Стихи викторианской эпохи


Поэты викторианской эпохи (Англия): qebedo — LiveJournal

Англичане отчего-то уверены, что викторианская эпоха - это лучшее, что с ними случилось в истории. По довольно формальному признаку - солнце у них в империи, видишь ли, не садилось... Ну-ну, ностальжи, о сере самбре.

Топ-10 поэтов-викторианцев, как они мне нравятся

1. И сама Виктория, и всё это викторианство так противно напыщенны, и в целом вельми ханжеваты, что лучшее, на мой взгляд, что случилось в то время с английскими стихами - это поэзия нонсенса. "Дурацкие", на первый взгляд, вирши, похожие на случайный набор слов с комическим эффектом. Однако ж красиво, необычно, весело и "со смыслом". Ну и самый веселый в этом бедламе - конечно же "юморительный джентльмен" Эдвард Лир, прославивший своими пятистрочниками ирландский город Лимерик...

2. А если уж продолжать про то же самое, то, конечно же, сразу приходят на ум бессмертные строки о Бармаглоте, Тру-ля-ля и Тра-ля-ля, Морже и Устрицах - и всё прочее, сочиненное как для "Алисы", так и для всяких иных своих книжек Чарлзом Лютвиджем Доджсоном, известном "городу и миру" ака Льюис Кэрролл.

3. Ну и вот теперь оборотимся к поэзии "официальной", трям-брям-бряцающей в разнообразные литавры, цимбалы и прочие барабаны. Альфред Теннисон, положа руку на сердце, сочинил много всякой рифмуче-ритмучей дряни (за что и заслужил титлу "поэт-лауреат"), из чего широкая наша общественность знает только "бороться и искать, найти и перепрятать не сдаваться" (причем уверена, что это сочинил Вениамин Каверин). Однако ж "Атака легкой бригады", а соболиво "Королевские идиллии" всё-таки извиняют большую часть всей той ерунды.

4. Примерно в тех же дебрях "дистиллированного идиотизма романтизма" скитался и Роберт Браунинг, сочинявший стихи про всякие "картины Ренессанса", "старинные повести про убивства" и прочие штуко-дрюки. Но он смог изобрести свою особую, неповторимую манеру писать - "повествовательный монолог от лица", что придает стихам толику искренности, непосредственности и шарма.

5. Но даже в такой кислой и пресной щелочной среде, как поэзия викторианская Англии, был свой "нехороший ребенок" - Алджернон Чарлз Суинбёрн. В свои четкие и безукоризненные, стилизованные под античность стихи он "влиял" дух злобного протеста "супротив несправедливости окружающего мира", воспевая всяких гарибальдей и прочих анархистов. Впрочем, лучшие его стихи - это те, в которых политики нет, а есть лишь красивое стихосложение.

6. Натуры тонкия и хрупкия в эпоху "торжества железа и угля" впервые, наверное, в истории культуры начали массово юзать эскапизм - уход в своё, придуманное прошлое. Идеалом "прерафаэлитов" (движение началось в среде художников, подражавших картинам раннего Ренессанса, или вообще периоду до него) было на 146% придуманное ими "среднее вековье" со странствующими рыцарями (Круглого стола), бледными барышнями (с распущенными вьющимися волосами) и статичными портретами. Ну а их "духовный вождь и гуру" Данте Габриэль Россетти еще и пытался всё это стихами живописать, причем в основном сонетами...

7. Гы, ну кто не в курсе, что "король шотландский, безжалостный к врагам" всех этих "бедных пиктов" погнал "к скалистым берегам"? Ну и "короче, все умерли". Да, если бы даже Роберт Льюис Стивенсон сочинил только одну эту балладу "Вересковый мёд", он всё равно остался бы в истории поэзии. Ну а он и еще много чего насочинял, и даже "положил исток" новому направлению - "неоромантизм".

8. Я никогда не понимал тех, кто восхищается Оскаром Уайлдом. Ну и чо? Холодные пустоватые безделки, что в стихах, что в прозе, позерство, эстетство, снобизм (я не против снобизма, я против, когда он на пустом месте). А вот когда его прищемили "за самые за яйки", ввергнув из "башни слоновой кости" в "смрад узилища" (причем ведь исключительно сам, сам себе в руки наделал...) - вот тогда он выдал такую пронзительную верещательную "Балладу Редингской тюрьмы", что аж слезу вышибает... Короче, банальная интеллигентская история.

9. Томаса Гарди в Россиянии знают исключительно ака романиста (и причем исключительно одного романа - на просьбу назвать еще ответом будет гробовое молчание). Тем удивительнее то, что англичане его считают едва ли нае самым великим поэтом викторианства. В этом они, конечно, палку перегибают - стихи его напоминают Киплинга (такое же обилие морских капитанов, солдат, колониальных побоищ), но в них сильнее (намного) какая-то "замогильная смертельность": всё-то там мрут, лежат бездыханными под палящими лучами, ну или "пучина морская поглотила ея"...

10. И еще один поэт, который демонстрирует радикальное отличие англичанцов от нас, руссиян. Холодно-мраморные строки Мэтью Арнольда, бесконечно описывающего "страсти человеческия" с помощью образов природы и пейзажа, просто ввергают жителей Альбионума в мистический экстаз. Ну а мы, руссияне, прочтя большую часть этого, сможем произнесть, наверное, разве что "э-э, ну и?". Нам нужен Байронум, чобы страсти кипели, а трупы падали, чего нам там красоты природы, притом среднеанглийской?...

qebedo.livejournal.com

Читать книгу Истинная сущность любви: Английская поэзия эпохи королевы Виктории Сборника : онлайн чтение

Самым известным произведением Теннисона был цикл поэм «королевские идиллии», состоящий из 12-ти книг (1885), в основу которых лёг средневековый артурианский цикл легенд. Интерес Теннисона к легендам, связанным с королём Артуром, оставался неизменным на протяжении полувека. Баллада «Леди из Шалота» (1832) была лирической прелюдией к этой обширной теме; два родственных текста: о сэре Галахаде, сэре Ланселоте и королеве Гвиневре – нашли место в двухтомнике 1842 г., в котором также был напечатан небольшой фрагмент «смерть Артура» (Morte d’Arthur).

Первая, самая ранняя версия «леди из Шалота», содержала двадцать строф и была написана, когда Теннисону было всего 22 года. она была включена в «стихотворения»: том, изданный к концу 1832 г., хотя на титульном листе стояла дата 1833 г. Теннисон был огорчен и испуган негативными отзывами некоторых критиков, в том числе оскорбительной статьей Джона Уилсона Крокера в «Куотерли Ревью» (6 апреля 1833 г.). Впоследствии он пересмотрел своё стихотворение, удалив одну из строф, и в 1842 г. оно было переиздано. Использование настоящего времени и постоянная, довольно сложная схема рифмовки aaaabcccb наполняют эту балладу чувством близости и непосредственности. Теннисон замечательно передает повторяющуюся монотонную жизнь леди, заключенную в «четыре, с башнями, стены» на тихом острове Шалот, на которую наложено проклятье (а не сама она «Волшебница») – постоянно плести узоры на полотне, наблюдая за событиями внешнего мира только в зеркале. Иначе она умрёт, бросив свою работу. запоминается сочное описание Теннисоном энергичного сэра Ланселота, в которого леди неожиданно влюбляется, выходит из своей башни, садится в лодку и плывет к замку Камелот, облаченная в девственное «белоснежное» одеяние. но заклятье исполняется, и сэр Ланселот смотрит на её мертвое тело. по иронии судьбы он не понимает, насколько Леди с острова Шалот очарована им. Любовь мертвой Леди безответна – Ланселот просто говорит всем присутствующим:

 
«Её была прекрасна стать,
Господь, даруй же благодать
Ей, Леди из Шалота».
 

Теннисон был самым популярным поэтом эпохи королевы Виктории, можно сказать, всецело национальным поэтом. Лоуренс В. Маззено утверждает, что «ни один поэт никогда не был так тесно связан со своим временем, как Альфред Теннисон. Викторианцы были очарованы его поэзией. Он мог заставить их плакать… Он мог разжечь споры… И, прежде всего, он мог предложить читателям возможность надежды, возникающей из горя…» (Laurence W. Mazzeno. Alfred Tennyson: The Critical Legacy. New York: Camden House, 2004. P. 1).

Среди главных викторианских авторов Мэтью Арнольд уникален в том смысле, что репутация одинаково распространяется и на его поэзию, и его прозу; хотя поэзии была отдана только четверть его творческой жизни. Стихотворных произведений Арнольда намного меньше по объему, и они менее разнообразны по интересам и диапазону, чем у его двух более популярных современников, Теннисона и Браунинга. Но они отражают, в определенных направлениях, даже более точно, чем поэзия вышеупомянутых авторов, некоторые специфически значимые тенденции мысли XIX века. По своим интеллектуальным симпатиям и интересам Арнольд был гораздо ближе к Браунингу, чем к Теннисону. Как и Браунинг, Арнольд был в значительной степени человеком мира, хотя, в отличие от него, он старательно скрывал эту сторону своей поэзии.

Более всего Арнольд стремился к ясности, к классической красоте и правдивости слов и образов. Современная поэзия, считал Арнольд, чтобы хорошо отражать век, «может существовать только благодаря её содержанию: становясь полными краткими биографиями великих современников». Поэзия – это нечто большее, чем «Красота Китса, чем Правда и Красота Правды». Поэзия, по мнению Арнольда, источник моральной терапии для современников и заместитель слабеющей христианской веры. «У Поэзии – две задачи: одна, чтобы совершенствовать мысли и чувства; другая, чтобы возвышать разум музыкой слова, многочисленными намеками и возвышенным стилем».

Восприятие Арнольдом красоты и величия в искусстве переместилось от эстетического воздействия к воздействию моральному, которое влияет на поведение и характер человека. Поэзия Арнольда свидетельствует о том, что его автор отказывался идти на компромисс с духом своей эпохи, в гораздо большей степени, чем это справедливо для Теннисона или Браунинга. Анализируя сложное, больше интеллектуальное, чем чувственное творчество Мэтью Арнольда, профессор Е. Д. Джонсон («Диалог Разума с самим собой») отмечает: «Главные герои его стихотворений – неизменно одинокие и изолированные фигуры, чуждые их среде».

Арнольда нельзя назвать поэтом-лириком, хотя некоторые его стихотворения, как, например, стихотворение «Requiescat», достаточно музыкально, лирично, наполнено незабываемой грустью и медитативностью. Оно посвящено некоей женщине, чья смерть может скрывать жалобы и упреки в тоскливой и трудной жизни женщин XIX века в целом: может, она была одной из тех соблазнительных, умных и творческих женщин, у которых никогда не было, по словам Вирджинии Вульф, «собственного пристанища».

Интересны споры, касающиеся двух стихотворений Арнольда: «Одиночество: к Маргарите» и «К Маргарите: продолжение». Была ли французская девушка, в которую Арнольд влюбился в Швейцарии, реальной или воображаемой. В письме к Клафу от 29 сентября 1848 г. Арнольд писал, что «задержался однажды в гостинице «Бельвю» ради голубых глаз одной из её обитателей». Всё же можно предположить, что Маргарита была действительно реальна, как и были настоящими мучения влюблённого, который не мог отдаться этой страсти. Постоянное чувство одиночества, свойственное поэзии Арнольда, наполненное иллюзорным счастьем мужчин, которые «Мечтали, что сердца сольются //В одно, и с верой в эти дни // Сквозь одиночество пробьются» проявилось в одном из самых известных стихотворений Арнольда – «Одиночество. К Маргарите», а также в бескомпромиссных и парадоксальных строках: «Нас – миллионы одиноких» сопутствующего стихотворения («К Маргарите: продолжение»).

Нотки тоски, как и отчаяния, звучащие в этих произведениях с особенной силой, постепенно переходят от настойчивого поиска причин расставания в первом стихотворении, к более мелодичной и спокойной лирике второго. Но горечь расставания как никогда была сильнейшим чувством Арнольда:

 
Ошибся я! А может, знал,
Что всё случится очень скоро!
Душа – себе же трибунал,
И веры рушится опора.
Взлёт и паденье наших нег
Отвергла ты; – Прощай навек!
 

Классическая форма, которую приняло уныние Арнольда, заслуживает внимания. Он был назван самым классическим поэтом в английской литературе со времен Мильтона. Пропитанный духом эллинистического стоицизма, его стих был отполирован и прозрачен.

Другие поэты «викторианского полудня»

Аделаида Энн Проктер была любимым поэтом королевы Виктории. С раннего возраста проявляла она любовь к поэзии, нося с собой, будучи еще маленьким ребенком, «крошечный альбом…, в который её любимые отрывки были скопированы для неё рукой её матери, прежде чем она сама смогла их записать… как маленькая девочка носит куклу».

Первое опубликованное стихотворение Аделаиды Проктер – «Ангелы-служители» – появилось в 1843 г., но её поэтическая карьера была начата через 10 лет, когда она отправила свои стихотворения Чарльзу Диккенсу, другу своего отца (поэт Барри Корнуолл), для издания их под псевдонимом «Мэри Бервик»: «ради папы, а не ради них самих», как она отметила в предисловии к сборнику «Легенды и лирика» (1866). Диккенс даже и не знал, что «мисс Бервик» – это известная ему девушка: Аделаида Проктер. И только в своём восхитительном письме к мисс Проктер от 17 декабря 1854 г., Диккенс, мудро размышляя о жизни и личности воображаемой мисс Бервик, написал: «…ты доставила мне столько удовольствия и заставила меня пролить так много слез, что я могу думать о тебе сейчас только в связи с чувствительностью и изяществом твоих стихов».

Стихотворения мисс Проктер были очень популярны. Ковентри Патмор в автобиографическом фрагменте о ней (1877) заявил, что её поэзия превосходит по спросу любого другого живущего автора, кроме Теннисона. Именно к этим двум поэтам королева Виктория обратилась с письмом об утешении друга в 1872 г. Она процитировала фразу из «In Memoriam» и строку из «Ангела смерти» – «самого прекрасного стихотворения Ад. Проктер».

Первая серия легенд и историй Проктер была посвящена Матильде Хейс (1820–1897), которая в это время жила в «женском браке» с американской актрисой Шарлоттой Кушман и с которой Проктер тесно дружила. Джилл Грегори, преподаватель Университета Нотр-Дам в Лондоне, предполагает, что Проктер, возможно, была лесбиянкой и влюблена в Матильду Хейс, одного из членов Общества содействия трудоустройству женщин, хотя другие критики назвали их отношения только «эмоционально насыщенными». Изабель Армстронг в своём, одном из лучших, исследовании – «Викторианская поэзия: поэзия, поэтика и политика» (1993) – отмечала, что Проктер «фактически олицетворяет интересы женщины-поэта того времени». Но её женская поэзия содержит также признаки подавленных эмоций и желаний.

Аделаида Проктер – одна из самых важных поэтесс XIX века. Она сочиняла религиозные, дидактические и любовные стихотворения, в которых изображала бездомных, бедных и падших женщин. Её непритязательные стихи имеют дело с простыми эмоциональными темами, выраженными незамысловатой формой и «имеют очарование, которое едва ли можно объяснить на основании высоких литературных достоинств, но которое, скорее, связано с тем фактом, что они являются изысканным выражением серьезной и благодетельной жизни» (Британская энциклопедия, 1911). Таковые её стихотворения, посвященные любовным чувствам: «Вопрос женщины» и «Символ Любви». В последнем стихотворении мы видим глубокое знание поэтессой женской психологии: она ярко изображает то, что привлечёт внимание «девы» к влюблённому в неё юноше или рыцарю, намекая ему на особый подарок ей. А с другой стороны, пишет поэтесса, этот дар потом будет брошен небрежно среди всяких «побрякушек».

Поэтических книг Артура Хью Клафа немного, и большая часть их была издана после его смерти. У его поэм и стихотворений есть определенные повествовательные достоинства и психологическое проникновение, а некоторые из его текстов достаточно мелодичны и соответствуют их глубине мысли. По словам Гленн Эверет, Клаф считается одним из самых перспективных английских поэтов XIX века в связи с некоторой сексуальной откровенностью, которая потрясла его современников. Жена Клафа в своих воспоминаниях о нём отмечает «его абсолютную искренность мысли, его сильное чувство реальности, которые не позволили ему сочинить что-либо поверхностное».

Клаф занимает высокое и постоянное место среди викторианских поэтов не только потому, что он представляет собой эпоху английской мысли, а потому, что он представляет её очень индивидуально. Можно найти в его стихах различные недостатки; частую нерешительность, которая в большинстве случаев вредит их моральному воздействию; некоторую фрагментарность, слабость структуры произведения, случайные затруднения в ритмике. Но при таком искреннем восхищении всем лучшим в телесном и внутреннем мире, его юмор, смелый и тонкий, его нравственный пыл никогда не угасал. Он часто выступал против религиозных и социальных идеалов своего времени, принимал их за меланхолию и недоумение переходного периода. Он оказал большое влияние на более поздних поэтов, таких как Т. С. Элиот, и его лучшие работы намекают на радикальные эксперименты и раскол субъективности, которые станут отличительными чертами модернизма. Так Изабель Армстронг считает Клафа «поэтом-янусом», связанным с поэтической традицией XVIII века и предвосхищающего современность.

Чарльз Кингсли сочинял, в основном, прозу. Его стих, однако, имеет много достоинств и может быть прочитан с некоторым истинным удовольствием. Он обладал способностью к поэтическому творчеству, как и многим другим литературным формам. В 1855 г. журнал «Чемберс» призвал Кингсли вообще прекратить писать художественную литературу и вместо этого стать национальным лириком, поэтом для народа, как Бернс. По мнению критиков, Кингсли обладал всеми необходимыми способностями: оригинальностью, искусной непосредственностью, простотой, интеллектуальностью, интенсивностью чувств и «ясностью Данте» Однако он создал за всю жизнь лишь несколько приятных, но не очень талантливых баллад и стихотворений, таких как «Сапфо» и «Юность и старость». Его чувство ритма кажется несовершенным, хотя слух его был верным, но часто музыкальность его стиха становится монотонной, его ритмические идеи редко поддерживались или счастливо развивались. Кингсли начинал блестяще и дерзко, но заканчивал слабо и болезненно, так что из совершенных работ он оставил мало или вообще ничего. В целом, Чарльз Кингсли был не столько гениальным поэтом, сколько человеком, имеющим много достижений в литературном творчестве и обладающим многими способностями.

Светские поэты-прерафаэлиты

Из раннего средневекового романтизма в середине XIX века возникла самая поразительная школа (художественная и литературная) во главе с Данте Габриэлем Россетти и его соотечественниками, которых назвали – прерафаэлиты. Новое поколение, возглавляемое Россетти и Суинбёрном, были сторонниками идеи обособленности художника, ставя его художественную индивидуальность выше его социальной ответственности. Прерафаэлиты были свободным и неопределённым сообществом викторианских поэтов, художников, иллюстраторов и дизайнеров, чья деятельность продолжалось с 1848 г. до конца века. Черпая вдохновение в изобразительном искусстве и литературе, их творчество проходило в особой атмосфере и настроении, используя повествование, сосредоточиваясь на средневековых предметах, художественном самоанализе, женской красоте, сексуальном стремлении и измененных состояниях сознания.

