Стихи юлиуш словацкий


rrulibs.com : Поэзия : Поэзия: прочее : ЮЛИУШ СЛОВАЦКИЙ : читать онлайн : читать бесплатно

ЮЛИУШ СЛОВАЦКИЙ

Юлиуш Словацкий (1809–1849). — Крупнейший, наряду с Мицкевичем, польский поэт-романтик, убежденный демократ, выдающийся мастер стиха. Родился в Кременце на Украине, учился в Виленском университете, рано начал писать, известность приобрел патриотическими произведениями, изданными в дни восстания 1830–1831 годов. Последующие годы провел в эмиграции (Франция, Швейцария, Италия; в 1836–1837 гг. совершил путешествие на Ближний Восток) и умер в Париже. Несмотря на отрыв от родины, слабое здоровье, неблагожелательное отношение критики (начиная с двухтомника ранних поэм и драм 1832 г.), отсутствие контакта с широким читателем, Словацкий обнаруживает поразительную творческую энергию, публикует ряд поэм (наиболее известны «Ламбро» и «Час раздумья», 1833; «Ангелли», 1838; «В Швейцарии» и «Отец зачумленных», 1839; «Бенёвский», 1841) и драм, составивших впоследствии основу романтического репертуара польского театра («Корлиан», 1834; «Балладина», 1839; «Мазепа», «Лилла Венеда» 1840 и др.). В 40-е годы переживает увлечение мистицизмом, на короткое время вступает в секту Товянского, затем разрабатывает собственную историко-философскую систему (изложена в неоконченной поэме «Король-Дух» и ряде других сочинений), совмещая мистицизм с признанием неизбежности и благотворности социальных потрясений, с апофеозом «Духа — вечного революционера», с верой в грядущее освобождение.

РАЗЛУКА[241]

Перевод А. Ахматовой


Разлучились, но помним и любим друг друга,
Между нами проносится голубь печали,
Он нам вести приносит: я знаю, одна ли
Ты в саду или в горнице, — плачешь, подруга!


Знаю час, когда боль тебя мучит нещадно,
Знаю слово, какое слезу вызывает,
И звездой ты мне светишь на небе отрадно,
Той, что плачет и синею искрой сверкает.


Не увижу тебя, — что мечтать мне впустую,—
Но я знаю твой дом, знаю сада сиянье,
И тебя и глаза твои в мыслях рисую,—
Ты в саду в белоснежном своем одеянье.


Тщетно ты бы мои создавала пейзажи,
Их луной золотя иль зарею нагорной,
Мне под окна, увы, не осмелишься даже
Сбросить небо, назвав его гладью озерной.


Разлучать бы ты озеро с небом не стала
Днем вершинами гор, ночью скал синевою;
Ты не знаешь, что тучи, как кудри на скалах,
Словно в трауре скалы стоят под луною;


Ты не знаешь, где всходит жемчужина эта,
Что избрал я твоею звездою счастливой;
Ты не знаешь, что два огонечка — два света
В двух оконцах горят под горой молчаливой.


Заозерные звезды печально люблю я,
Пусть кровавы они и мерцают туманно;
Я сегодня их снова увижу, тоскуя,—
Хоть и тускло, но светят они постоянно.


Ты ж погасла навек для скитальца, подруга!
И свидания час никогда не настанет.
Умолкаем и вновь призываем друг друга…
Соловьи так друг друга рыданием манят.

ГИМН

Перевод А. Ревича


Мне горько, боже! — Мир передо мною
В закатный час ты радугами красишь,
Огонь звезды над гладью голубою
В глубинах гасишь,
Волну и небо золотишь, и все же
Мне горько, боже!


Довольства я лишен и ласки прежней,
Как злак пустой, стою среди пустыни…
Для посторонних лик мой безмятежней
Небесной сини,
Но пред тобой таить печаль негоже:
Мне горько, боже!


Уходит мать — исходят плачем дети,
Вот так и я слезой готов излиться,
На солнце глядя, в чьем прощальном свете
Волна искрится.
Я знаю, что взойдет оно, — так что же
Мне горько, боже?


Блуждая в море, где ни дна, ни мели,—
В ста милях — берег и другой — в ста милях,
Я видел: стаей аисты летели
На мощных крыльях.
Такие же, как в Польше! Как похожи!
Мне горько, боже!


Не оттого ль, что я встречал могилы
И что почти не знал родного дома,
Что в непогоду брел, теряя силы,
Под рокот грома,
Что где-то рухну раньше или позже,
Мне горько, боже!


Ты белые мои увидишь кости
Не под плитой, а там, где голы степи;
Завидую тому, кто — на погосте,
Чей пепел — в склепе.
Найду ли я покой на смертном ложе?
Мне горько, боже!


Невинному ребенку наказали
Молиться за меня… Но я ведь знаю,
Что мой корабль плывет в глухие дали,
К чужому краю,
И что мольбы бессильны… Отчего же
Мне горько, боже?


На радугу, которую в просторе,
Как ныне, ангелы твои раскинут,
Иные поколенья глянут вскоре,
А после — сгинут.
И потому, что сам я сгину тоже,
Мне горько, боже!

МОЕ ЗАВЕЩАНЬЕ

Перевод Б. Пастернака


С вами жил я, и плакал, и мучился с вами.
Равнодушным не помню себя ни к кому.
А теперь, перед смертью, как в темном предхрамье,
Головы опечаленной не подниму.


Никакого наследства я не оставляю
Ни для лиры умолкнувшей, ни для семьи.
Бледной молнией имя мое озаряя,
Догорят средь потомства творенья мои.


Вы же, знавшие близко меня, расскажите,
Как любил я корабль натерпевшийся наш,
И до этой минуты стоял на бушприте,
Но тону, потому что погиб экипаж.


И когда-нибудь, в думах о старых утратах,
Согласитесь, что плащ был на мне без пятна.
Не из милости выпрошенный у богатых,
А завещанный дедом на все времена.


Пусть друзья мое сердце на ветках алоэ
Сообща как-нибудь зимней ночью сожгут
И родной моей матери урну с золою,
Давшей сердце мне это, назад отнесут.


А потом за столом пусть наполнят бокалы
И запьют свое горе и нашу беду.
Я приду к ним и тенью привижусь средь зала,
Если узником только не буду в аду.


В заключенье — живите, служите народу,
Не теряйте надежды, чтоб ночь побороть.
А придется, каменьями падайте в воду
В светлой вере: те камни кидает господь.


Я прощаюсь со считанною молодежью,
С горстью близких, которым я чем-либо мил.
За суровую долгую выслугу божью
Неоплаканный гроб я с трудом заслужил.


У какого другого хватило б порыва
Одиноко, без всякой подмоги чужой,
Неуклонно, как кормчие и водоливы,
Править доверху душами полной баржой.


И как раз глубина моего сумасбродства,
От которой таких навидался я бед,
Скоро даст вам почувствовать ваше сиротство
И забросит в грядущее издали свет.

ПОГРЕБЕНИЕ КАПИТАНА МАЙЗНЕРА[242]

Перевод М. Зенкевича


Пришли — убогий гроб взять из больницы,
Чтоб кинуть в яму с нищими другими.
Над ним не может мать в слезах склониться,
И над холмом сиять не будет имя!
Вчера он был и молодой и сильный,
А завтра не найти — где прах могильный.


Хотя б солдаты песню спели хором
И был с ним рядом знак восстанья дерзкий,
Тот самый карабин его, в котором
Еще дымится выстрел бельведерский[243],
Хотя б сразила пуля или шашка,—
Нет! — лишь в больнице койка да рубашка!
Подумал ли он в ночь ту голубую,
Когда с оружьем Польша вся восстала,
А он у кармелитов ждал[244], тоскуя,
И весть о воскресенье заблистала,
Когда ружье взял, к сердцу прижимая,—
Он думал ли, что смерть придет такая!


Привратник алчный вышел, и с ним были,
Как стражи мертвых, страшные старухи,
Вход в дом призрения они открыли,
И провели нас, и спросили глухо:
«Признаете ли брата, что жил с вами
В греховном мире? Вот смотрите сами!»


Взглянули — на больничном покрывале
Нож мясников посмертных кровь оставил,
Глаза открытые свет отражали,
Но вдаль от нас он мертвый взор уставил.
Просили гроб закрыть, признали брата,
Соратником он нашим был когда-то.


«Где похоронят?» — юноша смущенный
Спросил у ведьм мертвецкой преисподней.
Ответила карга: «На освященной
Земле, мы там по милости господней
Хороним бедняков в огромной яме,
В могиле братской, — гроб на гроб рядами».


Но юноша, в святую дружбу веря,
Дал золотой, хоть ведьма не просила,
Сказал: «Над ним пропойте „Miserere“[245],
Пусть будет крест отдельный и могила».
Молчали скорбно, а на цинк тарелки
Монеты сыпались и слез дождь мелкий.


Пусть будет холм над ним, и пусть в день Судный
Он скажет то, что крест вещает свято:
Он капитаном был, на подвиг трудный
Не раз водил бесстрашно полк девятый,
Он долг отчизне отдал в дни восстанья,
А холм и крест над ним — дар подаянья.


О боже! Ты с небес мечами молний
Разишь защитников злосчастной Польши,
Внемли мольбе над прахом в тьме безмолвной,
В день нашей смерти дай нам света больше!
Пусть вспыхнет солнце и над нашим краем,
Пусть все увидят, как мы умираем!

Париж, 30 октября 1841 г.

В АЛЬБОМ ЗОФЬЕ БОБРОВОЙ[246]


Пусть Зося у меня стихов не просит;
Едва она на родину вернется,
Любой цветок прочтет канцону Зосе,
Звезда любая песней отзовется,
Внемли цветам, согретым знойным летом,
И звездам, — это лучшие поэты.


У них давно приветствие готово;
Внемли же их напевам чудотворным;
Мне любо повторять их слово в слово,
Я был лишь их учеником покорным.
Ведь там, где волны Иквы льются звонко,
Когда-то я, как Зося, был ребенком.


Мое никак не кончится скитанье,
Все дальше гонит рок неотвратимый…
О, привези мне наших звезд сиянье,
Верни мне запахи цветов родимых.
Ожить, помолодеть душою мне бы!
Вернись ко мне из Польши, будто с неба.

Париж, 13 марта 1844 г. * * *

«На память вам дарю последний мой венец…»

Перевод Д. Самойлова


На память вам дарю последний мой венец,
Венец былых надежд и грусти вдохновенной…
Что я мечтал свершить, безумец дерзновенный!
Народам путь открыть замыслил я, гордец!
А нынче хватит мне земли, где наконец
В дощатой ракушке уйду на дно вселенной.

