Велимира хлебникова стихи


Все стихи Велимира Хлебникова

Воззвание председателей земного шара

 

Только мы, свернув ваши три года войны

В один завиток грозной трубы,

Поем и кричим, поем и кричим,

Пьяные прелестью той истины,

Что Правительство земного шара

Уже существует.

Оно – Мы.

Только мы нацепили на свои лбы

Дикие венки Правителей земного шара,

Неумолимые в своей загорелой жестокости,

Встав на глыбу захватного права,

Подымая прапор времени,

Мы – обжигатели сырых глин человечества

В кувшины времени и балакири,

Мы – зачинатели охоты за душами людей,

Воем в седые морские рога,

Скликаем людские стада –

Эго–э! Кто с нами?

Кто нам товарищ и друг?

Эго–э! Кто за нами?

Так пляшем мы, пастухи людей и

Человечества, играя на волынке.

Эво–э! Кто больше?

Эво–э! Кто дальше?

Только мы, встав на глыбу

Себя и своих имен,

Хотим среди моря ваших злобных зрачков,

Пересеченных голодом виселиц

И искаженных предсмертным ужасом,

Около прибоя людского воя,

Назвать и впредь величать себя

Председателями земного шара.

Какие наглецы – скажут некоторые,

Нет, они святые, возразят другие.

Но мы улыбнемся, как боги,

И покажем рукою на Солнце.

Поволоките его на веревке для собак,

Повесьте его на словах:

Равенство, братство, свобода.

Судите его вашим судом судомоек

За то, что в преддверьях

Очень улыбчивой весны

Оно вложило в нас эти красивые мысли,

Эти слова и дало

Эти гневные взоры.

Виновник – Оно.

Ведь мы исполняем солнечный шепот,

Когда врываемся к вам, как

Главноуполномоченные его приказов,

Его строгих велений.

Жирные толпы человечества

Потянутся по нашим следам,

Где мы прошли.

Лондон, Париж и Чикаго

Из благодарности заменят свои

Имена нашими.

Но мы простим им их глупость.

Это дальнее будущее,

А пока, матери,

Уносите своих детей,

Если покажется где–нибудь государство.

Юноши, скачите и прячьтесь в пещеры

И в глубь моря,

Если увидите где–нибудь государство.

Девушки и те, кто не выносит запаха мертвых,

Падайте в обморок при слове «границы»:

Они пахнут трупами.

Ведь каждая плаха была когда–то

Хорошим сосновым деревом,

Кудрявой сосной.

Плаха плоха только тем,

Что на ней рубят головы людям.

Так, государство, и ты –

Очень хорошее слово со сна –

В нем есть 11 звуков,

Много удобства и свежести,

Ты росло в лесу слов:

Пепельница, спичка, окурок,

Равный меж равными.

Но зачем оно кормится людьми?

Зачем отечество стало людоедом,

А родина его женой?

Эй! Слушайте!

Вот мы от имени всего человечества

Обращаемся с переговорами

К государствам прошлого:

Если вы, о государства, прекрасны,

Как вы любите сами о себе рассказывать

И заставляете рассказывать о себе

Своих слуг,

То зачем эта пища богов?

Зачем мы, люди, трещим у вас на челюстях

Между клыками и коренными зубами?

Слушайте, государства пространств,

Ведь вот уже три года

Вы делали вид,

Что человечество –

                 только пирожное,

Сладкий сухарь, тающий у вас во рту;

А если сухарь запрыгает бритвой и скажет:

Мамочка!

Если его посыпать нами,

Как ядом?

Отныне мы приказываем заменить слова

                     «Милостью Божьей» –

«Милостью Фиджи».

Прилично ли Господину земному шару

(Да творится воля его)

Поощрять соборное людоедство

В пределах себя?

И не высоким ли холопством

Со стороны людей, как едомых,

Защищать своего верховного Едока?

Послушайте! Даже муравьи

Брызгают муравьиной кислотой на язык медведя.

Если же возразят,

Что государство пространств не подсудно,

Как правовое соборное лицо,

Не возразим ли мы, что и человек

Тоже двурукое государство

Шариков кровяных и тоже соборен.

Если же государства плохи,

То кто из нас ударит палец о палец,

Чтобы отсрочить их сон

Под одеялом: навеки?

Вы недовольны, о государства

И их правительства,

Вы предостерегающе щелкаете зубами

И делаете прыжки. Что ж!

Мы – высшая сила

И всегда сможем ответить

На мятеж государств,

Мятеж рабов, –

Метким письмом.

Стоя на палубе слова «надгосударство звезды»

И не нуждаясь в палке в час этой качки,

Мы спрашиваем, что выше:

Мы, в силу мятежного права,

И неоспоримые в своем первенстве,

Пользуясь охраной законов о изобретении

И объявившие себя Председателями земного шара,

Или вы, правительства

Отдельных стран прошлого,

Эти будничные остатки около боен

Двуногих быков,

Трупной влагой коих вы помазаны?

Что касается нас, вождей человечества,

Построенного нами по законам лучей

При помощи уравнений рока,

То мы отрицаем господ,

Именующих себя правителями,

Государствами и другими книгоиздательствами,

И торговыми домами «Война и К»,

Приставившими мельницы милого благополучия

К уже трехлетнему водопаду

Вашего пива и нашей крови

С беззащитно красной волной.

Мы видим государства, павшие на меч

С отчаяния, что мы пришли.

С родиной на устах,

Обмахиваясь веером военно–полевого устава,

Вами нагло выведена война

В круг Невест человека.

А вы, государства пространств, успокойтесь

И не плачьте, как девочки.

Как частное соглашение частных лиц,

Вместе с обществами поклонников Данте,

Разведения кроликов, борьбы с сусликами,

Вы войдете под сень изданных нами законов.

Мы вас не тронем.

Раз в году вы будете собираться на годичные собрания,

Делая смотр редеющим силам

И опираясь на право союзов.

Оставайтесь добровольным соглашением

Частных лиц, никому не нужным

И никому не важным,

Скучным, как зубная боль

У Бабушки 17 столетия.

Вы относитесь к нам,

Как волосатая ного–рука обезьянки,

Обожженная неведомым богом–пламенем,

В руке мыслителя, спокойно

Управляющей вселенной,

Этого всадника оседланного рока.

Больше того: мы основываем

Общество для защиты государств

От грубого и жестокого обращения

Со стороны общин времени.

Как стрелочники

У встречных путей Прошлого и Будущего,

Мы так же хладнокровно относимся

К замене ваших государств

Научно построенным человечеством,

Как к замене липового лаптя

Зеркальным заревом поезда.

Товарищи–рабочие! Не сетуйте на нас:

Мы, как рабочие–зодчие,

Идем особой дорогой, к общей цели.

Мы – особый род оружия.

Итак, боевая перчатка

Трех слов: Правительство земного шара –

Брошена.

Перерезанное красной молнией

Голубое знамя безволода,

Знамя ветреных зорь, утренних солнц

Поднято и развевается над землей,

Вот оно, друзья мои!

Правительство земного шара!

Пропуск в правительство звезды:

Сун–ят–сену, Рабиндранат Тагору,

Вильсону, Керенскому.

45ll.net

Стихи серебряного века Велимира Хлебникова

Здесь собраны все стихи русского поэта Велимир Хлебников на тему Стихи серебряного века.

