Стихи уильяма блейка


Стихи Уильяма Блейка: лучшие стихотворения на русском на сайте StihiOnline.ru

Внемлите песне, короли!
Когда норвежец Гвин
Народов северной земли
Был грозный властелин,

В его владеньях нищету
Обкрадывала знать.
Овцу последнюю — и ту
Старалась отобрать.

«Не кормит нищая земля
Больных детей и жен.
Долой тирана-короля.
Пускай покинет трон!»

Проснулся Гордред между скал,
Тирана лютый враг,
И над землей затрепетал
Его мятежный стяг.

За ним идут сыны войны
Лавиною сплошной,
Как львы, сильны и голодны,
На промысел ночной.

Через холмы их путь лежит,
Их клич несется ввысь.
Оружья лязг и дробь копыт
В единый гул слились.

Идет толпа детей и жен
Из сел и деревень,
И яростью звучит их стон
В железный зимний день.

Звучит их стон, как волчий вой.
В ответ гудит земля.
Народ идет за головой
Тирана-короля.

От башни к башне мчится весть
По всей большой стране:
«Твоих противников не счесть.
Готовься, Гвин, к войне!»

Норвежец щит подъемлет свой
И витязей зовет,
Подобных туче грозовой,
В которой гром живет.

Как плиты, что стоймя стоят
На кладбище немом,
Стоит бойцов безмолвный ряд
Пред грозным королем.

Они стоят пред королем,
Недвижны, как гранит,
Но вот один взмахнул копьем,
И сталь о сталь звенит.

Оставил земледелец плуг,
Рабочий — молоток,
Сменил свирель свою пастух
На боевой рожок.

Король войска свои ведет,
Как грозный призрак тьмы,
Как ночь, которая несет
Дыхание чумы.

И колесницы и войска
Идут за королем,
Как грозовые облака,
Скрывающие гром.

— Остановитесь! — молвилГвин
И указал вперед. —
Смотрите, Гордред-исполин
Навстречу нам идет!

Стоят два войска, как весы,
Послушные судьбе.
Король, последние часы
Отпущены тебе.

Настало время — и сошлись
Заклятых два врага,
И конница взметает ввысь
Сыпучие снега.

Вся содрогается земля
От грохота шагов.
Людская кровь поит поля —
И нет ей берегов.

Летают голод и нужда
Над грудой мертвых тел.
Как много горя и труда
Для тех, кто уцелел!

Король полки бросает в бой.
Сверкают их мечи
Лучом кометы огневой,
Блуждающей в ночи.

Живые падают во прах,
Как под серпом жнецов.
Другие бьются на костях
Бессчетных мертвецов.

Вот конь под всадником убит.
И падают, звеня,
Конь на коня, и шит на щит,
И на броню броня.

Устал кровавый бог войны.
Он сам от крови пьян.
Смердящий пар с полей страны
Восходит, как туман.

О, что ответят короли,
Представ на Страшный суд,
За души тех, что из земли
О мести вопиют!

Не две хвостатые звезды
Столкнулись меж собой,
Рассыпав звезды, как плоды
Из чаши голубой.

То Гордред, горный исполин,
Шагая по телам,
Настиг врага — и рухнул Гвин,
Разрублен пополам.

Исчезло воинство его.
Кто мог, живым ушел.
А кто остался, на того
Косматый сел орел.

А реки кровь и снег с полей
Умчали в океан,
Чтобы оплакал сыновей
Бурливый великан.

stihionline.ru

Стихи Уильяма Блейка: лучшие стихотворения на русском на сайте StihiOnline.ru

Только снег разоденет Сусанну в меха
И повиснет алмаз на носу пастуха,
Дорога мне скамья пред большим очагом
Да огнем озаренные стены кругом.

Горою уголь громоздите,
А поперек бревно кладите.
И табуретки ставьте в круг
Для наших парней и подруг.

В бочонке эль темней ореха.
Любовный шепот. Взрывы смеха,
Когда ж наскучит болтовня,
Затеем игры у огня.

Девчонки шустрые ребят
Кольнуть булавкой норовят.
Но не в долгу у них ребята —
Грозит проказницам расплата.

Вот Роджер бровью подмигнул
И утащил у Долли стул.
И вот, не ждавшая подвоха,
Поцеловала пол дуреха!
Потом оправила наряд,
На Джона бросив томный взгляд.

Джон посочувствовал девчурке.
Меж тем играть решили в жмурки
И стали быстро убирать
Все, что мешало им играть.

Платок сложила Мэг два раза
И завязала оба глаза
Косому Виллу для того,
Чтоб он не видел ничего.

Чуть не схватил он Мэг за платье,
А Мэг, смеясь, к нему в объятья
Толкнула Роджера, но Вилл
Из рук добычу упустил.

Девчонки дразнят ротозея:
«Лови меня! Лови скорее!»
И вот, измаявшись вконец,
Бедняжку Кэт настиг слепец.
Он по пятам бежал вдогонку
И в уголок загнал девчонку.

— Попалась, Кэтти? Твой черед
Ловить того, кто попадет!
Смотри, вот Роджер, Роджер близко!.. —
И Кэтти быстро, словно киска,
В погоню кинулась за ним.
(Ему подставил ножку Джим.)

Надев платок, он против правил
Глаза свободными оставил.
И, глядя сквозь прозрачный шелк,
Напал на Джима он, как волк,
Но Джим ему не дался в руки
И с ног свалил малютку Сьюки.
Так не доводит до добра
Людей бесчестная игра!..

Но тут раздался дружный крик:
«Он видит, видит!» — крикнул Дик.
«Ай да слепец!» — кричат ребята.
Не спорит Роджер виноватый.

И вот, как требует, устав,
На Роджера наложен штраф:
Суровый суд заставил плута
Перевернуться трижды круто.
И, отпустив ему грехи,
Вертушка Крт прочла стихи,
Чтобы игру начать сначала.
«Лови!» — вертушка закричала.

Слепец помчался напрямик,
Но он не знал, что хитрый Дик
Коварно ждет его в засаде —
На четвереньках — шутки ради.

Он так и грохнулся… Увы!
Все наши планы таковы.
Не знает тот, кто счастье ловит,
Какой сюрприз судьба готовит…

Едва в себя слепец пришел
И видит: кровью залит пол.
Лицо ощупал он рукою —
Кровь из ноздрей бежит рекою.
Ему раскаявшийся Дик
Расстегивает воротник,
А Сэм несет воды холодной.
Но все старанья их бесплодны.
Кровь так и льет, как дождь из
Пока не приложили ключ
К затылку раненого. (С детства
Нам всем знакомо это средство!)

Вот что случается порой,
Когда плутуют за игрой.
Создать для плутовства препоны
Должны разумные законы.
Ну, например, такой закон
Быть должен строго соблюден:
Пусть люди, что других обманут
На место потерпевших станут.