В своей вызывающей оппозиции утилитарному духу, который сформировал доминирующую идеологию середины столетия, прерафаэлиты своим творчеством поддерживали эстетический принцип «искусство для искусства». Лишенные политической остроты, которая характеризовала большую часть викторианской литературы и искусства, произведения прерафаэлитов, тем не менее, включали элементы реализма XIX века в его внимании к деталям и в его пристальном наблюдении за миром природы. Прерафаэлитизм, как сказал Оскар Уайльд, взяв на вооружение «три вещи, которые английская публика никогда не прощает: молодость, энергию и энтузиазм», парадоксальным образом проявил в своём творчестве как тоску по прошлому, так и сильный интерес к будущему.

В 1848 г. Данте Габриэль Россетти основал «Братство прерафаэлитов» с шестью другими молодыми людьми, главным образом живописцами, которые разделили его интерес к современной поэзии и также находились в оппозиции устаревшим требованиям современного академического искусства. Страсть прерафаэлитов к литературному творчеству была отражена в журнале «Герм» (1850), в котором печатались не только рисунки, но и обзоры, очерки и оригинальные стихотворения. Авторами журнала были поэт Ковентри Патмор, сестра Данте Габриэля – поэтесса Кристина Россетти. Редактором – брат Данте Габриэля – Уильям Майкл. Заинтересованный в красоте и звучании языка, стих прерафаэлитов экспериментировал с такими формами, как баллада, лирика и драматический монолог.

Важные литературные события нового содружества прерафаэлитов включали в себя сборник стихотворений Уильяма Морриса «Защита Гвиневры» (1858) и «Современная любовь» Джорджа Мередита (1862). Поэтический сборник Кристины Россетти «Рынок гоблинов» (1862) была первым безоговорочным литературным успехом прерафаэлитов. Иллюстрированный Данте Габриэлем в стиле, которому станут часто подражать, он явился знаковым изданием с точки зрения викторианской книжной иллюстрации. А критическая реакция на «Стихи и баллады» (1866) Алджернона Чарльза Суинбёрна, темы которых включали в себя некрофилию, садомазохизм и богохульство, заставила издателя даже отозвать сборник.

Данте Габриэль Россетти, как сказано, был основателем «Братства прерафаэлитов», лидером эстетического движения, которое повлияло на живопись, иллюстрацию и на поэзию викторианского периода, бросив вызов общественным устоям. В течение всей своей жизни Россетти поделил свой творческий интерес между живописью и поэзией, он часто сплетал литературу и искусство, изображал на картинах своих чувственных женщин, искал у них вдохновения в литературе, сочиняя свои сонеты как сопутствующие элемент к своим картинам. Подобно Блейку, Россетти также занимался книжной иллюстрацией, а также сочинял стихи к картинам, и не только к своим.

Патрон, критик и друг Россетти Джон Рёскин однажды назвал художника «великим итальянцем, затерянный в Аду Лондона». А один из современных биографов Россетти пишет: «Он присвоил прошлое для своих живописных и поэтических образов, но его искусство было всегда единственно его собственным, сразу же распознаваемым и незабываемым» (Alicia Craig Faxon. Dante Gabriel Rossetti. Abbeville Press, 1989). Впоследствии Уолтер Патер, главный идеолог эстетизма-художественного движения, исповедовавшего девиз «искусство ради искусства», – утверждал, что артистизм поэзии Россетти «искуплен той серьезной целью, той его искренностью, которая с готовностью соединяется с настоящей красотой». А настоящую красоту Россетти видел в женщинах, которые сопровождали его на протяжении всей его жизни.

Внешне Россетти нравился женщинам: он был темноволосым и темноглазым мужчиной, с красивым голосом, особенно когда он читал свои стихи. В начале 1850 г. Россетти встретил свою первую музу – Элизабет Элеонор Сиддал, «Лиззи», продавщицу магазина дамских шляп, которой было в то время 16 или 17 лет. По словам Уильяма Майкла Россетти, брата Данте Габриэля, Лиззи была «самым прекрасным существом, в котором царила атмосфера достоинства и величия: высокая, стройная, с высокой шеей и правильными, но несколько необычными чертами; зеленовато-голубыми неблестящими глазами, прекрасным цветом лица и щедрым богатством медно-золотых волос. У неё было скромное чувство собственного достоинства и насмешливая сдержанность». Данте «глубоко и сильно» влюбился в неё, и в 1851 г. они обручились, хотя и неформально. Через два года Лиззи начала страдать от повторяющихся приступов недомогания, невралгии и чахотки. Из-за сильных болей она стала принимать лауданум (настойку опия), создав для себя наркотическую зависимость. Какой бы ни была причина ее плохого здоровья, употребление лауданума ухудшало её психическое и физическое состояние в целом.

И до брака отношения между Россетти и Лиззи были сложными, а общение Данте Габриэля с другими женщинами, особенно с моделью Энни Миллер, еще больше обострило их. Всё это привело к временному разрыву между Лиззи и Россетти в 1856 г. Невротическая энергия их страстных сцен находила выход в поэзии, и, скорее всего, стихотворение «Лесной молочай» (1856 г.) было написано именно в эти дни их разрыва:

 
Здесь я забыл свою беду
И мудрость, но всегда найду
В осколках прошлого звезду —
Тройных соцветий череду.
 

Лиззи покинула Лондон, чтобы поправить здоровье в Дербишире в 1857 г.

В это время, работая в Оксфорде с Уильямом Моррисом над созданием фресок для Оксфордского Союза, Россетти встретил ещё одну потрясающую 17-летнюю девушку – Джейн Бёрден, дочь театрального конюха. И он, и Моррис влюбились в неё, но из-за Лиззи Россетти не стал ухаживать за Джейн, которая приняла предложение Морриса, в 1859 г. выйдя за него замуж. После этого Россетти никогда не терял и не скрывал своей любви к Джейн и увековечивал её в своих картинах и рисунках. Оставив Лиззи в Мэтлоке в начале 1858 г., Россетти всё же решительно отказался от связи с Джейн, вступив в длительные отношения с Фанни Корнфорт (настоящее имя Сара Кокс).

Но в апреле 1860 г., после фактически двухлетнего отчуждения, Россетти решил выполнить своё обещание жениться на Лиззи, когда нашёл её в тяжёлом состоянии, истощенной, прикованной к постели, неспособной даже есть; она казалась умирающей. Россетти и Лиззи поженились 23 мая 1860 г. в Гастингсе. Вскоре после замужества, обрадованная беременностью, но все еще принимающая лауданум от утреннего недомогания, в мае 1861 г. она родила мертворожденную девочку и страдала от тяжелой послеродовой депрессии. 11 февраля 1862 г. вновь беременная Лиззи скончалась из-за передозировки лауданума.

Перед её похоронами Россетти поместил единственную рукописную копию своих стихотворений, ожидающих публикации, в гроб с Лиззи между щекой и волосами, говоря: «Я сочинял эти стихотворения, когда Лиззи болела и страдала, и, возможно, проявлял внимание к ней, пусть теперь они уйдут с нею». И хотя потом Фанни Корнфорт поселилась в доме Россетти на правах экономки, смерть Лиззи ввергла Россетти в более глубокую меланхолию. Оставаясь холостяком, Россетти вскоре начал страстный роман с Джейн Моррис, которая стала его великой любовью, главной музой и натурщицей с 1865 г. Джейн Моррис также страдала от плохого здоровья, однако годы их отношений совпали с частью его самой энергичной поэтической деятельности. В Фанни Корнфорт Россетти видел воплощение физического эротизма, а в Джейн Моррис – романтический образ небесной богини.

В 1869 г. Россетти решил издать свои стихотворные произведения, и в октябре он нанял Чарльза Хауэлла и других людей, чтобы выкопать из могилы своей жены единственную рукопись его сонетов, посвященных ей. В жуткой сцене, на фоне фонарей и костра, гроб Лиззи был эксгумирован, и рукопись (изъеденная червями) была поднята на поверхность.

В дополнение к сонетам в рукописи «Дома жизни», который он, наконец-то, издал (1870), Россетти стал пересматривать другие свои стихотворения. В течение 1870-х годов Россетти снимал различные загородные дома с Джейн Моррис, продолжая писать стихи и добавлять сонеты, посвященные теперь своей новой музе, к циклу «Дом Жизни». Таковыми являются сонеты «Тихий полдень» и «Приют сердца». Многие критики считают этот цикл лучшим поэтическим творением XIX века. Точная хронология сонетов неизвестна, потому установить точное соответствие каждого сонета с жизнью Россетти невозможно, но в них заключен дух, который проходит через все тонкости любви и жизни. В них мы видим глубочайшие чувства: рождение любви, её возрастание, её противоречивую власть, рождающую печаль разлуки, мучение от потери возможностей, неосуществленное честолюбие, глубокие сомнения – то есть события в значительной степени автобиографические. Думается, что «Дом жизни» можно поставить в один ряд с елизаветинскими сонетными циклами Шекспира, Спенсера, Дрейтона, Дэниэла:

 
Она подчас дитя в моих руках,
Средь тёмных крыльев, что к любви стремятся,
И слёзы по её лицу струятся —
Повёрнутом – на нём безмолвный страх.
Как часто, потерпев душевный крах,
В её объятьях я хочу остаться —
В той крепости, где бедствий не боятся,
Где сладость чар несходных на губах.
 

В сонетах Россетти много внимания уделено страсти, но не как простому удовольствию, а как надежде, печали, искреннему страданию. Россетти внёс радикальные изменения в темах и стиле викторианской поэзии. Скромный объём его поэтических работ является достаточно широким и по манере письма, и по сюжетам. Россетти был талантливым экспериментатором, и его оригинальная ритмика повлияла на поэзию конца XIX века. А эротизм и духовность его стихотворений восприняли многие поэты от Суинбёрна до Уайльда.

Из всех великих английских поэтов Уильям Моррис является тем, кого меньше всего можно рассматривать или оценивать как исключительно поэта. Для него поэзия не была изолированным искусством. Она была приложением к материалу ритмического языка конструктивных и декоративных принципов, общих для всех искусств. Моррис сочинял стихи, когда занимался ткачеством или дизайном, или печатал книги, изготавливал домашнюю мебель или украшал стены.

Поэтические книги Уильяма Морриса: «Защита Гвиневры: и другие стихотворения» (1858) и «Земной рай» (1868) – вошли в Золотой фонд британской поэзии. Его первый сборник представляет собой последний результат романтического движения и показывает его связь со средневековой традицией посредством нового творческого понимания истории. «Защита Гвиневры» является уточнением этого более позднего, глубокого средневековья. Этот сборник привлек к себе мало внимания, но баллады Морриса обладали огромной жизнеспособностью. Технически стихотворения в этом издании не совсем уверенны по исполнению, незрелы и довольно сырые. Но они были символом новой эры и появления нового поэта.

Годом ранее, в 1857 г., Джейн Бёрден стала позировать Моррису для его картины «Королева Гвиневра» (другое название «Прекрасная Изольда»). Согласно легенде, Уильям написал на заднике холста: «Я не могу писать Вас, но я люблю Вас». Через год после того, как была опубликована его первая книга, Моррис женился на Джейн, и, будучи довольно богатым человеком, поручил Уэббу спроектировать «Красный дом» (Red House) в Кенте. Выйдя замуж за Уильяма Морриса, Джейн начала заниматься самообразованием, выучила итальянский и французский языки. С годами она превратилась в настоящую леди, чьи манеры и речь современники назвали «царственными».

В «Защите Гвиневры» Моррис берёт за основу артуровские средневековые легенды и создаёт на их основе более красивый цикл, чем, как пишут некоторые критики, Теннисон, чьи «Королевские идиллии» появились через год после сборника Морриса. Баллада «Золотые крылья», входящая в этот сборник, была создана 24-летним молодым викторианцем, который только вырвался из объятий евангельского протестантизма, восприняв идеи прерафаэлитизма Россетти. Стихотворение начинается с описания идиллической, ничем не омрачённой жизни в средневековом замке, где зреют фрукты, война редко нарушает обычную жизнь людей, влюбленные целуются, лебеди плавают на воде, кругом ходят милые молодые люди. Тем не менее, Моррис предполагает, что, возможно, Жанна была не такой радостной, как другие: ни её бело-красная одежда, ни венок, который она носила, не доставляли ей никакого удовольствия; вместо этого она остановилась на своём одиночестве и отсутствии любви. Потому резкое изменение в тоне поэмы предполагает последующую кончину девы Jehane du Castel, которая, мучаясь от неразделенной и необузданной любви, погибает.

Аналогичное изменение сюжета происходит в «Леди из Шалота» Альфреда Теннисона: Леди из Шалота знает, что она проклята, но продолжает свою работу, постепенно всё больше узнавая о своём одиночестве и разочаровании, пока её мир буквально не разрушился. Подобно Леди из Шалота, которая поначалу упорствует, несмотря на то, что ощущает надвигающуюся гибель, Жанна вначале сохраняет надежду, что её любимый придет к ней. Однако Жанна не умирает в лодке, а, скорее всего, именно она убивает человека, который её не любил. Конечно, эти обширные параллели между «Леди из Шалота» и «Золотыми Крыльями» доказывают, что теннисоновская поэзия повлияла на раннее творчество Морриса.

Все же сильный женский образ – несмотря на печальный конец стихотворения – заставляет испытывать не страх перед Жанной, а, скорее, огромную симпатию к ней. Да и вообще, то, что точно происходит в конце «Золотых Крыльев», не совсем ясно. Ищет ли Жанна своего возлюбленного для того, чтобы найти его мёртвым, осуществляя самоубийство на берегу, или ищет она его только для того, чтобы быть сражённой на берегу теми самыми врагами, которые убили её возлюбленного? Концовка баллады не очень ясна, но в ней заложена мысль, что некий глубокий космический принцип был нарушен, природа вещей искажена, а результат предсказуем и ужасен. Ибо в лодке (когда-то предназначенной для любовного свидания) лежит не любовник Жанны, а смерть любви.

Интересна баллада Морриса «Старая любовь», в которой шутки двух старых бургундских рыцарей (XV век), начинаясь с обсуждения переделки разбитого шлема (бацинет) в лёгкий шлем (салад), переходят к обсуждению старого герцога и старой герцогини. Мысли о разбитом старом шлеме рождает ассоциативные воспоминания о своей молодости. Рыцари вспоминают о прошлой жизни при дворе, потом в подробностях обсуждают постаревшую герцогиню. И всё же мы сочувствуем старым рыцарям, потому что в конце стихотворения становится очевидным, что все сравнения настоящих черт герцогини с днями её молодости – это просто сознательная, жалобная попытка использовать несовершенства возраста, чтобы как-то прогнать или «сокрушить» свою прежнюю любовь к ней.

Одно из самых красивых стихотворений Морриса, включённое в его поэму «Жизнь и смерть Ясона» (1867), является «Песня Нимфы, обращенная к Гиласу». Ради соблазнения красивого юноши одна из нимф начинает петь ему сладостную лиричную песню. Такие песни разбросаны по всей поэме. В своём оригинальном эссе (1921 г.) о поэзии Эндрю Марвелла Томас Элиот сравнивает (и в неблагоприятном свете) «Песню Нимфы, обращенную к Гиласу» Морриса с «яркой напряжённой чёткостью» стихотворения Марвелла «Нимфа и фавн». Несмотря на это мелодичность и красота стихотворения Морриса пленяет по-прежнему.

Джордж Мередит был крупным викторианским романистом, чья карьера развивалась в связи с эпохой великих перемен в английской литературе во второй половине XIX века. Однако из писем Мередита становится ясно, что он всегда считал поэзию своим истинным литературным призванием, но обратился к написанию романов по финансовым причинам. До того, как ему исполнилось двадцать лет, он доказал свою способность писать стихи; и те стихотворения, которые он публиковался в возрасте 73-х лет, показывают нам его замечательную поэтическую способность выражать свои мысли и чувства. Поэзия, по словам Мередита, была его «злой феей, которая обрекала его на нищету от самой колыбели из-за любви к стихам».

Критики характеризуют его поэзию как словесно плотную и метафорическую, и во многих отношениях отражающую обращение авторов конца XIX века к эстетическому искусству. В одном из запоминающихся разговоров о его поздних годах Мередит сказал, что целью его поэзии было заставить «Джона Булля» (собирательный образ типичного англичанина) понять себя. Он также сказал, что, хотя его стихи были мало читаемы, больше всего он заботился именно о них. «Главные темы в моей поэзии, – отметил он, – те, что подчеркивают единство жизни и души, которая проникает через вселенную, и я хочу, чтобы меня запомнили этим. Ибо духовное вечно».

iknigi.net

Читать книгу Истинная сущность любви: Английская поэзия эпохи королевы Виктории Сборника : онлайн чтение

Викторианский период

Теоретики литературы заканчивают период романтизма в английской поэзии началом 1830-х годов. Далее начинается т. н. «викторианский период», наверное, «один из самых продолжительных в литературной истории Англии; возможно, самый длинный». Именно этот период и связывают, в основном, с царствованием королевы Виктории. Хотя сам этот период неоднороден, и в конце XIX века появились поэты-символисты, поэты-декаденты и даже поэты-модернисты. Творчество большинства поэтов викторианского периода разнообразно, и потому не будем их здесь классифицировать как птиц или насекомых, вводя всякие роды, отряды, виды и т. д. Их даже сложно представить в хронологическом порядке, ибо некоторые поэты, рождённые в один литературный период, проявляли себя в конце жизни, пережив молодых поэтов. И, таким образом, их творчество принадлежит уже другому, более позднему периоду.

Викторианская литература обращена непосредственно к нуждам эпохи, к определенному развитию разума, который сформировался в обществе, стремившемся приспособиться к условиям современной жизни. Она была преимущественно литературой идей и размышления: кроме того, была напрямую связана с ежедневными интересами читающей публики. Можно сказать, что викторианская поэзия соединяла в себе как романтические, так и классицистические традиции. Викторианские авторы не представляли собой одиноких и внеобщественных фигур, вроде Байрона или Шелли, в течение своего столетия, поскольку они участвовали в жизни своего времени, откликаясь на его проблемы и призывы. Викторианская поэзия была очень важным периодом, который связывал романтизм с модернизмом XX века.

Критики обычно делят весь викторианский период на три части: 1) первые годы царствования 2) середина викторианской эпохи, 3) позднее викторианство. Однако представлять поэтов лучше не по временным периодам, а по основным темам и идеологии их творчества.

Поэты раннего викторианства

Из поэтов, которые творили после 1830 г. и до смерти Вордсворта, едва ли можно назвать тех, которые по своим художественным особенностям являются викторианскими. Хотя некоторые из них повлияли на Теннисона, чей поэтический стиль долгое время оставался доминирующим. Их творчество – это переходная эпоха, которая длилась недолгое время с началом царствования новой королевы.

Томас Гуд жил, чтобы писать и писал, чтобы жить. Он сумел опубликовать потрясающее количество стихотворений за относительно короткое время. К сожалению, желание держать кредиторов в страхе и бекон на своём столе, рождало в нём торопливость и большая часть его поэзии слаба; он часто не редактировал стихотворения, уделяя для их написания очень мало времени. Тем не менее, литература была, как он сам выразился, его «утешением в крайностях мирских бед и болезней», поддерживая его «в веселье, идеальном солнечном свете».

