Стихи про войну


Стихи о Великой Отечественной войне

* * *
Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они — кто старше, кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь,-
Речь не о том, но все же, все же, все же…

 

Столько было за спиною
Городов, местечек, сел,
Что в село свое родное
Не заметил, как вошел.
Не один вошел — со взводом,
Не по улице прямой —
Под огнем, по огородам
Добирается домой…
Кто подумал бы когда-то,
Что достанется бойцу
С заряженною гранатой
К своему ползти крыльцу?
А мечтал он, может статься,
Подойти путем другим,
У окошка постучаться
Жданным гостем, дорогим.
На крылечке том с усмешкой
Притаиться, замереть.
Вот жена впотьмах от спешки
Дверь не может отпереть.
Видно знает, знает, знает,
Кто тут ждет за косяком…
«Что ж ты, милая, родная,
Выбегаешь босиком?..»
И слова, и смех, и слезы —
Все в одно сольется тут.
И к губам, сухим с мороза,
Губы теплые прильнут.
Дети кинутся, обнимут…
Младший здорово подрос…
Нет, не так тебе, родимый,
Заявиться довелось.
Повернулись по-иному
Все надежды, все дела.
На войну ушел из дому,
А война и в дом пришла.
Смерть свистит над головами,
Снег снарядами изрыт.
И жена в холодной яме
Где-нибудь с детьми сидит.
И твоя родная хата,
Где ты жил не первый год,
Под огнем из автоматов
В борозденках держит взвод.
— До какого ж это срока, —
Говорит боец друзьям, —
Поворачиваться боком
Да лежать, да мерзнуть нам?
Это я здесь виноватый,
Хата все-таки моя.
А поэтому, ребята, —
Говорит он, — дайте я…
И к своей избе хозяин,
По-хозяйски строг, суров,
За сугробом подползает
Вдоль плетня и клетки дров.
И лежат, следят ребята:
Вот он снег отгреб рукой,
Вот привстал. В окно — граната,
И гремит разрыв глухой…
И неспешно, деловито
Встал хозяин, вытер пот…
Сизый дым в окне разбитом,
И свободен путь вперед.
Затянул ремень потуже,
Отряхнулся над стеной,
Заглянул в окно снаружи —
И к своим: — Давай за мной…
А когда селенье взяли,
К командиру поскорей:
— Так и так. Теперь нельзя ли
Повидать жену, детей?..
Лейтенант, его ровесник,
Воду пьет из котелка.
— Что ж, поскольку житель местный…-
И мигнул ему слегка. —
Но гляди, справляйся срочно,
Тут походу не конец. —
И с улыбкой: — Это точно, —
Отвечал ему боец…

 

Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткою меридианов,
Непобедима, широка, горда.
Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить разом надо
Все, что у нас осталось вдалеке,
Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину — такую,
Какой ее ты в детстве увидал.
Клочок земли, припавший к трем березам,
Далекую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом,
Песчаный берег с низким ивняком.
Вот где нам посчастливилось родиться,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Ту горсть земли, которая годится,
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.
Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть… Но эти три березы
При жизни никому нельзя отдать.
1941 г.

 

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали:- Господь вас спаси!-
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,
Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в Бога не верящих внуков своих.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.
Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.
«Мы вас подождем!»- говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!»- говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
1941 г.

 

За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Он на земле лежит, усталым
Движеньем руку занеся.
Он мертв. Его никто не знает.
Но мы еще на полпути,
И слава мертвых окрыляет
Тех, кто вперед решил идти.
В нас есть суровая свобода:
На слезы обрекая мать,
Бессмертье своего народа
Своею смертью покупать.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: — Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
1941 г.

 

До сих пор не совсем понимаю,
Как же я, и худа, и мала,
Сквозь пожары к победному Маю
В кирзачах стопудовых дошла.
И откуда взялось столько силы
Даже в самых слабейших из нас?..
Что гадать!— Был и есть у России
Вечной прочности вечный запас.

 

Глаза бойца слезами налиты,
Лежит он, напружиненный и белый,
А я должна приросшие бинты
С него сорвать одним движеньем смелым.
Одним движеньем — так учили нас.
Одним движеньем — только в этом жалость…
Но встретившись со взглядом страшных глаз,
Я на движенье это не решалась.
На бинт я щедро перекись лила,
Стараясь отмочить его без боли.
А фельдшерица становилась зла
И повторяла: «Горе мне с тобою!
Так с каждым церемониться — беда.
Да и ему лишь прибавляешь муки».
Но раненые метили всегда
Попасть в мои медлительные руки.
Не надо рвать приросшие бинты,
Когда их можно снять почти без боли.
Я это поняла, поймешь и ты…
Как жалко, что науке доброты
Нельзя по книжкам научиться в школе!

 

Побледнев,
Стиснув зубы до хруста,
От родного окопа
Одна
Ты должна оторваться,
И бруствер
Проскочить под обстрелом
Должна.
Ты должна.
Хоть вернешься едва ли,
Хоть «Не смей!»
Повторяет комбат.
Даже танки
(Они же из стали!)
В трех шагах от окопа
Горят.
Ты должна.
Ведь нельзя притворяться
Перед собой,
Что не слышишь в ночи,
Как почти безнадежно
«Сестрица!»
Кто-то там,
Под обстрелом, кричит…

 

Памяти однополчанки — Героя Советского Союза Зины Самсоновой.
1.
Мы легли у разбитой ели,
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, сырой земле.
— Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет.
Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет…
Отогрелись мы еле-еле,
Вдруг нежданный приказ: «Вперед!»
Снова рядом в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.
2.
С каждым днем становилось горше,
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку,
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам,
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы,
Мы хотели со славой жить.
…Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав,
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.
3.
— Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала…
* * *
Целовались.
Плакали
И пели.
Шли в штыки.
И прямо на бегу
Девочка в заштопанной шинели
Разбросала руки на снегу.
Мама!
Мама!
Я дошла до цели…
Но в степи, на волжском берегу,
Девочка в заштопанной шинели
Разбросала руки на снегу.

 

Все переменится вокруг.
Отстроится столица.
Детей разбуженных испуг
Вовеки не простится.
Не сможет позабыться страх,
Изборождавший лица.
Сторицей должен будет враг
За это поплатиться.
Запомнится его обстрел.
Сполна зачтется время,
Когда он делал, что хотел,
Как Ирод в Вифлееме.
Настанет новый, лучший век.
Исчезнут очевидцы.
Мученья маленьких калек
Не смогут позабыться.
1941 г.

 

Как прежде, падали снаряды.
Высокое, как в дальнем плаваньи,
Ночное небо Сталинграда
Качалось в штукатурном саване.
Земля гудела, как молебен
Об отвращеньи бомбы воющей,
Кадильницею дым и щебень
Выбрасывая из побоища.
Когда урывками, меж схваток,
Он под огнем своих проведывал,
Необъяснимый отпечаток
Привычности его преследовал.
Где мог он видеть этот ежик
Домов с бездонными проломами?
Свидетельства былых бомбежек
Казались сказочно знакомыми.
Что означала в черной раме
Четырехпалая отметина?
Кого напоминало пламя
И выломанные паркетины?
И вдруг он вспомнил детство, детство,
И монастырский сад, и грешников,
И с общиною по соседству
Свист соловьев и пересмешников.
Он мать сжимал рукой сыновней.
И от копья Архистратига ли
По темной росписи часовни
В такие ямы черти прыгали.
И мальчик облекался в латы,
За мать в воображеньи ратуя,
И налетал на супостата
С такой же свастикой хвостатою.
А рядом в конном поединке
Сиял над змеем лик Георгия.
И на пруду цвели кувшинки,
И птиц безумствовали оргии.
И родина, как голос пущи,
Как зов в лесу и грохот отзыва,
Манила музыкой зовущей
И пахла почкою березовой.
О, как он вспомнил те полянки
Теперь, когда своей погонею
Он топчет вражеские танки
С их грозной чешуей драконьею!
Он перешел земли границы,
И будущность, как ширь небесная,
Уже бушует, а не снится,
Приблизившаяся, чудесная.
Март 1944 г.

 

Источник: http://www.pravmir.ru/stixi-o-vojne/#ixzz3YtXIFz1I

hnir.cerkov.ru

Стихи о войне | МУК "Городская Централизованная Библиотека"

Л. Воробьев

Атака

А он на бруствере окопа
Ловил кузнечика в ладонь...
Не представляла вся Европа,
Как мог выдерживать огонь
И выносить снега со стужей
Простой советский паренек?..
Его в окопе танк утюжил,
Он уцелел и... танк поджег!
Казалось - все! Остался пепел…
Жар пепла выдержать нельзя.
Из пепла встал! Врагам ответил,
За ним в атаку шли друзья.
Пощады подлым нет фашистам
За слезы братьев и сестер,
За то, что дом у речки чистой
Был ими превращен в костер.
За то, что нагло, сапогами
Враг землю русскую топтал...
Мстил паренек, а меж боями
Ромашку каской прикрывал.
Тогда вокруг алели маки,
Где он кузнечиков ловил...
……………………………
Возле Днепра, погиб в атаке,
За то, что Родину любил!..
28.04.10г.

 

Ветеран

Летним вечером, в тихой беседе,
Опираясь на старый костыль,
Ветеран о войне, о Победе
Своим внукам рассказывал быль:
«Первый бой...
На всю жизнь мне запомнился...
Бомбы, мины, снаряды как град...
От контузии ротный опомнился:
«Братцы, нет нам дороги назад!»
Отовсюду огонь, тут до страха ли.
В тыл нам бросили немцы десант....
Пушки наши недолго поахали,
Но сдаваться — не наш вариант!
Пепел облаком вверх поднимался,
На зубах пыль скрипела во рту
После боя, кто жив оставался,
В ночь покинули высоту...
Дымом черным окуталось зарево,
За пригорком горело село...
Грязным потом всем лица залило,
Скулы гневом и болью свело.
Молча шли и... пробиться сумели.
Двое суток без капли воды...
Позабыли, когда что поели,
И меняли на ранах бинты.
«Эх! Кусочек бы хлебной корочки,-
На привале вздыхает боец, -
«Да курнуть бы, браточки, махорочки,
Чтоб прибавилось сил, наконец!»

Год за годом бои да пожарища,
Год за годом потеря друзей...
Вера светлая в помощь товарища,
Помогала в бою всех верней.
Выручает она и поныне,
Чтоб святое и честь отстоять...
Помнят нашу Победу в Берлине.
И грешно про нее забывать!
В День Победы бойцам - ветеранам,
Кто не дрогнул в смертельном бою.
За их мужество, стойкость и раны,
Свою голову низко склоню.
2.05. 2008г.

 

Под Курском

Памяти братьев моей матери, погибших в годы
Великой Отечественной войны, посвящается

Не слышно соловьиных трелей,
Лишь листья с ветром говорят...
Шальные пули в ночь летели,
Кому пробьют сукно шинели,
Те с пулей в сердце вечно спят.
От них в звенящем рикошете
Щебенка сыплет со стены...
Бойцам плевать на все на свете,
Спиной к спине они, как дети,
Устало спят под гул войны.

А в небе звезды- часовые,
Сияньем трепетным своим,
Им посылают сны земные,
Пускай усталым, но живым...
Не слышно соловьиной трели,
Там, где развалины дымят.
Стволы орудий в ночь смотрели,
Как будто приказать хотели:
«Молчи, война, СОЛДАТЫ СПЯТ!»
24.04.2010 г

 

Курган Победы

Взвилась с шипением ракета,
Струною лопнул чуткий сон.
Загрохотали пушки где-то,
В огне разрывов крики, стон...
В кровавой жатве смерть косою
Лишает жизни всех подряд.
Там кровь становится землею,
Где грудью к ней припал солдат.
Штыки в атаке — ключ к задаче:
Взять высоту и удержать.
Фашисты думали иначе:
«Кургана русским - не видать!»
Но ворвались бойцы в траншею:
Кто бьет прикладом, кто штыком,
А тот, врага схватив за шею,
В лицо, наотмашь, кулаком...
В ход шла саперная лопата:
Боец фашистов ею бил...
Сержант строчил из автомата,
И, что есть мочи, матом крыл.
Застыло солнце над курганом:
«Что вы творите, мужики?!»
Скорбели тучи в небе рваном
И кровью плакали штыки!
***
Взметнулась к небу на кургане
Трехгранной стелою война...
Чтут свято все однополчане
Друзей погибших имена.
Вновь кружка старого солдата
Передается по рукам...
За тех, кто пал в боях когда-то,
Пьют ветераны по сто грамм.
Склоняя головы седые,
Не прячут слезы старики...
Их внуки, близкие, родные
Кладут к подножию венки.

Спасибо Вам, отцы и деды,
За мир, за жизнь, за День Победы!
12.04.10г.

 

С. Феоктистов

Сын

Есть за Полтавой в чистом поле
Могила павшего бойца. 
Кругом - пшеничное раздолье, 
Душистый запах чебреца.
И каждый вечер на закате 
Сюда, в степную благодать,
В поношенном старинном платье 
Приходит седенькая мать. 
Придёт, украсит васильками 
Могилу ратника она,
И долго над замшелом камнем 
Сидит, в печаль погружена.
И думает прошедший мимо:
Под этой каменной плитой
Лежит сынок её родимый,
Её соколик дорогой,
Которого она, бывало,
Ждала с работы у крыльца...
А мать ни разу не видала
В лицо погибшего бойца.
Он с раскалённым автоматом
Пришёл сюда издалека:
Оттуда, где волной крылатой
Шумит в тайге Амур - река. 
На этом васильковом поле
Настиг он вражескую рать. 
Освободил здесь из неволи 
Вот эту старенькую мать. 
Вернул Ей счастье Украины, 
Зажёг Зарю над нею вновь...
Он стал Ей - наречённым сыном,
Он заслужил её любовь.