* * *

«Ничем уже меня не огорчить…»

Перевод Д. Самойлова


Ничем уже меня не огорчить,
Меня в пути сомненье не тревожит.
Еще могу творить, страдать и жить,
А большего душа уже не может.


Ушли часы сияющего дня,
Часы любви и дружеских объятий,
И важные деянья ждут меня,
Печальные, как солнце на закате.


Здесь завершенье дней своих приму,
И дух мой в бездну отлетит, как птица.
О господи, так помоги ему
Повыше вольным жаворонком взвиться.


Скажу верней — душа на склоне дней,
Как ласточка, покинет землю эту.
Так помоги же ласточке моей
Возрадоваться вольности и свету.

* * *

«Друзья, надел земли мне дайте в Польше…»[247]

Перевод А. Ревича


Друзья, надел земли мне дайте в Польше,
Хотя б клочок, коль много запросил!
И друга дайте, одного — не больше,
Чтоб духом был свободен, полой сил,
И вместе с ним — две равных половицы —
Мы явим людям образ двуединый.


Вы дайте мне одну из малых звезд,—
Пускай мелькнет кометой среди мрака
И над лесами свой расстелет хвост,
Означив смерть лишь одного поляка.
Я силу неземную обрету,
Расправлю крылья, взмою в высоту.


Когда молюсь я, лежа, как распятье,
За человека, за родимый край,
Я слышу: скачут рыцари — о, братья! —
Мне видится смятенье вражьих стай.
Под звезды сам бегу, как бесноватый,
Глумятся звезды надо мной: куда ты?


О дьявольский, холодный звездный свет!
Меня твоя сражает укоризна.
В беспамятстве твержу какой-то бред,
Мне чудится, что в пламени отчизна.
Разбрасываю тысячи огней,
Но это пламя лишь в груди моей.

* * *

«Когда нисходит ночь и мир — в глубоком сне…»

Перевод В. Левика


Когда нисходит ночь и мир — в глубоком сне,
Когда небесных арф душе доступны звуки,
Навстречу солнцу я лечу, раскинув руки,
Паря в его лучах, как в золотом огне,


Внизу печаль и ночь — все дремлет в тишине.
А там, над Польшей, день уже зажегся в небе.
Крестьянин ладит плуг и молится о хлебе,
И с ним и за него молюсь я в вышине.


А звездам нет числа, и небу нет предела.
Вдруг пронеслась одна по темной синеве
И в землю польскую как ангел полетела.


И верить я готов, как пахарь на Литве,
Что вспашет небеса молитвой ангел тот,
А из его зерна дух праведный взойдет.

* * *

«Сплетен венец из недостойных дел…»

Перевод Д. Самойлова


Сплетен венец из недостойных дел;
Огонь лампад священных оскудел;
Одна секира всех нас наказует,
И все часы измену указуют;
К святым трудам подняться нам невмочь.
Глухая ночь! томительная ночь!
Так бодрствуйте! Вот-вот вскричит петух,
И вечной тьмы умчится черный дух…

Юлиуш Словацкий (1809–1849). — Крупнейший, наряду с Мицкевичем, польский поэт-романтик, убежденный демократ, выдающийся мастер стиха. Родился в Кременце на Украине, учился в Виленском университете, рано начал писать, известность приобрел патриотическими произведениями, изданными в дни восстания 1830–1831 годов. Последующие годы провел в эмиграции (Франция, Швейцария, Италия; в 1836–1837 гг. совершил путешествие на Ближний Восток) и умер в Париже. Несмотря на отрыв от родины, слабое здоровье, неблагожелательное отношение критики (начиная с двухтомника ранних поэм и драм 1832 г.), отсутствие контакта с широким читателем, Словацкий обнаруживает поразительную творческую энергию, публикует ряд поэм (наиболее известны «Ламбро» и «Час раздумья», 1833; «Ангелли», 1838; «В Швейцарии» и «Отец зачумленных», 1839; «Бенёвский», 1841) и драм, составивших впоследствии основу романтического репертуара польского театра («Корлиан», 1834; «Балладина», 1839; «Мазепа», «Лилла Венеда» 1840 и др.). В 40-е годы переживает увлечение мистицизмом, на короткое время вступает в секту Товянского, затем разрабатывает собственную историко-философскую систему (изложена в неоконченной поэме «Король-Дух» и ряде других сочинений), совмещая мистицизм с признанием неизбежности и благотворности социальных потрясений, с апофеозом «Духа — вечного революционера», с верой в грядущее освобождение.

РАЗЛУКА[241]

Перевод А. Ахматовой


Разлучились, но помним и любим друг друга,
Между нами проносится голубь печали,
Он нам вести приносит: я знаю, одна ли
Ты в саду или в горнице, — плачешь, подруга!


Знаю час, когда боль тебя мучит нещадно,
Знаю слово, какое слезу вызывает,
И звездой ты мне светишь на небе отрадно,
Той, что плачет и синею искрой сверкает.


Не увижу тебя, — что мечтать мне впустую,—
Но я знаю твой дом, знаю сада сиянье,
И тебя и глаза твои в мыслях рисую,—
Ты в саду в белоснежном своем одеянье.


Тщетно ты бы мои создавала пейзажи,
Их луной золотя иль зарею нагорной,
Мне под окна, увы, не осмелишься даже
Сбросить небо, назвав его гладью озерной.


Разлучать бы ты озеро с небом не стала
Днем вершинами гор, ночью скал синевою;
Ты не знаешь, что тучи, как кудри на скалах,
Словно в трауре скалы стоят под луною;


Ты не знаешь, где всходит жемчужина эта,
Что избрал я твоею звездою счастливой;
Ты не знаешь, что два огонечка — два света
В двух оконцах горят под горой молчаливой.


Заозерные звезды печально люблю я,
Пусть кровавы они и мерцают туманно;
Я сегодня их снова увижу, тоскуя,—
Хоть и тускло, но светят они постоянно.


Ты ж погасла навек для скитальца, подруга!
И свидания час никогда не настанет.
Умолкаем и вновь призываем друг друга…
Соловьи так друг друга рыданием манят.

rulibs.com

rrulibs.com : Поэзия : Поэзия: прочее : ЮЛИУШ СЛОВАЦКИЙ : читать онлайн : читать бесплатно

ЮЛИУШ СЛОВАЦКИЙ

Юлиуш Словацкий (1809–1849). — Крупнейший, наряду с Мицкевичем, польский поэт-романтик, убежденный демократ, выдающийся мастер стиха. Родился в Кременце на Украине, учился в Виленском университете, рано начал писать, известность приобрел патриотическими произведениями, изданными в дни восстания 1830–1831 годов. Последующие годы провел в эмиграции (Франция, Швейцария, Италия; в 1836–1837 гг. совершил путешествие на Ближний Восток) и умер в Париже. Несмотря на отрыв от родины, слабое здоровье, неблагожелательное отношение критики (начиная с двухтомника ранних поэм и драм 1832 г.), отсутствие контакта с широким читателем, Словацкий обнаруживает поразительную творческую энергию, публикует ряд поэм (наиболее известны «Ламбро» и «Час раздумья», 1833; «Ангелли», 1838; «В Швейцарии» и «Отец зачумленных», 1839; «Бенёвский», 1841) и драм, составивших впоследствии основу романтического репертуара польского театра («Корлиан», 1834; «Балладина», 1839; «Мазепа», «Лилла Венеда» 1840 и др.). В 40-е годы переживает увлечение мистицизмом, на короткое время вступает в секту Товянского, затем разрабатывает собственную историко-философскую систему (изложена в неоконченной поэме «Король-Дух» и ряде других сочинений), совмещая мистицизм с признанием неизбежности и благотворности социальных потрясений, с апофеозом «Духа — вечного революционера», с верой в грядущее освобождение.

РАЗЛУКА[241]

Перевод А. Ахматовой


Разлучились, но помним и любим друг друга,
Между нами проносится голубь печали,
Он нам вести приносит: я знаю, одна ли
Ты в саду или в горнице, — плачешь, подруга!


Знаю час, когда боль тебя мучит нещадно,
Знаю слово, какое слезу вызывает,
И звездой ты мне светишь на небе отрадно,
Той, что плачет и синею искрой сверкает.


Не увижу тебя, — что мечтать мне впустую,—
Но я знаю твой дом, знаю сада сиянье,
И тебя и глаза твои в мыслях рисую,—
Ты в саду в белоснежном своем одеянье.


Тщетно ты бы мои создавала пейзажи,
Их луной золотя иль зарею нагорной,
Мне под окна, увы, не осмелишься даже
Сбросить небо, назвав его гладью озерной.


Разлучать бы ты озеро с небом не стала
Днем вершинами гор, ночью скал синевою;
Ты не знаешь, что тучи, как кудри на скалах,
Словно в трауре скалы стоят под луною;


Ты не знаешь, где всходит жемчужина эта,
Что избрал я твоею звездою счастливой;
Ты не знаешь, что два огонечка — два света
В двух оконцах горят под горой молчаливой.


Заозерные звезды печально люблю я,
Пусть кровавы они и мерцают туманно;
Я сегодня их снова увижу, тоскуя,—
Хоть и тускло, но светят они постоянно.


Ты ж погасла навек для скитальца, подруга!
И свидания час никогда не настанет.
Умолкаем и вновь призываем друг друга…
Соловьи так друг друга рыданием манят.

ГИМН

Перевод А. Ревича


Мне горько, боже! — Мир передо мною
В закатный час ты радугами красишь,
Огонь звезды над гладью голубою
В глубинах гасишь,
Волну и небо золотишь, и все же
Мне горько, боже!


Довольства я лишен и ласки прежней,
Как злак пустой, стою среди пустыни…
Для посторонних лик мой безмятежней
Небесной сини,
Но пред тобой таить печаль негоже:
Мне горько, боже!


Уходит мать — исходят плачем дети,
Вот так и я слезой готов излиться,
На солнце глядя, в чьем прощальном свете
Волна искрится.
Я знаю, что взойдет оно, — так что же
Мне горько, боже?


Блуждая в море, где ни дна, ни мели,—
В ста милях — берег и другой — в ста милях,
Я видел: стаей аисты летели
На мощных крыльях.
Такие же, как в Польше! Как похожи!
Мне горько, боже!


