Стихи вознесенского о любви


Андрей Вознесенский. О любви стихи. - Стихи - Любовь - Каталог статей

Андрей Вознесенский — поэт-романтик. Его поэтическая индивидуальность ярко и образно воспела прекрасное чувство любви. Особая ритмичность его стихов и энергичность интонаций делают его одним из великих поэтов эпохи.

У Вознесенского всегда было особое отношение к метафоре: «Метафора — это мотор формы. А двадцатый век — время превращений, метаморфоз». Его произведения всегда будят множество ассоциаций и образов. При этом отчетливо прослеживается обостренно острое восприятие мира самим автором. Он не склонен искать компромиссы, использовать полутона и оттенки. Его метод — контраст, четкое разграничение на черное и белое. Либо всеобъемлющая любовь, либо вселенский трагедизм. Поэтому-то его лирическому герою чужда фальшь, духовный самообман. Например, на подобных контрастах написана «Исповедь». Нежные чувства лирического героя перерастают в ненависть.

Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда, стал музыкой яда.
Ну что тебе надо еще от меня?

И хотя по большей части в любовной лирике Вознесенского превалируют образы света, нескончаемого творческого горения, во многих его произведениях часто звучит мотив трагедии. Так, в стихотворении «Тоска» (1967) передано безумно сложное, эмоционально неустойчивое состояние лирического героя, думающего о своей возлюбленной.

Точно тайный гроб на груди таскаю —
Тоска такая!
Я забыл, какие у тебя волосы,
Я забыл, какое твоё дыханье,
Подари мне прощенье, коли виновен,
А просивши – опять одари виною…

В последних строчках отчетливо можно наблюдать всю полноту душевных переживаний героя. Образ возлюбленной весьма призрачен. Никаких четко прорисованных черт, только расплывчатый, полузабытый, проникнутый романтизмом образ.

Часто Вознесенский передает состояние своего лирического героя через цепочку сравнений. Порой эти сравнения весьма необычны и неожиданны.

…будто душу высасывают насосом,
Будто тянет вытяжка или вьюшка,
будто что-то случилось или случится…

Порой в своих любовных стихотворениях поэт становится резким, даже дерзким. Его высокий романтизм переживаний сплетается, а иногда и вовсе сменяется эротикой.

Все становится тайное явным.
Неужели под свистопад,
разомкнувши объятья, завянем –
как раковины не гудят?
А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас погружает друг в друга.

На стихотворения Вознесенского были написаны многие эстрадные хиты: «Миллион алых роз», «Плачет девочка в автомате», «Танец на барабане», «Подберу музыку» и другие.
См. Андрей Вознесенский и Владимирский край.

Не возвращайтесь к былым возлюбленным

Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
былых возлюбленных на свете нет.
Есть дубликаты —
как домик убранный,
где они жили немного лет.

Вас лаем встретит собачка белая,
и расположенные на холме
две рощи — правая, а позже левая —
повторят лай про себя, во мгле.

Два эха в рощах живут раздельные,
как будто в стереоколонках двух,
все, что ты сделала и что я сделаю,
они разносят по свету вслух.

А в доме эхо уронит чашку,
ложное эхо предложит чай,
ложное эхо оставит на ночь,
когда ей надо бы закричать:

«Не возвращайся ко мне, возлюбленный,
былых возлюбленных на свете нет,
две изумительные изюминки,
хоть и расправятся тебе в ответ...»

А завтра вечером, на поезд следуя,
вы в речку выбросите ключи,
и роща правая, и роща левая
вам вашим голосом прокричит:

«Не покидайте своих возлюбленных.
Былых возлюбленных на свете нет...»

Но вы не выслушаете совет.

ЛОБНАЯ БАЛЛАДА

Их величеством поразвлечься
прет народ от Коломн и Клязьм.
"Их любовница —
контрразведчица
англо-шведско-немецко-греческая..."
Казнь!

Царь страшон: точно кляча, тощий,
почерневший, как антрацит.
По лицу проносятся очи,
как буксующий мотоцикл.

И когда голова с топорика
подкатилась к носкам ботфорт,
он берет ее
над топою,
точно репу с красной ботвой!

Пальцы в щеки впились, как клещи,
переносицею хрустя,
кровь из горла на брюки хлещет.
Он целует ее в уста.

Только Красная площадь ахнет,
тихим стоном оглушена:
"А-а-анхен!.."
Отвечает ему она:

Царь застыл — смурной, малохольный,
царь взглянул с такой меланхолией,
что присел заграничный гость,
будто вбитый по шляпку гвоздь.

1961

* * *

Мы — кочевые,
мы — кочевые,
мы, очевидно,
сегодня чудом переночуем,
а там — увидим!

Квартиры наши конспиративны,
как в спиритизме,
чужие стены гудят как храмы,
чужие драмы,

со стен пожаром холсты и схимники...
а ну пошарим —
что в холодильнике?

Не нас заждался на кухне газ,
и к телефонам зовут не нас,

наиродное среди чужого,
и как ожоги,

чьи поцелуи горят во тьме,
еще не выветрившиеся вполне?

Милая, милая, что с тобой?
Мы эмигрировали в край чужой,

ну что за город, глухой как чушки,
где прячут чувства?

Позорно пузо растить чинуше —
но почему же,

когда мы рядом, когда нам здорово —
что ж тут позорного?

Опасно с кафедр нести напраслину —
что ж в нас опасного?

не мы опасны, а вы лабазны,
людье,
которым
любовь
опасна!

Опротивели, конспиративные!..
Поджечь обои? вспороть картины?
об стены треснуть
сервиз, съезжая?..

«Не трожь тарелку — она чужая».
1964

НА ОЗЕРЕ

Прибегала в мой быт холостой,
задувала свечу, как служанка.
Было бешено хорошо
и задуматься было ужасно!

Я проснусь и промолвлю: "Да здррра -
вствует бодрая температура!"
И на высохших после дождя
громких джинсах — налет перламутра.

Спрыгну в сад и окно притворю,
чтобы бритва тебе не жужжала.
Шнур протянется
в спальню твою.
Дело близилось к сентябрю.
И задуматься было ужасно,

что свобода пуста, как труба,
что любовь — это самодержавье.
Моя шумная жизнь без тебя
не имеет уже содержанья.

Ощущение это прошло,
прошуршавши по саду ужами...
Несказаемо хорошо!
А задуматься — было ужасно.

ПАРАБОЛИЧЕСКАЯ БАЛЛАДА

Судьба, как ракета, летит по параболе
Обычно — во мраке и реже — по радуге.

Жил огненно-рыжий художник Гоген,
Богема, а в прошлом — торговый агент.
Чтоб в Лувр королевский попасть
из Монмартра,
Он
дал
кругаля через Яву с Суматрой!
Унесся, забыв сумасшествие денег,
Кудахтанье жен, духоту академий.
Он преодолел
тяготенье земное.
Жрецы гоготали за кружкой пивною:
»Прямая — короче, парабола — круче,
Не лучше ль скопировать райские кущи?»

А он уносился ракетой ревущей
Сквозь ветер, срывающий фалды и уши.
И в Лувр он попал не сквозь главный порог —
Параболой
гневно
пробив потолок!
Идут к своим правдам, по-разному храбро,
Червяк — через щель, человек — по параболе.

Жила-была девочка рядом в квартале.
Мы с нею учились, зачеты сдавали.
Куда ж я уехал!
И черт меня нес
Меж грузных тбилисских двусмысленных звезд!
Прости мне дурацкую эту параболу.
Простывшие плечики в черном парадном...
О, как ты звенела во мраке Вселенной
Упруго и прямо — как прутик антенны!
А я все лечу,
приземляясь по ним —
Земным и озябшим твоим позывным.
Как трудно дается нам эта парабола!..

Сметая каноны, прогнозы, параграфы,
Несутся искусство, любовь и история —
По параболической траектории!

В Сибирь уезжает он нынешней ночью.

А может быть, все же прямая — короче?
1959

ПЕТРАРКА

Не придумано истинней мига,
чем раскрытые наугад -
недочитанные, как книга,-
разметавшись, любовники спят.

ПЛАЧ ПО ДВУМ НЕРОЖДЕННЫМ ПОЭМАМ

Аминь.

Убил я поэму. Убил, не родивши. К Харонам!
Хороним.
Хороним поэмы. Вход всем посторонним.
Хороним.

На черной Вселенной любовниками
отравленными
лежат две поэмы,
как белый бинокль театральный.
Две жизни прижались судьбой половинной —
две самых поэмы моих
соловьиных!

Вы, люди,
вы, звери,
пруды, где они зарождались
в Останкине,—
в с т а н ь т е!
Вы, липы ночные,
как лапы в ветвях хиромантии,—
встаньте,
дороги, убитые горем,
довольно валяться в асфальте,
как волосы дыбом над городом,
вы встаньте.

Раскройтесь, гробы,
как складные ножи гиганта,
вы встаньте —
Сервантес, Борис Леонидович,
Браманте,
вы б их полюбили, теперь они тоже останки,
встаньте.

И Вы, Член Президиума Верховного Совета
товарищ Гамзатов,
встаньте,
погибло искусство, незаменимо это,
и это не менее важно,
чем речь
на торжественной дате,
встаньте.
Их гибель — судилище. Мы — арестанты.
Встаньте.

О, как ты хотела, чтоб сын твой шел чисто
и прямо,
встань, мама.

Вы встаньте в Сибири,
в Москве,
в городишках,
мы столько убили
в себе,
не родивши,
встаньте,
Ландау, погибший в косом лаборанте,
встаньте,
Коперник, погибший в Ландау галантном,
встаньте,
вы, девка в джаз-банде,
вы помните школьные банты?
встаньте,

геройские мальчики вышли в герои, но в анти,
встаньте,
(я не о кастратах — о самоубийцах,
кто саморастратил
святые крупицы),
встаньте.

Погибили поэмы. Друзья мои в радостной
панике —
"Вечная память!"
Министр, вы мечтали, чтоб юнгой
в Атлантике плавать,
Вечная память,
громовый Ливанов, ну, где ваш несыгранный
Гамлет?
вечная память,
где принц ваш, бабуся? А девственность
можно хоть в рамку обрамить,
вечная память,
зеленые замыслы, встаньте как пламень,
вечная память,
мечта и надежда, ты вышла на паперть?
вечная память!..

Аминь.

Минута молчанья. Минута — как годы.
Себя промолчали — все ждали погоды.
Сегодня не скажешь, а завтра уже
не поправить.
Вечная память.

И памяти нашей, ушедшей как мамонт,
вечная память.

Аминь.

Тому же, кто вынес огонь сквозь
потраву,—
Вечная слава!
Вечная слава!

1965

ПРОЩАНИЕ С ПОЛИТЕХНИЧЕСКИМ
Большой аудитории посвящаю

В Политехнический!
В Политехнический!
По снегу фары шипят яичницей.
Милиционеры свистят панически.
Кому там хнычется?!
В Политехнический!

Ура, студенческая шарага!
А ну, шарахни
по совмещанам свои затрещины!
Как нам мещане мешали встретиться!

Ура вам, дура
в серьгах-будильниках!
Ваш рот, как дуло,
разинут бдительно.
Ваш стул трещит от перегрева.
Умойтесь! Туалет - налево.

Ура, галерка! Как шашлыки,
дымятся джемперы, пиджаки.
Тысячерукий, как бог языческий,
Твое Величество -
Политехнический!
Ура, эстрада! Но гасят бра.
И что-то траурно звучит "ура".

12 скоро. Пора уматывать.
Как ваши лица струятся матово.
В них проступают, как сквозь экраны,
все ваши радости, досады, раны.

Вы, третья с краю,
с копной на лбу,
я вас не знаю.
Я вас люблю!

Чему смеетесь? Над чем всплакнете?
И что черкнете, косясь, в блокнотик?
Что с вами, синий свитерок?
В глазах тревожный ветерок...

Придут другие - еще лиричнее,
но это будут не вы -
другие.
Мои ботинки черны, как гири.
Мы расстаемся, Политехнический!

Нам жить недолго. Суть не в овациях,
Мы растворяемся в людских количествах
в твоих просторах,
Политехнический.
Невыносимо нам расставаться.

Я ненавидел тебя вначале.
Как ты расстреливал меня молчанием!
Я шел как смертник в притихшем зале.
Политехнический, мы враждовали!

Ах, как я сыпался! Как шла на помощь
записка искоркой электрической...
Политехнический,
ты это помнишь?
Мы расстаемся, Политехнический.

Ты на кого-то меня сменяешь,
но, понимаешь,
пообещай мне, не будь чудовищем,
забудь
со стоющим!

Ты ворожи ему, храни разиню.
Политехнический -
моя Россия!-
ты очень бережен и добр, как бог,
лишь Маяковского не уберег...

