть гуляет он в лесу!»
Пальцам больно! Дай мне волю! Дай пожить мне
на земле! Что тебе, джигит, за прибыль от мучений шурале?»
Плачет, мечется бедняга, ноет, воет, сам не свой. ;
Дровосек его не слышит, собирается домой.
«Неужели крик страдальца эту душу не смягчит?
Кто ты, кто ты, бессердечный? Как зовут тебя, джигит?
Завтра, если я до встречи с нашей братьей доживу,
На вопрос: «Кто твой обидчик?» — чье я имя назову?»
«Так и быть, скажу я, братец. Это имя не забудь:
Прозван я «Вгодуминувшем»… А теперь — пора мне в путь».
Шурале кричит и воет, хочет силу показать,
Хочет вырваться из плена, дровосека наказать.
«Я умру. Лесные духи, помогите мне скорей!
Прищемил Вгодуминувшем, погубил меня злодей!»
А наутро прибежали шурале со всех сторон.
«Что с тобою? Ты рехнулся? Чем ты, дурень, огорчен?
Успокойся! Помолчи-ка! Нам от крика невтерпеж.
Прищемлен в году минувшем, что ж ты в нынешнем ревешь?«


ВОДЯНАЯ

Лето. Жаркая погода. Прыгнешь в речку — благодать!
Любо мне нырять и плавать, воду головой бодать!
Так играю, так ныряю час, а то и полтора.
Ну, теперь я освежился, одеваться мне пора.
Вышел на берег, оделся. Всюду тихо, ни души.
Пробирает страх невольный в этой солнечной глуши.
На мостки, зачем — не знаю, оглянулся я в тоске…
Ведьма, ведьма водяная появилась на доске!
Растрепавшиеся косы чешет ведьма над водой,
И в руке ее сверкает яркий гребень золотой.
Я стою, дрожа от страха, притаившись и ивняке,
И слежу за чудным гребнем, что горит в ее руке,
Водяная расчесала косы влажные свои,
В реку прыгнула, нырнула, скрылась в глубине струи.
Тихо на мостки всхожу я, выйдя из листвы густой.
Что это? Забыла ведьма чудный гребень золотой!
Оглянулся: пусто, глухо на реке, на берегу.
Гребень — хвать и прямо к дому опрометью я бегу.
Ну лечу я, ног не чуя, ну и мчусь, как быстрый конь.
Я покрыт холодным потом, я пылаю как огонь.
Посмотрел через плечо я… Аи беда, спасенья нет:
Ведьма, ведьма водяная гонится за мною вслед!
— Не беги! — кричит бесовка.— Погоди, воришка! Стой!
Ты зачем украл мой гребень, чудный гребень золотой?
Я — бегом, а ведьма — следом. Ведьма — следом, я — бегом.
Человека бы на помощь!.. Тихо, глухо все кругом.
Через ямы, буераки до села мы добрались.
Тут на ведьму все собаки поднялись и залились.
Гав! Гав! Гав! — не уставая, лают псы, щенки визжат,
Испугалась водяная, поскорей бежит назад.
Отдышался я, подумал: «Вот и минула беда!
Водяная ведьма, гребня ты лишилась навсегда!»
В дом вошел я: — Мать, нашел я чудный гребень золотой.
Дай попить, бежал я быстро, торопился я домой.
Золотой волшебный гребень принимает молча мать,
Но сама дрожит, боится, а чего — нельзя понять.
Солнце закатилось. Ладно, спать ложусь я.
День потух.
И в избу вошел прохладный и сенной вечерний дух.
Я лежу под одеялом, мне приятно, мне тепло.
Стук да стук. Стучится кто-то к нам в оконное стекло.
Лень мне скинуть одеяло, лень добраться до окна.
Мать, услышав, задрожала, пробудилась ото сна.
— Кто стучит в такую темень! Убирайся, проходи!
Что тебе приспело ночью? Пропадом ты пропади!
— Кто я? Ведьма водяная! Где мой гребень золотой?
Давеча стащил мой гребень твой сынок, воришка твой!
Одеяло приоткрыл я. Лунный луч блестит в окне.
Ах, что станется со мною! Ах, куда податься мне!
Стук да стук. Уйди, бесовка, чтобы черт тебя унес!
А вода — я слышу — льется с длинных и седых волос.
Видно, славною добычей мне владеть не суждено:
Мать швырнула гребень ведьме и захлопнула окно.
Мы избавились от ведьмы, а не в силах были спать.
Ох, бранила же, бранила, ох, меня бранила мать!
Вспоминая стук зловещий, я сгораю от стыда.
И чужие трогать вещи перестал я навсегда.