Большая часть его произведений написана в юмористическом и сатирическом стиле, в них Гуд использовал различные языковые приёмы вроде каламбуров и игры слов. Одним из таких сатирических стихотворений Гуда является – «Нет!», в котором речь идёт о ноябре. Этот осенний месяц ассоциируется у него с отсутствием чего-то положительного. Не явно, но подразумевается, что в ноябре отсутствует то, что обычно интересует человека. Стихотворение выражает идею оторванности от человечества и от природы. Этот тоскливый месяц ничем не наполнен, лишь всяческими «нет». В ноябре, как утверждает Гуд, даже погода скучна: так скучно, что нет «рассвета» и «сумерек», «солнца» и «луны»; нет веселых жужжащих пчел, нет цветов, нет сердечности. Кроме того, не существует никакой социализации или забавных вечеринок. Нет никаких поездок, почты, новостей. Ноябрь – это самый жалкий, самый пустой месяц года.

Важные стихи Гуда этого периода включают в себя ряд сонетов, многие из них заслуживают большего внимания, чем они получили у современников. В этих произведениях Гуд показал себя достойным последователем Китса. Сонет «Тишина» замечателен своей философской мыслью и необычным взглядом на вроде как понятное всем слово – тишина. Существует два виды тишины, одна – где нет никаких звуков, другая – где нет человека, хотя в древних руинах «слышен вой гиен и совы машут крыльями устало». Исчезновение людей из среды их жизни создаёт зловещую «тишину» – наполненную звуками природы, но также полную молчанием человека.

К 1830-м годам романтическое движение достигло своего пика и уже начало впадать в обыденную сентиментальность и мелодраму, от которых Роберту Браунингу и Альфреду Теннисону суждено было спасти английскую поэзию. Но постромантический сентиментализм, который проявился в поэзии сестёр Бронтё, занимает в ней вполне достойное место.

Сёстры Бронтё, получившие известность своими романами, начинали, как и многие писатели, с поэзии. Стихотворения Эмили Бронтё заслуживают большого внимания и высоко оцениваются критикой и читателями. В оригинале они изумительно звучат, простые слова в каком-то необыкновенно идеальном порядке. Её поэзия не создавалась ради себя самой и не заявляла о каких-то своих принципах, формах, идеях. В своих стихах Эмили не используют какие-то особые поэтические средства, чтобы утешить и успокоить читателя, в них замечательно некое языческое ощущение природы, восхищает глубокая меланхолия, отсутствие жалобных интонаций и сентиментальных пассажей. Произведения Эмили обращены больше к уму человека и, что особенно важно, музыкальны. Её яркие, подчас пылающие мысли заключены в простых и неторопливых строфах. Эти красивые и благородные стихи полны гармонии, какой-то тревожности духа, стойкости и, конечно же, безупречно искренни.

Эмили Бронтё считали мистиком, христианским поэтом, называли еретичкой, язычницей, даже психическим гермафродитом и лесбиянкой. Однако, как отмечала Мюриэл Спарк, «акцент на любом из этих аспектов её разума или природных качеств… может оказаться ошибочным, поскольку никто не представляет её как творческую личность в её целостности» (Muriel Spark. The Informed Air: Essays.2014.P.109).

Викторианец Суинбёрн наиболее точно определил суть Эмили Бронтё, и, как ни странно, именно он выразил её в самых сжатых выражениях: «В страстном великом гении Эмили Бронтё был темный бессознательный инстинкт примитивного поклонения природе». Суинбёрн здесь отметил три наиболее важных фактора в её творчестве: инстинктивность и «темный бессознательный» порядок Эмили; её пантеизм и её страсть.

В стихотворении «Защити меня» её пантеистическая концепция жизни тесно связана с инстинктивным свойством её мысли и выражения. Эмили создаёт образ «Бога видений», – в основе которого лежит внутреннее желание постоянного бегства из реального мира. Эмили призывает своего «Бога видений» как образ природы, который даёт ей единство самоощущения; она вопрошает его с помощью Разума о своей сущности, но единственный ответ заключается в её собственном определении одержимого духа, которого она готова почитать:

 
Тебя, чей вездесущ алтарь:
Фантом, мой раб, мой друг, мой царь.
 

Эмили не находит в природе, как «вордсвортианцы», источник духовного утешения или философскую опору. она не ищет урока этики от своего бога, поскольку её «Бог Видения» представляет собой силу, которая ни поучает её, ни потакает ей.

Конечно, увлечение Эмили Бронтё миром, существующим в трансцендентном измерении, может привести к выводу, что она была мистиком, но мистицизм её был страстным, ибо страсть сообщала ритм и эмоции всему её творчеству. В ней можно увидеть, как это отметил Артур Саймонс, «парадокс страсти без чувственности». замкнутые в себе стихи Эмили с их метрическим дёрганием, безличными персонажами, незавершёнными желаниями и необоснованными метафорами изображают то место, которое преследовало детские фантазии всех Бронтё. эта связь становится понятной в последнем, минималистском стихе, который воплощает в себе большую часть гения Эмили: «Сгущается сумрак ночи». этот фрагмент без знаков пунктуации (в рукописи), возможно, является частью более продолжительного диалога, полностью «абстрактен». подобно «ночному ветру», это стихотворение с интенсивным желанием, которое, однако, не превращается в человеческую драму. лирический герой может быть живым или мертвым, находится внутри или снаружи, в вышине или внизу. однако последняя строка постоянно держит в напряжении наши ожидания: «но не могу идти я». но вопросы: куда мы идем, или по какой причине, по-прежнему теряются в столкновении с непогодой в этом стихотворении. «В конце концов, – говорит Анжела Лейтон по поводу этого стихотворения (The Cambridge Companion to the Brontës. 2002. Р.69), – есть только грубая, иррациональная сила и стихотворная форма, которая проталкивается и пробирается сквозь невидимые препятствия».

Слова Шарлотты Бронтё о характере Эмили точно характеризуют обе крайности: силу и простоту последней. «под незамысловатой интеллектуальностью, необычными вкусами и внешней непринужденностью скрывалась тайная сила и огонь, которые могли бы насытить знаниями её разум и разжечь воображение героя; но у неё не было житейской мудрости; её возможности не были приспособлены к практическим делам».

Стихотворения Эмили Бронтё, если можно так выразиться, близки к величию. Но так нельзя сказать о поэзии обеих её сестёр. Искренняя нежность чувств часто проявляется в стихотворениях Шарлотты Бронтё, но, в основном, они мало поэтичны. Шарлотта, хотя она никогда не заботилась о своих романах, достигает результатов как прозаик рядом стилистических эффектов, но для коротких стихотворений её метод не очень подходит. В них теряется всё наиболее существенное, что свойственно именно поэзии, а не прозе. И всё же многие её стихотворения изображают женскую верность и тоску, упрёки и мечтания. Свойственное всем сёстрам обращение к внутренним движениям души и переживаниям, проявляется в стихотворении «Вечернее утешение», где наступление сумерек успокаивает напряжённые эмоции дня, даёт возможность забыть дневные печали и беды. И этот «час одиночества во мраке» позволяет ей «обрести и жизнь, и мир».

В поэзии кроткой Энн Бронтё, как и в её прозе, есть нечто привлекательное, и её религиозные мотивы в некоторых произведениях напоминают святые песни. В лучших её стихотворениях больше искренности и меньше сентиментализма, чем в большинстве гимнов других поэтов. В них прекрасная простота лирики Энн превращается в скорбь и страдание, как например, в стихотворении «Призыв». В стихах Энн проявляется её суть, которую выразил У. Т. Хейл в своей монографии «Энн Бронтё: её жизнь и творения» (1929): «Истина о ней заключается в том, что её кротость была не слабостью. Она была по-детски бесхитростна во многом, но у неё была сила воли и сила характера, которые всегда исполняли диктат её чувства долга». Стихи Энн часто отвечают более мучительным видениям Эмили с призывом к вере и жизнерадостности. С другой стороны, Эдвард Читэм во введении к «Стихотворениям Энн Бронтё» (1979) отметил, что Энн «является самой интеллектуальной и логичной из всех Бронтё».

Несмотря на «приятный внешний вид», у Энн не было серьезных женихов в течение всей её короткой жизни. Но есть предположения, что она была влюблена в Уильяма Уейтмана, привлекательного, цветущего молодого человека, который служил викарием у преподобного Патрика Бронтё с августа 1839 г. до его смерти от холеры в сентябре 1842 г. Свои чувства и переживания после его смерти Энн выразила в двух стихотворениях: «Воспоминание» (1844) и «Ночь» (1845). Никаких других романтических связей у Энн не было до её смерти от чахотки в возрасте двадцати девяти лет. Стихотворение «Ночь», которое отмечено стремлением к жизни, какой бы трудной она ни была, всё же вызвано голосом прошлого, рождающим счастливые видения в ночные часы. Элегический настрой этого стихотворения подобен многим стихотворениям Эмили Бронтё, но он скорее восторженный, чем скорбный.

Эдвард Бульвер-Литтон не считался большим поэтом, он более известен своими романами. Но в юности писал романтические стихи под влиянием Байрона и влюблённости в некую девушку по имени Люси. Прежде чем их отношения могли развиться на платонической стадии, таинственная девушка один прекрасный день внезапно исчезла, мучаясь по настоянию отца в губительном для неё браке и вгоняя молодого Эдварда в «байроническую» меланхолию. Три года спустя девушка написала Бульверу, что все еще влюблена в него – и умирает. Она действительно умерла. Лишь в 1833 г., Бульвер, путешествуя по Англии, совершил паломничество к её могиле в Улсуотере.

До поступления в университет Бульвер сочинил поэму «Измаил: Восточная сказка» в подражание Байрону и вместе с другими своими юношескими стихами издал её на средства матери. Несмотря на плохие продажи, молодой Эдвард получил признание у сэра Вальтера Скотта. В 1823 г., находясь на втором курсе Кембриджского университета, Бульвер издал новый сборник стихов «Сорняки и полевые цветы», а в 1825 г. получил университетскую награду за стихотворение «Скульптура». Будучи денди, и следуя во всём своему образцу, лорду Байрону, он завёл короткий роман с бывшей любовницей великого поэта леди Каролиной Лэм, которая, по словам известного биографа Эдварда Бульвера-Литтона – Аллана Кристенсена (1976), «косвенно привела его к пожизненным мукам неудачного брака с её протеже Розиной Уиллер».

Эдварда Фицджеральда знают больше как переводчика на английский язык знаменитых Рубаи Омара Хайяма. Мелодичный стих Фицджеральда настолько восхитителен, что глубина и ясность хайямовских мыслей создаёт неповторимую и удивительную поэтическую атмосферу. Отсутствие литературных амбиций Фицджеральда в течение многих лет являлось предметом общих разговоров среди его друзей; на самом деле ему было почти 50 лет, прежде чем он начал работу, которая сделала его знаменитым. но Фитцджеральд писал и оригинальные стихи, мастерски выполненные и подчас ироничные. очаровательные стихи, написанные весной 1831 г. под влиянием «веселых старых писателей более мужественных времен» и напечатанные в Ежегоднике Хона под заголовком «луга весной», привлекли читателей. одним из таких является стихотворение «Конец рыцарства», замечательное своим ритмом, игрой слов и постоянной улыбкой.

 
Три «кита» викторианской поэзии:
Браунинг, Теннисон, Арнольд
 

История английской поэзии XIX века отмечает постепенный, но радикальный сдвиг в отношениях художника с его читателями. Романтики находились в оппозиции обществу, и это разобщение ярко бросалось в глаза. но даже при том, что романтическим поэтам приходилось терпеть злоупотребления или пренебрежение, они ни в коем случае не думали о том, чтобы отречься от традиционного права поэта говорить за его век. однако к концу века конфликт, столь решительно начатый, был утрачен, и художник пришел к согласию со своими современниками. В качестве компенсации поэты начертали на своих знамёнах вероучение эстетизма, которое носит название «искусство ради искусства». сначала Россетти и Суинбёрн, затем Уолтер патер, Уильям Моррис и Оскар Уайльд, будучи апологетами этих идей, показали в своём творчестве это отчуждение творца от всех остальных, кроме некоторых посвященных, убежденных в истинности этих форм искусства.

Между романтиками и прерафаэлитами находились Браунинг, Арнольд и Теннисон, возглавлявшие поэтический хор «великого викторианского полудня». эти викторианские поэты, неспособные или не желающие поддерживать дух воинственной самодостаточности, который поддерживал романтиков, достигли сближения со своей аудиторией, найдя компромисс с этическими принципами среднего класса того времени, сознательно жертвуя при этом художественной достоверностью. В то же время отличительной чертой Браунинга, Арнольда и Теннисона как литераторов является некая аристократическая отчужденность, упрямая несговорчивость, которая, проявилась там, где современный общественный порядок предполагает непроизвольное соответствие своим требованиям.

Роберт Браунинг. В юности находясь под влиянием Байрона и Шелли (Браунинг случайно наткнулся на «Королеву Мэб» Шелли в книжном киоске и в результате усвоения её идей стал атеистом), Роберт постепенно обратился к религии. По этой причине в нём соединился романтизм и пуританизм, позволивший ему сосредоточиться на изучении человеческой души. Браунинг был, скорее, одним из викторианских романтиков, чем классическим викторианским поэтом. Давайте посмотрим на Браунинга, который использовал радикально новую поэтическую форму – по существу новый жанр со своими собственными правилами – и читатели просто не знали, что делать. Вместе с Теннисоном и Данте Габриэлем Россетти Браунинг изобрел драматический монолог, включающий в себя цепь философских размышлений, воспоминаний, исповеди, особенно ту его форму, в которой главный герой не представлял собой поэта, и поэтому идеи и суть его высказываний отличалось от тех, в которые верил сам поэт. Он использовал сложные, часто тайные слова, он делал сложные, часто неясные намеки. Другими словами, он не писал привычным для читательской аудитории поэтическим стилем, и потому его ценили особо подготовленные, образованные читатели.

В предисловии к «Лирическим балладам» 1815 г. Вордсворт заявил, что великим поэтам приходится «создавать вкус, которым они должны наслаждаться». Другими словами, читатели должны узнать новые правила – сигналы для читателей – которые позволяют им знать, что делать дальше. Идея объединить две разные формы или стиля в драматическом монологе (драма и лирика) принесла Браунингу известность как поэта-новатора. В своем понимании различных аспектов человеческой природы, в его способности драматически представлять их, Браунинг выделялся среди поэтов великого поэтического века. В драматическом монологе он поставил себе задачу раскрыть внутренний мир героя в момент духовного кризиса или большого эмоционального напряжения. Браунинг был философом в своей поэзии, но при этом стиль его монологов напоминал разговорный, прямота и живость выражения чувств и мыслей его персонажей привлекала читателей, хотя многие отмечали недостатки его поэтической формы.

Было бы абсурдом называть человека поэтом, который не умеет петь, то есть писать красивые, легко читающиеся стихи. Браунинг был поэтом, но не всегда певцом. Его стремление воспроизвести мельчайшие, мимолетные оттенки всех движений души со скрупулезной точностью, ничего не упустив и не отбросив, привело к сложности его поэтической речи. Когда Браунинг напрягает свой размер, пытаясь вместить больше смысла в строку, чем она может выдержать, не потеряв изящества, когда он жонглирует надуманными и непонятными рифмами, вводит разные оговорки, отступления, намёки на неизвестные обстоятельства, он перестает быть поэтом и ставит под угрозу свои лавры. Тонкий психологический анализ, сочетающийся в ряде произведений Браунинга со сложностью поэтического языка, оказал большое влияние на поэтов XX века: Эзру Паунда и Томаса Элиота.

«Любовник Порфирии», впервые появившийся в 1836 г., является одним из самых ранних и самых шокирующих драматических монологов Браунинга. Читатели, привыкшие считать само собой разумеющимся, что главный персонаж любого произведения был либо поэтом, либо его идеализированной персоной, не знали, что делать, когда они столкнулись с маньяком-убийцей «Любовника Порфирии». Уже первые строки создают зловещее ожидание мрачных событий, которые затем последуют. Очевидно, что «спикер» (главный персонаж) стихотворения безумен, поскольку он душит свою возлюбленную её же собственными волосами, чтобы навсегда сохранить мгновение совершенной любви, которую она ему показала своими действиями. В этом стихотворении Браунинг предлагает сложное психологическое исследование безумного человека, который использует разум и аргументацию, чтобы объяснить и осмыслить свои действия. Читатели XIX века в Англии, несмотря на строгие общественные нормы морали, были очарованы историями о проституции, незамужних матерях и различных преступлениях, а газеты были полны историй, готовящих общественный вкус к скандалу. Браунинг не только предлагает шокирующую историю об аморальных и незаконных поступках, но и усложняет его, вызывая дополнительные эмоциональные реакции у читателей. Это стихотворение, как и большая часть творчества Браунинга, объединяет секс, насилие и эстетику. Как и многие викторианские писатели, Браунинг пытался исследовать в своём произведении границы чувственности. «Только Браунинг может объединить действие и психологию» – отмечал Оскар Уайльд в письме к X. К. Марильеру от 8 ноября 1885 г.

Сам Браунинг не боялся страсти, когда легкое чувство было литературным. Кто-то, когда поэт умер, сочинил сонет, поминающий его как «Поэта Любви». Может показаться странным, что философ, психолог, человек, чья грубоватая гениальность вызвала столько критики, должен оплакиваться как «Поэт Любви». И все же Браунинг таким был. В период ухаживания за Элизабет Баррет он сочинил стихотворение «Ночная встреча». Именно эта влюблённость Браунинга побудила его написанию «самого чувственного стихотворения, которое он когда-либо создал» (Richard S. Kennedy; Donald S. Hair. The Dramatic Imagination of Robert Browning: A Literary Life. University of Missouri Press, 2007. Р. 135).

Браунинга интересовала психология людей, совершающих определённые поступки или действия. Будь то мужчины или женщины. особенно в момент, когда их общий крест, их любовь заставляла их эмоционально переживать. Можно сказать, что драматизм в его стихотворениях – это результат многих предшествующих драматических решений его героев. Таковы стихотворения «Любовь к жизни» и «Жизнь в любви», созданные также в период его увлечения Элизабет Баррет, но напечатанные уже после их бракосочетания. но они не отражают возвышенную любовь самого Браунинга. Может, в этих стихотворениях заключены сомнения поэта, когда он анализирует разные формы проявления любви, когда близкий человек полон решимости ускользнуть. персонажи Браунинга являются в некотором роде «антиэтическими» типами, которые становится одержимы объектом своей любви или ненавистью к нему, что перестают жить полноценной жизнью, или интуитивно реагируют на удовольствия мира.

С поэтической точки зрения интересно стихотворение «Милашка» (A Pretty Woman). Есть предположения, что портрет «милашки» списан 17-ти летней знакомой супругов Браунингов – Джерардины Бейт, которую её родная тётя называла существом «столь же чистым, как ангелы», но которому «нельзя доверять ходить по улице одной, чтобы она не убежала с первым попавшимся ей на углу мужчиной». это стихотворение привлекает своими необычными рифмами, множественными аллитерациями, прыгающим ритмом, любопытными метафорами. Именно его поэтическая составляющая необычна и нова:

 
Пока любви нет – не преступно
С милашкой быть!
Гром может бить
Лишь землю – небо неприступно.
 

