Стихи роберт саути


СТИХОТВОРЕНИЯ. «Стихи и поэмы» | Саути Роберт

 

Чистилище Святого Патрика

[1]

«Ну, что ж, — воскликнул страж, — войди! Невемо, что там впереди, — Но вряд ли будешь рад… Возьми, поешь; но много есть Нельзя; окажем после честь, — Коль явишься назад». И хлеб, омоченный в вине, Взял рыцарь Оуэн, вполне Поняв сей вещий знак; И помощи у Бога Сил, Предвидя битву, попросил: Он знал, кем будет Враг. И вот он вратарю вослед На монастырский двор грядет, И зрит готовый гроб И чернецов безмолвный ряд; И зрит, как факелы горят, — Но кто же тут усоп? «Не много пилигримов тут, — Изрек чернец, — и вспять идут Не часто, Пилигрим; Крепись, отмеченный судьбой: Сей гроб, который пред тобой, Содеется твоим. Устройся в нем, а мы прочтем Чин погребения потом; Ложись! — надежды нет На то, что в тамошних краях Твой погребут как должно прах. При жизни будь отпет!» И рыцарь, гость суровых мест, Оделся в саван, стиснул крест, На миг потупил взор — И лег, и поднял взор горе… И зазвучал в монастыре Заупокойный хор. И рыцарь Оуэн бредет Монаху вслед ко входу в Грот… Он чуял вящий страх: Какие ужасы скрывал Зловещий тамошний провал — Не смел сказать монах. «Ну что ж, войди! — воскликнул страж: — Храни тебя Создатель наш! О, подле этой щели, Бывало, прерывали путь: В Святого Патрика шагнуть Чистилище не смели!» И рыцарь начал спуск во тьму, И ощупью пришлось ему Шагать в кромешный мрак; И бросил он копье и меч, И щит узорный скинул с плеч — Посколь бесплотен Враг. И скользкою была тропа, И влагой хлюпала стопа, И падала на лоб За каплей капля: ими свод Сочился… Рыцарь шел — и вот Сотряс его озноб. А склон все круче был под ним; И шел с молитвой Пилигрим; Стояла тишь вокруг; Лишь мерно капала вода, И эхо, множась иногда, Будило в нем испуг. И сколь он шел часов иль дней, Невемо. Стало холодней. Подземная капель Умолкла. Под ногами плеск Утих. И — словно зимний брезг В земную влился щель. На белый рыцарь вышел свет. Снега… Конца и края нет… И сколь свиреп мороз!.. Чернели ребра мерзлых скал, А там и сям торос блистал, Налегший на торос. Да, здесь бы разом поостыл Наинеистовейший пыл В отважнейшей груди! Такое всякого смутит! Но горший и страшнейший вид Явился впереди: В ледовых глыбах не один Паломник стыл, и паладин! И, ускоряя шаг, Стремился рыцарь мимо них, — Во льдины вмерзших, но живых! — Безмолвных бедолаг. И некий непостижный глас Раздался вкрадчиво тотчас; «О смертный! — он изрек: —

litresp.ru

Роберт Саути - Стихи и поэмы читать онлайн


СТИХОТВОРЕНИЯ

Чистилище Святого Патрика[1]

«Ну, что ж, — воскликнул страж, — войди!
Невемо, что там впереди, —
Но вряд ли будешь рад…
Возьми, поешь; но много есть
Нельзя; окажем после честь, —
Коль явишься назад».

И хлеб, омоченный в вине,
Взял рыцарь Оуэн, вполне
Поняв сей вещий знак;
И помощи у Бога Сил,
Предвидя битву, попросил:
Он знал, кем будет Враг.

И вот он вратарю вослед
На монастырский двор грядет,
И зрит готовый гроб
И чернецов безмолвный ряд;
И зрит, как факелы горят, —
Но кто же тут усоп?

«Не много пилигримов тут, —
Изрек чернец, — и вспять идут
Не часто, Пилигрим;
Крепись, отмеченный судьбой:
Сей гроб, который пред тобой,
Содеется твоим.