1944 г.

 

Бессмертие. Посвящение генералу И. Панфилову

Посмотри и навеки запомни

Этот холм на земле родной:
Здесь погиб наш герой полковник,

Здесь кипел беспощадный бой…

Шло на нас пятьдесят чудовищ,

Извергая свинцовый шквал.
И, нахмурив суровые брови,

Наш полковник тогда сказал: 
 - За спиною Москва, гвардейцы,

Ею дышит, живёт земля.
Все умрём, но не пустим немца

К лучезарным звездам Кремля!
И не дрогнули мы, не сдали,

Ни на шаг не ушли назад.
Крепче всякой немецкой стали

Воля храбрых русских солдат… 

И бойцы - рубаки не верят,

Что погиб командир, замолк…
Он и мёртвый ведёт к Победе

Свой железный гвардейский полк.

(1942. -23 февраля).

 

Стихи  о  матери

Те дни растрепали бури,
Когда в сенокос с гумна
Отец возвратился хмурый
И глухо сказал: - "Война"... 
Ушёл он, забрав с собою
Дырявый армяк и суму.
Мы долго тогда с сестрою 
Смотрели в ночную тьму...
Мать вскрикнула и упала,
Как клён, сраженный грозой... 
Те дни растрепали шквалы,
Унёс ураган с собой

1938 г.

 

Мститель

Мне гнев покоя не даёт:
Я не забыл, пруссак,
Как ты спокойно самолёт
Навёл на мой очаг...
В дыму, у рухнувшей стены
Я постарел с лица,
Когда увидел труп жены
И сына - мертвеца...
Мне сила праведной руки
Отчизною дана:
Я за тебя пойду в штыки, 
Любимая  жена!
Я под землёю разыщу
Убийцу твоего.
Я втрое немцу отомщу 
За сына своего.
Он никуда, кровавый гад,
От смерти не уйдёт...
- В штыки! - кричит лихой комбат. 
И я бегу вперёд...

1941, ноябрь

 

Маленькой  дочери

Когда за окном наступает ночь
И к людям приходят сны
Я вижу тебя, несмышлёнка – дочь
Рождённая в день войны. 
Я даже проститься не мог с тобой
В тот ранний июньский час: 
Война налетела на нас грозой, 
Война разлучила нас...
Ты выросла, сделала первый шаг. –
Он дался тебе с трудом.
Ты скоро поймёшь, что жестокий враг
Тебя разлучил с  отцом...
МЫ выдержим адский буран огня, 
МЫ сломим врага в борьбе. 
И я на заре молодого дня
С Победой вернусь к тебе.
Приду, отряхну с полушубка снег 
И крикну, раскрывши дверь: -
Дочурка, родная! Твой звонкий смех 
Никто не прервёт теперь!

1942 г., апрель

 

Детский  плач

Под гневным напором советских частей
Фашисты в безумстве зверином
Оставили в доме голодных детей,
А стены облили бензином... 
Мордатый фельдфебель - отпетый палач 
Спокойно поджег эту хату...
И вот необычный надрывистый плач
В бою услыхали ребята... 
А вечером двух белокурых мальцов 
Кормили и грели солдаты...
Рискуя собою, боец Воронцов
Их вынес из рухнувшей хаты...

1942 г.

 

Людмила Миланич

* * *

В классе очень холодно,
На перо дышу,
Опускаю голову
И пишу, пишу.

Первое склонение —
Женский род на «а»,
Сразу, без сомнения,
Вывожу — «война».

Что всего существенней
Нынче для страны?
В падеже родительном:
Нет — чего?— «войны».

А за словом воющим —
Мама умерла...
И далекий бой еще,
Чтобы я жила.

Шлю «войне» проклятия,
Помню лишь «войну»...
Может, для примера мне
Выбрать «тишину»?

Но «войною» меряем
Нынче жизнь и смерть,
Получу «отлично» я —
Это тоже месть...

О «войне» тот горестный,
Гордый тот урок,
И его запомнила
Я на вечный срок.

 

* * *

Много разных примет у Победы...
Помню - ветер афиши полощет,
Наши вопли счастливые: "Едут!" -
Цирк вернулся на старую площадь.
"Вот теперь-то уж мы поиграем!" -
Так сказал нам трубач дядя Петя.
И, пустым рукавом вытирая
Слезы, что-то добавил про ветер...

 

Виктор Суходольский

Утро 9-го мая

Встряхнулся сад от нежной дремы,
Медовый осыпая цвет,
И стоголосый птичий гомон
Разлился в праздничный концерт.

Неслись в село — рассвет весенний,
И свист, и щелканье, и трель.
И от шального их веселья
Качалась в небе акварель.

В листве плескался ветер резвый,
Алел над сопками восход.
А в сад входил, скрипя протезом,
Прошедший всю войну пилот.

Отважный ас был сбит над Эльбой,
Но выжил всем смертям назло.
Не оттого ль он смотрит в небо,
Как сокол, зорко и светло?

И верно, видится солдату
Та долгожданная весна,
Когда победно — в сорок пятом —
Мир оглушила тишина.

Вошел в палату Час Победы
Прохладным жемчугом росы,
Цветущей яблоневой веткой
В руках у юной медсестры.

С ним разделила недотрога
И грусть, и радость, и судьбу.
Вот она рядом — у порога
С седою прядкою на лбу!

...А в ночь привычно спать мешала
Кулътяшки затяжная боль,
И яростным рывком штурвала
Вновь «ястребок» бросал он в бой.

Привычно покурить он вышел
В мерцающую полутьму,
И душами друзей погибших
Тянулись яблони к нему.

Встал садовод опять до света —
И за дела! И так теплы
Глаза жены, и утро это,
И яблонь молодых стволы!

Смахнул солдат слезу святую,
И засветился добрый взгляд.
Жизнь утверждая молодую,
Шумит его весенний сад!

 

Простился с домом на рассвете

Простился с домом на рассвете,
Обнял детишек и жену —
И прямо в ад, навстречу смерти,
Ушел на долгую войну.
Не привыкать к работе жаркой
До пота, на пределе сил,
Война была кровавой жатвой,
А он — всю жизнь хлеба растил.
В свинцовой лютой круговерти
Шагал сквозь дымные поля,
Его ни ангелы, ни черти
Оборонить могли от смерти —
Шинель да мать — сыра земля.
А небо «мессершмитты» рвали,
И «тигры» заползали в тыл,
А он, бессмертный, на привале
Курил махорку и шутил.
«Хоть тяжела солдата лямка,
Заговорен я и живуч.
Видать, меня, родивши, мамка
В волшебный окунала ключ.
А в том ключе — такая сила:
В огне горел — и не сгорел,
Шальная пуля — не скосила,
И в рукопашной — уцелел!»
А у горящего Рейхстага,
Смахнув пилоткой пот со лба,
Сказал, пустив по кругу флягу:
— Хана войне! Дошли, братва!
И в том победном мае синем,
С медалькой воротясь домой,
Он гимнастерку отдал сыну,
А флягу — в поле взял с собой!
И о своих друзьях тужил он,
И лиха нахлебался всласть,
Но на плечах его двужильных
До звезд Россия поднялась!

 

У вечного огня

Пришла к заутрене в церквушку,
Поклоны била до земли:
Храни, Господь, безвинных души!
Мои печали утоли.
Земле дай мира,
Людям — счастья.
Глаза на истину открой!
Пять свечек у иконостаса
Зажгла дрожащею рукой.

Храм божий не дал утешенья,
Душа покой не обрела...
Мать в горький день Поминовенья
На площадь Славы побрела.

Воскресный город озабочен:
Одна — в толпе большого дня —
Старуха в беленьком платочке
Стоит у Вечного огня.
Лицо крестьянское в морщинах,
Из-под платочка — снеговей...

Эскортом свадебным машины
Притормозили рядом с ней.
И вспыхнул праздник быстротечный
В улыбках, лентах и цветах!
Невесту в платье подвенечном
Жених выносит на руках...

Прицелился фотограф бравый
Запечатлеть прекрасный миг.
Легла на каменную раму
Охапка пламенных гвоздик.

Верша обряд, не замечали,
Беспечно, шумно суетясь,
Ее лица,
Ее печали,
Ее пронзенных болью глаз.

— Сыны мои!.. мои кровинки!..
За что же — Господи прости! —
Не довелось вам в дом родимый
Невест желанных привести?..

Под старость — некому утешить,
Внучат — не встретить у дверей...
А в синеве очей поблекших
Скорбь всех российских матерей.

...Сама детей благословила,
Осиротев с тех давних пор, —
Во имя матери-России
Взойти на жертвенный костер.

Припав к безвестным их могилкам,
Шумят раскрылия берез...
Она, светлея строгим ликом,
Смахнула бисеринки слез.

Ведь если б снова злая сила
Бедою свет заволокла,
Она бы так же поступила,
Она иначе не могла!
И положив просвиру пресную
На ту гранитную плиту,
Знаменьем осенила крестным
Пятиконечную звезду!

 

Алексей Краснов, комсомольчанин, поэт, писатель, публицист.

Полевая почта

«Дорогая мама!» -
вывел паренёк…
Рядышком с окопом -
полевой цветок,
Белая ромашка
как из мирных дней,
Золотая пчёлка
копошится в ней.
Что нас ожидает?
Что нам суждено?
Завтра бой смертельный,
первый, не в кино.
«За меня не бойся!» -
пишет паренёк…
Полевая почта,
Полевой цветок…

 

Вечер у мемориала

Вечер. Я пришёл к мемориалу.
Три пилона, языки огня,
Пламя и трепещущее, и ало…

Я стою, молчание храня.
Солнце на закате постояло,
К сопке бок палящий прислоняя.

И – как будто Вечных два огня.
Вижу Вечный огонь, пламя плещется ало…
Замедляется шаг, не звучат голоса…

Три пилона – три паруса мемориала,
И над ними ещё облаков паруса.
Слава! Память вам вечная, наши герои!

Город Юности помнит своих сыновей.
Мы, спасённые вами, и любим и строим,
Присягаем на верность Отчизне своей.

 

Юрий Белинский – комсомольчанин, поэт, член Союза писателей России.

Память

Я не горел в огне.
И нет во мне свинца,
но помню о войне
я памятью отца.
Она мне застит свет -
отец меня поймёт.
На нём жестокий след
Оставил огнемёт.
И, не сумев убить,
его пронзил свинец…
Мне то не позабыть,
что помнит мой отец.

Я помню, что везде
Себе он верен был,
И как в своей судьбе
Он Родину любил;  
как целовал он шёлк,
колено преклоняя.
И как вперёд он шёл,
любовь свою храня…

И я пойду вперёд,
за памятью его…
И лютый враг умрёт
От взгляда моего!

 

Алексей Самарин - поэт - комсомольчанин.

Война войне

Мир дрогнул от подлости гнусной,
Враг в ночь вероломно напал,
И мерзости выше подобной
Народ никогда не видал!

Забились сердца в возмущеньи,
Рука за винтовку взялась.
Наполнившись жаждой отмщенья,
Вся родина вмиг поднялась.

За солнце родное, за Сталина,
За родину, труд, коммунизм!
От дальней Камчатки до Таллина
Восстал весь народ на фашизм.

Страна зашумела – громадина,
Могучий удар занесён,
С дороги, фашистская гадина!
Даст бой Тимошенко Семён.

Герои танкисты, пилоты
И конники ринутся в бой,
И танки, суда, самолёты
Они поведут за собой.

Могуче разносится клич
В едином порыве народа:
«Война – войне» - завещал Ильич,
За мир во всём мире, вперёд!

 

Николай Поварёнкин – первый поэт Комсомольска-на-Амуре

Самураи в нашем городе

Их были тысячи в колоннах
От реки
Прошли они медленно и робко,
Косясь на город наш из-под руки,
Шагая по асфальту неторопко.
Они мечтали горд покорить -
Вошли в него пленёнными…
Шагали
Без автоматов, сумок и регалий,
Не смея даже громко говорить.

Кто любит мир, свободу -
Никогда
Не сдаст врагу родные города

 

Пётр Комаров

Бойцам на фронт!

И жизни не щадя, и отдыха не зная,
Идут бойцы в атаку на врага.
Зима их ждёт в окопах фронтовая -
Мороз, и снег, и  ветер, и пурга.

Но  - что зима, когда своей заботой,
Своей любовью, нежностью своей
Семья великая советских патриотов
Родных обогревает сыновей!

Мы им пошлём и валенки и шубы
И шапки и фуфайки отдадим.
Пускай метель во все завоет трубы -
Зима придёт союзницею к ним.

Пускай буран в лесах сосновых злится.
Товарищ твой, уверенный в борьбе,
Наденет шерстяные рукавицы
И на привале вспомнит о тебе.

Нас победить фашисты захотели.
Но будут гибелью суровой для врага
И наши белорусские метели,
И наши ленинградские снега!

 

На сопках Маньчжурии

Снова мы здесь,
На сопках Маньчжурии снова,
И так же вокруг непогода шумит,
Бойцов провожая сурово.

По тем же местам,
Где  шли гренадёры лихие,
Сегодня проходят и наши полки –
Великая слава России.

Один погрустит
Над старой солдатской могилой
И в дальний поход заторопится вновь
С наказом от Родины милой.

