Стихи вера полозкова о дружбе


Цитаты Веры Полозковой о любви, дружбе, людях и жизни » Клуб "Жива"

Такая близкая и понятная, одновременно резкая и трепетная. Вера Полозкова, — возможно, самая известная поэтесса в России — пишет с 5 лет, публикуется с 15. Ее стихи как исповедь.

О себе

  • Я хочу быть немного Бродским —
    Ни единого слова зря.
  • Мне стало так нравиться быть собой и только собой. Я наконец дочитала к себе инструкцию.
  • Хочу ничего не копить и не откладывать, не ждать лучших времен, не надеяться, что станет проще — уметь проживать прямо теперь, все выданное целиком. Хочу еще книг и еще детей. Хочу ничего не бояться. И пусть все мои со мной пребудут и ничто нас не разлучит.
  • Я предпочитаю сферы, где не бывает победителей; где каждый в чем-то чемпион.
  • Хочется каждую минуту знать, что тебе хватит сил на всю ту огромную важную жизнь, которую ты себе надумал.
  • Женщина — это тепло. Женщина — это близко, прекрасно, светло, трогательно, глубоко, влюбленно, кокетливо, чисто, возвышенно, просто и вечно.
  • Невозможно себе представить, чтобы я всерьез боролась за какого-то мужчину, даже если смертельно влюблена. Это унизительно.

О любви

  • Свобода — это когда можно не перезванивать.
  • Я же ему всегда говорила, что нельзя спать с человеком, который не может тебя рассмешить.
  • Отрада — в каждом втором мальчишке, спасенье — только в тебе самой.
  • Универсальное женское проклятье — чтобы тебе любимый позвонил сразу после маникюра в дорогом салоне, а телефон лежал на самом дне сумки!
  • Надо кого-нибудь полюбить. Не оказаться любимым, не почувствовать, что ты кому-то необходим, а самому обязательно и желательно по гроб. И каждый раз по гроб. В глубине души чувствовать при этом, что уже не любишь. Я думаю, любовь всегда одна, просто объекты меняются. Их время от времени нужно менять, чтобы не приедались.
  • А мужчины нужны для того, чтобы утыкаться им в ключичную ямку, — больше ни для чего.
  • Сделай так, Господи, чтобы наши любимые оказались нас достойны. Чтобы мы, по крайней мере, никогда не узнали, что это не так.
  • Ненавидя, ты знаешь, чего ждать в ответ, — и можешь полагаться только на себя. Любя, ты отдаешь свой меч в руки первому прохожему: он может посвятить тебя в рыцари, осторожно дотронувшись этим мечом до твоих плеч, может вернуть его тебе с поклоном, а может вогнать его тебе в горло по самый эфес. И это рулетка.

О дружбе

  • Обязательно дружите с теми, кто лучше вас. Будете мучиться, но расти.
  • Страсть — это шаткий мост от друзей к врагам.
  • Почему делают только поздравительные открытки? Почему не делают оскорбительных? Я бы прикупила десяток со словами: «Спасибо, мои дорогие, за то, что бросили меня, когда были так нужны».
  • Свои вычисляются молниеносно, необходимость в остальных отпадает довольно скоро.

О людях и жизни

  • Жить надо без суфлеров, зато с антрактами.
  • Истина открывается как разрыв, как кровотечение — и ни скрыть, ни вытерпеть, ни унять.
  • Жальче всего людей, одержимых неотступным желанием всех чему-нибудь научить. Это самый прискорбный пример моральных инвалидов: как правило, кроме того чтобы вещать и делать снисходительное менторское лицо, они вообще ничего не умеют.
  • Если хочется быть счастливой – пора бы стать.
  • Хочется выкупить у какого-нибудь пожилого инженера универсальный декодер и обрести дар всегда быть понятым правильно.
  • Не выдумывай себе трагедий никаких. Как-нибудь образуется все.
  • Почву выбили из-под ног – так учись летать.
  • Жить с любимым человеком и заниматься всю жизнь любимой работой — это два главных средства от старения. Я знаю нескольких женщин за 90, к которым слово «старуха» неприменимо по этим двум причинам: они всю жизнь любили, были любимы и состоялись в труде.
  • Общество культивирует разные пышные пустоты. Все знающие, глубокие люди очень простые и ясные; они знают, что сила в мире одна и они — ее инструмент. Самолюбие — очень быстрый способ разрушить и отношения, и связь с высшим началом.