Не оттого ль, что я встречал могилы
И что почти не знал родного дома,
Что в непогоду брел, теряя силы,
Под рокот грома,
Что где-то рухну раньше или позже,
Мне горько, боже!


Ты белые мои увидишь кости
Не под плитой, а там, где голы степи;
Завидую тому, кто — на погосте,
Чей пепел — в склепе.
Найду ли я покой на смертном ложе?
Мне горько, боже!


Невинному ребенку наказали
Молиться за меня… Но я ведь знаю,
Что мой корабль плывет в глухие дали,
К чужому краю,
И что мольбы бессильны… Отчего же
Мне горько, боже?


На радугу, которую в просторе,
Как ныне, ангелы твои раскинут,
Иные поколенья глянут вскоре,
А после — сгинут.
И потому, что сам я сгину тоже,
Мне горько, боже!

МОЕ ЗАВЕЩАНЬЕ

Перевод Б. Пастернака


С вами жил я, и плакал, и мучился с вами.
Равнодушным не помню себя ни к кому.
А теперь, перед смертью, как в темном предхрамье,
Головы опечаленной не подниму.


Никакого наследства я не оставляю
Ни для лиры умолкнувшей, ни для семьи.
Бледной молнией имя мое озаряя,
Догорят средь потомства творенья мои.


Вы же, знавшие близко меня, расскажите,
Как любил я корабль натерпевшийся наш,
И до этой минуты стоял на бушприте,
Но тону, потому что погиб экипаж.


И когда-нибудь, в думах о старых утратах,
Согласитесь, что плащ был на мне без пятна.
Не из милости выпрошенный у богатых,
А завещанный дедом на все времена.


Пусть друзья мое сердце на ветках алоэ
Сообща как-нибудь зимней ночью сожгут
И родной моей матери урну с золою,
Давшей сердце мне это, назад отнесут.


А потом за столом пусть наполнят бокалы
И запьют свое горе и нашу беду.
Я приду к ним и тенью привижусь средь зала,
Если узником только не буду в аду.


В заключенье — живите, служите народу,
Не теряйте надежды, чтоб ночь побороть.
А придется, каменьями падайте в воду
В светлой вере: те камни кидает господь.


Я прощаюсь со считанною молодежью,
С горстью близких, которым я чем-либо мил.
За суровую долгую выслугу божью
Неоплаканный гроб я с трудом заслужил.


У какого другого хватило б порыва
Одиноко, без всякой подмоги чужой,
Неуклонно, как кормчие и водоливы,
Править доверху душами полной баржой.


И как раз глубина моего сумасбродства,
От которой таких навидался я бед,
Скоро даст вам почувствовать ваше сиротство
И забросит в грядущее издали свет.

ПОГРЕБЕНИЕ КАПИТАНА МАЙЗНЕРА[242]

Перевод М. Зенкевича


Пришли — убогий гроб взять из больницы,
Чтоб кинуть в яму с нищими другими.
Над ним не может мать в слезах склониться,
И над холмом сиять не будет имя!
Вчера он был и молодой и сильный,
А завтра не найти — где прах могильный.


Хотя б солдаты песню спели хором
И был с ним рядом знак восстанья дерзкий,
Тот самый карабин его, в котором
Еще дымится выстрел бельведерский[243],
Хотя б сразила пуля или шашка,—
Нет! — лишь в больнице койка да рубашка!
Подумал ли он в ночь ту голубую,
Когда с оружьем Польша вся восстала,
А он у кармелитов ждал[244], тоскуя,
И весть о воскресенье заблистала,
Когда ружье взял, к сердцу прижимая,—
Он думал ли, что смерть придет такая!


Привратник алчный вышел, и с ним были,
Как стражи мертвых, страшные старухи,
Вход в дом призрения они открыли,
И провели нас, и спросили глухо:
«Признаете ли брата, что жил с вами
В греховном мире? Вот смотрите сами!»


Взглянули — на больничном покрывале
Нож мясников посмертных кровь оставил,
Глаза открытые свет отражали,
Но вдаль от нас он мертвый взор уставил.
Просили гроб закрыть, признали брата,
Соратником он нашим был когда-то.


«Где похоронят?» — юноша смущенный
Спросил у ведьм мертвецкой преисподней.
Ответила карга: «На освященной
Земле, мы там по милости господней
Хороним бедняков в огромной яме,
В могиле братской, — гроб на гроб рядами».


Но юноша, в святую дружбу веря,
Дал золотой, хоть ведьма не просила,
Сказал: «Над ним пропойте „Miserere“[245],
Пусть будет крест отдельный и могила».
Молчали скорбно, а на цинк тарелки
Монеты сыпались и слез дождь мелкий.


Пусть будет холм над ним, и пусть в день Судный
Он скажет то, что крест вещает свято:
Он капитаном был, на подвиг трудный
Не раз водил бесстрашно полк девятый,
Он долг отчизне отдал в дни восстанья,
А холм и крест над ним — дар подаянья.


О боже! Ты с небес мечами молний
Разишь защитников злосчастной Польши,
Внемли мольбе над прахом в тьме безмолвной,
В день нашей смерти дай нам света больше!
Пусть вспыхнет солнце и над нашим краем,
Пусть все увидят, как мы умираем!

Париж, 30 октября 1841 г.

В АЛЬБОМ ЗОФЬЕ БОБРОВОЙ[246]


Пусть Зося у меня стихов не просит;
Едва она на родину вернется,
Любой цветок прочтет канцону Зосе,
Звезда любая песней отзовется,
Внемли цветам, согретым знойным летом,
И звездам, — это лучшие поэты.


У них давно приветствие готово;
Внемли же их напевам чудотворным;
Мне любо повторять их слово в слово,
Я был лишь их учеником покорным.
Ведь там, где волны Иквы льются звонко,
Когда-то я, как Зося, был ребенком.


Мое никак не кончится скитанье,
Все дальше гонит рок неотвратимый…
О, привези мне наших звезд сиянье,
Верни мне запахи цветов родимых.
Ожить, помолодеть душою мне бы!
Вернись ко мне из Польши, будто с неба.

Париж, 13 марта 1844 г. * * *

«На память вам дарю последний мой венец…»

Перевод Д. Самойлова


На память вам дарю последний мой венец,
Венец былых надежд и грусти вдохновенной…
Что я мечтал свершить, безумец дерзновенный!
Народам путь открыть замыслил я, гордец!
А нынче хватит мне земли, где наконец
В дощатой ракушке уйду на дно вселенной.

* * *

«Ничем уже меня не огорчить…»

Перевод Д. Самойлова


Ничем уже меня не огорчить,
Меня в пути сомненье не тревожит.
Еще могу творить, страдать и жить,
А большего душа уже не может.


Ушли часы сияющего дня,
Часы любви и дружеских объятий,
И важные деянья ждут меня,
Печальные, как солнце на закате.


Здесь завершенье дней своих приму,
И дух мой в бездну отлетит, как птица.
О господи, так помоги ему
Повыше вольным жаворонком взвиться.


Скажу верней — душа на склоне дней,
Как ласточка, покинет землю эту.
Так помоги же ласточке моей
Возрадоваться вольности и свету.

* * *

«Друзья, надел земли мне дайте в Польше…»[247]

Перевод А. Ревича


Друзья, надел земли мне дайте в Польше,
Хотя б клочок, коль много запросил!
И друга дайте, одного — не больше,
Чтоб духом был свободен, полой сил,
И вместе с ним — две равных половицы —
Мы явим людям образ двуединый.


Вы дайте мне одну из малых звезд,—
Пускай мелькнет кометой среди мрака
И над лесами свой расстелет хвост,
Означив смерть лишь одного поляка.
Я силу неземную обрету,
Расправлю крылья, взмою в высоту.


Когда молюсь я, лежа, как распятье,
За человека, за родимый край,
Я слышу: скачут рыцари — о, братья! —
Мне видится смятенье вражьих стай.
Под звезды сам бегу, как бесноватый,
Глумятся звезды надо мной: куда ты?


О дьявольский, холодный звездный свет!
Меня твоя сражает укоризна.
В беспамятстве твержу какой-то бред,
Мне чудится, что в пламени отчизна.
Разбрасываю тысячи огней,
Но это пламя лишь в груди моей.

* * *

«Когда нисходит ночь и мир — в глубоком сне…»

Перевод В. Левика


Когда нисходит ночь и мир — в глубоком сне,
Когда небесных арф душе доступны звуки,
Навстречу солнцу я лечу, раскинув руки,
Паря в его лучах, как в золотом огне,


Внизу печаль и ночь — все дремлет в тишине.
А там, над Польшей, день уже зажегся в небе.
Крестьянин ладит плуг и молится о хлебе,
И с ним и за него молюсь я в вышине.


А звездам нет числа, и небу нет предела.
Вдруг пронеслась одна по темной синеве
И в землю польскую как ангел полетела.


И верить я готов, как пахарь на Литве,
Что вспашет небеса молитвой ангел тот,
А из его зерна дух праведный взойдет.

* * *

«Сплетен венец из недостойных дел…»

Перевод Д. Самойлова


Сплетен венец из недостойных дел;
Огонь лампад священных оскудел;
Одна секира всех нас наказует,
И все часы измену указуют;
К святым трудам подняться нам невмочь.
Глухая ночь! томительная ночь!
Так бодрствуйте! Вот-вот вскричит петух,
И вечной тьмы умчится черный дух…

Юлиуш Словацкий (1809–1849). — Крупнейший, наряду с Мицкевичем, польский поэт-романтик, убежденный демократ, выдающийся мастер стиха. Родился в Кременце на Украине, учился в Виленском университете, рано начал писать, известность приобрел патриотическими произведениями, изданными в дни восстания 1830–1831 годов. Последующие годы провел в эмиграции (Франция, Швейцария, Италия; в 1836–1837 гг. совершил путешествие на Ближний Восток) и умер в Париже. Несмотря на отрыв от родины, слабое здоровье, неблагожелательное отношение критики (начиная с двухтомника ранних поэм и драм 1832 г.), отсутствие контакта с широким читателем, Словацкий обнаруживает поразительную творческую энергию, публикует ряд поэм (наиболее известны «Ламбро» и «Час раздумья», 1833; «Ангелли», 1838; «В Швейцарии» и «Отец зачумленных», 1839; «Бенёвский», 1841) и драм, составивших впоследствии основу романтического репертуара польского театра («Корлиан», 1834; «Балладина», 1839; «Мазепа», «Лилла Венеда» 1840 и др.). В 40-е годы переживает увлечение мистицизмом, на короткое время вступает в секту Товянского, затем разрабатывает собственную историко-философскую систему (изложена в неоконченной поэме «Король-Дух» и ряде других сочинений), совмещая мистицизм с признанием неизбежности и благотворности социальных потрясений, с апофеозом «Духа — вечного революционера», с верой в грядущее освобождение.