Другой на кресте
Забытую надпись читает,
Горячей рукой проведёт по лицу:
Знать, дымом глаза застилает…

А ветер шумит,
Сгибая дубки молодые,
И прежние песни над ними поёт -
Да мы-то уже не такие!

Мы только вчера
Прошли всю Европу с тобою,
На Дальний Восток из Берлина пришли,
Готовясь к последнему бою.

Сегодня жена
Из радиосводки узнает,
Что бой отгремел и московский салют
Победу уже возвещает.

Пусть ветер шумит
И тучи проносятся хмуро, -
Мы славно закончили дальний поход,
Пришли к городам Порт-Артура.

 

Сердцем - к сердцу

Куда сейчас ни загляните
В любую хату, в каждый дом —
Сердец невидимые нити
Единым связаны узлом.

Чью жизнь сегодня ни затроньте
От старика и до юнца —
С красноармейцами на фронте
Все наши мысли и сердца.

И далеко от нас иль рядом
Сейчас клубится дым войны,
Но выстрелы под Ленинградом
Нам и в Хабаровске слышны.

Шахтер идет в земные недра,
Моряк плывет в глухую ночь        
С одним желаньем,
Чтобы щедро

Желанным,
Близким
Стал человеку человек!

И сердце к сердцу стало ближе,
Плечо — к плечу,
Рука — к руке,
И вырастают силы трижды
И в молодом, и в старике.

 

Сергей Орлов

* * *

Когда это будет, не знаю:
В краю белоногих берез
Победу Девятого мая
Отпразднуют люди без слез.

Поднимут старинные марши
Армейские трубы страны,
И выедет к армии маршал,
Не видевший этой войны.

И мне не додуматься даже,
Какой там ударит салют,
Какие там сказки расскажут
И песни какие споют.

Но мы-то доподлинно знаем,
Нам знать довелось на роду, —
Что было Девятого мая
Весной в сорок пятом году.

 

Степан Смоляков

Солдатской матери

В ранний час, когда полны дороги
Чуткой предрассветной тишиной,
Образ твой, задумчивый и строгий,
Неотступно следует за мной.  

Ты меня под сердцем не носила,
Не качала, к зыбке наклонясь.
Но твоя испытанная сила
В кровь мою горячую влилась.

Где теперь ты? Под седым туманом
Черной степью на восток идешь
Или в горы смелым партизанам
Ленты пулеметные несешь?

Ветер мне донес твою молитву.
Ты меня родимым назови
И, как сына верного, на битву,
На кровавый бой благослови.

Я за все врагам твоим отвечу,
И вернется в дом твоя семья.
Сквозь огонь, сквозь яростную сечу,
Сквозь бои — идут к  тебе навстречу
Все твои родные сыновья

 

С. И. Аксенов

* * *

Они вернулись всем смертям назло,
Хотя контужен каждый
                                          был иль ранен.
И лишь совсем немногим повезло,
Как говорится, даже без царапин.
Они пришли с победою назад.
Казалось, есть для отдыха причина.
Но разве может отдохнуть солдат,
Коль полстраны истерзано, в руинах?
Кругом разруха, горе и нужда.
Во всех делах лишь женщины да дети.
И хоть устал от ратных дел солдат,
Он, как в бою, вновь за страну
                                               в ответе.
И шли в поля, к станкам фронтовики,
В науку шли, на фермы,
                                               стройплощадки.
И пусть задачи были нелегки.
Все покорялось их бойцовской хватке.
Страна мужала, празднуя успех,
И, как солдат, залечивала раны.
Как велика заслуга в этом тех,
Кого теперь зовем мы — ветераны!
Они, свой долг исполнив до конца,
Добыв Победу, возродив Отчизну,
Не берегли ни силы, ни сердца.
Им всем бы ставить
                            памятник при жизни!
Они вернулись. Только навсегда
В них острой болью память остается
О тех, кто с ними рядом бил врага
И никогда сюда уж не вернется:
К полям, лугам, знакомым и родне,
Ко всем, ко всем – и близким,
                                               и не близким
Но среди нас они и в Вечном том огне,
И в знаках памятных,
И в скромных обелисках

 

Сергей Тельканов, поэт-дальневосточник, участник Великой Отечественной войны

Июнь

Какое слово страшное — «война»!
Оно пришло оттуда, от границы.
И ты стоишь безмолвно у окна.
Лицо — как мел, опущены ресницы.

И я молчу. Июньский светлый день
Вдруг помрачнел, закрылся дымкой темной,
Как будто в небе самолета тень
Повисла черной свастикой огромной.

Как будто рядом слышен детский крик,
И тут же рядом пламя крыши лижет.
И наш сынишка сжался и притих,
Малыш стремится быть ко мне поближе.

Стою, молчу, не нагляжусь на вас,
И все яснее слышу грохот боя,
И тихий свет родных печальных глаз
Туда, на фронт, я уношу с собою.

...Гармонь грустит о чем-то дорогом.
Дымят бойцы махоркою в вагоне.
А женщина осталась на перроне.
И мальчик с ней.
И ночь лежит кругом.

 

Андрей Пассар - поэт-дальневосточник, участник Великой Отечественной войны

Монолог убитого солдата

Вкус неведом мне поцелуя,
Лишь у жизни всей на краю
Поцелуем смертельным  пуля
«Обласкала» меня в бою.

Но таежным законам верен,
Бил врага я, как белку, в глаз,
И за молодость полной мерой
Отомстил я врагам в свой час.

Вот у ног своей Родины-Матери
Я лежу в окончанье пути...
На гранитной плите
Внимательно
Ты, земляк, мое имя прочти.

Я хотел бы услышать песни
На нанайском родном языке
И с тобой оказаться вместе
На Амуре, в родном далеке.

Но теперь, безвозвратно канувших,
Бережет нас Мамаев курган.
Ты принес мне с Амура камушки
Точно волны плеснули к ногам!

Как нам волны о счастье пели!..
Так чекань же, поэт, строку,
Ту, что Родине мы не успели
Досказать на своем веку.

 

Нина Стручкова

* * *

Нет, мы не пострадали от войны,
Мы родились спустя десятилетье.
Но, без отцов воспитанные дети,
Не ищем в том родительской вины.

А вот солдат, упавший вниз лицом,
Он мог в живых, наверное, остаться,
И матери моей в мужья достаться,
И был бы замечательным отцом.

Душевным ранам долго не зажить,
Болеть неутихающею болью.
Неразделенной, горькою любовью
Вскормленные, мы долго будем жить.

Мы, может быть, и были рождены
Из ненависти к тем, кто убивает.
Война — такое зло, что не бывает
Совсем не пострадавших от войны.

 

Михаил Асламов

* * *

Какие мне, бывало, снились сны    
Военною зимой перед рассветом!
В них таяли на языке конфеты
И мучило предчувствие весны.

Я в них парил над бездной, невесом.
Когда вдруг, сотрясая мироздание
Гудок врывался в мир без опозданья —
И чашкой об пол разбивался сон.

«Вставай, сынок», —
зовет чуть слышно мать.
«Пора, работник!» —
слышу бас отцовский.
И в полусне тяну к себе спецовку
И покидаю теплую кровать.

И, окунаясь в новую беду,
Я правлю фронт на карте из картонки.
Лепешки из мороженой картошки
Сует мне мама в руки на ходу.

Метель метет — ни тропок, ни дорог!
К людской цепочке я бреду
  сквозь темень...
Обрадуюсь, идя в ряду со всеми,
И успокоюсь, запустив станок.

Мы точим мины — фронтовой заказ.
И про себя я начинаю думать:
Прикидываю, сколько может «сдунуть»
Фашистов мой один такой фугас.

Подсчет меня ужасно веселит!
Насвистываю что-то вдохновенно...

Но — как длинна ты, фронтовая смена!
И гнет она, и плакать не велит.

Но плачу я. В том нет моей вины,
Что щи пусты, а сам я — не двужильный!..
Вот так они, мне помнится, и жили,
Твои, Россия, малые сыны.

 

* * *

Он ранен был в трудных боях
За город Великие Луки,
А после в родные края
Вернулся уже одноруким.

И вот умывается он —
И машет, и машет култышкой...
Не веря, что это не сон,
За ним наблюдает мальчишка.

Сказал он:
-Раненько ж ты встал!
Дела-то поди умотали...
-Ах, папа! Ты так воевал!..
Чего ж тебе орден не дали?

И горестно стало ему
В сочувствии детской печали,
И вспомнилось поле в дыму...
- Ну как же! Ну как же! Вручали...

И вспомнил о бывшей руке,
Которой так недоставало...
-Его я держал в кулаке,
А руку-то, вишь, оторвало...

И мальчик взглянул веселей
И тут же сконфузился очень.
-Ты, папа, о нем не жалей!
-А я не жалею, сыночек...

 

Арсений Семенов

* * *

Время года такое: война.
И пейзаж ее сплошь одинаков:
Роща взрывов багрова стоит и черна
В окружении огненных злаков.
Гарь и копоть с рассвета скользят по лицу.
Гарь и копоть весь день до заката.
Горизонт задымлен. Мы решаем: к свинцу,
Как решили б: к дождю или к снегу — когда-то..
Я травинку зеленую встретил в золе,
И мне странное душу свело напряженье.
Я спросил ее: кто ты на этой земле —
Чей-то бред? иль далеких миров отраженье?..

 

Детали

О ночь сорок первого, полною чашей
Тебя зачерпнул я. Ребенком меня
Траншеи кормили крапивною кашей,
«Катюши» баюкали в зыбке огня.

Игрушки мои! Я приклад деревянный
Винтовки немецкой в игрушках держал.
А возле окопа солдат оловянный,
Раскрывши стеклянные очи, лежал.

И все это только детали той дали,
Которая многим уснуть не дает.
Темнело в глазах, когда эти детали
Еще на детали дробил артналет...

 

Сергей Феоктистов

За Родину!

Дни мужества и подвигов настали:
В опасности родные берега...
Всю силу гнева, ярости и стали
Обрушим беспощадно на врага!
За кровь детей враг головой заплатит,
Он от священной кары не уйдёт!
В атаку, воины! Бойцы великой рати!
За Родину! За Сталина! Вперёд!
Мы в бой идём за праведное дело,
Мы будем бить фашистов до конца,
Как лётчик Здоровцев, как капитан Гастелло,
Исполним долг советского бойца.
Наш русский штык и мелкая граната
Наводят страх на озверелый сброд.
В атаку, воины! Бойцы великой рати!
За Родину! За Сталина! Вперёд!
(1941, 17 августа).

Источник: Феоктистов С. За Родину! За Сталина! // Тихоокеанская звезда, - 1941. - 17 августа. //За Родину! Сб. стихов дальневосточных поэтов об Отечественной войне. - Хабаровск, 1941. - С.39 - 40.

 

Отрубим голову змее

В родные светлые края, в наш солнечный простор
Вползла гремучая змея, забрался подлый вор.
Он оставляет на траве след кованых сапог.
Паучий знак на рукаве от свежей крови взмок...
...Средневековый изувер, обезумевший гад
Он тянет щупальцы к Москве, он лезет в Ленинград.
Грозу и тучи над страной мы видели не раз.
Но силы нет ещё такой, чтоб одолела нас...
В броню оденем каждый дом. И в этот грозный час
Костями ляжем под свинцом, а выполним приказ.
Отрубим голову змее! И никогда вовек
Не будет в рабстве и ярме Советский человек!
( 1941. - 23 августа).

Источник: Феоктистов С. Отрубим голову змее (" В родные светлые края...") // Тревога. - 1941. - 23 августа. // Красноармеец. - 1941. - №21. - С.8.

 

Клятва амурцев

Мы тебя отстоим, дорогая Москва!
И разделим заботы и боль, и тревоги!
И фашист не дождётся японской подмоги:
Наш амурский рубеж неприступен, Москва!
От тайги и Амура спешат эшелоны.
И, прощаясь, клянутся войска на перронах:
-Вечны звёзды Кремля, Русь сынами жива,
Мы тебя отстоим, дорогая Москва!
(1941. - 20 октября).

Источник: Феоктистов С. Клятва амурцев // Листовка ДВФронта. -1941. - 20 октября.

 

Мы победим!

... Земля горит, земля взывает к мести!
Народный гнев и страшен, и суров.
Отныне мы считаем честью –
                                   сплошное истребление врагов!
Отныне мы даём святое слово:
Ни жалости, ни милости к врагу!
Сражаться, как защитники Ростова,
Равняться по гвардейскому штыку!
(" Мы победим!" 1941. 05 декабря).

Источник: Феоктистов С. Мы победим! // Тревога. - 1941. - 05 декабря.

 

Город Ленина

Под жестокий грохот канонады,
В зареве огня и кумача
Мы его назвали Ленинградом,
Городом родного Ильича.
Как маяк, он высится над миром
Город - песни, Город - исполин.
В нём работал наш любимый Киров,
Пламенный Трибун и Гражданин.
Не сожгут ни "юнкерсы", ни пушки
Смольный, отвоёванный в борьбе,
Улицы, где жил великий Пушкин,
Где Некрасов пел о голытьбе.
Недоступна русская твердыня!
Питерская гвардия жива!
Разве может сделаться рабыней
Гордая красавица Нева?!
Город Добролюбова и Блока,
Город славы,  чести и дворцов
Разобьют сурово и жестоко
банду обнаглевших подлецов.
На врага встают дома и камни,
Не смолкает грозное "ура"!
В пекло боя скачет Медный Всадник!
И сверкает меч в руках Петра!
И стоят полки надёжней стали,
И гремит призыв с броневика:
На колени Ленинград не станет!
Город нашим будет на века!
(10.Х.1941).