Поэты падают,
дают финты
меж сплетен, патоки
и суеты,
но где б я ни был - в земле, на Ганге,-
ко мне прислушивается
магически
гудящей
раковиною
гиганта
ухо
Политехнического!

РОМАНС (ЗАПОМНИ ЭТОТ МИГ...)

Запомни этот миг. И молодой шиповник.
И на Твоем плече прививку от него.
Я - вечный Твой поэт и вечный Твой любовник.
И - больше ничего.

Запомни этот мир, пока Ты можешь помнить,
а через тыщу лет и более того,
Ты вскрикнешь, и в Тебя царапнется шиповник...
И - больше ничего.

СОН (МЫ СНОВА ВСТРЕТИЛИСЬ...)

Мы снова встретились,
и нас везла машина грузовая.
Влюбились мы — в который раз.
Но ты меня не узнавала.

Ты привезла меня домой.
Любила и любовь давала.
Мы годы прожили с тобой,
но ты меня не узнавала!

ВАЛЬС ПРИ СВЕЧАХ

Любите при свечах,
танцуйте до гудка,
живите - при сейчас,
любите - при когда?

Ребята - при часах,
девчата при серьгах,
живите - при сейчас,
любите - при Всегда,

прически - на плечах,
щека у свитерка,
начните - при сейчас,
очнитесь - при всегда.

Цари? Ищи-свищи!
Дворцы сминаемы.
А плечи все свежи
и несменяемы.

Когда? При царстве чьем?
Не ерунда важна,
а важно, что пришел.
Что ты в глазах влажна.

Зеленые в ночах
такси без седока...
Залетные на час,
останьтесь навсегда...

ЗАМЕРЛИ

Заведи мне ладони за плечи,
обойми,
только губы дыхнут об мои,
только море за спинами плещет.

Наши спины, как лунные раковины,
что замкнулись за нами сейчас.
Мы заслушаемся, прислонясь.
Мы - как формула жизни двоякая.

На ветру мировых клоунад
заслоняем своими плечами
возникающее меж нами -
как ладонями пламя хранят.

Если правда, душа в каждой клеточке,
свои форточки отвори.
В моих порах стрижами заплещутся
души пойманные твои!

Все становится тайное явным.
Неужели под свистопад,
разомкнувши объятья, завянем -
как раковины не гудят?

А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас погружает друг в друга.

Спим.

***

Ну что тебе надо еще от меня?
Чугунна ограда. Улыбка темна.
Я музыка горя, ты музыка лада,
ты яблоко ада, да не про меня!

На всех континентах твои имена
прославил. Такие отгрохал лампады!
Ты музыка счастья, я нота разлада.
Ну что тебе надо еще от меня?

Смеялась: "Ты ангел?" - я лгал, как змея.
Сказала: "Будь смел" - не вылазил из спален.
Сказала: "Будь первым" - я стал гениален,
ну что тебе надо еще от меня?

Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда, стал музыкой яда,
ну что тебе надо еще от меня?

Но и под лопатой спою, не виня:
"Пусть я удобренье для божьего сада,
ты - музыка чуда, но больше не надо!
Ты случай досады. Играй без меня".

И вздрогнули складни, как створки окна.
И вышла усталая и без наряда.
Сказала: "Люблю тебя. Больше нет сладу.
Ну что тебе надо еще от меня?"

НА ПЛОТАХ

Нас несет Енисей.
Как плоты над огромной и черной водой.
Я - ничей!
Я - не твой, я - не твой, я - не твой!
Ненавижу провал
твоих губ, твои волосы,
платье, жилье.
Я плевал
На святое и лживое имя твое!
Ненавижу за ложь
телеграмм и открыток твоих,
Ненавижу, как нож
по ночам ненавидит живых.
Ненавижу твой шелк,
проливные нейлоны гардин.
Мне нужнее мешок, чем холстина картин!
Атаманша-тихоня
телефон-автоматной Москвы,
Я страшон, как Иона,
почернел и опух от мошки.
Блещет , словно сазан,
голубая щека рыбака.
"Нет" - слезам.
"Да" - мужским, продубленным рукам.
"Да" - девчатам разбойным, купающим МАЗ, как коня,
"Да" - брандспойтам,
Сбивающим горе с меня.

***

На суде, в раю или в аду
скажет он, когда придут истцы:
"Я любил двух женщин как одну,
хоть они совсем не близнецы".

Все равно, что скажут, все равно...
Не дослушивая ответ,
он двустворчатое окно
застегнет на черный шпингалет.

***

Нам, как аппендицит,
поудаляли стыд.

Бесстыдство — наш удел.
Мы попираем смерть.
Ну, кто из нас краснел?
Забыли, как краснеть!

Сквозь ставни наших щек
Не просочится свет.
Но по ночам — как шов,
заноет — спасу нет!

Я думаю, что бог
в замену глаз и уш
нам дал мембраны щек,
как осязанье душ.

Горит моя беда,
два органа стыда —
не только для бритья,
не только для битья.

Спускаюсь в чей-то быт,
смутясь, гляжу кругом —
мне гладит щеки стыд
с изнанки утюгом.

Как стыдно, мы молчим.
Как минимум - схохмим.
Мне стыдно писанин,
написанных самим!

Далекий ангел мой,
стыжусь твоей любви
авиазаказной...
Мне стыдно за твои

соленые, что льешь.
Но тыщи раз стыдней,
что не отыщешь слез
на дне души моей.

Смешон мужчина мне
с напухшей тучей глаз.
Постыднее вдвойне,
что это в первый раз.

И черный ручеек
бежит на телефон
за все, за все, что он
имел и не сберег.

За все, за все, за все,
что было и ушло,
что сбудется ужо,
и все еще — не все...

В больнице режиссер
Чернеет с простыней.
Ладони распростер.
Но тыщи раз стыдней,

что нам глядит в глаза,
как бы чужие мы,
стыдливая краса
хрустальнейшей страны.

Застенчивый укор
застенчивых лугов,
застенчивая дрожь
застенчивейших рощ...

Обязанность стиха
быть органом стыда.

***

Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
былых возлюбленных на свете нет.
Есть дубликаты —
как домик убранный,
где они жили немного лет.

Вас лаем встретит собачка белая,
и расположенные на холме
две рощи — правая, а позже левая —
повторят лай про себя, во мгле.

Два эха в рощах живут раздельные,
как будто в стереоколонках двух,
все, что ты сделала и что я сделаю,
они разносят по свету вслух.

А в доме эхо уронит чашку,
ложное эхо предложит чай,
ложное эхо оставит на ночь,
когда ей надо бы закричать:

«Не возвращайся ко мне, возлюбленный,
былых возлюбленных на свете нет,
две изумительные изюминки,
хоть и расправятся тебе в ответ...»

А завтра вечером, на поезд следуя,
вы в речку выбросите ключи,
и роща правая, и роща левая
вам вашим голосом прокричит:

«Не покидайте своих возлюбленных.
Былых возлюбленных на свете нет...»

Но вы не выслушаете совет.

ОСЕНЬ (УТИНЫХ КРЫЛЬЕВ ПЕРЕПЛЕСК...)
С.Щипачеву

Утиных крыльев переплеск.
И на тропинках заповедных
последних паутинок блеск,
последних спиц велосипедных.

И ты примеру их последуй,
стучись проститься в дом последний.
В том доме женщина живет
и мужа к ужину не ждет.

Она откинет мне щеколду,
к тужурке припадет щекою,
она, смеясь, протянет рот.
И вдруг, погаснув, все поймет -
поймет осенний зов полей,
полет семян, распад семей...

Озябшая и молодая,
она подумает о том,
что яблонька и та - с плодами,
буренушка и та - с телком.

Что бродит жизнь в дубовых дуплах,
в полях, в домах, в лесах продутых,
им - колоситься, токовать.
Ей - голосить и тосковать.

Как эти губы жарко шепчут:
"Зачем мне руки, груди, плечи?
К чему мне жить и печь топить
и на работу выходить?"

Ее я за плечи возьму -
я сам не знаю, что к чему...

А за окошком в юном инее
лежат поля из алюминия.
По ним - черны, по ним - седы,
до железнодорожной линии
Протянутся мои следы.

ПЕРВЫЙ ЛЕД

Мерзнет девочка в автомате,
Прячет в зябкое пальтецо
Все в слезах и губной помаде
Перемазанное лицо.

Дышит в худенькие ладошки.
Пальцы - льдышки. В ушах - сережки.

Ей обратно одной, одной
Вдоль по улочке ледяной.

Первый лед. Это в первый раз.
Первый лед телефонных фраз.

Мерзлый след на щеках блестит -
Первый лед от людских обид.

ПЕСНЯ (МОЙ МОРЯК...)

Мой моряк, мой супруг незаконный!
Я умоляю тебя и кляну —
сколько угодно целуй незнакомок.
Всех полюби. Но не надо одну.

Это несется в моих телеграммах,
стоном пронзит за страною страну.
Сколько угодно гости в этих странах.
Все полюби. Но не надо одну.

Милый моряк, нагуляешься — свистни.
В сладком плену или идя ко дну,
сколько угодно шути своей жизнью!
Не погуби только нашу — одну.

***

Почему два великих поэта,
проповедники вечной любви,
не мигают, как два пистолета?
Рифмы дружат, а люди — увы...

Почему два великих народа
холодеют на грани войны,
под непрочным шатром кислорода?
Люди дружат, а страны — увы...

Две страны, две ладони тяжелые,
предназначенные любви,
охватившие в ужасе голову
черт-те что натворившей Земли!

РОМАНС (ЗАПОМНИ ЭТОТ МИГ...)

Запомни этот миг. И молодой шиповник.
И на Твоем плече прививку от него.
Я - вечный Твой поэт и вечный Твой любовник.
И - больше ничего.

Запомни этот мир, пока Ты можешь помнить,
а через тыщу лет и более того,
Ты вскрикнешь, и в Тебя царапнется шиповник...
И - больше ничего.

РУБЛЕВСКОЕ ШОССЕ

Мимо санатория
реют мотороллеры.

За рулем влюбленные —
как ангелы рублевские.

Фреской Благовещенья,
резкой белизной

за ними блещут женщины,
как крылья за спиной!

Их одежда плещет,
рвется от руля,

вонзайтесь в мои плечи,
белые крыла.

Улечу ли?
Кану ль?
Соколом ли?
Камнем?

Осень. Небеса.
Красные леса.

САГА (ТЫ МЕНЯ НА РАССВЕТЕ РАЗБУДИШЬ...)

Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.

Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: "Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.

Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.

Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.

И окажется так минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.

И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:

"Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

***

Сидишь беременная, бледная.
Как ты переменилась, бедная.

Сидишь, одергиваешь платьице,
И плачется тебе, и плачется...

За что нас только бабы балуют
И губы, падая, дают,

И выбегают за шлагбаумы,
И от вагонов отстают?

Как ты бежала за вагонами,
Глядела в полосы оконные...

Стучат почтовые, курьерские,
Хабаровские, люберецкие...

И от Москвы до Ашхабада,
Остолбенев до немоты,

Стоят, как каменные, бабы,
Луне подставив животы.

И, поворачиваясь к свету,
В ночном быту необжитом

Как понимает их планета
Своим огромным животом.

СНАЧАЛА

Достигли ли почестей постных,
рука ли гашетку нажала -
в любое мгновенье не поздно,
начните сначала!

"Двенадцать" часы ваши пробили,
но новые есть обороты.
ваш поезд расшибся. Попробуйте
летать самолетом!

Вы к морю выходите запросто,
спине вашей зябко и плоско,
как будто отхвачено заступом
и брошено к берегу пошлое.

Не те вы учили алфавиты,
не те вас кимвалы манили,
иными их быть не заставите -
ищите иные!

Так Пушкин порвал бы, услышав,
что не ядовиты анчары,
великое четверостишье
и начал сначала!

Начните с бесславья, с безденежья.
Злорадствует пусть и ревнует
былая твоя и нездешняя -
ищите иную.

А прежняя будет товарищем.
Не ссорьтесь. Она вам родная.
Безумие с ней расставаться,
однако

вы прошлой любви не гоните,
вы с ней поступите гуманно -
как лошадь, ее пристрелите.
Не выжить. Не надо обмана.

Сон (Мы снова встретились...)

Мы снова встретились,
и нас везла машина грузовая.
Влюбились мы — в который раз.
Но ты меня не узнавала.

Ты привезла меня домой.
Любила и любовь давала.
Мы годы прожили с тобой,
но ты меня не узнавала!

ТОСКА

Загляжусь ли на поезд с осенних откосов,
забреду ли в вечернюю деревушку -
будто душу высасывают насосом,
будто тянет вытяжка или вьюшка,
будто что-то случилось или случится -
ниже горла высасывает ключицы.