РАЗЛУКА[241]

Перевод А. Ахматовой


Разлучились, но помним и любим друг друга,
Между нами проносится голубь печали,
Он нам вести приносит: я знаю, одна ли
Ты в саду или в горнице, — плачешь, подруга!


Знаю час, когда боль тебя мучит нещадно,
Знаю слово, какое слезу вызывает,
И звездой ты мне светишь на небе отрадно,
Той, что плачет и синею искрой сверкает.


Не увижу тебя, — что мечтать мне впустую,—
Но я знаю твой дом, знаю сада сиянье,
И тебя и глаза твои в мыслях рисую,—
Ты в саду в белоснежном своем одеянье.


Тщетно ты бы мои создавала пейзажи,
Их луной золотя иль зарею нагорной,
Мне под окна, увы, не осмелишься даже
Сбросить небо, назвав его гладью озерной.


Разлучать бы ты озеро с небом не стала
Днем вершинами гор, ночью скал синевою;
Ты не знаешь, что тучи, как кудри на скалах,
Словно в трауре скалы стоят под луною;


Ты не знаешь, где всходит жемчужина эта,
Что избрал я твоею звездою счастливой;
Ты не знаешь, что два огонечка — два света
В двух оконцах горят под горой молчаливой.


Заозерные звезды печально люблю я,
Пусть кровавы они и мерцают туманно;
Я сегодня их снова увижу, тоскуя,—
Хоть и тускло, но светят они постоянно.


Ты ж погасла навек для скитальца, подруга!
И свидания час никогда не настанет.
Умолкаем и вновь призываем друг друга…
Соловьи так друг друга рыданием манят.

rulibs.com

Пятиминутка поэзии. Юлиуш Словацкий. Завещание: nicolaitroitsky — LiveJournal

Начну лирически. У каждого человека есть любимые картины, музыка, и любимые стихотворения, которые читаются и перечитываются на протяжении всей жизни.
Для меня одно из таких стихотворений - Testament mój, то есть "Завещание", которое написал гениальный польский поэт XIX века Юлиуш Словацкий. Так сложилось. В этих простых гармоничных и трагических строках есть нечто притягательное, они заставляют меня снова и снова к ним возвращаться.
Я не очень хорошо владею польским языком, но достаточно, чтобы читать и понимать стихи.
Мир польской поэзии велик и необъятен, Мицкевич, Красинький, Норвид, затем Тувим, Броневский, Галчинский, наконец, Чеслав Милош и Эва Шимборска, да это лишь малая часть...
Однако, на мой взгляд, Словацкий стоит особняком.

А теперь, по традиции послушаем, это не песня, а скорее мелодекламация. Звучит замечательно


Testament mój

Żyłem z wami, cierpiałem i płakałem z wami,
Nigdy mi, kto szlachetny, nie był obojętny,
Dziś was rzucam i dalej idę w cień — z duchami —
A jak gdyby tu szczęście było — idę smętny.

Nie zostawiłem tutaj żadnego dziedzica
Ani dla mojej lutni, ani dla imienia: —
Imię moje tak przeszło jako błyskawica
I będzie jak dźwięk pusty trwać przez pokolenia.

Lecz wy, coście mnie znali, w podaniach przekażcie,
Żem dla ojczyzny sterał moje lata młode:
A póki okręt walczył — siedziałem na maszcie,
A gdy tonął — z okrętem poszedłem pod wodę...

Ale kiedyś — o smętnych losach zadumany
Mojej biednej ojczyzny — przyzna, kto szlachetny,
Że płaszcz na moim duchu był nie wyżebrany,
Lecz świetnościami dawnych moich przodków świetny.

Niech przyjaciele moi w nocy się zgromadzą
I biedne serce moje spalą w aloesie,
I tej, która mi dała to serce, oddadzą —
Tak się matkom wypłaca świat, gdy proch odniesie...

Niech przyjaciele moi siądą przy pucharze
I zapiją mój pogrzeb — oraz własną biedę:
Jeżeli będę duchem, to się im pokażę,
Jeśli Bóg [mię] uwolni od męki — nie przyjdę...

Lecz zaklinam — niech żywi nie tracą nadziei
I przed narodem niosą oświaty kaganiec;
A kiedy trzeba, na śmierć idą po kolei,
Jak kamienie przez Boga rzucane na szaniec!...

Co do mnie — ja zostawiam maleńką tu drużbę
Tych, co mogli pokochać serce moje dumne;
Znać, że srogą spełniłem, twardą bożą służbę
I zgodziłem się tu mieć — niepłakaną trumnę.

Kto drugi bez świata oklasków się zgodzi
Iść... taką obojętność, jak ja, mieć dla świata?
Być sternikiem duchami napełnionej łodzi,
I tak cicho odlecieć, jak duch, gdy odlata?

Jednak zostanie po mnie ta siła fatalna,
Co mi żywemu na nic... tylko czoło zdobi:
Lecz po śmierci was będzie gniotła niewidzialna,
Aż was, zjadacze chleba — w aniołów przerobi

Здесь есть русский перевод, и другие стихи Словацкого

Все пятиминутки поэзии

nicolaitroitsky.livejournal.com

Борис Пастернак и Юлиуш Словацкий: завещания поэтов | Статья

«И как раз глубина моего сумасбродства, От которой таких навидался я бед, Скоро даст вам почувствовать ваше сиротство  И забросит в грядущее издали свет»… Так оканчивается последняя строфа «Моего завещания» Юлиуша Словацкого в переводе Бориса Пастернака. Пастернак перевел «Завещание» в эвакуации, в Чистополе. Но рукопись была найдена только после смерти поэта, в 70-е годы. «И тогда вдруг открылось, что пронзительное стихотворение Юлиуша Словацкого в переводе Пастернака зазвучало пророчески», ‒ пишет Наталья Громова

В октябре 1941 года, когда немцы стояли под  Москвой, из города спешно эвакуировали так называемый «золотой запас» страны. Вывозили ученых, писателей, режиссеров, известных артистов. Многим из тех, кто не хотел уезжать из Москвы, намекнули, что если они останутся, это будет расценено как ожидание немцев. В эти октябрьские дни в Казань и Ташкент выходят эшелоны с писателями. В этих городах организуются писательские колонии. В Чистополь уезжали  Пастернак, Тарковский, Асеев, Федин, Шкловский, Квитко, Алигер и многие другие. Борис Пастернак не ушел на фронт из-за старой, полученной в детстве травмы (он упал с лошади),  что «освобождало меня впоследствии от военной службы при всех призывах», – с иронией писал он спустя годы. В конце 30-х годов его стихи почти не печатали и не переиздавали. Жить можно было только переводами. В первые же дни войны Пастернак написал яркий цикл стихов «На ранних поездах», который был напечатан, но в общем это не изменило его положения.

Пастернак не знал,  на что будет жить семья, и, приехав в Чистополь, первое время собирался устроиться в детдоме истопником. Потом ситуация наладилась. Его приняли в члены правления выездного Союза писателей. Это была первая и последняя «высокая» должность, которой его удостоили.

Зинаида Пастернак, его жена, почти все время проводила в интернате. Ей удавалось иногда приносить мужу свой обед, а его заботой были дрова; вместе с другими  он ходил разгружать их на Каму. Дрова пригнали поздней осенью 1941 года, в последние дни перед ледоставом. Намокшие бревна надо было вынимать из реки, частично уже схваченной льдом. Несмотря на тяжкие условия жизни, в эвакуации Пастернак сумел увидеть множество  преимуществ, которые не были очевидны писателям, оказавшимся вне привычного быта. 

Борис Пастернак, 1958, фото Совфото / UIG / East News

«Жизнь в Чистополе хороша уже тем, – говорил он своему собеседнику  А. Гладкову, – что  мы здесь ближе, чем в Москве, к природной стихии: нас страшит мороз, радует оттепель – восстанавливаются естественные отношения человека с природой. И даже отсутствие удобств, всех этих кранов и штепселей, мне лично не кажется лишением, и я думаю, что говорю это почти от имени поэзии...»1

Он часто говорил и о том, что вдали от Москвы – намного больше независимости от власти, чем непременно надо вос

culture.pl

Словацкий, Юлиуш — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Словацкий.

Ю́лиуш Слова́цкий (Юлий Словацкий; польск. Juliusz Słowacki; 4 сентября 1809 (1809-09-04), Кременец, Волынская губерния, Российская империя (ныне — Тернопольская область, Украина) — 3 апреля 1849, Париж, Франция) — польский поэт и драматург; причисляется к величайшим польским поэтам эпохи Романтизма наряду с Адамом Мицкевичем и Зыгмунтом Красинским.

Сын Эузебиуша Словацкого (1772—1814), профессора Кременецкого лицея и Виленского университета. После его смерти мать Юлиуша Саломея (до замужества Янушевская), армянка[6][7] по происхождению, вышла замуж за доктора медицины и философии Августа Бекю. Благодаря этому, юноша с юности общался с видными польскими литераторами и интеллектуалами (был знаком, в частности, с Адамом Мицкевичем, Иоахимом Лелевелем, Яном Снядецким, Анджеем Снядецким) и получил хорошее образование.

В 1828 году Юлиуш Словацкий окончил Виленский университет. В 1829 году переехал в Варшаву и поступил на должность в государственную комиссию по доходам и скарбу.

Во время Ноябрьского восстания 1830 года некоторое время был обозревателем событий, написал несколько патриотических стихов. В декабре 1830 года вместе с посольством Сейма выехал в Лондон.

После подавления Ноябрьского восстания вынужден был остаться в эмиграции и поселиться в Париже, где и издал свои первые стихотворные произведения, среди которых была «Duma o Wacławie Rzewuskim» посвященная событиям при Дашеве, где пропал без вести знаменитый польский путешественник и востоковед Вацлав Северин Ржевуский[8].

В 1833—1835 годах жил в Швейцарии, позднее до 1838 годах путешествовал по Италии, Греции, Египту, Палестине, Сирии. Последние годы жизни провёл преимущественно в Париже. В 1842 году познакомился с Анджеем Товяньским и на недолгое время примкнул к его Кругу Божьего дела (Koło Sprawy Bożej).