О творчестве

  • Просто помни, что вот когда этот мир закончится, твое имя смешное тоже должно быть в титрах.
  • Смерть очень дисциплинирует: всем лучшим мы обязаны ее наличию. Это она запускает все важные механизмы поиска, стремления, жажды свершений, деятельности вообще: что бы мы делали, если бы жили вечно? Преимущественно спали.
  • Когда ты испытываешь состояние влюбленности, все, что тебе хорошо знакомо, вдруг приобретает режущую, скрежещущую новизну. Из этого состояния просто легче писать. Потому что раньше все было освещено лампочкой в 60 ватт, а теперь — в 200 ватт. И все стало ярким и контрастным.
  • Дети! Берегите свои жесткие диски или что там у вас теперь вместо них: онлайн-архивы? облака? белогривые лошадки? Когда-нибудь в старости вы внезапно откопаете всю нежную чушь, что вы сейчас снимаете, и смахнете соленую слезу с крючковатого носа.

Мысли вслух

  • Питер — это папа, а Москва — мама. Они в разводе. И живешь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под 40, карьеристкой, изрядной стервой. А к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами закрыт» и вообще какой-то уютнейший скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.
  • Женщины бывают абсолютно честны с окружающей действительностью только несколько дней в месяц — в ПМС. Это такое, ну, ясновидческое состояние, близкое к экстрасенсорному экстазу. То есть тебе средь бела дня, безо всякого дешевого спиритизма, без единого сигнала с Марса, внезапно и резко, как падает покрывало со свежепоставленного памятника, становится ясно: тебе лгали. Все это время. Тебя грязно и гнусно используют. Все. Ничего более бессмысленного, тупого и бездарного, чем твоя жизнь, невозможно себе представить.
  • Я не умею разлюбить; могу полюбить только кого-то еще. Все несбывшиеся, канувшие, бросившие планомерно копятся у меня не в сердце даже, а где-то в костных тканях, скелет формируют, составляют что-то наподобие годовых колец. Ни на кого из них не могу долго злиться; периодически заходя в магазин и трогая тряпочку, думаю: «Пошло бы N» — хотя N не видела три года. Большое изумление испытываешь каждый раз, когда встречаешь кого-нибудь из сильно когда-то любимых и понимаешь, что чиркни искорка сейчас — и все завертелось бы снова, что бы там ни было, какая бы выжженная земля ни оставалась по человеку. Спустя время понимаешь, что нечто изначально в нем зацепившее никуда не делось и уже не денется. И от тебя никак не зависит, вообще.

Вконтакте

Facebook

Google+

Одноклассники

ziva-club.ru

Вера Полозкова - Письмо далекому другу: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Эльвира Павловна, столица не изменяется в лице. И день, растягиваясь,
длится, так ровно, как при мертвеце электрокардиограф чертит зеленое
пустое дно. Зимою не боишься смерти – с ней делаешься заодно.
Эльвира Павловна, тут малость похолодало, всюду лед. И что-то для меня
сломалось, когда Вы сели в самолет; не уезжали бы – могли же. Зря
всемогущий Демиург не сотворил немного ближе Москву и Екатеринбург. Без
Вас тут погибаешь скоро от гулкой мерзлоты в душе; по телевизору актеры,
политики, пресс-атташе – их лица приторны и лживы, а взгляды источают яд.
А розы Ваши, кстати, живы. На подоконнике стоят.

Эльвира Павловна, мне снится наш Невский; кажется, близка Дворцовая –
как та синица – в крупинках снега и песка; но Всемогущая Десница мне
крутит мрачно у виска. Мне чудится: вот по отелю бежит ребенок; шторы;
тень; там счастье. Тут – одну неделю идет один и тот же день. Мне
повторили многократно, что праздник кончился, увы; но мне так хочется
обратно, что я не чувствую Москвы. Мне здесь бессмысленно и душно, и
если есть минуты две, я зарываюсь, как в подушку, в наш мудрый город на
Неве. Саднит; и холод губы вытер и впился в мякоть, как хирург. Назвать
мне, что ли, сына Питер – ну, Питер Пэн там, Питер Бург. Сбегу туда,
отправлю в ясли, в лицей да в университет; он будет непременно счастлив
и, разумеется, поэт.

Мне кажется, что Вы поймете: ну вот же Вы сидите, вот. Живете у меня в
блокноте и кошке чешете живот. Глотаете свои пилюли, хихикаете иногда и
говорите мне про блюли и про опилки Дадада. И чтобы мне ни возражали,
просунувшись коварно в дверь: Вы никуда не уезжали, и не уедете теперь.
Мы ведь созвучны несказанно, как рифмы, лепящие стих; как те солдаты,
партизаны, в лесу нашедшие своих. Связь, тесность, струнность, музык
помесь – неважно, что мы говорим; как будто давняя искомость вдруг стала
ведома двоим; как будто странный незнакомец вот-вот окажется твоим отцом
потерянным – и мнится: причалом, знанием, плечом. Годами грызть замок в
темнице – и вдруг открыть своим ключом; прозреть, тихонько съехать ниц и
– уже не думать ни о чем.