 

Товарищ воин!

Кровавый изверг - под Москвой,
Суров и грозен час!
Товарищ воин!
За тобой весь мир следит сейчас!
Тебе доверила, боец, свою судьбу страна.
Тебя благословил отец,
С победой ждёт жена.
В твоём безжалостном штыке –
Их сила и любовь.
В твоём отточенном клинке –
Их ненависть и кровь.
Они зовут тебя на бой,
Они дают наказ:
Умри в сраженьях, как герой,
Но выполни приказ:
Закрой дорогу на Москву,
Останови врагов,
Как мразь, как сорную траву,
Дави поганых псов...
За чистый воздух над Москвой,
За гордый Ленинград!
Товарищ воин!
За тобой - народы все следят!
(1941. - 10ноября).

Источник: Феоктистов С. Товарищ воин! ("Кровавый изверг под Москвой...") // Тревога. - 1941. - 10 ноября.

www.kmslib.ru

СТИХОТВОРЕНИЯ О ВОЙНЕ, цикл стихов ~ Поэзия (Стихи о войне)

СТИХОТВОРЕНИЯ О ВОЙНЕ, цикл стихов

MEMENTO МORI…

Моим родным с войны никто не пишет.
Я на задании. Как знает моя мать, –
Смерть у людей за левым ухом дышит,
Как будто хочет что-то подсказать.

Молитесь чаще за меня, родные –
Жаль, я не верю в Бога и чертей!
Солдаты наши – тоже не святые,
Но умирают все же за людей…

Жить на войне приходится по-волчьи,
Порою трудно человеком быть –
Ты просыпаешься и воешь среди ночи,
Так хочется кого-нибудь любить!

А Смерть треклятая, как по базару, ходит!
Все норовит потрогать, разглядеть…
Она – хозяйка времени в Природе,
Но встречу с нею надо захотеть!

Молитесь чаще за меня, родные –
Жаль, я не верю в Бога и чертей!
Солдаты наши – тоже не святые,
Но умирают все же за людей…

* * *

В наш век родилось очень много
Погибших на войне людей,
Длиннее не было потока
Убитых женщин и детей.

Виновны в этом все мужчины,
Изобретатели причин,
Цари виновны и машины,
И подчиненные машин.

Двадцатый век и лязг железный,
И бесконечный строй сапог
Остались в памяти навечно
Тех, кто назад шагнуть не мог.

Виновны в этом все мужчины,
Изобретатели причин,
Цари виновны и машины,
И подчиненные машин.

Век создавал свои законы,
Казалось, тайн на свете нет,
Когда же сняли мы погоны,
Нас ослепил в тоннеле свет.

Виновны в этом все мужчины,
Изобретатели причин,
Цари виновны и машины,
И подчиненные машин.

Тысячелетье завершил он,
Шпионов в новый век послал,
Слепого породил век сына,
Чтобы отца тот не узнал!..

***

Вчерашний день не изменить,
Скрижали бога не исправить,
Мир на войне нельзя любить,
Мир без войны нельзя представить.

Сирень во вражеском тылу
Цветет назло кровавым бедам,
И соловьи поют в бору,
Как пели тем – последним летом!

Днем в небе ястребы парят,
А в темноте хозяйки – совы,
Невидим их широкий взгляд
И плащ крылатый, невесомый.

Существование втайне
Вдвойне опасней на войне –
Когда кусты благоухают,
О смерти люди забывают!

Погибших же не воскресить –
Лишь неизвестных надо славить.
Мир на войне нельзя любить,
Мир без войны нельзя представить!

***

Да, я погиб на той войне –
Был под Смоленском похоронен.
Никто не помнит обо мне,
Но я – не неизвестный воин.

Я не стремился убивать –
Меня ж в сражении убили
За дочку, за жену, за мать,
За тех, что лишь меня любили.

Не сразу я письмо узнал –
Почувствовал – из прошлой жизни,
В нем душу я свою спасал
От будущей солдатской тризны.

Оно дошло-таки ко мне –
Через полвека после смерти.
И снова я горю в огне,
И пляшут надо мною черти.

Мне не хотелось умирать –
Я в танке не боялся ада,
Его мне в жизни испытать
Пришлось в конце – так было надо.

Когда же я домой писал,
Предчувствуя, умом не веря,
Я холод в сердце ощущал –
Дыханье неземного зверя.

Не верил я – поверьте вы:
Все, что потом со мной случилось –
Не выдумка из головы,
А высшая на свете милость.

Исполнилось, что обещал –
Пусть на глазах просохнут слезы –
Я вспомнил все, когда читал
И видел, как дрожат березы.

Весной они всегда дрожат –
Березы не боятся жизни –
Не нужен им ни рай, ни ад.
Не надо им другой отчизны.

Да, я погиб на той войне,
Был под Смоленском похоронен.
Никто не помнит обо мне,
Но я – не неизвестный воин.

ДВОЕ

Еловый лес – защитник партизан,
Глухая чаща – рай для диверсанта.
Прощай, товарищ, и не поминай –
Приказам Центра подчиняться надо.

Часы спешат, ты стрелку подведи!
На все – про все мне дали ровно сутки,
И ты, земляк, меня потом не жди
На этом месте ни одной минуты.

Такая уж профессия моя –
Никто из вас, как звать меня, не знает,
Быть может, командиры и семья –
И те меня предателем считают.

Оставь костры, солдат, и уходи
На неизвестную мне запасную базу.
Зальют угли осенние дожди,
И успокоится шпионский разум.

На карте выпал мне пиковый интерес,
Прольется кровь, и слезы будут капать,
Ступай на солнце, друг, в еловый лес,
А я пойду искать судьбу – на запад!

***

Когда-нибудь закончится война!..
Заплачет мать – придет моя невеста.
Оставят для погибшего меня
За праздничным столом пустое место.

Народы горькую допьют до дна –
Обиды вспоминать вожди не станут…
Накроют хлебом мой стакан вина,
Когда погибших за столом помянут.

Когда-нибудь перевернется мир,
И души мертвых встретятся с живыми…
«Фройнд, – скажут по-немецки, –
ком цу мир!»
И прозвучит негромко мое имя.

И ненависть исполнится любовью,
И ужасы забудутся войны,
И мою маму назовут свекровью,
И мы вернемся из чужой страны!..

***

Линия фронта осталась под нами,
Лампа мигает и зуммер гудит,
Летчик меня провожает глазами,
В черном провале ракета горит.

В детстве своем не играл я в шпионов,
Предпочитая коньки и футбол,
В девочку Эльзу «до гроба» влюбленный
Был за нее я подраться готов.

Тихо вокруг, удивительно тихо,
Шелковый купол блестит под луной,
Правой рукой отмахнули «на выход»,
И провалился я в мир неземной.

Где же ты, Эля? Слухам не верю.
Буду тебя на войне я искать!
Боли и подлости высшую меру
Ради тебя я готов испытать.

Выйду к своим, или встретят чужие,
Верю: меня никогда не убьют,
К нашей победе дороги кривые
В город на Волге домой приведут!

Все говорят: ты по паспорту – немка,
«Эльза» сегодня – чужой позывной…
Я ж покидаю беззвучное небо
И по тропинке иду за тобой!

ЛЮДИ ВОЙНЫ

Кому война – старуха злая,
Кому – любезная жена,
Судьбу врага благословляя,
Я подниму бокал вина.

Он смотрит мне в глаза, он знает
Печаль чужой – моей души,
Он страх под сердцем ощущает,
Признаться только не спешит.

Кому – бесславная победа,
Кому – забвенье и позор,
Он пьет до дна, я выпью следом,
И мы продолжим разговор.

Противник мой глядит с улыбкой,
Киваю я ему в ответ,
Кто совершил из нас ошибку,
Тому уже прощенья нет.

Кому-то – дальняя дорога,
Кому-то – холмик под крестом,
Мы лучше подождем немного –
Мы не нужны войне вдвоем!

МОНОЛОГ
РЕПРЕССИРОВАННОГО
КОНТРРАЗВЕДЧИКА

Мы, как опричники,
Служили Родине,
Ну а потом
Чины столичные
Вернули ордена
В казенный дом.

Лишь завершился бой,
Суду нас предали –
Троих из СМЕРШ.
Сыграли мы с судьбой,
Того не ведая,
Кто в души влез!

На дембель сталинский
Вагон столыпинский
Солдат повез.
Осколками тоски
Был каждый ранен и
Не прятал слез.

Погон малиновый
В окошке светится,
Мелькают дни.
Со мной, родные, вы
Навряд ли, встретитесь
В конце войны!

В грязь часто, земляки,
Лицом мы падали
С огнем в груди –
Какие ж мы враги?!
Ждет пекло адово
Нас впереди!

Мы повзрослели на
Войне и поняли,
Кто главный враг –
Кричать «За Сталина!»
Мы не неволили,
Наш путь – в ГУЛАГ.

***

Над болью – небо далью голубой.
Афганистан, ты стал чужой судьбой!..
Но за троих передо мной в ответе ветер.

У павшею стремительно звездой
Не для меня закончился тот бой,
Но за троих передо мной в ответе ветер!

Пролилось в землю каплей дождевой
И отгремело тучей грозовой,
Но за троих передо мной в ответе ветер!!

Из всех смертей один осколок мой –
Вернулись в цинковом друзья домой.
Ты за троих передо мной в ответе, ветер!!!

НОВЫЕ ВЕТЕРАНЫ

В войну играют наши внуки,
И – погибают сыновья,
И женщины целуют руки
За выживших благодаря.

И глинозем Афганистана,
И пыль бетонная Чечни
Навеки проникают в раны,
И навсегда чернеют сны.

В тех снах пылают БТРы
И плоть солдатская дымит,
И горько плачут офицеры,
И генерал на них глядит.

И выживший, и павший воин
Во сне желают закурить,
И делят огонек надвое
И не спешат поговорить.

Я часто думаю о смерти,
Она родная мне сестра –
Друзья стучат-приходят в сердце,
И мне не спится до утра.

Седеют быстро ветераны,
И вырастают сыновья,
И люди ссорятся, и страны,
И забываю ссоры я.

И на войну уходят внуки,
И продолжается исход,
И женщины целуют руки,
И плачет кто-то, и поет…

***

Оставим слезы на «потом» –
Нельзя очистить мир от скверны, –
Давай сперва переживем
День сотворенья мира первый!

Открой усталые глаза,
Смотри и радуйся – Победа!
Ты помнишь, я тебе сказал:
Мы победим в начале лета!

Не умирай, не говори,
Не засыпай – тебе нельзя,
Успеешь в рай, ты посмотри:
Ликуют все твои друзья!

Ты пересиль – не в первый раз! –
Наш медсанбат сегодня рядом…
Ты слышишь – это мой приказ!
Ответь мне не губами – взглядом.

Никто не должен умирать –
Кто в пекле выжил – даже фрицы!
Не смей, не думай даже, спать,
Вглядись в восторженные лица!

И через шесть десятков лет
Ты день последний не забудешь
И снова скажешь Смерти «нет»
Во имя всех победных судеб!

ПЕСНЯ
ОСУЖДЕННЫХ ТРИБУНАЛОМ

За боевыми шли дивизии другие,
Солдаты их шагали не спеша,
Их командирам шили лучшие портные,
Им выдавали всем на фронте ППШа.

За санитарными в Россию уходили
Из дальних стран другие поезда,
На них добро и зэков увозили,
Их пассажиры исчезали навсегда.

В чужие города война не сразу
Нас, молодых и старых, привела.
Чтоб истребить фашистскую заразу
Страна своих же, пленных, предала.

За первыми уходят в бой вторые,
Награды достаются же другим.
Звучат команды, их слова простые
Разносит над окопом черный дым.

Окрашен нашей кровью стяг Победы –
Немногих первыми в Россию увезли,
За нами конвоиры ходят следом,
Но мы – последние в плену родной земли!

***

Помнят прощание из автоматов березы,
Помнит сосна, как дрожали от ветра иголки –
Враз подхватило ворон одинокое небо,
Быстрый свинец превратившее в звезды в то утро.

Звуком, как кровью аорта, наполнены струны,
Чуть прикоснитесь, и крикнет гитара от боли!
Спойте же песню о тех удивительно юных,
Чей светлый парус исчез в нарисованном море!

Спойте же песню, друзья! Я не помню начало.
Кто это смотрит с укором на нас из подлобья?
Вечный февраль в аккуратной работе надгробья –
Осень на этой могиле сестру повстречала!..

Помнят прощание из автоматов березы,
Помнит сосна, как дрожали от ветра иголки –
Враз подхватило ворон одинокое небо,
Быстрый свинец превратившее в звезды в то утро.

ПОСЛЕДНИЙ СОН

Не лги, жена моя любимая, не лги!
Я сам себе порой осознанно не верю.
Запри же дверь на все защелки и замки
И затаись за запертою дверью!

Вокруг нас, милая, заклятые враги,
И мы несем кровавые потери…
Не лги, жена моя любимая, не лги,
Ложь – это грех по совести и вере!

Мне снится бой,
Как будто автомат,
Заклинило,
Спешит ко мне солдат,
А я не поворотлив в рукопашной!
Обычный бой,
Особый наш отряд…
Покинула
Удача вдруг ребят –
Мне за тебя, парашютистку, страшно!

Не сразу догоняет главный страх,
В кошмаре разрывает сердце ужас –
Читаю правду я в чужих твоих глазах:
Ты до сих пор живешь одна, без мужа…

* * *

«Прощайте, все!» – кричит радист,
Звучат в эфире звуки боя,
Еще один парашютист
Прощается, Земля, с тобою.

