Стихи самойлов глеб


Стихи Глеба Самойлова - Качели: вверх по кривой... — ЖЖ

? LiveJournal
  • Main
  • Ratings
  • Interesting
  • 🏠#ISTAYHOME
  • Disable ads
Login
  • Login
  • CREATE BLOG Join
  • English (en)
    • English (en)
    • Русский (ru)
    • Українська (uk)
    • Français (fr)
    • Português (pt)
    • español (es)
    • Deutsch (de)
    • Italiano (it)
    • Беларуская (be)

mitiafko.livejournal.com

Девочкам в школе стихи не писал!

Глеб Самойлов: Девочкам в школе стихи не писал!

Лаптева:

- Всем привет. С вами я, Елена Лаптева. Сегодня в моем ночном шоу особенный гость. Послезавтра ему исполняется… Я считаю, что ему ВСЕГО 46, а он говорит, что ничего себе, это же такая цифра.

Самойлов:

- Я считаю, что это УЖЕ 46. Ты оптимистка, думаешь, что 46 – это всего лишь.

Лаптева:

- Я оптимист, я гетеросексуалист, как говорила одна из композиций группы «Агата Кристи». А сейчас у нас в гостях Глеб Самойлов, который в данный момент никакого отношения не имеет к группе «Агата Кристи», разве что он в ней написал львиную долю прекрасных песен. Сейчас он выступает с группой The Matrixx. У него будет 4 августа, в день его рождения, большой концерт в Stereo Hall.

Я хочу предупредить сразу, у Глеба такая особенность речи, поэтому он так странно говорит иногда.

Самойлов:

- Почему странно? На самом деле те, кто меня знает хорошо, включая маму и близких, знают, что я говорю всегда вот так, что понять достаточно тяжело. А когда я стою у микрофона и пою, меня слышно и понятно. Это особенность заик. Тот же Петр Мамонов, в жизни заикается жутко, а как только вставал петь – у него как будто заикания не было никогда. У меня - то же самое. У меня действительно проблемы с дикцией, у меня проблемы с уральским говором еще. Тем не менее, пою я достаточно понятно, по-моему.

Лаптева:

- Главное, что нет проблем с написанием текстов. А сейчас я хотела бы вернуться к вашему концерту. Потому что мне, например, интересно вот что. У вас произошла некая рекогносцировка в вашем коллективе, поменялись музыканты. А почему так?

Самойлов:

- Костя ушел, честно предупредив. Правда, в последние момент он меня предупредил, а все остальные знали это заранее.

Лаптева:

- А почему так вышло?

Самойлов:

- Он стеснялся.

Лаптева:

- Боялся ранить?

Самойлов:

- Ну да. Мы были практически друзьями. Из-за дружбы он сообщил мне последнему, что уходит к Григорию Лепсу, объяснил причины. Одна из них совершенно понятна. Идея взять девушку родилась у многих одновременно. Первым озвучил ее Snake как директор, а я поддержал, сказал, что это действительно верное решение. И девушка нас не разочаровала.

Лаптева:

- Сейчас мы послушаем песню из сольного творчества Глеба Самойлова, которую, я думаю, многие знают.

У нас очень много вопросов в нашем WhatsApp, много поклонников передают приветы. Например, хочет умереть от счастья Артем Плутенко, если ему Глеб передаст привет.

Самойлов:

- Я не хочу его смерти.

Лаптева:

- Есть интересные вопросы, например, про гитары, про дуэт с Шурой «Би-2». Мне, кстати, самой тоже очень интересно, что это такое.

Самойлов:

- Когда они сочтут нужным опубликовать эту информацию, тогда они сочтут. Потому что идея была их, а я поучаствовал.

Лаптева:

- Еще такой вопрос. «Здравствуйте, Глеб Рудольфович…»

Самойлов:

- Здравствуйте. Не знаю, как вас по отчеству.

Лаптева:

- Я тоже не знаю. Тут номер телефона и фотография. «Кстати, как вам нравится – когда к вам по имени-отчеству или по имени обращаются? Как вас друзья называют? Послезавтра у нас день рождения. Не поздравляю…»

Самойлов:

- Я привык, что меня называют по имени. Глебом Рудольфовичем называют только в качестве стеба, как ты меня позавчера назвала.

Лаптева:

- Мне нравится. Я и сегодня назову. «Вы сказали, что своей главной победой считаете, что дожили до 46 лет. Не соглашусь. Вы написали столько потрясающих песен – слова, музыка, все на высшем уровне. Плюс ваше главное достижение – ваш сын. Не принижайте себя, свои таланты. Вы – супер. Так держать».

Самойлов:

- Дело в том, что для меня, как и для любого, я думаю, человека, занимающегося творчеством, ему важнее то, что он сейчас делает и может сделать, чем все его прошлые заслуги. Для меня важнее, могу я сейчас что-то сделать или нет. А то, что я сделал в прошлом, и так знаю.

Лаптева:

- Я смотрела и читала ваши публичные странички в интернете, плюс сама заметила какие-то метафоры в ваших произведениях. Очень много возникает картинок – там, где сердце наружу, много крови. У меня такое ощущение, что это как будто бы, если ты не поделишься самым таким, то ты можешь остаться непонятым. Может быть, в этом дело?

Самойлов:

- То, что я все равно большинством буду не понят, это да. Надеюсь, что хотя бы тем, что я пытаюсь донести, хоть кто-то заинтересуется. На самом деле людей думающих или хотя бы желающих думать в этой стране все-таки не так мало, как кажется на первый взгляд.

Лаптева:

- Я так понимаю, что все-таки многие люди тебя понимают правильно, так, как ты бы хотел, чтобы тебя поняли.

Самойлов:

- Надеюсь на это, хотя надежда все слабее и слабее.

Лаптева:

- Ты часто перечитываешь свои тексты после того, как ты их написал?

Самойлов:

- Скажем так, если я пишу вдруг стихи, я их вообще не правлю ни одной строчки. А тексты я стараюсь отшлифовать до того момента, когда они самому мне будут убедительными казаться. То есть когда я сам себя смогу убедить, что все это правда, это честно, до этого момента я буду над ними сомневаться, шлифовать, что-то менять и т.д.

Лаптева:

- У меня лично такое впечатление от творчества группы The Matrixx, как будто бы раньше ты себя как-то очень сильно сдерживал, у тебя был какой-то клапан или что-то тебя как будто держало, и ты вроде как решил рассказать о себе, чтобы тебя поняли, приняли и т.д. Поэтому творчество стало, может быть, несколько эгоцентрично. Не видно сейчас, например, каких-то лирических героев, которые были раньше.

Самойлов:

- Про лирических героев – это придуманные фразы какие-то, причем не мной. Я всегда почти всё писал о себе. А о ком еще? Правду о придуманном человеке рассказать? Любой писатель, если пишет какую-то правду про человека, все равно он из себя ее черпает, получается. Поэтому я вообще не понимаю понятия «лирический герой».

Лаптева:

- Это, как мне кажется, вопрос того, что человек, условно говоря, создает некую субличность, куда сливает то, что он не может выразить сам.

Самойлов:

- Знаешь, я такой человек, что последние 6 лет по крайней мере я о чем пою, о том же могу сказать и в интервью. Один вопрос – Лубянка рядом всегда.

Лаптева:

- Ты помнишь первый стих, который написал?

Самойлов:

- Очень смутно, но помню. Мне было лет 7, и он был посвящен коту, который жил у нас дома. Это был еще бабушкин кот, из деревни, она его взяла с собой, когда переехала к нам. Его звали Парамон. Я какие-то рифмы придумал на слово Парамон, в общем, в этом стихотворение и заключалось. Дальше было уже немножко по-другому.

Лаптева:

- Посерьезнее.

Самойлов:

- Ну, не сразу.

Лаптева:

- Я, кстати, знаю, что вы, Глеб, неплохо относитесь к творчеству группы «Би-2».