История знаменитой встречи, ухаживания и последующего брака 12 сентября 1846 г. между поэтессой Элизабет Баррет и поэтом Робертом Браунингом стала одной из самых известных любовной историей эпохи королевы Виктории. Они оба были сами по себе литературными гигантами викторианской Англии XIX века. Ещё до их знакомства Элизабет Баррет восхищалась драматической лирикой Роберта Браунинга, а Роберт ценил поэзию Элизабет. Переписка между ними началась 10 января 1845 г., когда Элизабет получила от Браунинга первое письмо с просьбой увидеться: «Я всем сердцем обожаю Ваши стихи, милая мисс Баррет, – и это не бесцеремонное хвалебное письмо, которое я напишу… Я, как я уже сказал, люблю Ваши книги всем сердцем – и я также люблю Вас».

В руках учёных находятся 573 любовных письма, которые охватывают период ухаживания, расцвет их любви и запрещённый родителями брак между ними. Эти письма захватывают читателей своей нежностью, трогательностью, искренним интересом друг к другу, в них содержится история постепенного развития отношений от простого любопытства до настоящей любви. Красота любви Барретта и Браунинга была важным аспектом их эпохи, когда мужчины и женщины романтически смотрели в прошлое, особенно в средневековье. Эта хрупкая бледная женщина оказалась той, какую Браунинг искал всю свою жизнь: она показалась ему небесным воздушным созданием с горящими глазами и лучезарной улыбкой на лице. Поэт по-настоящему влюбился, Элизабет он также понравился. Переписка продолжалась.

20 мая 1845 г. Браунинг пришёл к Элизабет Баррет и впервые увидел её «маленькую фигуру, которая не поднималась с дивана, бледное лицо обрамленное локонами, большие, нетерпеливые, задумчивые глаза», и, как сказала сама Элизабет Барретт, «он больше никогда не покидал меня». А вот строки из письма Элизабет Баррет от 4 июня 1846 г. к Роберту Браунингу: «Вы так безупречны, так проникновенны, добры и нежны – Вы так дороги, что у меня нет слов для ответа Вам».

В своих письмах Браунинг называет Элизабет Баррет «моей маленькой португалочкой» (в честь Камоэнса, которого Баррет любила), она – втайне от него – начинает сочинять сонеты, которые потом составят самый известный её цикл – «Сонеты с португальского», выразив в них свои чувства и огромную любовь к Роберту. Эти сорок четыре сонета, какими бы неравноценными они ни были, принесли Элизабет Браунинг славу и уважение её современников к её поэзии:

 
Как я тебя люблю? Даю ответ.
До глубины души, её высот,
Когда она, вознёсшись, познаёт
Край Бытия и Благости расцвет.
 

Известный шотландский писатель и критик Джон Уилсон («Кристофер Норт») заявил, что во всех стихах Элизабет Барретт была «красота», а некоторые из них были просто «совершенны», и она очень способствовала развитию викторианских представлений о средневековье через своё творчество. Удивительная история любви Элизабет Баррет и Роберта Браунинга привлекает современных читателей так же, как и читателей викторианской эпохи. Каждый человек любит настоящую историю любви. Тем не менее – биография и литература должны быть разделены, чтобы получить истинное представление о «Португальских сонетах».

Элизабет Баррет Браунинг была одним из великих экспериментаторов в поэзии XIX столетия. Ко времени её брака с Робертом Браунингом она была признана критиками за её часто инновационный и многообещающий стих. Действительно, когда Уильям Вордсворт умер в 1850 г., Баррет Браунинг серьезно рассматривалась в качестве его преемника на звание поэта-лауреата, соревнуясь с Теннисоном. В течение всей своей жизни она продолжала развивать свои навыки в лирической, религиозной, балладной и гражданской поэзии. И любовь Элизабет проявилась не только её в чувствах к Роберту, но и в её отношениях к угнетённым: детям, работающим по 10–12 часов на фабриках, к женщинам, борющимся за свои права в современном обществе, и даже к домашним животным (стихотворение «К Флэшу, моей собаке»).

Едва ли не самым прославленным стихотворцем викторианской Англии был Альфред Теннисон, чья широкая известность среди читателей основывалась главным образом на его лирических стихах и поэмах. Когда в 1892 г. Теннисон умер, 11000 человек подали заявки на билеты на его похороны в Вестминстерском аббатстве. Однако в XX веке популярность поэзии Теннисона пошла вниз. В своих эссе о древности и современности Томас Элиот отмечал: «Теннисон – великий поэт по вполне понятным причинам. У него есть три особенности, которые у авторов редко встречаются вместе, кроме как у величайших поэтов: плодовитость, разнообразие и абсолютный профессионализм» (Т. 5. Eliot, Essays Ancient and Modern (London: Faber and Faber, 1936), p. 175).

Таланты, благодаря которым Теннисон получил и сохранил свое место среди великих поэтов Англии, в первую очередь принадлежат художнику. Его гений был ярок и музыкален, но он также соединён с серьезной сдержанностью и терпением, которые не позволяли поэту ничего отдавать в печать, пока эти произведения не были доведены до совершенства. Этот его «закон чистого и безупречного мастерства» (по определению Мэтью Арнольда) охватывал гораздо больше характеристик его поэзии, чем просто язык. Та же способность Теннисона контролировала композицию его работ; это проявлялось в симметрии каждого произведения в целом, в подчинении каждой детали единому плану, в распределении света и тени, в осторожном использовании украшательств. Его универсальность не менее примечательна: ни один английский поэт не оставил шедевры в столь различных поэтических формах. Благодаря этому разнообразному и непревзойденному мастерству Теннисон входит в когорту великих английских поэтов.

Придя после великих романтиков, Теннисон унаследовал их достижения в повторном открытии поэтических тем, очищении и обогащении английского поэтического стиля, освобождении английского стиха, который он использует как сознательный, заботливый художник. По тематике и форме своей поэзии Теннисон примыкает во многом к традициям «Озерной школы». Но то, что у Вордсворта или Кольриджа звучало поэтически страстно, ибо творилось с мыслями о свободе, равенстве и счастье, у Теннисона проявлялось в спокойных, вялотекущих, многословных поэтических формах и строках. В лирике других поэтов есть более страстные, крылатые движения, чем в его стихотворениях, но самое большое достижение Теннисона заключено в медитативной, музыкальной, декоративной поэзии, как в поэмах Мильтона или одах Китса.

Теннисон выразил с абсолютным мастерством бесконечные великие эмоции человеческой природы: любовь, радость, горе, надежду, уныние, ответы души на воздействие мира и природы, чувство ужасной тайны в человеческой жизни, расплывчатые, но настойчивые инстинкты, которые стремятся к бессмертию, и, кажется, обещают ему тоскующую веру в божественную доброту. Особенно его слава возросла после публикации обширной дидактической поэмы «In Memoriam A.H.H.» (1850), где позитивизм сочетается с благочестием, дань его рано умершему другу Артуру Хэллэму, с которым Теннисон познакомился ещё в Кембридже. Некоторые современные авторы, как Джонс Гаррет («Альфред и Артур: история дружбы», 2001), считают, что между Теннисоном и Хэллэмом были гомосексуальные отношения. но это только предположения, ибо факты говорят о другом: Артур Хэллем влюбился в сестру Теннисона Эмили, когда жил в Линкольншире у семьи Теннисонов, и очень эмоционально писал об этом в своих письмах. В том же 1850 г. Теннисон сменил Вордсворта, получив звание поэта-лауреата. Его хвалили в литературных кругах, и он также пользовался большой популярностью в светском обществе. ни один из поэтов-лауреатов до него не создавал, и регулярно, так много поэтических сочинений разных форм, обращаясь к разным слоям общества.

iknigi.net

Викторианская литература — Википедия

Диккенс воображает героев своего нового романа. Картина 1875 года.

Викторианская литература (англ. Victorian literature) — литературные произведения, созданные в Великобритании в викторианскую эпоху (1837—1901). В европейском контексте этот период соответствует эпохе критического реализма. Прямым продолжением викторианской была эдвардианская литература начала XX века.

Наравне с мужчинами активнейшее участие в литературной жизни викторианской Англии принимали женщины

По мере того, как эстетика романтизма сменяется реалистической, а философский позитивизм вытесняет спекулятивные философские построения, на смену поэзии в качестве основной формы литературного самовыражения по всей Европе приходит длинная проза[1]. В этом отношении Британия не была исключением. В 1840-е и особенно 1850-е годы наиболее востребованным жанром становится социальный роман с морализаторским уклоном.

Наиболее последовательно в этом жанре работали два крупнейших беллетриста викторианской эпохи — У. М. Теккерей, автор монументальной исторической сатиры «Ярмарка тщеславия», и особенно Чарльз Диккенс, любимый писатель самой королевы Виктории и самый читаемый автор викторианской Англии. Отличительные черты диккенсовских романов — живая, иногда несколько карикатурная обрисовка десятков и сотен персонажей, панорамный охват общества, некоторая рыхлость структуры, остросюжетность с оттенком сенсационности, обилие авторских отступлений, склонность к счастливым развязкам.

В тени Диккенса и Теккерея плодотворно работали многие другие талантливые беллетристы. Трагическое миросозерцание сестёр Бронте («Джейн Эйр», «Грозовой перевал», «Незнакомка из Уайлдфелл-Холла») наследует традициям романтизма начала века. Элизабет Гаскелл — приятельница и первый биограф Шарлотты Бронте — в собственных романах тяготела к социальной проблематике. Традиции бытописательного романа Джейн Остен продолжают семейные саги Э. Троллопа. Большой успех в своё время имели его же политические романы, равно как и трилогия о политиках за авторством будущего премьер-министра Дизраэли.

Сцена из городской жизни начала 1850-х

После смерти Диккенса в 1870 году на первый план выдвигаются мастера социального романа с позитивистским уклоном во главе с Джордж Элиот. Крайним пессимизмом проникнут цикл романов Томаса Харди о страстях, бушующих в душах обитателей полупатриархального Уэссекса. Джордж Мередит — мастер тонко психологизированной комедии в прозе. Ещё более изощрённый психологизм отличает сочинения Генри Джеймса, перебравшегося в Англию из-за океана.

Для первой половины викторианского периода характерен расцвет описательной и документальной прозы. Преклонением перед культурой прошлых лет проникнуты искусствоведческие и культурологические работы Джона Рёскина, Мэтью Арнольда, Уолтера Патера. «Трудный», вязкий слог описательной прозы Рёскина — значимый вклад в сокровищницу англоязычной стилистики, равно как и высокая риторика исторических сочинений Карлайля и Маколея. Высокой оценки современников удостоились богословские и автобиографические труды кардинала Ньюмена.

Во второй половине XIX века проза становится более разнообразной и демократичной. В этот период впервые оформляется как обособленное направление детская литература («Алиса в стране чудес» Льюиса Кэролла, «Принцесса и Гоблин» Джорджа Макдональда, «Остров сокровищ» Стивенсона).

«Второе издание романтизма» порождает многочисленные сенсационно-бульварные (У. Коллинс, Э. Бульвер-Литтон), утопические (С. Батлер, У. Моррис) и приключенческие романы (Т. Майн Рид, Р. Л. Стивенсон, Г. Р. Хаггард). Развивается жанр исторического романа («Лорна Дун» Р. Д. Блэкмора, «Белый отряд» А. Конан Дойла).

Получает запоздалое развитие малая прозаическая форма (Г. Уэллс, Р. Киплинг), в том числе детективная (рассказы о Шерлоке Холмсе) и мистическая (рассказы о привидениях Ш. Ле Фаню). Благодаря росту грамотности рабочих и обилию «толстых» журналов вся эта многообразная литературная продукция находит благодарных читателей.

Многим поэтам-викторианцам, как и художникам-прерафаэлитам, свойственна сентиментальная идеализация средневекового прошлого

Официальным поэтом викторианской Англии считался лорд Теннисон, однако наиболее смелые с художественной точки зрения находки связаны с именем Роберта Браунинга, который довёл до совершенства введённую Теннисоном форму драматического монолога. По сложности синтаксиса, утончённости психологической разработки лирических героев, многообразию повествовательных ракурсов, широкому использованию выразительных возможностей подтекста поэзия Браунинга смыкается с реалистической прозой того времени.

Из поэтов более молодого поколения первое место принадлежит Харди, поэтическое дарование которого было в полной мере оценено уже в XX веке. Как заметил И. Бродский, в плане строфики и применяемых поэтических форм даже в XX веке не было поэта более разнообразного[2]. Многие стихотворцы второй половины XIX века отдали дань идеалам прерафаэлитского движения (Д. Г. Россетти, У. Моррис, молодой У. Б. Йейтс). Стих Морриса и Суинберна, наследующий спенсеровской и китсовской традиции, предельно сладкозвучен и живописен.

Несколько в стороне от основного русла развития национальной поэзии стоят возвышенная философская лирика оксфордского профессора М. Арнольда и предмодернистский, во многом экспериментальный стих ирландского клирика Дж. М. Хопкинса.

На протяжении всего викторианского периода большим успехом у читателей пользовались юмористическая проза («Записки Пиквикского клуба», «Трое в лодке, не считая собаки») и шуточные стихи, подчас с налётом бессмыслицы и абсурда (Льюис Кэрролл, Эдвард Лир). Они служили своеобразным противовесом морализаторству и практицизму викторианского общественного сознания. Комическая составляющая преобладает и в наиболее популярных пьесах, будь то комедия нравов («Как важно быть серьёзным» О. Уайлда) или фарс («Тётка Чарлея» Б. Томаса). Лишь на исходе викторианского периода намечается возрождение «серьёзной» английской драматургии (ранние пьесы Дж. Б. Шоу).

ru.wikipedia.org

Английская поэзия конца XIX века (поэты-викторианцы) — КиберПедия

"45Викторианские поэты". Викторианская эпоха (1837-1901)- время правления королевы Виктории. Невозможно жестко ограничить это явление литературы.
После эпохи романтизма, отмеченной расцветом поэзии, этот вид литературного творчества приходит в упадок. Появление отдельных даровитых поэтов не меняет общего положения, обусловленного тем, что весь строй жизни, созданный буржуазией, оказался неблагоприятным для поэтического творчества.
Рассматривая развитие английской поэзии периода после романтизма, мы видим, что в ней получили отражение идейные процессы, общие для всей литературы столетия.
Утверждение реализма в романе привело к стремлению создать и поэзию, свободную от субъективизма. Эта тенденция получила выражение в творчестве Теннисона, Р. Браунинга и Э. Баррет-Браунинг. Романтическая поэзия была в преобладающей степени субъективной в том смысле, что личность поэта всегда занимала в ней большое место и лирический герой этой поэзии был идеализированным образом самого автора. Викторианские поэты, хотя они и отдали дань лиризму и субъективности, стремились создать поэзию позитивистски-объективного характера. В их творчестве значительное место занимают описания, они создают большие повествовательные поэмы, наконец, лирический герой в этой поэзии не обязательно близок к автору; во многих произведениях Теннисона и Браунинга даны образы людей, нарисованные как бы со стороны.
Поэзия Теннисона и Браунинга не столько выражала лирические эмоции, сколько стремилась сформулировать новое мировоззрение, выросшее на почве буржуазного общества. В ней встречаются пространные философско-этические рассуждения, в ряде случаев она имеет отвлечённый морально-аллегорический характер.
Наконец, если романтическая поэзия в достаточно непосредственной форме выражала эмоциональную настроенность её творцов, то викторианские поэты взамен этого стремились к воспроизведению различных душевных состояний человека и к анализу его переживаний
Знамением кризиса буржуазного искусства в тогдашней Англии была в основном и деятельность группы поэтов, объединившихся в так называемое "Прерафаэлитское братство". Объединение прерафаэлитов произошло на основе общего несогласия с установившимися формами в буржуазном искусстве "викторианского века".
Поднимая бунт против буржуазно-апологетического искусства, прерафаэлиты - Д. Г. Россетти, Г. Гент, Дж. Э. Милле, В. Моррис и другие - противопоставляли ему искусство мастеров раннего итальянского Возрождения - Джотто, Фра Анджелико, Ботичелли; образцом поэта ими был объявлен Джон Китс. В 1850 г. вышел первый номер органа прерафаэлитов журнала "Росток", в котором была напечатана программная повесть-аллегория Россетти "Рука и душа". Автор развивал здесь мысль, что истинный художник должен писать не только "рукой", но и "душой". "Рукой" - т. е. с полным совершенством техники воссоздавая образы мира, следуя лишь природе, отвергая все условное; "душой" - т. е. ища во внешнем мире созвучие внутреннему миру творца, сокрытой в нем
тайне.
Поэты данного направления односторонне воспринимали поэзию Китса, видя только ее эстетские черты. Один из преемников декадентской линии прерафаэлитского движения, О. Уайльд точно подметил, почему не к традициям революционного романтизма, не к творчеству Байрона или Шелли, а к творчеству Китса обратились прерафаэлиты, во многом искажая его смысл: именно Китс - чистый и безмятежный художник; так ясны и тихи его созерцания, так полно он владеет собой, так верно постигает красоту, так чувствует самодовлеющую сущность поэзии! - Да, он несомненно предтеча прерафаэлитской школы".
Прерафаэлиты, выразившие реакционно-романтический протест против викторианской Англии, вместе с тем проложили пути декадентскому искусству конца века. При всем видимом бунтарстве деятельность прерафаэлитов также свидетельствовала о деградации буржуазного искусства в Англии второй половины XIX столетия.



 

46 Альфред Теннисон (1809—1892) —. самый известный поэт "викторианской" Англии, и самый глубокий представитель идей и ценностей этой эпохи. Имел почётное звание поэта-лауреата. Принял пэрство от королевы Виктории, его горячей поклонницы, что сделало Теннисона лордом. Основу его творчества составляли исторические и философские поэмы



Характерные особенности всей поэзии Теннисона: консерватизм идеализация действительности. В целом, основные мотивы его поэзии перекликаются с настроением Викторианской эпохи. Темы эпохи становятся темами его поэзии. Он воспевает патриархальные нравы прошлого.

Сюжеты своих произведений он черпает из мировых преданий и легенд. Вершиной поэтического творчества Теннисона были «Королевские идиллии», в которых происходит артуровское возрождение. Она представляла собой серию из 12 поэтических рассказов на сюжеты легенд о короле Артуре и рыцарей Круглого стола. 3 группы по 4 поэмы. Если первые 4 возникновения и становление королевства Артура, срединные 4рассвет королевства, то последняя группа смерть Артура и распад королевства. Теннисон трактовал средневековые легенды в духе современной викторианской морали. Главная тема - викторианские семейные ценности. Если эти ценности нарушены в самом королевском замке (история любви Ланселота к Джиневре) Это и служит распаду королевства. Наивысшую верность королю проявляют люди, которые просто верят и не задают вопросов. Это и есть истинная вера, любовь и доблесть. Любопытно отметить что, хотя Теннисон не посягал на мещанские идеалы викторианской буржуазии, королева Виктория считала, что уже сама тематика «Королевских идиллий» является «фривольной».