Давным-давно — в те времена,
Когда людские племена
На воле жили, — нашим дедам
Был ни один закон неведом.
Так продолжалось до тех пор,
Покуда не возник раздор,
И ложь, и прочие пороки, —
Стал людям тесен мир широкий.
Тогда сказать пришла пора:
— Пусть будет честная игра!

stihionline.ru

Уильям Блейк - Прорицания невинного: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

В одном мгновенье видеть вечность,
Огромный мир — в зерне песка,
В единой горсти — бесконечность
И небо — в чашечке цветка.

Если птица в клетке тесной —
Меркнет в гневе свод небесный.

Ад колеблется, доколе
Стонут голуби в неволе.

Дому жребий безысходный
Предвещает пес голодный.

Конь, упав в изнеможенье,
О кровавом молит мщенье.

Заяц, пулей изувечен,
Мучит душу человечью.

Мальчик жаворонка ранит —
Ангел петь в раю не станет.

Петух бойцовый на дворе
Пугает солнце на заре.

Львиный гнев и волчья злоба
Вызывают тень из гроба.

Лань, бродя на вольной воле,
Нас хранит от скорбной доли»

Путь летучей мыши серой —
Путь души, лишенной веры.

Крик совы в ночных лесах
Выдает безверья страх.

Кто глаз вола наполнил кровью,
Вовек не встретится с любовью.

Злой комар напев свой летний
С каплей яда взял у сплетни.

Гад, шипя из-под пяты,
Брызжет ядом клеветы.

Взгляд художника ревнивый —
Яд пчелы трудолюбивой.

Правда, сказанная злобно,
Лжи отъявленной подобна.

Принца шелк, тряпье бродяги —
Плесень на мешках у скряги.

Радость, скорбь — узора два
В тонких тканях божества.

Можно в скорби проследить
Счастья шелковую нить.

Так всегда велось оно,
Так и быть оно должно.

Радость с грустью пополам
Суждено изведать нам.

Помни это, не забудь —
И пройдешь свой долгий путь.

Дело рук — топор и плуг,
Но рукам не сделать рук.

Каждый знает, что ребенок
Больше, чем набор пеленок.

Та слеза, что наземь канет,
В вечности младенцем станет.

Лай, мычанье, ржанье, вой
Плещут в небо, как прибой.

Ждет возмездья плач детей
Под ударами плетей.

Тряпки нищего в отрепья
Рвут небес великолепье.

Солдат с ружьем наперевес
Пугает мирный свод небес.

Медь бедняка дороже злата,
Которым Африка богата.

Грош, вырванный у земледельца,
Дороже всех земель владельца.

А где грабеж — закон и право,
Распродается вся держава.

Смеющимся над детской верой
Сполна воздается той же мерой.

Кто в детях пробудил сомненья,
Да будет сам добычей тленья.

Кто веру детскую щадит,
Дыханье смерти победит.

Игрушкам детства — свой черед,
А зрелый опыт — поздний плод.

Лукавый спрашивать горазд,
А сам ответа вам не даст.

Отвечая на сомненье,
Сам теряешь разуменье.

Сильнейший яд — в венке лавровом,
Которым Цезарь коронован.

Литая сталь вооруженья —
Людского рода униженье.

Где золотом чистейшей пробы
Украсят плуг, не станет злобы.

Там, где в почете честный труд,
Искусства мирные цветут.

Сомненьям хитрого советчика
Ответьте стрекотом кузнечика.

Философия хромая
Ухмыляется, не зная,

Как ей с мерой муравьиной
Сочетать полет орлиный.

Не ждите, что поверит вам
Не верящий своим глазам.

Солнце, знай оно сомненья,
Не светило б и мгновенья.

Не грех, коль вас волнуют страсти,
Но худо быть у них во власти.

Для всей страны равно тлетворны
Публичный дом и дом игорный.

Крик проститутки в час ночной
Висит проклятьем над страной.

Каждый день на белом свете
Где-нибудь родятся дети.

Кто для радости рожден,
Кто на горе осужден.

Посредством глаза, а не глазом
Смотреть на мир умеет разум,

Потому что смертный глаз
В заблужденье вводят вас.

Бог приходят ярким светом
В души к людям, тьмой одетым.

Кто же к свету дня привык,
Человечий видит лик.

rustih.ru

Блейк, Уильям — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Блейк.

Уильям Блейк (англ. William Blake; 28 ноября 1757, Лондон — 12 августа 1827, Лондон) — английский поэт, художник и гравёр. Почти непризнанный при жизни, Блейк в настоящее время считается важной фигурой в истории поэзии и изобразительного искусства романтической эпохи. Всю жизнь прожил в Лондоне (за исключением трёх лет в Фелфаме).

Хотя Блейка его современники считали безумным, более поздние критики отмечали его выразительность, и философскую, и мистическую глубину его работ. Его картины и стихи были охарактеризованы как романтические, или как пре-романтические[1]. Приверженец Библии, но противник Церкви Англии (как и в целом всех форм организованной религии), Блейк находился под влиянием идеалов Французской и Американской революций[2]. Хотя позже он разочаровался во многих из этих политических убеждений, он поддерживал дружеские отношения с политическим активистом Томасом Пейном; также испытал влияние философа Эммануила Сведенборга[3]. Несмотря на все влияния, работы Блейка трудно однозначно классифицировать. Писатель 19 века Уильям Россетти назвал его «славное светило»[4] и «человек, ни предвосхищенный предшественниками, ни классифицированный современниками, ни замененный известными или предполагаемыми преемниками»[5].

Происхождение[править | править код]

28, Броад Стрит (теперь — Броадвик Стрит), рисунок 1912 года. Дом, где родился и жил до 25 лет Блейк. Снесён в 1965 году[6]

Блейк родился 28 ноября 1757 года в Лондоне, в районе Сохо, в семье лавочника Джеймса Блейка. Он был третьим из семи детей, двое из которых умерли ещё в младенчестве. Уильям посещал школу только до десяти лет, научившись там лишь писать и читать, и получил образование на дому — его учила мать Кэтрин Блейк (в девичестве Райт (англ. Wright)). Хотя родители были протестантами — диссентерами[7] из Моравской церкви, они крестили Уильяма в англиканской церкви Святого Иакова (англ.)русск. на Пикадилли.[8] Всю жизнь сильное влияние на мировоззрение Блейка оказывала Библия. На протяжении всей его жизни она будет оставаться для него главным источником вдохновения.

Ещё в детстве Блейк увлёкся копированием греческих сюжетов с рисунков, которые приобретал для него отец. Работы Рафаэля, Микеланджело, Мартена ван Хемскера и Альбрехта Дюрера привили ему любовь к классическим формам. Судя по количеству картин и книг в хорошем переплете, которые родители покупали Уильяму, можно предположить что семья, по крайней мере какое-то время, была зажиточной.[7] Постепенно это занятие переросло в увлечение живописью. Родители, зная горячий темперамент мальчика и сожалея о том, что он не ходил в школу, отдали его на уроки живописи. Правда, в период этих занятий Блейк изучал только то, что было интересно ему. Его ранние работы показывают знакомство с творчеством Бена Джонсона и Эдмунда Спенсера.