СКАЗКА О КОЗЕ И БАРАНЕ

Жил в старину мужик, и с ним жила жена.
Их жизнь крестьянская была всегда бедна.
Вот все хозяйство их: один баран с козой.
Баран был очень тощ, коза была худой.
Однажды говорит мужик: «Смотри, жена,
На сено поднялась базарная цена.
Баран с козой как раз и нас с тобой съедят,
Пускай себе идут куда глаза глядят».
Ответила жена: «Согласна я, мужик,
А от скотины прок давно уж невелик.
Пускай баран с козой уходят со двора,
Бездельников кормить не прежняя пора».
Что сделает баран? Что сделает коза?
Перечить можно ли хозяину в глаза?
Сшивают для двоих один мешок большой
И странствовать в поля идут баран с козой.
Пошли. Идут в полях. Идут себе, идут.
Ни белое, ни черное не видится им тут.
Вот долго ль, коротко ль пришлося им идти,—
Вдруг волчью голову встречают на пути.
При виде том друзья перепугались вдруг.
Здесь трудно угадать, чей больше был испуг.
Дрожа, у головы стоят они вдвоем
И шепчутся: «Держи, в мешок ее возьмем».
Коза сказала: «Бей, баран! Ты посильней».
Баран в ответ: «Ударь, ты, борода, смелей».
Хоть с места сдвинули, боятся в руки взять,
Откуда смелости обоим им занять?
Немало времени стоят баран с козой,
Но не дотронутся до головы рукой.
Потом, взяв голову за кончики ушей,
Ее засунули в большой мешок скорей.
Идут, идут, идут, и путь у них далек,
Вдруг видят: вдалеке мерцает огонек.
Баран и говорит: «Нам отдохнуть пора.
Аида, коза, за мной, проспимся до утра!:
На этот огонек к нам волки не придут,
Не догадаются, что мы заснули тут».
Так согласилися друзья между собой.
Коза промолвила: «Аида, баран, за мной!»
Но только к огоньку поближе подошли
Бродяги бедные, вот что вблизи нашли:
Пять-шесть больших волков расселись чинно в ряд
И кашу на костре старательно варят.
Ни живы, ни мертвы стоят теперь друзья,
Испуганы они, за них испуган я.
Все ж говорят волкам: «Здорово, господа!»
(Как будто робости в них нету и следа.)
А волки рады им, находка хоть куда —
Волкам баран с козой — превкусная еда.
«Съедим их, говорят, коль сами к нам пришли..
Вот к каше мясо мы нечаянно нашли!»
Коза и говорит:«3ачем же унывать?
Теперь мы вдосталь вам готовы мяса дать.
Чего, баран, смотреть? Не пожалей куска
И волчью голову тащи-ка из мешка!»
Точь-в-точь исполнил все баран без дальних слов
И сразу оторопь нагнал на всех волков:
Так волчьей головы волкам ужасен вид!
Коза же сердится, копытами стучит.
Коза кричит: «Мики-ке-ке, мики-ке-ке!
Двенадцать спрятано у нас голов в мешке.
Как не ругать тебя, невежу-дурака,
Побольше голову тащи-ка из мешка!»
Вмиг козью выдумку баран мой признает
И ту же голову второй раз подает.
Теперь пять-шесть волков испуганы совсем,
Глаза уставили, не шевельнут ничем.
О каше ль думать им, пяти-шести волкам?
Охота всякому бежать к другим местам.
Но как им убежать? И выход тут каков?
Вот думают о чем теперь пять-шесть волков.
Встает и говорит им самый старший волк,
Матерый и седой, видавашй разный толк:
«Ненадолго схожу за ключевой водой,
Боюсь, чтоб каша-то не сделалась сухой».
Волк по воду пошел. Нет волка. Нет воды.
Уж не случилось ли какой-нибудь беды?
От волка старшего ни духа, ни следа.
Напрасно волки ждут: пропал он навсегда.
Теперь среди волков еще сильнее страх:
Их самый старший волк пропал в густых кустах.
За ним другой встает, уходит за водой:
«Старшого разыщу и приведу с собой!»
Понятно, что и он, как прежний, убежит
Недаром у него такой трусливый вид.
Четыре волка ждут, за часом час идет.
А из волков никто хвостом не шевельнет.
Потом, сорвавшись с мест, бегут друг дружке вслед,
И около костра волков нисколько нет.
Так выгнали волков смышленые друзья.
Все веселы теперь: коза, баран и я.
Теперь баран с козой придвинулись к огню
И кашу кушают, превкусную стряпню.
На мягкую траву затем ложатся спать.
Никто не тронет их: в лесу и тишь и гладь.
А на заре друзья, чуть-чуть забрезжил свет,
С мешком и головой опять пустились в свет.
Коза была смела, баран был молодец,
Все вышло хорошо, и сказке тут конец.