» Азия
Всегда рабыня, но с родиной царей на смуглой груди И с государственной печатью взамен серьги у уха....
» Алферово
Немало славных полководцев, Сказавших "счастлив", умирая, Знал род старинных новгородцев, В потомке гордом догорая....
» В пору, когда в вырей...
В пору, когда в вырей Времирей умчались стаи, Я времушком-камушком игрывало, И времушек-камушек кинуло,...
» Вам
Могилы вольности - Каргебиль и Гуниб Были соразделителями со мной единых зрелищ, И, за столом присутствуя, они б Мне не воскликнули б: "Что, что, товарищ,...
» Вечер. Тени...
Вечер. Тени. Сени. Лени. Мы сидели, вечер пья. В каждом глазе - бег оленя...
» Воля всем
Все за свободой - туда. Люди с крылом лебединым Знамя проносят труда. Жгучи свободы глаза,...
» Времыши-камыши...
Времыши-камыши На озера береге, Где каменья временем, Где время каменьем....
» Вы помните о городе...
1 Вы помните о городе, обиженном в чуде, Чей звук так мило нежит слух И взятый из языка старинной чуди....
» Годы, люди и народы...
Годы, люди и народы Убегают навсегда, Как текучая вода. В гибком зеркале природы...
» Голод
Почему лоси и зайцы по лесу скачут, Прочь удаляясь? Люди съели кору осины, Елей побеги зеленые......
» Гонимый — кем, почем я знаю?..
Гонимый — кем, почем я знаю? Вопросом: поцелуев в жизни сколько? Румынкой, дочерью Дуная, Иль песнью лет про прелесть польки,—...
» Гуляет ветреный кистень...
Гуляет ветреный кистень По золотому войску нив. Что было утро, стало день. Блажен, кто утром был ленив....
» Двух юных слышу разговор...
Двух юных слышу разговор Намеков полный мудрецов: Есть числа, а без них есть мудрость вздор О свете споры трех слепцов....
» Детуся!..
Детуся! Если устали глаза быть широкими, Если согласны на имя «браток», Я, синеокий, клянуся...
» Если я обращу человечество в часы...
Если я обращу человечество в часы И покажу, как стрелка столетия движется, Неужели из нашей времен полосы Не вылетит война, как ненужная ижица?...
» Жарбог! Жарбог!..
Жарбог! Жарбог! Я в тебя грезитвой мечу, Дола славный стаедей, О, взметни ты мне навстречу...
» Заклятие смехом
О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи! Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно, О, засмейтесь усмеяльно!...
» И я свирел в свою свирель...
И я свирел в свою свирель, И мир хотел в свою хотель. Мне послушные свивались звезды в плавный кружеток. Я свирел в свою свирель, выполняя мира рок....
» Из песен гайдамаков
«С навж, В заморских чеботах мелькают ноги, А пани, над собой увидев нож, На землю падает, целует ноги....
» Иранская песня
Как по речке по Ирану, По его зеленым струям, По его глубоким сваям, Сладкой около воды...
» Кавэ-кузнец
Был сумрак сер и заспан. Меха дышали наспех, Над грудой серой пепла Храпели горлом хрипло....
» Когда умирают кони — дышат...
Когда умирают кони — дышат, Когда умирают травы — сохнут, Когда умирают солнца — они гаснут, Когда умирают люди — поют песни....
» Кому сказатеньки...
Кому сказатеньки, Как важно жила барынька? Нет, не важная барыня, А, так сказать, лягушечка:...
» Кормление голубя
Вы пили теплое дыхание голубки, И, вся смеясь, вы наглецом его назвали А он, вложив горбатый клюв в накрашенные губки И трепеща крылом, считал вас голубем?...
» Крымское
Турки Вырея блестящего и щеголя всегда - окурки Валяются на берегу. Берегу...
» Кузнечик
Крылышкуя золотописьмом Тончайших жил, Кузнечик в кузов пуза уложил Прибрежных много трав и вер....
» Мизинич, миг...
Мизинич, миг, Скользнув средь двух часов, Мне создал поцелуйный лик, И крик страстей, и звон оков....
» Мне мало надо!..
Мне мало надо! Краюшку хлеба И капля молока. Да это небо,...
» Мне спойте про девушек чистых...
Мне спойте про девушек чистых, Сих спорщиц с черемухой-деревом, Про юношей стройно-плечистых: Есть среди вас они - знаю и верю вам....
» Навруз труда
Снова мы первые дни человечества! Адам за Адамом Проходят толпой На праздник Байрама...
» Не шалить
Эй, молодчики-купчики, Ветерок в голове! В пугачевском тулупчике Я иду по Москве!...
» Ни хрупкие тени Японии...
Ни хрупкие тени Японии, Ни вы, сладкозвучные Индии дщери, Не могут звучать похороннее, Чем речи последней вечери....
» Ночь в Персии
Морской берег. Небо. Звезды. Я спокоен. Я лежу. А подушка не камень, не перья — Дырявый сапог моряка....
» О Азия! тобой себя я мучу...
О Азия! тобой себя я мучу. Как девы брови, я постигаю тучу. Как шею нежного здоровья. Твои ночные вечеровья....
» Облакини плыли и рыдали...
Облакини плыли и рыдали Над высокими далями далей. Облакини сени кидали Над печальными далями далей....
» Огнивом-сечивом высек я мир...
Огнивом-сечивом высек я мир, И зыбку-улыбку к устам я поднес, И куревом-маревом дол озарил, И сладкую дымность о бывшем вознес....
» Одинокий лицедей
И пока над Царским Селом Лилось пенье и слезы Ахматовой, Я, моток волшебницы разматывая, Как сонный труп, влачился по пустыне,...
» Она пошла, она запела...
Она пошла, она запела Скорбно, воинственно звонко. И над головою пролетела С пером в цвету сизоворонка....
» Опыт жеманного
Я нахожу, что очаровательная погода, И я прошу милую ручку Изящно переставить ударение, Чтобы было так: смерть с кузовком идет...
» Перевертень
Кони, топот, инок. Но не речь, а черен он. Идем, молод, долом меди. Чин зван мечем навзничь....
» Полно, сивка, видно, тра...
Полно, сивка, видно, тра Бросить соху. Хлещет ливень и сечет. Видно, ждет нас до утра Сон, коняшня и почет....
» Предложения
Законы быта да сменятся Уравнениями рока. Персидский ковер имен государств Да сменится лучом человечества....
» Птичка в клетке
О чем поешь ты, птичка в клетке? О том ли, как попалась в сетку? Как гнездышко ты вла? Как тебя с подружкой клетка разлучила?...
» Россия забыла напитки...
Россия забыла напитки, В них вечности было вино, И в первом разобранном свитке Восчла роковое письмо....
» Саян
1 Саян здесь катит вал за валом, И берега из мела. Здесь думы о бывалом,...
» Сегодня снова я пойду...
Сегодня снова я пойду Туда, на жизнь, на торг, на рынок, И войско песен поведу С прибоем рынка в поединок!...
» Скифское
Что было - в водах тонет. И вечерогривы кони, И утровласа дева, И нами всхожи севы....
» Слоны бились бивнями так...
Слоны бились бивнями так, Что казались белым камнем Под рукой художника. Олени заплетались рогами так,...
» Снежно-могучая краса...
Снежно-могучая краса С красивым сном широких глаз, Твоя полночная коса Предстала мне в безумный час....
» Союзу молодежи
Русские мальчики, львами Три года охранявшие народный улей, Знайте, я любовался вами, Когда вы затыкали дыры труда...
» Стенал я, любил я...
Стенал я, любил я, своей называл Ту, чья невинность в сказку вошла, Ту, что о мне лишь цвела и жила И счастью нас отдала [...]...
» Сюда лиска прибегала...
Сюда лиска прибегала, Легкой поступью порхала, Уши нежно навострила С видом тонкого нахала,...
» Тризна
Гол и наг лежит строй трупов, Песни смертные прочли. Полк стоит, глаза потупив, Тень от летчиков в пыли....
» Трубите, кричите, несите!
Вы, поставившие ваше брюхо на пару толстых свай, Вышедшие, шатаясь, из столовой советской, Знаете ли, что целый великий край,...