Умер в Париже в 1849 году от туберкулёза. Был похоронен на кладбище Монмартра. В июне 1927 года его прах по распоряжению Юзефа Пилсудского был перевезён в Краков и помещён в Вавельском кафедральном соборе рядом с могилой Адама Мицкевича. В день захоронения праха Словацкого в Вавеле в Вильне была открыта мемориальная таблица с бюстом поэта на доме, в котором он жил в квартире Бекю[9]. На Монмартре сохранилось первоначальное надгробие.

Несчастливая юношеская влюблённость в Людвику Снядецкую, дочь профессора Анджея Снядецкого, и самоубийство ближайшего друга, поэта и ориенталиста Людвика Шпицнагеля (1827), стали биографической канвой первых подражательных стихотворных произведений на темы одиночества.

Дебютировал в печати в 1830 году поэмами «Гуго» („Hugo“), «Ян Белецкий» („Jan Bielecki“) (1830). В ранних романтических поэмах ориентальной и исторической тематики отчётливо влияние Байрона и Мицкевича. Написанная в 1829 году драма «Миндове» в жанровом отношении близка шекспировским драматическим хроникам и обнаруживает интерес автора к механизму феодальной борьбы за власть.

Первый сборник („Poezji“, 2 т., 1832). В лирике доминируют мотивы патриотической скорби, революционной стойкости («Гимн» („Hymn“), 1836, опубликован 1839; «Моё завещание», 1839—1840, и другие). Многие произведения Юлиуша Словацкого посвящены разгрому Ноябрьского восстания в 1831 году, судьбам эмиграции и польских ссыльных. В них он выступал с позиции польской шляхты. Ему принадлежит несколько сочинений в жанре исторической прозы.

Сохранившиеся надгробие на кладбище Монмантр, Париж. Фото 2006 г. Гробница в Вавельском соборе

Другие произведения:

Стихотворения

«Гимн» (Грустно мне, Боже) (Hymn (Smutno mi, Boże!)) (1836)

Драмы

  • «Мария Стюарт» („Maria Stuart“, 1830)
  • «Миндовг, король литовский» („Mindowe“, 1831)
  • «Кордиан» („Kordian“, 1834)
  • «Балладына» („Balladyna“, 1834; опубликован 1839)
  • «Горштыньский» („Horsztyński“, 1835; опубликована 1881)
  • «Лилла Венеда» („Lilla Weneda“, 1839)
  • «Мазепа» („Mazepa“, 1839)
  • «Серебряный сон Соломеи» („Sen srebrny Salomei“, 1843)
  • «Фантазии» („Fantazy“, 1841; 1845—1846)
  • «Ксёндз Марек» („Ksiądz Marek“, 1843)
Постановки на русском языке[править | править код]

Поэма в прозе

Поэмы

  • «В Швейцарии» („W Szwajcarii“, 1835—1836; опубликована 1839)
  • «Ламбро» (1833)
  • «Отец зачумленных» („Ojciec zadżumionych“) (1839)
  • «Вацлав» („Wacław“) (1839)
  • «Бенёвский» („Beniowski“, 1840—1841; неокончена, опубликована 1841, русский перевод 1973)

Эпопея «Король-Дух» („Król-Duch“, не закончена)

В России произведения Словацкого, как и других польских поэтов-эмигрантов, долгое время были запрещены и поэтому мало известны. Среди первых переводов — трагедия «Мазепа» в переводе Н. Л. Пушкарева («Отечественные записки», 1874, № 7), «Ренегат» в переводе П. А. Козлова («Русская мысль», 1880, № 3), а также в его же переводе отрывки из поэм «Ян Белецкий» и «Монах»; «Отец зачумленных» в переводе А. Селиванова («Вестник Европы», 1888, № 10).

В конце XIX века и начале XX века появились переводы К. Д. Бальмонта (драмы «Балладина», «Лилля Венеда», «Геллион-Эолион» и другие произведения), Д. Д. Бохана и других русских поэтов. После Второй мировой войны публиковались переводы А. Ахматовой, Б. Пастернака, Л. Мартынова, В. Луговского и других поэтов.

  • Избранное. М., 1952
  • Избранные сочинения в двух томах. М., 1960
  • Лирика. М., 1966
  • Бенёвский. М.: Художественная литература, 1973. 268 с., 25 000 экз.
  • Стихи. Мария Стюарт. М., 1975
  • Юлиуш Словацкий и Россия. Сборник статей / Под ред. В. А. Хорева и Н. М. Филатовой. Москва: «Индрик», 2011.
  • Ю. Словацкий. Биобиблиографический указатель. Москва, 1959.
  • Juliusz Kleiner. Słowacki. Dzieje twórczości, t. 1—4, Lw. — Warsz. — Kr., 1924—1928
  • Kalendarz życia i twórczości J. Słowackiego. Wr., 1960
  • Słowacki Juliusz // Mały słownik pisarzy polskich. — Warszawa: Wiedza powszechna, 1966. — Т. I. — С. 156—158. — 208 с. (польск.)

ru.wikipedia.org

Праздничный поезд Юлиуша Словацкого

Портрет Юлиуша Словацкого. 1809-1849

Об одном переводе Бориса Пастернака

13 августа 2015 Владимир Василенко

Стихотворение Юлиуша Словацкого "Кулиг" я впервые увидел в сборнике "Звездное небо" серии "Мастера поэтического перевода" (М. Прогресс. 1966). 155-страничная книжка никак не претендовала на полноту в представлении переводческого подвига Пастернака. Во-первых, сюда вошли только малые формы – лирика и, следовательно, за бортом остался почти весь Шекспир, а также "Фауст". Во-вторых, к числу зарубежных поэтов тогда не относились грузины – Николоз Бараташвили, Тициан Табидзе, Паоло Яшвили. Но и того оказалось достаточно, чтобы книжка стала одной из любимых.

Можно ли не быть сразу подхваченным стремительным бегом стиха:

 

Праздничный поезд мчится стрелою,

В вооружении, вереницей

Мчатся на место жаркого боя

Радостнее, чем в отпуск с позиций

 

И далее – стремительное, неистовое движение, многократно поддержанное рефреном:

 

Кони что птицы. В мыле подпруги.

Снежную кромку режут полозья,

В небе ни тучки. В призрачном круге

Месяц свечою стал на морозе…

Едемте с нами в чем вас застали – это тоже повторяющийся мотив. Но что происходит? С кем – тот "жаркий бой", на который забирают мчащиеся в поезде? Впрочем, "забирают" – в армию, а здесь нет такого слова. Едущие никого не заставляют, не приказывают и даже не агитируют, они просто напоминают каждому о том, что у всех и так на душе – вы мечтали о свободе и вот подходящий момент, "возмущенье 1831 года" – народное восстание поляков против власти Российской империи. Польская гордость – быстровоспламеняющийся материал, а "праздничный поезд" – всего лишь спичка.

Я давно люблю Польшу и поляков. Не знаю, голос ли это крови (моя бабушка по матери – из старинного шляхетского рода), но я всегда с интересом и восхищением воспринимал польское достоинство, тот самый "гонор", который в русском языке незаслуженно приобрел негативный оттенок.

Для меня Польша – это Шопен, Мицкевич, великая школа кино и джаза. В Красноярском университете, где я преподавал журналистику – еще до того, как он превратился в Сибирский Федеральный, – была польская специализация, язык и литература. С ее преподавателем Дариушем Клеховским из Лодзи мы подружились. Однажды я предложил ему тему факультативного занятия: параллельное чтение Словацкого в оригинале и в переводе Бориса Пастернака.

Дариуш читал "Кулиг" наизусть, а я читал перевод по упомянутой книжке. И мы сами, и студентки-филологини были поражены точностью, с какой поэт передал интонацию первоисточника – то самое стремительное движение, хотя самые дотошные отметили перенасыщенность текста излюбленными пастернаковскими прозаизмами: "Всюду нахрапом тоже нельзя ведь" или "Думали, дрыхнет, – вот дуралеи!»

И хотя наше дальнейшее сотрудничество вышло за пределы литературы и филологии – мы организовали приезд в Красноярск звезд польского джаза, квартет Томаша Шукальского, трио Адама Пероньчика, вокалистка Лора Шафран, – это занятие по "Кулигу" мне потом долго припоминали – кто с удовольствием, а кто и с осуждением, упрекая нас в пропаганде русофобии. А Дариуша вскоре уволили. Конечно, после "этого" – не значит вследствие "этого", но польскую специализацию заменили испанской, немецкой и китайской.

*Кулиг (или кулик) – старопольская масленичная забава, участники которой едут санным поездом с танцами и песнями по окрестным усадьбам, забирая с собой их хозяев. Стихотворение было опубликовано в Варшаве во время Ноябрьского восстания 1831 года.

Владимир Василенко - журналист, преподаватель Гуманитарного института Сибирского федерального университета в Красноярске  

 

Кулиг

Праздничный поезд мчится стрелою.
В вооружении, вереницей
Мчатся на место жаркого боя
Радостнее, чем в отпуск с позиций.
К дому лесному в чаще нагрянем,
Спящих без платья стащим с кроватей.
Поторопитесь с приодеваньем!
Едемте с нами, время не тратя!
Сядемте в сани в чем вас застали.
Топают кони, кличут возницы.
Это гулянье на карнавале.
Дальше и дальше, к самой границе!

Двор при дороге. Коней заслыша,
Ночь отзывается тявканьем песьим.
Не нарушая сна и затишья,
Мигом в безмолвии ноги уносим.
Кони, что птицы. В мыле подпруги.
Снежную кромку режут полозья.
В небе ни тучки. В призрачном круге
Месяц свечою стал на морозе
Редкому спится. Встречные с нами.
Кто б ни попался, тот в хороводе.
Над ездовыми факелов пламя.
Кони, что птицы. В мыле поводья.
Если ж нельзя вам за нездоровьем,
Да не смутит вас пенье петушье.
Мы полукровок не остановим.
Мимо промчимся, сна не наруша.
Нечего думать нам о привале.
Редко какому дома сидится.
Это гулянье на карнавале.
Мимо и мимо, к самой границе.

Стойте! Постройка. Отсвет кенкетов.
В воздух стреляю вместо пароля.
Тотчас ответный треск пистолетов.
Шляхта справляет свадьбу на воле.
Едемте с нами, шафер и сваты!
Где новобрачный? Кланяйся тестю.
Просим прощенья. Не виноваты.
Наше почтенье милой невесте.
Долгие сборы – лишние слезы.
Без разговоров разом в дорогу!
Ставь жениховы сани к обозу.
Вышли, махнули шапкой, и трогай!
Едемте с нами в чем вас застали.
Вихрем несутся кони, как птицы.
Это гулянье на карнавале.
Мимо и мимо, к самой границе.

