Тувим стихи для детей


Юлиан Тувим. Стихи для детей - Стихи - Любовь - Каталог статей

Юлиан Тувим, польский детский поэт, авторство многих стихов которого, к сожалению, известно далеко не всем. Мы читаем его творчество в чудесных переводах С. Михалкова, Е. Благининой, С. Маршака и других замечательных детских поэтов. Вспомните его чудесную, заводную овощную песенку из далёкого детства: картошка, капуста, морковка, горох, петрушка и свёкла – о-ох, о-ох… Эту очаровательную песню когда-то можно было услышать из старого, ещё довоенного, покорёженного временем, круглого репродуктора. Может быть кто-то найдет такой у себя в гараже и вспомнит то далекое, чудесное время, когда дети слушали детскую радиопередачу с таким же волшебным названием – Музыкальная шкатулка...

Юлиан Тувим – это изначально вовсе недетский поэт, да и для детей он писал только в тридцатые годы. Для начального периода его творчества характерны элегические и даже интимные мотивы, однако постепенно, со временем, поэт все больше обращает внимание на жизнь простых, самых обыкновенных людей, сочувствует их тяжелой жизни, как например, в стихотворениях «Нужда», «Лето бедняков», «Стихи о погибшей надежде», в то же время негодование поэта вызывают мещанские настроения людей, как например, «Мещане», «14 июля». Тувим много писал о задачах искусства и поэзии — «Поэзия», «Словом в кровь», «Лучше дробить булыжники». В 30-е годы поэт вместе с другими польскими писателями протестовал против готовящейся войны, как например, в стихотворении «Простому человеку». Так почему же Юлиан Тувим, гражданский поэт, начал писать для детей? Однажды в 1927 году Владимир Маяковский во время своего посещения Варшавы, заглянул к Тувиму и в непринужденной беседе предложил ему попробовать писать для детей, сам Маяковский в буквальном смысле слова уговорил поэта, рисуя ему заманчивые перспективы детского писателя. И вот через несколько лет на свет появились пан Трулялинский, пан Малюткин, слон Хоботовский, и другие персонажи. Всего за небольшой промежуток времени поэт написал более полусотни стихотворений для маленьких ребят. А уже после войны, когда Тувим вернулся в Польшу после долгих странствий, все советские дети дружно повторяли:

- Что случилось? Что случилось?
- С печки азбука свалилась!..
- Что стряслось у тёти Вали?
- У неё очки пропали!..

Именно в поэзии для детей поэт пытался воплотить все свои мысли и устремления, любовь к родине, к человеку, стремление сделать жизнь светлой и прекрасной. Поэзия заряжает оптимизмом и жизнерадостностью. Это в высшей степени нравственная поэзия, воспитывающая в детях любовь ко всему окружающему — людям и природе. Тувим помогает ребенку «увидеть» мир, выделить в нем то, что раньше для малыша оставалось незамеченным. Например, его удивительная, чудесная Азбука, где каждая буква – это отдельный образ, со своей уникальной формой: Что случилось? Что случилось? Поломала хвостик У!

Но, наверное, самым популярным можно назвать стихотворение «Паровоз» (пер. М. Живова), где главный герой – паровоз, живой, огромный, необыкновенный «Стоит, и сопит он, и дышит паром». Паровоз, словно богатырь, великий, сильный, которому под силу то, что смогли бы сделать только «сто силачей». Поэзия Тувима всегда не только фантазийна и образна, но и воспитательно-познавательная. Малыш наверняка спросит вас, почему движется паровоз, а ответ вы найдете как раз в стихотворении:

Пар этот гонит его и толкает.
Пар этот к поршням по трубам проходит,
А поршни в движенье колеса приводят —

К сожалению, сейчас практически невозможно найти отдельный перевод книги Тувима для детей, все его стихи рассредоточены по книгам знаменитых поэтов, имена которых мы называли выше. Так, в книге стихов С. Маршака вам наверняка попадется удивительное поэтическое стихотворение «Стол», где автор воспевает красоту труда, любовь к труду. Близко к этой теме и поэтическое произведение — «Все для всех» в переводе Е. Благининой:

Стало быть, так и выходит:
Все, что мы делаем,— нужно.
Значит, давайте трудиться
Честно, усердно и дружно.

Конечно, не обошел вниманием поэт и тему природы. Природа дается через призму восприятия ребенка. Так, впечатления, эмоции, страхи соединяются воедино в чудесные поэтические образы:

Ветер злился, он рос,
Он свистит и скачет.
(«Мороз», пер. Е. Благининой.)

Картины родной природы Ю. Тувим рисует и в стихотворениях «Четыре времени года» (пер. Е. Тараховской), «Деревья» (пер. Е. Тараховской), «Дождик» (пер. Е. Благининой) и др.
В его поэзии чувствуется безграничная любовь и нежность к детям, поэт осторожно, без злобы и саркастических намеков, чтобы не ранить болезненное детское самолюбие и хрупкую психику подтрунивает над детскими пороками, мягко указывает на недостатки. Его поэзия действительно воспитывает, ориентирует детей в этом мире, ненавязчиво, где-то с юмором рассказывает, что хорошо, а что плохо. Примеров можно приводить бесчисленное множество, но, наверное, уже хрестоматийными стали «Зося-Самося» (пер. В. Ильиной) – символ детского зазнайства: И спросила мама Зосю:

— Кто ж глупышка, дочь моя?
Зосе все равно, что спросят,
Отвечает важно: — Я!

И стихотворение «О Гришке-врунишке и его тете» (пер. Е. Благининой), где мальчик подробно рассказывает тете о том, как он ходил выбрасывать письмо, которое тетя, якобы попросила его выбросить в почтовый ящик, а в финале тетя говорит:

Мило, племянничек, мило!
Я ведь письма-то тебе не давала.
Ох, и врунишка ты, Гришка,
Ну и врунишка!

Попробуйте отыскать его стихи хотя бы среди букинистических изданий. Ваш малыш непременно их оценит и полюбит, ведь на поэзии Юлиана Тувима выросло не одно поколение.

Про пана Трулялинского

Кто не слышал об артисте
Тралиславе Трулялинском!
А живёт он в Припевайске,
В переулке Веселинском.

С ним и тётка - Трулялётка,
И дочурка - Трулялюрка,
И сынишка - Трулялишка,
И собачка - Трулялячка.
Есть у них ещё котёнок
По прозванью Трулялёнок,
И вдобавок попугай -
Развесёлый Труляляй!

На заре они встают,
Чаю наскоро попьют,
И встречает вся компания
Звонкой песней утро раннее.

Палочку-трулялочку
Поднимет дирижёр -
И сразу по приказу
Зальётся дружный хор:

"Тру-ля-ля да тру-ля-ля!
Тра-ля-ля да тра-ла-ла!
Честь и слава Тралиславу!
Трулялинскому хвала!"

Трулялинский чуть не пляшет
Дирижёрской палкой машет
И, усами шевеля, подпевает:
"Тру-ля-ля!"

"Тру-ля-ля!" - звучит уже
На дворе и в гараже,
И прохожий пешеход
Ту же песенку поёт,

Все шофёры - Трулялёры,
Почтальоны - Труляльоны,
Футболисты - Трулялисты,
Продавщицы - Трулялицы,
Музыканты - Трулялянты,
И студенты - Труляленты,
Сам учитель - Трулялитель,
А ребята - Трулялята!
Даже мышки, даже мушки
Распевают: "Трулялюшки!"
В Припевайске весь народ
Припеваючи живёт.

Азбука

Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!

Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!

Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
Очутившись на полу,
Поломала хвостик У.

Ф, бедняжку, так раздуло -
Не прочесть ее никак!
Букву P перевернуло -
Превратило в мягкий знак!

Буква С совсем сомкнулась -
Превратилась в букву О.
Буква А, когда очнулась,
Не узнала никого!

Где очки?

- Что стряслось у тети Вали?
- У нее очки пропали!

Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,

С головою залезала
Под матрац, под одеяло,

Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,

Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,

Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.

Снова шарит под подушкой,
Снова ищет за кадушкой.

Засветила в кухне свечку,
Со свечой полезла в печку,

Обыскала кладовую -
Все напрасно! Все впустую!

Нет очков у тети Вали -
Очевидно, их украли!

На сундук старушка села.
Рядом зеркало висело.

И старушка увидала,
Что не там очки искала,

Что они на самом деле
У нее на лбу сидели.

Так чудесное стекло
Тете Вале помогло.

Путанная песенка про утят

По дороге три утёнка
Босиком идут чуть свет:
Первый — толстый,
Третий — тонкий,
А второго просто нет.
А навстречу трём утятам
Два других спешат гурьбой:
Серый — первый,
В пятнах — пятый,
А тринадцатый — рябой.
Вот сошлись они у рощи,
И седьмой сказал:
«Привет!
Здравствуй, толстый!
Здравствуй, тощий!
А кого-то вроде нет?»
Третий крякнул:
«Что за шутки?
Кто из нас исчез опять?
Ни за что без мамы-утки
Нам себя не сосчитать?»
Тут девятый с первым стали
Громко плакать и рыдать:
«Мы сперва
Втроём бежали,
А теперь нас только пять».
И тогда захныкал пятый:
«Сам не знаю, что со мной:
Вышел третьим,
Шёл тридцатым,
А теперь совсем восьмой?»
«Как же, братцы, сосчитаться,
Чтоб себя пересчитать?»
«Так нетрудно
Потеряться».
«А найдёшься ли опять?»
Побрели утята к маме
Через рощу, прямиком,
И, хоть не были
Гусями,
Друг за дружкой
Шли
Гуськом.

Про Янека

Жил на свете Янек,
Был он неумен.
Если знать хотите -
Вот что делал он.

Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.

Комара увидев,
Брался за топор,
В лес дрова носил он,
А в квартиру - сор.

Он зимою строил
Домик ледяной:
"То-то будет дача
У меня весной!"

В летний знойный полдень
Он на солнце дул.
Лошади уставшей
Выносил он стул.

Как-то он полтинник
Отдал за пятак.
Проще объяснить вам:
Янек был дурак!

Овощи

Хозяйка однажды с базара пришла,
Хозяйка с базара домой принесла:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.

Ох!.. Вот овощи спор завели на столе -
Кто лучше, вкусней и нужней на земле:
Картошка?
Капуста?
Морковка?
Горох?
Петрушка иль свекла?

Ох!.. Хозяйка тем временем ножик взяла
И ножиком этим крошить начала:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.

Ох!.. Накрытые крышкою, в душном горшке
Кипели, кипели в крутом кипятке:
Картошка,
Капуста,
Морковка,
Горох,
Петрушка и свекла.

Ох!..
И суп овощной оказался не плох!

Птичье радио

Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!
Сегодня в нашу студию
(Внимание! Внимание!)
Слетятся птицы разные на радиособрание!

Во-первых, по вопросу:
Когда, в каком часу
Удобнее и выгодней использовать росу?

Второй вопрос назрел давно:
Что "эхом" называется?
И если есть в лесу оно,
То где оно скрывается?

По третьему вопросу
Докладывает Дрозд,
Назначенный заведовать
ремонтом птичьих гнезд.

Потом начнутся прения:
И свист, и скрип, и пение,
Урчанье, и пиликанье,
И щебет, и чириканье.
Начнутся выступления
Скворцов, щеглов, синиц
И всех без исключения
Других известных птиц.

Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!

Наш приемник в пять часов
Принял сотню голосов:
"Фиур-фиур! Фью-фью-фыо!
Чик-чирик! Тью-тью-тью-тью!
Пиу-пиу! Цвир-цвир-цвир!
Чиви-чиви! Тыр-тыр-тыр!
Спать-пать-пать! Лю-лю! Цик-цик!
Тень-тень-тень! Чу-ик! Чу-ик!
Ко-ко-ко! Ку-ку! Ку-ку!
Гур-гур-гур! Ку-ка-реку!
Ка-арр! Ка-арр! Пи-ить! Пить!.."

Мы не знали, как нам быть!
Очевидно, в этот час
Передача не для нас!

Речка

Как лента блестящая,
Речка течет
Настоящая.
И днем течет,
И ночью течет -
Направо свернет,
Налево свернет.
А в речке вода леденящая,
У берегов ворчливая,
А посередке ленивая.

А чего ей ворчать, речной-то воде?
Об этом не скажет никто и нигде.

Пожалуй, камни да рыбы
Об этом сказать могли бы,
Но рыбы молчат,
И камни молчат,
Как рыбы.

Стол

Выросло дерево в нашем Полесье,
Статное, рослое - до поднебесья.
Хлопцам пришлось поработать немало,
Прежде чем дерево наземь упало.

Добрые кони в пене и мыле
На лесопилку его притащили.
Пилы его распилили на доски,
Зубья погнули о ствол его жесткий.

Доски и планки были шершавы.
Взял их в работу столяр из Варшавы.
Опытный мастер Адам Вишневский
Ладит рубанки, пилы, стамески.

Долго строгал он, клеил, буравил,
Прежде чем славный стол этот справил.
Вот сколько нужно трудного дела,
Чтоб за столом ваша милость сидела!