Самойлов:

- С ними сложно не дружить. Потому что ребята открытие и честные. С ними дружат все. Редко кто им отказывает в дуэтах.

Лаптева:

- Сейчас, кстати, мы послушаем их песню.

(полностью послушать запись эфира вы можете в плеере в начале статьи)

Глеб Самойлов в гостях у Елены Лаптевой на Радио "Комсомольская правда"Фото: Михаил ФРОЛОВ

Глеб, я узнала, что ты начал писать мемуары. И что же с ними стало?

Самойлов:

- Да ладно! Это деза.

Лаптева:

- Нет, это интервью, ты давал сам.

Самойлов:

- Что касается мемуаров, я точно никогда не писал и не собирался. Это было переврано просто в интервью либо фантазия.

Лаптева:

- А было переврано, что ваш двоюродный дедушка летал на горящем «Иле», а другой был личным ветеринаром у Жукова?

Самойлов:

- Да, и то и другое правда. Двоюродный дедушка – это брат мамы нашего отца. Он посадил горящий «Ил», который летал во время войны, но остался жив, слава богу. Дедушка со стороны мамы действительно еще на фронте познакомился с маршалом Жуковым, и когда того сослали в Екатеринбург (тогда Свердловск) начальником военного округа, они как-то нашлись, дедушка был известный ветеринар в городе. А поскольку у Жукова было огромное количество и лошадей, и собак, дедушка ему помогал. Дедушка всем помогал, не обязательно Жукову. Моя мама была счастлива, потому что их в цирк пускали на все представления и давали самые престижные места. Потому что дедушка заходил ко льву в клетку зуб вырывать, и все нормально.

Лаптева:

- Это в каком-то виде осталось? Они не писали никаких мемуаров?

Самойлов:

- Да нет, дедушка мемуаров не писал точно.

Лаптева:

- У вас уже какое-то дикое количество альбомов записалось.

Самойлов:

- Мы записали 4 номерных альбома так называемых, с абсолютно новыми песнями, и один альбом акустический, но он не просто акустический, а все-таки с барабанами, с трубачами, со скрипачами и т.д.

Лаптева:

- Я знаю, что осенью будет какой-то потрясающий концерт.

Самойлов:

- Да, будет концерт с симфоническим оркестром. Все уже отыграли свои концерты с симфоническим оркестром, мы последние, наверное, кто этого не сделал. Мы постарались придумать, как это сделать так, чтобы оркестр действительно использовать не как статистов, а как музыкантов, и при этом самим на сцене оставаться рок-группой.

Лаптева:

- А вы отбирали уже песни?

Самойлов:

- За нас их отобрал уже организатор. Мы с ним спорили дико, вплоть до каждого названия. У него свои приоритеты. Тут такая вещь происходит, что многие в шоу-бизнесе даже не представляют себе, что сейчас у «Агаты Кристи» свои поклонники, а у группы The Matrixx сформировался действительно большой реальный круг. В прошлом году на «Нашествии» мы с трудом выбили себе разрешение спеть хотя бы две свои песни. Все организаторы выбежали посмотреть, как это будет происходить. Когда они поняли, что народ на новые песни реагирует еще больше, чем на «агатовские», они в этом году сказали: спойте хотя бы пополам.

Лаптева:

- Это круто. Вы их под себя прогнули, можно сказать.

Самойлов:

- Да нет. Очень сложно не понять реакцию, когда тысячная толпа под им, организаторам, незнакомую песню начинает дружно прыгать и т.д. Действительно они оказались не готовы к тому, что группа The Matrixx это не фикция.

Музыкант Глеб Самойлов на Радио "Комсомольская правда"Фото: Михаил ФРОЛОВ

Лаптева:

- Получается, 4 альбома. А что ты делаешь, когда слова забываешь? Ты не можешь не забывать слова.

Самойлов:

- Бывает, что забываю слова. Раньше мне подсказывал Костя. Сейчас подсказывает Стася, потому что знает слова лучше меня.

Лаптева:

- А как это происходит?

Самойлов:

- Я просто смотрю беспомощно в сторону человека, который может мне что-то подсказать. Она понимает, что мне срочно надо дать ориентир хотя бы, что дальше петь.

Лаптева:

- А есть какие-то конкретные песни, где всегда слово вылетает?

Самойлов:

- Знаешь, в любой это может случиться. Я столько написал песен, они очень для меня важны, но, извините, 46 – это уже возраст все-таки, когда можно жаловаться на память.

Лаптева:

- Глеб, мы встречались несколько дней назад на конкурсе молодых исполнителей «Высшая проба» и беседовали на тему того, что сейчас со стихами проблема очень большая. У нас сейчас нет практически поэтов.

Самойлов:

- В попсе-то нет, а в рок-музыке есть такие исключения, есть поэты.

Лаптева:

- Я хочу, чтобы мы сейчас послушали Александра Васильева и группу «Сплин». Я считаю, что человек пишет недурные…

Самойлов:

- Пускай пишет, а ты крути.

Лаптева:

- Зачитаю вопрос от девушки. Она спросила, что вы хотели бы пожелать себе на день рождения. И вопрос от меня - что тебе сейчас нужно для счастья?

Самойлов:

- Если бы я знал, я бы к этому стремился. Ну, хотя бы иметь свободную голову, для того чтобы творить, мыслить. Мне этого давно уже хочется, но, к сожалению, не получается из-за того, что голова забита совершенно другими, мешающими творчеству вещами.

Лаптева:

- Не хотелось бы, чтобы что-то мешало творчеству.

Самойлов:

- Да. Я привык, что моему творчеству мешаю в основном я, точнее, каждый раз моя неспособность что-то сочинить. Любое сочинение альбома, когда я чувствую, что хочется записать альбом, начинается с того, что я понимаю, что я вообще не умею писать песни, я не могу внятной мелодии какой-то придумать, не знаю, про что петь. И проходит достаточно долгое время с того момента, когда я первый раз беру гитару, и до того, как я выдаю первую понравившуюся самому себе песню. Если это случилось, то потом меня не остановить уже.

Лаптева:

- А как ты себя стимулируешь на творчество?

Самойлов:

- Да никак.

Лаптева:

- Сидишь и мучаешься?

Самойлов:

- Да, сижу и мучаюсь, пока вдруг не начнет получаться. Пока удавалось. Получится ли в этот раз, не знаю.

Лаптева:

- Я надеюсь, ничего страшного не будет, если я сейчас в эфире раскрою секрет, что одну из моих любимых песен – «Щёкотно» Глеб написал в 15 лет. Я не понимаю, как может такое в голову прийти.

Самойлов:

- Как-то пришло. Если я начну перечислять все песни, которые написал в 15-16 лет, которые потом вошли в репертуар «Агаты Кристи» и The Matrixx, до сих пор какая-нибудь песня всплывает или какое-нибудь музыкальное произведение, написанное в том возрасте, я собьюсь со счета тогда.

Лаптева:

- Ты как-то очень рано повзрослел, получается. Как ни крути, это не подростковое творчество.

Самойлов:

- По-моему, в подростковом возрасте случаются какие-то озарения странные, когда вроде ничего не знаешь ни о жизни, ни о мире, а вдруг пишешь такое, чему сам потом удивляешься, как это я тогда написал.

Лаптева:

- Ты писал девочкам стихи в школе?

Самойлов:

- Нет. Для меня всегда песни были важнее, чем девочки. Поэтому я, наверное, так долго не замечал, что девочки на меня обращают внимание. А когда заметил, было уже поздно, школа-то закончилась.

Лаптева:

- Не было ли у тебя в подростковом возрасте, чтобы ты, например, писал не только лирические стихи, а что-то сатирическое?

Самойлов:

- Разумеется. У нас была замечательная компания в 10-м классе (тогда это был выпускной класс). Из нашего, из параллельного класса была компания, в которой все вдруг стали писать стихи. А я начал писать музыку на их стихи и на свои стихи.