Вы так просты – вертелось, вязло на языке, но разве, но?.. – как тот
один кусочек паззла, как то последнее звено, что вовсе не имеет веса и
стоимости: воздух, прах, — но сколько без него ни бейся, все рассыпается
в руках.

От Вас внутри такое детство, такая солнечность и близь – Вам никуда
теперь не деться, коль скоро Вы уже нашлись. Вы в курсе новостей и
правил и списка действующих лиц: любимый мой меня оставил, а два
приятеля спились, я не сдаю хвостов и сессий, и мне не хочется сдавать,
я лучше буду, как Тиресий, вещать, взобравшись на кровать; с святой
наивностью чукотской и умилением внутри приходят sms Чуковской, и я
пускаю пузыри, а вот ухмылка друга Града, подстриженного как морпех –
вот, в целом, вся моя отрада, и гонорар мой, и успех.

И, как при натяженьи нити (мы будто шестиструнный бас) – Вы вечерами мне
звоните, когда я думаю о Вас. И там вздыхаете невольно, и возмущаетесь
смешно – и мне становится не больно, раскаянно и хорошо.

Вы мой усталый анестетик, мой детский галлюциноген – спи, мой хороший,
спи, мой светик, от Хельсинки и до Микен все спят, и ежики, и лоси,
медведь, коричневый, как йод, спи-спи, никто тебя не бросил, никто об
ванную не бьет твою подругу; бранью скотской не кроет мальчика, как пес,
и денег у твоей Чуковской всенепременно будет воз; спи-спи, малыш, вся
эта слякоть под землю теплую уйдет, и мама перестанет плакать, о том,
что ты такой урод, и теребить набор иконок. Да черт, гори оно огнем —
Когда б не этот подоконник и семь поникших роз на нем.

rustih.ru

Вера Полозкова - Поговорить: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Суть не в том, чтоб не лезть под поезд или знак «Не влезай – убьет».
Просто ты ведь не Нео – то есть, не вопи потом, как койот. Жизнь не в
жизнь без адреналина, тока, экшена, аж свербит – значит, будет кроваво,
длинно, глазки вылезут из орбит. Дух захватывало, прохладца прошибала –
в такой связи, раз приспичило покататься, теперь санки свои вози. Без
кишок на клавиатуру и истерик по смс – да, осознанно или сдуру, ты за
этим туда и лез.

Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить
сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и
делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто
идешь ко дну. Ты еще одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он еще
один верный способ остро чуять себя живой.

Тебя что, не предупреждали, что потом тошнота и дрожь? Мы ж такие видали
дали, что не очень-то и дойдешь. Мы такие видали виды, что аж скручивало
в груди; ну какие теперь обиды, когда все уже позади. Это матч; среди
кандидаток были хищницы еще те – и слетели; а с ним всегда так – со
щитом или на щите.

Тебе дали им надышаться; кислородная маска тьмы, слов, парфюма, простого
шанса, что какое-то будет «мы», блюза, осени, смеха, пиццы на Садовой,
вина, такси, — дай откашляться, Бог, отпиться, иже еси на небеси, — тебя
гладили, воскрешая, вынимая из катастроф, в тебе жили, опустошая, дров
подкидывая и строф; маски нет. Чем не хороша я, ну ответь же мне, Боже
мой, – только ты ведь уже большая, не пора ли дышать самой.
Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как
анамнез, возвращенья – как рецидив.

Что тебе остается? С полки взять пинцетик; сядь, извлеки эти стеклышки
все, осколки, блики, отклики, угольки. Разгрызи эту горечь с кофе, до
молекулок, до частиц – он сидит, повернувшись в профиль, держит солнце
между ресниц. Он звонит, у него тяжелый день – щетину свою скребя: «я
нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя». Эти песенки, «вот
теперь уж я весь твой», «ну ты там держись».

Все сокровища. Не поверишь, но их хватит тебе на жизнь.