Стойте тут, стойте! Снова именье.
Выстрелить, что ли? Тише. Отставить.
Лучше повергнем в недоуменье.
Всюду нахрапом тоже нельзя ведь.
Молча проходим мы по аллеям.
Дом. Занавески черного штофа.
Мы соболезнуем и сожалеем.
В доме какая-то катастрофа.
Сборище в зале на панихиде.
Отрок у гроба. Зал в позолоте.
Ах, в опустевшей вотчине сидя,
Сударь бесценный, вы пропадете
Мы вас увозим. Слушайте слепо.
Всех вас собравшихся к отпеванью,
В траурных лентах черного крепа,
Просим покорно в парные сани.
Едемте с нами в чем вас застали.
Свищут полозья. Кони, что птицы.
Это гулянье на карнавале,
Мимо и мимо, к самой границе!

Стойте. Усадьба. Память о предках,
Кажется, реет где-то незримо.
Дверь кабинета. Свечи в розетках.
Ломберный столик. Облако дыма.
Карты! К лицу ль это, судари, шляхте
В час, когда зреют судьбы народа?
Цепью стрелковой в поле залягте!
К дьяволу карты! К черту колоды!
Вооружайтесь! Вон из трущобы!
Пусть в короли и валеты и дамы
Лишь коронованные особы
Мастью играют тою же самой.
Пусть венценосцы и фаворитки,
Лишь доверяя равным и близким,
Мечут упавшие вдвое кредитки
С Карлом Десятым, с беем тунисским.
Едемте с нами в чем вас застали.
К дьяволу карты! Кони, что птицы.
Это гулянье на карнавале.
Мимо и мимо, к самой границе.

Стойте. Старинный замок вельможи.
Залпы в ответ на залпы отряда.
В окнах личины. Странные рожи.
Бальные платья. Шум маскарада.
Черти, монахи, рыцари, турки,
Старый бродяга с бурым медведем!
Не доплясавши первой мазурки,
К нам выходите, вместе поедем!
Едемте с нами в чем вас застали,
Мавры, испанцы и сицилийцы!
Это гулянье на карнавале.
Мимо и мимо, к самой границе.

Стойте тут, стойте! Новое зданье.
Света в окошках нет и в помине.
В воздух стреляю. Тихо. Молчанье.
Тьма и безмолвье сна и пустыни.
В двери стучитесь. Спать по-мертвецки?!
Нет, не перечьте нашей забаве.
С лампой выходит старый дворецкий.
«Спит твой хозяин? Вот добронравье!»
«Нет, он не спит. Господин мой и дети,
Только узнали о возмущенье
В ночь декабря со второго на третье,
Вышли с отрядом в вооруженье.
Вот почему опустели аллеи».
«Твой господин молодчина! А мы-то!
Думали, дрыхнет, — вот дуралеи!
Больше таких бы Польше в защиту».

Едемте дальше, раз не застали,
Свищут полозья, кони, что птицы.
Это гулянье на карнавале.
Мимо и мимо, к самой границе.

Месяц сияет. В мыле буланый.
Полоз дорогу санную режет.
Сыплются искры. Блещут поляны,
И постепенно утро уж брезжит.
Мы подъезжаем. Стало виднее.
Вот и граница. Мы на кургане.
Заговорили все батареи.
Это на масленой наше катанье.

 

www.kultpro.ru

Юлиуш Словацкий

Юлиуш Словацкий

Юлиуш Словацкий – известный польский поэт и драматург эпохи Романтизма, вынужденный большую часть своей жизни провести в эмиграции за пределами отчизны. Многие его произведения содержат историческую тематику Ноябрьского восстания, произошедшего в 1831 году, где ему пришлось принимать непосредственное участие. В своих сочинениях он придерживается позиции польской шляхты, представлявшей собой «открытое сословие воюющих господ». В его лирике часто проявляются мотивы патриотичной скорби, посвященные судьбам ссыльных революционеров.

Детство

Юлиуш Словацкий родился 4 сентября 1809 года в местечке Кременец Волынской губернии, принадлежавшей в то время Российской империи. Сейчас этот небольшой городок является административной единицей Тернопольской области, находящийся в пределах Украины. Отец Юлиуша являлся именитым профессором литературы и искусства, который преподавал эти науки в Кременецком лицее и Виленском университете. Эузебиуш Словацкий умер, когда сыну было всего 5 лет.

Мать будущего поэта Саломея Янушевская, имеющая армянские корни, вторично вышла замуж за доктора медицинских и философских наук Августа Бекю. Благодаря стараниям и связям своего отчима, Юлиуш с ранних лет начал общаться с мыслящей национальной интеллигенцией того времени. В круг его знакомых входили поэт Адам Мицкевич, историк Иоахим Лелевель, математик-философ Ян Снядецкий, химик-биолог Анджей Снядецкий и другие.

Юность

Безответная юношеская любовь к Людвике, дочери профессора Анджея Снядецкого, а также самоубийство близкого друга и коллеги по перу Шпицнагеля в 1827 году отложили мрачный отпечаток на творчестве Словацкого. В драматическом произведении «Миндове», написанном поэтом в этот период, прослеживается шекспировский трагизм и грустные нотки байроновской лирики.

В 1828 году Юлиуш Словацкий завершил учебу в Виленском университете и перебрался в Варшаву, где стал сотрудником Государственной палаты по доходам и скарбу. В 1830 году начинающий стихотворец дебютировал в печати с эпическими повествованиями «Ян Белецкий» и «Гуго». В этом же году он стал обозревателем трагических событий Ноябрьского восстания и ответил на действия национально-политического масштаба серией патриотических стихотворений. После подавления бунта, он был вынужден выехать вместе с членами посольства Сейма в Лондон.

Эмиграция

В начале 30-х годов XIX века Юлиуш Словацкий поселился во Франции. За три года пребывания в Париже он написал драмы «Мария Стюарт» и «Миндовг, король литовский», а также опубликовал поэмы «Монах», «Араб», «Змея» и «Ламбро». Свой первый крупный сборник произведений под названием «Поэзия» он издал в 1832 году. Пребывая в ипостаси эмигранта, поэт болезненно переживал невозможность достучаться своими произведениями до широкой польской аудитории. Личный антагонизм к своему земляку Адаму Мицкевичу, сподвиг поэта обвинить успешного публициста в панславизме и приверженности к папству в поэме «Бениовский». В драме «Кордиан», изданной в 1833 году, автор выражает резкую критику против варшавских примиренцев и оппортунистов.

С 1834 года по 1838 год Словацкий много путешествовал по Швейцарии, Греции, Италии, Сирии, Израилю, Египту и Палестине. В тот период он написал драмы «Балладына», «Лилла Венеда», «Горштыньский», «Мазепа», прозаическое сочинение «Ангелли», а также поэмы «В Швейцарии» и «Отец зачумленных». В большинстве своих произведений Юлиуш отражает горечь событий национально-освободительного движения и отмечает героическую стойкость польских революционеров. В яркой сюжетной линии автор часто прибегает к идее самопожертвования личности, ради будущего целой нации. Словацкий отчаянно верил в то, что мученический героизм заставляет палачей ощущать ужас собственных деяний и нравственно перерождаться.

Творческое наследие

С 1939 года Юлиуш Словацкий обосновался в Париже. В 1842 году судьба свела его с религиозным философом Анджеем Товяньским, также выходцем из Польши. Некоторое время поэт пребывал в организованном мессианистом Кругу Божьего дела, к которому тогда примкнули многие влиятельные эмигранты. Последние свои сочинения он создавал с вдохновением набожности и осознанием важности своей исторической миссии. В озарении иррационального мышления поэт написал такие произведения, как «Фантазии», «Вацлав», «Серебряный сон Соломеи», «Ксендз Марек», «Самуэль Зборовский».

К сожалению, Юлиуш Словацкий так и не успел закончить эпопею «Король-дух». Он умер 3 апреля 1849 года от туберкулеза. Изначально поэт был захоронен на кладбище Монмартра. Но в 1927 году председатель Совета Министров Польши Юзеф Пилсудский распорядился перевезти прах польского деятеля искусств в Краков и поместить в Вавельский кафедральный собор. В этот же день в Вильне состоялось торжественное открытие мемориала с бюстом поэта рядом с домом, где он некогда проживал. На погребальном холме в Париже до сих пор хранится его первичное надгробие.

В России сочинения Юлиуша Словацкого, как и большинства других поэтов-эмигрантов, находились долгое время под запретом. Лишь в конце XIX века стали появляться первые переводы его произведений в издании русских литераторов Пушкарева, Козлова, Селиванова. В XX веке его стихи интерпретировали такие знаменитые русские поэты, как Бальмонт, Бохан, Пастернак, Луговской, Мартынов и Ахматова. Польский поэт оставил после себя поэмы, наполненные исключительным художественным смыслом, которые оказали огромное влияние на модернистов и символистов прошлой эпохи.

slawomirkonopa.ru

Юлиуш Словацкий - Жизнь и творчество | Персоналии

Выдающийся польский поэт-романтик, драматург, философ-визионер.

Выдающийся польский поэт-романтик, драматург, философ-визионер

Родился 4 сентября 1809 года в Кременце, умер 3 апреля 1849 года в Париже. Детские и юношеские годы провел в Кременце и Вильно. Мать поэта Саломея (к которой он всю жизнь был очень привязан) после смерти первого мужа вышла замуж за профессора Виленского университета Августа Бекю. Благодаря этому юный Словацкий вращался в интеллектуальных кругах, где, в частности, познакомился с Адамом Мицкевичем, Иоахимом Лелевелем, Яном и Анджеем Снядецкими. В 1825-28 годах изучал в Вильно юриспруденцию. В 1831 году Адам Ежи Чарторыйский предложил Словацкому работу по дипломатическому ведомству. Вскоре в должности дипломатического курьера правительства Словацкий уехал в Дрезден, а затем в Париж, где остался навсегда. В 1832–36 годах жил в Женеве, там на него сильнейшее впечатление произвела природа швейцарских Альп. В 1836 году в Риме Словацкий подружился с Зыгмунтом Красинским, который долгое время был одним из немногочисленных поклонников его поэзии. В 1836–37 годах Словацкий совершил путешествие по Греции, Египту и Палестине, а в 1837–38 годах жил во Флоренции. Экзотика тех мест, мистические переживания на Святой Земле, а также изучение итальянской литературы, живописи и скульптуры отразились в лирике, поэмах и драмах Словацкого того периода («Гимн» («Грустно мне, Боже!»), «Путешествие в Святую Землю из Неаполя», «Разговор с пирамидами», «Поэма Пяста Дантишка, герба Лелива, об аде», «Беатриче Ченчи» и др.).