Биография накладывается на творчество Теннисона. В Кембридже он дружил с талантливым студентом Артуром Хэллом, который был помолвлен с сестрой Теннисона. Его смерть стала для поэта ударом. С этого момента в его творчестве звучит тема Артура. Другого Артура. В Артуровском цикле, Артур идеальный король и воевода, а черты его схожи с Артуром Хэлом.

Он неоднократно касался общественных вопро­сов. Теннисон открыто заявлял о своём консерватизме и враждебности к революционным движениям. Он выступал в качестве сторонника медленной и постепенной эволюции, считая, однако, что эта эволюция ни в коей мере не должна затронуть основу собственни­ческого общества.

В поэме «Принцесса» (The Princess, 1847) Теннисом коснулся жен­ского вопроса, трактуя его на средневековом романтическом сю­жете. Поэт, в сущности, выступил против женской эмансипации.

Секрет популярности- он обращается к ценностям, близким всем англичанам викторианской эпохи. Например. Баллада «Леди Клер» сюжет баллады: главная героиня (лирич) радуется завтрашней свадьбе с лордом Рональдом, ей портит настроение горничная, которая рассказывает, что Клер её дочь. Клер переодевается в костюм простолюдинки чтобы рассказать своему жениху о своём происхождении. Лорд говорит, что ему всё равно, что она больше не является владелицей всех земель. Это наглядное подтверждение подлинному благородству сословия. Мы видим, как состояние лир. Героя перекликается с природой. Лучшие свойства поэзии Теннисона : глубокий лиризм, чутье природы, уменье воссоздавать все особенные чары спокойного английского пейзажа, описывать английскую жизнь во всех её видах, как замки баронов, так и избы крестьян. Сентиментальная по своему характеру, поэзия Теннисона отличается музыкальностью и живописностью. Консервативные, охранительные тенденции обеспечили поэзии Теннисона популярность у буржуазного читателя.

Его последним стихотворением было «Crossing the Bar» — религиозные строфы, говорившие о примирении со смертью; переложенные на музыку, они были исполнены в день его похорон, где он погребён в «уголке поэтов

 

Роберт Браунинг

(1812-1889 )поэт викторианской эпохи. Сын банкира, который получил хорошее домашнее воспитание, с детства ре­шил посвятить себя поэтической деятельности. В отличие от Тенни­сона, он не сразу завоевал признание, ибо стихи его отличались ус­ложнённостью. Женился на поэтессе Элизабет Баррет и до конца жизни жил главным образом в Италии.

С наибольшей силой поэтическое дарование Браунинга прояви­лось в жанре созданного им «драматического монолога», который подразумевает драматическое действие, сложную гамму чувств и философских размышлений. В момент душевного кризиса высказываются сокровенные мысли, выявляется персонаж и его внутренний мир. Своих персонажей он заимствует из эпохи Средневековья или эпохи Возрождения. В своём анализе переживаний героев Браунинг проявил себя вдумчивым психологом. Вместе с тем ему удалось найти интересные формы для показа характера людей самого различного психического склада. Он запечатлевал эмоциональный мир своих героев, избегая оценки их поведения и предоставляя читателю самому определить свое отношение к ним.

Он показывает в неприкрашенном виде хищных и жадных прелатов церкви, властолюбивых жестоких феодальных князей; предоставляя им слово, он заставляет их обнажать перед читателями темные страсти, владеющие их душой. Так, в монологе "Покойная герцогиня" овдовевший герцог постепенно признается в том, что убил свою красавицу-жену, заподозрив ее в любви к

художнику, написавшему ее портрет.

В монологе "Епископ заказывает себе гробницу в церкви святой Пракседы" в бессвязных словах умирающего епископа раскрывается надменная, алчная и завистливая натура себялюбца, призывающего на помощь искусство ваятелей, чтобы и могила его служила посрамлению его врагов.

В произведении «Монологе испанского монастыря» безымянный монах необъяснимо ненавидит брата Лоренцо. Мы видем котраст между предполагаемой атмосферой благочестивости и жестокой реальностью. ( Души не видно, виден лишь сгусток неависти).

Одним из наиболее характерных произведений Браунинга, где последовательно выразились его моральные и эстетические взгляды, была драма "Пиппа проходит" (1841). (Пиппа сама не осознаёт своей миссии. Она является символом самосовершенствования жизни) Это, собственно, четыре одноактные пьесы, объединенные общим замыслом и фигурой героини, скромной итальянской работницы Пиппы. Образ Пиппы приобретает у Браунинга символический смысл, становясь воплощением стихийного доброго начала. Раз в году, в свой единственный праздничный день, Пиппа, напевая, бродит по городу, и ее

бесхитростные песенки, распутывают самые сложные жизненные конфликты. При этом победа добра над злом происходит в драме Браунинга крайне легко и схематично. Под влиянием благодетельного пения Пиппы, Оттима и Сибальд раскаиваются в страсти, приведшей их к преступлению; архиепископ, запутавшийся в собственных кознях и лжи, не совершает бесчестного, но выгодного для него поступка; художник Джулио примиряется с женой, которую хотел покинуть, узнав о ее темном прошлом; революционер Луиджи, преодолевая свои колебания и сомнения, принимает твердое решение убить тирана, угнетателя страны.

«О том, как доставили добрую весть из Гента в Аахен" В чем заключалась весть мы не узнаём, зато, интересен душевный подъём главного героя. Мы понимаем, что весть несёт в себе глобальные перемены. Часто автор концентрируется не на сюжете а на эмоциях и состоянии души главных героев.

Браунинга увлекала задача поэтического -.изображения духовного мира людей, их страстей и мыслей. Его привлекали сильные характеры и большие страсти.

Браунинг избегал острых социальных проблем, а если и обра­щался к ним, то трактовал их в морально-этическом плане, всячески подтверждая необходимость примирения противоречий.

 

cyberpedia.su

Читать книгу Истинная сущность любви: Английская поэзия эпохи королевы Виктории Сборника : онлайн чтение

В конце XIX века английский критик утверждал, что в истинной череде английских поэтов Мередит стоит рядом с Вордсвортом, поскольку ни один другой поэт после Вордсворта так возвышенно не выражал страсти века, в которых любовь к природе сочеталась бы с искренней верой в её добродетель. Таково стихотворение «Лесная панихида», в котором трагические нотки объединили падение пустых осенних шишек с сосны и падение людей. Мередит достигает задумчивого, элегического тона этого стихотворения в основном через его размер – анапест, который создаёт спокойный, несколько безразличный стих. Различная длина строк порождает ощущение непрерывности жизни и повторяющееся падение, как элемент смерти, когда более длинные строки уступают место более коротким. В этом стихотворении Мередит «использует природу как метафору человеческой жизни» (Richard Curie. Aspects of George Meredith. New-York, 1971. P. 75). И поскольку ритм стихотворения повторяется, он подтверждает мнение Мередита о том, что лес является не только местом смерти, но также и местом жизни. Стихотворение «Ветер на лире» также вдохновлено сознанием единства жизни. Повсюду человек и природа держатся близко друг к другу, поскольку природа соединяет их.

Большое значение в поэзии Джорджа Мередита имела тема любви. Для него любовь – это гигантское пробуждение, это то, что заставляет нас постигать реальность нас самих и нашего существования. Любовь, которая выживает, подавляет страстное желание; она живет, чтобы питать и помогать, как небеса. Мередит понимает, что такое любовь: смесь каждой боли и каждой радости, фиал отчаяния и триумфа, агонии и радости, эгоизма и самосожжения. Мередит написал замечательное стихотворение, в котором он выражает жажду любви даже через знание о её смертности:

 
Да, Любовь – богиня,
Люди говорят.
И её святыня —
Вздох и влажный взгляд.
 
 
Жить ли без рыданий
Нам на склоне лет,
Без любви страданий?
Тысячу раз – нет!
 

Любовь в жизни самого Мередита принесла ему одни страдания. В двадцать лет с небольшим Мередит познакомился с Мэри Николе, овдовевшей дочерью Томаса Лав Пикока, человеком, которым он восхищался. Бурные отношения с женщиной на семь лет старше его завершились в 1849 г. их браком, который не был ни счастливым, ни длительным, отчасти из-за неустойчивого финансового положения Мередита. К 1856 г. Мередит и его жена жили раздельно, а в 1858 г. Мэри уехала в Италию со своим любовником, художником Уоллесом, оставив Мередита одного с пятилетним их сыном Артуром. Через некоторое время она вернулась в Англию и вскоре умерла.

Мередит неоднократно отражал личную травму в своём творчестве, в большей или меньшей степени удаляясь от фактов. Эти «меланхоличные размышления», вызванные смертью Мэри, приняли мощные очертания в поэме «Современная любовь» (1862). Пятьдесят 16-строчных т. н. «сонетов» повествуют о конце любовного романа, в них отображается состояние ума и перемена восприятия героя, а не объективная ситуация, не то, что произошло на самом деле. «Современная любовь» – это трагедия двух душ, пойманных в сеть тонкого эгоизма. Этот цикл раскрывает в резких и навязчивых фразах темные глубины их страданий и ничтожность их трудностей перед лицом великой простоты природы. Последующие отношения Мередита с женщинами в течение некоторого времени оказывались неудовлетворительными. Он влюбился в гораздо более молодую женщину, чьи родители видели в начинающем романисте достойного члена общества, но отказывались считать его подходящей парой для своей дочери. Но всё же согласие на брак было дано.

Поэзия Мередита обладает жизненной и поддерживающей силой. Энергичная вера, которая «поет сквозь беды» и характер, которая способна

 
Узреть сквозь прах
весь мир в цветах,
Сквозь кровь и слёзы – душу,
 

передается не наставлением и убеждением, а вдохновением. Художник Мередит показал, что надо относиться к любви просто как к естественному и необходимому проявлению жизни, а не как к её приложению или случайному событию, которых требуют наши моралисты. В идее влюблённости нет никакой особой морали, чем в идее быть живым.

Замечательным поэтом-прерафаэлитом был Алджернон Чарльз Суинбёрн, также обратившийся в своих балладах к средневековым и античным темам. В них мы находим свидетельства близкого родства со средневековыми романтикой любимого им Данте Габриэля Россетти и его круга. Именно по этой причине многие из стихотворений Суинбёрна написаны чёткой средневековой манерой, в которых учитывается стиль, язык и структура старинных баллад. Однако фундаментальная цель «средневековья» Суинбёрна, по мнению знаменитого критика и искусствоведа Уолтера Патера, передать связное и твёрдое видение мира, систему исторических, социальных, моральных и духовных ценностей, которые больше напоминает цель его современников, не относящихся к эпохе прерафаэлитов. Непреклонное и радикальное романтическое либертенство (и гуманизм) средневековых поэм Суинбёрна – одна из характеристик, отличающих его произведения.

Отличительной чертой баллад Суинбёрна является, по мнению того же Патера, «желание красоты». Живое чувство жизни, восторг и горе любви, политический или религиозный энтузиазм – эти пристрастия характеризуют происхождение, сущность и стиль средневековых поэм Суинбёрна. Но подлинным даром, который восхитил множество читателей его произведений, была, несомненно, мелодика его стихотворений. Метрическое разнообразие их просто очаровывало. По словам Эдмунда Госса, Суинбёрн довёл «просодию романтического века до своей крайней точки зрелости». Однако это неоспоримое мелодическое мастерство сталкивалось с необычными интеллектуальными и образными особенностями творчества поэта. «Стихотворения и баллады», изданные в 1866 г., представляют собой некий личный манифест восстания против поэтического вкуса дня.

Стихи и баллады Суинбёрна шокировали строгих критиков своим отрицанием общепринятой сдержанности. Потому все метрические и мелодические красоты стиха поэта не смогли смягчить настойчивость и противоречивость Суинбёрна в его выборе тем и в его попытке пересадить образы и лейтмотивы «Flews du mal» («Цветы зла») Бодлера на английскую почву вопреки ханжеству и мещанству викторианского общества. Именно это вызвало шквал возмущения читателей, которые восхищались благородными сюжетами Теннисона и идеалами долга и добродетели в стихах и поэмах Браунинга.

Персонажи «Laus Veneris», «Анактории», «Эротии», «Долорес» являются чувственными навязчивыми идеями, неким протестом против ханжества, с их болью, муками и впустую потраченной жизнью. Дух «Стихотворений и баллад» Суинбёрна откровенно языческий; в целом они страдают от недостатка содержания; его быстрый гений был слишком легко удовлетворён тем, что снова и снова возвращался к одним и тем же темам и подтверждал их с большим акцентом, но без особого разнообразия. Но в метрическом мастерстве и в богатстве его прекрасного языка, украшенного и отшлифованного, он не имел конкурентов среди английских поэтов. Характерными чертами их является использование аллитераций и слов, которые, благодаря общности звука и формы, перекликаются и дополняют друг друга. «То, что он создает, – говорил Томас Элиот, – это не образы, идеи и музыка, это нечто единое с любопытной смесью всех трех составных частей (Т. S. Eliot. Swinburne as Poet // Selected Essays. New York, 1950. P. 281). И далее отмечает особенность поэтического мира поэта, который не зависит от какого-то другого мира, который он создаёт; ибо Суинбёрн обладает необходимой полнотой и самодостаточностью для оправдания и устойчивости своего творчества.

Если взглянуть в целом на сборник 1866 г., то основной темой всех стихотворений и баллад будет Любовь. Причём эти произведения Суинбёрна являются «сознательно разнообразной любовной лирикой». Особое внимание читателей обращено на такие произведения как «Долорес», Анактория», «Сад Прозерпины», «Laus Veneris», «Эротия». Некоторые литературные критики расценивают его драматические монологи как беллетризованную автобиографию сексуально трудновоспитуемого человека. Но сам Суинбёрн указывает, однако, что классические и средневековые характеры, основная идея, стиль и манера изложения в этих балладах являются ироническими масками, созданными, чтобы заманить в засаду публично благоразумного, но скрытно похотливого викторианского читателя. Суинбёрн выявляет многие противоречия в викторианских ценностях, смешивая религиозные и эротические положения. Как отмечает Таис Морган в статье «Драматические монологи Суинбёрна: секс и идеология» (1984): «каждая из его драматических персон занимает антикультурную позицию, рекомендуя „засыпание“, или приостановку самой этики, как единственный путь выхода из садомазохистских извращений, которым способствовало ханжеское и подавляющее викторианское общество».

В драматическом монологе «Анактория» древнегреческая поэтесса Сапфо размышляет об относительных ценностях плотской любви и художественного бессмертия. Сапфо описывает плотские наслаждения, которыми она делилась со своей возлюбленной, и страдания, которые та причинила поэтессе:

 
Любовь к тебе – горька; твои глаза
Слепят, жгут пряди, вдох твой – что коса:
Мой дух и плоть кромсает нежным звуком,
Кровь закипает в венах с громким стуком.
 

Суинбёрн представляет любовь Сапфо как чрезвычайно чувственную, развивая видение плотской любви как жестокой, всепоглощающей и одновременно болезненной и доставляющей удовольствие. В «Анактории» Суинбёрн развивает концепцию любви как орудие пыток в мире, который не управляется божественным провидением. Сапфо даже оскорбляет Бога и называет его причиной всех бед и зла в мире. Суинбёрн показывает сложные взаимоотношения Бога и Сапфо; в мире «Анактории» жестокость есть любовь, и любовь – это жестокость. Даже смерть самой Анактории (возлюбленной Сапфо) не могла бы удовлетворить похоть поэтессы, которая хотела бы продлить страдания своей возлюбленной. В основе первого принципа творения – это неограниченная жестокость и зло, которые являются космическими сообщниками времени и судьбы. В «Анактории» мы видим, что разочарование в желании и страсти является главной причиной человеческих страданий, потому что люди слепо стремятся получить наслаждение, независимо от цены, уплаченной за это. Эту концепцию – желание-боль – чётко выразил Суинбёрн в сонете «Камея». «Анактория» также перекликается со стихотворением «Эротия» (некая возлюбленная Сапфо).

В балладе «Долорес (Notre-Dame des Sept Douleurs)» Суинбёрн воплощает в главной героине свой извращённый вариант божественной женственности. Сильное впечатление оставляет садомазохистская богиня Долорес, «Мадонна всех мук», некоторое искривленное дополнение к образу Девы Марии как Богоматери (Мадонны) Печалей. Долорес правит как кровожадное и распущенное воплощение божественной женственности. Бесплодная, господствующая над всем и развращённая Долорес и грешит, и радуется «семьдесят раз по семь». Её парадоксальная природа не только возбуждает страсть, но также и отрицает её исполнение. Врожденное сопоставление и сплетение секса и смерти, желания и холодности, боли и удовольствия в природе Долорес придают силу ей, саму себя питающей властью, которая её и увековечивает. Суинбёрн в этой балладе использует христианские образы, чтобы критиковать Христианство. Он оплакивает исчезновение культа классических божеств в пользу христианской морали и показывает, что поклонение Долорес аналогично поклонению языческим божествам. Во многих отношениях садомазохистская Долорес напоминает даже Сатану или его женский аспект – Лилит.

Ещё один одиозный женский образ создан Суинбёрном в «Саду Прозерпины». Здесь греческая богиня, жена Аида, бога подземного царства мёртвых, выступает в роли богини смерти и вечного сна. Викторианский кризис веры, возникший в связи с научными открытиями – основная проблема этого стихотворения, и Суинбёрн передаёт с помощью метафор и самой его формы чувства Прозерпины, бросающей вызов Христианству и утверждающей ценности язычества. Сад Прозерпины – это символ гармонии, спокойствия и забвения, которое только действительно существует в этом царстве небытия. В самом стихотворении мы находим множество тончайших интонаций, слышим неуловимую, неопределимую мелодию, видим тусклую красоту царства Прозерпины. Можно сказать, что это стихотворение – шедевр описательного искусства. И когда в 1870-х годах Суинбёрн близко сошёлся с Данте Габриэлем Россетти, то картина последнего «Прозерпина» с гранатом в её руке, была написана, возможно, под влиянием стихотворения Суинбёрна. Россетти написал также сонет к своей картине.

Интересно, что лирико-драматическая поэма Суинбёрна «Laus Veneris» и последующая картина художника-прерафаэлита Эдварда Берн-Джонса с тем же названием были созданы в течение 4 лет друг от друга: поэма в 1866 г., а картина – между 1873 и 1878 годами. Латинское название переводится как «похвала Венере или Любви», а сам сюжет основан на средневековой легенде о Тангейзере. Легенда о Тангейзере в XIX веке была издана в Германии несколько раз. Эта средневековая легенда была пересказана Людвигом Тиком (1799), Клементом Брентано (1804), Людвигом Бештайном в коллекции народных сказок Тюрингии (Центральная Германия) и Гейне в сатирическом стихотворении, изданном в 1837 г. Этот сюжет лёг в основу оперы Рихарда Вагнера «Тангейзер» (1849), которая сделала эту средневековую легенду известной всей Европе.