Устройся в нем, а мы прочтем
Чин погребения потом;
Ложись! — надежды нет
На то, что в тамошних краях
Твой погребут как должно прах.
При жизни будь отпет!»

И рыцарь, гость суровых мест,
Оделся в саван, стиснул крест,
На миг потупил взор —
И лег, и поднял взор горе…
И зазвучал в монастыре
Заупокойный хор.

И рыцарь Оуэн бредет
Монаху вслед ко входу в Грот…
Он чуял вящий страх:
Какие ужасы скрывал
Зловещий тамошний провал —
Не смел сказать монах.

«Ну что ж, войди! — воскликнул страж: —
Храни тебя Создатель наш!
О, подле этой щели,
Бывало, прерывали путь:
В Святого Патрика шагнуть
Чистилище не смели!»

И рыцарь начал спуск во тьму,
И ощупью пришлось ему
Шагать в кромешный мрак;
И бросил он копье и меч,
И щит узорный скинул с плеч —
Посколь бесплотен Враг.

И скользкою была тропа,
И влагой хлюпала стопа,
И падала на лоб
За каплей капля: ими свод
Сочился… Рыцарь шел — и вот
Сотряс его озноб.

А склон все круче был под ним;
И шел с молитвой Пилигрим;
Стояла тишь вокруг;
Лишь мерно капала вода,
И эхо, множась иногда,
Будило в нем испуг.

И сколь он шел часов иль дней,
Невемо. Стало холодней.
Подземная капель
Умолкла. Под ногами плеск
Утих. И — словно зимний брезг
В земную влился щель.

На белый рыцарь вышел свет.
Снега… Конца и края нет…
И сколь свиреп мороз!..
Чернели ребра мерзлых скал,
А там и сям торос блистал,
Налегший на торос.

Да, здесь бы разом поостыл
Наинеистовейший пыл
В отважнейшей груди!
Такое всякого смутит!
Но горший и страшнейший вид
Явился впереди:

В ледовых глыбах не один
Паломник стыл, и паладин!
И, ускоряя шаг,
Стремился рыцарь мимо них, —
Во льдины вмерзших, но живых! —
Безмолвных бедолаг.

И некий непостижный глас
Раздался вкрадчиво тотчас;
«О смертный! — он изрек: —
Те, кто распяты в толще льда,
Тебе подобно шли сюда,
Злосчастный человек!»

«О смертный! Козней не кую, —
Но, жизнь жалеючи твою,
Хочу тебе помочь;
Покуда жив, покуда здрав,
Беги назад, беги стремглав,
Беги отселе прочь!»

«Я рек! И вновь даю совет:
Беги! От лютых здешних бед
Спасенья нет, увы;
Я трижды властен произнесть
Совет: беги, спасенья несть!
Не сносишь головы!»

«Беги! Но ты, похоже, глух…
Крепишь молитвою свой дух?
Усердно крестишь лоб?»
И с ближних скал взгремел обвал,
Ледовый оползень сбежал —
И рыцаря погрёб.

Раздроблен, мнилось, весь костяк!
Нельзя вздохнуть, нельзя никак!
Но, жив едва-едва,
Всё мыслил рыцарь: с нами Бог! —
И мысленно твердил, как мог,
Священные слова.

Когда обвал его настиг,
Он крикнул в предпоследний миг:
«О Боже, огради!..»
О, всякий цел средь бед и зол,
Кто с верой вящею глагол
Возносит из груди!

И рыцарь славный не погиб:
Тотчас ледовых груду глыб,
Как вихрем, сдуло вон.
И рыцарь встал: исчезла боль,
И время вновь идти — доколь
Достигнет цели он.

Не цели, но беды иной
Достиг он: пышет лютый зной,
Как пышет жар печей;
И сердце в ребра тяжко бьет,
И пот из каждой поры льет,
Что слезы из очей.