Стихи, сказки для детей, о детстве, о детях

Copyright © 2015 Любовь безусловная


lubovbezusl.ru

Тувим Юлиан

ЮЛИАН ТУВИМ

Даты жизни: 13 сентября 1894 – 27 декабря 1953
Место рождения: г. Лодзь (Польша)
Польский поэт, прозаик
Известные произведения: детские стихи, "Цветы Польши"

    Нет, наверное, ни одного дома или  детсада, в которых бы не читали  «Птичье радио», «Овощи», «Паровоз», «Янек», «Письмо к детям…», «Азбуку» и многие другие веселые, легкие и запоминающиеся стихотворения Юлиана Тувима. Знакомит нас с этими стихами замечательный детский поэт Самуил Маршак, который переводил эти стихи с польского языка. Добрые и весёлые строчки стихов Тувима надолго остаются в памяти: про пана Трулялинского, тетю Валю и очки, азбуку, которая свалилась с печки, дурака Янека, про овощи, которые хозяйка приносит с базара.
    Юлиан Тувим в нашей стране больше известен как детский писатель, хотя поэт написал  для детей не более пяти десятков стихотворений. Мало кто знает, что Тувим писал для взрослых, а еще он много занимался переводами. Именно он познакомил Польшу с поэзией Александра Пушкина, Бориса Пастернака, Владимира Маяковского, и даже «Слово о полку Игореве» открыл для поляков он.

    Юлиан Тувим родился 13 сентября 1894  в польском городе Лодзь в семье евреев, но всегда считал себя поляком. С рождения мальчик слышал польскую речь, его дедушка работал в польском журнале, мама пела песни и читала стихи на польском языке. Семья жила небогато и не очень дружно, но мальчик был счастлив, как можно быть счастливым и беззаботным только в детстве. В школе Юлиану нравились гуманитарные предметы, а вот точные науки давались с большим трудом, особенно математика, из-за неё Тувим даже остался на второй год в шестом классе. После окончания школы поступил в Варшавский университет, сначала на правовое отделение, а затем перевелся на филологическое, но так его и не закончил. Поэтическая деятельность мешала и все время отвлекала от учебы.
    К началу Второй мировой войны поэт был уже популярен. Пен-клуб в 1935 году за переводы А.С. Пушкина присудил ему высшую награду; а ответы на вопрос «Литературных новостей», кого бы читатели выбрали в Академию Независимых, показали, что пальма первенства досталась бы Юлиану Тувиму.
   В 1933 году в Германии к власти приходит Гитлер. Чувство тревоги нарастает, поэт впервые чувствует признаки своей болезни – страх перед открытым пространством: оно кажется ему непреодолимым. В Польше приход Гитлера националисты принимают под торжествующие крики «Ура!"
   В 1935 умирает неформальный лидер Польши Юзеф Пилсудский, в канцелярии которого Юлиан Тувим в молодости работал секретарем. У Пилсудского жена была еврейкой и, пока он был жив, в Польше еврейский вопрос не поднимался. Смерть маршала открыла шлюзы антисемитизма: затаившееся до поры до времени подполье зашипело и захлюпало.
   Юлиан Тувим никогда не интересовался еврейским вопросом, поскольку не знал ни еврейского языка, ни еврейских традиций и никогда не чувствовал себя евреем. Но недружелюбное окружение постоянно ему напоминало о его еврейской крови. В конце концов, поэт вынужден был высказаться по этому вопросу. Его ответ очень актуален и сегодня, если вместо слова "еврей" подставить любую другую национальность: «И сразу я слышу вопрос: «Откуда это — «мы»? Мне задавали его евреи, которым я всегда говорил, что я — поляк. Теперь мне будут задавать его поляки, для подавляющего большинства которых я был и остаюсь евреем. Вот ответ и тем и другим... Я — поляк, потому что мне нравится быть поляком. Это мое личное дело, и я не обязан давать кому-либо в этом отчет.
    Я не делю поляков на породистых и непородистых, я предоставляю это расистам — иностранным и отечественным. Я делю поляков, как и евреев, как людей любой национальности, на умных и глупых, на честных и бесчестных, на интересных и скучных, на обидчиков и обиженных, на достойных и недостойных. Я делю также поляков на фашистов и антифашистов...
   Я мог бы добавить, что в политическом плане я делю поляков на антисемитов и антифашистов, ибо антисемитизм — международный язык фашистов. Быть поляком — не честь, не заслуга, не привилегия — это то же самое, что дышать. Не знаю людей, которые с гордостью дышат. Я — поляк, потому что в Польше родился, вырос, учился, потому что в Польше узнал счастье и горе...» («Мы», 1944 г.)

   В 1935 году поэт отмечает двадцатипятилетний писательский юбилей, воспоминания о детстве снова выходят на первый план. В это время все призывы поэта объединиться против фашизма и антисемитизма остаются без ответа. На этом фоне, в 1938, в сорок четыре года Юлиан Тувим неожиданно выпускает сразу три детских книжки с веселыми стихами.

«Что стряслось у тети Вали?»
«У нее очки пропали!
Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,
С головою залезала
Под матрац, под одеяло,
Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,
Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,
Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.
(Очки)

   Это был всплеск детской фантазии, завораживающих ритмов, игры слов, юмора, необычных сюжетов и героев. И эти три маленьких детских книжечки сразу поставили Тувима в один ряд с великими детскими писателями, принеся ему всемирную славу. После такого мощного выброса поэт уже никогда не возвращался к детским стихам и детской теме.
   Но его пан Трулялинский, пан Ян Топотало, пан Малюткин, Янек,  Зося Самося, Ежи, который не хотел учиться, птицы, которые сразу зачирикали на разные голоса в птичьем радио… Все истории про них и многих других навсегда вошли в золотой фонд детской классики. После войны уже все советские дети слушали и читали:

Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!
Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!
Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
(Азбука)

    Самыми запоминающимися и любимыми стали «Паровоз» («Локомотив»),  "Пан Трулялинский", «Овощи». Они быстро превратились в песни и приходили к детям не только в книжках, но и в «Музыкальной шкатулке» (была когда-то такая детская передача). Детские стихи Юлиана Тувима стали своеобразным призывом поэта остановить фашизм, защитить самое дорогое, что есть – детей. Эти стихи - крик отчаяния и боли, продиктованные страхом за будущее Польши.

   В 1939 году Гитлер вступил на территорию Польши и поэт вынужден бежать  в Париж. В 1940-м году туда тоже пришли фашисты; он бежит в Португалию, потом - в Бразилию и, наконец, получив американскую визу, в 1941 прибывает в Соединенные Штаты. Ни Америку, ни Нью-Йорк  он не любил.
   В Польшу вернулись только через год после окончания войны. Только благодаря лирике и своему неиссякаемому остроумию выжил в эти тяжелые годы Юлиан Тувим.
   Биография этого человека вместила много горя и переживаний, но несмотря на это, он всегда был оптимистом и заражал им окружающих.

Любимые занятия

   Ему очень нравилась химия, он любил проводить различные опыты. Один из таких опытов едва не закончился трагедией, в домашней лаборатории произошел взрыв. После этого Юлиан решил выбрать себе увлечение менее взрывоопасное и стал коллекционировать марки и бабочек.

   Но любимым его занятием была работа со словами. Ему нравилось их рифмовать, придумывать новые сочетания. Он мог стихами записать формулу по математике и отрывок из исторического текста. Несмотря на то что Тувиму нравилось рифмовать слова, писать стихи он стал не сразу. Для этого требовался какой-то повод, потрясение. Это произошло, когда Юлиан познакомился с поэзией Леопольда Стаффа. Его стихи поразили воображение юноши, взволновали его душу, и к нему пришло желание самому писать стихи.

   Любимыми поэтами, на кого всегда хотелось равняться Тувим, стали Артюр Рембо, Кохановский, Словацкий, Александр Пушкин, Александр Блок, позднее Владимир Маяковский.
   Из прозаиков Тувиму очень сильно нравились повести Николая Гоголя, особенно петербургский цикл.

  Некоторое время автор писал для эстрады: водевили, юморески, но настоящая поэзия все же одержала победу.

   Тувим жил в эпоху социальных потрясений: Октябрьская революция в России, Первая мировая война, Вторая мировая война, оккупация Польши, поэтому его стихи носили политический характер. Он не мог оставаться в стороне от происходящего и все его мысли, его возмущение происходящим, находили выход в стихах. Друзья не понимали его, а враги ненавидели, но поэт не мог поступать иначе. Однажды встав на путь служения истине, сворачивать с него Тувим не собирался. Самым любимым жанром все-таки была сатира, он очень любил писать эпиграммы, афоризмы. Хлесткие строчки заставляли читателей умирать со смеха и покупать любые издания, где только мог быть напечатан Юлиан Тувим. В конце своей жизни он почти перестал писать стихи, да и те, что писал, складывал в ящик стола, многие из них поляки смогли прочитать только после его смерти. Стихи Тувима наполнены философским смыслом и заставляют проникать в самую суть вещей, о которых он пишет.

Жизненные принципы поэта

  1. Никогда не оценивать человека по национальности, а только по тому, какой он: умный или глупый, хитрый или простой, злой или добрый.
  2. Никогда не стоять в стороне от общественных проблем. Политика не может быть профессией, если у человека есть совесть, он не может стоять от неё в стороне.
  3. Все жизненные невзгоды переносить с юмором.

"Цветы Польши"

    Свое самое крупное произведение Юлиан Тувим начал писать в эмиграции. "Цветы Польши" - эта поэма для поляков, так же значима, как для русских "Евгений Онегин" Пушкина и для англичан "Дон Жуан" Байрона. Энциклопедией польской жизни называли её критики. Он написал почти девять тысяч строк, но, к сожалению, это произведение Тувим закончить не успел. Польский поэт Ярослав Ивашкевич называл Тувима чародеем, который вяжет букеты из цветов. А о самой поэме говорил, что её можно слушать и читать бесконечно, наслаждаясь нежной мелодией строчек

    Все, за чтобы брался этот удивительный, талантливый человек, он делал гениально. Сатирические произведения, стихи для детей, публицистика, гениальные переводы - чем только не занимался на протяжении всей своей жизни Юлиан Тувим. Поэзия... Все-таки именно она была главным делом всей его судьбы, он посвятил ей всю свою жизнь, такую короткую, но такую яркую. На родине талант Тувима оценили очень высоко. Посмертно ему был присужден орден возрождения Польши.

    На пешеходной улице Петрковской в Лодзи на бронзовой скамейке сидит бронзовый человек в плаще и шляпе - это памятник Юлиану Тувиму, одному из величайших польских поэтов.
     Автор памятника - Войцех Гриневич, создавший его 1999 году. Эта скульптура (официальное ее название - "Скамейка Тувима") стала первой из серии "Галерея Великих Граждан Лодзи". Скульптор "вложил" в руки Тувима его книгу "Цветы Польши" ("Kwiaty polskie"). В 2003 году памятник был признан "скульптурой года" и одним из официальных символов города.
    Кстати... Существует городская легенда, что прикосновение к носу поэта приносит удачу - поэтому его нос отполирован до блеска. Интересно, что недалеко от бронзового Тувима сидит другой польский литератор - Владислав Реймонт, и у него тоже нос блестит от многочисленных прикосновений.

    В Лодзи есть еще один памятник Тувиму
    Это старый памятник Тувиму, бюст, расположенный на улице Станислова Монюшко, авторы Эльвира и Ежи Мазурчуки.

    Помнят и почитают поэта даже спустя годы после его смерти, 2013 год на родине Тувима был объявлен годом памяти о нем.
    Свежие, как глоток воды из родника, полные жизнелюбивого юмора стихи Юлиана Тувима по праву входят в золотую сокровищницу поэзии для детей. Ещё не одно поколение вырастет на них, а сегодняшние дети будут читать стихи этого замечательного поэта своим детям.

 

kids.azovlib.ru

Юлиан Тувим. Стихи | Материнство

ПИСЬМО КО ВСЕМ ДЕТЯМ
ПО ОДНОМУ ОЧЕНЬ ВАЖНОМУ ДЕЛУ

Дорогие мои дети!
Я пишу вам письмецо:
Я прошу вас, мойте чаще
Ваши руки и лицо.

Все равно какой водою:
Кипяченой, ключевой,
Из реки, иль из колодца,
Или просто дождевой!

Нужно мыться непременно
Утром, вечером и днем -
Перед каждою едою,
После сна и перед сном!

Тритесь губкой и мочалкой!
Потерпите - не беда!
И чернила и варенье
Смоют мыло и вода.

Дорогие мои дети!
Очень, очень вас прошу:
Мойтесь чище, мойтесь чаще -
Я грязнуль не выношу.

Не подам руки грязнулям,
Не поеду в гости к ним!
Сам я моюсь очень часто.
До свиданья!

Ваш Тувим

АЗБУКА


Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!

Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!

Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
Очутившись на полу,
Поломала хвостик У.

Ф, бедняжку, так раздуло -
Не прочесть ее никак!
Букву P перевернуло -
Превратило в мягкий знак!

Буква С совсем сомкнулась -
Превратилась в букву О.
Буква А, когда очнулась,
Не узнала никого!