В 1842 году в Париже Словацкий познакомился с Анджеем Товяньским и некоторое время был связан с его кругом. Причиной разрыва между ними послужили мировоззренческие расхождения, а также постоянные конфликты Словацкого с Мицкевичем. Тем не менее во многом именно Товяньскому Словацкий обязан становлением своей философской системы. Философские и общественные взгляды Словацкого подтолкнули его заняться политической деятельностью, которая, правда, не принесла существенных результатов. Словацкий написал несколько сочинений в духе политического манифеста, в частности, «Голос из изгнания к братьям в стране», «К эмиграции о необходимости идеи». Во время Великопольского восстания он посетил Польшу, но вскоре вынужден был вернуться в Париж, где в 1848 году скончался от туберкулеза. Словацкого похоронили на кладбище Монмартр, а в 1927 году его прах торжественно перевезли в Краков и захоронили в Вавельском соборе рядом с Мицкевичем.

Некоторую известность принесли Словацкому патриотические произведения, опубликованны

culture.pl

Словацкий, Юлиуш - это... Что такое Словацкий, Юлиуш?

Ю́лиуш Слова́цкий (Юлий Словацкий; польск. Juliusz Słowacki; 4 сентября 1809(18090904), Кременец, Подольская губерния, Российская империя (ныне — Тернопольская область, Украина) — 3 апреля 1849, Париж, Франция) — польский поэт и драматург; причисляется к величайшим польским поэтам эпохи Романтизма наряду с Адамом Мицкевичем и Зыгмунтом Красинским.

Биография

Сын Эузебиуша Словацкого (1772—1814), профессора Кременецкого лицея и Виленского университета. После его смерти мать армянка[1][2] по происхождению Саломея (до замужества Янушевская) вышла вторым браком замуж за доктора медицины и философии Августа Бекю. Благодаря ему, юноша с юности общался с видными польскими литераторами и интеллектуалами (был знаком, в частности, с Адамом Мицкевичем, Иоахимом Лелевелем, Яном Снядецким, Анджеем Снядецким) и получил хорошее образование.

В 1828 году Юлиуш Словацкий окончил Виленский университет. В 1829 году переехал в Варшаву и поступил на должность в государственную комиссию по доходам и скарбу.

Во время Ноябрьского восстания 1830 года некоторое время был обозревателем событий, написал несколько патриотических стихов. В декабре 1830 года вместе с посольством Сейма выехал в Лондон.

После подавления Ноябрьского восстания вынужден был остаться в эмиграции и поселиться в Париже, где и издал свои первые стихотворные произведения.

В 1833—1835 годах жил в Швейцарии, позднее до 1838 годах путешествовал по Италии, Греции, Египту, Палестине, Сирии. Последние годы жизни провёл преимущественно в Париже. В 1842 году познакомился с Анджеем Товяньским и на недолгое время примкнул к его Кругу Божьего дела (Koło Sprawy Bożej).

Умер в Париже в 1849 году от туберкулёза. Был похоронен на кладбище Монмартра. В июне 1927 года его прах по распоряжению Юзефа Пилсудского был перевезён в Краков и помещён в Вавельском кафедральном соборе рядом с могилой Адама Мицкевича. В день захоронения праха Словацкого в Вавеле в Вильне была открыта мемориальная таблица с бюстом поэта на доме, в котором он жил в квартире Бекю [3]. На Монмартре сохранилось первоначальное надгробие.

Творчество

Несчастливая юношеская влюблённость в Людвику Снядецкую, дочь профессора Анджея Снядецкого, и самоубийство ближайшего друга, поэта и ориенталиста Людвика Шпицнагеля (1827), стали биографической канвой первых подражательных стихотворных произведений на темы одиночества.

Дебютировал в печати в 1830 году поэмами «Гуго» („Hugo“), «Ян Белецкий» („Jan Bielecki“) (1830). В ранних романтических поэмах ориентальной и исторической тематики отчётливо влияние Байрона и Мицкевича. Написанная в 1829 году драма «Миндове» в жанровом отношении близка шекспировским драматическим хроникам и обнаруживает интерес автора к механизму феодальной борьбы за власть.

Первый сборник („Poezji“, 2 т., 1832). В лирике доминируют мотивы патриотической скорби, революционной стойкости («Гимн» („Hymn“), 1836, опубликован 1839; «Моё завещание», 1839—1840, и другие). Многие произведения Юлиуша Словацкого посвящены разгрому Ноябрьского восстания в 1831 году, судьбам эмиграции и польских ссыльных. В них он выступал с позиции польской шляхты. Ему принадлежит несколько сочинений в жанре исторической прозы.

Сохранившиеся надгробие на кладбище Монмантр, Париж. Фото 2006 г. Гробница в Вавельском соборе Мемориальная таблица на доме в Вильнюсе, в котором жил Словацкий

Другие произведения:

Стихотворения

«Гимн» (Грустно мне, Боже) (Hymn (Smutno mi, Boże!)) (1836)

Драмы

  • «Мария Стюарт» („Maria Stuart“, 1830)
  • «Миндовг, король литовский» („Mindowe“, 1831)
  • «Кордиан» („Kordian“, 1834)
  • «Балладина» („Balladyna“, 1834; опубликован 1839)
  • «Горштыньский» („Horsztyński“, 1835; опубликована 1881)
  • «Лилла Венеда» („Lilla Weneda“, 1839)
  • «Мазепа» („Mazepa“, 1839)
  • «Серебряный сон Соломеи» („Sen srebrny Salomei“, 1843)
  • «Фантазии» („Fantazy“, 1841; 1845—1846)
  • «Ксёндз Марек» („Ksiądz Marek“, 1843)

Поэма в прозе

Поэмы

  • «В Швейцарии» („W Szwajcarii“, 1835—1836; опубликована 1839)
  • «Ламбро» (1833)
  • «Отец зачумленных» („Ojciec zadżumionych“) (1839)
  • «Вацлав» („Wacław“) (1839)
  • «Бенёвский» („Beniowski“, 1840—1841; неокончена, опубликована 1841, русский перевод 1973)

Эпопея «Король-Дух» („Król-Duch“, не закончена)

Переводы

В России произведения Словацкого, как и других польских поэтов-эмигрантов, долгое время были запрещены и поэтому мало известны. Среди первых переводов — трагедия «Мазепа» в переводе Н. Л. Пушкарева («Отечественные записки», 1874, № 7), «Ренегат» в переводе П. А. Козлова («Русская мысль», 1880, № 3), а также в его же переводе отрывки из поэм «Ян Белецкий» и «Монах»; «Отец зачумленных» в переводе А. Селиванова («Вестник Европы», 1888, № 10).

В конце XIX века и начале XX века появились переводы К. Д. Бальмонта (драмы «Балладина», «Лилля Венеда», «Геллион-Эолион» и другие произведения), Д. Д. Бохана и других русских поэтов. После Второй мировой войны публиковались переводы А. Ахматовой, Б. Пастернака, Л. Мартынова, В. Луговского и других поэтов.

Издания

  • Избранное. М., 1952
  • Избранные сочинения в двух томах. М., 1960
  • Лирика. М., 1966
  • Стихи. Мария Стюарт. М., 1975

Память

  • По случаю 200-летия со дня рождения поэта в 2009 году почтой Польши введена в оборот марка с его изображением.[1]
  • Именем Словацкого названы улицы в ряде городов, в частности, Львове, Луцке, Тернополе, Ровно и др.
  • Именем Словацкого назван театр в Кракове — Театр имени Юлиуша Словацкого в Кракове.

Примечания

  1. KRZYSZTOF A. WOŹNIAK ORMIANIE POLSCY
  2. Izaak Mikołaj Isakowicz «Złotousty»
  3. Wilno. Przewodnik krajoznawczy Julijusza Kłosa Prof. Uniwersytetu St. Batorego. Wydanie trzecie poprawione po zgonie autora. Wilno, 1937. S. 146—147

Литература

  • Юлиуш Словацкий и Россия. Сборник статей / Под ред. В.А. Хорева и Н.М. Филатовой. Москва: "Индрик", 2011.
  • Ю. Словацкий. Биобиблиографический указатель. Москва, 1959.
  • Juliusz Kleiner. Słowacki. Dzieje twórczości, t. 1—4, Lw. — Warsz. — Kr., 1924—1928
  • Kalendarz życia i twórczości J. Słowackiego. Wr., 1960
  • Słowacki Juliusz // Mały słownik pisarzy polskich. — Warszawa: Wiedza powszechna, 1966. — Т. I. — С. 156—158. — 208 с. (польск.)

Ссылки

dic.academic.ru

Юлиуш Словацкий – биография, книги, отзывы, цитаты

Юлиуш Словацкий (Юлий Словацкий; польск. Juliusz Słowacki; 4 сентября 1809, Кременец, Подольская губерния, Российская империя (ныне — Тернопольская область, Украина) — 3 апреля 1849, Париж, Франция) — польский поэт и драматург; причисляется к величайшим польским поэтам эпохи Романтизма наряду с Адамом Мицкевичем и Зыгмунтом Красинским.

Сын Эузебиуша Словацкого (1772—1814), профессора Кременецкого лицея и Виленского университета. После его смерти мать армянка по происхождению Саломея (до замужества Янушевская) вышла вторым браком замуж за доктора медицины и философии Августа Бекю. Благодаря ему, юноша с юности общался с видными польскими литераторами и интеллектуалами (был знаком, в…

Юлиуш Словацкий (Юлий Словацкий; польск. Juliusz Słowacki; 4 сентября 1809, Кременец, Подольская губерния, Российская империя (ныне — Тернопольская область, Украина) — 3 апреля 1849, Париж, Франция) — польский поэт и драматург; причисляется к величайшим польским поэтам эпохи Романтизма наряду с Адамом Мицкевичем и Зыгмунтом Красинским.