Лаптева:

- Вне эфира ты, Глеб, говорил, что не понимаешь, почему люди хотят так залезть в голову. А я объясняю. У кого-то никогда в жизни не получится взять всем известные слова, а у кого-то получается. Поэтому, конечно же, хочется залезть в голову и понять, как такое вообще происходит.

Самойлов:

- Ты думаешь, если бы я понимал, я бы тут же не придумал, как этим пользоваться? И был бы такой же талантливый, гениальный, как в 15 моих невинных лет.

Лаптева:

- Я сравню это с работой каких-то комедийщиков. То, что мы видим на выходе, смеемся над какими-то фильмами или шутками, а они сидят, 10 человек, и это вымучивают. Они это всё придумывают, каждое слово у них продуманное.

Самойлов:

- Поэтому, наверное, я не могу смотреть в последнее время ни комедии, ни юмористические шоу. Я смотрю, например, Мистера Бина. Ну, идет по телевизору, а мне переключить неохота. Я понимаю, что все смеются над тем, что он попадает в неловкие, действительно болезненные ситуации. Мне становится так жалко персонаж, который его играет, что мне смеяться не хочется.

Лаптева:

- Я еще хотела спросить про ваш концерт. Будет ли он чем-то особенным?

Самойлов:

- Ты имеешь в виду день рождения? Будет составлена другая программа, не та, которую мы играем в последнее время. Всё уже составлено, Стася учит, поскольку она многие песни The Matrixx не знает наизусть.

Лаптева:

- Я не спросила про вашу девочку. Я знаю, что Шнуров, когда набирал девочек себе в группу, он у них спрашивал, замужем они или нет. У вас такого не было?

Самойлов:

- Да нет. Честно говоря, я пришел, увидел, что человек хорошо играет, выглядит достойно. А это очень немаловажно. Если пригласить на сцену девушку хоть с какими-то отклонениями физическими, ее так заклюют, ее просто убьют и раздавят наши же фанаты.

Лаптева:

- Я думаю, вы сейчас довольны вашим составом. Я очень рада, что вы сегодня к нам пришли. А сейчас мы послушаем одну из старых композиций.

www.kp.ru

Девочкам в школе стихи не писал!

Глеб Самойлов: Девочкам в школе стихи не писал!

Лаптева:

- Всем привет. С вами я, Елена Лаптева. Сегодня в моем ночном шоу особенный гость. Послезавтра ему исполняется… Я считаю, что ему ВСЕГО 46, а он говорит, что ничего себе, это же такая цифра.

Самойлов:

- Я считаю, что это УЖЕ 46. Ты оптимистка, думаешь, что 46 – это всего лишь.

Лаптева:

- Я оптимист, я гетеросексуалист, как говорила одна из композиций группы «Агата Кристи». А сейчас у нас в гостях Глеб Самойлов, который в данный момент никакого отношения не имеет к группе «Агата Кристи», разве что он в ней написал львиную долю прекрасных песен. Сейчас он выступает с группой The Matrixx. У него будет 4 августа, в день его рождения, большой концерт в Stereo Hall.

Я хочу предупредить сразу, у Глеба такая особенность речи, поэтому он так странно говорит иногда.

Самойлов:

- Почему странно? На самом деле те, кто меня знает хорошо, включая маму и близких, знают, что я говорю всегда вот так, что понять достаточно тяжело. А когда я стою у микрофона и пою, меня слышно и понятно. Это особенность заик. Тот же Петр Мамонов, в жизни заикается жутко, а как только вставал петь – у него как будто заикания не было никогда. У меня - то же самое. У меня действительно проблемы с дикцией, у меня проблемы с уральским говором еще. Тем не менее, пою я достаточно понятно, по-моему.

Лаптева:

- Главное, что нет проблем с написанием текстов. А сейчас я хотела бы вернуться к вашему концерту. Потому что мне, например, интересно вот что. У вас произошла некая рекогносцировка в вашем коллективе, поменялись музыканты. А почему так?

Самойлов:

- Костя ушел, честно предупредив. Правда, в последние момент он меня предупредил, а все остальные знали это заранее.

Лаптева:

- А почему так вышло?

Самойлов:

- Он стеснялся.

Лаптева:

- Боялся ранить?

Самойлов:

- Ну да. Мы были практически друзьями. Из-за дружбы он сообщил мне последнему, что уходит к Григорию Лепсу, объяснил причины. Одна из них совершенно понятна. Идея взять девушку родилась у многих одновременно. Первым озвучил ее Snake как директор, а я поддержал, сказал, что это действительно верное решение. И девушка нас не разочаровала.

Лаптева:

- Сейчас мы послушаем песню из сольного творчества Глеба Самойлова, которую, я думаю, многие знают.

У нас очень много вопросов в нашем WhatsApp, много поклонников передают приветы. Например, хочет умереть от счастья Артем Плутенко, если ему Глеб передаст привет.

Самойлов:

- Я не хочу его смерти.

Лаптева:

- Есть интересные вопросы, например, про гитары, про дуэт с Шурой «Би-2». Мне, кстати, самой тоже очень интересно, что это такое.

Самойлов:

- Когда они сочтут нужным опубликовать эту информацию, тогда они сочтут. Потому что идея была их, а я поучаствовал.

Лаптева:

- Еще такой вопрос. «Здравствуйте, Глеб Рудольфович…»

Самойлов:

- Здравствуйте. Не знаю, как вас по отчеству.

Лаптева:

- Я тоже не знаю. Тут номер телефона и фотография. «Кстати, как вам нравится – когда к вам по имени-отчеству или по имени обращаются? Как вас друзья называют? Послезавтра у нас день рождения. Не поздравляю…»

Самойлов:

- Я привык, что меня называют по имени. Глебом Рудольфовичем называют только в качестве стеба, как ты меня позавчера назвала.

Лаптева:

- Мне нравится. Я и сегодня назову. «Вы сказали, что своей главной победой считаете, что дожили до 46 лет. Не соглашусь. Вы написали столько потрясающих песен – слова, музыка, все на высшем уровне. Плюс ваше главное достижение – ваш сын. Не принижайте себя, свои таланты. Вы – супер. Так держать».

Самойлов:

- Дело в том, что для меня, как и для любого, я думаю, человека, занимающегося творчеством, ему важнее то, что он сейчас делает и может сделать, чем все его прошлые заслуги. Для меня важнее, могу я сейчас что-то сделать или нет. А то, что я сделал в прошлом, и так знаю.

Лаптева:

- Я смотрела и читала ваши публичные странички в интернете, плюс сама заметила какие-то метафоры в ваших произведениях. Очень много возникает картинок – там, где сердце наружу, много крови. У меня такое ощущение, что это как будто бы, если ты не поделишься самым таким, то ты можешь остаться непонятым. Может быть, в этом дело?

Самойлов:

- То, что я все равно большинством буду не понят, это да. Надеюсь, что хотя бы тем, что я пытаюсь донести, хоть кто-то заинтересуется. На самом деле людей думающих или хотя бы желающих думать в этой стране все-таки не так мало, как кажется на первый взгляд.

Лаптева:

- Я так понимаю, что все-таки многие люди тебя понимают правильно, так, как ты бы хотел, чтобы тебя поняли.

Самойлов:

- Надеюсь на это, хотя надежда все слабее и слабее.

Лаптева:

- Ты часто перечитываешь свои тексты после того, как ты их написал?

Самойлов:

- Скажем так, если я пишу вдруг стихи, я их вообще не правлю ни одной строчки. А тексты я стараюсь отшлифовать до того момента, когда они самому мне будут убедительными казаться. То есть когда я сам себя смогу убедить, что все это правда, это честно, до этого момента я буду над ними сомневаться, шлифовать, что-то менять и т.д.