СЛОВЕЧКИ-КАЛЕЧКИ


Грустный, сонный, невеселый
Ежи наш пришел из школы,
Сел к столу, разок зевнул
И над книжками заснул.

Тут явились три словечка:
"Апельсин", "Сосна", "Колечко".

Подошли они все трое
И сказали: "Что такое?
Что ты, Ежи, сделал с нами?
Мы пожалуемся маме!"

"Я, - воскликнул "Апельсин", -
Никакой не "Опельсын"!" -
"Я, - расплакалось "Колечко", -
Никакая не "Калечка"!"

"Я, - разгневалась "Сосна", -
Я до слез возмущена!
Можно только лишь со сна
Написать, что я "Сасна"!"

"Мы, слова, оскорблены
Тем, что так искажены!
Ежи! Ежи! Брось лениться!
Так учиться не годится!

Невозможно без внимания
Получить образование!
Будет поздно! Так и знай!
Станет неучем лентяй!

Если ты еще хоть раз
Искалечишь, мальчик, нас -
Мы с тобой поступим круто.
Нашей честью дорожа,
Имя Ежи в полминуты
Переделаем в Ежа!

Будешь ты ежом колючим!
Вот как мы тебя проучим!"

Ежи вздрогнул, ужаснулся,
Потянулся и проснулся.
Подавил зевоту,
Взялся за работу.

ПТИЧИЙ ДВОР


Утка курице сказала:
"Вы яиц несете мало.
Все индюшки говорят,
Что на праздник вас съедят!"

"Косолапка! Дармоедка! -
Раскудахталась наседка. -
Гусь сказал, что вы не утка,
Что у вас катар желудка,
Что ваш селезень дурак -
Только знает: кряк да кряк!"

"Кряк! - послышалось в канаве. -
Гусь бранить меня не вправе,
И за это начинен
Будет яблоками он.
Я до гуся доберусь!" -
"Ого-го!" - ответил гусь.

"Ах, скандал, скандал, скандал", -
Сам индюк забормотал.
Растолкал гусят вокруг
И гусыню клюнул вдруг.

Прибежал на крик петух,
Полетел из утки пух.
И послышалось в кустах:
"Га-га-га! Кудах-тах-тах!"

Эту драку до сих пор
Вспоминает птичий двор.

РЕЧКА


Как лента блестящая,
Речка течет
Настоящая.
И днем течет,
И ночью течет -
Направо свернет,
Налево свернет.
А в речке вода леденящая,
У берегов ворчливая,
А посередке ленивая.

А чего ей ворчать, речной-то воде?
Об этом не скажет никто и нигде.

Пожалуй, камни да рыбы
Об этом сказать могли бы,
Но рыбы молчат,
И камни молчат,
Как рыбы.

ОВОЩИ


Хозяйка однажды с базара пришла,
Хозяйка с базара домой принесла:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.
Ох!..

Вот овощи спор завели на столе -
Кто лучше, вкусней и нужней на земле:
Картошка?
Капуста?
Морковка?
Горох?
Петрушка иль свекла?
Ох!..

Хозяйка тем временем ножик взяла
И ножиком этим крошить начала:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.
Ох!..

Накрытые крышкою, в душном горшке
Кипели, кипели в крутом кипятке:
Картошка,
Капуста,
Морковка,
Горох,
Петрушка и свекла.
Ох!..
И суп овощной оказался не плох!

ПРО ЯНЕКА


Жил на свете Янек,
Был он неумен.
Если знать хотите -
Вот что делал он.

Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.

Комара увидев,
Брался за топор,
В лес дрова носил он,
А в квартиру - сор.

Он зимою строил
Домик ледяной:
"То-то будет дача
У меня весной!"

В летний знойный полдень
Он на солнце дул.
Лошади уставшей
Выносил он стул.

Как-то он полтинник
Отдал за пятак.
Проще объяснить вам:
Янек был дурак!

ПТИЧЬЕ РАДИО


Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!
Сегодня в нашу студию
(Внимание! Внимание!)
Слетятся птицы разные на радиособрание!

Во-первых, по вопросу:
Когда, в каком часу
Удобнее и выгодней использовать росу?

Второй вопрос назрел давно:
Что "эхом" называется?
И если есть в лесу оно,
То где оно скрывается?

По третьему вопросу
Докладывает Дрозд,
Назначенный заведовать ремонтом птичьих
гнезд.

Потом начнутся прения:
И свист, и скрип, и пение,
Урчанье, и пиликанье,
И щебет, и чириканье.
Начнутся выступления
Скворцов, щеглов, синиц
И всех без исключения
Других известных птиц.

Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!

Наш приемник в пять часов
Принял сотню голосов:
"Фиур-фиур! Фью-фью-фыо!
Чик-чирик! Тью-тью-тью-тью!
Пиу-пиу! Цвир-цвир-цвир!
Чиви-чиви! Тыр-тыр-тыр!
Спать-пать-пать! Лю-лю! Цик-цик!
Тень-тень-тень! Чу-ик! Чу-ик!
Ко-ко-ко! Ку-ку! Ку-ку!
Гур-гур-гур! Ку-ка-реку!
Ка-арр! Ка-арр! Пи-ить! Пить!.."

Мы не знали, как нам быть!
Очевидно, в этот час
Передача не для нас!

ГДЕ ОЧКИ?


- Что стряслось у тети Вали?
- У нее очки пропали!

Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,

С головою залезала
Под матрац, под одеяло,

Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,

Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,

Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.

Снова шарит под подушкой,
Снова ищет за кадушкой.

Засветила в кухне свечку,
Со свечой полезла в печку,

Обыскала кладовую -
Все напрасно! Все впустую!

Нет очков у тети Вали -
Очевидно, их украли!

На сундук старушка села.
Рядом зеркало висело.

И старушка увидала,
Что не там очки искала,

Что они на самом деле
У нее на лбу сидели.

Так чудесное стекло
Тете Вале помогло.

Перевод с польского Сергея Михалкова

Дата публикации 13.01.2010
Автор статьи: Юлиан Тувим

materinstvo.ru

Поэзия для детей Ю. Тувима

Теклюк Д. С.

Учитель русского языка и

литературы УВК школы-гимназии №17

им. А. С. Пушкина, г. Бишкек, Кыргызстан

Поэзия для детей Юлиана Тувима

«Графоман пишет, как попало о прекрасных вещах, талант пишет прекрасно о чем попало». Это один из самых известных афоризмов человека, который, будучи ярчайшим талантом, не писал о чем попало... В этом году 27 декабря будет отмечаться шестидесятая годовщина смерти Тувима и сотая годовщина его поэтического дебюта. Дебютировал в 1913 году стихотворением «Просьба», опубликованным в журнале «Варшавский курьер».

Творчество этого поэта — крупное явление в польской культуре XX века. Значение его имени не ограничивается сферой поэзии для взрослых и для детей. Он внес также большой вклад в теорию стихосложения, в публицистику. Поэт много переводил русскую литературу. Ему принадлежат переводы «Слово о полку Игореве», стихотворения А. С. Пушкина, пьеса Н. В. Гоголя «Ревизор», пьеса А. С. Грибоедова «Горе от ума», поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», произведения Н. С. Лескова, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова, произведения других поэтов и прозаиков-классиков, стихотворения В. В. Маяковского, А. Т. Твардовского и ряда других советских поэтов. [1; 360]

Юлиан Тувим родился в “рабочей Лодзи”, как подчеркивал он сам, однако рос не в рабочей среде, а в семье бухгалтера[2; 61]. У него была возможность поступить в Варшавский университет. Но проучился он там недолго — решил целиком посвятить себя поэзии. Впервые широкое внимание читателей привлекло к себе стихотворение «Весна», опубликованное в 1918 году. Затем последовали многочисленные стихотворные сборники. Наиболее значительны его сборники стихотворений: «Чернолесье» (1929), «Цыганская библия…» (1933), «Пылающая сущность» (1936) (в переводах поэтов А. Ахматовой, И. Сельвинского, Н. Асеева, Л. Мартынова, Б. Слуцкого, Д. Самойлова и др. включены в книгу «Стихи». – М., 1965).

Тувим выступал в защиту гуманистической культуры, обличая фашизм, правящие круги Польши (поэма «Бал в опере», 1936, публикация – 1946). В послевоенных стихах вернувшийся из эмиграции (1939 - 1946) Тувим писал о возрожденной Польше и ее народе. [3; 108]Однако наиболее действенное влияние на читателей оказывала его лирика. Именно она составила особый поэтический мир Тувима.
По этим стихам, составившим своеобразное повествование о жизни человеческой, вполне можно проследить жизненный путь самого поэта. Так, в стихотворении “Детство” описаны события его ранних лет, разнообразные детские увлечения, все то, что наиболее ярко запечатлелось в памяти. Ребенок здесь предстает во всей удивительной широте своих интересов, в неуемном стремлении охватить своей мыслью огромный, необъятный мир, лежащий за пределами досягаемости детского взора. Поэт передает прежде всего собственные впечатления, вспоминая:

...О бродячем театре, о пряхе, 
О таинственном черном монахе,
 
Собирающем травы для брашна,
 
Мой рассказ, то веселый, то страшный.
 
Сонных листьев трепещут узоры,
 
Занавесок колеблются складки.
 
Сны играют с реальностью в прятки
 
И сквозь белую сетку кроватки
 
В бесконечные мчатся просторы.
 
Где-то чудится вскрик, разговоры.
 
Сны взлетают цветною метелью
 
И, как страхи, встают над постелью[4; 5].(пер. М. Живов)


Все чувства, которые пережил в детстве Тувим неизбежно вели к созданию произведений для малышей.Эти чувства он сберег на всю жизнь, сохранив их и в горестных раздумьях взрослой лирики, и в политических стихах, и в яде сатиры. Все, чем жил Тувим, что предчувствовал, вело к сложной простоте его детских стихов.

Исследователи считают, что о познавательности своих детских стихов поэт стал размышлять после встречи с В. Маяковским, для которого такая направленность поэзии для малышей была, как известно, неоспорима.Однажды в 1927 году Владимир Маяковский во время своего посещения Варшавы, заглянул к Тувиму и в непринужденной беседе предложил ему попробовать писать для детей, сам Маяковский в буквальном смысле слова уговорил поэта, рисуя ему заманчивые перспективы детского писателя. И вот через несколько лет на свет появились пан Трулялинский, пан Малюткин, слон Хоботовский, и другие персонажи. [4; 108]Тувим повел своих читателей к познанию мира через игру. У него азбука, например, сваливается с печи, буквы перемешиваются, ломаются (“Потеряла буква Ю перекладинку свою. Очутившись на полу, поломала хвостик У”)[4; 90]. Восстановление порядка в алфавите должно закрепить в сознании ребенка азбучный ряд, а поэтическая образность в описаниях буквенных поломок помогает усвоить и форму букв. Для поэта нет “скучных” тем. Стихотворение “Чик” — об электрическом токе, казалось бы, что интересного в этом коротком стихе можно сказать малышу? Тувим, однако, находит соответствующую поэтическую форму:

Есть в стене одна вещичка — 
Это кнопка-электричка.

…………………………………

А какой же в ней секрет?
Может, там фонарик-шарик
Или просто светлячок?
Не светляк и не фонарик,
Просто в этой кнопке ток…[4; 24](пер. С. Михалков)

К творчеству для детей поэт обратился еще в 30-х гг., создав циклы стихов «Паровоз» (Lokomotywa, 1938), «Про пана Трулялинского…» (OpanuTralalinsKim…, 1938) и др. По числу изданий детские стихи превосходят все написанное и напечатанное поэтом. Они неоднократно переводились на русский и другие языки народов СССР (образцовые переводы принадлежат С. Михалкову, С. Маршаку, Б. Заходеру, Е. Благининой).

Стихотворение “Паровоз” в Польше считают лучшим из всего того, что создал для детей Тувим. “Паровоз” построен, как и многие произведения поэта, на игре. В нем все гиперболично, но в то же время и реально. Сначала ребенок имеет возможность рассмотреть поезд от вагона к вагону. Здесь самое невероятное содержимое: столы и буфеты, тюки и корзины, коровы и кони, лимоны и бананы, медведи и жирафы. И пыхтящий, “весь в поту”, пропахший нефтью паровоз должен обладать силой “ста силачей”, чтобы сдвинуть все это с места. А когда такое происходит, перед читателем возникает одухотворенная, живая машина. Она изображена с высокой эмоциональностью, с музыкальным рисунком каждой строки, с использованием звукоподражания:

...И катят, и катят вагоны все вместе, 
И вовремя, вовремя
 
Будут на месте.
 
Но кто это, кто это,
 
Кто их толкает,
 
И где, у кого это
 
Сила такая?..[4; 27](пер. М. Живов)

Подкрепление мысли-образа происходит в конце при помощи ритмического оформления строк:

...И крутит, и крутит колеса рычаг...