Обучение у гравёра[править | править код]

Создатель — один из ключевых образов в творчестве Блейка. На гравюре из «Песни Лоса» изображен демиург Уризен, который молится перед созданным им миром. Это третья иллюстрированная книга из серии «Континентальных пророчеств», которые Блейк рисовал вместе с женой.

4 августа 1772 года Блейк поступил на 7-летнее обучение искусству гравировки к гравёру Джеймсу Бесайеру с Грейт Куин cтрит (англ.)русск.. К концу этого срока, к тому времени, когда ему исполнился 21 год, он стал профессиональным гравёром. Не имеется никаких сведений о серьёзных размолвках или конфликте между ними, однако биограф Блейка Питер Акройд отмечает, что позже Блейк внесёт имя Бэсайера в список своих соперников в искусстве, но вскоре вычеркнет его. Причиной тому было то, что стиль гравировки Бэсайера уже в то время считался старомодным, и обучение его ученика в таком ключе могло не лучшим образом повлиять на приобретаемые им навыки в этой работе, а также на будущее признание. И Блейк это понимал.

На третьем году обучения Бэсайер направил Блейка в Лондон срисовывать живописные фрески готических церквей (вполне возможно, что это задание было дано Блейку для того, чтобы обострить конфликт между ним и Джеймсом Паркером, другим учеником Бэсайера). Опыт, полученный во время работы в Вестминстерском аббатстве, способствовал формированию у Блейка его собственного художественного стиля и идей. Тогдашнее аббатство было украшено военными доспехами и снаряжением, изображениями поминальных панихид, а также многочисленными восковыми фигурами. Акройд отмечает, что «самые сильные впечатления создавались за счёт чередования ярких красок, то появляющихся, то словно исчезающих». Долгие вечера Блейк проводил за зарисовками аббатства. Однажды его прервали ребята из Вестминстерской школы (англ.)русск., один из которых так замучил Блейка, что Джеймс с силой столкнул его со строительных лесов на землю, куда он с ужасным грохотом повалился. У Блейка были видения в аббатстве, например он видел Христа и апостолов, церковную процессию с монахами и священниками, во время которой ему представлялось пение псалмов и хоралов.

Королевская Академия[править | править код]

8 октября 1779 года Блейк стал студентом Королевской академии в Олд Сомерсет хаус неподалёку от Стренда. Хотя платить за обучение не требовалось, на протяжении 6-летнего пребывания в академии Блейк должен был покупать себе принадлежности и инструменты. Здесь он бунтует против того, что называет «незавершённым стилем модных художников», таких как Рубенс, столь любимый первым президентом школы Джошуа Рейнольдсом. Прошло время и Блейк возненавидел отношение Рейнольдса к искусству вообще и в особенности к его поиску «единой истины» и «классического понимания красоты». Рейнольдс писал в своих Рассуждениях, что «склонность к абстрактному видению того или иного предмета, а также к обобщению и классификации — это триумф человеческого разума»; Блейк же, в заметках на полях отмечал, что «всё обобщать, „подгонять под одну гребёнку“, значит быть идиотом; заострение внимания — вот чего заслуживает каждая особенность». Блейку также не нравилась кажущаяся, притворная скромность Рейнольдса, которую считал лицемерием. Модным в то время работам маслом кисти Рейнольдса Блейк предпочитал классическую аккуратность и чёткость, оказавших влияние на его раннее творчество, работ Микеланджело и Рафаэля.

На первом году обучения в академии Блейк подружился с Джоном Флаксманом, Томасом Стотардом и Джорджем Камберлендом (англ.)русск., с которыми разделял свои радикальные политические взгляды, вызванные большей частью революцией в Америке[9].

Гордонские мятежи[править | править код]

Запись первого биографа Блейка Александра Гилкриста о случае, произошедшем в июне 1780 года, рассказывает о том, как, проходя мимо торговой лавки Бэсайера на Грейт Куин Стрит, Блейк едва не был сбит с ног разъярённой толпой, которая направлялась штурмовать Ньюгетскую тюрьму в Лондоне. Они атаковали тюремные ворота лопатами и киркомотыгами, подожгли здание и выпустили заключённых на свободу. По свидетельствам очевидцев, Блейк находился в первых рядах толпы во время атаки. Позже это восстание, будучи реакцией на парламентский Акт о папистах (англ.)русск., отменявший санкции против Римского католицизма, получило название Гордонских мятежей. Они также спровоцировали появление большого количества законов от правительства Георга III, а также создание полиции.

Несмотря на настойчивые убеждения Гилкриста о том, что Блейк примкнул к толпе вынужденно, некоторые биографы утверждали, что он якобы присоединился к толпе импульсивно, или же поддержал бунт как революционный акт. Другого мнения придерживается Джером Макганн (англ.)русск., который утверждает, что, так как мятежи были реакционными, они могли вызвать у Блейка только возмущение.

Женитьба и начало карьеры[править | править код]

В 1782 году Блейк встречает Джона Флэксмена, который станет его патроном, и Кэтрин Буше, которая вскоре станет его женой. В это время Блейк оправляется от отношений, кульминацией которых стал отказ на предложение руки и сердца. Он подробно излагает эту печальную историю Кэтрин и её родителям, после чего спрашивает девушку: «Вам меня жаль?». Когда Кэтрин отвечает утвердительно, он признаётся: «Тогда я люблю Вас». Уильям Блейк и Кэтрин Буше, которая была на 5 лет младше его, обвенчались в Церкви Святой Марии (англ.)русск. в Баттерси. Будучи неграмотной, Кэтрин вместо подписи поставила в свидетельстве о браке крестик «Х». Оригинал этого документа можно увидеть в церкви, где в период между 1976—1982 годом было также установлено памятное витражное окно. Позже, кроме обучения Кэтрин чтению и письму, Блейк обучил её ещё и искусству гравюры. На протяжении всей жизни он будет понимать, насколько бесценна для него помощь и поддержка этой женщины. Среди бесчисленных неудач Кэтрин не даст угаснуть пламени вдохновения в душе мужа, а также будет принимать участие в печати его многочисленных иллюстраций.

Публикацию первого сборника стихотворений Блейка, «Поэтические Наброски» (англ. Poetical Sketches), относят к 1783 году. После смерти отца, в 1784 году Уильям с бывшим соучеником Джеймсом Паркером открыли типографию и стали работать с издателем-радикалом Джозефом Джонсоном (англ.)русск.. Дом Джонсона был местом встреч для интеллигенции — некоторых ведущих английских диссидентов того времени. Среди них были: богослов и учёный Джозеф Пристли, философ Ричард Прайс, художник Джон Генри Фусели, феминистка Мери Уолстоункрафт и американский революционер Томас Пейн. Вместе с Уильямом Уордсуортом и Уильямом Годвином, Блейк возлагал большие надежды на Французскую и Американскую революции и носил Фригийский колпак в знак солидарности с Французскими революционерами, но отчаялся с годами расцвета Робеспьера и Правления Террора во Франции. В 1784 году Блейк также сочинил, но оставил неоконченной свою рукопись «Остров на луне» (англ. An Island in the Moon).