У Суинбёрна, согласно легенде, молодой рыцарь Тангейзер влюбляется в Венеру и живет с ней в её подземном доме, пока не наполнится раскаянием. Он избегает её ловушек и отправляется в Рим, чтобы спросить папу Урбана, может ли он освободиться от своих грехов. Папа заявляет, что это невозможно, так же невозможно, что зацветёт его папский посох. Через три дня после того, как Тангейзер возвращается в Вену, посох Папы, предположительно, покрылся цветами, но рыцарь никогда не узнал об этом божественном чуде и провёл свою жизнь в проклятии. С композиционной точки зрение Суинбёрн начинает повествование после возвращения рыцаря в Хорсельберг, объясняя ситуацию и рассказывая историю по образцу драматического монолога Браунинга, которым Суинбёрн восхищался и подражал в начале своей литературной карьеры. На протяжении всего стихотворения автор монолога оплакивает своё собственное порабощение любовью или это проклятие, как в данном случае:

 
Хотя твой рот и сладок, и хорош,
Душа моя горька, а в членах – дрожь,
Как на воде, у плоти, что рыдает,
Как в венах сердца – мука, словно нож.
 

Стихотворение Суинбёрна содержит богатые описания обстановки и окружения Тангейзера и Венеры, а также внутреннего умственного напряжения героя и его идеи любви, которые отражают и её потерю. Много времени и сильных в поэтическом отношении строф уделяет Суинбёрн и развитию характера Богини любви. Как считают некоторые исследователи (Jessica Simmons. English and History of Art 151. Brown University, 2004), в «Стихах и балладах» противоречивые аморальные тенденции Суинбёрна наиболее наглядно проявляются в украшательстве образов и тем, относящихся к сексуально извращенному и гротескному типу, которые конкретно ставят под сомнение или отрицают традиционные викторианские нравы в отношении «тендерных» ролей и сексуальных практик – в частности, форм андрогинности и гермафродитности. Поскольку гермафродит обладает как мужскими, так и женскими сексуальными характеристиками, то в сексуальных объектах затронуты возможности путаницы и разнообразия. Эти термины: «андрогинность» или «гермафродитность» – наиболее конкретно проявились в таких балладах поэта, как «Фраголетта» и «Гермафродит». В первом стихотворении автор «видит существо более красивое, чем обычная женщина», которое проявляет очевидные андрогинные качества:

 
Эрот! Ну, кто ты, мне ответь?
Сын горя? радостного чрева?
Ты слеп, но хочешь зреть?
Беспол, но вид иметь
Юнца иль девы?
 

Невинно извращенный интерес автора к прекрасному бесполому существу, то есть его философия андрогинности, становится очевидным благодаря использованию Суинбёрном вопросительной формы, так как таинственная природа гермафродита выходит за пределы человеческого царства своей тонкой, сбивающей с толку красотой. Страстный характер эротики этого запрещенного андрогинного существа, а также символическое изображение запретного в викторианском обществе полового акта («Эрота роза», которую поэт не смеет лобзать) завершается мягким описанием Суинбёрном удовольствия от встречи с ним.

Четыре сонета «Гермафродит», изображая очарование плоти андрогина, а также основной символ его объединения, отличаются от «Фраголетты» тем, что он также иллюстрирует окончательный отказ от желания, типичный для любовной поэзии прерафаэлитов. Олицетворяя любовь, Суинбёрн раскрывает извращенность андрогина, который есть «мужчина, словно смерть…// и женщина, как образ дел греховных». Двойные части тела гермафродита, которые, будучи разделены, апеллируют как к мужскому, так и к женскому желанию, вместе не обращаются ни к одному. Суинбёрн здесь следует Бодлеру в использовании извращенных и андрогинных образов ради стремления к определенным эстетическим литературным аффектам. По словам самого Суинбёрна, «великие поэты бисексуальны; мужчина и женщина одновременно».

Христианские прерафаэлиты и христианские романтики

Против рационализма и позитивизма Браунинга и Арнольда выступили прерафаэлиты со стороны социально-эстетического романтизма: Кингсли, Моррис, возможно, Теннисон. И, наконец, появились христианские прерафаэлиты и романтики (большей частью католики), которые знали, что красота сама по себе может легко вводить в заблуждение. Красота, правда и добро принадлежат и существуют друг в друге, и если вы разделите их, они будут увядать и умирать.

Кристина Россетти была естественным членом братства прерафаэлитов. Её неземное, слегка скорбное лицо, было изображено её братом на 14-ти портретах. Она была моделью для ранних картин Россетти, включая «Девственность Марии Богородицы». Принято считать, что талантливая сестра Данте Габриэля сама принесла свои стихи в недолговечный журнал прерафаэлитов «Герм», и очень важно, что первые из них были посвящены ранней смерти, основной теме в живописи прерафаэлитов того периода. В творчестве Кристины часто повторяются одни и те же темы из ограниченного круга тем прерафаэлитов: христианская доктрина, средневековый миф, мораль современной жизни и сцены из литературы. Прекрасная оригинальность её стихотворений делает её самым верным «прерафаэлитом» всей знаменитой группы. В отличие от своего брата, чья симпатия к религии была чисто художественной, или Суинбёрна, чье отношение к ортодоксальным концепциям христианства было открыто враждебным, Кристина Россетти до конца своей жизни была набожной христианкой, находящей высочайшее вдохновение для своих песен в своей вере и в наделении англиканских идеалов поклонения некой мистической красотой. «Мисс Россетти, – отмечала Эллис Лоу в статье «Поэзия Кристины Россетти» (1895), – подобно своему средневековому прототипу, искала и находила утешение для неудовлетворенных желаний сердца в благочестивом простирании духа и вознесении души к Богу».

В то время как искусство Данте Габриэля было вызвано сочетанием яркого воображения и романтической игры, реалистическое напряжение меланхолии, которое можно найти в таких стихотворениях Кристины, как «Помни», было взято из её реальной жизни. За её психическим расстройством в возрасте 14 лет последовали два болезненных случая и другие неосуществленные привязанности. Может в её творчестве отразилась также возможность, часто предполагаемая, раннего сексуального насилия. Самая известная поэма Кристины «Рынок гоблинов» (1859) пронизана тревожным эротизмом, близким к тому, что заметно в зрелых картинах её брата, их сексуальность едва скрыта под мифами и метафорами.

Многие женщины писали стихи: несмотря на многочисленные препятствия, антологии и журналы женской поэзии поощряли особый разговор между женщинами-поэтами. Изабель Армстронг («Викторианская поэзия», 1993) утверждает, что женщины использовали «выразительный» язык для представления своих эмоций и переживаний, а символические образы были, как это ни парадоксально, средством выражения и частью их противодействия насилию. Она предполагает, что их поэзия включает в себя «движение наружу, разрушение барьеров». Часть учёных называют Кристину Россетти «монахиней искусства», но критик Ян Марш отметил, что после смерти Элизабет Баррет Браунинг именно Кристину Россетти можно назвать естественной преемницей «женщины мира».

Особенный дар Кристины Россетти является одним из редчайших в поэзии, если не величайшим: это дар песни. Фонтан музыки бил внутри неё, никогда не прекращаясь в течение всей её жизни. Она была замкнута душой, которая не доверяла окружающему её миру, отворачиваясь от него, не в страхе, а с убеждением в его тщеславии. Её разум и воображение всегда определялись пуританским правилом, которое она принимала от начала и до конца. Кристина не выходила за его пределы, хотя и окруженная самыми поразительными возможностями своего поколения, эстетическими и интеллектуальными.

Потому в своей поэзии она приблизилась к особой красоте, которая была насыщенна земным теплом и ароматом и несла в себе прелесть верности совершенной земной любви. Об этом говорят её стихотворения «Дочь Евы», «День рождения», «Тщетность красоты» и другие.

Кристина Россетти влюблялась дважды в своей жизни. Первый раз в Джеймса Коллинсона, потом с Чарльза Кейли. Парадоксальный характер гениальности Кристины, когда она была влюблена, можно видеть в стихотворениях, которые она тогда создала. Ни одно из ее поэтических обращений к Коллинсону не отражает радость или надежду. Напротив, в разгар своей любви к нему она написала некоторые из своих самых острых строк о неизбежности и пафосе смерти. У неё идея любви неумолимо превратилась в идею смерти. В стихотворении «Помни» она просит своего возлюбленного вспомнить её, когда она умрет, потому что это всё, что он сможет сделать для неё. Затем, с характерным смирением, она уверяет его, что даже в этом нет необходимости, и что она просит лишь то, что он сам не должен быть несчастным:

 
Меня ты вспоминай, когда уйду,
Уйду в сырую землю на покой,
И не придержишь ты меня рукой,
Когда я повернусь чуть-чуть в бреду.
 

В прекрасной «Песне» («Когда умру, любимый»), которая является своего рода аналогом этого сонета, Кристина предвидит, что смерть будет означать для неё, и задается вопросом, возможно, она также забудет прошлое. Несмотря на то, что Кристина отказывалась любить, она была недостаточно сильной, чтобы обуздать все свои женские и человеческие инстинкты.

В сонете «После смерти» (1862) Кристина Россетти обращается к общим темам викторианской поэзии того времени – смерти, трагической любви и возможности загробной жизни, делая героиней стихотворения женщину. «Как в её любовных стихотворениях, так и в религиозной поэзии, – отмечал Артур Саймоне, – есть определенный аскетизм, сама страсть, говорящая на языке наказания, печальном языке абсолютного отречения. Этот мотив, страсть, которую она помнит и подавляет, осужденная на вечную память и вечную скорбь, является мотивом многих её лучших работ».

Ричард Диксон познакомился с Уильямом Моррисом в 1851 г. в Оксфорде и принял участие в создании «Оксфордского и Кембриджского журнала», потом познакомился с Россетти, участвовал в оформлении стен нового дискуссионного зала в Оксфордском союзе фресками из Артуровского цикла. Будучи близок с прерафаэлитами, Диксон всё же отошёл от живописи, в отличие от Россетти и Морриса, и посвятил себя только литературному творчеству. Диксон был единственным поэтом-прерафаэлитом, который оставался ортодоксальным христианином, потому его поэзия обращена к религиозным темам, и, даже обращаясь к средневековью, произведения Диксона отличаются от светских, часто с элементами эротики, стихотворений Россетти или Морриса. Стихотворения его первого сборника «Содружество Христа», хотя, в основном, посвящены религиозным темам, не являются строго религиозной поэзией; это работы художественного воображения, а не чувств верующего.

Критики считают, что только как лирический поэт Диксон проявил свои таланты в полной мере. В его стихах мы находим глубокую вдумчивость и серьезность, а также очень редкий дар чистого воображения, подобный Кольриджу, Вордсворту или Китсу. Основная идея Диксона и его вера заключалась в необходимое соединение любви и страдания, которая выражала знакомый романтический парадокс на христианизированном языке, выраженном в его «Св. Павле»: «Любовь лучше расцветает от мучений и сомнений». Особенно удачны стихотворения Диксона о природе, на которые была сочинена музыка, в том числе и Хопкинсом, поэтом и священником, на которого Диксон оказал большое влияние. В своём письме к Диксону Хопкинс написал о прекрасной песне «Пол-оперенья ивы»: «Я не думаю, что можно найти две строфы, настолько переполненные пафосом природы и пейзажа (за исключением, возможно, у Вордсворта)». И действительно, это стихотворение представляет собой пример объединенной живописной и музыкальной привлекательности поэзии.

Ковентри Патмор, несмотря на сравнительно небольшой объём своего поэтического творчества, является одним из основных поэтов XIX столетия. Джон Рёскин сказал как-то о Патморе: «он единственный живущий поэт, который всегда придаёт силы и очищает; другие иногда омрачают и почти всегда угнетают и обескураживают тем, что они глубоко захватывают». Элис Мейнелл, отредактировавшая в конце XIX века избранные произведения Патмора под названием «Поэзия пафоса и восторга», говорит о нём ещё более восторженно, как «о божественном голосе нашего времени».

С детства до самой смерти Ковентри Патмор поддерживал себя и вдохновлялся убеждением, что ему предстоит выполнить определенную миссию. Он считал, что должен быть призван воспеть Любовь в Браке, то «что было упущено большинством поэтов всех стран», как он сказал Обри де Веру в 1850 г. По словам самого Патмора «Любовь делает жизнь роковой вечной девственностью». Он рассматривал искусство как некий отвлечённый экстаз, источником, пределом и концом которого является та высшая мудрость, которая является самой что ни на есть Истинной сущностью любви. Таким образом, вся его работа, эти «горькие, сладкие, немного завуалированные» песни, является любовной поэзией; и это любовная поэзия совершенно уникального вида. Патмор был одним из тех выдающихся викторианцев, кто унаследовал и преобразовал наследие романтического направления, но его нельзя назвать просто «романтиком». Британский рационализм Королевского общества и философов шотландского Просвещения, культ «универсального разума» и промышленной революции отодвинули поэзию романтиков в прошлое. Однако в середине века вновь забурлил романтический поток, из которого родилось Братство Прерафаэлитов с его восстанием против викторианской морали.

О его раннем творчестве хорошо отозвался Данте Габриэль Россетти, и таким образом Патмор оказался вовлечённым в движение «прерафаэлитов», отдав стихотворение «Времена года» в их журнал «Герм» (1850). А в 1854 г. появилась самая известная его поэма «Ангел в доме», своего рода полусознательное восстание против позитивизма Теннисона и Браунинга, но особенно против первого. «Ангел в доме» ведет хронику первого брака Патмора с того момента, как он увидел Эмили, горничную, которая станет его женой, родит ему шестерых детей и закончит свою жизнь после продолжительной болезни в 1862 г. И хотя эта поэма не завершена, часто говорят, что это самое популярное поэтическое произведение викторианского периода.

Друг Патмора, поэт-лирик Фрэнсис Томпсон, сказал, что Патмор был «самым большим гением столетия». Подлинное достижение Патмора состояло не в описании приключении Гонории и её супруга, но в великолепии философских эпизодов, в которых психология любви выражена совершенно новым, прекрасным языком. «Единственной его концепцией женщины была концепция женщины как леди», – писал Артур Саймонс о Патморе. Теннисон, Браунинг, Джон Рёскин, историк Карлайл были щедры на искреннюю похвалу.

Поэма состоит из нескольких частей, каждая часть (книга) – из нескольких стихотворений, первые два из которых начинаются с рассказа автора, который сообщает своей жене, что он собирается написать о ней поэму, в которой он воспоёт женщину, хозяйку дома. Затем действие начинается с путешествия поэта (Феликс) в юности, он встречает девушку (Гонорию), которая станет его женой. Через всю поэму проходят размышления поэта о его возлюбленной, его принципе идеальной женственности, его понимания брачного союза двух душ. А простой, весёлый размер поэмы вполне подходит для воспевания целомудренной любви и счастливого брака. По словам Эдмунда Госса, Патмор расценивал свою поэму «Ангел в доме» «не как простую развлекательную работу или даже не как художественный эксперимент, но как задачу большой социальной и этической важности, которую он должен был выполнить».

Некоторые феминистки настроенные критики считают, что «Ангел в доме» изображает типичный викторианский брак, но с точки зрения мужа. Патмор хвалит женщину на протяжении всей поэмы, но при этом у неё нет собственного мнения. Кроме того, Патмор изображает духовный аспект женщины как «ангела» с целью приблизить мужчину к Богу. В эссе «Род занятий для женщины» (1942) известная писательница, феминистка и бисексуалка Вирджиния Вульф отмечала, что для женщины, которая стремится стать писателем, необходимо совершить «убийство Ангела в Доме». Ибо её образ мешает раскрепощению женщины.

О любви Патмор говорит и в стихотворениях «Сон», «Буря» и «Ма Belle», восхищённо, нежно, возвышенно. Поскольку счастливая любовь была ранней темой Патмора в поэзии», горе утраты стало в значительной степени его темой более поздней; трогательные, самые возвышенные мысли о любви, смерти и бессмертии представлены выдающимися поэтическими образами в одах «Неизвестного Эроса». Эту книгу Патмор создал после того, как принял католичество, и потому она может показаться работой совершенно другого человека. Вместо регулярного и часто монотонного потока стихотворений «Ангела в доме» были использованы пиндарические размеры с разной длиной строк («Венера и Смерть»), бросающие вызов классической поэзии, иногда достигающие великолепия, а иногда звучащие как диссонанс. Многие считают «Неизвестный Эрос» – высшим достижением Патмора, ставящего его в ряд великих поэтов, и который стремился создать самую набожную, тонкую и очищенную любовную поэзию викторианского века.

iknigi.net

33. Викторианская поэзия.

Альфред Теннисон. Основные мотивы поэзии Теннисона - идиллия сельской жизни, любовь бедняка, духовная сила героев народных преданий - возникли как реакция на унылый буржуазный практицизм викторианской эпохи. Теннисон не избежал, однако, воздействия викторианской морали добропорядочности и смирения. Отсюда морализаторский характер многих его произведений. Морализаторские тенденции сковывали талант поэта. Лучшие черты творчества Теннисона заключаются в лирическом изображении простых человеческих чувств и переживаний, в музыкальности и живописности его стиха.

Идеализированное изображение сельской жизни характерно для такого стихотворения, как «Королева мая», в котором передано сентиментальное чувство юной Алисы, просто и трогательно выражающей в словах, обращенных к матери, свою мечту о том, чтобы стать королевой мая на сельском празднике.

Теннисон поэтизирует благородные чувства простых людей. Любви бедняка посвящена поэма «Мод». Бедняк любит Мод преданно и восторженно. Он счастлив, что встретил ее, но при этом с грустью думает о том, что ее вниманием может завладеть богатый соперник. Наиболее впечатляющи те стихи, в которых передано восхищение красотой Мод. С тонким лиризмом Теннисон рисует образ женщины и в поэме «Принцесса». В этой поэме отстаивается право женщины на независимость и самостоятельность. Тем самым в вопросе о назначении женщины Теннисон отчасти преодолевает викторианские представления.

Пейзажные стихи Теннисона, стихи о природе окрашены настроением печали. Изображение моря в стихотворении «Бей, бей, бей» проникнуто горестным чувством поэта, потерявшего своего друга Артура Генри Халлама, умершего в юности.

Значительное место в творческом наследии поэта занимает цикл поэм «Королевские идиллии» представляющий собой стилизованное переложение средневековых сказаний о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. В этом цикле проявились верноподданнические настроения и консерватизм Теннисона. Однако целый ряд стихов цикла привлекает своим лирическим чувством и музыкальностью.

Прерафаэлитизм. В истории английской культуры второй половины XIX в. влиятельным направлением был прерафаэлитизм. Члены «Братства прерафаэлитов» решительно выступили против идейного и эстетического консерватизма классической школы, против устаревших канонов академической живописи. Идеал прекрасного прерафаэлиты искали в прошлом, ибо в современной буржуазной действительности видели безобразие, особенно после поражения революции 1848 г. В поисках идеала простоты и безыскусности прерафаэлиты обратились к итальянской живописи средневековья и раннего Возрождения, то есть к искусству художников, творивших до последователей Рафаэля - рафаэлитов, но не до Рафаэля. Отсюда и название направления - прерафаэлитизм. Прерафаэлиты выразили протест против «красивого», но не правдивого искусства последователей Рафаэля, превративших принципы великого художника в обязательный штамп.

Новое в искусстве прерафаэлитов сказалось в том, что они стремились постичь тайны жизни, глубины человеческого духа; они обратились к ярким сюжетным мотивам, к символическим образам. Им свойственна романтическая игра воображения, отвергающая все холодное, рассудочное в искусстве. Их привлекала красота человека, особенно красота реальной женщины.