rustih.ru

Вера Полозкова - Проебол: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Вера любит корчить буку,
Деньги, листья пожелтей,
Вера любит пить самбуку,
Целоваться и детей,
Вера любит спать подольше,
Любит локти класть на стол,
Но всего на свете больше
Вера любит проебол.
Предлагали Вере с жаром
Политическим пиаром
Заниматься, как назло –
За безумное бабло.
Только дело не пошло –
Стало Вере западло.
Предлагали Вере песен
Написать, и даже арий,
Заказали ей сценарий,
Перед нею разостлав
Горизонты, много глав
Для романа попросили –
Прямо бросились стремглав,
Льстили, в офис пригласили –
Вера говорит: «Все в силе!»
И живет себе, как граф,
Дрыхнет сутками, не парясь,
Не ударив пальцем палец.
Перспективы роста – хлеще!
Встречу, сессию, тетрадь –
Удивительные вещи
Вера может про*бать!
Вера локти искусала
И утратила покой.
Ведь сама она не знала,
Что талантище такой.
Прямо вот души не чает
В Вере мыслящий народ:
Все, что ей ни поручают –
Непременно про*бет!
С блеском, хоть и молодая
И здоровая вполне,
Тихо, не надоедая
Ни подругам, ни родне!
Трав не курит, водк не глушит,
Исполнительная клуша
Белым днем, одной ногой –
Все про*бывает лучше,
Чем специалист какой!
Вере голодно и голо.
Что обиднее всего —
Вера кроме про*бола
Не умеет ничего.
В локоть уронивши нос,
Плачет Вера-виртуоз.
«Вот какое я говно!» –
Думает она давно
Дома, в парке и в кино.
Раз заходит к Вере в сквер
Юный Костя-пионер
И так молвит нежно: — Вер, —
Ей рукавчик теребя, —
Не грусти, убей себя.
Хочешь, я достану, Вер,
Смит-и-вессон револьвер?
Хочешь вот, веревки эти?
Или мыло? Или нож?
А не то ведь все на свете
Все на свете
Про*бешь!

Анализ стихотворения «Проебол» Полозковой

Стихи «Проебол» Веры Николаевны Полозковой – пример раскованной автохарактеристики молодой поэтессы.

Стихотворение написано осенью 2005 года. Поэтессе в эту пору исполнилось 19 лет, она студентка журфака МГУ, автор дебютного сборника, лауреат премии «Поэт года ЖЖ» (то есть, блогосферы), журналист. В жанровом отношении – сатирический автопортрет, стих хореический, рифмовка перекрестная и смежная, деления на строфы нет. Лирическая героиня обаятельно самокритична. В первую очередь она перечисляет свои любимые занятия (пресловутая самбука, денежки, капризы, дрыхнуть до обеда, резвиться с детьми, целовать любимого). Следом идут реалии современной жизни, где нужно успешно реализоваться, причем, срочно. Путей у молодого дарования много: идти в политику, писать тексты для музыкантов, сценарии к кино и сериалам, наконец, ее манили перспективой опубликовать целый роман – от лица нового поколения. Вера охотно соглашается, но дело с мертвой точки не сдвигается. Впрочем, даже в делах с размахом поскромнее, скажем, с учебой, та же проблема. Саму себя героиня припечатывает бодрым матерным словцом, надеясь развить нужную хватку в жизни. Ответственность восходящей звезды перед общественностью: «души не чает мыслящий народ». Ироничный увеличительный суффикс в слове «талантище». Она как будто сгибается под его огромностью. Комизм положения подчеркнут множеством штрихов. В конечном счете, поэтесса именует героиню «исполнительной клушей», которая и хотела бы, но, пожалуй, вряд ли смогла бы вести столь активную и сытую жизнь. Нарочитая неправильность слов: «водк не глушит». Собственная безалаберность и веселит ее, и чуточку тревожит. В финале во время прогулки пионер Костя (всем, кроме Веры, пример) предлагает вариант шоковой терапии. Конечно, символический, чтобы пробудить совесть в беспечной мечтательнице, любительнице тех самых простых человеческих радостей, которых многим часто недостает. Лексика разговорная, колоритная, местами сниженная (западло, не парясь). Град вопросов, восклицаний. Идиомы: белым днем, не ударив пальцем палец. Эпитеты: безумное бабло, удивительные вещи. Инверсия: думает она, плачет Вера. Лексические повторы. Перечислительные градации. Сравнение: как граф.

Ранние стихи В. Полозковой – нередко юмористическое послание к самой себе, откровенный разговор с читателем на одной волне.

rustih.ru

Вера Полозкова - Апрель: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Прежде, чем заклеймить меня злой и слабой, —
Вспомнив уже потом, по пути домой –
Просто представь себе, каково быть бабой –
В двадцать, с таким вот мозгом, хороший мой.

Злишься – обзавелась благодарной паствой,
Кормишь собой желающих раз в два дня?
Да. Те, кто был любим – ни прощай, ни здравствуй.
Тем, кто остался рядом – не до меня.

С этой войной внутри – походи, осклабясь,
В сны эти влезь – страшней, чем под героин,
После мужчин, — да, я проявляю слабость, —
Выживи, возведи себя из руин,

Пой, пока не сведет лицевые мышцы,
Пой, даже видя, сколько кругом дерьма.
Мальчик мой, ты не выдержишь – задымишься,
Срежешься, очень быстро сойдешь с ума.

Нет у меня ни паствы, ни слуг, ни свиты.
Нет никаких иллюзий – еще с зимы.
Все стало как обычно; теперь мы квиты.
Господи,
Проапгрейди и вразуми.