Сын Эузебиуша Словацкого (1772—1814), профессора Кременецкого лицея и Виленского университета. После его смерти мать армянка по происхождению Саломея (до замужества Янушевская) вышла вторым браком замуж за доктора медицины и философии Августа Бекю. Благодаря ему, юноша с юности общался с видными польскими литераторами и интеллектуалами (был знаком, в частности, с Адамом Мицкевичем, Иоахимом Лелевелем, Яном Снядецким, Анджеем Снядецким) и получил хорошее образование.

В 1828 году Юлиуш Словацкий окончил Виленский университет. В 1829 году переехал в Варшаву и поступил на должность в государственную комиссию по доходам и скарбу.
Во время Ноябрьского восстания 1830 года некоторое время был обозревателем событий, написал несколько патриотических стихов. В декабре 1830 года вместе с посольством Сейма выехал в Лондон.

После подавления Ноябрьского восстания вынужден был остаться в эмиграции и поселиться в Париже, где и издал свои первые стихотворные произведения.
В 1833—1835 годах жил в Швейцарии, позднее до 1838 годах путешествовал по Италии, Греции, Египту, Палестине, Сирии. Последние годы жизни провёл преимущественно в Париже. В 1842 году познакомился с Анджеем Товяньским и на недолгое время примкнул к его Кругу Божьего дела (Koło Sprawy Bożej).

Умер в Париже в 1849 году от туберкулёза. Был похоронен на кладбище Монмартра. В июне 1927 года его прах по распоряжению Юзефа Пилсудского был перевезён в Краков и помещён в Вавельском кафедральном соборе рядом с могилой Адама Мицкевича. В день захоронения праха Словацкого в Вавеле в Вильне была открыта мемориальная таблица с бюстом поэта на доме, в котором он жил в квартире Бекю. На Монмартре сохранилось первоначальное надгробие.

Несчастливая юношеская влюблённость в Людвику Снядецкую, дочь профессора Анджея Снядецкого, и самоубийство ближайшего друга, поэта и ориенталиста Людвика Шпицнагеля (1827), стали биографической канвой первых подражательных стихотворных произведений на темы одиночества.

Дебютировал в печати в 1830 году поэмами «Гуго» („Hugo“), «Ян Белецкий» („Jan Bielecki“) (1830). В ранних романтических поэмах ориентальной и исторической тематики отчётливо влияние Байрона и Мицкевича. Написанная в 1829 году драма «Миндове» в жанровом отношении близка шекспировским драматическим хроникам и обнаруживает интерес автора к механизму феодальной борьбы за власть.

Первый сборник („Poezji“, 2 т., 1832). В лирике доминируют мотивы патриотической скорби, революционной стойкости («Гимн» („Hymn“), 1836, опубликован 1839; «Моё завещание», 1839—1840, и другие). Многие произведения Юлиуша Словацкого посвящены разгрому Ноябрьского восстания в 1831 году, судьбам эмиграции и польских ссыльных. В них он выступал с позиции польской шляхты. Ему принадлежит несколько сочинений в жанре исторической прозы.

www.livelib.ru

Словацкий, Юлиуш - это... Что такое Словацкий, Юлиуш?

Ю́лиуш Слова́цкий (Юлий Словацкий; польск. Juliusz Słowacki; 4 сентября 1809(18090904), Кременец, Подольская губерния, Российская империя (ныне — Тернопольская область, Украина) — 3 апреля 1849, Париж, Франция) — польский поэт и драматург; причисляется к величайшим польским поэтам эпохи Романтизма наряду с Адамом Мицкевичем и Зыгмунтом Красинским.

Биография

Сын Эузебиуша Словацкого (1772—1814), профессора Кременецкого лицея и Виленского университета. После его смерти мать армянка[1][2] по происхождению Саломея (до замужества Янушевская) вышла вторым браком замуж за доктора медицины и философии Августа Бекю. Благодаря ему, юноша с юности общался с видными польскими литераторами и интеллектуалами (был знаком, в частности, с Адамом Мицкевичем, Иоахимом Лелевелем, Яном Снядецким, Анджеем Снядецким) и получил хорошее образование.

В 1828 году Юлиуш Словацкий окончил Виленский университет. В 1829 году переехал в Варшаву и поступил на должность в государственную комиссию по доходам и скарбу.

Во время Ноябрьского восстания 1830 года некоторое время был обозревателем событий, написал несколько патриотических стихов. В декабре 1830 года вместе с посольством Сейма выехал в Лондон.

После подавления Ноябрьского восстания вынужден был остаться в эмиграции и поселиться в Париже, где и издал свои первые стихотворные произведения.

В 1833—1835 годах жил в Швейцарии, позднее до 1838 годах путешествовал по Италии, Греции, Египту, Палестине, Сирии. Последние годы жизни провёл преимущественно в Париже. В 1842 году познакомился с Анджеем Товяньским и на недолгое время примкнул к его Кругу Божьего дела (Koło Sprawy Bożej).

Умер в Париже в 1849 году от туберкулёза. Был похоронен на кладбище Монмартра. В июне 1927 года его прах по распоряжению Юзефа Пилсудского был перевезён в Краков и помещён в Вавельском кафедральном соборе рядом с могилой Адама Мицкевича. В день захоронения праха Словацкого в Вавеле в Вильне была открыта мемориальная таблица с бюстом поэта на доме, в котором он жил в квартире Бекю [3]. На Монмартре сохранилось первоначальное надгробие.

Творчество

Несчастливая юношеская влюблённость в Людвику Снядецкую, дочь профессора Анджея Снядецкого, и самоубийство ближайшего друга, поэта и ориенталиста Людвика Шпицнагеля (1827), стали биографической канвой первых подражательных стихотворных произведений на темы одиночества.

Дебютировал в печати в 1830 году поэмами «Гуго» („Hugo“), «Ян Белецкий» („Jan Bielecki“) (1830). В ранних романтических поэмах ориентальной и исторической тематики отчётливо влияние Байрона и Мицкевича. Написанная в 1829 году драма «Миндове» в жанровом отношении близка шекспировским драматическим хроникам и обнаруживает интерес автора к механизму феодальной борьбы за власть.

Первый сборник („Poezji“, 2 т., 1832). В лирике доминируют мотивы патриотической скорби, революционной стойкости («Гимн» („Hymn“), 1836, опубликован 1839; «Моё завещание», 1839—1840, и другие). Многие произведения Юлиуша Словацкого посвящены разгрому Ноябрьского восстания в 1831 году, судьбам эмиграции и польских ссыльных. В них он выступал с позиции польской шляхты. Ему принадлежит несколько сочинений в жанре исторической прозы.

Сохранившиеся надгробие на кладбище Монмантр, Париж. Фото 2006 г. Гробница в Вавельском соборе Мемориальная таблица на доме в Вильнюсе, в котором жил Словацкий

Другие произведения:

Стихотворения

«Гимн» (Грустно мне, Боже) (Hymn (Smutno mi, Boże!)) (1836)

Драмы

  • «Мария Стюарт» („Maria Stuart“, 1830)
  • «Миндовг, король литовский» („Mindowe“, 1831)
  • «Кордиан» („Kordian“, 1834)
  • «Балладина» („Balladyna“, 1834; опубликован 1839)
  • «Горштыньский» („Horsztyński“, 1835; опубликована 1881)
  • «Лилла Венеда» („Lilla Weneda“, 1839)
  • «Мазепа» („Mazepa“, 1839)
  • «Серебряный сон Соломеи» („Sen srebrny Salomei“, 1843)
  • «Фантазии» („Fantazy“, 1841; 1845—1846)
  • «Ксёндз Марек» („Ksiądz Marek“, 1843)

Поэма в прозе

Поэмы

  • «В Швейцарии» („W Szwajcarii“, 1835—1836; опубликована 1839)
  • «Ламбро» (1833)
  • «Отец зачумленных» („Ojciec zadżumionych“) (1839)
  • «Вацлав» („Wacław“) (1839)
  • «Бенёвский» („Beniowski“, 1840—1841; неокончена, опубликована 1841, русский перевод 1973)

Эпопея «Король-Дух» („Król-Duch“, не закончена)

Переводы

В России произведения Словацкого, как и других польских поэтов-эмигрантов, долгое время были запрещены и поэтому мало известны. Среди первых переводов — трагедия «Мазепа» в переводе Н. Л. Пушкарева («Отечественные записки», 1874, № 7), «Ренегат» в переводе П. А. Козлова («Русская мысль», 1880, № 3), а также в его же переводе отрывки из поэм «Ян Белецкий» и «Монах»; «Отец зачумленных» в переводе А. Селиванова («Вестник Европы», 1888, № 10).

В конце XIX века и начале XX века появились переводы К. Д. Бальмонта (драмы «Балладина», «Лилля Венеда», «Геллион-Эолион» и другие произведения), Д. Д. Бохана и других русских поэтов. После Второй мировой войны публиковались переводы А. Ахматовой, Б. Пастернака, Л. Мартынова, В. Луговского и других поэтов.

Издания

  • Избранное. М., 1952
  • Избранные сочинения в двух томах. М., 1960
  • Лирика. М., 1966
  • Стихи. Мария Стюарт. М., 1975

Память

  • По случаю 200-летия со дня рождения поэта в 2009 году почтой Польши введена в оборот марка с его изображением.[1]
  • Именем Словацкого названы улицы в ряде городов, в частности, Львове, Луцке, Тернополе, Ровно и др.
  • Именем Словацкого назван театр в Кракове — Театр имени Юлиуша Словацкого в Кракове.

Примечания

  1. KRZYSZTOF A. WOŹNIAK ORMIANIE POLSCY
  2. Izaak Mikołaj Isakowicz «Złotousty»
  3. Wilno. Przewodnik krajoznawczy Julijusza Kłosa Prof. Uniwersytetu St. Batorego. Wydanie trzecie poprawione po zgonie autora. Wilno, 1937. S. 146—147

Литература

  • Юлиуш Словацкий и Россия. Сборник статей / Под ред. В.А. Хорева и Н.М. Филатовой. Москва: "Индрик", 2011.
  • Ю. Словацкий. Биобиблиографический указатель. Москва, 1959.
  • Juliusz Kleiner. Słowacki. Dzieje twórczości, t. 1—4, Lw. — Warsz. — Kr., 1924—1928
  • Kalendarz życia i twórczości J. Słowackiego. Wr., 1960
  • Słowacki Juliusz // Mały słownik pisarzy polskich. — Warszawa: Wiedza powszechna, 1966. — Т. I. — С. 156—158. — 208 с. (польск.)

Ссылки

dik.academic.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.