Блейк иллюстрировал книгу Мери Уолстоункрафт «Подлинные истории из реальной жизни». Считается, что они якобы разделяли взгляды на равенство между полами и институт брака, но всё же нет никаких бесспорных свидетельств того, что они вообще когда-то встречались. В вышедших в 1793 году «Видениях Дочерей Альбиона» Блейк осуждает жестокий абсурд насильственного, принудительного воздержания, а также замужества без любви, и встаёт на защиту права женщин реализовывать свои способности и возможности.

Рельефный офорт[править | править код]

В 1788 году, в возрасте 31 года, Блейк экспериментировал в технике рельефного офорта, который он использовал для оформления большинства своих книг стихов, и именно так был выполнен шедевр Блейка — иллюстрации к Библии. Этот способ применим для печати как текста книг, так и иллюстраций; рисунки могли располагаться прямо рядом с текстом, поэтому Блейк называл свой метод иллюминированной печатью. Текст и иллюстрации наносилось на медные пластины ручкой или кистью с использованием кислотоупорного средства. Затем пластины травились в кислоте, чтобы растворить необработанную медь и получить изображение в рельефе (отсюда и название техники) для высокой печати.

Это было изменение общепринятого тогда метода травления для глубокой печати, когда линии изображения подвергаются воздействию кислоты, а пластина печатается способом инталии. Рельефный офорт, изобретённый Блейком, позже стал важным коммерческим методом печати. Прежде чем страницы, на которых был сделан оттиск такими пластинами, превращались в книжный том, их раскрашивали вручную акварельными красками, а затем прошивали. Блейк использовал такой способ оттиска для иллюстрации большинства своих известных произведений включая «Песни невинности и опыта», «Книгу Тэль», «Бракосочетание рая и ада», «Иерусалим, Эманация Гиганта Альбиона».

Гравюры[править | править код]

Несмотря на то что Блейк прославился именно благодаря своей технологии рельефного офорта, в собственной работе ему чаще приходилось придерживаться метода инталия, стандартного в XVIII веке метода гравировки, который заключался лишь в нанесении насечек на жестяную пластину. Это было сложной и трудоёмкой работой; для того чтобы перенести изображения на пластины, нужна была уйма времени, месяцы, и даже годы, но, как заметил современник Блейка Джон Бойделл, такой способ гравировки делал её продукт «слабым звеном для коммерции», позволяя художникам более приблизиться к народу, и сделав её важным видом искусства к концу XVIII века.

Блейк также использовал метод интальо в своих работах, в частности для иллюстраций к «Книге Иова», которую завершил перед самой своей смертью. Основным объектом исследователей в основном была изобретенная Блейком техника рельефного офорта, но в 2009 году вышла работа, где уделено внимание сохранившимся пластинам Блейка, включая те, что были использованы для «Книги Иова»: они свидетельствуют о том, что он также часто применял технику металлопластики (англ. repoussage): чтобы сглаживать погрешности, достаточно было перевернуть пластину и несколькими ударами разровнять нежелательную насечку, сделав её выпуклой. Такая техника типичная для гравировочных работ того времени, во многом уступает более быстрому процессу чеканки в жидкой среде, которую применял Блейк для своего рельефного оттиска, и объясняет, почему процесс гравировки был таким долговременным.[10]

Дальнейшая жизнь и карьера[править | править код]

Брак Блейка и Кэтрин был крепким и счастливым до самой смерти художника. Блейк учил Кэтрин письму, а она помогала ему раскрашивать печатаные книги его стихов. Гилкрист же рассказывает о «бурном времени» первых лет брака. Некоторые биографы утверждали, что Блейк пытался пригласить на брачное ложе любовницу согласно принципам Сведенборгийского общества, однако учёные решили отказаться от этой теории, так как она была просто догадкой. Ребёнок, которого так хотели Уильям и Кэтрин, Тэль, могла бы быть первым ребёнком, но не выжив после рождения, стала последним. Возможно, о ней Блейк пишет в Книге Тель.

Фелфам[править | править код]

Дом в Фелфаме, в котором с 1800 по 1803 год жил Блейк

В 1800 году Блейк переезжает в небольшой дом в Фелфаме, в Сассексе (теперь это Западный Сассекс), получив заказ на иллюстрацию работ молодого поэта Уильяма Хейли. Именно в этом доме Блейк некогда работал над книгой «Мильтон»: Стихотворение (оформление предисловия к книге датировано 1804 годом, но Блейк продолжал работу вплоть до 1808 года). Книга начинается со строк: «На этот горный склон крутой Ступала ль ангела нога?», увековеченных позже в гимне «Иерусалим». Вскоре Блейк вознегодовал на своего нового покровителя, поняв, что Хейли вовсе не интересует занятие искусством, он больше занят «тяжёлой работой по бизнесу». Разочарование Блейка своим патроном Хейли так повлияло на первого, что в поэме «Мильтон» он написал, что «Друзья в материальном мире — духовные враги».

Проблемы Блейка с властью дошли до критической стадии в августе 1803 года, когда он ввязался в драку с солдатом по имени Джон Скофилд. Блейка обвинили не только в нападении, но и произнесении подстрекательских и мятежных речей против короля. Скофилд заявил, что Блейк восклицал: «Будь проклят король. Все его солдаты рабы». Чичестерская выездная сессия суда присяжных признаёт Блейка невиновным. Сассекская городская газета сообщает: «Сфабрикованность произошедшего была настолько очевидна, что обвиняемый был незамедлительно оправдан». Позже в иллюстрации к поэме «Иерусалим, Эманация Гиганта Альбиона» Скофилд станет символом «ограниченности разума, „заключаемого в оковы“ рабства».

Возвращение в Лондон[править | править код]

Блейк вернулся в Лондон в 1804 году и начал работу над поэмой «Иерусалим, Эманация Гиганта Альбиона» (1804—1820), его самой амбициозной работы. Задумав изобразить героев Кентерберийских рассказов Чосера, Блейк обращается к торговцу Роберту Кромеку (англ.)русск. с идеей продать такие гравюры. Считая Блейка слишком эксцентричным для того чтобы рисовать популярные картины, Кромек сразу передал этот заказ Томасу Стотерду. Когда Блейк узнал, что его обманули, он прекратил все отношения со Стотердом. Он открыл независимую выставку в магазине галантереи своего брата на Броуд Стрит 27 в Лондонском районе Сохо. Выставка была задумана так, чтобы вместе с другими работами продать и свою версию иллюстраций к «Кентерберийским рассказам» (под общим названием «Кентерберийские паломники»). Он также напишет «Описательный каталог» (1809), в котором будет представлено то, что Энтони Блант назовёт «выдающимся анализом» работы Чосера. Книга Блейка по праву занимает своё место в классической антологии критики на Чосера. Вместе с тем она содержит детальное объяснение других картин Блейка.

Однако выставка очень плохо посещалась, не было продано ни одной картины темперой, ни одной картины акварелью. Статья же о выставке, появившаяся в еженедельнике The Examiner, была откровенно враждебной[11].