Лаптева:

- У меня лично такое впечатление от творчества группы The Matrixx, как будто бы раньше ты себя как-то очень сильно сдерживал, у тебя был какой-то клапан или что-то тебя как будто держало, и ты вроде как решил рассказать о себе, чтобы тебя поняли, приняли и т.д. Поэтому творчество стало, может быть, несколько эгоцентрично. Не видно сейчас, например, каких-то лирических героев, которые были раньше.

Самойлов:

- Про лирических героев – это придуманные фразы какие-то, причем не мной. Я всегда почти всё писал о себе. А о ком еще? Правду о придуманном человеке рассказать? Любой писатель, если пишет какую-то правду про человека, все равно он из себя ее черпает, получается. Поэтому я вообще не понимаю понятия «лирический герой».

Лаптева:

- Это, как мне кажется, вопрос того, что человек, условно говоря, создает некую субличность, куда сливает то, что он не может выразить сам.

Самойлов:

- Знаешь, я такой человек, что последние 6 лет по крайней мере я о чем пою, о том же могу сказать и в интервью. Один вопрос – Лубянка рядом всегда.

Лаптева:

- Ты помнишь первый стих, который написал?

Самойлов:

- Очень смутно, но помню. Мне было лет 7, и он был посвящен коту, который жил у нас дома. Это был еще бабушкин кот, из деревни, она его взяла с собой, когда переехала к нам. Его звали Парамон. Я какие-то рифмы придумал на слово Парамон, в общем, в этом стихотворение и заключалось. Дальше было уже немножко по-другому.

Лаптева:

- Посерьезнее.

Самойлов:

- Ну, не сразу.

Лаптева:

- Я, кстати, знаю, что вы, Глеб, неплохо относитесь к творчеству группы «Би-2».

Самойлов:

- С ними сложно не дружить. Потому что ребята открытие и честные. С ними дружат все. Редко кто им отказывает в дуэтах.

Лаптева:

- Сейчас, кстати, мы послушаем их песню.

(полностью послушать запись эфира вы можете в плеере в начале статьи)

Глеб Самойлов в гостях у Елены Лаптевой на Радио "Комсомольская правда"Фото: Михаил ФРОЛОВ

Глеб, я узнала, что ты начал писать мемуары. И что же с ними стало?

Самойлов:

- Да ладно! Это деза.

Лаптева:

- Нет, это интервью, ты давал сам.

Самойлов:

- Что касается мемуаров, я точно никогда не писал и не собирался. Это было переврано просто в интервью либо фантазия.

Лаптева:

- А было переврано, что ваш двоюродный дедушка летал на горящем «Иле», а другой был личным ветеринаром у Жукова?

Самойлов:

- Да, и то и другое правда. Двоюродный дедушка – это брат мамы нашего отца. Он посадил горящий «Ил», который летал во время войны, но остался жив, слава богу. Дедушка со стороны мамы действительно еще на фронте познакомился с маршалом Жуковым, и когда того сослали в Екатеринбург (тогда Свердловск) начальником военного округа, они как-то нашлись, дедушка был известный ветеринар в городе. А поскольку у Жукова было огромное количество и лошадей, и собак, дедушка ему помогал. Дедушка всем помогал, не обязательно Жукову. Моя мама была счастлива, потому что их в цирк пускали на все представления и давали самые престижные места. Потому что дедушка заходил ко льву в клетку зуб вырывать, и все нормально.

Лаптева:

- Это в каком-то виде осталось? Они не писали никаких мемуаров?

Самойлов:

- Да нет, дедушка мемуаров не писал точно.

Лаптева:

- У вас уже какое-то дикое количество альбомов записалось.

Самойлов:

- Мы записали 4 номерных альбома так называемых, с абсолютно новыми песнями, и один альбом акустический, но он не просто акустический, а все-таки с барабанами, с трубачами, со скрипачами и т.д.

Лаптева:

- Я знаю, что осенью будет какой-то потрясающий концерт.

Самойлов:

- Да, будет концерт с симфоническим оркестром. Все уже отыграли свои концерты с симфоническим оркестром, мы последние, наверное, кто этого не сделал. Мы постарались придумать, как это сделать так, чтобы оркестр действительно использовать не как статистов, а как музыкантов, и при этом самим на сцене оставаться рок-группой.

Лаптева:

- А вы отбирали уже песни?

Самойлов:

- За нас их отобрал уже организатор. Мы с ним спорили дико, вплоть до каждого названия. У него свои приоритеты. Тут такая вещь происходит, что многие в шоу-бизнесе даже не представляют себе, что сейчас у «Агаты Кристи» свои поклонники, а у группы The Matrixx сформировался действительно большой реальный круг. В прошлом году на «Нашествии» мы с трудом выбили себе разрешение спеть хотя бы две свои песни. Все организаторы выбежали посмотреть, как это будет происходить. Когда они поняли, что народ на новые песни реагирует еще больше, чем на «агатовские», они в этом году сказали: спойте хотя бы пополам.

Лаптева:

- Это круто. Вы их под себя прогнули, можно сказать.

Самойлов:

- Да нет. Очень сложно не понять реакцию, когда тысячная толпа под им, организаторам, незнакомую песню начинает дружно прыгать и т.д. Действительно они оказались не готовы к тому, что группа The Matrixx это не фикция.

Музыкант Глеб Самойлов на Радио "Комсомольская правда"Фото: Михаил ФРОЛОВ

Лаптева:

- Получается, 4 альбома. А что ты делаешь, когда слова забываешь? Ты не можешь не забывать слова.

Самойлов:

- Бывает, что забываю слова. Раньше мне подсказывал Костя. Сейчас подсказывает Стася, потому что знает слова лучше меня.

Лаптева:

- А как это происходит?

Самойлов:

- Я просто смотрю беспомощно в сторону человека, который может мне что-то подсказать. Она понимает, что мне срочно надо дать ориентир хотя бы, что дальше петь.

Лаптева:

- А есть какие-то конкретные песни, где всегда слово вылетает?

Самойлов:

- Знаешь, в любой это может случиться. Я столько написал песен, они очень для меня важны, но, извините, 46 – это уже возраст все-таки, когда можно жаловаться на память.

Лаптева:

- Глеб, мы встречались несколько дней назад на конкурсе молодых исполнителей «Высшая проба» и беседовали на тему того, что сейчас со стихами проблема очень большая. У нас сейчас нет практически поэтов.

Самойлов:

- В попсе-то нет, а в рок-музыке есть такие исключения, есть поэты.

Лаптева:

- Я хочу, чтобы мы сейчас послушали Александра Васильева и группу «Сплин». Я считаю, что человек пишет недурные…

Самойлов:

- Пускай пишет, а ты крути.

Лаптева:

- Зачитаю вопрос от девушки. Она спросила, что вы хотели бы пожелать себе на день рождения. И вопрос от меня - что тебе сейчас нужно для счастья?

Самойлов:

- Если бы я знал, я бы к этому стремился. Ну, хотя бы иметь свободную голову, для того чтобы творить, мыслить. Мне этого давно уже хочется, но, к сожалению, не получается из-за того, что голова забита совершенно другими, мешающими творчеству вещами.

Лаптева:

- Не хотелось бы, чтобы что-то мешало творчеству.

Самойлов:

- Да. Я привык, что моему творчеству мешаю в основном я, точнее, каждый раз моя неспособность что-то сочинить. Любое сочинение альбома, когда я чувствую, что хочется записать альбом, начинается с того, что я понимаю, что я вообще не умею писать песни, я не могу внятной мелодии какой-то придумать, не знаю, про что петь. И проходит достаточно долгое время с того момента, когда я первый раз беру гитару, и до того, как я выдаю первую понравившуюся самому себе песню. Если это случилось, то потом меня не остановить уже.

Лаптева:

- А как ты себя стимулируешь на творчество?

Самойлов:

- Да никак.

Лаптева:

- Сидишь и мучаешься?

Самойлов:

- Да, сижу и мучаюсь, пока вдруг не начнет получаться. Пока удавалось. Получится ли в этот раз, не знаю.