Да,так это, 
так это,
 
так это,
 
так![4; 27]

Знаток народной поэзии, Тувим усвоил принципы фольклорной прибаутки и в ее традициях написал стихотворение о пане артисте ТралиславеТрулялинском. Все, что связано с Трулялинским, обретает веселые названия. Он живет в Припевайске, в переулке Веселинском. В Припевайске все живут припеваючи:

Даже мышки, даже мушки

Распевают: «Тру-лялюшки». [5; 10] (пер. Б. Заходер)

Поэт на разные лады обыгрывает звукоподражание «Тру-ля-ля». Тетка Трулялинского – «Трулялетка», дочурка – «Трулялюрка», сынишка – «Трулялишка», котенок – «Труляленок» и даже попугай – «развеселый Труляляй». Жизнь Трулялинского и его домашних – сплошное пение:

На заре они встают,

Чаю наскоро попьют,

И встречает вся компания

Звонкой песней утро раннее.

Весельем захвачен весь город:

Все шоферы – трулялеры,

Почтальоны – труляльоны,

Футболисты – трулялисты,

Продавщицы – трулялицы,

Музыканты – трулялянты,

И студенты – труляленты,

Сам учитель – трулялитель,

А ребята – трулялята!

Взмахивающий дирижерской палочкой-трулялялочкой пан Трулялинский словно списан с натуры – усатый провинциальный дирижер, полный воодушевления:

Трулялинский чуть не пляшет,

Дирижерской палкой машет

И, усами шевеля, подпевает:

«Тру-ля-ля!»

Игра рифм, плясовые ритмы, придуманные слова сделали это стихотворение поэта очень известным. Оно сродни веселой детской игре, основанной на придумывании необычных слов.

В традиции сказочных прибауток и юмора дразнилок написано стихотворение Тувима о Янеке, чудаке, который

Ситом черпал воду,

Птиц учил летать,

Кузнеца просил он

Кошку подковать. [5; 45](пер. Б. Заходер)

Комизм основывается на передаче гротескных ситуаций – полного несоответствия образа действий героя нормам здравого смысла:

В летний, знойный полдень

Он на солнце дул.

Лошади уставшей

Выносил он стул.

Как-то он целковый

Продал за пяток.

Проще объяснить вам:

Янек был чудак.

В народных сказках и прибаутках передача несообразностей – принцип обнаружения в обыденной жизни противоречий. Чаще всего это средство сатиры. В детских стихах Тувима комическому придана новая функция: острое осуждение чудачеств заменяется добродушным юмором. Здесь комизм – всего лишь веселая насмешка.

Как мастер поэтического слова Тувим умел наполнить емким смыслом даже самые незамысловатые элементы стиха. Так, в стихотворении «Овощи» в тонком переводе С. В. Михалкова междометие «Ох», рифмующееся со словом «горох», неизменно заканчивает каждую из четырех строф, но всякий раз оно наполняется новым смыслом:

Хозяйка однажды с базара пришла,

Хозяйка с базара домой принесла:

Картошку,

Капусту,

Морковку,

Горох,

Петрушку и свеклу.

Ох!.. [5; 34- 43] (пер. Е. Благинина)

В этой строфе междометие передает усталость несшей овощи хозяйки.

Вот овощи спор завели на столе –

Кто лучше, вкусней и нужней на земле:

Картошка?

Капуста?

Морковка?

Горох?

Петрушка иль свекла?

Ох!..

Здесь междометие – выражение отношения к вздорным претензиям овощей: каждый почему-то считает себя лучшим!

Хозяйка тем временем ножик взяла

И ножиком этим крошить начала:

Картошку,

Капусту,

Морковку,

Горох,

Петрушку и свеклу.

Ох!..

В этом случае конечно «Ох!» передает отношение к губительной для овощей операции. Но это еще не все, что пришлось им претерпеть на кухне:

Накрытые крышкою, в душном горшке

Кипели, кипели в крутом кипятке:

Картошка,

Капуста,

Морковка,

Горох,

Петрушка и свекла.

Ох!..

И суп овощной оказался неплох!

На этот раз междометие, передающее еще более горестное чувство сожаления о том, что пришлось претерпеть овощам, срифмовано со словом «неплох». В неожиданности новой рифмы, контрастной замене общей сожалеющей интонации бодрой возникает новый оттенок в отношении ко всей рассказанной истории: из овощей получился неплохой суп. Спор их между собой был пустым, ненужным. Так, благодаря, казалось бы, незначительному элементу – повторению междометия – стихотворение обретает ту выразительность, которая сопряжена с весьма искусной структурой всего целого. Это проявление высокого поэтического мастерства.

Детские стихи Тувима бывают наставительными, но их дидактика нисколько не отдает педантизмом: стихи остаются такими же веселыми. Секрет этого – в естественности тона. Таково «Письмо ко всем детям по одному очень важному делу». Тувим пишет:

Дорогие мои дети!

Очень, очень вас прошу:

Мойтесь чище, мойтесь чаще –

Я грязнуль не выношу. [6; 22] (пер. Приходько В.)

В стихотворении «Скакалка» поэт сочувствует желанию ребенка скакать, не соглашается с опасениями иных родителей, запрещающих ребятам резвиться:

Это всем давно известно –

Без игры неинтересно,

Трудно!

……………………………

Главное – не бояться!

Главное – так скакать,

Чтобы ничего не случилось.

А без игры что за жизнь?

Правда? [5; 76]

Фольклорная прибаутка о козочке, что скакала и ноженьку сломала, обретает новый смысл после строчек:

Наша козочка поплачет,

А поправится, заскачет

Чудно!

Шутливые интонации Тувима сменяются иными, когда он затрагивает серьезные жизненные темы. Таково стихотворение «Стол» - о том, чтó стоило людям сделать стол, за которым сидит ребенок.

История стола рассказана со всеми подробностями. Росло в Полесье дерево – статное, рослое.

Хлопцам пришлось

Поработать немало,

Прежде чем дерево

Наземь упало.

Добрый кони

В пене и мыле

На лесопилку

Его притащили. [5; 102] (пер. С. Маршак)

Потом дерево пилили, строгали доски, клеили, буравили, пока не получился стол. Поэт стремится внушить ребенку уважение к труду и людям труда.

«Дети тонко чувствуют мир. Все, что они слышат и видят, они впитывают как губки. А плохие стихи? Что они могут дать детям? О чем рассказать? Чем поделиться? Для детей надо писать как для взрослых, только лучше, чтобы достучаться до их сердец, потому что дети живут в другом, волшебном мире, со своими образами и логикой. Живые образы, живые интонации, «легкость пера» - вот что нужно.» - говорил Юлиан Тувим. [2; 87]

На наш взгляд, механически срифмованные слова никогда не найдут правильной дороги к детским сердцам. Строки не должны быть вымученными, они должны литься из глубины сердца: быть немножко сумасшедшими и уж точно сказочными, как у Юлиана Тувима.

Поэт соблюдает в своих стихотворениях все тринадцать заповедей для детских поэтов К. И. Чуковского. У него стихи являются графичными, у них наибыстрейшая смена образов, словесная живопись – лирична, наблюдаются: подвижность эмоции и подвижность ритма, повышенная музыкальность поэтической речи, рифмы близко друг от друга, рифмованные слова являются носителями смысла, каждая строка является собственной жизнью и составляет отдельный организм, стихи не нагромождены прилагательными и эпитетами, речь строится на глаголах, поэзия является игровой, поэзия для маленьких является и для взрослых, и конечно же, поэт был счастливым. Счастливым, как и те, для кого он писал.[7; 255]

По моему мнению, тринадцатая заповедь – самая главная, так как дети по природе своей счастливцы и оптимисты, и не может хорошо писать для них человек несчастливый, хмурый, злой. Только чувствуя себя счастливым человеком, можно творить чудеса. И не только на бумаге. Юлиан Тувим писал для детей стихи каким-то особенным способом – иначе, чем писались у него другие стихи. И мерит он их особенной меркой.

Тувим, как было написано выше, - счастливый поэт, потому что только счастливый поэт может снова вернуться в мир детства и, уже находясь там, в этом красочном, совершенно другом мире, достучаться до детской души.

Таким образом, произведения прекрасного польского поэта Юлиана Тувима, существенно обогатившие мировую дошкольную поэзию, занимают достойное место в польской и мировой литературе.

Литература

  1. Детская литература: Учеб. пособие для учащихся пед. уч-щ по спец. «Дошк. воспитание» // В. П. Аникин, В. В. Агеносов, Э. З. Ганкина и др.; Под ред. Е. Е. Зубаревой. – 3-е изд., дораб. – М.: 1989

  2. Тувим И. Лодзинское время :Из книги Ирены Тувим [сестры поэта] // Дет. лит. – 1969. - №10.

  3. Живов М. С. Юлиан Тувим: Очерк жизни и творчества. – М.: Детгиз, 1960.

  4. Брандис Е. Стихи Ю. Тувима для детей // Брандис Е. От Эзопа до ДжанниРодари. – М.: Дет. лит.. 1980.

  5. Самойлов Д. Юлиан Тувим // Тувим Ю. Стихи. – М.:Худож. лит., 1965

  6. Приходько В. Из рассказов о Ю. Тувиме // Тувим Ю. Письмо ко всем детям по одному очень важному делу. – М.: Малыш, 1979.

  7. Зубарева Е.Е. Жизнь и творчество Корнея Чуковского // К. Чуковский «От 0 до 5» - М.: 1979

infourok.ru

Тувим Ю. «Детям»

 

Сделал и прислал Кайдалов Анатолий.
_____________________

      Родился в польской еврейской семье в городе Лодзь. Он очень любил Польшу, любил город, в котором родился. Окончил в Лодзи школу и в 1916—1918 годах изучал юриспруденцию и философию в Варшавском университете.Дебютировал в 1913 г. стихотворением «Просьба», опубликованным в «Варшавском курьере» С 1924 г. Тувим вел еженедельную колонку в газете «Литературные новости». В предвоенные 1930-е годы в стихах Тувима прозвучала резкая критика фашизма. Проведя в эмиграции 1939—1945 гг., он продолжал выступать против фашизма.
      Перевёл на польский язык разнообразные произведения русской и советской литературы («Слово о полку Игореве», «Горе от ума», поэзию Пушкина, Маяковского, Пастернака). Именем Тувима названы улицы в разных городах Польши, в Лодзи есть памятник Тувиму и его музей. Русским же читателям он более всего известен как детский поэт.

      Первая книга стихов Юлиана Тувима вышла в 1918 году, за ней последовало более десяти сборников. С каждой новой книгой он завоёвывал всё большее признание и любовь читателей.
      Кроме оригинальных произведений, Юлиан Тувим создал превосходные переводы произведений русской поэзии. Он перевёл на польский язык «Слово о полку Игореве», стихотворения А. Пушкина, М. Лермонтова, Е. Баратынского, А. К. Толстого, Н. Некрасова, а также произведения многих советских поэтов — В. Маяковского, С. Маршака, М. Светлова и других.
      В своём творчестве Юлиан Тувим всегда уделял много внимания детям и выпустил несколько сборников стихстворенпй для детей.
     
     
      СОДЕРЖАНИЕ
     
      Всё для всех. Перевод Е. Благининой
      Стол. Перевод С. Маршака
      Паровоз. Перевод Э. Мошковской
      Про пана Трулялинского. Перевод Б. Заходера
      Бамбо. Перевод Е. Благининой
      Птичье радио. Перевод С. Михалкова
      Письмо ко всем детям по одному очень важному делу.
      Перевод С. Михалкова
      Азбука. Перевод С. Михалкова
      Словечки-калечки. Перевод С. Михалкова
      Зося-Самося. Перевод В. Ильиной
      Опоздавший соловей. Перевод М. Живова
      О Гришке-врунишке и его тёте. Перевод Е. Благининой
      Трудный счёт. Перевод Е. Благининой
      Овощи. Перевод С. Михалкова
      В самолёте. Перевод А. Эппеля
      Слон Хоботовскмй. Перевод А. Эппеля
      Чык. Перевод Е. Благининой
      Про Янека. Перевод С. Михалкова
      Где очки? Перевод С. Михалкова
      Скакалка. Перевод Е. Благининой
      Пан Малюткин и кашалот. Перевод А. Эппеля
      Птичий двор. Перевод С. Михалкова
      Пляска. Перевод Е. Благининой
      Мороз. Перевод Е. Благининой
      Дождик. Перевод Е. Благининой
      Черешни. Перевод Д. Самойлова
      Деревня. Перевод Д. Самойлова
      Птица. Перевод Д. Самойлова
      Речка. Перевод С. Михалкова
      Два ветра. Перевод Е. Благининой

sheba.spb.ru

Детские стихи Юлиана Тувима

(Начало 1, 2) Юлиан Тувим в нашей стране больше известен как детский писатель, хотя поэт написал  для детей не более пяти десятков стихотворений. Вполне естественно, что биографы считают появление детской темы в творчестве Юлиана Тувима скорее неожиданностью, чем закономерностью.

Детей у Юлиана Тувима не было, была приемная дочь Ева, которую семья  удочерила после возвращения из эмиграции в 1946 году. Еву поэт любил безумно, лучшего отдыха, чем побыть вместе с дочерью, у него не было. Но свои стихи он писал не для нее, а для детей вообще, которые, по его мнению, могли бы остановить надвигающуюся коричневую чуму. 