Сквозь треск я слышу русский мат.
Прости нас всех за все, солдат!
Спаси нас всех и сохрани
Жизнь на планете без войны!

С тех пор десятки лет прошли,
Но нет в моей душе покоя –
В наградный лист мы не внесли
Погибшего в бою героя.

Таким, как он, и честь – в бесчестье,
Они – пропавшие без вести!
Никто их трупов не видал –
Но кто из нас кого предал?!

***

Разбился вдребезги закат,
Блестит расколотое блюдце.
Им в небо кинул тот солдат,
Который обещал вернуться.

Влекут далекие миры
Его возвышенную душу.
Друзья, накройте же столы,
Разделайте баранью тушу!

Мерцает пыль его дорог –
По звездам он находит путь,
Во льдах космических продрог,
Вернется он когда-нибудь.

Вина грузинского нальем,
Шашлык поджарим на углях…
Друзья, давайте же споем
Про храбрость и безумный страх!

В ночной бескрайней глубине
Землю скиталец узнает,
Его встречает на Луне
Народ, закончивший полет.

Последний мы поднимем тост
За невернувшихся назад,
Возьмем и встанем в полный рост,
Как на закате тот солдат.

И звезд безвестных миллиард
На миг осветит шар земной –
Ноябрь так похож на март,
А сон – на праведный покой.

РАЗВЕДЧИК

Устали ноги в сапогах,
Сменить бы их на валенки!
В привычке растворился страх,
Стал очень-очень маленьким.

А не бояться мне нельзя,
Кругом следят враги-друзья,
Приказано мне свыше
В тылу глубоком выжить.

Гляжу порой я на восток:
«Чужие» там и «наши»,
Итог понятен, и жесток,
Или – до смерти страшен.

А здесь скрипят мои мозги
От изнурительной тоски,
Всех кажется мне ближе
Тот, кто на фронте выжил.

Он был недавно под Москвой
На маленьком заводе
И помнит тихий город мой,
И что там происходит.

А не убить и не забыть –
А как продолжить разговор?!
Я должен, должен, должен жить
И улыбаться… до сих пор!

СЛЕЗЫ

Корсунский Саша
погиб солдатом
одним из первых
в восьмидесятом

Лежит в могиле
убитый током
словно пулей
Юрканис Юрий

На переходе
Матюк Серега
упал в дороге
колонне в ноги

Они в прицеле
войны споткнулись
мы уцелели
домой вернулись

Мы жить остались
склонили стяги
они остались
верны присяге…

СТАРАЯ ПЕСНЯ

По солнечной Словакии
Усталый шел солдат,
В дороге пил он ракию
И кушал виноград,

Усы мыл в пиве пенистом –
С улыбкой на устах.
Встречали гостя, звали в дом
С букетами в руках.

В те годы в мире шла война,
Солдат ходил за ней,
Влюбила множество она
В себя чужих парней.

Когда в лихие времена
Цветет кровавый мак,
Мужчинам нравится война,
Целует женщин враг.

Солдат был другом и врагом,
Он честно воевал,
Пока в горах однажды днем
Судьбу не повстречал.

Она голубоглазая
Ему и говорит:
«Тебя узнала сразу я –
Ты на войне убит!»

Солдат увидел свой портрет –
Висящий на стене,
И понял он, что правды нет –
Случайной – на войне.

Словачки мужа двойником
Советский воин был –
Рожденный очень далеко,
Вдову он полюбил.

Смеялась подлая война
Влюбленному в лицо –
Сказала «мужу» вслед «жена»,
Что станет он отцом.

Судьба не жалует людей,
Пока цветы – в крови.
Он так и не признался ей
В чужой своей любви…

Допели песни соловьи,
Построили гнездо…
Солдату русскому в любви,
Казалось, повезло.

Когда закончились бои,
Вернулся он домой –
А на погосте крест стоит,
Еще совсем сырой.

Садится человек за стол,
Глядит на свой портрет,
Не понимает он: за что
Сражался столько лет.

А где-то рядом – далеко
Семья словака ждет…
Не много в мире «двойников»
Из-за войны живет!

В горах не спит красавица,
Советский пьет солдат…
Два одинаковых лица
Куда-то вдаль глядят.

***

Ты помнишь, что такое страх –
Чудовище внутри рассудка,
Живую муху на глазах
И жуткую над трупом шутку?

Страшнее огневых атак
Дрожь в ожиданье рукопашной,
Прицел штыков ужасней драк,
Штабных приказов очень страшно.

Свои опаснее врагов –
Об этом все на фронте знают,
Ужасно то, что так легко
Людей в затылок убивают.

Когда уводят на расстрел
Из строя сразу после боя,
Бледнеет даже тот, кто смел
И умирает в жизни стоя.

Позор душе невыносим –
Смеясь над мокрыми штанами,
Боялись мы шутить над ним –
Что в страхе прятался за нами.

Себя представить каждый мог,
И представлял – ей-богу! – каждый –
В лесу бредущим вдоль дорог
И остановленным однажды.

Во сне будил нас этот страх,
И заставлял спешить на запад,
Дрожал он хрипом на губах
И старил за день, словно за год.

Солдат, ты помнишь общий крик,
Когда внутри не стало страха?
Ты помнишь как в тот миг, старик,
Промокла нижняя рубаха?

Прости меня, мой друг – герой,
Война – законченное дело!
В шинелях мы пришли домой –
Смерть мимо страха просвистела.

***

Уходит в бой отряд,
Туда, где вечен дым,
Где заживо горят,
Где дед был молодым.
Где бабушка спасла,
Прижав к груди отца,
И пуля пронеслась
У детского лица.

Отряд уходит в бой,
Размерен топот ног,
Идет дед, как слепой,
Во тьме лесных дорог.
Лишь теплится рассвет,
Лишь выпала роса,
Лишь – спины и сосед,
И мутный блеск в глазах...

Еще в его мечтах
Сын внука не родил,
Когда смертельный страх
Рассудок схоронил.
Еще спешит отряд,
Еще не кончен бой,
Еще идет солдат
С винтовкой за спиной!

Лишь через много лет
Услышу я рассказ,
День вспомнит этот дед
Последний в жизни раз.
Нальет за упокой
Соседа и жены
И выпьет лишь со мной –
Вернувшимся с войны.

***

Я летчик, я пилот, я перехватчик,
Я – сбитый над Анголой русский «МИГ»,
Моя невеста в Беларуси плачет,
Она не слышит мой последний крик.

Мгновение это длится четверть века –
Огонь вокруг, огонь во мне горит…
Разбился «МИГ», не стало человека,
Я был убит, но дома не забыт.

Невеста за меня не вышла замуж,
На каменный погост не ходит мать –
Меня не опустили даже в яму –
В пустом гробу мне некогда лежать.

Небесный я солдат, а не захватчик,
Сражаюсь я за лучшую страну,
Моя невеста с той поры не плачет,
Посмертно я люблю ее одну…

Мгновение это длится четверть века –
Огонь вокруг, огонь во мне горит…
Разбился «МИГ», не стало человека,
Я был убит, но дома не забыт.

www.chitalnya.ru

Подборка стихотворений о Великой Отечественной войне

Стихотворения о Великой Отечественной войне

Баллада о зенитчицах

Как разглядеть за днями
след нечёткий?
Хочу приблизить к сердцу
этот след...
На батарее
были сплошь –
девчонки.
А старшей было
восемнадцать лет.
Лихая чёлка
над прищуром хитрым,
бравурное презрение к войне...
В то утро
танки вышли
прямо к Химкам.
Те самые.
С крестами на броне.

И старшая,
действительно старея,
как от кошмара заслонясь рукой,
скомандовала тонко:
- Батарея-а-а!
(Ой мамочка!..
Ой родная!..)
Огонь! –
И –
залп!
И тут они
заголосили,
девчоночки.
Запричитали всласть.
Как будто бы
вся бабья боль
России
в девчонках этих
вдруг отозвалась.
Кружилось небо –
снежное,
рябое.
Был ветер
обжигающе горяч.
Былинный плач
висел над полем боя,
он был слышней разрывов,
этот плач!
Ему –
протяжному –
земля внимала,
остановясь на смертном рубеже.
- Ой, мамочка!..
- Ой, страшно мне!..
- Ой, мама!.. –
И снова:
- Батарея-а-а! –
И уже
пред ними,
посреди земного шара,
левее безымянного бугра
горели
неправдоподобно жарко
четыре чёрных
танковых костра.
Раскатывалось эхо над полями,
бой медленною кровью истекал...
Зенитчицы кричали
и стреляли,
размазывая слёзы по щекам.
И падали.
И поднимались снова.
Впервые защищая наяву
и честь свою
(в буквальном смысле слова!).
И Родину.
И маму.
И Москву.
Весенние пружинящие ветки.
Торжественность
венчального стола.
Неслышанное:
«Ты моя – навеки!..»
Несказанное:
«Я тебя ждала...»
И губы мужа.
И его ладони.
Смешное бормотание
во сне.
И то, чтоб закричать
в родильном
доме:
«Ой, мамочка!
Ой, мама, страшно мне!!»
И ласточку.
И дождик над Арбатом.
И ощущенье
полной тишины...
...Пришло к ним это после.
В сорок пятом.
Конечно, к тем,
кто сам пришёл
с войны.

(Р.Рождественский)

***

Помните! Через века, через года, - помните!
О тех, кто уже не придет никогда, - помните!
Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны.
Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны!
Хлебом и песней, мечтой и стихами, жизнью просторной,
Каждой секундой, каждым дыханьем будьте достойны!

Люди! Покуда сердца стучатся, - помните!
Какою ценой завоевано счастье, - пожалуйста, помните!
Песню свою отправляя в полет, - помните!
О тех, кто уже никогда не споет, - помните!
Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили!
Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!

Во все времена бессмертной Земли помните!
К мерцающим звездам ведя корабли, - о погибших помните!
Встречайте трепетную весну, люди Земли.
Убейте войну, прокляните войну, люди Земли!
Мечту пронесите через года и жизнью наполните!. .
Но о тех, кто уже не придет никогда, - заклинаю, - помните!

(Р.Рождественский)

"В сорок четвертом"

Везёт
на фронт
мальчика
товарищ военный врач.
Мама моя,
мамочка,
не гладь меня,
не плачь!
На мне военная форма –
не гладь меня при других!
На мне военная форма,
на мне
твои сапоги.
Не плачь!
Мне уже двенадцать,
я взрослый
почти…
Двоятся,
двоятся,
двоятся
рельсовые пути.
В кармане моём документы –
печать войсковая строга.
В кармане моём документы,
по которым
я – сын полка.
Прославленного,
гвардейского,
проверенного в огне.
Я еду на фронт.
Я надеюсь,
что браунинг выдадут мне.
Что я в атаке
не струшу,
что время моё пришло…
Завидев меня,
старухи
охают тяжело:
«Сыночек…
Солдатик маленький…
Вот ведь
настали дни…»
Мама моя,
мамочка!
Скорей им всё объясни!
Скажи,
чего это ради
они надо мной ревут?
Зачем
они меня гладят?
Зачем сыночком
зовут?
И что-то шепчут невнятно,
и тёмный суют калач…

Россия моя,
не надо!
Не гладь меня!
И не плачь!
Не гладь меня!
Я просто
будущий сын полка.
И никакого геройства
я не совершил
пока!
И даже тебе не ясно,
что у меня впереди…
Двоятся,
двоятся,
двоятся
рельсовые пути.
Поезд идёт размеренно,
раскачиваясь нелепо, -
длинный
и очень медленный
как очередь
за хлебом…

(Роберт Рождественский)

Отрывок из поэмы «Двести десять шагов»

Было Училище.

Форма - на вырост

Стрельбы с утра.

Строевая – зазря.

Полугодичный

ускоренный выпуск.

И на петлице -

два кубаря...

Шёл эшелон

по протяжной

России,

шёл на войну

сквозь мельканье берёз

«Мы разобьём их!..»

«Мы их осилим!..»

«Мы им докажем!..» -

гудел паровоз.

В тамбуре,

Маясь на стрелках гремящих,

весь продуваемый

сквозняком,

он по дороге взрослел –

этот мальчик –

тонкая шея,

уши торчком...

Только во сне,

оккупировав полку

в осатанелом

табачном дыму,

он забывал обо всём

ненадолго.

И улыбался.

Снилось ему

что-то распахнутое

и голубое.

Небо,

а может,

морская волна...

«Танки!!.»

И сразу истошное:

«К бою-у!..»

Так они встретились:

Он

и Война...

...Воздух наполнился громом,

гуденьем.

Мир был изломан,

был искажён...

Это

казалось ошибкой,

виденьем,

странным,

чудовищным миражом...

Только виденье

не проходило:

следом за танками

у моста

пыльные парни

в серых мундирах

шли

и стреляли от живота!..

Дыбились шпалы!

Насыпь качалась!

Кроме пожара,

Не видно ни зги!

Будто бы это планета

кончалась

там,

где сейчас наступали

враги!

Будто её становилось

всё меньше!..

Ёжась

от близких разрывов гранат, -

чёрный,

растерянный,

онемевший, –

в жёстком кювете

лежал лейтенант.

Мальчик

лежал посредине России,

всех её пашен,

дорог

и осин...

Что же ты, взводный?!

«Докажем!..»

«Осилим!..»

Вот он -

фашист!

Докажи.

И осиль.

Вот он –

фашист!

Оголтело и мощно

воет

его знаменитая

сталь... Знаю,

что это почти невозможно!

Знаю, что страшно!

И всё-таки

встань!

Встань,

лейтенант!..