В 1818 году сын Джона Камберленда представил Блейка молодому художнику по имени Джон Линнелл. Через Линнелла Блейк встретил Сэмюеля Палмера, принадлежавшего к группе художников, которые называли себя Шоремские Древние. Они разделяли антипатию Блейка к современным направлениям и его веру в духовное и художественное возрождение. В возрасте 65 лет Блейк занялся иллюстрациями к «Книге Иова». Этими работами позже будут восхищены Раскин, который сравнит Блейка с Рембрандтом, и Ральф Воан-Уильямс, который поставит свой балет Job: A Masque for Dancing, используя в нём подборку иллюстраций художника.

Позже Блейк станет распродавать огромное количество своих работ, в частности своих иллюстраций к Библии, Томасу Баттсу, патрону Блейка, который воспринимал его, скорее, как друга, нежели как заслуженного художника, чьи работы были удостоены признания. А именно это было типичным мнением о творчестве Блейка на протяжении всей его жизни.

Божественная комедия Данте[править | править код]
«Вихрь Любовников», Canto V

В 1826 году Блейк с помощью Линнелла получает заказ на создание серии гравюр к Божественной комедии Данте. Но смерть Блейка в 1827 году не даёт ему реализовать свою смелую задумку, и только считанные работы в акварели и всего 7 пробных оттисков остаются завершёнными. Но даже они были удостоены восхищения:

Учитывая всю сложность содержания Божественной комедии, акварельные иллюстрации к ней, талантливо выполненные Блейком, находятся в ряду величайших достижений художника. Мастерство в области акварельной живописи достигло ещё более высокого уровня чем раньше, и использовано для невероятного эффекта при воссоздании абсолютно уникальной атмосферы каждого из трёх состояний бытия в поэме.

David Bindman, «Blake as a Painter»[12]

Иллюстрации Блейка к поэме не сопровождают описываемое буквально, они, скорее, заставляют критически пересмотреть происходящее, порой предоставляя новое видение духовных и моральных сторон произведения.

Так как проекту не было суждено завершиться, замысел Блейка остался не совсем ясным. Некоторые же придерживаются того мнения, что вывод о нём можно сделать, только говоря в общем обо всей серии иллюстраций. А именно: они бросают вызов тексту, который сопровождают, оспаривая мнение автора: например, о сцене, где Гомер шествует с мечом и своими соратниками, Блейк пишет: «Всё в Божественной комедии говорит о том, что из-за своих тиранических идей Данте „сделал“ Этот Мир из „Сотворения“ и „Богини Природы“, но без участия Святого Духа». Возможно, Блейк не разделял и восхищения Данте поэзией древних греков, а также той несомненной радости, с которой он назначал и раздавал обвинения и наказания в Аду (о чём свидетельствует мрачный юмор некоторых песен поэмы).

Однако Блейк разделял недоверие Данте к материализму и протест против развращённой природы власти. Он также получал большое удовольствие от возможности представить своё личное восприятие атмосферы поэмы визуально, путём иллюстрации. Даже появившееся у Блейка чувство приближения смерти не смогло отвлечь его от творчества, которым он был полностью поглощён. В это время он лихорадочно корпел над Адом Данте. Считается что он потратил один из последних шиллингов на карандаш, чтобы продолжить рисовать эскизы.

«Голова Уильяма Блейка» (Джеймс Де Вилль). Прижизненная маска, снятая гипсом в сентябре 1823 года, Музей Фицуильяма
Смерть[править | править код]
Памятник недалеко от безымянной могилы Блейка. Лондон

Последние годы Блейк прожил на Фаунтан Коурт недалеко от Стрэнда (дом, где он жил, был разрушен при постройке гостиницы «Савой» (англ.). В день своей смерти Блейк неустанно работал над иллюстрациями к Данте. Считается, что, в конце концов, он отложил работу и повернулся к жене, которая всё это время сидела на кровати рядом с ним, не в состоянии сдержать своих слёз. Посмотрев на неё, он воскликнул: «О, Кейт, прошу, оставайся недвижима, я сейчас нарисую твой портрет, ибо ты всегда была ангелом для меня». Завершив портрет (ныне утерянный и до нас не дошедший), Блейк отложил все свои кисти и принадлежности и стал петь гимны и стихи. В 6 часов вечера того же дня, пообещав жене, что будет с ней вечно, Блейк скончался. Гилкрист говорил, что женщина, которая жила в этом же доме и присутствовала при смерти Блейка, сказала: «Я видела смерть не человека, но блаженного ангела».

В своём письме Сэмюэлю Палмеру Джордж Ричмонд так описывает смерть Блейка:

Он почил с честью. Он отправился в страну, увидеть которую мечтал всю жизнь, говоря о том, что обретёт там самое большое счастье. Он надеялся на спасение через Иисуса Христа. Перед самой смертью его лицо стало ясным, глаза посветлели, и он стал петь о тех вещах, которые он видел в раю.

Кэтрин заплатила за похороны мужа деньгами, одолженными у Линнелла. Через 5 дней после смерти — в канун 45-й годовщины их с Кэтрин свадьбы, Блейк был предан земле на кладбище для диссентеров (англ. Dissenter’s burial ground) в местечке Банхилл Филдс (англ. Bunhill Fields), где были похоронены и его родители. На похоронах присутствовали Кэтрин, Эдвард Калверт, Джордж Ричмонд, Фредерик Тейтэм и Джон Линнелл. После смерти мужа Кэтрин переехала в дом Тейтэма, где жила и работала в качестве экономки. В это время, как она утверждала, её часто посещал призрак мужа. Она продолжала распродавать его иллюстрации и картины, но не бралась за ведение его дел без того, чтобы сперва «обсудить это с мистером Блейком». В день собственной смерти, в октябре 1831 года, она была такой же спокойной, такой же радостной, как её муж, и звала его так, «словно он находился в соседней комнате, чтобы сказать, что она уже идёт к нему и очень скоро они будут вместе».

После её смерти рукописи Блейка перешли Фредерику Тейтему, который сжёг некоторые из тех, что посчитал еретическими или слишком политически радикальными. Тейтэм был ирвингианом, членом одного из многочисленных в XIX веке движений христианских фундаменталистов и поэтому без раздумий отвергал всё, что «попахивало богохульством». Элементы сексуального характера в некоторых картинах Блейка были также неприемлемы, что и стало причиной их уничтожения другим другом поэта, Джоном Линеллом.

С 1965 года точное местонахождение могилы Уильяма Блейка было утеряно и забыто, надгробная плита снесена, чтобы разбить на этом месте лужайку. Позже память поэта была увековечена стелой с надписью «Вблизи этого самого места покоятся останки поэта и художника Уильяма Блейка (1757—1827) и его супруги Кэтрин Софии (1762—1831)». Этот мемориальный камень был установлен приблизительно в 20 метрах от действительного места захоронения Блейка, которое на сегодняшний день ничем не напоминает могилу. Однако группе поклонников живописи Блейка всё же удалось вычислить то место, где на самом деле покоится тело художника, и в настоящее время они собираются поставить на этом месте памятник.