Чтобы это понять, надо вспомнить год, в который они появились, и какой была политическая ситуация в стране и мире. К тому времени поэт уже стал очень популярным. Пен-клуб в 1935 году за переводы А.С.Пушкина присудил ему высшую награду; а ответы на вопрос «Литературных новостей», кого бы читатели выбрали в Академию Независимых, показали, что пальма первенства досталась бы Юлиану Тувиму.

В 1933 году в Германии к власти приходит Гитлер. Чувство тревоги нарастает, поэт впервые чувствует признаки своей болезни – страх перед открытым пространством: оно кажется ему непреодолимым. В Польше приход Гитлера националисты принимают под торжествующие крики «Ура!"

В 1935 умирает неформальный лидер Польши Юзеф Пилсудский, в канцелярии которого Юлиан Тувим в молодости работал секретарем. У Пилсудского жена была еврейкой и, пока он был жив, в Польше еврейский вопрос не поднимался. Смерть маршала открыла шлюзы антисемитизма: затаившееся до поры до времени подполье зашипело и захлюпало.

Юлиан Тувим никогда не интересовался еврейским вопросом, поскольку не знал ни еврейского языка, ни еврейских традиций и никогда не чувствовал себя евреем. Но недружелюбное окружение постоянно ему напоминало о его еврейской крови. В конце концов, поэт вынужден был высказаться по этому вопросу. Его ответ очень актуален и сегодня, если вместо слова "еврей" подставить любую другую национальность:

«И сразу я слышу вопрос: «Откуда это — «мы»? Мне задавали его евреи, которым я всегда говорил, что я — поляк. Теперь мне будут задавать его поляки, для подавляющего большинства которых я был и остаюсь евреем. Вот ответ и тем и другим... Я — поляк, потому что мне нравится быть поляком. Это мое личное дело, и я не обязан давать кому-либо в этом отчет.

Я не делю поляков на породистых и непородистых, я предоставляю это расистам — иностранным и отечественным. Я делю поляков, как и евреев, как людей любой национальности, на умных и глупых, на честных и бесчестных, на интересных и скучных, на обидчиков и обиженных, на достойных и недостойных. Я делю также поляков на фашистов и антифашистов...

Я мог бы добавить, что в политическом плане я делю поляков на антисемитов и антифашистов, ибо антисемитизм — международный язык фашистов. Быть поляком — не честь, не заслуга, не привилегия — это то же самое, что дышать. Не знаю людей, которые с гордостью дышат. Я — поляк, потому что в Польше родился, вырос, учился, потому что в Польше узнал счастье и горе...» («Мы», 1944 г.)

Поэт  все чаще вспоминает свою родную Лодзь, детство, он пишет книгу «Я остался там. Воспоминания молодости», в которой вспоминает о своих предках, о кладбище, на котором покоятся родственники, о своих метаниях и исканиях. Так впервые в его творчестве прозвучала тема детства.

В 1935 году поэт отмечает двадцатипятилетний писательский юбилей, воспоминания о детстве снова выходят на первый план. В это время все призывы поэта объединиться против фашизма и антисемитизма остаются без ответа. На этом фоне, в 1938, в сорок четыре года Юлиан Тувим неожиданно выпускает сразу три детских книжки с веселыми стихами.

«Что стряслось у тети Вали?»
«У нее очки пропали!
Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,
С головою залезала
Под матрац, под одеяло,
Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,
Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,
Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.
(Очки)

Это был всплеск детской фантазии, завораживающих ритмов, игры слов, юмора, необычных сюжетов и героев. И эти три маленьких детских книжечки сразу поставили Тувима в один ряд с великими детскими писателями, принеся ему всемирную славу. После такого мощного выброса поэт уже никогда не возвращался к детским стихам и детской теме.

Но его пан Трулялинский, пан Ян Топотало, пан Малюткин, Янек,  Зося Самося, Ежи, который не хотел учиться, птицы, которые сразу зачирикали на разные голоса в птичьем радио… Все истории про них и многих других навсегда вошли в золотой фонд детской классики. После войны уже все советские дети слушали и читали:

Жил на свете Янек,
Был он неумен.
Если знать хотите -
Вот что делал он.
Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.
(Янек)

***

Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!
Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!
Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
(Азбука)

Самыми запоминающимися и любимыми стали «Паровоз» («Локомотив»),  "Пан Трулялинский", «Овощи». Они быстро превратились в песни и приходили к детям не только в книжках, но и в «Музыкальной шкатулке» (была когда-то такая детская передача). Детские стихи Юлиана Тувима стали своеобразным призывом поэта остановить фашизм, защитить самое дорогое, что есть – детей. Эти стихи - крик отчаяния и боли, продиктованные страхом за будущее Польши.

В 1939 году Гитлер вступил на территорию Польши и поэт вынужден бежать  в Париж. В 1940-м году туда тоже пришли фашисты; он бежит в Португалию, потом - в Бразилию и, наконец, получив американскую визу, в 1941 прибывает в Соединенные Штаты. Ни Америку, ни Нью-Йорк  он не любил.

Не любил Тувим, впрочем, и все остальные города и страны, в которых жил, потому что они, по его словам, были всего лишь  гостиницами, а дом – один, в Польше. В Лодзи у него осталась мать, которая умерла  в Варшавском гетто.

На еврейском кладбище в Лодзи
Под сенью березы унылой
Мамы моей еврейки
Польская могила.
Прах моей матери милой,
Еврейской, польской...

До войны в Лодзи жило двести тысяч евреев, треть населения. Все они погибли: расстреляны, сожжены  в газовых камерах, умерли от голода. Если бы он остался в Польше, его бы ждала та же участь. После войны Лодзь снова становится центром еврейской общины, сюда вернулись многие евреи из разных мест – всего около тридцати тысяч.

Но после еврейских погромов 1946 года многие из них снова бежали, а следующие две волны эмиграции и вовсе  унесли остатки еврейской общины города. Сегодня еврейская община Лодзи составляет всего несколько сот человек. Но вернемся к детским стихам Тувима. Они не только ритмичны и образны, но еще и поучительны.

Например, поэт исподволь рассказывает, как устроен паровоз, как он пыхтит и работает, что перевозит. А то, что его стихи несут огромный воспитательный и нравственный заряд, и говорить нечего. В детских стихах Юлиан Тувим выразил все свои мысли и чаяния того периода: любовь к детям, к людям, природе, окружающему миру...

Кто не знает об артисте
Тралиславе Трулялинском!
А живет он в Припевайске,
В переулке Веселинском.
С ним и тетка — Трулялетка,
И сынишка — Трулялишка,
И собачка — Трулялячка,
Есть у них еще котенок
По прозванью Труляленок,
И вдобавок попугай —
Развеселый Труляляй!..
(Пан Трулялинский)
***

Дорогие мои дети!
Очень, очень вас прошу:
Мойтесь чище, мойтесь чаще -
Я грязнуль не выношу.
Не подам руки грязнулям,
Не поеду в гости к ним!
Сам я моюсь очень часто.
До свиданья!
Ваш Тувим
(Письмо детям) 

Тина Гай

subscribe.ru

"Слонялся петух, то есть… слон петушился" - стихи Юлиана Тувима для детей

Тувима в детстве я обожала. Знала наизусть почти все стихи, что были в книге. Это удивительно, что столь прекрасного поэта, писавшего, в том числе, для детей, сейчас не переиздают. Сборники его стихов можно купить только в букинистических отделах. Собственно, поэтому и возник этот пост. Бог даст, еще и о "взрослых" стихах пост сделаю.

Любимых стихов в детстве было два. Их я могла декламировать вновь и вновь.

Фигли – мигли

Рачительный рак на безрыбье говаривал:

"Мол, знал бы комар, как омар выкомаривал!".

Судачил судак: "Небывалое дело!

Лещ дал бы леща, а сова осовела!".

Тут селезень в гости позвал селезёнку,

А чайка чайку предложила грачонку.

Ворона обед приготовила было,

Сорока рупь сорок в сорочке забыла.

А перепел взял и дрозда перепел,

А дрозд дал дрозда – он не пил и не ел!

И рыба-пила ничего не пила,

Но, мухи не тронув, под мухой была.

Набычился бык и к бычку в ил зарылся,

Слонялся петух, то есть… слон петушился.

(перевод А.Эппеля)

Чудеса

Однажды в июле,

В чудесный денёк,

Вдруг выпал

Оранжевый снег

На лужок.

И в небо над лугом

Привычно и ловко

Взлетела корова,

Как божья коровка.

А бабочки

Гнёзда из прутиков

Вили

И в сети

Зелёное солнце ловили.

Залаяли птицы.

Запели собаки.

Я вас уверяю,

Что это не враки.

Зажмурив глаза,

Я улёгся в траву

И все чудеса

Увидал наяву.

(перевод В.Приходько)

Остальные стихи Тувима для детей ничуть не менее восхитительны, а некоторые - еще и очень известны: "Овощи", "Паровоз", "Очки", "Азбука"....


Паровоз

Стоит он, сопит он, вздыхает он тяжко,

И потная взмокла от масла рубашка,

И паром он пышит,

И жаром он дышит,

Идет кочегар и как будто не слышит,

Не слышит, не слышит,

Как тяжко он дышит!

И уголь бросает в огромное брюхо,

И уголь тяжелый

Там бухает глухо.

И в брюхе горячем

Пылает так ярко!

Уфф, жарко,

Пуфф, жарко,

Ухх, жарко, пухх, жарко!

А вот и вагоны уже прицепили,

И чем только, чем только их не набили!

В один – пятьдесят поросят посадили,

В другом – преогромные свиньи ходили,
А в третьем вагоне

Не свиньи, а кони,

И кони в четвертом,

В четвертом вагоне.

А в пятом вагоне –

Не свиньи, не кони, –

Одни толстяки в этом пятом вагоне!

Сидят толстяки

И жуют там колбасы,

И вкусные бублики,

И ананасы…

В шестой погрузили двенадцать роялей,

Двенадцать роялей,

Мы сами видали!

В седьмом поместились

Большие диваны,

В восьмом поместились

Диваны и ванны!

В девятом – жираф, бегемот и телушка,

В десятом вагоне –

Огромная пушка!

И сорок вагонов

Наполнены были,

И что в тех вагонах,

Мы просто забыли!

И если б явились

Сто двадцать атлетов,

И съели б атлеты

Большие котлеты, –

Они за любую большую награду

Не сдвинули б с места такую громаду!

Вдруг –

Свист!

Вдруг –

Визг!

И

Вдруг –

ПЫХХ!..

Понемногу,

Сперва,

Понемногу,

Да-да,

Понемногу –

В дорогу!

В дорогу!

Быстрее, быстрее колеса крутились,

И вот все вагоны вперед покатились,

Как будто они – не вагоны, а мячики!

Так-чики,

Так-чики,

Так-чики,

Так-чики!

Поле проехали,

Рощу и речку

И горы навтречу,

И город навстречу!

Навстречу холмы

И навстречу долины,

И ветер навстречу,

И солнце,

И ливни!

Но кто это, кто это,

Кто там толкает,

И где, у кого это

Сила такая?

Такая силища

У пара,

У пара,

Бежит он по трубам

От страшного жара!

Бежит из котла он

С водою бурлящей,

Водою такою

Шипящей, кипящей!

И пар из котла убегает поспешно,

И всех на пути он толкает, конечно!

Рыча и фырча,

Навалился без спроса

На два рычага,

Рычаги – на колеса.

И крутит, и крутит колеса рычаг,

Да, так это, так это, так это, так!

(перевод Э.Мошковской)

Про пана Трулялинского

Кто не слышал об артисте

Тралиславе Трулялинском!

А живёт он в Припевайске,

В переулке Веселинском.

С ним и тётка - Трулялётка,

И дочурка - Трулялюрка,

И сынишка - Трулялишка,

И собачка - Трулялячка.

Есть у них ещё котёнок

По прозванью Трулялёнок,

И вдобавок попугай -

Развесёлый Труляляй!

На заре они встают,

Чаю наскоро попьют,

И встречает вся компания

Звонкой песней утро раннее.

Палочку-трулялочку

Поднимет дирижёр -

И сразу по приказу

Зальётся дружный хор:

"Тру-ля-ля да тру-ля-ля!

Тра-ля-ля да тра-ла-ла!

Честь и слава Тралиславу!

Трулялинскому хвала!"

Трулялинский чуть не пляшет

Дирижёрской палкой машет

И, усами шевеля, подпевает:

"Тру-ля-ля!"

"Тру-ля-ля!" - звучит уже

На дворе и в гараже,

И прохожий пешеход

Ту же песенку поёт,

Все шофёры - Трулялёры,

Почтальоны - Труляльоны,

Футболисты - Трулялисты,

Продавщицы - Трулялицы,

Музыканты - Трулялянты,

И студенты - Труляленты,

Сам учитель - Трулялитель,

А ребята - Трулялята!

Даже мышки, даже мушки

Распевают: "Трулялюшки!"

В Припевайске весь народ

Припеваючи живёт.

(перевод Б.Заходера)

Азбука

Что случилось? Что случилось?

С печки азбука свалилась!

Больно вывихнула ножку

Прописная буква М,

Г ударилась немножко,

Ж рассыпалась совсем!