Слышишь,

просят об этом,

вновь возникая

из небытия,

дом твой,

пронизанный солнечным светом,

Город.

Отечество.

Мама твоя...

Просит

высокая звёздная россыпь,

горы,

излучина каждой реки!..

Маршал

приказывает

и просит:

«Встань, лейтенант!

Постарайся!

Смоги...»

Просят деревни,

пропахшие гарью.

Солнце,

как колокол,

в небе гудит!

Просит из будущего

Гагарин!

Ты

не поднимешься –

он

не взлетит...

Просят

твои нерождённые дети.

Просит история...

И тогда

встал

лейтенант.

И шагнул по планете,

выкрикнув не по уставу:

«Айда!!.»

Встал

и пошёл на врага,

как вслепую.

(Сразу же сделалась влажной

спина.)

Встал лейтенант!..

И наткнулся

на пулю.

Большую и твёрдую,

как стена...

Вздрогнул он,

будто от зимнего ветра.

Падал он медленно,

как нараспев.

Падал он долго...

Упал он

мгновенно.

Он даже выстрелить

не успел!

И для него наступила

сплошная

и бесконечная тишина...

Чем этот бой завершился –

не знаю.

Знаю,

чем кончилась

эта война!..

Ждёт он меня

за чертой неизбежной.

Он мне мерещится

ночью и днём –

худенький мальчик,

всего-то успевший

встать

под огнём

и шагнуть

под огнём!..

(Роберт Рождественский)

Мамаев курган

Сотни лет
расходиться широким кругам
по огромной воде
молчаливой реки...
Выше всех Эверестов –
Мамаев курган!
Зря об этом в учебниках нет
ни строки.
Зря не сказано в них,
что теплеет Земля
и светлеет Земля,
оттого что на ней,
о курганах Мамаевых
помнить веля,
загораются
тысячи Вечных огней...
Мне сюда возвращаться.
К добру и к беде.
Мне сюда приходить.
Приползать.
Прилетать.
И, схватившись за сердце на той высоте,
задыхаясь,
разреженный воздух глотать.
Мне сюда возвращаться.
Из мелких потерь.
Из ухоженных стран.
И горячечных снов.
Натыкаться на долгие стоны людей
и кольчуги
позванивающих орденов...
Зря не сказано в книгах,
Мамаев курган,
что металла
в твоем оглушенном нутре
больше,
чем в знаменитой Магнитной горе!
Что хватило его и друзьям.
И врагам.
Вместо капель росы,
как слепое жнивье,
проступает железо,
кроваво сочась...
И поэтому
самая главная часть
в притяженье Земли –
притяженье твое!..
Ты
цветами пророс.
Ты
слезами пророс.
Ты стоишь,
поминальные муки терпя.
Синеватые молнии
медленных гроз,
будто в колокол памяти,
бьются в тебя!
И тогда поднимаются птицы с земли
и колышется нервно
степная трава.
Оживают
затертые напрочь
слова.
И по плитам
устало
стучат костыли.

(Р. Рождественский)

Баллада о красках

Был он рыжим, как из рыжиков рагу.
Рыжим, словно апельсины на снегу.
Мать шутила, мать веселою была:
"Я от солнышка сыночка родила..."
А другой был черным-черным у нее.
Черным, будто обгоревшее смолье.
Хохотала над расспросами она, говорила:
"Слишком ночь была черна..."
В сорок первом, в сорок памятном году
Прокричали репродукторы беду.
Оба сына, оба-двое, соль Земли,
Поклонились маме в пояс и ушли...
Довелось в бою почуять молодым
Рыжий бешеный огонь и черный дым,
Злую зелень застоявшихся полей,
Серый цвет прифронтовых госпиталей.
Оба сына, оба-двое, два крыла,
Воевали до Победы. Мать ждала.
Не гневила, не кляла она судьбу.
Похоронка обошла ее избу.
Повезло ей, привалило счастье вдруг.
Повезло одной на три села вокруг.
Повезло ей, повезло ей, повезло! –
Оба сына воротилися в село.
Оба сына, оба-двое, плоть и стать...
Золотистых орденов не сосчитать.
Сыновья сидят рядком – к плечу плечо.
Ноги целы, руки целы – что еще?
Пьют зеленое вино, как повелось...
У обоих изменился цвет волос.
Стали волосы – смертельной белизны...
Видно, много белой краски у войны.

(Р. Рождественский)

***

И откуда
Вдруг берутся силы
В час, когда
В душе черным-черно?..
Если б я
Была не дочь России,
Опустила руки бы давно,
Опустила руки
В сорок первом.
Помнишь?
Заградительные рвы,
Словно обнажившиеся нервы,
Зазмеились около Москвы.
Похоронки,
Раны,
Пепелища...
Память,
Душу мне
Войной не рви,
Только времени
Не знаю чище
И острее
К Родине любви.
Лишь любовь
Давала людям силы
Посреди ревущего огня.
Если б я
Не верила в Россию,
То она
Не верила б в меня.

(Ю.Друнина)

ЕЛКА

На втором Белорусском еще продолжалось затишье,
Шел к закату короткий последний декабрьский день.
Сухарями в землянке хрустели голодные мыши,
Прибежавшие к нам из сожженных дотла деревень.

Новогоднюю ночь третий раз я на фронте встречала.
Показалось - конца не предвидится этой войне.
Захотелось домой, поняла, что смертельно устала.
(Виновато затишье - совсем не до грусти в огне!)

Показалась могилой землянка в четыре наката.
Умирала печурка. Под ватник забрался мороз...
Тут влетели со смехом из ротной разведки ребята:
- Почему ты одна? И чего ты повесила нос?

Вышла с ними на волю, на злой ветерок из землянки.
Посмотрела на небо - ракета ль сгорела, звезда?
Прогревая моторы, ревели немецкие танки,
Иногда минометы палили незнамо куда.

А когда с полутьмой я освоилась мало-помалу,
То застыла не веря: пожарами освещена
Горделиво и скромно красавица елка стояла!
И откуда взялась среди чистого поля она?

Не игрушки на ней, а натертые гильзы блестели,
Между банок с тушенкой трофейный висел шоколад...
Рукавицею трогая лапы замерзшие ели,
Я сквозь слезы смотрела на сразу притихших ребят.

Дорогие мои д`артаньяны из ротной разведки!
Я люблю вас! И буду любить вас до смерти,
всю жизнь!
Я зарылась лицом в эти детством пропахшие ветки...
Вдруг обвал артналета и чья-то команда: "Ложись!"

Контратака! Пробил санитарную сумку осколок,
Я бинтую ребят на взбесившемся черном снегу...

Сколько было потом новогодних сверкающих елок!
Их забыла, а эту забыть не могу...

(Ю.Друнина)

ЗИНКА

Памяти однополчанки - Героя Советского Союза Зины Самсоновой.

1.
Мы легли у разбитой ели,
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, сырой земле.
- Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет.
Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет...
Отогрелись мы еле-еле,
Вдруг нежданный приказ: "Вперед!"
Снова рядом в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.

2.
С каждым днем становилось горше,
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку,
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам,
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы,
Мы хотели со славой жить.
...Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав,
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.

3.
- Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала...

(Ю.Друнина)

Песня летчика

Их восемь - нас двое, - расклад перед боем
Не наш, но мы будем играть!
Сережа, держись! Нам не светит с тобою,
Но козыри надо равнять.

Я этот небесный квадрат не покину -
Мне цифры сейчас не важны:
Сегодня мой друг защищает мне спину,
А значит - и шансы равны.

Мне в хвост вышел «мессер», но вот задымил он,
Надсадно завыли винты, -
Им даже не надо крестов на могилы -
Сойдут и на крыльях кресты!

Я - «Первый», я - «Первый», - они под тобою!
Я вышел им наперерез!
Сбей пламя, уйди в облака - я прикрою!
В бою не бывает чудес.

Сергей, ты горишь! Уповай, человече,
Теперь на надежность строп!
Нет, поздно - и мне вышел «мессер» навстречу, -
Прощай, я приму его в лоб!..

Я знаю - другие сведут с ними счеты, -
Но, по облакам скользя,
Взлетят наши души, как два самолета, -
Ведь им друг без друга нельзя.

Архангел нам скажет: «В раю будет туго!»
Но только ворота - щелк, -
Мы Бога попросим: «Впишите нас с другом
В какой-нибудь ангельский полк!»

И я попрошу Бога, Духа и Сына, -
Чтоб выполнил волю мою:
Пусть вечно мой друг защищает мне спину,
Как в этом последнем бою!

Мы крылья и стрелы попросим у Бога, -
Ведь нужен им ангел-ас, -
А если у них истребителей много -
Пусть примут в хранители нас!

Хранить - это дело почетное тоже, -
Удачу нести на крыле
Таким, как при жизни мы были с Сережей,
И в воздухе и на земле.
(В. Высоцкий)

Песня о конце войны
Сбивают из досок столы во дворе,
Пока не накрыли — стучат в домино.
Дни в мае длиннее ночей в декабре,
Но тянется время — и все решено.
Вот уже довоенные лампы горят вполнакала —
И из окон на пленных глазела Москва свысока.. .
А где-то солдат еще в сердце осколком толкало,
А где-то разведчикам надо добыть «языка» .
Вот уже обновляют знамена. И строят в колонны.
И булыжник на площади чист, как паркет на полу.
А все же на Запад идут и идут эшелоны.
И над похоронкой заходятся бабы в тылу.
Не выпито всласть родниковой воды,
Не куплено впрок обручальных колец —
Все смыло потоком народной беды,
Которой приходит конец наконец.
Вот со стекол содрали кресты из полосок бумаги.
Вот и шторы — долой! Затемненье уже ни к чему.
А где-нибудь спирт раздают перед боем из фляги,
Он все выгоняет — и холод, и страх, и чуму.
Вот от копоти свечек уже очищают иконы.
И душа и уста — и молитву творят, и стихи.
Но с красным крестом все идут и идут эшелоны,
Хотя и потери по сводкам не так велики.
Уже зацветают повсюду сады.
И землю прогрело, и воду во рвах.
И скоро награда за ратны труды —
Подушка из свежей травы в головах.
Уже не маячат над городом аэростаты.
Замолкли сирены, готовясь победу трубить.
А ротные все-таки выйти успеют в комбаты,
Которых пока еще запросто могут убить.
Вот уже зазвучали трофейные аккордеоны,
Вот и клятвы слышны жить в согласье, любви,
без долгов,
А все же на Запад идут и идут эшелоны,
А нам показалось, совсем не осталось врагов.
1977

(В. Высоцкий)

***

Как горько нам стоять у обелисков

И видеть там скорбящих матерей.

Мы головы свои склоняем низко –

Земной поклон за ваших сыновей.

Шумят под ветром сосны вековые,

Горят цветы невянущим огнем.

Вам, матери героев всей России,

Любовь свою и нежность отдаем!

Наследники великой этой славы,

Ее мы чтим и бережно храним.

Героями гордились мы по праву

И стать на них похожими хотим.

Считайте нас своими сыновьями!

Считайте нас своими дочерьми!

Детей своих вы в битвах потеряли,

И все мы стали вашими детьми.

(Л. Кондратенко)

«Пути фронтовые»

Стираются лица, стираются даты –

Порой наша память не все сохранит,

Но видят и нынче седые солдаты

Приволжскую степь, черноморский гранит.

Пути фронтовые припомнятся снова,

Лишь карт пожелтевших коснешься рукой,

Снега под Москвою, дожди под Ростовом,

Апрельский туман за чужою рекой...

Какими путями прошли мы, ребята,

Какие преграды сумели сломить!

Стираются лица, стираются даты –

Военных дорог никогда не забыть!

Далекое время нам кажется близким,

Да, нет очень многих друзей среди нас –

Пути отмечая, стоят обелиски,

Ведут о боях молчаливый рассказ.

Стираются даты, стираются лица,

Но будет победно и вечно цвести

Девятого Мая салют над столицей,

Связавшей узлом фронтовые пути.

Пройдем всю страну мы от края до края,

Оставив, коль надо, родимый порог,

Чтоб мирно трудилась Отчизна святая,

Не зная беды и военных дорог.

(В. Матвеев)

***

Чуть прикасаясь губами к засохшему хлебу,
Запах знакомый вдыхая до чёрных кругов,
Девочка в парке стояла - с глазами в полнеба!
Тихо дрожа от мороза, без слёз и без слов.

Из темноты незаметно щенок появился
Вытянул морду и, глядя ей прямо в глаза,
Нет, не скулил - он как будто бы Богу молился,
Воздух глотая, и взглядом по хлебу скользя...

Глянула вниз, по-старушечьи губы поджала,
В зябкой ладони зажав драгоценный кусок,
Бросилась в сторону и, как могла, побежала...
Спал Ленинград.
А чужой ненавистный щенок

Лёг на живот и пополз по январскому снегу,
Жалко скуля, и надеясь беглянку догнать
Та поскользнулась на льду и упала с разбегу,
Несколько раз попыталась подняться и встать...

Но, обессилев, вздохнула, свернулась клубочком,
Вспомнила бабушку, деда, сестрёнку и мать,
Крепко вцепившись в тот самый, заветный, кусочек,
Нет, не заплакала - Пушкина стала читать.

В воздухе таяла, таяла музыка строчек.
Злая луна почему то мерцала свечой...
К жизни вернул её маленький тёплый комочек,
Громко сопел он и тыкался носом в плечо.

Из-под ресниц покатились солёные льдинки,
Тонкие руки наощупь упрямца нашли,
Хлеб разломили и дали ему половинку
К сердцу прижали и этим от смерти спасли...