ТАТАРСКАЯ МОЛОДЕЖЬ

Горд я нашей молодежью: как смела и как умна!
Просвещением и знаньем словно светится она.
Всей душой стремясь к прогрессу, новой мудрости полны,
Водолазы дна морского, — нам такие и нужны!
Пусть мрачны над нами тучи,— грянет гром, дожди пойдут,
И мечтанья молодежи к нам на землю упадут.
По вершинам, по долинам зашумят потоки вод.
Грянут битвы за свободу! сотрясая небосвод.
Пусть народ наш твердо верит всей измученной душой:
Заблестят кинжалы скоро,близок день борьбы святой.
И с оправою пустою пусть не носит он кольца:
Настоящие алмазы — наши верные сердца!


СОЗНАНИЕ

Однажды мы в пятом году проснулись, встречая рассвет,
И кто-то призвал нас: трудись, святой исполняя завет!
Увидев, как низко горит на утреннем небе звезда,
Мы поняли: кончилась ночь, настала дневная страда.
Душою мы были чисты, была наша вера светла,
Но слепы мы были еще, с лица еще грязь не сошла.
Поэтому мы отличить друзей от врагов не могли,
Нам часто казался шайтан достойнейшим сыном земли.
Без умысла каждый из нас иной раз дурное творил,
Пусть к своду восьмому небес откроет нам путь
Джабраил. Друзья, как бы ни было там — навеки развеялась
тьма. За дело! Нам ясность нужна: глаз ясность и ясность ума.


ВОСХОД СОЛНЦА С ЗАПАДА

Если с Запада солнце взойдет, нам наступит конец —
Так предсказывал в книгах священных мудрец.
Солнце ясной науки на Западе ныне взошло.
Что же медлит Восток, что в сомнении хмурит чело?


НА РУССКОЙ ЗЕМЛЕ

(Из стихотворения «Надежды народа в связи с великим юбилеем»)
На русской земле проложили мы след,
Мы — чистое зеркало прожитых лет.
С народом России мы песни певали,
Есть общее в нашем быту и морали,
Один за другим проходили года,—
Шутили, трудились мы вместе всегда.

Вовеки нельзя нашу дружбу разбить,
Нанизаны мы на единую нить.
Как тигры, воюем, нам бремя не бремя,
Как кони, работаем в мирное время.
Мы — верные дети единой страны,
Ужели бесправными быть мы должны?