В пустыне белого песка
Пылала смольная река;
Ее кипящий вал
Катился в жуткие миры,
Вздымал горячие пары
И воздух раскалял.

А за рекой виднелся Рай —
Садов и рощ зеленый край,
Кошница всех плодов;
И мнилось рыцарю: плывет
К нему журчанье райских вод
Сквозь жар и грозный рев.

Помыслил рыцарь: как же он
Минует страшный Флегетон?
И бес, возникший въявь,
Премощно рыцаря швырнул
В смолу, в погибель, в рев и гул —
И крикнул: «Только вплавь!»

И плоть, и кость, и душу жгла
Сия бесовская смола —
Ох, упаси Господь…
И кровь, багровый кипяток,
По жилам устремляла ток
Сквозь огненную плоть.

Но и средь жидкого огня
Молился Оуэн: «Меня,
О Боже, сохрани!»
И прилетел Господень вздох,
Которым праведника Бог
Целит во всяки дни.

И выплыл рыцарь — здрав и цел,
И в райский ласковый предел
Сквозь арку дивных врат
Он беспрепятственно проник…
Сколь ангельский приветлив лик!
Сколь чуден лирный лад!

«Хвала тебе, и благодать!
О нет, по смерти восседать
Не будешь с нами врозь,
Коль, веруя средь бед и зол,
Святого Патрика прошел
Чистилище насквозь!»

И он, от счастья охмелев,
И внемля ангельский напев,
Устало канул в сон;
И, пробудясь у входа в Грот,
Как новый день земной встает
Опять увидел он.

Вестбери, 1798. [2]

Роберт Саути.


libking.ru

rrulibs.com : Поэзия : Поэзия: прочее : СТИХОТВОРЕНИЯ : Роберт Саути : читать онлайн : читать бесплатно


«Ну, что ж, — воскликнул страж, — войди!
Невемо, что там впереди, —
Но вряд ли будешь рад…
Возьми, поешь; но много есть
Нельзя; окажем после честь, —
Коль явишься назад».


И хлеб, омоченный в вине,
Взял рыцарь Оуэн, вполне
Поняв сей вещий знак;
И помощи у Бога Сил,
Предвидя битву, попросил:
Он знал, кем будет Враг.


И вот он вратарю вослед
На монастырский двор грядет,
И зрит готовый гроб
И чернецов безмолвный ряд;
И зрит, как факелы горят, —
Но кто же тут усоп?


«Не много пилигримов тут, —
Изрек чернец, — и вспять идут
Не часто, Пилигрим;
Крепись, отмеченный судьбой:
Сей гроб, который пред тобой,
Содеется твоим.


Устройся в нем, а мы прочтем
Чин погребения потом;
Ложись! — надежды нет
На то, что в тамошних краях
Твой погребут как должно прах.
При жизни будь отпет!»


И рыцарь, гость суровых мест,
Оделся в саван, стиснул крест,
На миг потупил взор —
И лег, и поднял взор горе…
И зазвучал в монастыре
Заупокойный хор.


И рыцарь Оуэн бредет
Монаху вслед ко входу в Грот…
Он чуял вящий страх:
Какие ужасы скрывал
Зловещий тамошний провал —
Не смел сказать монах.


«Ну что ж, войди! — воскликнул страж: —
Храни тебя Создатель наш!
О, подле этой щели,
Бывало, прерывали путь:
В Святого Патрика шагнуть
Чистилище не смели!»


И рыцарь начал спуск во тьму,
И ощупью пришлось ему
Шагать в кромешный мрак;
И бросил он копье и меч,
И щит узорный скинул с плеч —
Посколь бесплотен Враг.


И скользкою была тропа,
И влагой хлюпала стопа,
И падала на лоб
За каплей капля: ими свод
Сочился… Рыцарь шел — и вот
Сотряс его озноб.


А склон все круче был под ним;
И шел с молитвой Пилигрим;
Стояла тишь вокруг;
Лишь мерно капала вода,
И эхо, множась иногда,
Будило в нем испуг.