***

Отдайте меня букетом – одной певице.
Гвоздиками, васильками, лозой, драценой.
Пускай она обольет меня драгоценной
Улыбкой своей и бросит лежать за сценой.
Она королева.
Все остальные – вице-.

Сажает тебя в партер к себе как в корытце,
Купает в горячем голосе, как младенца,
Закутывает в сиянье, как в полотенце, —
И больше тебе совсем никуда не деться,
Нигде от нее не скрыться.

Ни фокусов, ни лукавства, ни грана фальши.
Ни рынка, ни секса – нет никакой игры там.
Выходишь с ее концерта раздетым, вскрытым,
Один, как дурак, с разбитым своим корытом,
И больше не знаешь в принципе, как жить дальше.

Все прошлое – до секунды отменено.
Такая она, Нино.

***

Жирным в журналах – желчь, ни строки о жертвах.
В жаркой зловонной жиже живем – без жабров.
Из бижутерии – тяжеленный жернов
Дежурных жанров.

Щелочь уже по щиколотки – дощечки
Тащит народ, чтоб как-то перемещаться.
Щурится по-щенячьи на солнце, щёчки
Щуплые улыбает – и ищет счастья.

Счастье все хнычет, перед окном маячит,
Хочет войти и плачет, чет или нечет.

Память меня совсем ничему не учит.
Время совсем не лечит.

rustih.ru

Вера Полозкова - Снова не мы: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чем таком
лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом под потолком пахнет липкой самбукой и табаком
в пятницу народу всегда битком
и красивые, пьяные и не мы выбегают курить, он в ботинках, она на цыпочках, босиком
у нее в руке босоножка со сломанным каблуком
он хохочет так, что едва не давится кадыком

черт с ним, с мироустройством, все это бессилие и гнилье
расскажи мне о том, как красивые и не мы приезжают на юг, снимают себе жилье,
как старухи передают ему миски с фруктами для нее
и какое таксисты бессовестное жулье
и как тетка снимает у них во дворе с веревки свое негнущееся белье,
деревянное от крахмала
как немного им нужно, счастье мое
как мало

расскажи мне о том, как постигший важное – одинок
как у загорелых улыбки белые, как чеснок,
и про то, как первая сигарета сбивает с ног,
если ее выкурить натощак
говори со мной о простых вещах

как пропитывают влюбленных густым мерцающим веществом
и как старики хотят продышать себе пятачок в одиночестве,
как в заиндевевшем стекле автобуса,
протереть его рукавом,
говоря о мертвом как о живом

как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки, несмелы, робки
как они подпевают радио, стоя в пробке
как несут хоронить кота в обувной коробке
как холодную куклу, в тряпке
как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,
чтобы не говорить, тяжело дыша, «мама, все в порядке»;
как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами
слишком чудесные и простые,
чтоб оказаться нами

расскажи мне, мой свет, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
и читает «терезу батисту, уставшую воевать»
и закатывает глаза, чтоб не зареветь
и как люди любят себя по-всякому убивать,
чтобы не мертветь

расскажи мне о том, как он носит очки без диоптрий, чтобы казаться старше,
чтобы нравиться билетёрше,
вахтёрше,
папиной секретарше,
но когда садится обедать с друзьями и предается сплетням,
он снимает их, становясь почти семнадцатилетним

расскажи мне о том, как летние фейерверки над морем вспыхивают, потрескивая
почему та одна фотография, где вы вместе, всегда нерезкая
как одна смс делается эпиграфом
долгих лет унижения; как от злости челюсти стискиваются так, словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими
почему мы всегда чудовищно переигрываем,
когда нужно казаться всем остальным счастливыми,
разлюбившими

почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале
почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали

расскажи мне, как те, кому нечего сообщить, любят вечеринки, где много прессы
все эти актрисы
метрессы
праздные мудотрясы
жаловаться на стрессы,
решать вопросы,
наблюдать за тем, как твои кумиры обращаются в человеческую труху
расскажи мне как на духу
почему к красивым когда-то нам приросла презрительная гримаса
почему мы куски бессонного злого мяса
или лучше о тех, у мыса

вот они сидят у самого моря в обнимку,
ладони у них в песке,
и они решают, кому идти руки мыть и спускаться вниз
просить ножик у рыбаков, чтоб порезать дыню и ананас
даже пахнут они – гвоздика или анис –
совершенно не нами
значительно лучше нас

Анализ стихотворения «Снова не мы» Полозковой

Стихи «Снова не мы» Веры Николаевны Полозковой – погружение в чужую историю любви и на дно собственной.