Лаптева:

- Я надеюсь, ничего страшного не будет, если я сейчас в эфире раскрою секрет, что одну из моих любимых песен – «Щёкотно» Глеб написал в 15 лет. Я не понимаю, как может такое в голову прийти.

Самойлов:

- Как-то пришло. Если я начну перечислять все песни, которые написал в 15-16 лет, которые потом вошли в репертуар «Агаты Кристи» и The Matrixx, до сих пор какая-нибудь песня всплывает или какое-нибудь музыкальное произведение, написанное в том возрасте, я собьюсь со счета тогда.

Лаптева:

- Ты как-то очень рано повзрослел, получается. Как ни крути, это не подростковое творчество.

Самойлов:

- По-моему, в подростковом возрасте случаются какие-то озарения странные, когда вроде ничего не знаешь ни о жизни, ни о мире, а вдруг пишешь такое, чему сам потом удивляешься, как это я тогда написал.

Лаптева:

- Ты писал девочкам стихи в школе?

Самойлов:

- Нет. Для меня всегда песни были важнее, чем девочки. Поэтому я, наверное, так долго не замечал, что девочки на меня обращают внимание. А когда заметил, было уже поздно, школа-то закончилась.

Лаптева:

- Не было ли у тебя в подростковом возрасте, чтобы ты, например, писал не только лирические стихи, а что-то сатирическое?

Самойлов:

- Разумеется. У нас была замечательная компания в 10-м классе (тогда это был выпускной класс). Из нашего, из параллельного класса была компания, в которой все вдруг стали писать стихи. А я начал писать музыку на их стихи и на свои стихи.

Лаптева:

- Вне эфира ты, Глеб, говорил, что не понимаешь, почему люди хотят так залезть в голову. А я объясняю. У кого-то никогда в жизни не получится взять всем известные слова, а у кого-то получается. Поэтому, конечно же, хочется залезть в голову и понять, как такое вообще происходит.

Самойлов:

- Ты думаешь, если бы я понимал, я бы тут же не придумал, как этим пользоваться? И был бы такой же талантливый, гениальный, как в 15 моих невинных лет.

Лаптева:

- Я сравню это с работой каких-то комедийщиков. То, что мы видим на выходе, смеемся над какими-то фильмами или шутками, а они сидят, 10 человек, и это вымучивают. Они это всё придумывают, каждое слово у них продуманное.

Самойлов:

- Поэтому, наверное, я не могу смотреть в последнее время ни комедии, ни юмористические шоу. Я смотрю, например, Мистера Бина. Ну, идет по телевизору, а мне переключить неохота. Я понимаю, что все смеются над тем, что он попадает в неловкие, действительно болезненные ситуации. Мне становится так жалко персонаж, который его играет, что мне смеяться не хочется.

Лаптева:

- Я еще хотела спросить про ваш концерт. Будет ли он чем-то особенным?

Самойлов:

- Ты имеешь в виду день рождения? Будет составлена другая программа, не та, которую мы играем в последнее время. Всё уже составлено, Стася учит, поскольку она многие песни The Matrixx не знает наизусть.

Лаптева:

- Я не спросила про вашу девочку. Я знаю, что Шнуров, когда набирал девочек себе в группу, он у них спрашивал, замужем они или нет. У вас такого не было?

Самойлов:

- Да нет. Честно говоря, я пришел, увидел, что человек хорошо играет, выглядит достойно. А это очень немаловажно. Если пригласить на сцену девушку хоть с какими-то отклонениями физическими, ее так заклюют, ее просто убьют и раздавят наши же фанаты.

Лаптева:

- Я думаю, вы сейчас довольны вашим составом. Я очень рада, что вы сегодня к нам пришли. А сейчас мы послушаем одну из старых композиций.

www.kp.md

Девочкам в школе стихи не писал!

Глеб Самойлов: Девочкам в школе стихи не писал!

Лаптева:

- Всем привет. С вами я, Елена Лаптева. Сегодня в моем ночном шоу особенный гость. Послезавтра ему исполняется… Я считаю, что ему ВСЕГО 46, а он говорит, что ничего себе, это же такая цифра.

Самойлов:

- Я считаю, что это УЖЕ 46. Ты оптимистка, думаешь, что 46 – это всего лишь.

Лаптева:

- Я оптимист, я гетеросексуалист, как говорила одна из композиций группы «Агата Кристи». А сейчас у нас в гостях Глеб Самойлов, который в данный момент никакого отношения не имеет к группе «Агата Кристи», разве что он в ней написал львиную долю прекрасных песен. Сейчас он выступает с группой The Matrixx. У него будет 4 августа, в день его рождения, большой концерт в Stereo Hall.

Я хочу предупредить сразу, у Глеба такая особенность речи, поэтому он так странно говорит иногда.

Самойлов:

- Почему странно? На самом деле те, кто меня знает хорошо, включая маму и близких, знают, что я говорю всегда вот так, что понять достаточно тяжело. А когда я стою у микрофона и пою, меня слышно и понятно. Это особенность заик. Тот же Петр Мамонов, в жизни заикается жутко, а как только вставал петь – у него как будто заикания не было никогда. У меня - то же самое. У меня действительно проблемы с дикцией, у меня проблемы с уральским говором еще. Тем не менее, пою я достаточно понятно, по-моему.

Лаптева:

- Главное, что нет проблем с написанием текстов. А сейчас я хотела бы вернуться к вашему концерту. Потому что мне, например, интересно вот что. У вас произошла некая рекогносцировка в вашем коллективе, поменялись музыканты. А почему так?

Самойлов:

- Костя ушел, честно предупредив. Правда, в последние момент он меня предупредил, а все остальные знали это заранее.

Лаптева:

- А почему так вышло?

Самойлов:

- Он стеснялся.

Лаптева:

- Боялся ранить?

Самойлов:

- Ну да. Мы были практически друзьями. Из-за дружбы он сообщил мне последнему, что уходит к Григорию Лепсу, объяснил причины. Одна из них совершенно понятна. Идея взять девушку родилась у многих одновременно. Первым озвучил ее Snake как директор, а я поддержал, сказал, что это действительно верное решение. И девушка нас не разочаровала.

Лаптева:

- Сейчас мы послушаем песню из сольного творчества Глеба Самойлова, которую, я думаю, многие знают.

У нас очень много вопросов в нашем WhatsApp, много поклонников передают приветы. Например, хочет умереть от счастья Артем Плутенко, если ему Глеб передаст привет.

Самойлов:

- Я не хочу его смерти.

Лаптева:

- Есть интересные вопросы, например, про гитары, про дуэт с Шурой «Би-2». Мне, кстати, самой тоже очень интересно, что это такое.

Самойлов:

- Когда они сочтут нужным опубликовать эту информацию, тогда они сочтут. Потому что идея была их, а я поучаствовал.

Лаптева:

- Еще такой вопрос. «Здравствуйте, Глеб Рудольфович…»

Самойлов:

- Здравствуйте. Не знаю, как вас по отчеству.

Лаптева:

- Я тоже не знаю. Тут номер телефона и фотография. «Кстати, как вам нравится – когда к вам по имени-отчеству или по имени обращаются? Как вас друзья называют? Послезавтра у нас день рождения. Не поздравляю…»

Самойлов:

- Я привык, что меня называют по имени. Глебом Рудольфовичем называют только в качестве стеба, как ты меня позавчера назвала.

Лаптева:

- Мне нравится. Я и сегодня назову. «Вы сказали, что своей главной победой считаете, что дожили до 46 лет. Не соглашусь. Вы написали столько потрясающих песен – слова, музыка, все на высшем уровне. Плюс ваше главное достижение – ваш сын. Не принижайте себя, свои таланты. Вы – супер. Так держать».