Тесная связь между живописью и поэзией особенно рельефно обнаружилась в творчестве Данте Габриэля Россетти (Dante Gabriel Rossetti, 1828-1882). Характерными поэтическими жанрами в творчестве Д. Г. Россетти были баллада («Посох и сума), сонет (цикл сонетов «Дом жизни»), драматический монолог в стихах («Дженни»). Все эти жанры взаимосвязаны и как бы переходят один в другой, ибо всем им свойственны романтическая приподнятость, мечтательность в образе лирического героя, интенсивность эмоций, сильные страсти и глубокие раздумья о бытии.

studfile.net

Викторианская литература

Что такое викторианская эпоха и викторианская литература

Определение 1

Викторианская эпоха – это эпоха правления Виктории – королевы Британской империи. Викторианская эпоха датируется периодом 1837—1901 гг.

В викторианскую эпоху происходили масштабные изменения во многих областях человеческой жизни - в экономической, духовной, социальной и научной сферах.

В этот период происходит развитие капитала и промышленная революция. Внешняя политика сосредоточена на колонизации. В обществе господствуют строгие правила поведения.

Замечание 1

Под понятием «викторианская литература» понимают литературные произведение, прозаические и поэтические, которые были написаны в период викторианской эпохи.

В литературе особое место занимает роман. Он делится на несколько разновидностей:

  • реалистический роман
  • утопический роман
  • приключенческий роман
  • исторический роман

Была распространена и документальная проза. Высоко ценились искусствоведческие, литературные, культурологические, исторические и богословские работы.

Готовые работы на аналогичную тему

Приобретали популярность и малые литературные формы. К ним относились детективная и мистическая проза.

Поэзия викторианской эпохи развивалась благодаря творчеству:

  • лорда Теннисона,
  • Роберта Браунинга
  • Томаса Харди

Реалистические романы

Для викторианской литературы в больше й степени характерна прозаическая форма произведений, чаще всего достаточно длинная. В наибольшей степени в жанре реалистического романа проявили себя два великих прозаика этой эпохи:

  • У. М. Теккерей
  • Чарльз Диккенс

У. М. Теккерей является признанным мастером реалистического романа. Одно из самых известных его произведений «Ярмарка тщеславия», в котором он достаточно реалистично отображает жизнь английского общества. В отличии от типичных английских романов Теккерей изображал жизнь без прикрас в достаточно пессимистичных тонах. В центре своего произведения писатель ставит далеко не идеальных персонажей, это люди, наделенные пороками и изъянами. Теккерей детально описывает характер эгоистичных людей, действиями которых управляют низменные мотивы.

Помимо негативной оценки в произведениях есть место и доле юмора, благодаря которому романы становится более жизнерадостными и вместе с тем более художественными.

Чарльз Диккенс был самым популярным писателем при жизни. Он был самым любимым писателем самой королевы Виктории. Одним из самых знаменитых реалистических романов Диккенса является произведение «Приключения Оливера Твиста». Этот роман повествует о жизни мальчика, которому выпала учесть родится в работном доме и скитаться по трущобам Лондона. В этом произведении Диккенс весьма реалистично описывает картины жизни английского общества от низов до верхушек. Произведение носит гуманистическое начало, он верит в то, что добро всегда должно побеждать зло.

Среди других знаменитых реалистических романов Диккенса - «Домби и сын», «Девид Копирфильд», который так же является автобиографичным.

Помимо Теккерея и Диккенса в жанре реалистического романа работают:

  • Шарлота Бронте
  • Элизабет Гаскелл
  • Джейн Остин

Утопические романы

В жанре утопических романов особую популярность приобрели писатели Самюэл Батлер и Уильям Моррис. Самюэл Батлер - один из классиков литературы викторианской эпохи. Его знаменитыми утопическими произведениями являются романы «Едгин», «Возвращение в Едгин». В этих романах автор критикует и высмеивает общество эпохи викторианства.

Уильям Моррис - знаменитый английский поэт прозаик и издатель. Из-под пера Морриса вышел знаменитый роман-утопия «Вести ниоткуда или Эпоха спокойствия». Это произведение содержит в себе политическое мировоззрение Морриса. В этом произведении Моррису удалось описать идеальное государство, в котором хотелось бы жить каждому здравомыслящему человеку.

Приключенческие романы

В Викторианскую эпоху становятся весьма популярными приключенческие романы. Их цель перенести читателя из обыденной жизни в мир экзотики и приключений. Тяга к приключенческому жанра была навеяна многочисленными географическими открытиями, которые были сделаны в это время, и колонизацией Великобританией других стран. Теперь дальние страны не кажутся чем-то необычным, они экзотичны, но вполне досягаемы.

Особую роль в развитии этого жанра в Англии сыграли Р. Л. Стивенсон («Остров сокровищ»), Г. Р. Хагард («Копи царя Соломона»), Р. Баллантайн («Коралловый остров») и др.

Исторические романы

В викторианской литературе особое место отводится историческому роману. Исторический роман - это произведение, построенное на историческом сюжете и описывающее некий исторический период. Известные писатели исторического романа - У. М. Теккерей, Р. Д. Блэкмор, А. Конан Дойл.

Знаменитые исторические романа Теккерея ««Эсмонд» и «Виргинцы». В них он старается максимально объективно изобразить общество той эпохи, описывая целые семейные поколения.

Знаменитый исторический роман Р. Д. Блекмора - «Лорна Дун». В этом произведении говорится о реальных исторических событиях, которые имели место быть в 18 веке в Эксмуре. В работе над своим произведением писатель опирался на «Историю Англии» Томаса Маколея и народные легенды.

Малые прозаические формы

К малым прозаическим формам литературы викторианской эпохи относят детективные и мистические рассказы. Наибольшей популярности среди авторов детективных рассказов добился А. К. Дойл благодаря своим произведениям, посвящённым сыщику Шерлоку Холмсу.

Известим писателем мистических рассказов был Ш. Ле Фаню – ирландский писатель. Его рассказы были посвящены приведениям и мистике. К числу его знаменитых произведений относят рассказы «Дядюшка Сайлас», «Дом у кладбища», повесть «Кармилла».

Поэзия

Самым знаменитым поэтом викторианской литераторы считается лорд Теннисон. Другим знаменитым поэтом был Роберт Браунинг. Браунинг использовал выразительный подтекст поэзии и тем самым связывал ее с реалистической прозой.

Другими известными поэтами викторианской эпохи были Томас Харди, Д. Г. Россетти, У. Моррис. Их произведения были весьма благозвучны и живописны.

spravochnick.ru

Викторианская литература - Victorian literature

Герберт Ф. Такер: Компаньон викторианской литературы и культуры

Викторианская литература литература, в основном написано на английском языке, во времена правления королевы Виктории (1837-1901) ( только викторианская эпоха ). Этому предшествовал романтизму и затем эпохи короля Эдуарда (1901-1910).

В то время как в предыдущей эпохи романтизма , поэзия была доминирующим жанром, это был роман , который был самым важным в викторианской эпохи . Чарльз Диккенс (1812-1870) доминировал в первой части царствования Виктории: его первый роман , Пиквикского клуба , был опубликован в 1836 году, и его последний наш общий друг между 1864-5. Уильям Теккерей самая известная работа «s (1811-1863) Vanity Fair появился в 1848 году, а три Бронте сестры, Шарлотта (1816-55), Эмили (1818-48) и Энн (1820-49), а также опубликованы значительные произведения в в 1840 - е годы. Главным позже роман Джордж Элиот «s (1819-80) Middlemarch (1872), в то время как крупный романист поздней части правления королевы Виктории был Томас Харди (1840-1928), чей первый роман, Под деревом зеленым , появился в 1872 году и его последний, Джуд Незаметный , в 1895 году.

Роберт Браунинг (1812-89) и Альфред Теннисон (1809-92) были наиболее известных поэтов викторианской Англии, хотя и более недавний вкус , как правило, предпочитают поэзию Томаса Харди, который, хотя он писал стихи на протяжении всей своей жизни, не опубликовать не коллекция до 1898, а также у Джерарда Мэнли Хопкинса (1844-89), чьи стихи были опубликованы посмертно в 1918 году Суинбёрн (1837-1909) также считается важным литературным деятелем периода, особенно его стихи и критические писанина. Ранняя поэзия Йейтса также была опубликована в царствование Виктории. Что касается театра он не был до последних десятилетий девятнадцатого века , которые были произведены какие - либо значимые работы. Это началось с Гилберта и Салливана «s комических опер, с 1870 - х годов, различные пьесы Джорджа Бернарда Шоу (1856-1950) в 1890 - х годах, и Оскар Уайльд » s (1854-1900) Как важно быть серьезным .

проза

Чарльз Диккенс является самым известным викторианским романистом. Необычайно популярный в свое время с его персонажами , принимая на себя свою собственную жизнь за пределами страницы; Диккенс еще один из самых популярных и читаемых авторов мира. Его первый роман, Пиквикского клуба (1836-37) написал , когда ему было двадцать пять, был ночной успех, и все его последующие работы продаются очень хорошо. Комедия своего первого романа имеет сатирический край , и это наполняет его письмо. Диккенс работал усердно и многоплодно производить развлекательную писать , что публика хотела, но и предлагать комментарии по социальным проблемам и положение бедных и угнетенных. Его наиболее важные работы включают Оливер Твист (1837-39), Николас Никльби (1838-39) , A Christmas Carol (1843), Домби и сын (1846-48), Дэвид Копперфилд (1849-50), Холодный дом (1852- 53), Крошка Доррит (1855-57), Повесть о двух городах (1859), и большие надежды (1860-61). Существует постепенная тенденция в его беллетристике в стороне темных тем , которые отражают тенденцию в большей части написания 19 - го века.

Уильям Теккерей был большим конкурентом Диккенса в первой половине царствования королевы Виктории. При подобном стиле , но немного более обособленным, едким и колючем сатирическом зрением своих героев, он также , как правило, изображает более средний класс общества , чем Диккенс сделал. Он является самым известным за его роман Vanity Fair (1848), подзаголовок романа без героя , который является примером формы популярной в викторианской литературе: исторический роман , в котором недавняя история изображается.

В Бронте сестра писала фантастику , а отличная от общего в то время.

Энн , Шарлотта и Эмили Бронте произвел заметные работы этого периода, хотя они не были сразу оценены викторианской критики. Грозовой (1847), только работа Эмили, является примером готического романтизма с точки женщины зрения, которая рассматривает класс, миф и пол. Джейн Эйр (1847), ее сестра Шарлотта, еще один крупный роман девятнадцатого века , который имеет готические темы. Второй роман Анны жилец Wildfell Hall (1848), написанная в реалистической , а не романтическом стиле, в основном считается первым замедленным феминистской роман.

Позже в этот период Джордж Элиот (Мэри Энн Эванс), опубликованная Мельница на Floss в 1860 году, и в 1872 году ее самая известная работа Middlemarch . Как Brontes она опубликована под мужским псевдонимом.

В последние десятилетия викторианской эпохи Томаса Харди был самым важным романист. Его работы включают Под Greenwood Tree (1872), Вдали от обезумевшей толпы (1874), Мэр Casterbridge (1886 г.), Тэсс из д'Эбервиллей (1891 г.), и Джуд Незаметный (1895 г.).

Другие значительные романисты этой эпохи были Элизабет Гаскелл (1810-1865), Энтони Троллоп (1815-1882), Джордж Мередит (1828-1909), и Гиссинг (1857-1903).

поэзия

Элизабет Барретт Браунинг и Роберт Браунинг провели свою любовную связь через стих и произвело много нежных и страстные стихи. И Мэтью Арнольд и Джерард Мэнли Хопкинс написали стихи , которые сидят где - то между ликованием природы романтической поэзии и грузинской поэзией начала 20 - го века. Однако поэзия Хопкинс не была опубликована до 1918 г. Работы Арнольда не предвосхитить некоторые из тем более поздних поэтов, в то время как Хопкинс черпал вдохновение из стихотворных форм в старом английской поэзии , такие как Беовульф .

Исправляя в прошлом был главной частью викторианской литературы с интересом как классической литературы , но и средневековой литературы Англии. Викторианцы любил героические, рыцарские истории рыцарей старой и они надеялись вернуть себе часть этого благородного, рыцарского поведения и впечатлить его на людей , как дома , так и в более широкой империи . Лучшим примером этого является Альфред Теннисон «s Идилии короля , который смешал истории короля Артура , в частности, от Томаса Мэлори , с современными проблемами и идеями. Прерафаэлитов Братство также опиралась на миф и фольклор для их искусства, с Данте Габриэлем Россетти одновременно считается главным поэтом среди них, хотя его сестра Кристина в настоящее время проводятся учеными , чтобы быть более сильным поэтом.

драма

В драме, фарсов , музыкальные бурлесками , феерии и комических опер конкурировали с шекспировских постановок и серьезной драмы подобными Джеймс PLANCHE и Томас Уильям Робертсон . В 1855 году немецкий Reed Развлечения начался процесс повышения уровня (ранее рискованного) музыкального театра в Великобритании , который завершился в известной серии комиксов опер Гилберта и Салливана и последовали 1890 - х годов с первыми эдвардианских музыкальных комедий . Первая игра , чтобы достичь 500 последовательных выступлений был Лондон комедии Наши мальчики по HJ Байрона , открытие в 1875. Его удивительном новый рекорд 1362 выступлений был побежден в 1892 году тетя Чарли по Брэндон Томас . После Гилберта , Оскар Уайльд стал ведущим поэтом и драматургом позднего викторианского периода. Пьесы Уайльда, в частности, стоять в стороне от многих ныне забытых пьес викторианских времен и имеют более тесные отношения с теми из эдвардианских драматургов , таких как Джордж Бернард Шоу , чья карьера началась в 1890 - х годах. 1895 комический шедевр Уайльда, важно быть серьезным , был самым большим из спектаклей , в которых он держал ироническое зеркало аристократии во время отображения виртуозного мастерства остроумия и парадоксальной мудрости. Он оставался чрезвычайно популярным.

Детская литература

Викторианцы приписывают «изобретая детство», частично с помощью их усилий по прекращению детского труда и введения обязательного образования . Как дети стали иметь возможность читать, литература для молодежи стал рост промышленности, с не только состоявшиеся писатели производства работ для детей (например, Диккенса История ребенка Англии ) , но и новую группу преданных детских авторов . Такие писатели , как Льюис Кэрролл , Баллантайн и Анны Сьюэлл писали в основном для детей, хотя они имели взрослые следующий. Другие авторы , такие как Энтони Хоуп и Роберт Луис Стивенсон писал в основном для взрослых, но их приключенческие романы теперь обычно классифицируются как для детей. Другие жанры включают нонсенс стихи , поэзию , которая требует детски интереса (например , Льюис Кэрролл ). Школьные истории процветал: Томас Хьюз « школьной скамьи Тома Брауна и Kipling » s стержневой & Co. являются классикой.

Редко были эти публикации , предназначенные для сбора удовольствие ребенка; Однако, с увеличением использования иллюстраций, дети стали пользоваться литературой, и были в состоянии изучить нравы в более интересном способе. С обретенным принятием чтения для удовольствия, сказка и народные сказки стали популярными. Компиляция народных сказок многих авторов с разными темами сделали возможным для детей читать литературу и о большом количестве различных вещей , которые заинтересовали их. Были разные типы книг и журналов , написанных для мальчиков и девочек. Девочек история , как правило, внутренние и сосредоточиться на семейной жизни, в то время как мальчики историй были больше о приключениях.

Наука, философия и открытие

Викторианская эпоха была важным временем для развития науки и Викторианцы была миссия , чтобы описать и классифицировать весь природный мир. Большая часть этого письма не поднимается до уровня рассматриваются как литература , но одна книги , в частности, Чарльз Дарвин «s Происхождение видов , остается известным. Теория эволюции , содержащаяся в работе под сомнение многих идей Викторианцев имели о себе и своем месте в мире. Несмотря на то, что потребовалось много времени , чтобы получить широкое признание, было бы кардинально изменить последующую мысль и литературу. Большая часть работы , популяризации теории Дарвина было сделано его младшего современника Томаса Генри Гексли , который широко писал на эту тему.

Ряд других неигровых произведений эпохи внесли свой отпечаток на литературе периода. Философские труды Джона Стюарта Милля покрыты логики , экономика, свобода и утилитаризм . Крупные и влиятельные историй Томаса Карлейля : Французская революция, историю и о героях, восторгаться и героическое в истории пронизаны политической мысли в то время. В трудах Томаса Маколея Babington на английской истории помогли кодифицировать повествование вигов , господствовавший историография на протяжении многих лет. Джон Раскин написал ряд весьма влиятельных работ по искусству и истории искусства и отстаивали такие современные деятели , как JMW Тернер и прерафаэлитов . Религиозный писатель Джон Генри Ньюман «s Оксфорд движение вызвал интенсивные дебаты внутри Церкви Англии , обостряется собственное преобразование Ньюмена в католичество, что он писал о в своей автобиографии Апологии Pro Vita Sua .

Ряд монументальных справочных работ были опубликованы в эту эпоху, в первую очередь в Оксфордский словарь английского языка , который в конечном итоге стать самым важным исторический словарь английского языка. Также опубликовано в течение последующей викторианской эпохи были Национальные биографическим словарь и девятое издание Британской энциклопедии .

Природа письма

В США, Генри Дэвид Торо «s работает и Сьюзен Фенимор Купер » s Сельские часы (1850) были каноническое влияние на викторианской природу письменной форме. В Великобритании, Филипп Госс и Сара Боудич Ли были две из самых популярных природных писателей в начале викторианской эпохи. Illustrated London News , основанная в 1842 году, был первым в мире иллюстрированный еженедельник и часто публикуются статьи и иллюстрации , касающиеся природы; во второй половине 19 - го века, книги, статьи и иллюстрация на природе стали широко распространенными и популярными среди всех более урбанизированной читающей публики.

Сверхъестественное и фантастическая литература

Старые готические сказки , которые вышли из конца 19 - го века являются первыми примерами жанра фантастического вымысла. Эти рассказы часто сосредоточены на более крупные, чем жизнь персонажей , таких , как Шерлок Холмс , знаменитый сыщик времен, Секстон Блейк , Филеас Фогг и других вымышленных персонажей эпохи, таких как Дракула , Эдвард Хайд , Человек - невидимка , и многие другие вымышленные персонажи , которые часто имели экзотические враг фольги. Охватывая 18 и 19 веков, был особый тип рассказа написания известной как готика. Готическая литература сочетает в себе романтику и ужас в попытке взволновать и испугать читателя. Возможные элементы готического романа являются иностранные монстры, призраки, проклятия, скрытые номера и колдовство. Готические сказки обычно происходят в местах , таких как замки, монастыри и кладбища, хотя готические монстры иногда переходят в реальный мир, делая выступления в таких городах, как Лондон.

Влияние викторианской литературы

Писатели из Соединенных Штатов и британских колоний Австралии, Новой Зеландии и Канады под влиянием литературы Великобритании и часто классифицируются как часть викторианской литературы, хотя они постепенно развивать свои собственные отличительные голоса. Викторианские авторы канадской литературы включают Грант Аллен , Сусанна Муди и Парр Трейл . Австралийская литература имеет поэты Адам Линдсей Гордон и Банджо Патерсон , писавшее Waltzing Матильду и Новая Зеландия литература включает в себя Томас Бракен и Фредерик Эдвард Манинг . Из области литературы Соединенных Штатов в это время некоторые из великих людей страны, включая: Эмили Дикинсон , Ральф Уолдо Эмерсон , Nathaniel Hawthorne , Оливер Уэнделл Холмс-старший , Генри Джеймс , Мелвилла , Гарриет Бичер - Стоу , Генри Дэвид Торо , Марк Твен и Уолт Уитмен .