Стихотворение написано летом 2009 года. Поэтессе исполнилось 23 года, она выпускница кафедры литературной критики на журфаке МГУ, едва год, как вышла ее дебютная книга. С самого начала она связана с театром, играет в поэтических спектаклях, позднее была сформирована собственная концертная команда, где чтение стихов сопровождается музыкой. Стихотворение вышло с посвящением Рыжей (подруге тех лет). В жанровом отношении – любовная лирика в стилистике лирического рифмованного потока сознания, 11 строф. Автор отказывается от заглавных букв, неравномерные строфы плывут, рифмы будто случайно сталкиваются одна с другой. Первые строфы начинаются с отрицания зашедшей в тупик метафизики: «не о смысле жизни, черт с ним, с мироустройством». Сюжетно герои стихотворения – «красивые не мы». Сразу современный водоворот слов и понятий: бар (конечно, подвальный), стробоскоп, самбука (анисовый ликер). А впрочем, безнадежно устаревшее, как все, что больше не на пике моды. Примета осыпающегося времени. Вечер пятницы, счастливая влюбленная парочка. Потом она же – на море. А любовная лодка лирической героини над ними – видимо, разбилась о быт. Обычная история, и все-таки чуточку завидно наблюдать за теми, кто не подозревает о приближающейся катастрофе, а может, ее и вовсе избежит. Цепь философских рассуждений: об одиночестве, старости, скоротечности времени, о призраках, заменяющих живых людей рядом. Авто пишет о своем (вкусе первой сигареты, старой злой смс-ке, фотографии, где толком никого не разглядеть), следит за времяпрепровождением тех самых «красивых» (стоят в пробке, целуются, смеются), рассуждает о социуме, где, конечно, не встретить понимания. В финале жесткая автохарактеристика в духе сбитого летчика: «мы куски бессонного мяса» (то есть, еще способны создать видимость «счастливых разлюбивших», но скорее психологически убивать себя, чтобы чувствовать хотя бы горький вкус жизни). Ритм стиха, интонация постоянно меняются. Метафора: кумиры в труху. Сравнение: кот, как холодная кукла. Ряды анафор. Лексика местами особенно энергичная, сниженная. Эпитеты: идиотскими именами, презрительная гримаса. Прозаизмы: без диоптрий, билетерше.

Стихи «Снова не мы» В. Полозковой – констатация саморазрушения, утери смыслов, бессилии творчества перед болью.

rustih.ru

Вера Полозкова - Стишище: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

А факт безжалостен и жуток, как наведенный арбалет: приплыли, через трое
суток мне стукнет ровно двадцать лет.

И это нехреновый возраст – такой, что Господи прости. Вы извините за
нервозность – но я в истерике почти. Сейчас пойдут плясать вприсядку и
петь, бокалами звеня: но жизнь у третьего десятка отнюдь не радует меня.
Не то[ркает]. Как вот с любовью: в секунду — он, никто другой. Так чтоб
нутро, синхронно с бровью, вскипало вольтовой дугой, чтоб сразу все
острее, резче под взглядом его горьких глаз, ведь не учили же беречься,
и никогда не береглась; все только медленно вникают – стой, деточка, а
ты о ком? А ты отправлена в нокаут и на полу лежишь ничком; чтобы в
мозгу, когда знакомят, сирены поднимали вой; что толку трогать ножкой
омут, когда ныряешь с головой?

Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед; читаешь две
страницы книги – и сразу видишь: не попрет; сигналит чуткий, свой,
сугубый детектор внутренних пустот; берешь ладонь, целуешь в губы и тут
же знаешь: нет, не тот. В пределах моего квартала нет ни одной дороги в
рай; и я устала. Так устала, что хоть ложись да помирай.

Не прет от самого процесса, все тычут пальцами и ржут: была вполне себе
принцесса, а стала королевский шут. Все будто обделили смыслом, размыли,
развели водой. Глаз тускл, ухмылка коромыслом, и волос на башке седой.
А надо бы рубиться в гуще, быть пионерам всем пример – такой
стремительной, бегущей, не признающей полумер. Пока меня не раззвездело,
не выбило, не занесло – найти себе родное дело, какое-нибудь ремесло,
ему всецело отдаваться – авось бабла поднимешь, но – навряд ли много.
Черт, мне двадцать. И это больше не смешно.

Не ждать, чтобы соперник выпер, а мчать вперед на всех парах; но мне так
трудно делать выбор: в загривке угнездился страх и свесил ножки
лилипутьи. Дурное, злое дежавю: я задержалась на распутье настолько, что
на нем живу.

Живу и строю укрепленья, врастая в грунт, как лебеда; тяжелым боком,
по-тюленьи ворочаю туда-сюда и мню, что обернусь легендой из пепла,
сора, барахла, как Феникс; благо юность, гендер, амбиции и бла-бла-бла.
Прорвусь, возможно, как-нибудь я, не будем думать о плохом; а может, на
своем распутье залягу и покроюсь мхом и стану камнем (не громадой, как
часто любим думать мы) – простым примером, как не надо, которых тьмы и
тьмы и тьмы.
Прогнозы, как всегда, туманны, а норов времени строптив — я не умею
строить планы с учетом дальних перспектив и думать, сколько Бог отмерил
до чартера в свой пэрадайз. Я слушаю старушку Шерил – ее Tomorrow Never
Dies.