В ПАМЯТЬ О «БАКЫРГАНЕ»

Вот городская чайхана,
Сынками байскими она
Полным-полна, полным-полна.
Кому же, как не мне, страдать?
Они гуляют широко,
Пьют пиво, режутся в очко,—
За счет отцов кутить легко!
Кому же, как не мне, страдать?
Здесь папиросами «Дюшес»
Дымит компания повес,
Вселился в них разврата бес-
Кому же, как не мне, страдать?
Невежеству их края нет,
Журналов им неведом свет,
Объял их сон во цвете лет.
Кому же, как не мне, страдать?
Ушел я.
Но мне и сейчас его жаль,
Жаль сто раз, и тысячу раз его жаль.
И шел я в метель по пути своему,
Лишь доброе слово оставив ему…


О ПЕРО!

О перо!
Пусть горе сгинет, светом радости свети!
Помоги, пойдем с тобою мы по верному пути!
Нас, в невежестве погрязших, нас, лентяев с давних пор,
Поведи к разумной цели— тяжек долгий наш позор!
Ты возвысило Европу до небесной высоты,
Отчего же нас, злосчастных, уронило низко ты?
Неужели быть такими мы навек обречены
И в постылом униженье жизнь свою влачить должны?
Призови народ к ученью, пусть лучи твои горят!
Объясни глупцам, как вреден беспросветья черный яд!
Сделай так, чтобы считали черным черное у нас!
Чтобы белое признали только белым — без прикрас!
Презирай обиды глупых, презирай проклятья их!
Думай о народном благе, думай о друзьях своих!
Слава наших дней грядущих, о перо,— подарок твой.
И, удвоив силу зренья, мы вперед пойдем с тобой.
Пусть не длятся наши годы в царстве косности и тьмы!
Пусть из мрака преисподней в царство света выйдем мы!
Всех краев магометане охают из года в год,—
О, за что судьбою черной был наказан наш народ?
О перо, опорой нашей и величьем нашим будь!
Пусть исчезнет безвозвратно нищеты и горя путь!


ТАТАРСКИМ ДЕВУШКАМ

Мне по нраву изгиб ваших тонких бровей,
Завитки непослушные темных кудрей.
Наши тихие речи, что сердце влекут,
Ваши очи, прозрачные, как изумруд.
Ваши губы, что слаще, чем райский кавсар,
Чья улыбка — живущим как сладостный дар.
Я люблю вашу стройность, движений красу,-
Без корсета любая тонка в поясу.
А особенно груди — они так нежны,
Как два солнца весенних, две светлых луны.
Вас за белые шеи люблю обнимать,
В ваших юных объятьях люблю замирать.
О, как трогательны этот «джим», этот «мим»
В вашем лепете сладком: «дустым» и «джаным»!
В вас любезны не меньше мне, чем красота,
Целомудренность гордая и чистота.
И настолько мне мил ваш калфак парчевой,
Лишь взгляну на него — и хожу сам не свой.
Так что если ишан иль блаженный хазрет
Прямо в рай мне когда-либо выдаст билет,
Но коль, гурия, выйдя навстречу, как вы,
Не украсит калфаком своей головы
И не скажет мне: «Здравствуй, джаным!» — не войду
В этот рай, пусть я в адскую бездну паду!
Лишь невежество ваше не нравится мне,
Что вас держит в затворе, во тьме, в тишине.
Жены мулл мне не нравятся тоже ничуть,
Вас так ловко умеющие обмануть.
Любят вас, если нянчите вы их детей,
Ну, а мойте полы — полюбят сильней.
У невежества все вы берете урок.
Жизнь во тьме — вот учения нашего прок!
Ваша школа — с телятами рядом, в углу.
Вы сидите, «иджек» бормоча, на полу.
От природы вы — золото, нет вам цены.
Но погрязнуть в невежестве обречены.
В слепоте вы проводите жизнь, и — увы! —
Ваши дочери так же несчастны, как вы.
Вы как будто продажный товар на земле,
Вы бредете, как стадо, покорны мулле,
Но ведь вы же не овцы! Поверьте, я прав,
Что достойны вы всех человеческих прав!
Не пора ль отрешиться от этих оков!
Не пора ли уйти вам из этих тисков!
И не верьте Сайдашу, он злобою пьян,
Он — невежда, над всеми невеждами хан.