Чуда не вышло. Нева подо льдом клокотала!
Но никого не шокировал странный дуэт:
Мёртвая девочка тихо спала у вокзала
С мёртвым щенком на руках. Занимался рассвет...

(автор неизвестен)

ТОТ САМЫЙ ДОЛГОЖДАННЫЙ МАЙ

Услышав о военных фразу,
И повернувшись вдруг ко мне,
Бывает, спрашивают сразу:
- А это о какой войне?

О той войне – ужасной самой,
О бесконечной той войне
Где смерть ходила вслед за славой,
Где год за десять был вполне!

О той - отечественной, страшной,
Где жизнь была ценой в пустяк…
Мужчины погибали наши,
А иногда - запросто так.

Потом, конечно, были войны,
Но всех их не сравнишь с одной,
Так будем памяти достойны,
Оплаченной такой ценой!

И, если говорят «Победа!»,
То никогда не забывай,
Про ту войну, про кровь, про деда…
Про самый долгожданный май!

Петр Давыдов

***

Вы думаете, павшие молчат?
Конечно, да - вы скажете. Неверно!
Они кричат, пока ещё стучат
Сердца живых и осязают нервы.
Они кричат не где-нибудь, а в нас.
За нас кричат. Особенно ночами,
Когда стоит бессонница у глаз
И прошлое толпится за плечами.
Они кричат, когда покой, когда
Приходят в город ветры полевые,
И со звездою говорит звезда,
И памятники дышат, как живые.
Они кричат и будят нас, живых,
Невидимыми, чуткими руками.
Они хотят, чтоб памятником их
Была Земля с пятью материками.
Великая! Она летит во мгле,
Ракетной скоростью до глобуса уменьшена.
Жилая вся. И ходит по Земле
Босая Память - маленькая женщина.
Она идёт, переступая рвы,
Не требуя ни визы, ни прописки.
В глазах - то одиночество вдовы,
То глубина печали материнской.
Её шаги неслышны и легки,
Как ветерки на травах полусонных.
На голове меняются платки -
Знамёна стран, войною потрясённых.
То флаг французский, то британский флаг,
То польский флаг, то чешский, то норвежский...

Но дольше всех не гаснет на плечах
Багряный флаг страны моей Советской.
Он флаг победы. Заревом своим
Он озарил и скорбь и радость встречи.
И может быть, сейчас покрыла им
Моя землячка худенькие плечи.

И вот идёт, печали не тая,
Моя тревога, боль моя и муза.
А может, это гданьская швея?
А может, это прачка из Тулузы?
Она идёт, покинув свой уют,
Не о себе - о мире беспокоясь.
И памятники честь ей отдают.
И обелиски кланяются в пояс

Егор Исаев,
отрывок из поэмы «Суд памяти»

Фотография вложена в старую книжку...

Фотография вложена в старую книжку
И забыта среди пожелтевших страниц.
Невысокий, в шинели, какой-то парнишка,
Улыбаясь, глядит из-под длинных ресниц.

Карандашная надпись: «Зима, сорок третий»,
И, чуть ниже, другая: «Погиб как герой»…
Сколько их – безымянных героев – на свете,
Сколько их никогда не вернулось домой!..

Им бы жить без забот, и дружить, и влюбляться,
Только вдруг в летний день объявили войну.
И они, взяв винтовки, в свои восемнадцать,
Шли на фронт – погибать, защищая страну…

Сколько судеб не сложено, песен не спето,
Сколько жен, матерей оставалось без сна…
Так зачем же, зачем в это страшное лето
Вдруг на нашей земле появилась война?!

Из учебника вновь оживает картинка,
Раздвигая границы событий и дат.
Словно в память о прошлом, со старого снимка
Улыбаясь, глядит незнакомый солдат.

Он – герой. Это значит, что он не сдавался,
Это значит, ни шагу не сделал назад.
Может быть, он в окопе один оставался,
Прикрывая собой отступавший отряд,

Может, в грохоте хриплом немецких орудий
Батальон за собою в атаку повел…
Только он не вернулся, как многие люди –
Те, кто с этих боев никогда не пришел.

Пусть нам дорого слишком досталась свобода,
Тем ценнее она для живущих сейчас.
И листок пожелтевший – забытое фото –
Будто памятник всем, кто сражался за нас.

Они отдали жизни, чтоб мир продолжался,
Наступала весна, было пение птиц,
Чтоб мальчишка другой в объектив улыбался
И смущенно глядел из-под длинных ресниц.

                                     Светлана Одинокая

Алёшенька

Постарела мать за тридцать лет,
А вестей от сына нет и нет.
Но она всё продолжает ждать,
Потому что верит, потому что мать.

И на что надеется она?
Много лет как кончилась война,
Много лет как все пришли назад,
Кроме мёртвых, что в земле лежат.
Сколько их в то дальнее село
Мальчиков безусых не пришло...

Раз в село прислали по весне
Фильм документальный о войне.
Все пришли в кино: и стар, и мал,
Кто познал войну и кто не знал.

Перед горькой памятью людской
Разливалась ненависть рекой.
Трудно это было вспоминать...
Вдруг с экрана сын взглянул на мать.
Мать узнала сына в тот же миг,
И пронесся материнский крик:

«Алексей, Алешенька, сынок!»,
Словно сын её услышать мог.

Он рванулся из траншеи в бой.
Встала мать прикрыть его собой,
Все боялась, вдруг он упадёт,
Но сквозь годы мчался сын вперёд.

«Алексей!» – кричали земляки,
«Алексей!» – просили, – «Добеги!»
...Кадр сменился. Сын остался жить.
Просит мать о сыне повторить.

И опять в атаку он бежит,
Жив-здоров, не ранен, не убит.

«Алексей, Алешенька, сынок»,
Словно сын её услышать мог...

Дома всё ей чудилось кино,
Все ждала – вот-вот сейчас в окно
Посреди тревожной тишины
Постучится сын её с войны.
(А. Дементьев)

 

Памятник 

Это было в мае на рассвете,
Нарастал у стен рейхстага бой.
Девочку немецкую заметил
Наш солдат на пыльной мостовой.

У столба, дрожа, она стояла,
В голубых глазах застыл испуг.
А куски свистящего металла
Смерть и муку сеяли вокруг.

Тут он вспомнил, как, прощаясь летом,
Он свою дочурку целовал,
Может быть, отец девчонки этой
Дочь его родную расстрелял...

Но сейчас, в Берлине, под обстрелом,
Полз боец и, телом заслоня,
Девочку в коротком платье белом
Осторожно вынес из огня.

Скольким детям возвратили детство,
Подарили радость и весну.
Рядовые Армии советской,
Люди, победившие войну!

И в Берлине в праздничную дату
Был воздвигнут, чтоб стоять в веках,
Памятник советскому солдату
С девочкой спасенной на руках.

 

Он стоит как символ нашей славы,
Как маяк, светящийся во мгле.
Это он, солдат моей державы,
Охраняет мир на всей земле!
(Г. Рублёв)

На пороге Победы

Красное знамя, рейхстаг, сорок пятый,
Метры остались до счастья Победы,
Но на свинец натыкались солдаты,
Множились в избах сиротские беды.

Вспыхнут салюты!
Автографов тыщи
Примет рейхстаг на гранитные стены!
Но не сейчас.
Пули злобные рыщут,
Смерть не покинула адскую сцену:

Гитлер капут! И повержены наци.
Но снайпера из укрытия целят.
Горько, братишки, лежать-оставаться
В братских могилах в Берлине, у цели.

– Коля! Ну, как же?! – солдатик безусый
В голос рыдает над другом сержантом.
– Что я скажу медсестричке Марусе?
Я же достал на три дня провианта?!...

В простенькой форме своей, в плащ-палатках
Курят солдаты в боёв промежутках,
И на пороге Великой Победы
Смерть поджидает их буднично-жутко.

Помнят погибших, сожжённые хаты,
Но распахнув опалённые души,
Суп наливают немчонку солдаты,
Гладят мальчонку:
– Покушай, покушай!

Логово зверя, рейхстаг, сорок пятый,
Гордо колышется Знамя Победы!
Спят на чужбине России солдаты…
Вечная Память!
И с праздником, Деды!
(Г. Станиславская )

Речка Нара

 

в битве под Москвой враг был
остановлен на рубеже р. Нары…
Из «Истории Великой
Отечественной войны»
 

Речка Нара, речка Нара,
Недлинна, неширока,
Но когда бывает надо –
Неприступная река.
Вот на этой речке Наре
В землю, в небо, в пламень, в лёд
Врос интернациональный
Необученный народ.
И, как будто по соседству,
Защищая род людской,
Принимали свой последний
И решительный свой бой.
Штык сломался от удара…
Окровавленный кулак…
Он не даст в обиду Нару,
Этот парень-сибиряк.
Вот лезгин ползёт с гранатой,
Чёрный снег хватая ртом:
Здесь, у этой речки Нары,
Защищает он свой дом.
А война – она не сказка
С добрым сахарным концом!
Вот башкир-десятиклассник
В русский снег упал лицом.
На усах стеклится наледь,
Затвердела боль в глазах:
То на снег у речки Нары
Запорожский пал казак.
Мы-то знаем, не напрасно
Пала горсточка ребят,
Что теперь в могиле братской,
БРАТСКОЙ – слышите?! – лежат.
За страну у речки Нары
Головы свои сложив,
Все отдали, всё, что надо…
А ведь надо было – жизнь.

(Е. Гринберг)

Я - предков славянских кровинка

Я - предков славянских кровинка.
Я - вдовой солдатки слеза,
Заросшей траншеи былинка,
Угасшего боя гроза.

Я - стон молодого солдата
Убитого в первом бою.
Я - чувство внезапной утраты,
Когда похоронку дают.

Я - звёздочки на обелисках,
Упорство советских солдат,
Погибших под Наро-Фоминском,
Не сделав и шагу назад.

Я - горькая радость Победы!
Я - гордость за Русский народ!
И что б я ни делал,
И где бы я ни был,
Всё Это со мною живёт!

(Юрий Соловьёв)

infourok.ru

Стихи про войну

22 июня 1941 года

Казалось, было холодно цветам,
и от росы они слегка поблёкли.
Зарю, что шла по травам и кустам,
обшарили немецкие бинокли.

Цветок, в росинках весь, к цветку приник,
и пограничник протянул к ним руки.
А немцы, кончив кофе пить, в тот миг
влезали в танки, закрывали люки.

Такою все дышало тишиной,
что вся земля еще спала, казалось.
Кто знал, что между миром и войной
всего каких-то пять минут осталось!

Я о другом не пел бы ни о чем,
а славил бы всю жизнь свою дорогу,
когда б армейским скромным трубачом
я эти пять минут трубил тревогу.

"Стих написан: 1943г."

 

В прифронтовом лесу

С берез, неслышен, невесом,
Слетает желтый лист.
Старинный вальс "Осенний сон"
Играет гармонист.

Вздыхают, жалуясь, басы,
И, словно в забытьи,
Сидят и слушают бойцы -
Товарищи мои.

Под этот вальс весенним днем
Ходили мы на круг,
Под этот вальс в краю родном
Любили мы подруг;

Под этот вальс ловили мы
Очей любимых свет,
Под этот вальс грустили мы,
Когда подруги нет.

И вот он снова прозвучал
В лесу прифронтовом,
И каждый слушал и молчал
О чем-то дорогом;

И каждый думал о своей,
Припомнив ту весну,
И каждый знал - дорога к ней
Ведет через войну...

Так что ж, друзья, коль наш черед,-
Да будет сталь крепка!
Пусть наше сердце не замрет,
Не задрожит рука;

Пусть свет и радость прежних встреч
Нам светят в трудный час,
А коль придется в землю лечь,
Так это ж только раз.

Но пусть и смерть - в огне, в дыму -
Бойца не устрашит,
И что положено кому -
Пусть каждый совершит.

Настал черед, пришла пора,-
Идем, друзья, идем!
За все, чем жили мы вчера,
За все что завтра ждем!

"Стих написан: 1942г."

 

 

 

Жди меня...

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

(Константин Симонов)

***

Стелются черные тучи,
Молнии в небе снуют.
В облаке пыли летучей
Трубы тревогу поют.
С бандой фашистов сразиться
Смелых Отчизна зовет.
Смелого пуля боится,
Смелого штык не берет.

Ринулись ввысь самолеты,
Двинулся танковый строй.
С песней пехотные роты
Вышли за Родину в бой.
Песня — крылатая птица —
Смелых скликает в поход.
Смелого пуля боится,
Смелого штык не берет.

Славой бессмертной покроем
В битвах свои имена.
Только отважным героям
Радость победы дана.
Смелый к победе стремится,
Смелым дорога вперед.
Смелого пуля боится,
Смелого штык не берет.

(Стих написан: 22 июня 1941г.)

Голос родины

В суровый год мы сами стали строже,
Как темный лес, притихший от дождя,
И, как ни странно, кажется, моложе,
Все потеряв и сызнова найдя.

Средь сероглазых, крепкоплечих, ловких,
С душой как Волга в половодный час,
Мы подружились с говором винтовки,
Запомнив милой Родины наказ.

Нас девушки не песней провожали,
А долгим взглядом, от тоски сухим,
Нас жены крепко к сердцу прижимали,
И мы им обещали: отстоим!

Да, отстоим родимые березы,
Сады и песни дедовской страны,
Чтоб этот снег, впитавший кровь и слезы,
Сгорел в лучах невиданной весны.

Как отдыха душа бы ни хотела,
Как жаждой ни томились бы сердца,
Суровое, мужское наше дело
Мы доведем - и с честью - до конца!