Жизнь – это творческий задачник: условья пишутся тобой. Подумаешь, что
неудачник – и тут же проиграешь бой, сам вечно будешь виноватым в
бревне, что на пути твоем; я в общем-то не верю в фатум – его мы сами
создаем; как мыслишь – помните Декарта? – так и живешь; твой атлас –
чист; судьба есть контурная карта – ты сам себе геодезист.

Все, что мы делаем – попытка хоть как-нибудь не умереть; так кто-то от
переизбытка ресурсов покупает треть каких-нибудь республик нищих, а
кто-то – бесится и пьет, а кто-то в склепах клады ищет, а кто-то руку в
печь сует; а кто-то в бегстве от рутины, от зуда слева под ребром рисует
вечные картины, что дышат изнутри добром; а кто-то счастлив как ребенок,
когда увидит, просушив, тот самый кадр из кипы пленок – как
доказательство, что жив; а кто-нибудь в прямом эфире свой круглый
оголяет зад, а многие твердят о мире, когда им нечего сказать; так
кто-то высекает риффы, поет, чтоб смерть переорать; так я нагромождаю
рифмы в свою измятую тетрадь, кладу их с нежностью Прокруста в свою
строку, как кирпичи, как будто это будет бруствер, когда за мной придут
в ночи; как будто я их пришарашу, когда начнется Страшный суд; как будто
они лягут в Чашу, и перетянут, и спасут.

От жути перед этой бездной, от этой истовой любви, от этой боли – пой,
любезный, беспомощные связки рви; тяни, как шерсть, в чернильном мраке
из сердца строки – ох, длинны!; стихом отплевывайся в драке как смесью
крови и слюны; ошпаренный небытием ли, больной абсурдом ли всего –
восстань, пророк, и виждь, и внемли, исполнись волею Его и, обходя моря
и земли, сей всюду свет и торжество.

Ты не умрешь: в заветной лире душа от тленья убежит. Черкнет статейку в
«Новом мире» какой-нибудь седой мужик, переиздастся старый сборник,
устроят чтенья в ЦДЛ – и, стоя где-то в кущах горних, ты будешь думать,
что – задел; что достучался, разглядели, прочувствовали волшебство; и,
может быть, на самом деле все это стоило того.

Дай Бог труду, что нами начат, когда-нибудь найти своих, пусть все стихи
хоть что-то значат лишь для того, кто создал их. Пусть это мы невроз
лелеем, невроз всех тех, кто одинок; пусть пахнет супом, пылью, клеем
наш гордый лавровый венок. Пусть да, мы дураки и дуры, и поделом нам,
дуракам.

Но просто без клавиатуры безумно холодно рукам.

rustih.ru

Вера Полозкова - Жреческое: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Город стоит в метельном лихом дурмане —
Заспанный, индевеющий и ничей,
Изредка отдаваясь в моем кармане
Звонкой связкой твоих ключей,
К двери в сады Эдема. Или в Освенцим.
Два поворота вправо, секунд за пять.
Встреть меня чистым выцветшим полотенцем.
И футболкой, в которой спать…

* * *

Что-то верно сломалось в мире,
Боги перевели часы.
Я живу у тебя в квартире
И встаю на твои весы.
Разговоры пусты и мелки.
Взгляды — будто удары в пах.
Я молюсь на твои тарелки
И кормлю твоих черепах.
Твои люди звонками пилят
Тишину. Иногда и в ночь.
Ты умеешь смотреть навылет.
Я смотрю на тебя точь-в-точь,
Как вслед Ною глядели звери,
Не допущенные к Ковчег.
Я останусь сидеть у двери.
Ты уедешь на саундчек…

# # #

Словно догадка
Вздрогнет невольно –
Как же мне сладко.
Как же мне больно.
Как лихорадка –
Тайно, подпольно –
Больно и сладко,
Сладко и больно,
Бритвенно, гладко,
Хватит, довольно –
Больно и сладко,
Сладко и больно.
Мертвая хватка.
К стенке. Двуствольно.
Было так сладко.
Стало
Так
Больно…

# # #

Все логично: тем туже кольца, тем меньше пульса.
Я теперь с тоской вспоминаю время, когда при встрече
Я могла улыбчиво говорить тебе: «Не сутулься»,
Расправляя твои насупившиеся плечи,
Когда чтобы зазвать на чай тебя, надо было
Засвистеть из окна, пока ты проходишь мимо.
Чем в нас меньше простой надежды — тем больше пыла.
Чем нелепее все — тем больше необходимо.
И чем дальше, тем безраздельнее мы зависим,
Сами себя растаскиваем на хрящики.
Здравствуйте, Вера. Новых входящих писем
Не обнаружено в Вашем почтовом ящике.