Проблема классификации «викторианской литература» большая разница между ранними работами периода и более поздними работами , которые имели больше общего с писателями эдвардианского периода и многими писателями Straddle этого разрыва. Такие люди, как Артур Конан Дойль , Редьярд Киплинг , Герберт Уэллс , Брэм Стокер , Хаггард , Джерома К. Джерома и Джозефа Конрада все написал некоторые из своих важных работ в период правления Виктории , но чувствительность их письма часто рассматривается как Edwardian.

Другие викторианские писатели

Смотрите также

Заметки

дальнейшее чтение

  • Феллуга, Дино Франко и др. Энциклопедия викторианской литературы (2015).
  • Flint, Кей. Кембридж История викторианской литературы (2014).
  • Horsman, Алан. Викторианский роман (Оксфорд История английской литературы, 1991)
  • Hroncek, Сьюзен. Странные Сочинения: Химия и его история оккультизма в викторианском Спекулятивном Fiction (2016)
  • O'Gorman, Фрэнсис, под ред. Кембриджский компаньон викторианской культуры (2010)
  • Робертс, Адам Чарльз, изд. Викторианская культура и общество: существенный глоссарий (2003).
  • Сомервелл, DC английские мысли в девятнадцатом веке (1929) онлайн

внешняя ссылка

ru.qwe.wiki

Книги и литература на тему «Поэзия»

 

 

  • Басни
  • Верлибры
  • Визуальная поэзия
  • Лирика
  • Палиндромы
  • Песенная поэзия
  • Поэзия в стихах
  • Поэзия: прочее
  • Экспериментальная поэзия
  • Эпическая поэзия

Книги 276—300 из 3247.

Страницы
  • << Первая
  • < Предыдущая
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • Следующая >
  • Последняя >>
  • Вой
  • Гинзберг Аллен
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Война мышей и лягушек (Батрахомиомахия)
  • Античная литература
  • Жанр: Эпическая поэзия
  • «Батрахомиомахия» (от др. — греч. [лягушка], [мышь], [борьба]) — поэма, пародирующая мотивы гомеровского эпоса. Приписывалась в разное время самому Гомеру, а также Пигрету Галикарнасскому и неизвестному автору эллинистического времени. Наиболее известные переводы принадлежат В. А. Жуковскому (1831) и М. С. Альтману (1936).
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Война мышей и лягушек
  • Жуковский Василий
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Собираясь перелагать на русский язык древнегреческую пародию на «Илиаду» - поэму «Батрахомиомахия» («Война мышей и лягушек»), Вас. Жуковский написал предысторию этой войны, о мирной поначалу беседе царя лягушек с царевичем мышей.
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Вокруг - бело да зелено
  • Николаевская Елена
  • Жанр: Поэзия
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Волк и Луна. Хокку
  • Semargl
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Введите сюда краткую аннотацию
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Волшебная флейта - либретто в переводе М.Улицкого
  • Шиканедер Эмануэль
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Волшебница Шалотт и другие стихотворения
  • Теннисон Альфред
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Прославленный автор викторианской эпохи Альфред Теннисон (1809–1892) в двадцатом веке претерпел критические гонения, которые тем не менее не смогли перечеркнуть значение его поэзии в мировой литературе. Эпическая поэма Теннисона о короле Артуре «Королевские идиллии» породила настоящую «артуроманию» в английском искусстве, не затихающую до наших дней. К сожалению, русскому читателю известно скорее имя Теннисона, нежели его стихи. Благодаря В. Каверину миллионам читателей запомнилась строка из его «Улисса»: «Бороться и искать, найти и не сдаваться», да у любителей поэзии на слуху восклицанье Мандельштама: «Леди Годива, прощай… Я не помню, Годива…» Данная книга, по сути — первое серьезное издание стихотворений Альфреда Теннисона в России. Оно подготовлено известным поэтом и исследователем англоязычной поэзии Г. М. Кружковым в сотрудничестве с молодыми переводчиками.
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Волшебные стихи
  • Киктенко Вячеслав
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Волшебный маг
  • Кальдерон Педро
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Вольность
  • Пушкин Александр
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Вольпоне (Volpone, or the Fox)
  • Джонсон Бен
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • нглийский поэт и актёр, один из трех крупнейших – наряду с Шекспиром и Марло – драматургов елизаветинской эпохи. "Вольпоне, или Хитрый Лис" - лучшая, по мнению большинства критиков, комедия-фарс Джонсона. С необычайной яркостью решается в ней тема денег, способность их превращать все на свете в свою противоположность.
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Вольфрамовая нить
  • Гордон Катя
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Сборник стихотворений
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Вопль
  • Гинзберг Аллен
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Ворон
  • По Эдгар
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Стихотворение, полное загадок и шифров, обладающее гипнотическим воздействием и притягательностью, ставшее символом американского романтизма, – «Ворон» после публикации произвел потрясающий эффект на читателей и литераторов, а в дальнейшем образ, созданный Эдгаром По, нашел отражение и в литературе, и в музыке, и в кинематографе (вплоть до эпизода в «Кавказской пленнице»). В этой книге представлены и другие стихотворения Э. По в переводе классика Серебряного века Константина Бальмонта.
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Ворон (в различных переводах)
  • По Эдгар
  • Серия: Я вор в законе
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Бывший командир СОБРа Сергей Северов, в результате мести преступников потерявший жену и дочь, уходит в "подполье" и под псевдонимом Ворон самостоятельно ведет беспощадную войну с питерской братвой. Уничтожив нескольких видных криминальных авторитетов, он решает ликвидировать последнего из них, совершающего свои кровавые акции от его, Ворона, имени. Мститель-одиночка не оставляет без внимания и действия афериста Иванько - этот жулик, создав финансовую пирамиду, сумел ограбить свыше сотни тысяч человек. Положение Ворона осложняется тем, что на него начинается настоящая охота со стороны "компетентных органов"…
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Ворон (в разных переводах)
  • По Эдгар
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Ворон - Воронель
  • Воронель Нина
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Введите сюда краткую аннотацию
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Ворон (перевод Жаботинского 1897)
  • По Эдгар Аллан
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Перевод Владимира (Зеева) Евгеньевича Жаботинского (1880—1940) осуществлён в 1897 году. В 1931 Жаботинский, под псевдонимом Altalena, опубликовал второй вариант перевода.
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Ворон (перевод Жаботинского 1931 г.)
  • По Эдгар Аллан
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Второй вариант перевода Владимира (Зеева) Евгеньевича Жаботинского, опубликованный в 1931 г. под псевдонимом Altalena.
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Ворон(переводы)
  • По Эдгар
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Попытка собрать все переводы на русский язык стихотворения "Ворон" Эдгара Аллана По. Если вам исвестен перевод которого здесь нет, пожалуйста, пришлите или оставте ссылку где его можно найти.
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Воротясь из паломничества. Стихи
  • Широглазов Андрей
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Восковое лицо
  • Да Данила
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Воспоминание о дружбе
  • Неруда Пабло
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Восхищение Лаурой
  • Шиллер Фридрих
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)

  • Восьмистрочия
  • Черных Алексей
  • Жанр: Поэзия: прочее
  • Есть трехстрочные хокку, при помощи которых человек с восточной душой может описать всю глубину вселенной. Но нам трех строк мало.Есть четырнадцатистрочные сонеты, которые для современного "клипового" человека уже велики. Автор считает, что восьми строк вполне достаточно, чтобы оперировать поэтическими сущностями.
  • Читать книгу | Скачать книгу | Отзывы о книге (0)
Страницы
  • << Первая
  • < Предыдущая
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • Следующая >
  • Последняя >>

1916552102442102454855115433925387825029619356635260533312336352395761916632589827275524310718380824521224521516173721886310144260373260525186203

 

Жанры

  • Проза
  • Поэзия
  • Детективы
  • Фантастика
  • Любовные романы
  • Бизнес-литература
  • Детские книги
  • Приключения и путешествия
  • Документальная литература
  • Дом и семья
  • Компьютеры, Технологии, Интернет
  • Научно-образовательная литература
  • Пьесы и драматургия
  • Религиозная литература
  • Энциклопедии
  • Техника
  • Творчество и фольклор
  • Юмор
Все жанры
Все для учащихся - рефераты, дипломы, справочники

bookscafe.net

Альфред Теннисон - Стихотворения читать онлайн

Альфред Теннисон

Стихотворения

Волшебница Шалот

1

По обе стороны реки
Во ржи синеют васильки,
Поля безбрежно-далеки,
Ведут в зубчатый Камелот.
Мелькает тень и там и тут,
И вдаль прохожие идут,
Глядя, как лилии цветут
Вкруг острова Шалот.
Осина тонкая дрожит,
И ветер волны сторожит,
Река от острова бежит,
Идя по склону в Камелот.
Четыре серые стены,
И башни, память старины,
Вздымаясь, видят с вышины
Волшебницу Шалот.
Седеют ивы над водой,
Проходят баржи чередой,
Челнок, тропою золотой,
Скользя, промчится в Камелот.
Но с кем беседует она?
Быть может, грезит у окна?
Быть может, знает вся страна
Волшебницу Шалот?
Одни жнецы, с рассветом дня,
На поле жёлтом ячменя,
Внимая песне, что, звеня,
С рекой уходит в Камелот;
И жнец усталый, при луне,
Снопы вздымая к вышине,
Тихонько шепчет, как во сне: —
"Волшебница Шалот!"

2

Пред нею ткань горит, сквозя,
Она прядёт, рукой скользя,
Остановиться ей нельзя,
Чтоб глянуть вниз на Камелот.
Проклятье ждёт её тогда,
Грозит безвестная беда,
И вот она прядёт всегда,
Волшебница Шалот.
Лишь видит в зеркало она
Виденья мира, тени сна,
Всегда живая пелена
Уходит быстро в Камелот.
Светло вспенённая река,
И тёмный образ мужика,
И цвет мелькнувшего платка
Проходят пред Шалот.
И каждый миг живёт тропа,
Смеётся девушек толпа,
И ослик сельского попа
Бредёт в зубчатый Камелот.
Порой, в зеркально глубине,
Проскачет рыцарь на коне,
Её не видит он во сне,
Волшебницу Шалот.
Но всё растёт узор немой,
И часто, в тихий час ночной,
За колесницей гробовой
Толпа тянулась в Камелот.
Когда же, лунных снов полна,
Чета влюблённых шла, нежна,
"О, я от призраков — больна!" —
Печалилась Шалот.

3

На выстрел лука, в стороне,
Зарделись латы, как в огне,
Скакал в доспехах, на коне,
Бесстрашный рыцарь Ланчелот.
Служил он даме-красоте,
Чьё имя было на щите,
Горевшем пышно, как в мечте,
Вдали-вблизи Шалот.
Свободно бились повода,
Алмаз горел в них, как звезда,
Играла звонкая узда,
Пока он ехал в Камелот.
Блистала светлая броня,
Могучий рог висел, звеня,
И бился по бокам коня,
Вдали-вблизи Шалот.
Седло в огнях из серебра,
Герба лучистая игра,
И шлем, и яркий цвет пера,
Весь блеск уходит в Камелот.
Так бородатый метеор
Во тьме ночей плетёт узор,
Как в этот миг сверкал простор
Пред стихнувшей Шалот.
Как пышен был поток лучей.
Копыта били всё звончей,
Светились кудри горячей,
Пока он ехал в Камелот.
Внимала песне гладь реки,
Осин и бледных ив листки,
Внимали песне васильки,
Пел рыцарь Ланчелот.
Забыт станок, забыт узор,
В окно увидел жадный взор
Купавы, шлем, кона, простор,
Вдали зубчатый Камелот.
Порвалась ткань с игрой огня,
Разбилось зеркало, звеня,
"Беда! Проклятье ждёт меня!" —
Воскликнула Шалот.

4

Бледнели жёлтые леса,
В реке рыдали голоса,
Закрыла буря небеса,
Летя с востока в Камелот.
Она сошла, как в забытьи,
И начертала у струи
На светлом выступе ладьи: —
Волшебница Шалот.
Шумя, туманилась волна,
И, как провидец, в блеске сна,
Взирала пристально она,
Глядя на дальний Камелот.
И день померкнул вдалеке,
Она лежала в челноке,
И волны мчали по реке
Волшебницу Шалот.
Мерцало платье белизной,
Как хлопья снега под луной,
Она плыла во тьме ночной,
И уплывала в Камелот.
И песню слышала волна,
И песня та была грустна,
В последний пела раз она,
Волшебница Шалот.
И смолк напев её скорбей,
И вот уж кровь остыла в ней,
И вот затмился взор очей,
Глядя на сонный Камелот.
И прежде чем ладья, светла,
До дома первого дошла,
Со звуком песни умерла
Волшебница Шалот.
В виду альтанов и садов,
И древних башен и домов,
Она, как тень, у берегов,
Плыла безмолвно в Камелот.
И вот кругом, вблизи, вдали,
Толпами граждане пришли,
И на ладье они прочли —
"Волшебница Шалот".
В дворце весёлый смех погас,
"О, Господи, помилуй нас!" —
Молились все, греха страшась,
И только рыцарь Ланчелот,
Подумав, молвил, не спеша:
"Лицом, как ангел, хороша,
Да упокоится душа
Волшебницы Шалот!"

Перевод Константин Бальмонт

I.

По берегам реки легли
Поля возделанной земли,
Что с небом сходятся вдали,
А через луг — тропа в пыли
Уводит к замку Камелот.
Проходят люди чередой,
Глядят туда, где над водой
Качает лилии прибой
Вкруг острова Шалотт.
Дремлют буки, никнут ивы,
Ветерок колышет нивы,
Волны вечного прилива
Мимо острова лениво
Катят к замку Камелот.
Башен четырех громады
Поднимаются над садом
То — безмолвная ограда
Волшебницы Шалотт.
Кони под зеленой сенью
Тянут барки по теченью,
Покоряясь дуновенью,
Челноки крылатой тенью
Мчатся к замку Камелот.
Но кто в какие времена
Ее приметил у окна?
Известна ль в тех краях она
Волшебница Шалотт?
Лишь селяне, что с рассветом
Жать овес выходят летом,
Слышат песнь: при звуке этом
Эхо радостным ответом
Будит замок Камелот.
Ровно сноп к снопу ложится,
И, устало внемля, жницы
Шепчут: "Это — чаровница,
Госпожа Шалотт".

II.

Часами долгими подряд
Она волшебный ткет наряд.
Проклятью сбыться, говорят,
Коль труд прервет она, чтоб взгляд
Склонить на замок Камелот.
Ей суть проклятья не ясна,
Но ткет с усердием она,
К иным заботам холодна,
Волшебница Шалотт.
Она следит игру теней
В прозрачном зеркале: пред ней
В извечной смене лет и дней
Проходит череда людей
По дороге в Камелот.
Ключи на перекатах бьют;
Угрюмый деревенский люд
И жены с ярмарки бредут
От острова Шалотт.
Чреда придворных кавалькад,
На смирном мерине — аббат,
Порой пастух, гоня телят,
Иль юный паж в плаще до пят
Проходят к замку Камелот.
Порой в зеркальной мгле глубин
Возникнет конный паладин,
Не отдал сердца ни один
Волшебнице Шалотт.
Но любо ей сплетать в узор
Видения, что дразнят взор;
Порой, торжественно-нескор,
Дрог погребальных скорбный хор
Уводит к замку Камелот:
Раз двое в зареве луны
Шли, молоды и влюблены;
И молвила: "Не в радость — сны",
Волшебница Шалотт.

III.

Луч солнца в кронах засиял,
Зажегся светом лат металл:
То, крепостной минуя вал,
По сжатым нивам проезжал
Отважный Ланцелот.
Герб на щите: пред госпожой
Колена преклонил герой;
Лучился отблеск золотой
Близ острова Шалотт.
Поводья украшал агат,
Как звезд кристаллы, что горят
В короне золотых плеяд;
Звенели колокольцы в лад
Дорогой к замку Камелот.
Сверкала перевязь с гербом,
И рог лучился серебром;
Звон лат будил поля, как гром,
Близ острова Шалотт.
Погожие синели дали:
Каменья на седле сияли,
Цветные перья шлем венчали,
И словно пламя полыхали,
Дорогой к замку Камелот.
Так, затмевая звезд узор,
В пурпурной ночи метеор
Проносится, лучист и скор,
Над островом Шалотт.
Взор прям и смел, душа ясна,
До самых плеч, как смоль черна,
Спадала локонов волна
Того, кто поступь скакуна
Направил к замку Камелот.
Гладь зеркально-колдовская
Замерцала, отражая:
"Тирра-лирра", — проезжая,
Пел сэр Ланцелот.
Она, забыв о полотне
И прялке, встала, чтоб в окне
Узреть кувшинки на волне,
И паладина на коне,
Взглянуть на замок Камелот.
Ткань прочь унесена была,
И раскололась гладь стекла;
"Сбылось проклятье", — воззвала
Волшебница Шалотт.

IV.

Порывам ветра уступая,
Лес осыпался, поникая;
Зло пенилась волна речная;
И ливня пелена сплошная
Заслонила Камелот.
Вниз сошла она, к причалу,
Где волна ладью качала,
И вдоль борта начертала:
"Волшебница Шалотт".
Как жрец, с судьбой вступивший спор,
Свой прозревает приговор,
Сквозь дымку, за речной простор
Она остекленевший взор
Вперила вдаль, на Камелот.
А в предзакатной тишине
Цепь отвязала, и в челне
Вдаль заскользила вслед волне
Волшебница Шалотт.
Под дуновеньем ветерка
Дрожали белые шелка,
Клонились ветви ивняка;
Сквозь ночь ладью влекла река
К воротам замка Камелот.
Ладья, потоку покорясь,
Вдоль взгорьев и полей неслась,
И песнь последняя лилась
Волшебницы Шалотт.
Звучала песнь, свята, грустна,
То звонко, то едва ясна;
Кровь остывала, пелена
Застлала взор, пока она
Глядела вдаль, на Камелот.
И только речка донесла
Ладью до первого села,
Напев прервался: умерла
Волшебница Шалотт.
Вдоль галереи, под мостом,
Минуя башню, сад и дом,
Скользил мерцающий фантом,
Потоком в тишине влеком
В гордый замок Камелот.
Люд собрался на причале:
Лорды, дамы, сенешали,
И вдоль борта прочитали:
"Волшебница Шалотт".
Кто пред нами? Что случилось?
В башне, где окно светилось,
Ожиданье воцарилось.
Оробев, перекрестилась
Стража замка Камелот.
Но Ланцелот, помедлив миг,
Сказал: "Ее прекрасен лик;
Господь, во благости велик,
Будь милостив к Шалотт".

перевод Светлана Лихачева


Конец ознакомительного отрывка
Вы можете купить книгу и

Прочитать полностью

Хотите узнать цену?
ДА, ХОЧУ

libking.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.