Велимир Хлебников

rupoem.ru

Стихи Велимира Хлебникова, написанные в 1908 году

Здесь собраны все стихи Велимира Хлебникова, написанные в 1908 году.

» В пору, когда в вырей...
В пору, когда в вырей Времирей умчались стаи, Я времушком-камушком игрывало, И времушек-камушек кинуло,...
» Вечер. Тени...
Вечер. Тени. Сени. Лени. Мы сидели, вечер пья. В каждом глазе - бег оленя...
» Времыши-камыши...
Времыши-камыши На озера береге, Где каменья временем, Где время каменьем....
» Гуляет ветреный кистень...
Гуляет ветреный кистень По золотому войску нив. Что было утро, стало день. Блажен, кто утром был ленив....
» Жарбог! Жарбог!..
Жарбог! Жарбог! Я в тебя грезитвой мечу, Дола славный стаедей, О, взметни ты мне навстречу...
» Заклятие смехом
О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи! Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно, О, засмейтесь усмеяльно!...
» И я свирел в свою свирель...
И я свирел в свою свирель, И мир хотел в свою хотель. Мне послушные свивались звезды в плавный кружеток. Я свирел в свою свирель, выполняя мира рок....
» Кому сказатеньки...
Кому сказатеньки, Как важно жила барынька? Нет, не важная барыня, А, так сказать, лягушечка:...
» Крымское
Турки Вырея блестящего и щеголя всегда - окурки Валяются на берегу. Берегу...
» Кузнечик
Крылышкуя золотописьмом Тончайших жил, Кузнечик в кузов пуза уложил Прибрежных много трав и вер....
» Мизинич, миг...
Мизинич, миг, Скользнув средь двух часов, Мне создал поцелуйный лик, И крик страстей, и звон оков....
» Мне спойте про девушек чистых...
Мне спойте про девушек чистых, Сих спорщиц с черемухой-деревом, Про юношей стройно-плечистых: Есть среди вас они - знаю и верю вам....
» Облакини плыли и рыдали...
Облакини плыли и рыдали Над высокими далями далей. Облакини сени кидали Над печальными далями далей....
» Огнивом-сечивом высек я мир...
Огнивом-сечивом высек я мир, И зыбку-улыбку к устам я поднес, И куревом-маревом дол озарил, И сладкую дымность о бывшем вознес....
» Россия забыла напитки...
Россия забыла напитки, В них вечности было вино, И в первом разобранном свитке Восчла роковое письмо....
» Скифское
Что было - в водах тонет. И вечерогривы кони, И утровласа дева, И нами всхожи севы....
» Стенал я, любил я...
Стенал я, любил я, своей называл Ту, чья невинность в сказку вошла, Ту, что о мне лишь цвела и жила И счастью нас отдала [...]...

Годы творчества Велимира Хлебникова


Велимир Хлебников

rupoem.ru

Стихи Велимира Хлебникова, написанные в 1921 году

Здесь собраны все стихи Велимира Хлебникова, написанные в 1921 году.

» Азия
Всегда рабыня, но с родиной царей на смуглой груди И с государственной печатью взамен серьги у уха....
» Голод
Почему лоси и зайцы по лесу скачут, Прочь удаляясь? Люди съели кору осины, Елей побеги зеленые......
» Детуся!..
Детуся! Если устали глаза быть широкими, Если согласны на имя «браток», Я, синеокий, клянуся...
» Иранская песня
Как по речке по Ирану, По его зеленым струям, По его глубоким сваям, Сладкой около воды...
» Кавэ-кузнец
Был сумрак сер и заспан. Меха дышали наспех, Над грудой серой пепла Храпели горлом хрипло....
» Навруз труда
Снова мы первые дни человечества! Адам за Адамом Проходят толпой На праздник Байрама...
» Ночь в Персии
Морской берег. Небо. Звезды. Я спокоен. Я лежу. А подушка не камень, не перья — Дырявый сапог моряка....
» О Азия! тобой себя я мучу...
О Азия! тобой себя я мучу. Как девы брови, я постигаю тучу. Как шею нежного здоровья. Твои ночные вечеровья....
» Одинокий лицедей
И пока над Царским Селом Лилось пенье и слезы Ахматовой, Я, моток волшебницы разматывая, Как сонный труп, влачился по пустыне,...
» Союзу молодежи
Русские мальчики, львами Три года охранявшие народный улей, Знайте, я любовался вами, Когда вы затыкали дыры труда...
» Трубите, кричите, несите!
Вы, поставившие ваше брюхо на пару толстых свай, Вышедшие, шатаясь, из столовой советской, Знаете ли, что целый великий край,...