Блейк также был причислен к лику святых Ecclesia Gnostica Catholica (отделением организации Орден восточных тамплиеров). В 1949 году в Австралии была учреждена Награда имени Уильяма Блейка за вклад в религиозное искусство. А в 1957 году в Вестминстерском Аббатстве был сооружён мемориал памяти Блейка и его жены.

Блейк не был членом какой-либо политической партии. Его поэзия однозначно выражает бунтарское отношение к злоупотреблению властью правящими классами, как описано в большом исследовании Дэвида Эрдмана «Блейк: Пророк Против Империи (англ.)русск.». Блейк был обеспокоен бессмысленными войнами и разрушительными последствиями промышленной революции. Больша́я часть его поэзии в символической аллегории описывает результаты Французской и Американской революций. Эрдман утверждает, что Блейк был ими разочарован, считая, что они просто заменили монархию безответственным меркантилизмом, и отмечает, что Блейк был абсолютным противником рабства, и полагает, что некоторые из его стихов которые обычно считаются воспевающими «свободную любовь» на самом деле были направлены против рабства[13]. В своем исследовании «Уильям Блейк. Пророческий анархист» (William Blake: Visionary Anarchist) Питер Маршалл, называет Блейка и его современника Уильяма Годвина предшественниками современного анархизма[14]. Британский марксистский историк Эдвард Палмер Томпсон в своем произведении «Свидетель против Зверя: Уильям Блейк и моральный закон (англ.)русск.», показывает, насколько сильно диссидентские религиозные идеи влияли на противников английской монархии.

Поздние работы Блейка были напечатаны намного меньшим тиражом по сравнению с прежними. Причиной этому послужило то, что теперь поэт стал оперировать собственной, изобретённой им самим мифологией с присущим ей сложным символизмом. Недавняя антология издательства Vintage Books, изданная Патти Смит, фокусируется именно на ранних работах, подобно многим другим исследованиям, таким как, к примеру, «Уильям Блейк» Д. Г. Гиллхема.

Ранние работы, дышащие духом бунтарства и мятежности, могут рассматриваться как протест против догматической религии. Это настроение особенно прослеживается в «Бракосочетании Рая и Ада», в котором Сатана, в сущности, герой, борющийся против самозваного авторитарного божества. В поздних работах, таких как «Мильтон» и «Иерусалим», Блейк выстраивает особое виденье человечества, искупленного самопожертвованием и прощением, при этом демонстрируя своё отвращение к христианству и его традициям.

Психоаналитик Джун Сингер писала о том, что поздние работы Блейка представляют собой развитие идей поэта, впервые отражённых им в ранних творениях, в частности поистине гуманитарная идея объединения тела и души.

Джон Мидлтон Марри отмечает разрыв связи между «Бракосочетанием» и поздними работами, в то время как в ранних Блейк сосредоточен «противоборством между страстью и разумом», позже Блейк подчеркивал самопожертвование и прощение как путь к гармонии. Об отказе от дуалистической идеи в «Бракосочетании Рая и Ада» свидетельствует, в частности, гуманизация характера Уризена в более поздних работах. Миддлтон характеризует более поздние работы Блейка наличием в них «взаимопонимания» и «взаимного прощения».

Движение «свободной любви» в XIX веке[править | править код]

После смерти Уильяма Блейка самые различные движения трактовали его сложный символизм и аллегории в свою пользу[15]. В частности, Блейка (наравне с Мэри Уолстонкрафт и её мужем Уильямом Годвином) считают предвестником разразившегося в XIX веке движения «свободной любви», обширного реформаторства, начавшегося в 1820 году. Реформаторы утверждали, что брак это рабство, и выступали за отмену всех государственных запретов, касающихся сексуальной активности, таких как гомосексуальность, проституция, и даже адюльтер (нарушение супружеской верности), кульминацией чего стало появление движения по контролю рождаемости в самом начале XX века. Однако исследователей Блейка эта тема в его творчестве волновала в начале XX века более чем сегодня. Сегодня эта тема иногда затрагивается, но с оговорками, например исследователь Мангус Анкарсъё считает, что движение «свободной любви» в XIX веке было сосредоточено не на идее см

ru.wikipedia.org

Уильям Блейк - Мильтон: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Три отрывка из поэмы

I

На этот горный склон крутой
Ступала ль ангела нога?
И знал ли агнец наш святой
Зеленой Англии луга?

Светил ли сквозь туман и дым
Нам лик господний с вышины?
И был ли здесь Ерусалим
Меж темных фабрик сатаны?

Где верный меч, копье и щит,
Где стрелы молний для меня?
Пусть туча грозная примчит
Мне колесницу из огня.

Мой дух в борьбе несокрушим,
Незримый меч всегда со мной.
Мы возведем Ерусалим
В зеленой Англии родной.

II

Ты слышишь, первый соловей заводит песнь весны —

Меж тем как жаворонок ранний на земляной постели
Сидит, прислушиваясь молча, едва забрезжит свет.
Но скоро, выпорхнув из моря волнующейся ржи,
Ведет он хор веселый дня —
Трель-трель, трель-трель, трель-трель, —
Взвиваясь ввысь на крыльях света — в безмерное
пространство.
И звуки эхом отдаются, стократ отражены
Небесной раковиной синей. А маленькое горло
Работает, не уставая, и каждое перо
На горле, на груди, на крыльях трепещет от прилива
Божественного тока. Вся природа,
Умолкнув, слушает. И солнце на гребне дальних гор
Остановилось и глядит на маленькую птичку
Глазами страха, удивленья, смиренья и любви.
Но вот из-под зеленой кровли свой голос подают
Все пробудившиеся птицы дневные — черный дрозд,
Малиновка и коноплянка, щегол и королек —
И будят солнце на вершине от сладостного сна.
А там уж снова соловей зальется щедрой трелью,
Защелкает на все лады с заката до утра.
И всюду — в рощах и полях — с любовью, с изумленьем
Перед гармонией его умолкнет птичий хор.

III

Ты замечаешь, что цветы льют запах драгоценный.
Но непонятно, как из центра столь малого кружка
Исходит столько аромата. Должно быть, мы забыли,
Что в этом центре — бесконечность, чьи тайные врата
Хранит невидимая стража бессменно день и ночь.

Едва рассвет забрезжит, радость всю душу распахнет
Благоухающую. Радость до слез. Потом их солнце
До капли высушит.
Сперва тимьян и кашка
Пушистая качнутся и, вспорхнув
На воздух, начинают танец дня
И будят жимолость, что спит, объемля дуб.