ТЕАТР

Театр — и зрелище и школа для народа,
Будить сердца людей — вот в чем его природа!
На путь неправедный он не дает свернуть,
Он к свету нас ведет, открыв нам правый путь.
Волнуя и смеша, он заставляет снова
Обдумать прошлое и смысл пережитого.
На сцене увидав правдивый облик свой,
Смеяться будешь ты и плакать над собой.
Узнаешь: жизнь твоя светла иль непроглядна,
Вот это верно в ней, а это в ней неладно.
Развить захочешь ты достойные черты,—
Так новой мудростью обогатишься ты.
И если ты хорош — то только лучше станешь,
А если ты дикарь — из темноты воспрянешь.
В театре рангов нет, в нем так заведено:
Ты господин иль раб — театру все равно!
Он чист и величав, влечет он к светлым высям.
Свободен и широк, он свят и независим.
Он — благонравья храм, он — знания дворец,
Наставник для умов, целитель для сердец.
Но следует ему блюсти одно условье:
Родной народ учить с терпеньем и с любовью,
И с древа мудрости срывать тогда лишь плод,
Когда он красоту и зрелость обретет.


ДВЕ ДОРОГИ

В этом мире две дороги:
если первой ты пойдешь —
Будешь счастлив, а второю —
только знание найдешь.
Все в твоих руках: будь мудрым, но живи,
подавлен злом,
А когда ты хочешь счастья —
будь невеждой, будь ослом!


РОДНОЙ ЯЗЫК

Родной язык — святой язык, отца и матери язык,
Как ты прекрасен! Целый мир в твоем богатстве я постиг!
Качая колыбель, тебя мне в песне открывала мать,
А сказки бабушки потом я научился понимать.
Родной язык, родной язык, с тобою смело шел я вдаль,
ты радость возвышал мою, ты просветлял мою печаль.
Родной язык, с тобой вдвоем я в первый раз молил творца:
— О боже, мать мою прости, прости меня,прости отца.


ВСТУПАЮЩИМ В ЖИЗНЬ

Дети! Вам, наверно, скучно в школе?
Может быть, томитесь вы в неволе?
Сам, ребенком, я скучал, бывало,
Мысль моя свободу призывала.
Вырос я. Мечты сбылись: гляди-ка,
Вот я взрослый, сам себе владыка!
Выйду в путь я — без конца, без края
Легкой жизнью весело играя.
Буду я шутить, шалить, смеяться:
Я — большой, мне некого бояться!
Так решив, я в жизнь вступил с надеждой.
Оказался я, увы, невеждой.
Нет свободы на моей дороге,
Счастья нет, ходить устали ноги.
Долго брел я в поисках веселья,
Лишь теперь увидел жизни цель я.
Жизни цель — упорный труд высокий.
Лень, безделье — худшие пороки.
Пред народом долг свой исполняя,
Сей добро — вот жизни цель святая!
Если вдруг я чувствую усталость,
Видя — много мне пройти осталось,
Я в мечтаньях возвращаюсь к школе,
Я тоскую по своей «неволе»;
Говорю: «Зачем я взрослый ныне
И от школьной отошел святыни?
Почему никем я не ласкаем?
Не зовусь Апушем, а Тукаем?»


РЕБЕНОК, ПОЛУЧИВШИЙ ПОХВАЛЬНУЮ ГРАМОТУ

Ребенок так любил читать, так жадно все хотел он знать,
Что трудно было оценить успех простой отметкой «пять»,
Все, что велели, написал, прочел стихи из разных книг,
Похвальной грамотою был отмечен этот ученик.
А если с детства мальчуган ученью рад и книгам рад,
Еще заслужит в жизни он немало всяческих наград.

tukay-museum.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.