Годы творчества Велимира Хлебникова


Велимир Хлебников

rupoem.ru

Велимир Хлебников - Поэт: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Как осень изменяет сад,
Дает багрец, цвет синей меди,
И самоцветный водопад
Снегов предшествует победе,
И жаром самой яркой грезы
Стволы украшены березы,
И с летней зеленью проститься
Летит зимы глашатай — птица,
Где тонкой шалью золотой
Одет откос холмов крутой,
И только призрачны и наги
Равнины белые овраги,
Да голубая тишина
Просила слова вещуна, —
Так праздник масленицы вечной
Души отрадою беспечной
Хоронит день недолговечный,
Хоронит солнца низкий путь,
Зимы бросает наземь ткани
И, чтобы время обмануть,
Бежит туда быстрее лани.
Когда над самой головой
Восходит призрак золотой
И в полдень тень лежит у ног,
Как очарованный зверок, —
Тогда людские рощи босы
Ткут пляски сердцем умиленных
И лица лип сплетают косы
Листов зеленых.
Род человечества,
Игрою легкою дурачась, ты,
В себе самом меняя виды,
Зимы холодной смоешь начисто
Пустые краски и обиды.
Иди, весна! Зима, долой!
Греми, весеннее, трубой!
И человек, иной, чем прежде,
В своей изменчивой одежде,
Одетый облаком и наг,
Цветами отмечая шаг,
Летишь в заоблачную тишь,
С весною быстрою сам-друг,
Прославив солнца летний круг.
Широким неводом цветов
Весна рыбачкою одета,
И этот холод современный
Ее серебряных растений,
И этот ветер вдохновенный
Из полуслов, и полупения,
И узел ткани у колен,
Где кольца чистых сновидений.
Вспорхни, сосед, и будь готов
Нести за ней охапки света
И цепи дыма и цветов.
И своего я потоки,
Моря свежего взволнованней,
Ты размечешь на востоке
И посмотришь очарованней.
Сини воздуха затеи.
Сны кружились точно змеи.
Озаренная цветами,
Вдохновенная устами,
Так весна встает от сна.
Все, кто предан был наживе,
Счету дней, торговлеотданных,
Счету денег и труда, —
Все сошлись в одном порыве
Любви к Деве верноподданных,
Веры в праздник навсегда.
Крик шута и вопли жен,
Погремушек бой и звон,
Мешки белые паяца,
Умных толп священный гнев,
Восклицали: Дева — Цаца!
Восклицали нараспев,
В бурных песнях опьянев.
Двумя занятая лавка,
Темный тополь у скамейки.
Шалуний смех, нечаянная давка,
Проказой пролитая лейка.
В наряде праздничном цыган,
Едва рукой касаясь струн,
Ведет веселых босоножек.
Шалун,
Черноволосый, черномазый мальчуган
Бьет тыквою пустой прохожих.
Глаза и рот ей сделал ножик.
Она стучит, она трещит,
Она копье и ловкий щит.
Потоком пляски пробежали
В прозрачных одеяньях жены.
«Подруги, верно ли? — Едва ли,
Что рядом пойман леший сонный?
Подруги, как мог он в веселия час
Заснуть, от сестер отлучась? —
Прости, дружок, ну, добрый путь,
Какой кисляй, какая жуть!»
И вот, наказанный щипками,
Бежит неловкими прыжками
И скрыться от сестер стремится,
Медведь, и вдруг свободнее, чем птица,
Долой от злых шалуний мчится.
Волшебно-праздничною рожей,
Губами красными сверкнув,
Толпу пугает чернокожий,
Копье рогожей обернув.
За ним с обманчивой свободой
Рука воздушных продавщиц,
Темнея солнечной погодой,
Корзину держит овощей.
Повсюду праздничные лица
И песни смуглых скрипачей.
Среди недолгой тишины
Игра цветами белены.
Подведены, набелены,
Скакали дети небылицы.
Плясали черти очарованно,
Как призрак с призраком прикованные,
Как будто кто-то ими грезит,
Как будто видит их во сне,
Как будто гость замирный лезет
В окно красавице весне.
Слава смеху! Смерть заботе!
Из знамен и из полотен,
Что качались впереди,
Смех, красиво беззаботен,
С осьминогом на груди,
Выбегает, смел и рьян, —
Жрец проделок и буян.
Пасть кита несут, как двери,
Отворив уста широко,
Два отшельника-пророка,
В глуби спрятаны, как звери,
Спорят об умершей вере.
Снег за снегом,
Все летит к вере в прелести и негам.
Вопит задумчиво волынка,
Кричит старик «кукареку»,
И за снежинкою снежинка
Сухого снега разноцветного
Садилась вьюга на толпу
Среди веселья беззаветного.
Одетый бурной шкурой волка,
Проходит воин, медь и щит.
Жаровней-шляпой богомолка
Старушка набожных смешит.
Какие синие глаза!
Сошли ли наземь образа —
Дыханьем вечности волнуя,
Идут сквозь праздник поцелуя
Священной живописью храма,
Чтобы закрыл глаза безбожник,
[Как] дева нежная ислама,
Иль в руки кисти взял художник?
«Скажи, соседка, — мой Создатель! —
Кто та живая Богоматерь?» —
«Ее очами теневыми
Был покорен страстей язык,
Ее шептать святое имя
Род человеческий привык».
Бела, белее изваяния,
Струя молитвенный покой,
Она, божественной рукой,
Идет, приемля подаяние.
И что ж! И что ж! Какой злодей
Ей дал вожатого шута!
Она стыдится глаз людей,
Ее занятье — нищета!
Но нищенки нездешний лик,
Как небо синее, велик.
Казалось, из белого камня изваян
Поток ее белого платья,
О, нищенка дальних окраин,
Забывшая храм Богоматерь!
Испуг. Молчат…
И белым светом залита,
Перед видением толпа детей, толпа дивчат.
Но вот веселие окрепло.
Ветер стона, хохот пепла,
С диким ревом краснокожие
Пробежали без оглядки,
За личинами прохожие
Скачут в пляске и присядке.
И за ней толпа кривляк,
С писком плача, гик шутов,
Вой кошачий, бой котов,
Пролетевшие по улице,
Хохот ведьмы и скотов,
Человек-верблюд сутулится,
Говор рыбы, очи сов,
Сажа плачущих усов,
На телеге красный рак,
С расписными волосами,
В харе святочной дурак
Бьет жестянкою в бочонок,
Тащит за руку девчонок.
Мокрой сажи непогода,
Смоляных пламен костры,
Близорукие очки текут копотью по лицам,
По кудрявых влас столицам.
И в ночной огнистой чаре,
В общей тяге к небылицам
Дико блещущие хари,
Лица цвета кумача
Отразились, как свеча,
Среди тысячи зеркал,
Где огонь, как смерть, плескал.
Смеху время! Звездам час!
Восклицали, ветром мчась.
И копья упорных снежинок,
Упавших на пол мостовой.
Скамья. Голо выбритый инок
Вдвоем с черноокой женой.
Как голубого богомольцы,
Качались длинных кудрей кольца,
И полночь красным углем жег
В ее прическе лепесток.
И что ж! Глаза упорно-синие
Горели радостью уныния
И, томной роскоши полны,
Ведут в загадочные сны.
Но, полна метели, свободы от тела,
Как очи другого, не этого лика,
Толпа бесновалась, куда-то летела,
То бела, как призрак, то смугла и дика.
И около мертвых богов,
Чьи умерли рано пророки,
Где запады — с ними востоки,
Сплетался усталый ветер шагов,
Забывший дневные уроки.
И, их ожерельем задумчиво мучая
Свой давно уж измученный ум,
Стоял у стены вечный узник созвучия,
В раздоре с весельем и жертвенник дум.
Смотрите, какою горой темноты,
Холмами, рекою, речным водопадом
Плащ, на землю складками падая,
Затмил голубые цветы,
В петлицу продетые Ладою.
И бровь его, на сон похожая,
На дикой ласточки полет,
И будто судорогой безбожия
Его закутан гордый рот.
С высокого темени волосы падали
Оленей сбесившимся стадом,
Что, в небе завидев врага,
Сбегает, закинув рога,
Волнуясь, беснуясь морскими волнами,
Рогами друг друга тесня,
Как каменной липой на темени,
И черной доверчивой мордой
Все дрожат, дорожа и пылинкою времени,
Бросают сердца вожаку
И грудой бегут к леднику, —
И волосы бросились вниз по плечам
Оленей сбесившихся стадом,
По пропастям и водопадам.
Ночным табуном сумасшедших оленей,
С веселием страха, быстрее, чем птаха!
Таким он стоял, сумасшедший и гордый
Певец (голубой темноты строгий кут,
Морскою волною обвил его шею измятый лоскут).
И только алмаз Кизил-э
Зажег красноватой воды
Звездой очарованной, к булавке прикованной,
Плаща голубые труды,
Девичьей душой застрахованной.
О девушка, рада ли,
Что волосы падали
Рекой сумасшедших оленей,
Толпою в крутую и снежную пропасть,
Где белый белел воротничок?
В час великий, в час вечерний,
Ты, забыв обет дочерний,
Причесала эти волосы,
Крылья дикого орлана,
Наклонясь, как жемчуг колоса,
С голубой душою панна.
И как ветер делит волны,
Свежей бури песнью полный,
Первой чайки криком пьяный, —
Так скользил конец гребенки
На других миров ребенке,
Чьи усы темнеют нивой
Пашни умной и ленивой.
И теперь он не спал, не грезил и не жил,
Но, багровым лучом озаренный,
Узор стен из камней голубых
Черными кудрями нежил.
Он руки на груди сложил,
Прижатый к груде камней призрак,
Из жизни он бежал, каким-то светом привлеченный,
Какой-то грезой удивленный,
И тело ждало у стены
Его души шагов с вершин,
Его обещанного спуска,
Как глина, полная воды,
Но без цветов — пустой кувшин
Без запаха и чувства.
У ног его рыдала русалка. Она,
Неясным желаньем полна,
Оставила шум колеса
И пришла к нему, слыхала чьи
Песни вечера не раз.
Души нежные русалочьи
Покорял вечерний час.
И забыв про ночные леса,
И мельника с чертом божбу,
И мельника небу присягу,
Глухую его ворожбу,
И игор подводных отвагу.
Когда рассказом звездным вышит
Пруда ночного черный шелк
И кто-то тайну мира слышит,
Из мира слов на небо вышед,
С ночного неба землю видит
И ждет, к себе что кто-то выйдет,
Что нежный умер и умолк.
Когда на камнях волос чешет
Русалочий прозрачный пол
И прячется в деревьях липы,
Конь всадника вечернего опешит,
И только гулкий голос выпи
Мычит на мельнице, как вол.
Утехой тайной сердце тешит
Усталой мельницы глагол,
И все порука от порока.
Лишь в омуте блеснет морока,
И сновидением обмана
Из волн речных выходит панна
И, горделива и проста,
Откроет дивные уста.
Поет про очи синие, исполненные прелести,
Что за паутиной лучей,
И про обманчивый ручей,
Сокрыт в неясном шелесте.
Тогда хотели звезды жгучие
Соединить в одно созвучие
И смуглую веру воды,
Веселые брызги русалок,
И мельницы ветхой труды,
И дерево, полное галок,
И девы ночные виды.
И вот, одинока, горда,
Отправилась ты в города.
При месяце белом
Синеющим телом
Пугает людей. Стучится в ворота
И входит к нему.
В душе у девы что-то,
Неясное уму.
Но сердце вещее не трогали
Ночные барышни и щеголи,
Всегда их улицы полны
И густо ходят табуны.
Русалка, месяца лучами —
Невеста в день венца,
Молчанья полными глазами,
Краснея, смотрит на певца.
Глаза ночей. Они зовут и улетают
Туда, в отчизну лебедей,
И одуванчиком сияют
В кругах измученных бровей,
И нежно-нежно умоляют.
«Как часто мой красивый разум,
На мельницу седую приходя,
Ты истязал своим рассказом
О празднике научного огня.
Ведь месяцы сошли с небес,
Запутав очи в черный лес,
И, обученные людскому бегу,
Там водят молнии телегу
И толпами возят людей
На смену покорных коней.
На белую муку
Размолот старый мир
Работою рассудка,
И старый мир — он умер на скаку!
И над покойником синеет незабудка,
Реки чистоглазая дочь.
Над древним миром уже ночь!
Ты истязал меня рассказом,
Что с ним и я, русалка, умерла,
И не река девичьим глазом
Увидит времени орла.
Отец искусного мученья,
Ты был жесток в ночной тиши,
Несу венок твоему пенью,
В толпу поклонниц запиши!»
Молчит. Руками обнимая,
Хватает угол у плаща
И, отшатнувшись и немая,
Вдруг смотрит молча, трепеща.
«Отец убийц! Отец убийц — палач жестокий!
А я, по-твоему, — в гробу?
И раки кушают меня,
Клешнею черной обнимая?
Зачем, чертой ночной мороки
Порывы первые ломая,
Ты написал мою судьбу?
Как хочешь назови меня:
Собранием лучей,
Что катятся в окно,
Ручей-печаль, чей бег небесен,
Иль нет из да — в долине песен,
Иль разум вод — сквозь разум чисел,
Где синий реет коромысел, —
Из небытия людей в волне
Ты вынул ум, а не возвысил
За смертью дремлющее «но».
Или игрой ночных очей,
[Всегда жестоких и коварных,] —
На лоне ночи светозарных,
И омутом, где всадник пьет,
Иль месяца лучом, что вырвался из скважин,
Иль мне быть сказкой суждено?
Но пощади меня! Отважен,
Переверни концом копье!»
Тогда рукою вдохновенной
На Богоматерь указал.
«Вы сестры. В этом нет сомнений.
Идите вместе, — он сказал.—
Обеим вам на нашем свете
Среди людей не знаю места
(Невеста вод и звезд невеста).
Но, взявшись за руки, идите
Речной волной бежать сквозь сети
Или нести созвездий нити
В глубинах темного собора
Широкой росписью стены,
Или жилицами волны
Скитаться вы обречены,
Быть божествами наяву
И в белом храме и в хлеву,
Жить нищими в тени забора,
Быть в рубище чужом и грязном,
Волною плыть к земным cоблазнам,
И быть столицей насекомых,
Блестя в божественные очи,
Спать на земле и на соломах,
Когда рука блистает ночи.
В саду берез, в долине вздохов
Иль в хате слез и странных охов —
Поймите, вы везде изгнанницы,
Вам участь горькая останется
Везде слыхать: «Позвольте кланяться».
По белокаменным ступеням
Он в сад сошел и встал под Водолеем.
«Клянемся, клятве не изменим, —
Сказал он, руку подымая,
Сорвал цветок и дал обеим, —
Сколько тесных дней в году,
Стольких воль повторным словом
Я изгнанниц поведу
По путям судьбы суровым».
И призраком ночной семьи
Застыли трое у скамьи.