Вся красота земли, развив по ветру флаги,
Ликует. И, глаза бессчетные раскрыв,
Боярышник дрожит, прислушиваясь к пляске,
А роза спит еще. Ее будить не смеет
Никто до той поры, пока она сама,
Расторгнув пред собой пурпурный полог,
Не выйдет в царственном величье красоты.
Тогда уж все цветы — гвоздика, и жасмин,
И лилия в тиши — свое раскроют небо.
Любое дерево, любой цветок, трава
Наполнят воздух весь разнообразной пляской.
Но все же в лад, в порядке строгом. Люди
Больны любовью…

rustih.ru

Уильям Блейк - Песня: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

В полях порхая и кружась,
Как был я счастлив в блеске дня,
Пока любви прекрасный князь
Не кинул взора на меня.

Мне в кудри лилии он вплел,
Украсил розами чело,
В свои сады меня повел,
Где столько тайных нег цвело.

Восторг мой Феб воспламенил
И, упоенный, стал я петь…
А он меж тем меня пленил,
Раскинув шелковую сеть.

Мой князь со мной играет зло.
Когда пою я перед ним,
Он расправляет мне крыло
И рабством тешится моим.

Анализ стихотворения «Песня» Блейка

Произведение «Песня» Уильяма Блейка относится к ранней, отроческой лирике поэта.

Стихотворение написано примерно в 1771 году. Поэт в эту пору совсем юн, ему около четырнадцати лет. Первоначальное его образование было домашним, в те годы он как раз и увлекся живописью. Спустя год после создания этого стихотворения поэт поступил учиться на гравера. Приобретению навыков мастерства он отдал семь лет. В жанровом отношении – фантазия, античная мистерия, видение, рифмовка перекрестная, 4 строфы. В первом четверостишии лирический герой – эльф, дух, порхающий средь бела дня на природе. Безмятежность героя продолжалась только до появления таинственного «князя любви» (если проводить аналогию с античностью – Купидон). Один взор – и крылатое существо попало в силки опьянения пряной «тайной негой». Во второй строфе автор описывает процесс пленения, очарования. «Князь» вплетает в волосы героя дурманящие цветы, уводит в собственные сады. Солнечный Феб, покровитель искусств, воспламеняет героя на творчество. В экстазе герой не замечает, как подпадает под все большую власть «князя любви». В заключительной строфе пленник будто становится забавой, заводной игрушкой великана. Пыльца и золотинки с его крылышек осыпаются, горлышко трепещет, звучный голос срывается, но господин его неумолим и требует петь еще и еще. Собственно, это аллегория, в том числе, любовных отношений среди людей, порой фатальных. Параллельно проходит тема искусства и служения ему. Следует признать, что стихотворение по духу явно не детское, не просто подражание, а попытка изложить свой взгляд на мир. В прочих переводах стихотворения уточняются некоторые моменты. Так, С. Маршак предпочел говорить от имени героя, однако есть варианты, где главенствует героиня – Психея, та самая, что изображается в виде бабочки, ставшая олицетворением души впоследствии. Чувствуется, что переводчик стремился сохранить дух эпохи: лексика возвышенная, чуть архаичная (чело, нег), как и само повествование. Ряд инверсий (пою я), перечислений, флористические названия (лилии, розы), интонация покорная, обреченная, без излишней экспрессии восклицаний или вопросов. Есть только единственное умолчание в третьей строфе. Эпитет: шелковую сеть. «Мой князь»: таким местоимением герой полностью признает власть князя над собой. Ближе к финалу чувствуется, что герой близок к гибели, игра с его сердцем идет слишком злая. Тем более что тот, кому адресованы песни, ведет себя бессердечно.

Один из самых оригинальных переводов «Песни» У. Блейка на русский язык был осуществлен С. Маршаком, многолетним поклонником творчества поэта.

rustih.ru

Уильям Блейк - Странствие: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Я странствовал в Стране Людей,
Я был в Стране Мужей и Жен —
И лютый страх застыл в глазах,
В ушах остался с тех времен.

Там тяжкий труд — Зачать Дитя,
Забава Праздная — Рожать;
Так нам легко сбирать плоды,
Но тяжко сеять и сажать.

Дитя же, если это Сын,
Старухе Дряхлой отдают,
И та, распяв его гвоздем,
Сбирает крик в златой сосуд.

Язвит терновником Чело,
Пронзает Ногу и Ладонь,
И Сердце, грудь ему разъяв,
Кидает в прорубь и в огонь.

«Тут больно? — ищет. — Тут? а тут?»
В находке каждой — торжество.
Растет он в муках, а она
Лишь молодеет оттого.

И вот он — строен и кровав.
И дева с ужасом в глазах.
И, путы сбросив, он ее
Берет — всю в путах и в слезах.

«Тут больно? — ищет. — Тут? а тут?»
Ведет, как плугом, борозду;
Он обитает в ней теперь,
Как в нескончаемом саду.

Но вянет вскорости и он,
В своем жилище, как слепой,
Крадясь меж Блещущих Богатств,
Что захватил за День Земной.

Его богатства — жемчуг слез,
Рубины воспаленных глаз,
И злато раскаленных дум,
И страсть, и просьба, и приказ.

Он — это ел, он — это пил;
Теперь он кормит и поит
И перехожих, и больных —
Отныне дом его открыт.

К нему приходят — поглазеть,
Он стал посмешищем для всех;
Младенец-Дева из огня
Должна восстать, чтоб смолкнул смех.

И восстает из очага —
Златая, огненная стать, —
Не подымается рука
Дотронуться и спеленать.

А Дева ищет не его —
Богат иль беден, юн иль стар
Ее избранник, — но ему
Дом старца преподносит в дар.

Ограбленный, уходит вон.
Ища странноприимный дом,
Где выйдет Дева из огня
И слюбится со стариком.

Седой, согбенный и слепой,
Берет он Огненную Дщерь —
И вот рассыпался дворец.
И сад осыпался теперь.

Все перехожие — бежать,
Дрожа в смятенье, как листва,
И шаром плоская Земля
Крутится в вихре естества.

Шарахаются звезды прочь,
Забившись в щели пустоты,
Не стало пищи и питья,
Одни пустыни столь пусты.

Но есть Невинные Уста,
Они — Вино, и Хлеб, и Мед;
Есть Птицы Глаз на вертелах —
И, воскресая, ест и пьет.

Он знает, что растет назад,
Растет в младенческие дни;
В пустыне страха и стыда
Вдвоем скитаются они.

Она, как лань, несется прочь —
И, где промчалась, вырос лес,
Ее смятеньем порожден;
А он — за ней, во тьму древес,

Во тьму древес, во тьму Любви
И Ненависти, — он за ней;
И все извилистей леса,
Непроходимей и темней.

И вся пустыня заросла
Столпами мертвенных дерев,
И в Дебрях Бегства и Любви
Уж рыщут Волк, и Вепрь, и Лев.

И он добился своего!
Младенец он, она — дряхла;
Вернулись люди в те края,
А в небо — звезды без числа.

Деревья принесли плоды,
Маня и пищей и питьем;
Уже возводят города
И строят хижины кругом.

Но лишь Ужасное Дитя
Увидят жители страны,
Как с громким воплем: «Родилось!»
Сбегут из этой стороны.

Ведь ведомо: лишь прикоснись
К Ужасной Плоти — и умрешь;
Волк, Вепрь и Лев бегут, дрожа,
Деревья оголила дрожь.