Самойлов:

- Дело в том, что для меня, как и для любого, я думаю, человека, занимающегося творчеством, ему важнее то, что он сейчас делает и может сделать, чем все его прошлые заслуги. Для меня важнее, могу я сейчас что-то сделать или нет. А то, что я сделал в прошлом, и так знаю.

Лаптева:

- Я смотрела и читала ваши публичные странички в интернете, плюс сама заметила какие-то метафоры в ваших произведениях. Очень много возникает картинок – там, где сердце наружу, много крови. У меня такое ощущение, что это как будто бы, если ты не поделишься самым таким, то ты можешь остаться непонятым. Может быть, в этом дело?

Самойлов:

- То, что я все равно большинством буду не понят, это да. Надеюсь, что хотя бы тем, что я пытаюсь донести, хоть кто-то заинтересуется. На самом деле людей думающих или хотя бы желающих думать в этой стране все-таки не так мало, как кажется на первый взгляд.

Лаптева:

- Я так понимаю, что все-таки многие люди тебя понимают правильно, так, как ты бы хотел, чтобы тебя поняли.

Самойлов:

- Надеюсь на это, хотя надежда все слабее и слабее.

Лаптева:

- Ты часто перечитываешь свои тексты после того, как ты их написал?

Самойлов:

- Скажем так, если я пишу вдруг стихи, я их вообще не правлю ни одной строчки. А тексты я стараюсь отшлифовать до того момента, когда они самому мне будут убедительными казаться. То есть когда я сам себя смогу убедить, что все это правда, это честно, до этого момента я буду над ними сомневаться, шлифовать, что-то менять и т.д.

Лаптева:

- У меня лично такое впечатление от творчества группы The Matrixx, как будто бы раньше ты себя как-то очень сильно сдерживал, у тебя был какой-то клапан или что-то тебя как будто держало, и ты вроде как решил рассказать о себе, чтобы тебя поняли, приняли и т.д. Поэтому творчество стало, может быть, несколько эгоцентрично. Не видно сейчас, например, каких-то лирических героев, которые были раньше.

Самойлов:

- Про лирических героев – это придуманные фразы какие-то, причем не мной. Я всегда почти всё писал о себе. А о ком еще? Правду о придуманном человеке рассказать? Любой писатель, если пишет какую-то правду про человека, все равно он из себя ее черпает, получается. Поэтому я вообще не понимаю понятия «лирический герой».

Лаптева:

- Это, как мне кажется, вопрос того, что человек, условно говоря, создает некую субличность, куда сливает то, что он не может выразить сам.

Самойлов:

- Знаешь, я такой человек, что последние 6 лет по крайней мере я о чем пою, о том же могу сказать и в интервью. Один вопрос – Лубянка рядом всегда.

Лаптева:

- Ты помнишь первый стих, который написал?

Самойлов:

- Очень смутно, но помню. Мне было лет 7, и он был посвящен коту, который жил у нас дома. Это был еще бабушкин кот, из деревни, она его взяла с собой, когда переехала к нам. Его звали Парамон. Я какие-то рифмы придумал на слово Парамон, в общем, в этом стихотворение и заключалось. Дальше было уже немножко по-другому.

Лаптева:

- Посерьезнее.

Самойлов:

- Ну, не сразу.

Лаптева:

- Я, кстати, знаю, что вы, Глеб, неплохо относитесь к творчеству группы «Би-2».

Самойлов:

- С ними сложно не дружить. Потому что ребята открытие и честные. С ними дружат все. Редко кто им отказывает в дуэтах.

Лаптева:

- Сейчас, кстати, мы послушаем их песню.

(полностью послушать запись эфира вы можете в плеере в начале статьи)

Глеб Самойлов в гостях у Елены Лаптевой на Радио "Комсомольская правда"Фото: Михаил ФРОЛОВ

Глеб, я узнала, что ты начал писать мемуары. И что же с ними стало?

Самойлов:

- Да ладно! Это деза.

Лаптева:

- Нет, это интервью, ты давал сам.

Самойлов:

- Что касается мемуаров, я точно никогда не писал и не собирался. Это было переврано просто в интервью либо фантазия.

Лаптева:

- А было переврано, что ваш двоюродный дедушка летал на горящем «Иле», а другой был личным ветеринаром у Жукова?

Самойлов:

- Да, и то и другое правда. Двоюродный дедушка – это брат мамы нашего отца. Он посадил горящий «Ил», который летал во время войны, но остался жив, слава богу. Дедушка со стороны мамы действительно еще на фронте познакомился с маршалом Жуковым, и когда того сослали в Екатеринбург (тогда Свердловск) начальником военного округа, они как-то нашлись, дедушка был известный ветеринар в городе. А поскольку у Жукова было огромное количество и лошадей, и собак, дедушка ему помогал. Дедушка всем помогал, не обязательно Жукову. Моя мама была счастлива, потому что их в цирк пускали на все представления и давали самые престижные места. Потому что дедушка заходил ко льву в клетку зуб вырывать, и все нормально.

Лаптева:

- Это в каком-то виде осталось? Они не писали никаких мемуаров?

Самойлов:

- Да нет, дедушка мемуаров не писал точно.

Лаптева:

- У вас уже какое-то дикое количество альбомов записалось.

Самойлов:

- Мы записали 4 номерных альбома так называемых, с абсолютно новыми песнями, и один альбом акустический, но он не просто акустический, а все-таки с барабанами, с трубачами, со скрипачами и т.д.

Лаптева:

- Я знаю, что осенью будет какой-то потрясающий концерт.

Самойлов:

- Да, будет концерт с симфоническим оркестром. Все уже отыграли свои концерты с симфоническим оркестром, мы последние, наверное, кто этого не сделал. Мы постарались придумать, как это сделать так, чтобы оркестр действительно использовать не как статистов, а как музыкантов, и при этом самим на сцене оставаться рок-группой.

Лаптева:

- А вы отбирали уже песни?

Самойлов:

- За нас их отобрал уже организатор. Мы с ним спорили дико, вплоть до каждого названия. У него свои приоритеты. Тут такая вещь происходит, что многие в шоу-бизнесе даже не представляют себе, что сейчас у «Агаты Кристи» свои поклонники, а у группы The Matrixx сформировался действительно большой реальный круг. В прошлом году на «Нашествии» мы с трудом выбили себе разрешение спеть хотя бы две свои песни. Все организаторы выбежали посмотреть, как это будет происходить. Когда они поняли, что народ на новые песни реагирует еще больше, чем на «агатовские», они в этом году сказали: спойте хотя бы пополам.

Лаптева:

- Это круто. Вы их под себя прогнули, можно сказать.

Самойлов:

- Да нет. Очень сложно не понять реакцию, когда тысячная толпа под им, организаторам, незнакомую песню начинает дружно прыгать и т.д. Действительно они оказались не готовы к тому, что группа The Matrixx это не фикция.

Музыкант Глеб Самойлов на Радио "Комсомольская правда"Фото: Михаил ФРОЛОВ

Лаптева:

- Получается, 4 альбома. А что ты делаешь, когда слова забываешь? Ты не можешь не забывать слова.

Самойлов:

- Бывает, что забываю слова. Раньше мне подсказывал Костя. Сейчас подсказывает Стася, потому что знает слова лучше меня.

Лаптева:

- А как это происходит?

Самойлов:

- Я просто смотрю беспомощно в сторону человека, который может мне что-то подсказать. Она понимает, что мне срочно надо дать ориентир хотя бы, что дальше петь.

Лаптева:

- А есть какие-то конкретные песни, где всегда слово вылетает?

Самойлов:

- Знаешь, в любой это может случиться. Я столько написал песен, они очень для меня важны, но, извините, 46 – это уже возраст все-таки, когда можно жаловаться на память.

Лаптева:

- Глеб, мы встречались несколько дней назад на конкурсе молодых исполнителей «Высшая проба» и беседовали на тему того, что сейчас со стихами проблема очень большая. У нас сейчас нет практически поэтов.