rustih.ru

Велимир Хлебников - Вам: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Могилы вольности — Каргебиль и Гуниб
Были соразделителями со мной единых зрелищ,
И, за столом присутствуя, они б
Мне не воскликнули б: «Что, что, товарищ, мелешь?»
Боец, боровшийся, не поборов чуму,
Пал около дороги круторогий бык,
Чтобы невопрошающих — к чему?
Узнать дух с радостью владык.
Когда наших коней то бег, то рысь вспугнули их,
Пару рассеянно-гордых орлов,
Ветер, неосязуемый для нас и тих,
Вздымал их царственно на гордый лов.
Вселенной повинуяся указу,
Вздымался гор ряд долгий.
Я путешествовал по Кавказу
И думал о далекой Волге.
Конь, закинув резво шею,
Скакал по легкой складке бездны.
С ужасом, в борьбе невольной хорошея,
Я думал, что заниматься числами над бездною полезно.
Невольно числа я слагал,
Как бы возвратясь ко дням творенья,
И вычислял, когда последний галл
Умрет, не получив удовлетворенья.
Далёко в пропасти шумит река,
К ней бело-красные просыпались мела,
Я думал о природе, что дика
И страшной прелестью мила.
Я думал о России, которая сменой тундр, тайги, степей
Похожа на один божественно звучащий стих,
И в это время воздух освободился от цепей
И смолк, погас и стих.
И вдруг на веселой площадке,
Которая, на городскую торговку цветами похожа,
Зная, как городские люди к цвету падки,
Весело предлагала цвет свой прохожим,-
Увидел я камень, камню подобный, под коим пророк
Похоронен: скошен он над плитой и увенчан чалмой.
И мощи старинной раковины, изогнуты в козлиный рог,
На камне выступали; казалось, образ бога камень увенчал мой.
Среди гольцов, на одинокой поляне,
Где дикий жертвенник дикому богу готов,
Я как бы присутствовал на моляне
Священному камню священных цветов.
Свершался предо мной таинственный обряд.
Склоняли голову цветы,
Закат был пламенем объят,
С раздумьем вечером свиты…
Какой, какой тысячекост,
Грознокрылат, полуморской,
Над морем островом подъемлет хвост,
Полунеземной объят тоской?
Тогда живая и быстроглазая ракушка была его свидетель,
Ныне — уже умерший, но, как и раньше, зоркий камень,
Цветы обступили его, как учителя дети,
Его — взиравшего веками.
И ныне он, как с новгородичами, беседует о водяном
И, как Садко, берет на руки ветхогусли —
Теперь, когда Кавказом, моря ощеренным дном,
В нем жизни сны давно потускли.
Так, среди «Записки кушетки» и «Нежный Иосиф»,
«Подвиги Александра» ваяете чудесными руками —
Как среди цветов колосьев
С рогом чудесным виден камень.
То было более чем случай:
Цветы молилися, казалось, пред времен давно прошедших слом
О доле нежной, о доле лучшей:
Луга топтались их ослом.
Здесь лег войною меч Искандров,
Здесь юноша загнал народы в медь,
Здесь истребил победителя леса ндрав
И уловил народы в сеть.