Потеряла буква Ю

Перекладинку свою!

Очутившись на полу,

Поломала хвостик У.

Ф, бедняжку, так раздуло -

Не прочесть ее никак!

Букву P перевернуло -

Превратило в мягкий знак!

Буква С совсем сомкнулась -

Превратилась в букву О.

Буква А, когда очнулась,

Не узнала никого!

(перевод С.Михалкова)

Очки

- Что стряслось у тети Вали?

- У нее очки пропали!

Ищет бедная старушка

За подушкой, под подушкой,

С головою залезала

Под матрац, под одеяло,

Заглянула в ведра, в крынки,

В боты, в валенки, ботинки,

Все вверх дном перевернула,

Посидела, отдохнула,

Повздыхала, поворчала

И пошла искать сначала.

Снова шарит под подушкой,
Снова ищет за кадушкой.


Засветила в кухне свечку,
Со свечой полезла в печку,

Обыскала кладовую -

Все напрасно! Все впустую!

Нет очков у тети Вали -

Очевидно, их украли!

На сундук старушка села.

Рядом зеркало висело.

И старушка увидала,

Что не там очки искала,

Что они на самом деле

У нее на лбу сидели.

Так чудесное стекло

Тете Вале помогло.

(перевод С.Михалкова)

Трудный счет

По дороге три утёнка

Босиком идут чуть свет:

Первый — толстый,

Третий — тонкий,

А второго просто нет.

А навстречу трём утятам

Два других спешат гурьбой:

Серый — первый,

В пятнах — пятый,

А тринадцатый — рябой.

Вот сошлись они у рощи,

И седьмой сказал:

"Привет!

Здравствуй, толстый!

Здравствуй, тощий!

А кого-то вроде нет?".

Третий крякнул:

"Что за шутки?

Кто из нас исчез опять?

Ни за что без мамы-утки

Нам себя не сосчитать?".

Тут девятый с первым стали

Громко плакать и рыдать:

"Мы сперва

Втроём бежали,

А теперь нас только пять".

И тогда захныкал пятый:

"Сам не знаю, что со мной:

Вышел третьим,

Шёл тридцатым,

А теперь совсем восьмой!".

"Как же, братцы, сосчитаться,

Чтоб себя пересчитать?".

"Так нетрудно

Потеряться.

А найдёшься ли опять?".

Побрели утята к маме

Через рощу, прямиком,

И, хоть не были

Гусями,

Друг за дружкой

Шли

Гуськом.

(перевод В.Левина)

Про Янека

Жил на свете Янек,

Был он неумен.

Если знать хотите -

Вот что делал он.

Ситом черпал воду,

Птиц учил летать,

Кузнеца просил он

Кошку подковать.

Комара увидев,

Брался за топор,

В лес дрова носил он,

А в квартиру - сор.

Он зимою строил

Домик ледяной:

"То-то будет дача

У меня весной!".

В летний знойный полдень

Он на солнце дул.

Лошади уставшей

Выносил он стул.

Как-то он полтинник

Отдал за пятак.

Проще объяснить вам:

Янек был дурак!

(перевод С.Михалкова)

Овощи

Хозяйка однажды с базара пришла,

Хозяйка с базара домой принесла:

Картошку,

Капусту,

Морковку,

Горох,

Петрушку и свеклу.

Ох!..

Вот овощи спор завели на столе -

Кто лучше, вкусней и нужней на земле:

Картошка?

Капуста?

Морковка?

Горох?

Петрушка иль свекла?

Ох!..

Хозяйка тем временем ножик взяла

И ножиком этим крошить начала:

Картошку,

Капусту,

Морковку,

Горох,

Петрушку и свеклу.

Ох!..

Накрытые крышкою, в душном горшке

Кипели, кипели в крутом кипятке:

Картошка,

Капуста,

Морковка,

Горох,

Петрушка и свекла.

Ох!..

И суп овощной оказался не плох!

(перевод С.Михалкова)

Птичье радио

Внимание! Внимание!

Сегодня в пять часов

Работать будет станция для рощ и для лесов!

Сегодня в нашу студию

(Внимание! Внимание!)

Слетятся птицы разные на радиособрание!

Во-первых, по вопросу:

Когда, в каком часу

Удобнее и выгодней использовать росу?

Второй вопрос назрел давно:

Что "эхом" называется?

И если есть в лесу оно,

То где оно скрывается?

По третьему вопросу

Докладывает Дрозд,

Назначенный заведовать

ремонтом птичьих гнезд.

Потом начнутся прения:

И свист, и скрип, и пение,

Урчанье, и пиликанье,

И щебет, и чириканье.

Начнутся выступления

Скворцов, щеглов, синиц

И всех без исключения

Других известных птиц.

Внимание! Внимание!

Сегодня в пять часов

Работать будет станция для рощ и для лесов!

Наш приемник в пять часов

Принял сотню голосов:

"Фиур-фиур! Фью-фью-фыо!

Чик-чирик! Тью-тью-тью-тью!

Пиу-пиу! Цвир-цвир-цвир!

Чиви-чиви! Тыр-тыр-тыр!

Спать-пать-пать! Лю-лю! Цик-цик!

Тень-тень-тень! Чу-ик! Чу-ик!

Ко-ко-ко! Ку-ку! Ку-ку!

Гур-гур-гур! Ку-ка-реку!

Ка-арр! Ка-арр! Пи-ить! Пить!..".

Мы не знали, как нам быть!

Очевидно, в этот час

Передача не для нас!

(перевод. С.Михалкова)

Речка

Как лента блестящая,

Речка течет

Настоящая.

И днем течет,

И ночью течет -

Направо свернет,

Налево свернет.

А в речке вода леденящая,

У берегов ворчливая,

А посередке ленивая.

А чего ей ворчать, речной-то воде?

Об этом не скажет никто и нигде.

Пожалуй, камни да рыбы

Об этом сказать могли бы,

Но рыбы молчат,

И камни молчат,

Как рыбы.

(перевод С.Михалкова)

Стол

Выросло дерево в нашем Полесье,

Статное, рослое - до поднебесья.

Хлопцам пришлось поработать немало,

Прежде чем дерево наземь упало.


Добрые кони в пене и мыле

На лесопилку его притащили.


Пилы его распилили на доски,

Зубья погнули о ствол его жесткий.


Доски и планки были шершавы.

Взял их в работу столяр из Варшавы.


Опытный мастер Адам Вишневский

Ладит рубанки, пилы, стамески.


Долго строгал он, клеил, буравил,

Прежде чем славный стол этот справил.


Вот сколько нужно трудного дела,

Чтоб за столом ваша милость сидела!

(перевод С.Маршака)


Письмо ко всем детям по одному очень важному делу

Дорогие мои дети!

Я пишу вам письмецо:

Я прошу вас, мойте чаще

Ваши руки и лицо.


Все равно какой водою:

Кипяченой, ключевой,

Из реки, иль из колодца,

Или просто дождевой!


Нужно мыться непременно

Утром, вечером и днем -

Перед каждою едою,

После сна и перед сном!


Тритесь губкой и мочалкой!

Потерпите - не беда!

И чернила и варенье

Смоют мыло и вода.


Дорогие мои дети!

Очень, очень вас прошу:

Мойтесь чище, мойтесь чаще -

Я грязнуль не выношу.


Не подам руки грязнулям,

Не поеду в гости к ним!

Сам я моюсь очень часто.

До свиданья!

Ваш Тувим

(перевод С.Михалкова)


Словечки-калечки

Грустный, сонный, невеселый

Ежи наш пришел из школы,

Сел к столу, разок зевнул

И над книжками заснул.


Тут явились три словечка:

"Апельсин", "Сосна", "Колечко".


Подошли они все трое

И сказали: "Что такое?

Что ты, Ежи, сделал с нами?

Мы пожалуемся маме!".


"Я, - воскликнул "Апельсин", -

Никакой не "Опельсын"!".

"Я, - расплакалось "Колечко", -

Никакая не "Калечка"!".


"Я, - разгневалась "Сосна", -

Я до слез возмущена!

Можно только лишь со сна

Написать, что я "Сасна"!".


"Мы, слова, оскорблены

Тем, что так искажены!

Ежи! Ежи! Брось лениться!

Так учиться не годится!


Невозможно без внимания

Получить образование!

Будет поздно! Так и знай!

Станет неучем лентяй!


Если ты еще хоть раз

Искалечишь, мальчик, нас -

Мы с тобой поступим круто.

Нашей честью дорожа,

Имя Ежи в полминуты

Переделаем в Ежа!


Будешь ты ежом колючим!

Вот как мы тебя проучим!".


Ежи вздрогнул, ужаснулся,

Потянулся и проснулся.

Подавил зевоту,

Взялся за работу.

(перевод С.Михалкова)


Птичий двор

Утка курице сказала:

"Вы яиц несете мало.

Все индюшки говорят,

Что на праздник вас съедят!".


"Косолапка! Дармоедка! -

Раскудахталась наседка. -

Гусь сказал, что вы не утка,

Что у вас катар желудка,

Что ваш селезень дурак -

Только знает: кряк да кряк!".


"Кряк! - послышалось в канаве. -

Гусь бранить меня не вправе,

И за это начинен

Будет яблоками он.

Я до гуся доберусь!". -

"Ого-го!" - ответил гусь.


"Ах, скандал, скандал, скандал", -

Сам индюк забормотал.

Растолкал гусят вокруг

И гусыню клюнул вдруг.


Прибежал на крик петух,

Полетел из утки пух.

И послышалось в кустах:

"Га-га-га! Кудах-тах-тах!".


Эту драку до сих пор

Вспоминает птичий двор.

(перевод С.Михалкова)


А книга стихов Тувима у меня была вот такая:


Спасибо доброму человеку, который сфотографировал эту книжку и выложил эти снимки на Яндекс.Фотки!



Недавно лишь узнала, что в июле-августе 2013 года на родине Юлиана Тувима - в польской Лодзи - в память поэта создали железнодорожную станцию "Тувим", на которой стоял "вязаный" паровоз. Причем стоял он там, где нет рельсов. =)

Паровоз, конечно, был настоящий - такой, каким поэт описал его в своем стихотворении. Просто польская художница Агата Olek Олексяк (Agata Oleksiak), ныне живущая в Нью-Йорке, обвязала его. В прямом смысле, при помощи спиц и цветной пряжи. Агату так и называют - "Королева пряжи". И вот что получилось.



piccolezze.livejournal.com

Юлиан Тувим

(Начало 1,2) Юлиан Тувим в нашей стране больше известен как детский писатель, хотя поэт написал  для детей не более пяти десятков стихотворений.

Вполне естественно, что биографы считают появление детской темы в творчестве Юлиана Тувима скорее неожиданностью, чем закономерностью. День защиты детей как нельзя кстати, чтобы вспомнить об этой ипостаси поэта.

Детей у Юлиана Тувима не было, была приемная дочь Ева, которую семья  удочерила после возвращения из эмиграции в 1946 году.

Еву поэт любил безумно, лучшего отдыха, чем побыть вместе с дочерью, у него не было. Но свои стихи он писал не для нее, а для детей вообще, которые, по его мнению, могли бы остановить надвигающуюся коричневую чуму.

Чтобы это понять, надо вспомнить год, в который они появились, и какой была политическая ситуация в стране и мире. К тому времени поэт уже стал очень популярным. Пен-клуб в 1935 году за переводы А.С.Пушкина присудил ему высшую награду; а ответы на вопрос «Литературных новостей», кого бы читатели выбрали в Академию Независимых, показали, что пальма первенства досталась бы Юлиану Тувиму.

В 1933 году в Германии к власти приходит Гитлер. Чувство тревоги нарастает, поэт впервые чувствует признаки своей болезни – страх перед открытым пространством: оно кажется ему непреодолимым. В Польше приход Гитлера националисты принимают под торжествующие крики «Ура!"

В 1935 умирает неформальный лидер Польши Юзеф Пилсудский, в канцелярии которого Юлиан Тувим в молодости работал секретарем. У Пилсудского жена была еврейкой и, пока он был жив, в Польше еврейский вопрос не поднимался. Смерть маршала открыла шлюзы антисемитизма: затаившееся до поры до времени подполье зашипело и захлюпало.

Юлиан Тувим никогда не интересовался еврейским вопросом, поскольку не знал ни еврейского языка, ни еврейских традиций и никогда не чувствовал себя евреем. Но недружелюбное окружение постоянно ему напоминало о его еврейской крови. В конце концов, поэт вынужден был высказаться по этому вопросу. Его ответ очень актуален и сегодня, если вместо слова "еврей" подставить любую другую национальность:

«И сразу я слышу вопрос: «Откуда это — «мы»? Мне задавали его евреи, которым я всегда говорил, что я — поляк. Теперь мне будут задавать его поляки, для подавляющего большинства которых я был и остаюсь евреем. Вот ответ и тем и другим... Я — поляк, потому что мне нравится быть поляком. Это мое личное дело, и я не обязан давать кому-либо в этом отчет.