Ведь ведомо: на эту Плоть
Управы людям не сыскать,
Пока Старуха не придет…
И все, как сказано, — опять.

rustih.ru

Уильям Блейк - Изречения невинности: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Небо синее — в цветке,
В горстке праха — бесконечность;
Целый мир держать в руке,
В каждом миге видеть вечность.

Если птицу в клетку прячут,
Небеса над нею плачут.
Голубятня с голубями
Гасит дьяволово пламя.
Пес голодный околеет —
Англия не уцелеет.
Конь, исхлестанный плетьми, —
Сигнал к расправе над людьми.
Крик затравленного зайца
В человечий мозг вонзается.
Жаворонка подобьешь —
Добрых ангелов спугнешь.
Петушиный бой начнется —
Солнце в небесах качнется.
Волчий вой и львиный рев
Будят спящих мертвецов.
Лань, крадущаяся в кущах,
Охраняет сон живущих.
Трус-мясник и храбрый воин —
Близнецы со скотобоен.
Нетопырь родится серый
Из души, лишенной веры.
Что безбожник, что сова —
Нет им сна, душа мертва.
Тот, кто птицу бьет впустую,
Заслужит ненависть людскую.
Тот, кто холостит свой скот,
Тщетно женской ласки ждет.
Если мальчик шлепнет мошку —
Паучьей он пойдет дорожкой.
Тот, кто мучает жука,
Будет мучиться века.
В гусенице разумей
Горе матери твоей.
Коль погибнет стрекоза —
Грянет божия гроза.
Кто коня к сраженьям школит,
Сей грех вовеки не замолит.
Покорми кота и пса —
Тебя прокормят небеса.
Яд комаров, жужжащих летом, —
Брат меньшой иным наветам.
Зависть вечно вся в поту,
Этот пот — у змей во рту.
По части яда превзошел
Любой поэт медвяных пчел.
И червонцы, и полушки
У скупца в руках — гнилушки.
Правду подлую скажи —
Выйдет гаже подлой лжи.
Вот что нужно знать всегда:
Слитны радость и беда.
Знай об этом — и тогда
Не споткнешься никогда.
Радость и беда — одно
Платье, хитро сплетено:
Под невзрачное рядно
Поддето тонкое сукно.
Жизнь ребенка поважней
Им испорченных вещей:
Стукни по столу. От стуку
Станет жаль не стол, а руку.
Слезы, пролитые нами,
Станут нашими сынами —
Сыновья отыщут мать,
Чтоб смеяться и сверкать.
Блеянье, мычанье, ржанье —
Волны в райском океане.
Мальчуган, наказан розгой, —
Раю твоему угроза.
Платье нищего убого,
Но не лучше и у бога.
Воин с саблей и ружьем
Солнце делает ржавьем.
Грош поденщика ценнее,
Чем сокровища Гвинеи.
Грош бедняге не уступишь —
Край скупцов продашь и купишь,
А коль властью наделен —
Продашь и купишь Альбион.
Отучить дитя от веры —
Заслужить потоки серы.
Научить дитя сомненьям —
Распроститься с Воскресеньем.
Тот, кто веру в детях чтит,
Муки ада посрамит.
Игры малых, мысли старых —
Урожай в земных амбарах.
Тот, кто хитро вопрошает,
Как ответить, сам не знает.
Речам сомненья не ответствуй,
А не то погасишь свет свой.
Лавры Цезаря таили
Яд, убийственный по силе.
Где человек бывает хуже,
Чем среди своих оружии?
Плуг цени дороже злата —
И не будешь ведать зла ты.
Точнейший — и наверняка —
Ответ сомненью — скрип сверчка.
Орел — стремглав, мураш — ползком,
А мудрость — сиднем, но верхом.
Чуть философ усомнится —
Стукни. Он решит, что мнится.
Солнце, знай оно сомненья,
Грело б дьявола в геенне.
Страстью хорошо пылать,
Плохо — хворостом ей стать.
Взятку дав, игрок и блядь
Страною стали заправлять.
Зазываньями блудницы
Саван Англии кроится.
Выиграл иль проигрался —
Гроб страны засыпать взялся.
Темной ночью и чуть свет
Люди явятся на свет.
Люди явятся на свет,
А вокруг — ночная тьма.
И одних — ждет Счастья свет,
А других — Несчастья тьма.
Если б мы глядели глазом,
То во лжи погряз бы разум.
Глаз во тьму глядит, глаз во тьму скользит,
А душа меж тем в бликах света спит.
Тем, кто странствует в ночи,
Светят Господа лучи.
К тем, кто в странах дня живет,
Богочеловек грядет.

Перевод В. Л. Топорова

rustih.ru

Уильям Блейк - Песня менестреля: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

О сыновья троянских беглецов,
От ваших голосов громоподобных
На галльском небе облака сгустились
И в сумраке ужасного затменья
Явился алый диск, предвестник бурь,
Чреватых погребением народов.

Из Илиона вышли ваши предки
(Они, как львы пещер, на свет рычали,
Метали взоры молниям навстречу,
И греческая кровь играла в жилах)
В тяжелых шлемах, в боевых доспехах,
На утлых кораблях, разбитых ветром.

Они бросали якоря у скал,
И целовали берег Альбиона,
И причитали: «Матерью нам будь,
Вскорми, вспои нас и прими останки,
И стань гробницей сокрушенной Трои,
И дай в наследство города и троны».
Они пустились вплавь от кораблей.
Тогда со стороны донесся шум:
Чудовищные дети океана
Неслись навстречу от пещер и скал,
Ревели, словно львы, — но вдруг застыли,
Как лес густой, готовый к топору.
В доспехах медных в битву шли отцы.
Чудовища рванулись напролом,
Как пламя, провожаемое ветром,
Как молнии, рожденные раздором,
Как ниспаденье раскаленных звезд
На ледяную пену океана.

И рухнули деревья с плоскогорья,
И капли крови дрогнули на листьях.
О, сколько бурь им отразить пришлось!
И ваши предки хмуро созерцали
Величье смерти, муки великанов,
Испуг в глазах, смертельный взлет бровей.

И вышел Брут. Отцы, ему внимая,
На брегах меланхолии сидели.
И молвил Брут: «Непрочная волна,
Волна времен играет надо мной,
Но с будущим сотрудничает сердце:
Моим сынам покорно будет море.

Они протянут мощные крыла
С востока на закат и будут жить,
Не жалуясь и жалобам не внемля.
Они потомкам счастье принесут:
Здесь встанут города, и ветви яблонь
Надломятся под тяжестью плодов.

И юноши поднимутся на тронах,
И каждый обвенчается с любимой.
Они проснутся под бряцанье копий,
Победный марш им будет колыбельной,
Они построят замки на вершинах
И дочерей оружьем оградят.

И на седые горы Альбиона
Придет голубоглазая свобода,
Возвышенная, встанет над волнами,
И мощное копье направит вдаль,
И крыльями огромными накроет
И подданных своих, и эту землю».

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.