Самойлов:

- В попсе-то нет, а в рок-музыке есть такие исключения, есть поэты.

Лаптева:

- Я хочу, чтобы мы сейчас послушали Александра Васильева и группу «Сплин». Я считаю, что человек пишет недурные…

Самойлов:

- Пускай пишет, а ты крути.

Лаптева:

- Зачитаю вопрос от девушки. Она спросила, что вы хотели бы пожелать себе на день рождения. И вопрос от меня - что тебе сейчас нужно для счастья?

Самойлов:

- Если бы я знал, я бы к этому стремился. Ну, хотя бы иметь свободную голову, для того чтобы творить, мыслить. Мне этого давно уже хочется, но, к сожалению, не получается из-за того, что голова забита совершенно другими, мешающими творчеству вещами.

Лаптева:

- Не хотелось бы, чтобы что-то мешало творчеству.

Самойлов:

- Да. Я привык, что моему творчеству мешаю в основном я, точнее, каждый раз моя неспособность что-то сочинить. Любое сочинение альбома, когда я чувствую, что хочется записать альбом, начинается с того, что я понимаю, что я вообще не умею писать песни, я не могу внятной мелодии какой-то придумать, не знаю, про что петь. И проходит достаточно долгое время с того момента, когда я первый раз беру гитару, и до того, как я выдаю первую понравившуюся самому себе песню. Если это случилось, то потом меня не остановить уже.

Лаптева:

- А как ты себя стимулируешь на творчество?

Самойлов:

- Да никак.

Лаптева:

- Сидишь и мучаешься?

Самойлов:

- Да, сижу и мучаюсь, пока вдруг не начнет получаться. Пока удавалось. Получится ли в этот раз, не знаю.

Лаптева:

- Я надеюсь, ничего страшного не будет, если я сейчас в эфире раскрою секрет, что одну из моих любимых песен – «Щёкотно» Глеб написал в 15 лет. Я не понимаю, как может такое в голову прийти.

Самойлов:

- Как-то пришло. Если я начну перечислять все песни, которые написал в 15-16 лет, которые потом вошли в репертуар «Агаты Кристи» и The Matrixx, до сих пор какая-нибудь песня всплывает или какое-нибудь музыкальное произведение, написанное в том возрасте, я собьюсь со счета тогда.

Лаптева:

- Ты как-то очень рано повзрослел, получается. Как ни крути, это не подростковое творчество.

Самойлов:

- По-моему, в подростковом возрасте случаются какие-то озарения странные, когда вроде ничего не знаешь ни о жизни, ни о мире, а вдруг пишешь такое, чему сам потом удивляешься, как это я тогда написал.

Лаптева:

- Ты писал девочкам стихи в школе?

Самойлов:

- Нет. Для меня всегда песни были важнее, чем девочки. Поэтому я, наверное, так долго не замечал, что девочки на меня обращают внимание. А когда заметил, было уже поздно, школа-то закончилась.

Лаптева:

- Не было ли у тебя в подростковом возрасте, чтобы ты, например, писал не только лирические стихи, а что-то сатирическое?

Самойлов:

- Разумеется. У нас была замечательная компания в 10-м классе (тогда это был выпускной класс). Из нашего, из параллельного класса была компания, в которой все вдруг стали писать стихи. А я начал писать музыку на их стихи и на свои стихи.

Лаптева:

- Вне эфира ты, Глеб, говорил, что не понимаешь, почему люди хотят так залезть в голову. А я объясняю. У кого-то никогда в жизни не получится взять всем известные слова, а у кого-то получается. Поэтому, конечно же, хочется залезть в голову и понять, как такое вообще происходит.

Самойлов:

- Ты думаешь, если бы я понимал, я бы тут же не придумал, как этим пользоваться? И был бы такой же талантливый, гениальный, как в 15 моих невинных лет.

Лаптева:

- Я сравню это с работой каких-то комедийщиков. То, что мы видим на выходе, смеемся над какими-то фильмами или шутками, а они сидят, 10 человек, и это вымучивают. Они это всё придумывают, каждое слово у них продуманное.

Самойлов:

- Поэтому, наверное, я не могу смотреть в последнее время ни комедии, ни юмористические шоу. Я смотрю, например, Мистера Бина. Ну, идет по телевизору, а мне переключить неохота. Я понимаю, что все смеются над тем, что он попадает в неловкие, действительно болезненные ситуации. Мне становится так жалко персонаж, который его играет, что мне смеяться не хочется.

Лаптева:

- Я еще хотела спросить про ваш концерт. Будет ли он чем-то особенным?

Самойлов:

- Ты имеешь в виду день рождения? Будет составлена другая программа, не та, которую мы играем в последнее время. Всё уже составлено, Стася учит, поскольку она многие песни The Matrixx не знает наизусть.

Лаптева:

- Я не спросила про вашу девочку. Я знаю, что Шнуров, когда набирал девочек себе в группу, он у них спрашивал, замужем они или нет. У вас такого не было?

Самойлов:

- Да нет. Честно говоря, я пришел, увидел, что человек хорошо играет, выглядит достойно. А это очень немаловажно. Если пригласить на сцену девушку хоть с какими-то отклонениями физическими, ее так заклюют, ее просто убьют и раздавят наши же фанаты.

Лаптева:

- Я думаю, вы сейчас довольны вашим составом. Я очень рада, что вы сегодня к нам пришли. А сейчас мы послушаем одну из старых композиций.

www.yakutia.kp.ru

Стихи Глеба Самойлова. - Глеб Самойлов и The Matrixx — LiveJournal

Все новое – не новое,
Все старое – уродливо.
Живу я как-то подленько
А, в прочем, все заслужено.
Все заслужил уступками
Геном родного рабства.
Вот здесь рифмуется блядство
И добавить, в общем-то, нечего…

Как случается дерьмо?
Очень просто, как в кино
Съемка, ножницы, монтаж
Режиссер, дублер, дубляж
Как смонтирован сюжет?
Был твой друг. Бац! Друга нет
Вот ты с нею. Бац! Дублер
Береги себя, актер

Житель маленького ада
Принял сам себе закон:
Никому звонить не надо,
Отключаю телефон...

Ада – больше, жизни – меньше,
В телефоне – полный бред,
Ложь, предательство; при встрече –
Передай ей пистолет!..


Я на ходу обернулся,
Ужасом весь объят,
Меня догоняет собака,
Собака кусает меня,
Какая-то мелкая шавка,
Но сил противиться нет,
Меня они съедают
В течении долгих лет,
Лицом в асфальт ниспадаю,
А сверху на мне этот гад!
И к небу я поднимаю
Влажный от боли взгляд,
Гляжу я в зеленое небо,
И хихикаю думку тая -
Вот если б не я собаку,
А собака боялась меня!

Я был бы сильным и смелым,
Носил бы как смоль усы,
Имел бы такого размера,
Что по швам бы трещали трусы,
И я бы скалился страстно
На особенный свой манер,
И дамам было бы жарко,
Им казалось б, что я - офицер,
Или лучшеб был бы я толстым,
Одетым в расшитый халат,
Мне б говорили "Алейкум!",
А я отвечал бы "Рахмад!",
Но не спешил бы с ответом,
А царственно нес бы привет
Всем этим людишкам,
Которые боятся собак, а я нет!

Гляжу я в зеленое небо
И гений пронзает меня,
Ведь если б не я собаку,
А собака боялась? Тогда
Я б выходил на охоту,
Ночь - это время мужчин,
Зубов моих нет острее
И холод мой неустрашим,
По мрачным ночным закаулкам,
Когда они крепко спят,
Я бы выслеживал волком
Овчарок и просто дворняг,
Я бы бросался бы хищно,
Рыча и рыгая слюной,
Хватал бы зубами, когтями,
Вгрызался бы в толстую плоть,
Мурлыча я грыз бы их мясо,
Плясал бы на их костях,
И шерсть набивалась бы в горло,
И застрявала в зубах,
Вот если бы были собаки
Такие без шерсти совсем,
Тогда б ничего другого
Я бы ваще не ел!!