rustih.ru

«Скифское» - Стихотворение Велимира Хлебникова

Что было - в водах тонет. И вечерогривы кони, И утровласа дева, И нами всхожи севы. И вечер - часу дань, И мчатся вдаль суда, И жизнь иль смерть - любое, И алчут кони боя. И в межи роя узких стрел - Пустили их стрелки - Бросают стаи конских тел Нагие ездоки. И месть для них - узда, Желание - подпруга. Быстра ли, медленна езда, Бежит в траве подруга. В их взорах голубое Смеется вечно вёдро. Товарищи разбоя, Хребет сдавили бедра. В ненастье любят гуню, Земля сырая - обувь. Бежит вблизи бегунья, Смеются тихо оба. [Его плечо высоко, Ее нога. упруга, Им не страшна осока, Их не остановит куга.] Коня глаза косы, Коня глаза игривы: Иль злато жен косы Тяжеле его гривы? Качнулись ковыли, Метнулися навстречу. И ворог ковы лить Грядет в предвестьях речи. Сокольих крыл колки, Заморские рога. И гулки и голки, Поют его рога. Звенят-звенят тетивы, Стрела глаз юный пьет. И из руки ретивой Летит-свистит копье. И конь, чья ярь испытана, Грозит врагу копытами. Свирепооки кони, И кто-то, кто-то стонет. И верная подруга Бросается в траву. Разрезала подпругу, Вонзила нож врагу. Разрежет жилы коням, Хохочет и смеется. То жалом сзади гонит, В траву, как сон, прольется. Земля в ней жалом жалится, Таится и зыбит. Змея, змея ли сжалится, Когда коня вздыбит? Вдаль убегает насильник. Темен от солнца могильник. Его преследует насельник И песен клич весельный... О, этот час угасающей битвы, Когда зыбятся в поле молитвы!.. И, темны, смутны и круглы, Над полем кружатся орлы. Завыли волки жалобно: Не будет им обеда. Не чуют кони жала ног. В сознании - победа. Он держит путь, где хата друга. Его движения легки. За ним в траве бежит подруга - В глазах сверкают челноки.

Велимир Хлебников. Я для вас звезда. Стихотворения. Мир поэзии. Москва: Летопись, 1999.

rupoem.ru

Велимир Хлебников - Слово о Эль: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Когда судов широкий вес
Был пролит на груди,
Мы говорили: видишь, лямка
На шее бурлака.
Когда камней бесился бег,
Листом в долину упадая,
Мы говорили — то лавина.
Когда плеск волн, удар в моржа,
Мы говорили — это ласты.
Когда зимой снега хранили
Шаги ночные зверолова,
Мы говорили — это лыжи.
Когда волна лелеет челн
И носит ношу человека,
Мы говорили — это лодка.
Когда широкое копыто
В болотной топи держит лося,
Мы говорили — это лапа.
И про широкие рога
Мы говорили — лось и лань.
Через осипший пароход
Я увидал кривую лопасть:
Она толкала тяжесть вод,
И луч воды забыл, где пропасть.
Когда доска на груди воина
Ловила копья и стрелу,
Мы говорили — это латы.
Когда цветов широкий лист
Облавой ловит лет луча,
Мы говорим — протяжный лист.
Когда умножены листы,
Мы говорили — это лес.
Когда у ласточек протяжное перо
Блеснет, как лужа ливня синего,
И птица льется лужей ноши,
И лег на лист летуньи вес,
Мы говорим — она летает,
Блистая глазом самозванки.
Когда лежу я на лежанке,
На ложе лога на лугу,
Я сам из тела сделал лодку,
И лень на тело упадает.
Ленивец, лодырь или лодка, кто я?
И здесь и там пролита лень.
Когда в ладонь сливались пальцы,
Когда не движет легот листья,
Мы говорили — слабый ветер.
Когда вода — широкий камень,
Широкий пол из снега,
Мы говорили — это лед.
Лед — белый лист воды.
Кто не лежит во время бега
Звериным телом, но стоит,
Ему названье дали — люд.
Мы воду черпаем из ложки.
Он одинок, он выскочка зверей,
Его хребет стоит, как тополь,
А не лежит хребтом зверей.
Прямостоячее двуногое,
Тебя назвали через люд.
Где лужей пролилися пальцы,
Мы говорили — то ладонь.
Когда мы легки, мы летим.
Когда с людьми мы, люди, легки, —
Любим. Любимые — людимы.
Эль — это легкие Лели,
Точек возвышенный ливень,
Эль — это луч весовой,
Воткнутый в площадь ладьи.
Нить ливня и лужа.
Эль — путь точки с высоты,
Остановленный широкой
Плоскостью.
В любви сокрыт приказ
Любить людей,
И люди — те, кого любить должны мы.
Матери ливнем любимец —
Лужа-дитя.
Если шириною площади остановлена точка — это Эль.
Сила движения, уменьшенная
Площадью приложения, — это Эль.
Таков силовой прибор,
Скрытый за Эль.

rustih.ru

Велимир Хлебников - Крымское: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Записи сердца. Вольный размер

Турки
Вырея блестящего и щеголя всегда — окурки
Валяются на берегу.
Берегу
Своих рыбок
В ладонях
Сослоненных.
Своих улыбок
Не могут сдержать белокурые
Турки.
Иногда балагурят.
Я тоже роняю окурок…
Море в этом заливе совсем засыпает.
Засыпают
Рыбаки в море невод.
Небо
Слева… в женщине
Вы найдете тень синей?
Рыбаки не умеют:
Наклонясь, сети сеют.
Рабочий спрашивает: «А чи я бачил?»
Перекати-полем катится собачка.
И, наклонясь взять камешек,
Чувствую, что нужно протянуть руку прямо еще.
Под руководством маменьки
Барышня учится в воду камень кинуть.
На бегучие сини
Ветер сладостно сеет
Запахом маслины,
Цветок Одиссея.
И, пока расцветает, смеясь, семья прибауток,
Из ручонки
Мальчонки
Сыпется, виясь, дождь в уплывающих уток.
Море щедрою мерой
Веет полуденным золотом.
Ах! Об эту пору все мы верим,
Все мы молоды.
И начинает казаться, что нет ничего
невообразимого,
Что в этот час
Море гуляет среди нас,
Надев голубые невыразимые.
День, как срубленное дерево, точит свой сок.
Жарок песок.
Дорога пролегла песками.
Во взорах — пес, камень.
Возгласы: «Мамаша, мамаша!»
Кто-то ручкой машет.
Жар меня морит.
Морит и море.
Блистает «сотки» донце…
Птица
Крутится,
Летя. Круги…
Ах, други!
Я устал по песку таскаться!
А дитя,
Увидев солнце,
Закричало: «Цаца!»
И этот вечный по песку хруст ног!
Мне грустно.
О, этот туч в сеть мигов лов!
И крик невидимых орлов!
Отсюда далеко все видно в воде.
Где глазами бесплотных тучи прошли,
Я черчу «В» и «Д».
Чьи? Не мои.
Мои: «В» и «И».
По устенью
Ящерица
Тащится
Тенью,
Вся нежная от линьки.
Отсюда море кажется
Выполощенным мозолистыми руками в синьке.
День! Ты вновь стал передо мной, как
карапузик-мальчик,
Засунув кулачки в карманы.
Но вихрь уносит песень дальше
И ясны горные туманы.
Все молчит. Ни о чем не говорят.
Белокурости турок канули в закат.
О, этот ясный закат!
Своими красными красками кат!
И его печальные жертвы —
Я и краски утра мертвыя.
В эти пашни,
Где времена роняли свой сев,
Смотрятся башни,
Назад не присев!
Где было место богов и земных дев виру,
Там в лавочке — продают сыру.
Где шествовал бог — не сделанный, а настоящий,
Там сложены пустые ящики.
И обращаясь к тучам,
И снимая шляпу,
И отставив ногу
Немного,
Лепечу — я с ними не знаком —
Коснеющим, детским, несмелым языком:
«Если мое скромное допущение справедливо,
Что золото, которое вы тянули,
Когда, смеясь, рассказывали о любви,
Есть обычное украшение вашей семьи,
То не верю, чтоб вы мне не сообщили,
Любите ли вы «тянули»,
Птичку «сплю»,
А также в предмете «русский язык»
Прошли ли
Спряжение глагола «люблю»? И сливы?»
Ветер, песни сея,
Улетел в свои края.
Лишь бессмертновею
Я.
Только.
«И, кроме того, ставит ли вам учитель двойки?»
Старое воспоминание жалит.
Тени бежали.
И старая власть жива,
И грустны кружева.
И прежняя грусть
Вливает свой сон в слово «Русь»…
«И любите ли вы высунуть язык?»