И сколь он шел часов иль дней,
Невемо. Стало холодней.
Подземная капель
Умолкла. Под ногами плеск
Утих. И — словно зимний брезг
В земную влился щель.


На белый рыцарь вышел свет.
Снега… Конца и края нет…
И сколь свиреп мороз!..
Чернели ребра мерзлых скал,
А там и сям торос блистал,
Налегший на торос.


Да, здесь бы разом поостыл
Наинеистовейший пыл
В отважнейшей груди!
Такое всякого смутит!
Но горший и страшнейший вид
Явился впереди:


В ледовых глыбах не один
Паломник стыл, и паладин!
И, ускоряя шаг,
Стремился рыцарь мимо них, —
Во льдины вмерзших, но живых! —
Безмолвных бедолаг.


И некий непостижный глас
Раздался вкрадчиво тотчас;
«О смертный! — он изрек: —
Те, кто распяты в толще льда,
Тебе подобно шли сюда,
Злосчастный человек!»


«О смертный! Козней не кую, —
Но, жизнь жалеючи твою,
Хочу тебе помочь;
Покуда жив, покуда здрав,
Беги назад, беги стремглав,
Беги отселе прочь!»


«Я рек! И вновь даю совет:
Беги! От лютых здешних бед
Спасенья нет, увы;
Я трижды властен произнесть
Совет: беги, спасенья несть!
Не сносишь головы!»


«Беги! Но ты, похоже, глух…
Крепишь молитвою свой дух?
Усердно крестишь лоб?»
И с ближних скал взгремел обвал,
Ледовый оползень сбежал —
И рыцаря погрёб.


Раздроблен, мнилось, весь костяк!
Нельзя вздохнуть, нельзя никак!
Но, жив едва-едва,
Всё мыслил рыцарь: с нами Бог! —
И мысленно твердил, как мог,
Священные слова.


Когда обвал его настиг,
Он крикнул в предпоследний миг:
«О Боже, огради!..»
О, всякий цел средь бед и зол,
Кто с верой вящею глагол
Возносит из груди!


И рыцарь славный не погиб:
Тотчас ледовых груду глыб,
Как вихрем, сдуло вон.
И рыцарь встал: исчезла боль,
И время вновь идти — доколь
Достигнет цели он.


Не цели, но беды иной
Достиг он: пышет лютый зной,
Как пышет жар печей;
И сердце в ребра тяжко бьет,
И пот из каждой поры льет,
Что слезы из очей.


В пустыне белого песка
Пылала смольная река;
Ее кипящий вал
Катился в жуткие миры,
Вздымал горячие пары
И воздух раскалял.


А за рекой виднелся Рай —
Садов и рощ зеленый край,
Кошница всех плодов;
И мнилось рыцарю: плывет
К нему журчанье райских вод
Сквозь жар и грозный рев.


Помыслил рыцарь: как же он
Минует страшный Флегетон?
И бес, возникший въявь,
Премощно рыцаря швырнул
В смолу, в погибель, в рев и гул —
И крикнул: «Только вплавь!»


И плоть, и кость, и душу жгла
Сия бесовская смола —
Ох, упаси Господь…
И кровь, багровый кипяток,
По жилам устремляла ток
Сквозь огненную плоть.


Но и средь жидкого огня
Молился Оуэн: «Меня,
О Боже, сохрани!»
И прилетел Господень вздох,
Которым праведника Бог
Целит во всяки дни.


И выплыл рыцарь — здрав и цел,
И в райский ласковый предел
Сквозь арку дивных врат
Он беспрепятственно проник…
Сколь ангельский приветлив лик!
Сколь чуден лирный лад!


«Хвала тебе, и благодать!
О нет, по смерти восседать
Не будешь с нами врозь,
Коль, веруя средь бед и зол,
Святого Патрика прошел
Чистилище насквозь!»


И он, от счастья охмелев,
И внемля ангельский напев,
Устало канул в сон;
И, пробудясь у входа в Грот,
Как новый день земной встает
Опять увидел он.