Я не делю поляков на породистых и непородистых, я предоставляю это расистам — иностранным и отечественным. Я делю поляков, как и евреев, как людей любой национальности, на умных и глупых, на честных и бесчестных, на интересных и скучных, на обидчиков и обиженных, на достойных и недостойных. Я делю также поляков на фашистов и антифашистов...

Я мог бы добавить, что в политическом плане я делю поляков на антисемитов и антифашистов, ибо антисемитизм — международный язык фашистов. Быть поляком — не честь, не заслуга, не привилегия — это то же самое, что дышать. Не знаю людей, которые с гордостью дышат. Я — поляк, потому что в Польше родился, вырос, учился, потому что в Польше узнал счастье и горе...» («Мы», 1944 г.)

Поэт  все чаще вспоминает свою родную Лодзь, детство, он пишет книгу «Я остался там. Воспоминания молодости», в которой вспоминает о своих предках, о кладбище, на котором покоятся родственники, о своих метаниях и исканиях. Так впервые в его творчестве прозвучала тема детства.

В 1935 году поэт отмечает двадцатипятилетний писательский юбилей, воспоминания о детстве снова выходят на первый план. В это время все призывы поэта объединиться против фашизма и антисемитизма остаются без ответа. На этом фоне, в 1938, в сорок четыре года Юлиан Тувим неожиданно выпускает сразу три детских книжки с веселыми стихами.

«Что стряслось у тети Вали?»
«У нее очки пропали!
Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,
С головою залезала
Под матрац, под одеяло,
Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,
Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,
Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.
(Очки)

Это был всплеск детской фантазии, завораживающих ритмов, игры слов, юмора, необычных сюжетов и героев. И эти три маленьких детских книжечки сразу поставили Тувима в один ряд с великими детскими писателями, принеся ему всемирную славу. После такого мощного выброса поэт уже никогда не возвращался к детским стихам и детской теме.

Но его пан Трулялинский, пан Ян Топотало, пан Малюткин, Янек,  Зося Самося, Ежи, который не хотел учиться, птицы, которые сразу зачирикали на разные голоса в птичьем радио… Все истории про них и многих других навсегда вошли в золотой фонд детской классики. После войны уже все советские дети слушали и читали:

Жил на свете Янек,
Был он неумен.
Если знать хотите -
Вот что делал он.
Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.
(Янек)

***

Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!
Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!
Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
(Азбука)

Самыми запоминающимися и любимыми стали «Паровоз» («Локомотив»),  "Пан Трулялинский", «Овощи». Они быстро превратились в песни и приходили к детям не только в книжках, но и в «Музыкальной шкатулке» (была когда-то такая детская передача). Детские стихи Юлиана Тувима стали своеобразным призывом поэта остановить фашизм, защитить самое дорогое, что есть – детей. Эти стихи - крик отчаяния и боли, продиктованные страхом за будущее Польши.

В 1939 году Гитлер вступил на территорию Польши и поэт вынужден бежать  в Париж. В 1940-м году туда тоже пришли фашисты; он бежит в Португалию, потом - в Бразилию и, наконец, получив американскую визу, в 1941 прибывает в Соединенные Штаты. Ни Америку, ни Нью-Йорк  он не любил.

Не любил Тувим, впрочем, и все остальные города и страны, в которых жил, потому что они, по его словам, были всего лишь  гостиницами, а дом – один, в Польше. В Лодзи у него осталась мать, которая умерла  в Варшавском гетто.

На еврейском кладбище в Лодзи
Под сенью березы унылой
Мамы моей еврейки
Польская могила.
Прах моей матери милой,
Еврейской, польской...

До войны в Лодзи жило двести тысяч евреев, треть населения. Все они погибли: расстреляны, сожжены  в газовых камерах, умерли от голода. Если бы он остался в Польше, его бы ждала та же участь. После войны Лодзь снова становится центром еврейской общины, сюда вернулись многие евреи из разных мест – всего около тридцати тысяч.

Но после еврейских погромов 1946 года многие из них снова бежали, а следующие две волны эмиграции и вовсе  унесли остатки еврейской общины города. Сегодня еврейская община Лодзи составляет всего несколько сот человек. Но вернемся к детским стихам Тувима. Они не только ритмичны и образны, но еще и поучительны.

Например, поэт исподволь рассказывает, как устроен паровоз, как он пыхтит и работает, что перевозит. А то, что его стихи несут огромный воспитательный и нравственный заряд, и говорить нечего. В детских стихах Юлиан Тувим выразил все свои мысли и чаяния того периода: любовь к детям, к людям, природе, окружающему миру...

Кто не знает об артисте
Тралиславе Трулялинском!
А живет он в Припевайске,
В переулке Веселинском.
С ним и тетка — Трулялетка,
И сынишка — Трулялишка,
И собачка — Трулялячка,
Есть у них еще котенок
По прозванью Труляленок,
И вдобавок попугай —
Развеселый Труляляй!..
(Пан Трулялинский)
***

Дорогие мои дети!
Очень, очень вас прошу:
Мойтесь чище, мойтесь чаще -
Я грязнуль не выношу.
Не подам руки грязнулям,
Не поеду в гости к ним!
Сам я моюсь очень часто.
До свиданья!
Ваш Тувим
(Письмо детям)

Тина Гай

Related posts

coded by nessus

sotvori-sebia-sam.ru

С.Михалков "Стихи друзей" из Ю.Тувима (худ. В Чижиков): shaltay0boltay — LiveJournal

Эх, жалко, что четырех открыточек у меня не хватает

С.Михалков. "СТИХИ ДРУЗЕЙ" из польского поэта Ю.Тувима. Комплект открыток.
("Советский художник", 1978 год, художник В.Чижиков)

1. Письмо ко всем детям по одному очень важному делу.

Дорогие мои дети!
Я пишу вам письмецо:
Я прошу вас, мойте чаще.
Ваши руки и лицо.
Все равно какой водою:
Кипяченой, ключевой,
Из реки, иль из колодца,
Или просто дождевой!

3. Про Янека.

Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.

4. Про Янека.

В летний знойный полдень
Он на солнце дул...

5. Где очки?

Что стряслось у тети Вали?
У нее очки пропали!

Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,

С головою залезала
Под матрац, под одеяло...

6. Где очки?

На сундук старушка села.
Рядом зеркало висело.

И старушка увидала,
Что не там очки искала,

Что они на самом деле
У нее на лбу сидели.

7. Азбука.

Буква С совсем сомкнулась -
Превратилась в букву О.
Буква А, когда очнулась,
Не узнала никого!

8. Словечки-калечки.

Грустный, сонный, невеселый
Ежи наш пришел из школы,
Сел к столу, разок зевнул
И над книжками заснул.

9. Словечки-калечки.

...Ежи вздрогнул, ужаснулся,
Потянулся и проснулся.
Подавил зевоту,
Взялся за работу.

11. Птичье радио.

Наш приемник в пять часов
Принял сотню голосов...

13. Птичий двор.

Прибежал на крик петух,
Полетел из утки пух.
И послышалось в кустах:
"Га-га-га! Кудах-тах-тах!"

15. Овощи.

Накрытые крышкою, в душном горшке
Кипели, кипели в крутом кипятке:
Картошка,
Капуста,
Морковка,
Горох,
Петрушка и свекла.
Ох!..
И суп овощной оказался не плох!

Конверт в большом разрешении:

Вышло и переиздание книжки 1973 года:

В "Read.ru"
В "Лабиринте"

shaltay0boltay.livejournal.com

Тувим Юлиан. Краткая биография. Стихи для детей.

Юлиан Тувим (13.09.1894г. — 27.12.1953г.)

Родился в польской еврейской семье в городе Лодзь. Окончил там школу и в 1916-18 гг. изучал юриспруденцию и философию в Варшавском университете.

Дебютировал в 1913 г. стихотворением «Просьба», опубликованным в «Варшавском курьере» (Kurierze Warszawskim). На Тувима сильно повлияли такие поэты как У. Уитмен и А. Рембо. В его поэзии часто использовался разговорный, повседневный язык. Оптимизм, отраженный в его ранних стихах, постепенно заменился горьким и опустошенным мировоззрением. Его поэма Bal w Operze («Бал в опере»), сатирически изображающая польское правительство, была запрещена цензурой.

Был одним из основателей экспериментальной литературной группы Скамандр в 1919 г. С 1924 г. Тувим вел еженедельную колонку в газете «Литературные новости» (Wiadomości Literackie).

В предвоенные 1930-е годы в стихах Тувима прозвучала резкая критика фашизма. Проведя в эмиграции 1939—1945 гг., он продолжал выступать против фашизма.

Перевел на польский язык разнообразные произведения русской и советской литературы («Слово о полку Игореве»; «Горе от ума» А. С. Грибоедова; поэзию А. С. Пушкина, В. В. Маяковского, Б. Л. Пастернака). Русским же читателям он более всего известен в переводе С. Я. Маршака.

____________________________________

 

Письмо ко всем детям
По одному очень важному делу

Дорогие мои дети!
Я пишу вам письмецо:
Я прошу вас, мойте чаще
Ваши руки и лицо.

Все равно какой водою:
Кипяченой, ключевой,
Из реки, иль из колодца,
Или просто дождевой!

Нужно мыться непременно
Утром, вечером и днем —
Перед каждою едою,
После сна и перед сном!

Тритесь губкой и мочалкой!
Потерпите — не беда!
И чернила и варенье
Смоют мыло и вода.

Дорогие мои дети!
Очень, очень вас прошу:
Мойтесь чище, мойтесь чаще —
Я грязнуль не выношу.

Не подам руки грязнулям,
Не поеду в гости к ним!
Сам я моюсь очень часто.
До свиданья!

Ваш Тувим

Про пана Трулялинского.

Кто не слышал об артисте
Тралиславе Трулялинском!
А живёт он в Припевайске,
В переулке Веселинском.

С ним и тётка — Трулялётка,
И дочурка — Трулялюрка,
И сынишка — Трулялишка,
И собачка — Трулялячка.
Есть у них ещё котёнок
По прозванью Трулялёнок,
И вдобавок попугай —
Развесёлый Труляляй!

На заре они встают,
Чаю наскоро попьют,
И встречает вся компания
Звонкой песней утро раннее.

Палочку-трулялочку
Поднимет дирижёр —
И сразу по приказу
Зальётся дружный хор:

"Тру-ля-ля да тру-ля-ля!
Тра-ля-ля да тра-ла-ла!
Честь и слава Тралиславу!
Трулялинскому хвала!"

Трулялинский чуть не пляшет
Дирижёрской палкой машет
И, усами шевеля, подпевает:
"Тру-ля-ля!"

"Тру-ля-ля!" — звучит уже
На дворе и в гараже,
И прохожий пешеход
Ту же песенку поёт,

Все шофёры — Трулялёры,
Почтальоны — Труляльоны,
Футболисты — Трулялисты,
Продавщицы — Трулялицы,
Музыканты — Трулялянты,
И студенты — Труляленты,
Сам учитель — Трулялитель,
А ребята — Трулялята!
Даже мышки, даже мушки
Распевают: "Трулялюшки!"
В Припевайске весь народ
Припеваючи живёт.

Азбука

Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!

Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!

Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
Очутившись на полу,
Поломала хвостик У.

Ф, бедняжку, так раздуло —
Не прочесть ее никак!
Букву P перевернуло —
Превратило в мягкий знак!

Буква С совсем сомкнулась —
Превратилась в букву О.
Буква А, когда очнулась,
Не узнала никого!

Про Янека

Жил на свете Янек,
Был он неумен.
Если знать хотите —
Вот что делал он.

Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.

Комара увидев,
Брался за топор,
В лес дрова носил он,
А в квартиру — сор.

Он зимою строил
Домик ледяной:
"То-то будет дача
У меня весной!"

В летний знойный полдень
Он на солнце дул.
Лошади уставшей
Выносил он стул.

Как-то он полтинник
Отдал за пятак.
Проще объяснить вам:
Янек был дурак!

Где очки?

— Что стряслось у тети Вали?
— У нее очки пропали!

Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,

С головою залезала
Под матрац, под одеяло,

Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,

Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,

Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.

Снова шарит под подушкой,
Снова ищет за кадушкой.

Засветила в кухне свечку,
Со свечой полезла в печку,

Обыскала кладовую —
Все напрасно! Все впустую!

Нет очков у тети Вали —
Очевидно, их украли!

На сундук старушка села.
Рядом зеркало висело.

И старушка увидала,
Что не там очки искала,

Что они на самом деле
У нее на лбу сидели.

Так чудесное стекло
Тете Вале помогло.