rustih.ru

Велимир Хлебников - Бог 20-го века: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Как А,
Как башенный ответ — который час?
Железной палкой сотню раз
Пересеченная Игла,
Серея в небе, точно Мгла,
Жила. Пастух железный, что он пас?
Прочтя железных строк записки,
Священной осению векши,
Страну стадами пересекши,
Струили цокот, шум и писки.
Бросая ветку, родите стук вы!
Она, упав на коврик клюквы,
Совсем как ты, сокрывши веко,
Молилась богу другого века.
И тучи проволок упали
С его утеса на леса,
И грозы стаями летали
В тебе, о, медная леса.
Утеса каменные лбы,
Что речкой падали, курчавясь,
И окна северной избы —
Вас озарял пожар-красавец.
Рабочим сделан из осей,
И икс грозы закрыв в кавычки,
В священной печи жег привычки
Страны болот, озер, лосей.
И от браг болотных трезв,
Дружбе чужд столетий-пьяниц,
Здесь возник, быстер и резв,
Бог заводов — самозванец.
Ночью молнию урочно
Ты пролил на города,
Тебе молятся заочно
Труб высокие стада.
Но гроз стрела на волосок
Лишь повернется сумасшедшим,
Могильным сторожем песок
Тебя зарыть не сможет — нечем.
Железных крыльев треугольник,
Тобой заклеван дола гад,
И разум старший, как невольник,
Идет исполнить свой обряд.
Но был глупец. Он захотел,
Как кость игральную, свой день
Провесть меж молний. После, цел,
Сойти к друзьям — из смерти тень.
На нем охотничьи ремни
И шуба заячьего меха,
Его ружья верны кремни,
И лыжный бег его утеха.
Вдруг слабый крик. Уже смущенные
Внизу столпилися товарищи.
Его плащи — испепеленные.
Он обнят дымом, как пожарище.
Толпа бессильна; точно курит
Им башни твердое лицо.
Невеста трупа взор зажмурит,
И, после взор еще… еще…
Три дня висел как назидание
Он в вышине глубокой неба.
Где смельчака найти, чтоб дань его
Безумству снесть на землю, где бы?

rustih.ru

Велимир Хлебников – биография, фото, личная жизнь, новости, стихи

Биография

Звезда футуризма и русского авангардизма, ярчайший реформатор поэтического языка, смелый экспериментатор словотворчества, один из немногих поэтов-соотечественников использовавший в сочинительстве морфологическую заумь, «председатель земного шара».

Поэт Велимир ХлебниковПоэт Велимир Хлебников

И это все о нем, Велимире Хлебникове, который стоит особняком даже в ряду таких неординарных, талантливейших поэтов, как Анна Ахматова, Александр Блок, Николай Гумилев и Осип Мандельштам.

Крупнейший лингвист ХХ века, российско-американский литературовед Роман Якобсон назвал Хлебникова «наибольшим мировым поэтом нынешнего века».

Детство и юность

Родился будущий поэт поздней осенью 1885 года в калмыцком селе Малые Дербеты, в то время административном центре Малодербетовского улуса Астраханской губернии. Сам Виктор Владимирович Хлебников называл место, в котором прошло детство, «станом монгольских исповедующих Будду кочевников» и говорил, что родился «в степи – высохшем дне исчезающего Каспийского моря».

Велимир Хлебников с семьейВелимир Хлебников с семьей

Родители – образованные люди с богатой родословной, обедневшие аристократы. Отец – видный ботаник и орнитолог, основатель первого государственного заповедника в устье Волги. Дед Велимира Хлебникова был почетным гражданином Астрахани и купцом. По отцовской линии в жилах поэта смешалась русская и армянская кровь.

Мама – урожденная Екатерина Вербицкая – получила образование в Смольном институте, историк. Происходила из состоятельной семьи, чьи корни уходили в запорожское казачество. Благодаря ей пятеро отпрысков (Велимир – третий ребенок) разбирались в литературе, истории и живописи.

Велимир Хлебников в детствеВелимир Хлебников в детстве

В 4 года будущий поэт-футурист читал на русском и французском языках, а его рисунки говорили о таланте художника. Сестра поэта – Вера Хлебникова – стала художницей-авангардисткой.

Из-за отцовской службы семья часто меняла место жительства. Когда Виктору исполнилось 6 лет, Хлебниковы переехали в Волынскую губернию, а спустя 4 года – в 1895-м – в Симбирскую. 10-летний мальчик отправился в гимназию. Проучился 3 года и снова перемены: главу семейства направили в Казань.

Велимир Хлебников в молодостиВелимир Хлебников в молодости

В 1903 году Виктор Хлебников стал студентом Казанского университета, где выбрал физико-математический факультет. На математическом отделении студент проучился до ноября и на месяц угодил в тюрьму за участие в демонстрации. Продолжать учебу на математическом отделении юноша не хотел, поэтому летом перевелся на естественное отделение того же факультета.

Профессора похвально отзывались о способном студенте и прочили карьеру блестящего натуралиста. Разброс интересов и талантов Хлебникова был огромен: он изучал математику, физику, делал успехи в химии, биологии и философии. Самостоятельно изучал японский язык и санскрит.

Велимир ХлебниковВелимир Хлебников

Литературным дебютом будущего футуриста называют сочинение в прозе – пьесу «Елена Гордячкина», которую Хлебников отправил в санкт-петербургское издательство «Знание», но Максим Горький не одобрил публикацию.

С 1904 года начинающий литератор участвовал в орнитологических экспедициях по Дагестану и северу Урала. В 1906-м его приняли в университетское общество естествоиспытателей: в экспедиции Хлебников нашел новый вид кукушек. Но на этом научные изыскания в области орнитологии закончились – молодой человек сосредоточился на литературе.

Литература

Творческая биография Велимира Хлебникова получила новый толчок в Петербурге, куда молодой человек прибыл в 1908 году. Он снова влился в университетское братство, по инерции выбрав естественный факультет, который вскоре, сблизившись с поэтами-символистами, сменил на историко-филологический.

Посещая поэтические «среды» Вячеслава Иванова, он познакомился с акмеистами и получил творческий псевдоним Велимир.

Любовь Сидорова читает стихотворения Велимира Хлебникова

Хлебникову выпало жить в эпоху перемен, слома старой государственной системы. Он остро чувствовал и тяжело переживал поражение России в войне с Японией, Первую русскую революцию. Массовая гибель соотечественников подтолкнула молодого ученого и литератора к поиску числовых законов времени, которые влияют на судьбы человечества.

В 1908-м Велимир Хлебников опубликовал первое стихотворение, названное «Искушение грешника». В то же время познакомился с Давидом Бурлюком и поэтами группы «Гилея», к которым вскоре примкнул Владимир Маяковский. Вскоре «гилеяне» назвали Хлебникова главным теоретиком футуризма, основателем его ответвления – «будетлянства» (от слова «будет»).

Сборники стихов Велимира ХлебниковаСборники стихов Велимира Хлебникова

В 2010 году произведения поэта вошли в сборник «Садок судей», которым футуристы громко заявили о рождении поэтического движения.