Вестбери, 1798. [2]

Роберт Саути.

rulibs.com

Саути, Роберт — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 5 мая 2018; проверки требуют 4 правки. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 5 мая 2018; проверки требуют 4 правки.

Роберт Саути (англ. Robert Southey; 12 августа 1774 года — 21 марта 1843 года) — английский поэт-романтик, представитель «озёрной школы». В наше время известен главным образом сказкой «Три медведя».

Роберт Саути родился 12 августа 1774 года в Бристоле. Учился в Вестминстерской школе и в Оксфорде[2], где познакомился с Кольриджем. В молодости увлекался идеями французской революции и написал драму «Уот Тайлер» в революционном духе.

Много путешествовал, жил в Испании и Португалии; ему принадлежат переводы рыцарских романов (в частности, знаменитого «Амадиса Галльского», цикла о палмейринах и лучшего сочинения этой серии «Палмейрина Английского»), а многие его баллады написаны на сюжеты из истории и легенд этих стран, например, «Королева Урака и пять мучеников» (Queen Orraca, and the Five Martyrs of Morocco, 1803).

Саути написал 5 больших описательных поэм — каждая на сюжет из мифологии разных народов: «Талаба-разрушитель» (1801), «Мэдок» (1805), «Проклятие Кехамы» (1810), «Родерик, последний из готов» (1814), «Видение суда» (1821).

«Родерик» — самое удачное из эпических произведение Саути, написанное на сюжет из борьбы христиан-вестготов с маврами. В этой поэме много страсти, движения; подъём патриотических чувств прекрасно изображен; стих очень художественный и мелодичный. В лирической поэзии Саути много страстности: он пламенно ненавидел Наполеона, написал, среди других официальных «стихотворений на случай», нежную поэму «На смерть принцессы Шарлотты» и много других маленьких стихотворений, идиллических и отчасти добродушно юмористических.

После того, как в 1803 году вышел дебютный сборник стихов 17-летнего Генри Кирка Уайта критика отнеслась к молодому поэту довольно сурово, но Саути сумел разглядеть в юноше талант и взял его под своё крыло. Их дружба продлилась до самой скоропостижной смерти Уайта в 1806 году[3].

В 1813 году был избран придворным поэтом-лауреатом; после Саути это звание стало лишь почётным титулом первого поэта страны, но для него оно ещё было связано с обязанностью писать оды, посвящённые членам королевской семьи (в то время крайне непопулярной) по различным официозным поводам. Саути критиковался многими современниками (в частности, Байроном: в начале «Дон Жуана» и в сатирической поэме «Видение суда», созданной в ответ на одноимённое сочинение Саути) за сервилизм по отношению к монарху и к европейской реакции 1810—1820-х годов.

Роберт Саути оказал заметное влияние на русскую литературу. Фактами русской поэзии стали его баллады «О том, как одна старушка ехала…», «Суд Божий над епископом», «Доника», «Ательстан», переведённые В. А. Жуковским. Его творчество высоко ценил Пушкин, переведший начало «Гимна пенатам» и «Мэдока», а также вдохновившийся сюжетом его «Родерика» для создания оригинальной поэмы на этот же сюжет («Родрик»).

Примечательно, что сам поэт интересовался Россией, о чём свидетельствует его сатирическая баллада «Поход на Москву» (The March to Moscow, 1813), где он высмеивает завоевательные планы Наполеона.

В начале XX века Саути переводили Гумилёв и Лозинский. В 1922 году в издательстве «Всемирная литература» появилось первое в России отдельное издание баллад Саути, составленное Н. Гумилёвым. В 2006 году вышло подготовленное Е. Витковским двуязычное издание, значительную часть которого составляют новые переводы.

  • Баллады. Предисловие Н. Гумилёва. П.: Всемирная литература, 1922.
  • Баллады. Сборник. На англ. и русск. яз. Сост., послесл. и прим. Е. Витковского. М.: Радуга, 2006.

ru.wikipedia.org


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.