Путанная песенка про утят

По дороге три утёнка
Босиком идут чуть свет:
Первый — толстый,
Третий — тонкий,
А второго просто нет.
А навстречу трём утятам
Два других спешат гурьбой:
Серый — первый,
В пятнах — пятый,
А тринадцатый — рябой.
Вот сошлись они у рощи,
И седьмой сказал:
«Привет!
Здравствуй, толстый!
Здравствуй, тощий!
А кого-то вроде нет?»
Третий крякнул:
«Что за шутки?
Кто из нас исчез опять?
Ни за что без мамы-утки
Нам себя не сосчитать?»
Тут девятый с первым стали
Громко плакать и рыдать:
«Мы сперва
Втроём бежали,
А теперь нас только пять».
И тогда захныкал пятый:
«Сам не знаю, что со мной:
Вышел третьим,
Шёл тридцатым,
А теперь совсем восьмой?»
«Как же, братцы, сосчитаться,
Чтоб себя пересчитать?»
«Так нетрудно
Потеряться».
«А найдёшься ли опять?»
Побрели утята к маме
Через рощу, прямиком,
И, хоть не были
Гусями,
Друг за дружкой
Шли
Гуськом.

playroom.ru

Любовь в дожде нараспашку — Журнальный зал

 

 

АПРЕЛЬСКАЯ БЕРЕЗКА

 

Не листва, не опушь даже,

А прозрачный, чуть зеленый

Лоскуток небесной пряжи

Тает в роще изумленной.

 

Если есть на свете где-то

Небо тайное, лесное,

Облака такого цвета

Приплывают к нам весною.

 

И в березу превратится,

Ляжет тенью придорожной

Эта облачная птица?

Нет, поверить невозможно!

 

 

ФИЛОСОФИЯ В КОФЕЙНЕ

 

Вавилонские башни,

Закулисные шашни,

Расписные покои,

Гимны, троны и брани,

Даже стихомаранье —

Не призванье людское.

 

Не кресты и поленья

На предмет искупленья,

Дабы спасся Варрава,

Не захваты угодий

Для прокорма отродий

И посмертная слава.

 

И ни звездные дали,

Ни земные скрижали

И виденья профета

Не затем вековали

И в земле истлевали.

Не людское все это.

 

Теплит суть человечью,

Кто в надежде на встречу

Ждет, томясь тишиною.

И на лавочке белой

Пишет спичкой горелой

Чье-то имя смешное.

 

 

ЗАМЕТЬ

 

Любовь по городу ищет,

Любовь в зеленом берете.

А я испарился. Где я?

Знает ли кто на свете?

 

Вихрь под зеленым беретом,

Прядь на лету золотится,

Эта мятежная прядка,

Затосковавшая птица.

 

Спешит, румянясь от бега,

Дыша тревожно и тяжко,

Любовь, вечерняя смута,

Любовь в дожде нараспашку.

 

Вихрь объявленья лепит,

Ищет пропажу упрямо.

В тугом свитерке надрывно

Стучит телефонограмма.

 

По барам сердцá и вести

Снуют не переставая.

Розами в каменных порах

Кровоточит мостовая.

 

Тебе, моей безымянной,

Тоскующей где-то рядом,

Багряные блики нежно

Из луж подбираю взглядом.

 

 

ВОСПОМИНАНИЕ

 

Осень возвращается мимозой,

Золотистой хрупкой недотрогой.

Той девчонкой золотоволосой,

Что однажды встретилась дорогой.

 

Твои письма звали издалека

И с порога мне благоухали.

Задыхаясь, я сбегал с урока,

А вдогонку ангелы порхали.

 

Вновь напомнит золото соцветий

Тот октябрь — бессмертник легковейный

И с тобой, единственной на свете,

Поздние те встречи у кофейной.

 

Смутный от надежд и опасений,

В парке я выплакивался вербе,

И лишь месяц радовал осенний —

От мимозы майский — на ущербе.

 

С ним и засыпал я на рассвете,

Были сны весенними — и слезы

Пахли вербной горечью, как эти

Золотые веточки мимозы.

 

 

КОМНАТЕНКА НА ГОЖЕЙ[2]

 

Небо тысячи звезд заметают порошей,

Неусыпная ночь сторожит его тишь.

И одна у окна в комнатенке на Гожей,

Вся в слезах, до утра ты не спишь.

А причина известна — морочил бесчестно,

Поимел да и бросил, а сам в стороне.

Ну а ты безнадежно, догадаться несложно,

До сих пор его видишь во сне.

 

Да важна ли твоя комнатенка,

Твои слезы, и парень, и мы!

Где-то млечных путей веретена

Гонят пряжу созвездий и тьмы.

И огромна земля наша тоже —

Океаны, хребты, племена.

А варшавской каморке на Гожей

В этом мире какая цена?

 

Ты сегодня на Гожей, другая на Польной

Молча смотрите в окна, забыли про сон.

Есть и третья, такая же, где-то на Сольной,

Всех не счесть. Имя вам легион.

В каждом городе, в Лондоне, Люблине, Львове,

В Копенгагене даже и бог знает где

Чье-то бедное сердце разбито любовью.

И на Гожей не минуть беде.

 

Мироздание катит в потемки

Миллионами млечных колес.

Мир огромней любой комнатенки,

А тем более сердца и слез.

И один ты единственный, Боже,

Раздвигаешь небесный покров,

Понимая, что сердце на Гожей

Стоит всех и светил, и миров.

 

 

ЗАКАТ

 

Такого неба еще не помнят, наверно, люди,

С такого неба грядущей веры струится пламя,

Народ мятется, бичуют тело, кричат о чуде

И ту минуту переживают потом веками.

 

А позже где-то селяне в церковь идут молиться,

Бубнит священник и знать не знает, свершая требу,

Что приношенья, поклоны в пояс, тупые лица

И воздыханья… и все восходит к такому небу.

 

И на престоле своем в каком-то тысячелетье

Не представляет ни новый папа, ни присных куча,

Что начиналось с такого неба в тот вечер летний,

Что отпылало, остыло небо, но вера жгуча.

 

 

Безвестное дерево

 

Где ты ветвишься сумрачным кровом,

Где затаилось замершим зовом,

Может, удастся нам повидаться

Прежде чем станешь гробом тесовым?

 

Надо найти мне ствол обреченный,

Вросший корнями в грунт этот черный.

Где, гробовое, шепчешь листвою?

Ищет напрасно твой нареченный.

 

Вздохом окликни душу родную

В сумерках бора, где я горюю,

Вздохом могучим, перед беззвучьем,

Прежде чем ляжем в землю сырую.

 

Обговорить бы двум побратимам,

Как уходить путем нелюдимым,

Где суждено им стать перегноем,

Комьями глины, пеплом и дымом.

 

Может, на синей зыби качаясь,

Ты за плотами к дому причалишь —

Стыд будет мучить, вечный попутчик,

Что ж мы живыми не повстречались.

 

Или, быть может, рядом мы жили

И оставались оба чужими,

И на безвестном дереве местном

Вырезал кто-то милое имя.

 

Я отводил бы душу с тобою,

Мучил стихами, тронул мольбою,

Чтобы пробило толщу могилы

И расцвело в тепло голубое,

 

Чтобы меня корнями врастило,

Из земляного вырвав настила,

Чтобы сдружило корни и жилы —

И зашумим над ямой постылой.

 

Может, поднимет нас как ветрило

Вздох, окрыленный тайною силой,

Вечно родною грудью земною,

Раненной в сердце нашей могилой.

 

 

СМЕРТЬ НАД ГОЛОВАМИ

 

Расползается скука по крышам

И сердца цепенеют покорно,

Потому что мы смерть уже слышим,

Зашумела — так тихо и скорбно…

 

С темных улиц нас гонит денница,

Что-то мучит, не сладим с сердцами.

И никто никому не винится.

Ни полсловом. Почувствуют сами.

 

Все сидят при свечах онемело,

И с тобой мы сродни посторонним.

Вдруг — озноб и мурашки по телу…

Снова стихнем. И в памяти тонем.

 

На прощанье хотя бы словечко!

Разрыдаемся, хватит таиться!

В белом сне онемеем навечно —

И любовь, может, снова приснится.

 

И припомним, как в горьком похмелье,

Что такими счастливыми были,

Только жить по любви не сумели —

И тоска разбудила в могиле…

 

Но безрадостно хмурое утро

И тревога находит волнами.

Что-то слышится… тихо и смутно…

Это смерть зашумела над нами.

 

 

*

Никогда не знал я, что такое

Голодать, утрачивая силы,

Не ходил с протянутой рукою,

И молва меня не поносила.

 

Не горбатил я за хлеб и воду

Вьючною скотиной у вельможных,

Не пришлось в лихую непогоду

Ночевать к канавах придорожных.

 

Я всегда исправно и бесстыдно

Ел и пил, обслугой недовольный,

И всегда, чтобы жилось мне сытно,

Надрывался кто-то подневольный.

 

О грядущем дне меня не грызла,

Загнанного, вечная забота,

И мытарства без конца и смысла

Не смыкались тиною болота.

 

В судный день восстану я из гроба

Лишь с одной надеждою на милость,

Что весь век над сытою утробой

Голодало сердце и томилось.

 

 

ПАТРИОТ

 

Наше житье земное

В нас отдает сивухой.

Я окрылен пивною,

Я патриот под мухой.

 

Польской судьбой великой

Впору дурить ребенка.

Горе в корчме размыкай,

Буйная головенка.

 

При закоптелой лампе

Снятся златые горы.

Где-то батрачат в пампе

Наши конкистадоры.

 

Смолоду кто позлее

Рад войсковым потехам.

Польше в лицо, хмелея,

Добрым смеюсь я смехом.

 

В лад и не в лад подольше,

Скрипка в корчме, пиликай.

Нам, непутевым, Польши

Хватит и невеликой.

 

Пусть себе миссис Гдыня[3]

Бредит заморским торгом.

В праздник со мной и свиньи

Душу отводят с толком.

 

Нынче с возницей в Кутно

Мы надрались что надо.

Эх ты, мой рай беспутный,

Пьяное Эльдорадо!

 

Ну а занепогодит,

Слушай, как ветер свищет.

Струны дождя заводят

Злую стихиру нищих.

 

 

ИСТОРИЯ

 

Мелодия перла танком,

Трубя в суровые дали,

А по глухим полустанкам

Слова отупело ждали.

 

Экспресс сотрясало громом,

В вагоне звенели стекла,

Пока по грязным перронам

Понурое стадо мокло.

 

Пищали буквы-кубышки,

Животики напрягая,

Галдели слова-мартышки,

Толклись слова-попугаи.

 

Но тут державная кода

Низверглась όгнем и мечем

И строем погнала с ходу

Размякшие части речи.

 

И въезд оркестрами славя,

Дворец распахнул ворота.

Министры в полном составе

Приветствуют Гимн Народа.

 

 

РЕЦЕПТЫ

 

1

Возьмите 100 грамм провансаля, горчицы и кваса,

яиц накрошите и ломтик холодного мяса,

нарежьте огурчиков, лука, укропа с иссопом,

смешайте затем и лимонным побрызгайте соком.

Весь секрет —

и готов винегрет.

 

2

Возьмите коньяк, полбутылки разбавьте портвейном,

а пять неразбавленных рюмок запейте портвейном,

три виски (без соды) и крепкого рома хватив,

залейте перцовкой.

Получится аперитив.

 

3

Возьмите народ. Размешайте, потом подогрейте.

Плотней нашпигуйте начальством, плакаты расклейте,

подсыпьте немного деньжат. И без лишних затрат

получите электорат.

 

4

Заварите войну. А продув ее, передохните.

Слейте кровь, подождите чуть-чуть. Заварите опять.

Заготовьте диктатора, лучше троих. Или пять.

Вздуйте цены, снимите навар. И без лишних хлопот

получайте дефолт.

 

 

ФРАШКИ[4]

 

Съезд

 

Когда съезжаются злодеи,

Всегда пекутся об Идее.

 

Кинология

 

Навстречу мне рот раззявил

Ученый пес богачей:

«Я песик моих хозяев.

А вы, извините, чей?»

 

Лорелея

 

Запев, озирается дева,

Не слышит ли стража на Рейне,

И к каждой концовке припева

Тайком добавляет: «Хайль Гейне!»

 

 

АТАКА

 

«Ура!» — и набычась, как буйволы стадом,

Пригнулись и стелются в бешеном гоне,

Вконец распаленные криком и чадом,

Вперед на штыки! — словно к финишу кони.

 

Трещат пулеметы рассохшимся треском,

Сминая бегущих, колышется масса,

В лицо что-то шваркнет железом и блеском

И шмякнет на груду кровавого мяса.

 

Схлестнулись! Кого не скосило картечью,

Те колют, кромсают, свежуют штыками,

То грузно топча требуху человечью,

То мертвые лица давя каблуками.

 

Спешат отдышаться, в поту после кросса,

Багровые лужи меся сапогами.

И словно в мертвецкой бумажная роза,

В захваченный бруствер втыкается знамя.

 

1916

 

 

УРОК

 

Учим, дети, речь родную.

На дворе гробы вплотную,

Хоть малы, зато в излишке —

Ваш букварь, приготовишки.

 

Снег, обугленный местами,

Тает черными крестами,

Над Варшавой мгла багрова.

Чти, сынок, родное слово.

 

Снежный ветер пляшет лихо,

С ним упырь и упыриха,

Упырят полно повсюду…

Не забудешь? Не забуду.

 

Не кричи, во сне считая

Страшных птиц ночные стаи.

Поутру в сырой воронке

Откопаешь пол-ручонки.

 

Привыкай к могильной яме,

Сядь за парту с упырями.

В мир оглохший, в мир проклятый

Войте хором, варшавята!

 

1939

 

magazines.gorky.media


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.