Или ноет какая вина запущенная?
Или женщину мучил - и вот наказанье?
Сложишь песню - отпустит,
а дальше - пуще.
Показали дорогу, да путь заказали.

Точно тайный горб на груди таскаю -
тоска такая!

Я забыл, какие у тебя волосы,
я забыл, какое твое дыханье,
подари мне прощенье, коли виновен,
а простивши - опять одари виною...

***

Ты поставила лучшие годы,
я — талант.
Нас с тобой секунданты угодливо
Развели. Ты — лихой дуэлянт!

Получив твою меткую ярость,
пошатнусь и скажу, как актер,
что я с бабами не стреляюсь,
из-за бабы — другой разговор.

Из-за той, что вбегала в июле,
что возлюбленной называл,
что сейчас соловьиною пулей
убиваешь во мне наповал!

Художник и модель
Ты кричишь, что я твой изувер,
и, от ненависти хорошея,
изгибаешь, как дерзкая зверь,
голубой позвоночник и шею.

Недостойную фразу твою
не стерплю, побледнею от вздору.
Но тебя я боготворю.
И тебе стать другой не позволю.

Эй, послушай! Покуда я жив,
жив покуда,
будет люд тебе в храмах служить,
на тебя молясь, на паскуду.

ЭСКИЗ ПОЭМЫ

I

22-го бросилась женщина из застрявшего лифта,
где не существенно —
важно в Москве —
тронулся лифт
гильотинною бритвой
по голове!

Я подымаюсь.
Лестница в пятнах.
Или я спятил?
И так до дверей.
Я наступаю рифлеными пятками
по крови твоей,
по крови твоей,
по крови твоей...

«Милая, только выживи, вызволись из озноба,
если возможно — выживи, ежели невозможно —
выживи,
тут бы чудо!— лишь неотложку вызвали...
выживи!..
как я хамил тебе, милая, не покупал миндалю,
милая, если только —
шагу не отступлю...
Если только...»

II

«Милый, прости меня, так послучалось,
Просто сегодня
все безысходное — безысходней,
наипечальнейшее — печальней.

Я поняла — неминуема крышка
в этом колодце,
где любят — не слишком,
крикнешь — не слышно,
ни одна сволочь не отзовется!

Все окружается сеткой железной.
Милый, ты рядом. Нет, не пускает.
Сердце обрежешь, но не пролезешь.
Сетка узка мне.

Ты невиновен, любимый, пожалуй.
Невиноватые — виноватей.
Бьемся об сетку немилых кроватей.
Ну, хоть пожара бы!

Я понимаю, это не метод.
Непоправимое непоправимо.
Но неужели, чтобы заметили —
надо, чтоб голову раскроило?!

Меня не ищи. Ты узнаешь о матери,
что я уехала в Алма-Ату.
Со следующей женщиной будь повнимательней.
Не проморгай ее, женщину ту...»

* * *

Я - двоюродная жена.
У тебя - жена родная!
Я сейчас тебе нужна.
Я тебя не осуждаю.

У тебя и сын и сад.
Ты, обняв меня за шею,
поглядишь на циферблат -
даже пикнуть не посмею.

Поезжай ради Христа,
где вы снятые в обнимку.
Двоюродная сестра,
застели ему простынку!

Я от жалости забьюсь.
Я куплю билет на поезд.
В фотографию вопьюсь.
И запрячу бритву в пояс.

ПОЭЗИЯ.

Copyright © 2015 Любовь безусловная


lubovbezusl.ru

Стихи о любви Андрея Вознесенского

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

www.culture.ru

Андрей Вознесенский. Лучшие стихи Андрея Вознесенского на портале ~ Beesona.Ru

Вознесенский Андрей Андреевич (1933 - 2010) - русский поэт, один из самых известных поэтов-шестидесятников, прозаик, художник, архитектор. Лауреат Госсударственной премии СССР (1978).

НазваниеТемаДата
Бьет женщина 1964 г.
Баллада-диссертация Стихи о войне 1963 г.
Почему два великих поэта Стихи о войне 1977 г.
Параболическая баллада Стихи о любви, Стихи о войне 1959 г.
Охота на зайца 1963 г.
Последняя электричка 1959 г.
Фиалки
Ода сплетникам
Ты с теткой живешь Она учит канцоны 1963 г.
Памятник
Разговор с эпиграфом
Стихи не пишутся - случаются
Сирень
Антимиры 1961 г.
Романс (Запомни этот миг...) Стихи о любви
Рублевское шоссе 1962 г.
Лейтенант Загорин 1965 г.
Итальянский гараж Стихи о войне
Ты поставила лучшие годы 1972 г.
Сага (Ты меня на рассвете разбудишь...)
Кроны и корни 1960 г.
Реквием (Возложите на море венки...)
Париж без рифм 1963 г.
Автопортрет 1963 г.
Смерть Шукшина
Кассирша 1959 г.
Кто мы — фишки или великие? 1959 г.
Озеро (Кто ты - непознанный Бог...)
Грузинские базары
Б Ахмадулиной 1964 г.
Римские праздники
Тишины! 1964 г.
Есть русская интеллигенция Стихи о войне
Сибирские бани
Я - двоюродная жена
Сидишь беременная, бледная.
Петрарка Стихи о любви
Озеро Свитязь
Исповедь
Гойя 1959 г.
Васильки Шагала
Лонжюмо 1962-1963
Мордеем, друг. Подруги молодеют.
Пожар в Архитектурном институте 1957 г.
Лобная баллада Стихи о любви, Стихи о войне 1961 г.
Ты с теткой живешь. Она учит канцоны.
Для души, северянки покорной
Флорентийские факелы 1962 г.
Велосипеды 1963 г.
Нью-йоркская птица
Война Стихи о жизни, Стихи о войне
Мотогонки по вертикальной стене 1961 г.
Сидишь беременная, бледная 1958 г.
Не возвращайтесь к былым возлюбленным
Записка Е.Яницкой, бывшей машинистке Маяковского 1963 г.
Из закарпатского дневника 1963 г.-1965 г.
Стриптиз
Правила поведения за столом
Плач по двум нерожденным поэмам Стихи о любви 1965 г.
Художник и модель 1973 г.
Муравей 1973 г.
На плотах
Зов озера 1965 г.
Ностальгия по настоящему 1976 г.
Пролог (Пес твой, Эпоха...) Стихи о войне 1967 г.
Знай свое место, красивая рвань
В Шкловскому
Мордеем, друг Подруги молодеют Стихи о дружбе
Сначала
Оправдываться — не обязательно.
Не отрекусь
Есть русская интеллигенция.
Возвращение в Сигулду
Повесть
Осень (Утиных крыльев переплеск...) Стихи о природе, Стихи про осень 1959 г.
Сон (Я шел вдоль берега Оби...)
Нам, как аппендицит
Ночь
Монолог битника
Поглядишь, как несметно
Грузинские дороги 1960 г.
Осень в Сигулде Стихи о природе, Стихи про осень 1961 г.
Из Ташкентского репортажа
Стеклозавод
Мастера 1959 г.
Бьют женщину 1960 г.
Первый лед 1959 г.
Тоска 1967 г.
Торгуют арбузами
Оза (Фрагмент)

www.beesona.ru

Стихи Вознесенского Андрея о любви

Андрей Вознесенский, один из выдающихся поэтов поколения «шестидесятников», спокойно скончался в Москве 1 июня 2010 года, после второго инсульта. Он был с почестями похоронен на Новодевичьем кладбище. Он прожил довольно спокойную жизнь без особых потрясений, в течение 46 лет был женат на писательнице Зое Богуславской.
 
Стихи Андрея Вознесенского составили почти четыре десятка изданных при его жизни сборников, он – автор текстов великого множества популярных песен, которые исполняли самые знаменитые советские и российские артисты. Он был отмечен многими высокими государственными наградами – такими, как орден Трудового Красного Знамени, Государственная Премия СССР, российский орден «За заслуги перед Отечеством», премия Международного Форума Поэтов. Вознесенский также был членом многих поэтических и литературных академий – в России, Европе и США.
 
Детство, образование, первые творческие шаги
Вознесенский родился в Москве 12 мая 1933 года. Таким образом, он – представитель второй ключевой волны советской поэзии, в которую входили как прекрасные «аполитичные» авторы – Евтушенко, Рождественский и другие, так и знаменитые поэты-диссиденты вроде Иосифа Бродского и Владимира Высоцкого. И в таком блестящем окружении стихи Андрея Вознесенского не только не затерялись, но и заняли одно из виднейших мест.
 
Отец Вознесенского был выдающимся инженером, профессором, директором Гидропроекта. Сам поэт также получил инженерное образование – окончил Московский архитектурный институт. Причём, в отличие от большей части коллег по поэтическому цеху, он позже успешно работал по специальности – стал автором архитектурной части целого ряда серьёзных проектов.
                          
Андрей Вознесенский стихи писал с детства; в 14 лет он набрался смелости послать их Борису Пастернаку. Позже между ними сложилась дружба. Помимо Пастернака, на поэта также оказали большое влияние свои творчеством Маяковский и Кирсанов. Первая публикация сочинений Вознесенского произошла в 1958 году.
 
Творческое развитие и широкий успех
Первый сборник стихов Вознесенского (под названием «Мозаика») был весьма негативно принят советской цензурой. Редактор издательства была уволена, чудом удалось сохранить сам тираж – но, к счастью, к поэту никаких санкций не применили.
 
Вознесенский, за свои довольно смелые высказывания в стихах, и позже нередко подвергался резкой критике в печати и кулуарах. В 1963 году, во время кремлёвской встречи руководителей государства с представителями интеллигенции, у него даже случился нешуточный публичный конфликт с генсеком Никитой Хрущёвым. Тот в запале требовал от Вознесенского покинуть СССР, но опять не случилось каких-то реальных последствий. Вообще, между лояльными власти поэтами вроде Окуджавы и Рождественского, и настоящими диссидентами, Вознесенский всегда занимал среднюю позицию.
 
Несмотря на некоторые трения с властями, Вознесенский много ездил по зарубежью, активно там выступал, и стал одним из самых популярных поэтов в среде эмигрантов. С начала семидесятых годов его без проблем издавали в СССР, позволяли выступать на телевидении.
 
Вознесенский как поэт-песенник, последние годы жизни
Андрей Вознесенский стихи писал не только для печати, но и в качестве текстов для песен. Причём они имели огромный успех – он автор многих эстрадных хитов, а также знаменитой советской рок-оперы «Юнона и Авось».
 
Последние годы Вознесенский проживал в подмосковном посёлке Переделкино, популярном среди интеллигенции. Он активно публиковался, несмотря на болезни – последний сборник «Ямбы и блямбы» вышел в год смерти поэта.
 

© Poembook, 2013
Все права защищены.
 

poembook.ru

Андрей Вознесенский - Стихи о любви - Стихи - Каталог статей

Андрей Вознесенский — поэт-романтик. Его поэтическая индивидуальность ярко и образно воспела прекрасное чувство любви. Особая ритмичность его стихов и энергичность интонаций делают его одним из великих поэтов эпохи.

У Вознесенского всегда было особое отношение к метафоре: «Метафора — это мотор формы. А двадцатый век — время превращений, метаморфоз». Его произведения всегда будят множество ассоциаций и образов. При этом отчетливо прослеживается обостренно острое восприятие мира самим автором. Он не склонен искать компромиссы, использовать полутона и оттенки. Его метод — контраст, четкое разграничение на черное и белое. Либо всеобъемлющая любовь, либо вселенский трагедизм. Поэтому-то его лирическому герою чужда фальшь, духовный самообман. Например, на подобных контрастах написана «Исповедь». Нежные чувства лирического героя перерастают в ненависть.

Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда, стал музыкой яда.
Ну что тебе надо еще от меня?

И хотя по большей части в любовной лирике Вознесенского превалируют образы света, нескончаемого творческого горения, во многих его произведениях часто звучит мотив трагедии. Так, в стихотворении «Тоска» (1967) передано безумно сложное, эмоционально неустойчивое состояние лирического героя, думающего о своей возлюбленной.

Точно тайный гроб на груди таскаю —
Тоска такая!
Я забыл, какие у тебя волосы,
Я забыл, какое твоё дыханье,
Подари мне прощенье, коли виновен,
А просивши – опять одари виною…

В последних строчках отчетливо можно наблюдать всю полноту душевных переживаний героя. Образ возлюбленной весьма призрачен. Никаких четко прорисованных черт, только расплывчатый, полузабытый, проникнутый романтизмом образ.

Часто Вознесенский передает состояние своего лирического героя через цепочку сравнений. Порой эти сравнения весьма необычны и неожиданны.

…будто душу высасывают насосом,
Будто тянет вытяжка или вьюшка,
будто что-то случилось или случится…

Порой в своих любовных стихотворениях поэт становится резким, даже дерзким. Его высокий романтизм переживаний сплетается, а иногда и вовсе сменяется эротикой.