# # #

Ставками покера.
Тоном пресвитера:
Вечером рокеры —
Днем бэбиситтеры.
Чтобы не спятили.
Чтобы не выдали.
Утром приятели —
Вечером идолы.

# # #

Я ведь не рабской масти — будь начеку.
Я отвечаю требованиям и ГОСТам.
Просто в твоем присутствии — по щелчку —
Я становлюсь глупее и ниже ростом.
Даже спасаться бегством, как от врагов
Можно — но компромиссов я не приемлю.
Время спустя при звуке твоих шагов
Я научусь проваливаться сквозь землю.
Я не умею быть с тобой наравне.
Видимо, мне навеки стоять под сценой.
Эта любовь — софитовая, извне —
Делает жизнь бессмысленной.
И бесценной.

P.S.
Хоть неприлично смешивать кантату с
Частушками — мораль позволю тут:
С годами мной приобретется статус,
И чаши в равновесие придут.
Согреем шумный чайник, стол накроем
И коньяку поставим посреди.
Устанешь быть лирическим героем —
Так просто пообедать заходи

rustih.ru

Вера Полозкова - Автоответчик: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

[почти жизнь в семи строфах]
Упругая,
Легконогая,
С картинками, без врагов –
Пологая
Мифология:
Пособие для богов.
Юное, тайное,
Упоительное,
Первым номером всех программ:
Посткоитальное
Успокоительное
Очень дорого: смерть за грамм.
Дикие
Многоликие,
Приевшиеся уже
Великие религии –
Загробное ПМЖ.
Дурная,
Односторонняя,
Огромная, на экран –
Смурная
Самоирония:
Лечебная соль для ран.
Пробные,
Тупые,
Удары внутри виска.
Утробная
Энтропия –
Тоска.
Глаз трагические
Круги —
Баблоделы; живые трупы.
Летаргические
Торги,
Разбивайтесь на таргет-группы.
Чугунная,
Перегонная,
Не выйти, не сойти –
Вагонная
Агония –
С последнего пути.

# # #

Мы вплываем друг другу в сны иногда – акулами,
Долгим боком, пучинным облаком, плавниками,
Донным мраком, лежащим на глубине веками,
Он таскает, как камни, мысли свои под скулами,
Перекатывает желваками,
Он вращает меня на пальце, как в колесе, в кольце –
Как жемчужину обволакивает моллюск,
Смотрит; взгляд рикошетит в заднего вида зеркальце,
На которое я молюсь;
Это зеркальце льет квадратной гортанной полостью
Его блюзовое молчание, в альфа-ритме.
И я впитываю, вдыхаю, вбираю полностью
Все, о чем он не говорит мне.
Его медную грусть, монету в зеленой патине,
Что на шее его, жетоном солдата-янки —
Эту девушку, что живет в Марианской впадине
Его смуглой грудинной ямки.
Он ведь вовсе не мне готовится – сладок, тепленек,
Приправляется, сервируется и несется;
Я ловлю его ртом, как пес, как сквозь ил утопленник
Ловит
Плавленое солнце.

# # #

Утро близится, тьма все едче,
Зябче; трещинка на губе.
Хочется позвонить себе.
И услышать, как в глупом скетче:
— Как ты, детка? Так грустно, Боже!
— Здравствуйте, я автоответчик.
Перезвоните позже.
Куда уж позже.

# # #

Я могу ведь совсем иначе: оборки-платьица,
Мысли-фантики, губки-бантики; ближе к массам.
Я умею; но мне совсем не за это платится.
А за то, чтобы я ходила наружу мясом.
А за то, что ведь я, щенок, молодая-ранняя –
Больше прочих богам угодна – и час неровен.
А за то, что всегда танцую на самой грани я.
А за это мое бессмертное умирание
На расчетливых углях взрослых чужих жаровен.
А за то, что других юнцов, что мычат «а че ваще?»
Под пивко и истошный мат, что б ни говорили –
Через несколько лет со мной подадут, как овощи –
Подпеченных на том же гриле.

# # #

Деточка, зачем тебе это всё?
Поезжай на юг, почитай Басё,
Поучись общаться, не матерясь –
От тебя же грязь.
Деточка, зачем тебе эти все?
Прекрати ладони лизать попсе,
Не питайся славой, как паразит –
От тебя разит.
Деточка, зачем тебе ты-то вся?
Поживи-ка, в зеркало не кося.
С птичкой за окном, с чаем с имбирем.
Все равно умрем.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.