В нашумевший сборник футуристов «Пощечина общественному вкусу», вышедший в 1912 году, вошли стихи Велимира Хлебникова «Кузнечик» и «Бобэоби пелись губы». На последней странице сборника напечатали изобретенную поэтом таблицу исчисления законов времени, в которой Хлебников математическим путем предсказал падение государства в 1917 году.

Вениамин Смехов читает стихотворение Велимира Хлебникова «Бобэоби пелись губы»

Поэтико-лингвистические исследования ученого легли в основу зауми, заумного языка, который Хлебников разработал в тандеме с другом и коллегой Алексеем Крученых. Вдвоем, используя заумь, сочинили поэму «Игра в аду».

Начавшаяся Первая мировая война подтолкнула Хлебникова к продолжению изучения прошлых войн в цифровом измерении. Результатом изысканий стали 3 книги. В 1916-м Велимира Хлебникова призвали в армию. Позже он написал, что, оказавшись в Царицынском запасном полку,

«прошел весь ад перевоплощения поэта в лишенное разума животное».

Знакомый врач помог поэту освободиться от службы, используя как причину психическое нездоровье Хлебникова. Поэт непрерывно странствует по России и мечтает создать общество «Председателей земного шара», членом которого мог бы стать каждый, кому «болит» судьба человечества.

Велимир Хлебников в военной формеВелимир Хлебников в военной форме

Октябрьские события 1917-го Велимир Хлебников наблюдал воочию в Петрограде, описав впечатления в стихах и поэмах. Побывал в Астрахани, Украине, где увидел разгром деникинской армии, на Кавказе и Северном Иране. Прошел по Каспийским степям.

В 1920 году сочинил поэму «Ладомир», в которой вывел образ объединенного с природой человечества, противостоящего войне. В последние годы жизни это и были основные темы творчества Хлебникова.

Виктор Персик читает стихотворение Велимира Хлебникова «Еще раз, еще раз...»

Особенностями творчества авангардиста было использование в одном, даже коротком стихотворении разных размеров. «Пляску размеров» он допускал намеренно, но особенно любил верлибр. Прибегая к таким редким приемам, как палиндром (называл его «перевертнем») и язык зауми, Велимир Хлебников приобретал как поклонников, так и яростных критиков.

Личная жизнь

Хлебников не женился, но женщины в его жизни присутствовали. Он, как и многие поэты, был влюбчив. В ряд вдохновлявших Хлебникова муз ставят Анну Ахматову, в которую Велимир был безответно влюблен. Она же называла поэта «безумным, но изумительным».

Портрет Велимира ХлебниковаПортрет Велимира Хлебникова

Нежные чувства футурист испытывал к харьковским коллегам – сестрам Синяковым, к Вере Будберг и Ксане Богуславской. О любви его стихи «Люди, когда они любят», «Тело кружева изнанка…», «Опыт жеманного».

Женщины, которая бы полюбила Хлебникова – бездомного, неустроенного и нищего, не нашлось. Его лирикой восхищались, называли гением и чудаком, но связывать с ним жизнь не решались.

Смерть

Смерть Велимир Хлебников напророчил сам. Он как-то обронил, что «люди моей задачи» часто уходят в 37 лет.

Дом-музей Велимира Хлебникова в АстраханиДом-музей Велимира Хлебникова в Астрахани

Так и случилось. Об уставшем, с подорванным скитаниями и нищетой поэте позаботился Петр Митурич, муж сестры Веры. Хлебников мечтал добраться до родных в Астрахань, но денег и сил на длинную дорогу не было. Митурич отвез Велимира в Санталово, деревеньку под Новгородом, чтобы он восстановил здоровье, а затем отправился в Астрахань.

Рисунки Велимира ХлебниковаРисунки Велимира Хлебникова

В Санталово поэт внезапно слег – отнялись ноги. Подводой его доставили в деревенскую больницу, но там развели руками и отправили умирать. Скончался Хлебников летом 1922 года. Причиной смерти стал парез.

Его похоронили на кладбище соседней деревеньки Ручьи, но в 1960 году перезахоронили на Новодевичьем кладбище. Могила поэта находится рядом с местами упокоения матери и сестры. В 1975 году на могиле было установлено необычное надгробие – «каменная баба» – память о месте его рождения, его истоках.

Могила Велимира ХлебниковаМогила Велимира Хлебникова

Незадолго до смерти Велимир Хлебников словно «предупредил» своих критиков в стихотворении «Еще раз, еще раз», что горе тем, кто взял «неверный угол сердца» к нему:

«Вы разобьетесь о камни,
И камни будут надсмехаться
Над вами,
Как вы надсмехались
Надо мной».

Интересные факты

  • Из-за того, что поэт часто перемещался с одной жилплощади на другую, многие рукописи во время переезда терялись. О рассеянности и небрежности говорили друзья деятеля, вспоминая один случай из жизни: во время очередной экспедиции Велимиру пришлось разжечь огонь в степи холодной ночью, где не было ни одного дерева или кустика. Чтобы не замерзнуть, писатель хладнокровно начал сжигать свои работы.
  • Благодаря отцу Виктор увлекся естественными науками, вместе с ним часами пропадал в лесах и степях, наблюдая птиц, посещал стойбища калмыков-кочевников. На всю жизнь его впечатлили калмыцкие астрологи зухарчи, предсказывающие будущее по «зухарчин моди» (доскам судьбы). Одно из самых загадочных его произведений называется «Доски судьбы». В нем поэт говорит о том, что в нашем мире все подчиняется определенным числовым закономерностям. По хлебниковской теории времени все события, происходящие в мире, кратны числу 317.
Портрет Хлебникова кисти Михаила ЛарионоваПортрет Хлебникова кисти Михаила Ларионова
  • В письме, датированном концом 1916 года, Виктор Владимирович писал: «Это только 1,5 года, пока внешняя война не перейдет в мертвую зыбь внутренней войны». Все так и произошло. Первая мировая война, которая потрясла мир, была предсказана Хлебниковым еще в 1908 году. В своем воззвании славянским студентам он писал: «В 1915 году люди пойдут войной и будут свидетелями крушения государства».
  • В 1920 году поэму-утопию «Ладомир» Хлебников начал следующими словами: «И замки мирового торга, где бедности сияют цепи, С лицом злорадства и восторга Ты обратишь однажды в пепел». В 2001 году, когда в Нью-Йорке террористами были разрушены башни Всемирного торгового центра, эти слова Хлебникова вспоминались особенно часто.
Велимир ХлебниковВелимир Хлебников
  • В произведении «Лебедия будущего» (1918) он довольно точно описывает Интернет и «Живой Журнал» под именем «тенекниг», где появляются «новинки Земного Шара, дела Соединенных Станов Азии, этого великого союза трудовых общин, стихи, внезапное вдохновение своих членов, научные новинки, извещения родных своих родственников, приказы советов. Некоторые, вдохновленные надписями тенекниг, удалялись на время, записывали свое вдохновение, и через полчаса, брошенное световым стеклом, оно, теневыми глаголами, показывалось на стене».
  • Все то, что пишет Хлебников осенью 1921 в работе «Радио будущего», очевидно, предсказывает появление Интернета. Угадано даже слово «паутина». «Вообразим себе главный стан Радио: в воздухе паутина путей, туча молний, то погасающих, то зажигающихся вновь, переносящихся с одного конца здания на другой. Синий шар круглой молнии, висящий в воздухе точно пугливая птица, косо протянутые снасти. Из этой точки земного шара ежесуточно, похожие на весенний пролет птиц, разносятся стаи вестей из жизни духа».

Библиография (прижизненные издания)

  • 1912 – «Учитель и ученик»
  • 1914 – «Хлебников, Велимир. Творения»
  • 1922 – «Зангези»

24smi.org


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.