Все становится тайное явным.
Неужели под свистопад,
разомкнувши объятья, завянем –
как раковины не гудят?
А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас погружает друг в друга.

На стихотворения Вознесенского были написаны многие эстрадные хиты: «Миллион алых роз», «Плачет девочка в автомате», «Танец на барабане», «Подберу музыку» и другие.

Не возвращайтесь к былым возлюбленным

Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
былых возлюбленных на свете нет.
Есть дубликаты —
как домик убранный,
где они жили немного лет.

Вас лаем встретит собачка белая,
и расположенные на холме
две рощи — правая, а позже левая —
повторят лай про себя, во мгле.

Два эха в рощах живут раздельные,
как будто в стереоколонках двух,
все, что ты сделала и что я сделаю,
они разносят по свету вслух.

А в доме эхо уронит чашку,
ложное эхо предложит чай,
ложное эхо оставит на ночь,
когда ей надо бы закричать:

«Не возвращайся ко мне, возлюбленный,
былых возлюбленных на свете нет,
две изумительные изюминки,
хоть и расправятся тебе в ответ...»

А завтра вечером, на поезд следуя,
вы в речку выбросите ключи,
и роща правая, и роща левая
вам вашим голосом прокричит:

«Не покидайте своих возлюбленных.
Былых возлюбленных на свете нет...»

Но вы не выслушаете совет.

ЛОБНАЯ БАЛЛАДА

Их величеством поразвлечься
прет народ от Коломн и Клязьм.
"Их любовница —
контрразведчица
англо-шведско-немецко-греческая..."
Казнь!

Царь страшон: точно кляча, тощий,
почерневший, как антрацит.
По лицу проносятся очи,
как буксующий мотоцикл.

И когда голова с топорика
подкатилась к носкам ботфорт,
он берет ее
над топою,
точно репу с красной ботвой!

Пальцы в щеки впились, как клещи,
переносицею хрустя,
кровь из горла на брюки хлещет.
Он целует ее в уста.

Только Красная площадь ахнет,
тихим стоном оглушена:
"А-а-анхен!.."
Отвечает ему она:

Царь застыл — смурной, малохольный,
царь взглянул с такой меланхолией,
что присел заграничный гость,
будто вбитый по шляпку гвоздь.

1961

* * *

Мы — кочевые,
мы — кочевые,
мы, очевидно,
сегодня чудом переночуем,
а там — увидим!

Квартиры наши конспиративны,
как в спиритизме,
чужие стены гудят как храмы,
чужие драмы,

со стен пожаром холсты и схимники...
а ну пошарим —
что в холодильнике?

Не нас заждался на кухне газ,
и к телефонам зовут не нас,

наиродное среди чужого,
и как ожоги,

чьи поцелуи горят во тьме,
еще не выветрившиеся вполне?

Милая, милая, что с тобой?
Мы эмигрировали в край чужой,

ну что за город, глухой как чушки,
где прячут чувства?

Позорно пузо растить чинуше —
но почему же,

когда мы рядом, когда нам здорово —
что ж тут позорного?

Опасно с кафедр нести напраслину —
что ж в нас опасного?

не мы опасны, а вы лабазны,
людье,
которым
любовь
опасна!

Опротивели, конспиративные!..
Поджечь обои? вспороть картины?
об стены треснуть
сервиз, съезжая?..

«Не трожь тарелку — она чужая».
1964

НА ОЗЕРЕ

Прибегала в мой быт холостой,
задувала свечу, как служанка.
Было бешено хорошо
и задуматься было ужасно!

Я проснусь и промолвлю: "Да здррра -
вствует бодрая температура!"
И на высохших после дождя
громких джинсах — налет перламутра.

Спрыгну в сад и окно притворю,
чтобы бритва тебе не жужжала.
Шнур протянется
в спальню твою.
Дело близилось к сентябрю.
И задуматься было ужасно,

что свобода пуста, как труба,
что любовь — это самодержавье.
Моя шумная жизнь без тебя
не имеет уже содержанья.

Ощущение это прошло,
прошуршавши по саду ужами...
Несказаемо хорошо!
А задуматься — было ужасно.

ПАРАБОЛИЧЕСКАЯ БАЛЛАДА

Судьба, как ракета, летит по параболе
Обычно — во мраке и реже — по радуге.

Жил огненно-рыжий художник Гоген,
Богема, а в прошлом — торговый агент.
Чтоб в Лувр королевский попасть
из Монмартра,
Он
дал
кругаля через Яву с Суматрой!
Унесся, забыв сумасшествие денег,
Кудахтанье жен, духоту академий.
Он преодолел
тяготенье земное.
Жрецы гоготали за кружкой пивною:
»Прямая — короче, парабола — круче,
Не лучше ль скопировать райские кущи?»

А он уносился ракетой ревущей
Сквозь ветер, срывающий фалды и уши.
И в Лувр он попал не сквозь главный порог —
Параболой
гневно
пробив потолок!
Идут к своим правдам, по-разному храбро,
Червяк — через щель, человек — по параболе.

Жила-была девочка рядом в квартале.
Мы с нею учились, зачеты сдавали.
Куда ж я уехал!
И черт меня нес
Меж грузных тбилисских двусмысленных звезд!
Прости мне дурацкую эту параболу.
Простывшие плечики в черном парадном...
О, как ты звенела во мраке Вселенной
Упруго и прямо — как прутик антенны!
А я все лечу,
приземляясь по ним —
Земным и озябшим твоим позывным.
Как трудно дается нам эта парабола!..

Сметая каноны, прогнозы, параграфы,
Несутся искусство, любовь и история —
По параболической траектории!

В Сибирь уезжает он нынешней ночью.

А может быть, все же прямая — короче?
1959

ПЕТРАРКА

Не придумано истинней мига,
чем раскрытые наугад -
недочитанные, как книга,-
разметавшись, любовники спят.

ПЛАЧ ПО ДВУМ НЕРОЖДЕННЫМ ПОЭМАМ

Аминь.

Убил я поэму. Убил, не родивши. К Харонам!
Хороним.
Хороним поэмы. Вход всем посторонним.
Хороним.

На черной Вселенной любовниками
отравленными
лежат две поэмы,
как белый бинокль театральный.
Две жизни прижались судьбой половинной —
две самых поэмы моих
соловьиных!

Вы, люди,
вы, звери,
пруды, где они зарождались
в Останкине,—
в с т а н ь т е!
Вы, липы ночные,
как лапы в ветвях хиромантии,—
встаньте,
дороги, убитые горем,
довольно валяться в асфальте,
как волосы дыбом над городом,
вы встаньте.

Раскройтесь, гробы,
как складные ножи гиганта,
вы встаньте —
Сервантес, Борис Леонидович,
Браманте,
вы б их полюбили, теперь они тоже останки,
встаньте.

И Вы, Член Президиума Верховного Совета
товарищ Гамзатов,
встаньте,
погибло искусство, незаменимо это,
и это не менее важно,
чем речь
на торжественной дате,
встаньте.
Их гибель — судилище. Мы — арестанты.
Встаньте.

О, как ты хотела, чтоб сын твой шел чисто
и прямо,
встань, мама.

Вы встаньте в Сибири,
в Москве,
в городишках,
мы столько убили
в себе,
не родивши,
встаньте,
Ландау, погибший в косом лаборанте,
встаньте,
Коперник, погибший в Ландау галантном,
встаньте,
вы, девка в джаз-банде,
вы помните школьные банты?
встаньте,

геройские мальчики вышли в герои, но в анти,
встаньте,
(я не о кастратах — о самоубийцах,
кто саморастратил
святые крупицы),
встаньте.

Погибили поэмы. Друзья мои в радостной
панике —
"Вечная память!"
Министр, вы мечтали, чтоб юнгой
в Атлантике плавать,
Вечная память,
громовый Ливанов, ну, где ваш несыгранный
Гамлет?
вечная память,
где принц ваш, бабуся? А девственность
можно хоть в рамку обрамить,
вечная память,
зеленые замыслы, встаньте как пламень,
вечная память,
мечта и надежда, ты вышла на паперть?
вечная память!..

Аминь.

Минута молчанья. Минута — как годы.
Себя промолчали — все ждали погоды.
Сегодня не скажешь, а завтра уже
не поправить.
Вечная память.

И памяти нашей, ушедшей как мамонт,
вечная память.

Аминь.

Тому же, кто вынес огонь сквозь
потраву,—
Вечная слава!
Вечная слава!

1965

ПРОЩАНИЕ С ПОЛИТЕХНИЧЕСКИМ
Большой аудитории посвящаю

В Политехнический!
В Политехнический!
По снегу фары шипят яичницей.
Милиционеры свистят панически.
Кому там хнычется?!
В Политехнический!

Ура, студенческая шарага!
А ну, шарахни
по совмещанам свои затрещины!
Как нам мещане мешали встретиться!

Ура вам, дура
в серьгах-будильниках!
Ваш рот, как дуло,
разинут бдительно.
Ваш стул трещит от перегрева.
Умойтесь! Туалет - налево.

Ура, галерка! Как шашлыки,
дымятся джемперы, пиджаки.
Тысячерукий, как бог языческий,
Твое Величество -
Политехнический!
Ура, эстрада! Но гасят бра.
И что-то траурно звучит "ура".

12 скоро. Пора уматывать.
Как ваши лица струятся матово.
В них проступают, как сквозь экраны,
все ваши радости, досады, раны.

Вы, третья с краю,
с копной на лбу,
я вас не знаю.
Я вас люблю!

Чему смеетесь? Над чем всплакнете?
И что черкнете, косясь, в блокнотик?
Что с вами, синий свитерок?
В глазах тревожный ветерок...

Придут другие - еще лиричнее,
но это будут не вы -
другие.
Мои ботинки черны, как гири.
Мы расстаемся, Политехнический!

Нам жить недолго. Суть не в овациях,
Мы растворяемся в людских количествах
в твоих просторах,
Политехнический.
Невыносимо нам расставаться.

Я ненавидел тебя вначале.
Как ты расстреливал меня молчанием!
Я шел как смертник в притихшем зале.
Политехнический, мы враждовали!

Ах, как я сыпался! Как шла на помощь
записка искоркой электрической...
Политехнический,
ты это помнишь?
Мы расстаемся, Политехнический.

Ты на кого-то меня сменяешь,
но, понимаешь,
пообещай мне, не будь чудовищем,
забудь
со стоющим!

Ты ворожи ему, храни разиню.
Политехнический -
моя Россия!-
ты очень бережен и добр, как бог,
лишь Маяковского не уберег...

Поэты падают,
дают финты
меж сплетен, патоки
и суеты,
но где б я ни был - в земле, на Ганге,-
ко мне прислушивается
магически
гудящей
раковиною
гиганта
ухо
Политехнического!

РОМАНС (ЗАПОМНИ ЭТОТ МИГ...)

Запомни этот миг. И молодой шиповник.
И на Твоем плече прививку от него.
Я - вечный Твой поэт и вечный Твой любовник.
И - больше ничего.

Запомни этот мир, пока Ты можешь помнить,
а через тыщу лет и более того,
Ты вскрикнешь, и в Тебя царапнется шиповник...
И - больше ничего.

СОН (МЫ СНОВА ВСТРЕТИЛИСЬ...)

Мы снова встретились,
и нас везла машина грузовая.
Влюбились мы — в который раз.
Но ты меня не узнавала.

Ты привезла меня домой.
Любила и любовь давала.
Мы годы прожили с тобой,
но ты меня не узнавала!

ВАЛЬС ПРИ СВЕЧАХ

Любите при свечах,
танцуйте до гудка,
живите - при сейчас,
любите - при когда?

Ребята - при часах,
девчата при серьгах,
живите - при сейчас,
любите - при Всегда,

прически - на плечах,
щека у свитерка,
начните - при сейчас,
очнитесь - при всегда.

Цари? Ищи-свищи!
Дворцы сминаемы.
А плечи все свежи
и несменяемы.

Когда? При царстве чьем?
Не ерунда важна,
а важно, что пришел.
Что ты в глазах влажна.

Зеленые в ночах
такси без седока...
Залетные на час,
останьтесь навсегда...

ЗАМЕРЛИ

Заведи мне ладони за плечи,
обойми,
только губы дыхнут об мои,
только море за спинами плещет.

Наши спины, как лунные раковины,
что замкнулись за нами сейчас.
Мы заслушаемся, прислонясь.
Мы - как формула жизни двоякая.

На ветру мировых клоунад
заслоняем своими плечами
возникающее меж нами -
как ладонями пламя хранят.

Если правда, душа в каждой клеточке,
свои форточки отвори.
В моих порах стрижами заплещутся
души пойманные твои!

Все становится тайное явным.
Неужели под свистопад,
разомкнувши объятья, завянем -
как раковины не гудят?