Я шел по планете бы гордо,
Сверху на всех глядя,
И женщины слева направо
Влюблялись бы сразу в меня,
Пошел бы я к центру вселенной,
Где еще никто не летал,
Встал бы ногами на звезды
И страшно бы так закричал -
Сдавайтесь покорно мне, жены,
И трепещите мужья,
Теперь не я собаку,
Я собака боится меня!

***

Все мы весело помрём, наигравшись в декаданс,
Что успеем, то сожрём, – пока смерть не съела нас...
Всё, что чёрт пихал в меня, пока я искал себя,
Жрите за моё здоровье, умываясь моей кровью!..

Всем принцессам по вампиру, по любовнику из морга!
Дай нам Бог, чтоб было время поиграть ещё немного!..

***

Мир изменился, изменилась ты,
Кому это нужно – наверно, тебе,
Жить стало душно, в воздухе – смерть,
Тебе так нормально, а мне ещё – нет.

Мир не резиновый, куда же валить?
Поздравляю, ты уже можешь здесь жить,
Иди с этим миром, иди далеко...
Бегай по кругу, ищи, где легко...

А мне бы где блядь спрятаться, жить, но не быть?
Мир не резиновый, куда же свалить?

***

Заблокировали гады, обрубают все концы,
Улыбаясь, убивают, благородные отцы,
Седина на их погонах, благодарная слеза,
Когда крестятся, иконы кровью им плюют в глаза.

Перед камерой целуют в пасху жертвенных детей,
И уводят их под утро в тёмный, тёмный мавзолей!..
Каждый новый юный гробик пополняет их гарем
Сладкой плотью, свежей кровью, - для усталых старых вен!..

Как сияют их погоны, как звезда горит слеза!
Отчего же вы, иконы, не блюёте им в глаза?!

***

Если на улицах запылают баррикады не получится быть снисходительно сверху
и делать вид что это лишь великой страны досадные вехи
когда проплаченная гопота начнет х**чить битами невинных
придется публично согласиться: да,это, к сожалени,ю необходимо
накажите овец неблагодарных они же за внешнее правление
страны в которой не я не вы никогда ничего не решали

так зацелуем же руки богоизбранной власти
ее сакральные ценности и приветливый оскал жадной пасти
когда со всей силою ада она раздавит лучших и первых
вряд ли на улицах запылают баррикады
у опытных рабов крепкие нервы

***

Давай, дурак, вставай, сотри с их лиц улыбки,
Покажи им что через край и где золотые рыбки,
Ой, вам бы здесь побывать, и вам же здесь умереть!
Пора уже воевать, или хотя бы спеть!..

Нужна ли тебе война? А возможен ли снова покой?
Тебя послали «на», потому что ты другой,
Потому что всё не так, - конкретно мимо кассы,
А ты типичный дурак, представитель последней расы...

Умри уже мальчик сам, не искушай типа Бога,
Ой, вам бы здесь побывать, и выжить хотя бы немного!..

***

Уже птицы падают с неба,
И я видел эту ворону...
Она лежала у аптеки мёртвая до неприличия,
Значит, скоро пророчества уже окончательно сбудутся...

Я готов был бы радоваться,
Если бы не подозревал, что в рай попадут другие.
Ни я, ни мои друзья, а лица,
Тщательно выбранные утвержденными сверху религиями.

***

Если ты есть, то ты меня слышишь.
Всё равно больше, чем сейчас, ты меня вряд ли обидишь!
Я не пойму твою логику, не обойму твой разум,
Тебе самому не кажется, что ты уже впал в маразм?

Сделай пожалуйста чудо, ты же раньше умел?!
Чтобы друзья жили, любимые не умирали,
Ну, и я ещё что-нибудь спел!..

***

Очевидно, Бог, или кто там вместо него,
Периодически посылает поэтам лажу, чтобы не расслаблялись,
Не обрастали жирком, а получали по роже то,
Что сможем вернуть, вернуть всем успокоившимся,
Забить горе в глотку зажравшихся,
Отомстить всем нормальным за то,
Что готовы умереть, но не умеют летать...

Заберите моё проклятье, не забирайте мой дар,
Сейчас я возьму себя в руки,
И снова буду рок-супер-стар.

***

И вот мы в России, всех поздравляю,
Я никуда уже не уезжаю...
Теплое рабство мерзостной жизни,
Радость и гордость прокуроршей отчизны...
Бьёт по башке любовь материнская,
Скоро конец, всё уже близко...

***

Мне подарили на день рожденья
Эссесовский кортик с гравировкой по стали:
«Моя честь - Моя верность», с орлом,
Раскинувшим раненные истории крылья.

Теперь моя честь – это верность себе,
И я никому не буду предан,
Кроме той нервной пружины,
Которая сжата внутри меня,
С которой я выйду из-под огня...

Вот моя правда, вот моё право,
Вот и вся доблесть, – так себе слава...

***

Нет такого драга
Чтобы сразу стало веселей
Нет такого друга
Чтобы вытащил всех друзей
Друг и драг всё совместимо
Только в этой жизни мимо
Мимо, братцы, мимо
Мимо, братцы, жить
С другом или драгом
С кем же, блядь, дружить?

***

Чудовище мохнатое, зубастое, когтистое
Уродливое, грязное, наросты гноистые.
Поздно или рано ли, далеко или близко,
Приходит обязательно за каждым онанистом.

Хватает его за руки смотрит на ладони,
И если видит волосы – то сладострастно стонет.
Берет его подмышку, уносит далеко
И что там происходит – не ведает никто.
Но знаю что обратно из них никто еще и не вернулся
А это значит что?
Во что бы то ни стало, чего бы то не стоило,
Друзья, не забывайте, аккуратно брить ладони.

***

Когда некуда идти,
Ты невольно выбираешь
Путь, единственный из всех,
На котором умираешь.
Но до этого живешь так,
Как не жил ни секунды,
Так как должен был себе -
Как другим был должен денег.
Там где подвиг, там и смерть:
Вариантов, сука, нет.

***

Смотрел рукламу женского белья
И почему-то вспомнил про тебя.
Любовь проходит быстро, и не у обоих сразу,
Чем больше мы артисты, тем дольше длится зараза,
Но вирусы лжи истребимы, если совершить поступок,
А в наше время поступок – хотя бы перестать врать.

Не по словам судите, в русском их слишком много;
И целая куча подтекстов, каждый из которых – правда...
Судите по поступку, поступок рождён в муках.
Прости меня, любимая, я был такой же сукой...

***

Привет, потенциальные бомбисты, как ваши дела?
Вы заметили, как мысли стали чисты, и как внезапно прояснилась голова?
А мы ещё не хотели террора, но это было – вчера!..
Удивительно, как скоро реально прояснилась голова!

***

Это наш протест природе
Не зачать в любви детей.
Нам зачем рожать уродов -
Души их погубит дьявол,
Но а если не погубит дьявол,
То потребует господь,
Не продай свою любовь
Ты не Богу и не чёрту

***

Не ходи, пожалуйста, по травушке-муравушке,
Травушка-муравушка обидиться могёт.
Будет тыкать стрелками твоих малых детушек,
Будет долго мучить их, а потом убьёт

***

Сексуальная связь с твоим мозгом -
Любимое из извращений властителей дум,
Вышибание кровавой слезы из сердца -
Самый родной пиар-приём.

Твоя душа, как и была при Гёте,
Так и осталась лакомым кусочком,
Ради обладания которым
Оправданы все средства.

Тебе повезло, Петя, ты не «рупер» рок-н-ролла,
Но я смотрю на тебя, и сверяюсь по компасу,
Как пятнадцатилетний капитан, –
Ни наебал ли меня пират Негоро?

gleb-samoilov.livejournal.com


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.