А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас погружает друг в друга.

Спим.

***

Ну что тебе надо еще от меня?
Чугунна ограда. Улыбка темна.
Я музыка горя, ты музыка лада,
ты яблоко ада, да не про меня!

На всех континентах твои имена
прославил. Такие отгрохал лампады!
Ты музыка счастья, я нота разлада.
Ну что тебе надо еще от меня?

Смеялась: "Ты ангел?" - я лгал, как змея.
Сказала: "Будь смел" - не вылазил из спален.
Сказала: "Будь первым" - я стал гениален,
ну что тебе надо еще от меня?

Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда, стал музыкой яда,
ну что тебе надо еще от меня?

Но и под лопатой спою, не виня:
"Пусть я удобренье для божьего сада,
ты - музыка чуда, но больше не надо!
Ты случай досады. Играй без меня".

И вздрогнули складни, как створки окна.
И вышла усталая и без наряда.
Сказала: "Люблю тебя. Больше нет сладу.
Ну что тебе надо еще от меня?"

НА ПЛОТАХ

Нас несет Енисей.
Как плоты над огромной и черной водой.
Я - ничей!
Я - не твой, я - не твой, я - не твой!
Ненавижу провал
твоих губ, твои волосы,
платье, жилье.
Я плевал
На святое и лживое имя твое!
Ненавижу за ложь
телеграмм и открыток твоих,
Ненавижу, как нож
по ночам ненавидит живых.
Ненавижу твой шелк,
проливные нейлоны гардин.
Мне нужнее мешок, чем холстина картин!
Атаманша-тихоня
телефон-автоматной Москвы,
Я страшон, как Иона,
почернел и опух от мошки.
Блещет , словно сазан,
голубая щека рыбака.
"Нет" - слезам.
"Да" - мужским, продубленным рукам.
"Да" - девчатам разбойным, купающим МАЗ, как коня,
"Да" - брандспойтам,
Сбивающим горе с меня.

***

На суде, в раю или в аду
скажет он, когда придут истцы:
"Я любил двух женщин как одну,
хоть они совсем не близнецы".

Все равно, что скажут, все равно...
Не дослушивая ответ,
он двустворчатое окно
застегнет на черный шпингалет.

***

Нам, как аппендицит,
поудаляли стыд.

Бесстыдство — наш удел.
Мы попираем смерть.
Ну, кто из нас краснел?
Забыли, как краснеть!

Сквозь ставни наших щек
Не просочится свет.
Но по ночам — как шов,
заноет — спасу нет!

Я думаю, что бог
в замену глаз и уш
нам дал мембраны щек,
как осязанье душ.

Горит моя беда,
два органа стыда —
не только для бритья,
не только для битья.

Спускаюсь в чей-то быт,
смутясь, гляжу кругом —
мне гладит щеки стыд
с изнанки утюгом.

Как стыдно, мы молчим.
Как минимум - схохмим.
Мне стыдно писанин,
написанных самим!

Далекий ангел мой,
стыжусь твоей любви
авиазаказной...
Мне стыдно за твои

соленые, что льешь.
Но тыщи раз стыдней,
что не отыщешь слез
на дне души моей.

Смешон мужчина мне
с напухшей тучей глаз.
Постыднее вдвойне,
что это в первый раз.

И черный ручеек
бежит на телефон
за все, за все, что он
имел и не сберег.

За все, за все, за все,
что было и ушло,
что сбудется ужо,
и все еще — не все...

В больнице режиссер
Чернеет с простыней.
Ладони распростер.
Но тыщи раз стыдней,

что нам глядит в глаза,
как бы чужие мы,
стыдливая краса
хрустальнейшей страны.

Застенчивый укор
застенчивых лугов,
застенчивая дрожь
застенчивейших рощ...

Обязанность стиха
быть органом стыда.

***

Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
былых возлюбленных на свете нет.
Есть дубликаты —
как домик убранный,
где они жили немного лет.

Вас лаем встретит собачка белая,
и расположенные на холме
две рощи — правая, а позже левая —
повторят лай про себя, во мгле.

Два эха в рощах живут раздельные,
как будто в стереоколонках двух,
все, что ты сделала и что я сделаю,
они разносят по свету вслух.

А в доме эхо уронит чашку,
ложное эхо предложит чай,
ложное эхо оставит на ночь,
когда ей надо бы закричать:

«Не возвращайся ко мне, возлюбленный,
былых возлюбленных на свете нет,
две изумительные изюминки,
хоть и расправятся тебе в ответ...»

А завтра вечером, на поезд следуя,
вы в речку выбросите ключи,
и роща правая, и роща левая
вам вашим голосом прокричит:

«Не покидайте своих возлюбленных.
Былых возлюбленных на свете нет...»

Но вы не выслушаете совет.

ОСЕНЬ (УТИНЫХ КРЫЛЬЕВ ПЕРЕПЛЕСК...)
С.Щипачеву

Утиных крыльев переплеск.
И на тропинках заповедных
последних паутинок блеск,
последних спиц велосипедных.

И ты примеру их последуй,
стучись проститься в дом последний.
В том доме женщина живет
и мужа к ужину не ждет.

Она откинет мне щеколду,
к тужурке припадет щекою,
она, смеясь, протянет рот.
И вдруг, погаснув, все поймет -
поймет осенний зов полей,
полет семян, распад семей...

Озябшая и молодая,
она подумает о том,
что яблонька и та - с плодами,
буренушка и та - с телком.

Что бродит жизнь в дубовых дуплах,
в полях, в домах, в лесах продутых,
им - колоситься, токовать.
Ей - голосить и тосковать.

Как эти губы жарко шепчут:
"Зачем мне руки, груди, плечи?
К чему мне жить и печь топить
и на работу выходить?"

Ее я за плечи возьму -
я сам не знаю, что к чему...

А за окошком в юном инее
лежат поля из алюминия.
По ним - черны, по ним - седы,
до железнодорожной линии
Протянутся мои следы.

ПЕРВЫЙ ЛЕД

Мерзнет девочка в автомате,
Прячет в зябкое пальтецо
Все в слезах и губной помаде
Перемазанное лицо.

Дышит в худенькие ладошки.
Пальцы - льдышки. В ушах - сережки.

Ей обратно одной, одной
Вдоль по улочке ледяной.

Первый лед. Это в первый раз.
Первый лед телефонных фраз.

Мерзлый след на щеках блестит -
Первый лед от людских обид.

ПЕСНЯ (МОЙ МОРЯК...)

Мой моряк, мой супруг незаконный!
Я умоляю тебя и кляну —
сколько угодно целуй незнакомок.
Всех полюби. Но не надо одну.

Это несется в моих телеграммах,
стоном пронзит за страною страну.
Сколько угодно гости в этих странах.
Все полюби. Но не надо одну.

Милый моряк, нагуляешься — свистни.
В сладком плену или идя ко дну,
сколько угодно шути своей жизнью!
Не погуби только нашу — одну.

***

Почему два великих поэта,
проповедники вечной любви,
не мигают, как два пистолета?
Рифмы дружат, а люди — увы...

Почему два великих народа
холодеют на грани войны,
под непрочным шатром кислорода?
Люди дружат, а страны — увы...

Две страны, две ладони тяжелые,
предназначенные любви,
охватившие в ужасе голову
черт-те что натворившей Земли!

РОМАНС (ЗАПОМНИ ЭТОТ МИГ...)

Запомни этот миг. И молодой шиповник.
И на Твоем плече прививку от него.
Я - вечный Твой поэт и вечный Твой любовник.
И - больше ничего.

Запомни этот мир, пока Ты можешь помнить,
а через тыщу лет и более того,
Ты вскрикнешь, и в Тебя царапнется шиповник...
И - больше ничего.

РУБЛЕВСКОЕ ШОССЕ

Мимо санатория
реют мотороллеры.

За рулем влюбленные —
как ангелы рублевские.

Фреской Благовещенья,
резкой белизной

за ними блещут женщины,
как крылья за спиной!

Их одежда плещет,
рвется от руля,

вонзайтесь в мои плечи,
белые крыла.

Улечу ли?
Кану ль?
Соколом ли?
Камнем?

Осень. Небеса.
Красные леса.

САГА (ТЫ МЕНЯ НА РАССВЕТЕ РАЗБУДИШЬ...)

Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.

Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: "Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.

Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.

Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.

И окажется так минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.

И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:

"Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

***

Сидишь беременная, бледная.
Как ты переменилась, бедная.

Сидишь, одергиваешь платьице,
И плачется тебе, и плачется...

За что нас только бабы балуют
И губы, падая, дают,

И выбегают за шлагбаумы,
И от вагонов отстают?

Как ты бежала за вагонами,
Глядела в полосы оконные...

Стучат почтовые, курьерские,
Хабаровские, люберецкие...

И от Москвы до Ашхабада,
Остолбенев до немоты,

Стоят, как каменные, бабы,
Луне подставив животы.

И, поворачиваясь к свету,
В ночном быту необжитом

Как понимает их планета
Своим огромным животом.

СНАЧАЛА

Достигли ли почестей постных,
рука ли гашетку нажала -
в любое мгновенье не поздно,
начните сначала!

"Двенадцать" часы ваши пробили,
но новые есть обороты.
ваш поезд расшибся. Попробуйте
летать самолетом!

Вы к морю выходите запросто,
спине вашей зябко и плоско,
как будто отхвачено заступом
и брошено к берегу пошлое.

Не те вы учили алфавиты,
не те вас кимвалы манили,
иными их быть не заставите -
ищите иные!

Так Пушкин порвал бы, услышав,
что не ядовиты анчары,
великое четверостишье
и начал сначала!

Начните с бесславья, с безденежья.
Злорадствует пусть и ревнует
былая твоя и нездешняя -
ищите иную.

А прежняя будет товарищем.
Не ссорьтесь. Она вам родная.
Безумие с ней расставаться,
однако

вы прошлой любви не гоните,
вы с ней поступите гуманно -
как лошадь, ее пристрелите.
Не выжить. Не надо обмана.

Сон (Мы снова встретились...)

Мы снова встретились,
и нас везла машина грузовая.
Влюбились мы — в который раз.
Но ты меня не узнавала.

Ты привезла меня домой.
Любила и любовь давала.
Мы годы прожили с тобой,
но ты меня не узнавала!

ТОСКА

Загляжусь ли на поезд с осенних откосов,
забреду ли в вечернюю деревушку -
будто душу высасывают насосом,
будто тянет вытяжка или вьюшка,
будто что-то случилось или случится -
ниже горла высасывает ключицы.

Или ноет какая вина запущенная?
Или женщину мучил - и вот наказанье?
Сложишь песню - отпустит,
а дальше - пуще.
Показали дорогу, да путь заказали.

Точно тайный горб на груди таскаю -
тоска такая!

Я забыл, какие у тебя волосы,
я забыл, какое твое дыханье,
подари мне прощенье, коли виновен,
а простивши - опять одари виною...

***

Ты поставила лучшие годы,
я — талант.
Нас с тобой секунданты угодливо
Развели. Ты — лихой дуэлянт!

Получив твою меткую ярость,
пошатнусь и скажу, как актер,
что я с бабами не стреляюсь,
из-за бабы — другой разговор.

Из-за той, что вбегала в июле,
что возлюбленной называл,
что сейчас соловьиною пулей
убиваешь во мне наповал!

Художник и модель
Ты кричишь, что я твой изувер,
и, от ненависти хорошея,
изгибаешь, как дерзкая зверь,
голубой позвоночник и шею.

Недостойную фразу твою
не стерплю, побледнею от вздору.
Но тебя я боготворю.
И тебе стать другой не позволю.

Эй, послушай! Покуда я жив,
жив покуда,
будет люд тебе в храмах служить,
на тебя молясь, на паскуду.

ЭСКИЗ ПОЭМЫ

I

22-го бросилась женщина из застрявшего лифта,
где не существенно —
важно в Москве —
тронулся лифт
гильотинною бритвой
по голове!

Я подымаюсь.
Лестница в пятнах.
Или я спятил?
И так до дверей.
Я наступаю рифлеными пятками
по крови твоей,
по крови твоей,
по крови твоей...

«Милая, только выживи, вызволись из озноба,
если возможно — выживи, ежели невозможно —
выживи,
тут бы чудо!— лишь неотложку вызвали...
выживи!..
как я хамил тебе, милая, не покупал миндалю,
милая, если только —
шагу не отступлю...
Если только...»

II

«Милый, прости меня, так послучалось,
Просто сегодня
все безысходное — безысходней,
наипечальнейшее — печальней.

Я поняла — неминуема крышка
в этом колодце,
где любят — не слишком,
крикнешь — не слышно,
ни одна сволочь не отзовется!

Все окружается сеткой железной.
Милый, ты рядом. Нет, не пускает.
Сердце обрежешь, но не пролезешь.
Сетка узка мне.

Ты невиновен, любимый, пожалуй.
Невиноватые — виноватей.
Бьемся об сетку немилых кроватей.
Ну, хоть пожара бы!

Я понимаю, это не метод.
Непоправимое непоправимо.
Но неужели, чтобы заметили —
надо, чтоб голову раскроило?!

Меня не ищи. Ты узнаешь о матери,
что я уехала в Алма-Ату.
Со следующей женщиной будь повнимательней.
Не проморгай ее, женщину ту...»

* * *

Я - двоюродная жена.
У тебя - жена родная!
Я сейчас тебе нужна.
Я тебя не осуждаю.

У тебя и сын и сад.
Ты, обняв меня за шею,
поглядишь на циферблат -
даже пикнуть не посмею.

Поезжай ради Христа,
где вы снятые в обнимку.
Двоюродная сестра,
застели ему простынку!

Я от жалости забьюсь.
Я куплю билет на поезд.
В фотографию вопьюсь.
И запрячу бритву в пояс.

ПОЭЗИЯ.


««« Купить книгу »»»


««« Купить книгу »»»


««« Купить книгу »»»


««« Купить книгу »»»

Copyright © 2015 Любовь безусловная


lubovbezusl.ucoz.ru

Андрей Вознесенский - Ностальгия по настоящему: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Я не знаю, как остальные,
но я чувствую жесточайшую
не по прошлому ностальгию —
ностальгию по настоящему.

Будто послушник хочет к господу,
ну а доступ лишь к настоятелю —
так и я умоляю доступа
без посредников к настоящему.

Будто сделал я что-то чуждое,
или даже не я — другие.
Упаду на поляну — чувствую
по живой земле ностальгию.

Нас с тобой никто не расколет.
Но когда тебя обнимаю —
обнимаю с такой тоскою,
будто кто-то тебя отнимает.

Одиночества не искупит
в сад распахнутая столярка.
Я тоскую не по искусству,
задыхаюсь по настоящему.

Когда слышу тирады подленькие
оступившегося товарища,
я ищу не подобья — подлинника,
по нему грущу, настоящему.

Все из пластика, даже рубища.
Надоело жить очерково.
Нас с тобою не будет в будущем,
а церковка…

И когда мне хохочет в рожу
идиотствующая мафия,
говорю: «Идиоты — в прошлом.
В настоящем рост понимания».

Хлещет черная вода из крана,
хлещет рыжая, настоявшаяся,
хлещет ржавая вода из крана.
Я дождусь — пойдет настоящая.

Что прошло, то прошло. К лучшему.
Но прикусываю, как тайну,
ностальгию по-настоящему.
Что настанет. Да не застану.

Анализ стихотворения «Ностальгия по настоящему» Вознесенского

Стихи «Ностальгия по настоящему» Андрея Андреевича Вознесенского – призыв жить не в воспоминаниях или миражах будущего, а здесь и сейчас.

Стихотворение относится к сборнику «Витражных дел мастер» 1976 года (за эту книгу автор получит впоследствии Государственную премию). В эту пору поэту исполнилось 43 года, он активно выступает как в СССР, так и в США и Европе, регулярно выходят его новые книги, кипит творческая работа с Театром на Таганке. В жанровом отношении – философская лирика, рифмовка перекрестная, есть и тавтологическая (из крана), и омофонная (подленькие – подлинника), в целом, много оригинальных неточных рифм. Стихи состоят из 10 строф. С первой же строки – отрицание. Поэт согласен остаться в одиночестве со своим мнением. В названии заключен оксюморон, более того, само понятие ностальгии обычно относят к тоске по Родине. Здесь же лирический герой измучился эрзацами, подделками, посредниками между собой и миром, временем, людьми. Во втором четверостишии сравнение, которое когда-то было трудно представить в советской поэзии: «послушник хочет к Господу». Герой хотел бы утолить жажду подлинной реальности. «Настоящее» ускользает, как песок сквозь пальцы. За условностями, правилами, гласными и негласными, за фасадом массовых ценностей, идей, мыслей для всех он пытается удержать неповторимый момент собственного бытия.

Он чувствует себя отверженным, заблудившимся, но еще помнит о нерасторжимой связи с «живой землей». Обретенная любовь не кружит голову, а сжимает сердце тревогой: «кто-то тебя отнимает», соблазняет суетой, толкает разменять золото чувств на глиняные черепки. «Не по искусству»: не по абстракции, фантазии. Готов отказаться от вымышленного мира ради уже существующего. «Тирады оступившегося товарища»: самооправдания человека, обличаемого совестью. И в такой момент герой за искаженным подобием ищет в чертах, быть может, уже бывшего друга, первообраз. «Из пластика рубища»: игра в жизнь, в убеждения во взятом напрокат реквизите. В этой строфе – умолчание, обрыв строки («а церковка»). Храм здесь – как якорь, маяк в житейском море суррогатов. Восьмой катрен – об «идиотах», которые и сами ничего не понимают, а еще берутся быть поводырями других. В предпоследнем четверостишии метафора: «пойдет настоящая» (беспримесная, утоляющая жажду). В финале оптимизм парадоксально соединяется с поражением: «да не застану». Эпитет: жесточайшую (еще и экспрессивный увеличительный суффикс в слове). Звукопись (аллитерация). Метафоричность, контрастность. Сравнение: как тайну. Анафоры (хлещет, будто), перечисления, ряд усиливающих эмоциональность тире, лексика разговорная, яркая.

Один из лейтмотивов лирики А. Вознесенского – обращение к размышлениям о ценностях истинных и ложных.

rustih.ru

Андрей Вознесенский - Эскиз поэмы: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

I

22-го бросилась женщина из застрявшего лифта,
где не существенно — важно в Москве —
тронулся лифт гильотинною бритвой
по голове!

Я подымаюсь. Лестница в пятнах. Или я спятил? И так до дверей.
Я наступаю рифлеными пятками
по крови твоей, по крови твоей, по крови твоей…

«Милая, только выживи, вызволись из озноба,
если возможно — выживи, ежели невозможно —
выживи, тут бы чудо!— лишь неотложку вызвали…
выживи!..
как я хамил тебе, милая, не покупал миндалю,
милая, если только — шагу не отступлю…
Если только…»

II

«Милый, прости меня, так послучалось,
Просто сегодня
все безысходное — безысходней,
наипечальнейшее — печальней.

Я поняла — неминуема крышка
в этом колодце,
где любят — не слишком, крикнешь — не слышно,
ни одна сволочь не отзовется!

Все окружается сеткой железной. Милый, ты рядом. Нет, не пускает.
Сердце обрежешь, но не пролезешь.
Сетка узка мне.

Ты невиновен, любимый, пожалуй.
Невиноватые — виноватей.
Бьемся об сетку немилых кроватей.
Ну, хоть пожара бы!

Я понимаю, это не метод.
Непоправимое непоправимо.
Но неужели, чтобы заметили —
надо, чтоб голову раскроило?!

Меня не ищи. Ты узнаешь о матери,
что я уехала в Алма-Ату.
Со следующей женщиной будь повнимательней.
Не проморгай ее, женщину ту…»

III

Открылись раны — не остановишь,— но сокровенно

открылось что-то, свежо и ноюще, страшней, чем вены.

Уходят чувства, мужья уходят, их не удержишь,

уходит чудо, как в почву воды, была — и где же?

Мы как сосуды налиты синим, зеленым, карим,

друг в друга сутью, что в нас носили, перетекаем.

Ты станешь синей, я стану карим, а мы с тобою

непрерываемо переливаемы из нас — в другое.

В какие ночи, какие виды, чьих астрономищ?

Не остановишь — остановите!— не остановишь.

Текут дороги, как тесто город, дома текучи,

и чьи-то уши текут как хобот. А дальше — хуже!
А дальше…

Все течет. Все изменяется. Одно переходит в другое.

Квадраты расползаются в эллипсы.
Никелированные спинки кроватей текут, как разварившиеся макароны.
Решетки тюрем свисают, как кренделя или аксельбанты.

Генри Мур, краснощекий английский ваятель, носился по биллиардному сукну своих подстриженных газонов.

Как шары блистали скульптуры,
но они то расплывались как флюс, то принимали изящные очертания тазобедренных суставов.
«Остановитесь!— вопил Мур.— Вы прекрасны!..»—
Не останавливались.

По улицам проплыла стайка улыбок.

На мировой арене, обнявшись, пыхтели два борца.
Черный и оранжевый.
Их груди слиплись. Они стояли, походя сбоку
на плоскогубцы, поставленные на попа.

Но-о ужас! На оранжевой спине угрожающе проступали черные пятна.

Просачивание началось. Изловчившись, оранжевый крутил ухо соперника и сам выл от боли — это было его собственное ухо.
Оно перетекло к противнику.

Мцхетский замок сползал по морщинистой коже плоскогорья, как мутная слеза обиды за человечество.

Букашкина выпустили.
Он вернулся было в бухгалтерию, но не смог ее обнаружить, она, реорганизуясь, принимала новые формы.

Дома он не нашел спичек. Спустился ниже этажом. Одолжить.
В чужой постели колыхалась мадам Букашкина.
«Ты как здесь?»
«Сама не знаю — наверно, протекла через потолок».

Вероятно, это было правдой.
Потому что на ее разомлевшей коже, как на разогревшемся асфальте, отпечаталась чья-то пятерня с перстнем.
И почему-то ступня.
Радуга,
зацепившись за два каких-то гвоздя в небе, лучезарно провисала, как ванты Крымского моста.
Вождь племени Игого-жо искал новые формы перехода от феодализма к капитализму.
Все текло вниз, к одному уровню, уровню моря.
Обезумевший скульптор носился, лепил, ридавая предметам одному ему понятные идеальные очертания,
но едва вещи освобождались от его пальцев,
как они возвращались к прежним формам, подобно тому, как расправляются грелки или резиновые шарики клизмы.

Лифт стоял вертикально над половодьем, как ферма по колена в воде.
«Вверх — вниз!»
Он вздымался, как помпа насоса,
«Вверх — вниз»,
Он перекачивал кровь планеты.

«Прячьте спички в местах, недоступных детям».
Но места переместились и стали доступными.
«Вверх — вниз».

Фразы бессильны. Словаслилисьводнуфразу.
Согласные растворились.
Остались одни гласные.
«Оаыу аоии оааоиаые!..»

Это уже кричу я.
Меня будят. Суют под мышку ледяной градусник.
Я с ужасом гляжу на потолок.
Он квадратный.

P. S.

Мне снится сон. Я погружен
на дно огромной шахты лифта.
Дамоклово, неумолимо
мне на затылок
мчится
он!

Вокруг кабины бьется свет,
как из квадратного затменья,
чужие смех и оживленье…
нет, я узнаю ваш гул участливый,
герои моего пера,
Букашкин, банщица с ушатом,
пенсионер Нравоучатов,
ах, милые, etc,

я создал вас, я вас тиранил,
к дурацким вынуждал тирадам,
благодарящая родня
несется лифтом
на меня,

я в клетке бьюсь, мой голос пуст,
проносится в мозгу истошном,
что я, и правда, бед источник,
пусть!..

Но в миг, когда меня сомнет,
мне хорошо непостижимо,
что ты сегодня не со мной.
И тем оставлена для жизни.

rustih.ru

Андрей Вознесенский до последнего дня писал жене стихи о любви

Во вторник, 1 июня, не стало легендарного российского поэта Андрея Вознесенского. Он скончался на 78-м году жизни, у себя дома , на руках любимой жены Зои Богуславской.

В связи с кончиной великого поэта президент Дмитрий Медведев и премьер Владимир Путин выразили свои глубокие соболезнования родным и близким Андрея Вознесенского.

С Зоей Богуславской Андрей Андреевич прожил почти полвека вместе.

- Две половинки одного целого,-говорили об этой паре друзья.

- Зоя так любит Андрея, что вместе с ним дружит со всеми его предыдущими женами! - завидовали поэту коллеги.

Андрея Вознесенского похоронят в пятницу на Новодевичьем кладбище

Поэт будет похоронен в пятницу, 4 июня, на Новодевичьем кладбище столицы. "В 10.00 в пятницу в Центральном доме литераторов начнется прощание с Вознесенским, в 12.00 там же состоится гражданская панихида. После этого состоятся похороны на Новодевичьем кладбище", - сказал пресс-секретарь Союза писателей Москвы Александр Герасимов.

....В начале мая Андрей Андреевич с супругой Зоей Богуславской вернулись из Германии, где поэту была сделана операция по устранению атеросклеротических повреждений артерий и предотвращению повторного инсульта (о другой версии родственника поэта - от какого недуга на самом деле страдал Вознесенский - читайте здесь).

- Андрюша заболел еще в апреле, попал в больницу с инсультом, - рассказала нам в телефонном разговоре супруга поэта Зоя Богуславская.

- Андрея выписали перед днем рождения - 12 мая ему исполнилось 77 лет. А потом ему опять стало плохо, врачи настаивали на операции.

Я уже сама так перенервничала за мужа, что боялась, что попаду в больницу с больным сердцем, а за Андреем некому ухаживать будет. Он очень плох, силы покинули его...

Поделиться видео </>

Памяти Поэта Андрея Вознесенского: Слышат не уши... Слушают души.Во вторник, 1 июня, не стало легендарного российского поэта Андрея Вознесенского. Он скончался на 78-м году жизни, у себя дома , на руках любимой жены Зои Богуславской.

Этот разговор с Зоей Богуславской у нас состоялся неделю назад. Зоя Борисовна из последних сил боролась за Андрея Андреевича, а сейчас, как говорят друзья Вознесенского, и сама слегла от горя.

Легендарный поэт из славной когорты 60-х годов умудрился не только завоевать уважение русской интеллигенции, но и всего народа, написав главные хиты Алле Пугачевой. Песни Примадонны на стихи Вознесенского - "Песня на бис" и "Миллион алых роз" пела вся страна.

Поделиться видео </>

"Юнона и Авось" - опера на стихи Андрея Вознесенского.Во вторник, 1 июня, не стало легендарного российского поэта Андрея Вознесенского. Он скончался на 78-м году жизни, у себя дома , на руках любимой жены Зои Богуславской.

Алла Пугачева до последних дней считала Андрея Андреевича своим учителем и другом, не пропускала ни одного дня рождения Вознесенского.

Пережив несколько лет назад инсульт, Андрей Андреевич в последние годы практически не говорил, но всегда оживал при встрече с друзьями на очередном юбилее.

- Россия потеряла большого поэта, великого мастера слова.В 60-е годы Вознесенский и его соратники очень много сделали для демократизации нашего общества,- сказал в разговоре с "КП" Илья Резник.

Илья Резник посвятил Андрею Вознесенскому эти строки:

Как хороши, как свежи были розы, подаренные в день рожденья Озы.

До сей поры вдыхают роз тех запах Восток раздольный и крамольный Запад. Пора была - и снова радость миру. Пора была - превознесла кумира. А как греховные очистил души нектар духовный треугольный руша.

Ты восходил, взошел, стал Вознесенский! Поводырем поэзии вселенской

И сам Гомер сказал Андрею: «Здрасьте, витражных дел неутомимый мастер». Ты далеко, ты в неоглядной выси, кузнец и жрец, певец и песнописец.

С тобой и Лира в звонкострунном ранге, как за спиною загорелый ангел. К тебе идут, поэт преодоленья, тебе несут свое благодаренье. Так не остынь, пускай кипит, как лава, Твоя душа, твоя стиходержава.

Алла Пугачева: "В моей душе никогда не увянут миллионы роз Вознесенского!"

Алле Борисовне Пугачевой легендарный Вознесенский написал ее два лучших хита - "Миллион алых роз" и "Песню на бис".

Алла Борисовна до плследних дней Андрея Андреевича общалась с великим поэтом, поддерживала его в трудные минуты, не пропускала ни одного юбилея Вознесенского.

- В моей душе никогда, никогда не увянут миллионы роз, которые он мне подарил, его стихи, - сказала программе "Вести" Алла Пугачева. - Я скорблю и думаю, скорбят многие миллионы людей, его поклонников.

Композитор Алексей Рыбников: «Я никогда не слышал от него плохого слова про других поэтов или режиссеров, никогда не видел его раздраженным или злым» : - Наше сотрудничество началось задолго до «Юноны и Авось». Я работал в Театре на Таганке - заведующим музыкальной частью, и мы ставили его спектакль «Антимиры». Мы тогда были слишком разные и толком не познакомились. Я - простой студент, а он - уже великий поэт. Я преклонялся перед его творчеством.

Алексей Рыбников, композитор: На поэзию Вознесенского писать музыку было безумно сложно

А потом так получилось, что Марк Захаров предложил нам написать произведение в жанре, подобном «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты». Так началась рождаться «Юнона и Авось» - очень непросто, долго, мучительно - потому что стихи Вознесенского настолько емкие, острые, настолько у него неожиданные образы, что петь это было очень сложно. И которые он не писал специально для песен - такие хиты, как «Миллион алых роз» - блестящие хиты были написаны с Раймондом Паулусом. А просто музыку на стихи было написать безумно сложно. И когда это вдруг начало получаться - я помню что у нас с Андреем было ощущение, что родилось новое качество сочетания музыки и поэзии. Хотя он никогда громко не высказывал своих восторгов или разочарований.

Я никогда не слышал от него плохого слова про других поэтов или режиссеров, никогда не видел его раздраженным или злым. Это очень странно - жизнь заставляет нас болезненно реагировать на то, что происходит с нами. Я помню, что это все он держал внутри себя, и те удары, которые на него сыпались со всех сторон - он держал в себе, и потом выплескивал на стадионах когда читал свои стихи. И наверное это был один из самых счастливых периодов моей жизни. Конечно, если моя музыка оказалась бы ему не близка - он бы не стал ничего делать и просто отошел в сторону. Если ему что-то не нравилось, он просто уходил в сторону - молча, тихо исчезал. И то, что мы продолжали работать, было замечательно. И дальше у спектакля была своя судьба, которая стала и нашей. Для этого спектакля открылись многие площадки в мире, и мир узнал о том, что с России такое создается. «Юнона» была настоящей революцией.

- А как отбирали актеров для спектакля?

- Никакого отбора не было - был режиссер Марк Захаров и труппа «Ленкома» - мы писали для конкретных людей. Встречались с актерами, работали с ними...Безусловно, работа шла именно в живом режиме. Когда начали петь актеры, мы убеждались, что где-то нужно дописать, перевести на другой язык, что-то сократить...

Марк Захаров: Андрей Вознесенский стал выразителем наших дум, стремлений и чаяний

Работа была конечно очень экспериментальная и живая - мы не знали, что будет в результате. Нам не на что было опереться. Важная составляющая - это духовная линия спектакля. Это явление Богородицы, молитвы... Это был колоссальный вызов всем, в том числе и нам самим. Писать молитвы - это очень ответственное дело и ко многому обязывает. Мы росли сами с этим произведением. Вы знаете что, во время репетиций сцен с молитвами, над сценой, под потолком Ленкома вдруг пролетел белый голубь, которому вообще было неоткуда взяться! Там никогда не было голубей и они не могли туда проникнуть. Мы тогда с Андреем так переглянулись - мол, что это значит? Боялись даже подумать, что это был знак одобрения свыше.

- А как сложилась дальше ваша совместная работа?

- Годы шли, хотелось написать еще что-то вместе. Вознесенский написал либрретто для «Оперного дома». Эту идею подал в свое время Григорий Горин, и Вознесенский начал писать стихи...Но видите - Горин умер достаточно давно, Андрей Андреевич ушел... Это даже опубликованное дело, но в музыке не получившее пока воплощения. Есть отдельно музыка, отдельно - стихи. И пусть это будет не полностью, я хочу, чтобы это прозвучало.

- Давно ли вы с ним виделись в последний раз?

- Виделся с ним несколько раз, но коротко. Но что-то екнуло в сердце, когда он вышел этой зимой на премии "Триумф" и прочитал стихи, посвященные мне. Я слышал их только один раз и не знаю, опубликованы или нет, но они меня так потрясли... Андрей тогда так смотрел на меня... Он был уже болен, и от взгляда на него у меня просто сердце сжалось. 9-го числа у меня будет в Колонном зале исполняться симфония «Воскрешение мертвых», а это как раз девятый день будет со дня ухода от нас Андрея Андреевича. Причем мое мероприятие давно было запланировано - и тут так ужасно совпало. Конечно, мне нелегко было узнать это... Даже времени осознать, что происходит, нет...

Актриса Людмила Поргина об Андрее Вознесенском: Его чтения проходили как под гипнозом

Людмила Поргина: "Для Караченцова Вознесенский был, как брат"

- Это страшная утрата для все нас, - не может сдержать эмоций жена Караченцова Людмила Поргина. - Наша семья общалась с Вознесенским несколько десятков лет, для Коли Андрей вообще был как брат. А началось все, конечно, с "Юноны и Авось". ( далее)

Раймонд Паулс: "Свои лучшие тексты я написал с Вознесенским"

- Очень неприятная весть пришла сегодня из Москвы. Ушел из жизни великий поэт, мой друг, с которым я написал свои лучшие песни, сказал в телефонном разговоре с "КП" Раймонд Паулс. - Я помню как с Вознесенским мы сочинили для Аллы Пугачевой "Миллион алых роз".

А дело было так.. ( читайте далее)

Кинооператор Генриетта Перьян: "Вознесенский умер, страдая от одиночества"

Волгоградский кинооператор Генриетта Перьян дружила с Андреем Вознесенским с 1962 года. До последних дней Перьян была желанным гостем в доме поэта.

- В последний раз я видела Андрея в апреле, я тогда как раз была в Москве проездом, - рассказал "Комсомолке" Перьян.

- Конечно, все понимали, что состояние Андрея тяжелое. Понимал это и он сам. Из-за этого очень страдал. ( читайте подробнее).

МЕЧТА

Поэт не успел построить храм, который видел во сне

В 2003 году, когда Андрею Вознесенскому исполнилось 70 лет и со здоровьем был полный порядок, он вдруг написал «Автореквием»:

«Дай, господи, еще мне десять лет!

Воздвигну храм. И возведу алтарь».

И через несколько строк:

«Во сне я вижу храмовый проект в Захарово».

У него действительно была такая мечта - построить храм в селе Захарове Московской области. Здесь когда-то жила бабушка Пушкина Мария Алексеевна Ганнибал. Мысль о храме настолько завладела Вознесенским, что он сам спроектировал здание церкви.

На свое 70-летие поэт представил эскиз (очень оригинальный, в форме спирали) публике и говорил, что хочет быть похороненным в ограде этого храма.

Но не было у Вознесенского тех десяти лет, которые он так просил. Только семь. Из которых последние четыре - постоянное преодоление болезни.

Вчера мы попытались найти эскизы Вознесенского - кто знает, может быть, теперь найдутся добрые люди, которые построят по чертежам храм?

В Захарове про идею Вознесенского знают, но...

- Андрей Андреевич говорил о том, что будет организовывать благотворительные вечера, а вырученные деньги жертвовать на строительство храма в Захарове. Но не успел, - рассказал нам протоиерей Павел Карташев.

- А проект его вы видели?

- Нет. У нас его никогда не было.

Павел Карташев - протоиерей будущего храма Александра Невского, строящегося сейчас в Захарове. Но к эскизам Вознесенского будущая стройка не имеет никакого отношения.

Сейчас у главы села Захарово Марии Мотылевой на руках несколько проектов храма.

Какой будет утвержден, никто пока не знает. А на планируемом для постройки месте заложен только камень.

А ЕЩЕ БЫЛ СЛУЧАЙ...

Как Путин с Шираком удивили поэта

В марте 2005-го в Париже проходил XXV книжный салон, на который Россия была впервые приглашена в качестве почетного гостя. По этому случаю в Елисейском дворце устроили прием для российских и французских писателей. Ждали Путина и Ширака - тогдашних президентов. И, как оказалось, Вознесенского!

Поэт пришел сразу после глав государств. Он плохо ходил, его под руку вели по красной ковровой дорожке (другие писатели ее обходили).

Как только Вознесенский появился, внимание всех присутствующих - и Путина, и Ширака, и писателей - сфокусировалось именно на Вознесенском.

Сначала к нему подошел Путин, потом - Ширак. Они втроем, включая французского президента, говорили по-русски. А вот о чем - разобрать было трудно, я слишком далеко от них стоял.

Когда прием закончился, я пробрался к Вознесенскому. Поэт давно уже не давал интервью. Но, узнав, что я из «Комсомолки», заулыбался. И я задал ему свои вопросы...

- Андрей Андреевич, как себя чувствуете?

- Если приехал в Париж, значит, нормально.

- Как вам Путин с Шираком?

- Они меня приятно удивили.

- Чем же, если не секрет?

- Ширак вспомнил, как много лет назад слушал мое выступление в Парижском доме поэзии. А Путин, оказывается, в курсе наших «литературных бед». Ну что толстые журналы стали совсем хилыми. Сказал, что его тоже это беспокоит. Наверное, поможет...

А сам Андрей Андреевич удивлял меня тем, что каждый раз, когда в номере стояли его стихи, появлялся у нас в редакции. Поэт ходил на верстку и перед публикацией внимательно все обязательно прочитывал...

Александр ГАМОВ

ЛИЧНЫЙ ВЗГЛЯД

Он вернул нам слово

Поэт Андрей Вознесенский возник в нашей серой советской жизни как независимый лучик надежды. Из репродукторов, с экрана и со сцены звучали стихи, песни, дифирамбы, прославляющие труд, равенство, партию и великих вождей. И вдруг среди этой мистерии лжи явился Большой Поэт, порвавший в куски тихий сон напуганного режимом разума. Немыслимые рифмы и непостижимые метафоры поэзии Андрея Вознесенского заставляли нас чесать в затылке и приговаривать восторженным шепотом: «Ничего себе, так значит, она не умерла, поэзия-то!»

Он первый в стране победившего атеизма открыто говорил нам о Боге:

«И все будет оправдано этими очами Наших дней запутавшийся клубок. Вначале было Слово. Он все начнет сначала. Согласно информации, слово - Бог».

Он собирал стадионы и в то же время испил сполна всю чашу горечи опалы. Но что такое гнев партийных чиновников по сравнению с благословением великого Бориса Пастернака?

Эх! Андрей Андреевич! Сколько родили вы поэтов, больших и маленьких, талантливых и не очень, но, главное, ищущих и беспокойных! Нам, юношам с пылающим взором, хотелось писать, как Вознесенский. И пусть не у всех получилось, но попытка «вознестись» своим стихом над миром была у многих. Ведь попытка - это то, что зависит от нас, а успех - всего лишь стечение обстоятельств. Спасибо за то, что вернули нам Слово и Веру.

Александр МЕШКОВ

ПОДДЕРЖКА

«Ауры не горят...»

В 2006 году Андрей Вознесенский посвятил «Комсомолке» стихи

Когда в феврале 2006 года загорелась редакция нашей газеты на улице «Правды», Андрей Андреевич очень за нас переживал. Он узнал об этом страшном событии из теленовостей и уже на следующий день прислал нам свое стихотворение. Чтобы поддержать.

Вот оно.

Ауры не горят... Мы все охрипли, как в птичьем гриппе, горят архивы духовных хиппи. Как фетиш светится среди траура погибшей буфетчицы тихая аура. Горящие стужи и крики «Взашей!». Летают души наших вещей. Я вижу что-то. Заткнитесь, гаеры. От моих фото осталась аура. Потолки рушатся. Ад. Мат. Сгорают рукописи, ауры не горят. Не капутятся мозги ребят. Горят компьютеры. Ауры не горят. Смоют грязь брандмауэры. Тебя зову: «Аура, ау!» Караван-сараем. Басаев, мура. Мы все сгораем. Аура - Ура!

"Комсомольская правда" приносит свои соболезнования родным и близким любимого поэта.

Андрей Вознесенский : ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Родился в Москве 12 мая 1933 года в семье гидроинженера. В 1957 году окончил Московский архитектурный институт. Его стихи в 60-е запрещали в СССР, самого поэта травили в официальной прессе.

Но его книги продавались из-под полы. «Антимиры» в 1965-м легли в основу спектакля Театра на Таганке. Поэма «Юнона» и «Авось» на музыку Рыбникова до сих пор не сходит со сцены «Ленкома».

Поделиться видео </>

Андрей Вознесенский: Россия - это любовь.Во вторник, 1 июня, не стало легендарного российского поэта Андрея Вознесенского. Он скончался на 78-м году жизни, у себя дома , на руках любимой жены Зои Богуславской.

ПРОЩАНИЕ

Гражданская панихида пройдет в пятницу, 4 июня, с 11.00 в Центральном доме литераторов.

А похоронят Андрея Андреевича на кладбище в Переделкине, неподалеку от его дачи, где поэт жил последние годы.

ПЯТЬ САМЫХ ИЗВЕСТНЫХ ПЕСЕН НА СТИХИ ВОЗНЕСЕНСКОГО

"Ты меня на рассвете разбудишь" ("Юнона и Авось")

"Миллион алых роз"

"Песня на бис"

"Подберу музыку"

"Севернее всех"

Смотрите фотогалерею

Легендарный поэт Андрей Вознесенский: редкие фото

ВОПРОС ДНЯ

Что мы теряем с уходом Поэта?

На 78-м году жизни скончался выдающийся поэт-шестидесятник Андрей Вознесенский

Михаил ЛЕОНТЬЕВ, главный редактор журнала «Однако»:

- Мы теряем человека. Бродский сказал, что от поэта остается часть речи. Это

практически все.

Любовь СЛИСКА, вице-спикер Госдумы:

- Это была эпоха, когда мы действительно почувствовали глоток свободы с такими, как Вознесенский. И очень хотелось бы, чтобы память о таких людях никогда не кончалась.

Илья РЕЗНИК, поэт:

- Россия потеряла великого мастера слова. В 60-е годы Вознесенский и его соратники очень много сделали для демократизации нашего общества.

Дмитрий БЫКОВ, писатель и телеведущий:

- Нельзя сказать, что мы потеряли совесть. Это в общем неверно. Но мы потеряли очень важное мерило, потому что то, что Вознесенский говорил и делал, могло быть важным лакмусом.

Владимир СОЛОВЬЕВ, журналист:

- Эпоху. Андрей Вознесенский - один из последних, кто точно соответствовал фразе, что поэт в России - больше чем поэт. Это был такой моральный камертон. Вознесенский не любил много говорить и выступать. Но его голос всегда был очень хорошо слышен. Ну и, конечно, строчки у него потрясающие.

Виктор СУХОРУКОВ, актер, народный артист России:

- Это не утрата, это расставание, ведь после него остается огромное наследие. И надо уметь расставаться - торжественно, с красивой печалью, достойно, по-человечески. ХХ век нашей страны был испещрен перевалами - революции, войны, великие стройки, репрессии... И на этих перевалах возникали люди, как трава из-под асфальта, и оставляли глубокий след. Вознесенский - дитя перевала, который прокричал, пропел свою тему в истории моей земли.

Виктор МЕРЕЖКО, кинорежиссер, сценарист:

- Мы потеряли ориентир, который возник в далеких 60-х годах прошлого века и вел нас по жизни до сегодняшнего дня. Причем это касается не только поэзии Андрея Вознесенского, но и его гражданской позиции.

Ирина ХАКАМАДА, политик:

- Жалко, конечно. Понимаем, что люди не вечные. Уходит поэтическое восприятие той эпохи, которое, несмотря на всю абстрактность мысли и экзистенциальность, наиболее точно ее и отражает.

Марина, читательница сайта KP.RU:

- Такой глыбы в поэзии больше нет. Сегодня некого ставить в один ряд с Вознесенским. Большая утрата.

Поделиться видео </>

Андрей Вознесенский читает свои стихи.Во вторник, 1 июня, не стало легендарного российского поэта Андрея Вознесенского. Он скончался на 78-м году жизни, у себя дома , на руках любимой жены Зои Богуславской.

www.kp.ru

Стихи о женщине Андрея Вознесенского

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

www.culture.ru

Андрей Вознесенский - Сообщающийся эскиз: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Мы, как сосуды, налиты синим, зеленым, карим,
друг в друга сутью, что в нас носили, перетекаем.
Ты станешь синей, я стану карим, а мы с тобою
непрерывно переливаемы из нас — в другое.
В какие ночи, какие виды, чьих астрономищ?
Не остановишь — остановите! — не остановишь.
Текут дороги, как тесто, город, дома текучи,
и чьи-то уши текут, как хобот. А дальше — хуже!
А дальше… Все течет. Все изменяется.
Одно переходит в другое.
Квадраты расползаются в эллипсы.
Никелированные спинки кроватей текут, как разварившиеся макароны.
Решетки тюрем свисают, как кренделя или аксельбанты.
Генри Мур, краснощекий английский ваятель, носился по биллиардному сукну своих
подстриженных газонов.
Как шары, блистали скульптуры, но они то расплывались, как флюс, то принимали изящные
очертания тазобедренных суставов.
«Остановитесь!— вопил Мур. — Вы прекрасны!..» —
Не останавливались.

По улицам проплыла стайка улыбок.

На мировой арене, обнявшись, пыхтели два борца.
Черный и оранжевый. Их груди слиплись. Они
стояли, походя сбоку на плоскогубцы,
поставленные на попа.
Но-о ужас! На оранжевой спине угрожающе
проступили черные пятна.
Просачивание началось. Изловчившись, оранжевый
крутил ухо соперника и сам выл от боли — это
было его собственное ухо.
Оно перетекло к противнику.
Букашкина выпустили.
Он вернулся было в бухгалтерию, но не смог ее
обнаружить, она, реорганизуясь, принимала
новые формы.
Дома он не нашел спичек. Спустился ниже этажом.
Одолжить.
В чужой постели колыхалась мадам Букашкина. «Ты
как здесь?» «Сама не знаю — наверно,
протекла через потолок». Вероятно, это было
правдой. Потому, что на ее разомлевшей коже,
как на разогревшемся асфальте, отпечаталась
чья-то пятерня с перстнем. И почему-то ступня.
Вождь племени Игого-жо искал новые формы
перехода от феодализма к капитализму.
Все текло вниз, к одному уровню, уровню моря.
Обезумевший скульптор носился, лепил, придавая
предметам одному ему понятные идеальные
очертания, но едва вещи освобождались от его
пальцев, как они возвращались к прежним
формам, подобно тому, как расправляются
грелки или резиновые шарики клизмы.

Лифт стоял вертикально над половодьем, как ферма
по колено в воде.
«Вверх — вниз!»
Он вздымался, как помпа насоса.
«Вверх — вниз».
Он перекачивал кровь планеты.
«Прячьте спички в местах, недоступных детям».
Но места переместились и стали доступными.
«Вверх — вниз».

Фразы бессильны. Словаслиплисьводну фразу.
Согласные растворились.
Остались одни гласные.
«Оаыу аоии оааоиаые!..»
Это уже кричу я.
Меня будят. Суют под мышку ледяной градусник.
Я с ужасом гляжу на потолок.
Он квадратный.

rustih.ru

Андрей Вознесенский - Первый лед: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Мерзнет девочка в автомате,
Прячет в зябкое пальтецо
Все в слезах и губной помаде
Перемазанное лицо.

Дышит в худенькие ладошки.
Пальцы — льдышки. В ушах — сережки.

Ей обратно одной, одной
Вдоль по улочке ледяной.

Первый лед. Это в первый раз.
Первый лед телефонных фраз.

Мерзлый след на щеках блестит —
Первый лед от людских обид.

Анализ стихотворения «Первый лед» Вознесенского

Стихотворение «Первый лед» Андрея Андреевича Вознесенского стало популярной эстрадной песней.

Стихотворение написано в 1956 году. В эту пору поэту исполнилось 23 года, он студент последнего курса Архитектурного института. Кстати говоря, поступать в Литинститут его отговорил Б. Пастернак, с которым А. Вознесенский познакомился еще школьником. Он считал, что формальный подход испортит своеобразный стиль произведений молодого поэта. До первой публикации его стихов оставалась пара лет. В будущем его ждут и короткий период опалы, и всесоюзная слава. Жанр – любовная лирика, размер напоминает дольник, перекрестная рифмовка только в 1 строфе, дальше – смежная. Рифмы есть открытые и закрытые, более того, среди них встречаются также так называемые «двоюродные». С первой строки – инверсия «мерзнет девочка». Телефон-автомат (правильнее – таксофон): уличный телефонный аппарат в будке. Чтобы позвонить, нужно было опустить монетку в щель. То есть, героиня еще и поистратилась. Ее жалкий, потерянный и совсем еще детский вид подчеркнут уменьшительными суффиксами: пальтецо, ладошки. Героиня, видимо, подросток, школьница, которая играет во взрослую. Вот и пальто у нее «зябкое», то есть, не столько теплое, сколько модное, не по погоде. «Вся в слезах»: в лучших традициях романтических историй. «Губной помаде»: скорее всего, ярко-красная. Самое распространенное косметическое средство в дамской сумочке тех лет. «Перемазанное лицо» (экспрессивный эпитет): утирает слезы, уже не считаясь с тем, что кто-то увидит. «Пальцы – льдышки»: без перчаток. Лексический повтор: одной. «Улочке ледяной»: еще и метафора настроения героини, одинокой, обиженной. «Первый лед» (это еще и анафора) также становится метафорой отношений. «В первый раз»: поэт по опыту знает, что ситуация не раз повторится, со временем и реакция притупится, и сама героиня научится обижать. «Лед телефонных фраз»: старая истина, что словом можно убить. Горячие слезы стынут на холодных щеках наивной девочки. Лед от «людских обид» ранит сердце. Простая история, ставшая песней о разбитой любви. Автор старается говорить с молодежью на одном языке, вникать в ее чувства и беды. Аллитерация (звукопись): например, 5 и 6 строчки. Лексика разговорная, много нераспространенных предложений.

Произведение «Первый лед» А. Вознесенского появилось на страницах сборника «Парабола» в 1960 году.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.