(Стих написан: 1941г.)

Служивый

Через плечо уставший автомат…
Я с ним за годы долгие сроднился,
Мне мир войны неведомый открылся:
Война – жестокий и ненужный ад.

Молчит кукушечка, а мне ведь скоро в бой.
Ну что ей стоит мне годков подбросить!
Не дай Господь, шальная пуля скосит.
Кукушка вещая, поговори со мной.

…Летят каймою белой облака,
На Родине моей цветёт калина.
Старушка мать, смахнув слезу, ждёт сына.
Ну а в груди её живёт тоска.

Даст Бог, вернётся в дом родной сынок
Осенним днём под клёкот журавлиный.
Пусть путь домой его не будет длинным,
И пусть до встречи будет малым срок.

Такая жизнь: то мир, а то война.
Где ложь, где правда – не сыскать ответа.
Опять ждёт бой солдата на рассвете.
За жизнь – копейка, на войне цена…

(И. Мордовина)

Сорок пятый

Блестят на солнце ордена,
Звенят торжественно медали,
Гордится ими вся страна,
Они свободу отстояли.

Всё меньше остаётся их,
Седых защитников народа,
Что приближали счастья миг,
К победе шли четыре года.

Их украшает седина,
Сияют новые медали,
В долгу пред ними вся страна,
Тепла они не ощущали.

Я в форме на парад иду,
В душе царит благоговенье,
Гремят фанфары раз в году,
И продолжается забвенье.

Мы за свободу шли на бой,
Войны безусые солдаты,
Чтоб защитить страну собой.
Уводят мысли в сорок пятый...

(А. Болутенко)

Вам, ветераны!

Светлая память
Тем, кого нет!
Тем,
Кто не встретил
Мирный Рассвет,

Сквозь канонады,
Сквозь голод,
Сквозь страх,
Гордо Победу
Нёс на плечах.

Боже!
Дай здравия
Тем, кто живой,
После побоищ,
Вернулся домой!

Вам, ветераны,
В близи и в дали...
Низкий поклон
Мой
До самой земли!!!

(Г. Кучер)

Девочка, прошедшая войну

Девушку, совсем ещё девчонку,
С мягкою улыбкой после сна,
В форме школьной, с бантами и чёлкой
Увела безжалостно война.

В медсанбатах фронтовых походных,
В городах, пылающих огнём
Всех солдат израненных, голодных
Возвращала к жизни день за днём.

Маленькими ловкими руками
Бинтовала раненых, слепых.
Сколько писем написала мамам
За безруких пареньков седых.

На шинели ордена, медали,
Выправка военная и стать.
Только деток руки не держали,
Не успела деток нарожать.

Всех, кто дорог был, любим и близок,
Забрала разлучница-война.
Пожелтевший обгоревший снимок:
Два солдата в форме и она.

Предлагали сердце, душу, руку.
Жизнь, как в сказке, счастье чередой.
Да лежит один в Великих Луках,
А под Сталинградом спит другой.

И стоит в печали одинокой
Слушая седую тишину,
Бабушкою ставшая до срока
Девочка, прошедшая войну.

(Т. Лаврова)

 

***

Мы прошли с тобою пол-Европы,
Прошагали в битвах полземли,
Кровью обагренные окопы
Нас хранили,в дружбе берегли.

Бок о бок сражаясь с мерзким гадом,
Погибали верные друзья,
И свистели в воздухе снаряды,
Содрогалась бедная земля..

Там, за нами Родина родная,
Отступать не смели ни на шаг,
Мы Россию грудью защищали,
Был повержен кровожадный враг.

Мы прошли от Волги до Берлина,
Гнали вон фашистскую чуму,
Нашу землю,что,непобедима
Не забрать во веки никому.

(В. Задорожный )

А я не видел деда...

А я не видел деда,
он не пришёл с войны.
Зато была победа
и слёзы той весны.

И я весной родился,
но через тридцать лет.
За это дед мой бился,
спасая белый свет.

На память только фото,
и старая тетрадь.
Теперь моя работа –
Россию защищать.

Напишет сын в тетрадке
неровною строкой:
«Спи, прадед, всё в порядке.
Суворовец Руцкой»

И пусть могила деда
от дома вдалеке.
Не зря была победа –
граница на замке!

Е. Долгих

День Победы

А День Победы начинался просто:
Дождь с утречка поморосил немножко,
Дед хмурился, высказывался «остро»,
А мать в тарелки разлила окрошку.

Все ели молча, а меня свербило,
Сказать хотелось: «Дед, ну, расскажи!
Как там, в Рейстаге, это было?
Как батальоном брали этажи?
Как перед строем получал награды,
Дед, расскажи, мне это надо!»

Дед усмехнулся, понял всё без слов.
Надел пиджак и звякнули медали:
«Дороже всех моих наград любовь,
С которой меня дома ожидали.

Там, позади, остались смерть и боль,
И юность, обожженная войною.
Мы обо всём поговорим с тобой,
Когда поедем за реку, в ночное».

Поправил ордена, махнул рукою,
И захромал на праздничный концерт.
Пять долгих лет он был на поле боя,
Россию заслонял, как мог, собою,
Мой самый лучший, мой любимый дед!

(Е. Долгих)

Ветераны

Вот и снова весна, снова Праздник Победы,
Снова светлая грусть нам сжимает сердца -
Ведь уходят они - те, кто вынес все беды,
Не оставив позиций своих до конца !

А уходят, как жили - обычно и просто,
Не печалясь, что в жизнь их вмешалась война,
Как, когда-то - в разведку, за линию фронта,
На храненье отдав нам свои ордена....

(В. Давыдов)

Быль для детей

Летней ночью, на рассвете,
Гитлер дал войскам приказ
И послал солдат немецких
Против всех людей советских –
Это значит – против нас.

Он хотел людей свободных
Превратить в рабов голодных,
Навсегда лишить всего.
А упорных и восставших,
На колени не упавших,
Истребить до одного!

Он велел, чтоб разгромили,
Растоптали и сожгли
Все, что дружно мы хранили,
Пуще глаза берегли,

Чтобы мы нужду терпели,
Наших песен петь не смели
Возле дома своего.

Чтобы было все для немцев
Для фашистов-иноземцев.
А для русских и для прочих,
Для крестьян и для рабочих – Ничего!

Нет! - сказали мы фашистам .
- Не потерпит наш народ ,
Чтобы русский хлеб душистый
Назывался словом «брот» ...

И от моря и до моря
Поднялись большевики ,
И от моря и до моря
Встали русские полки .

Встали , с русскими едины ,
Белорусы , латыши ,
Люди вольной Украины ,
И армяне , и грузины ,
Молдаване , чуваши -

Все советские народы
Против общего врага ,
Все , кому мила свобода
И Россия дорога !

(С. Михалков)

* * *

На фотографии в газете
нечетко изображены
бойцы, еще почти что дети,
герои мировой войны.
Они снимались перед боем -
в обнимку, четверо у рва.
И было небо голубое,
была зеленая трава.
Никто не знает их фамилий,
о них ни песен нет, ни книг.
Здесь чей-то сын и чей-то милый
и чей-то первый ученик.
Они легли на поле боя,-
жить начинавшие едва.
И было небо голубое,
была зеленая трава.
Забыть тот горький год неблизкий
мы никогда бы не смогли.
По всей России обелиски,
как души, рвутся из земли.
...Они прикрыли жизнь собою,-
жить начинавшие едва,
чтоб было небо голубое,
была зеленая трава.


(Р. Казакова)

***

Ветер гонит облако с дождями,
Листья перевертывает скопом.
Мы сидим в отрытой наспех яме,
Кратко именуемой окопом.

На штыки склоняясь, дремлем стоя,
К стенке приспособившись спиною.
Снится только самое простое -
Отдых с табаком и тишиною.

Но еще нам снится на рассвете
День победный, громкий и нарядный.
То, что с нами было в сорок третьем,
Кажется теперь невероятным.

И теперь нам кажется порою,
Что не уезжали из столицы,
И, бывает, кутаем весною
Горло из боязни простудиться.

Но случись гроза над нашим краем,
Будем - вновь живучие, как боги,-
О победе и тепле мечтая,
Ждать чужие танки у дороги.

(К. Ваншенкин)

Весна победы

Весна пришла и День Победы
Встречает снова вся страна.
Давно не слышно канонады,
Но не забыта та война.

Бои тяжелые под Брестом
И отступленье до Москвы.
Разгром врага под Сталинградом
Победы первые ростки.

Весна Победы, гром салютов
И слёзы на глазах солдат.
Как долго ждали мы Победы
И майский праздничный парад.

На фронте и в глубоком тыле,
Ковал Победу весь народ.
Не все вернулись с поля брани,
Их подвиг в памяти живёт.

Уходят в вечность ветераны
Но сохраним мы навсегда.
Бессмертный ваш Великий подвиг
И не забудем никогда

(Алекс)

***

Что мы знаем о войне?! – Немного…
По рассказам бабушек и мам
Знаем, что надежда и тревога
Об руку ходили по домам.

Слухи зависали, как знамена.
Дымом застилался горизонт.
Многоверстный и многоименный
Жаждал крови ненасытный фронт.

А из тыла за волной волна
Шла латать верховные промашки:
Всасывала мальчиков война –
И выплевывала мертвые бумажки.

Каждый шаг – к победе ли, к беде, –
Сводки измеряли расстояньем.
Даже самый распобедный день
Был кому-то вечным расставаньем.

Годы возвращающий экран,
Очевидцев честные романы –
Все равно останутся обманом:
Ссадины не заменяют ран.

Только изредка за толщей дней
Вдруг всплеснёт сирены голос лютый,
Замирая криками детей –
И застынет сердце на минуту…

(М. Галин)

День Победы

Победный день! Он и далёк и близок...
Везде салюты празднично гремят.
Светлеют лица ветеранов от улыбок,
А слёзы заблестят, отводят взгляд.

Четыре долгих и тяжёлых года,
Стояла насмерть русская земля.
Отцов,на фронт ушедших, на заводах,
Сменяли,подрастая , сыновья.

Как мало тех, кто воевал,осталось,
Тех,кто в тылу вносил в Победу вклад
И в чьих сердцах без вида на усталость
Мы слышим грохот давних канонад.

Мы помним Вас,герои, поимённо.
И гордо- "ветеранами"- зовём.
И от потомков всей страны огромной
За ратный подвиг низкий, Вам ,поклон!

(Г. Долгих)

В землянке

Огонек чадит в жестянке,
Дым махорочный столбом...
Пять бойцов сидят в землянке
И мечтают кто о чем.

В тишине да на покое
Помечтать оно не грех.
Вот один боец с тоскою,
Глаз сощуря, молвил: "Эх!"

И замолк, второй качнулся,
Подавил протяжный вздох,
Вкусно дымом затянулся
И с улыбкой молвил: "Ох!"

"Да",- ответил третий, взявшись
За починку сапога,
А четвертый, размечтавшись,
Пробасил в ответ: "Ага!"

"Не могу уснуть, нет мочи! -
Пятый вымолвил солдат. -
Ну чего вы, братцы, к ночи
Разболтались про девчат!"

(Э. Асадов)

Пехота

Пехота серой ленточкой пошла
Спеша, закутавшись в седом тумане.
От страха сжалась, скомкалась душа,
Её смерть поджидала на кургане.

Траву примяли тысячи сапог,
Ковыль посеребрил степные дали.
Ждёт каждого солдата сто дорог,
Не всем маршруты лёгкие раздали.

Летят, туман пронзая, трассера;
Хрипя со стоном, падают солдаты.
Застыло в небе громкое "Ура!",
"За Родину!", "За нас, за всех, ребята!"

А над курганом солнечный восход.
И помирать кому же, брат, охота!
Солдатам знать судьбу бы наперёд…
Застыв, сереет на земле пехота.

Растаял не спросясь седой туман
И оголил сердца солдатам, души.
Растаял, словно зыбкий талисман,
Покров от смерти для солдат разрушив.

(И. Мордовина)

 

 

 

 

Разведка

Вдали татакал злобно пулемёт,
От гари наждаком тянуло глотку.
Разведка шла без отдыха вперёд,
Не вытоптав травы, не тронув ветку.

Проход найти и вывести солдат,
Дорогу отыскать из окруженья.
Война – тяжёлый труд и сущий ад.
Чтоб не сойти с ума, где взять терпенье?

Размеренный, холодный сердца стук.
Деталь любая – словно фант в копилку.
Сомнений нет и нет душевных мук,
И рановато думать про могилку.

Найти бы в окружении проход
И выполнить еще одну работу.
Зависит от разведчиков исход:
Сумеют ли они спасти пехоту…

(И. Мордовина)

***

Оборванного мишку утешала
Девчушка в изувеченной избе:
"Не плачь, не плачь... Сама недоедала,
Полсухаря оставила тебе...

... Снаряды пролетали и взрывались,
Смешалась с кровью черная земля...
Была семья, был дом... Теперь остались
Совсем одни на свете - ты и я..."

... А за деревней рощица дымилась,
Поражена чудовищным огнём,
И Смерть вокруг летала злою птицей,
Бедой нежданной приходила в дом...

"Ты слышишь, Миш, я сильная, не плачу,
И мне дадут на фронте автомат.
Я отомщу за то, что слезы прячу,
За то, что наши сосенки горят..."

Но в тишине свистели пули звонко,
Зловещий отблеск полыхнул в окне...
И выбежала из дому девчонка:
"Ой, Мишка, Мишка, как же страшно мне!.."

... Молчание. Ни голоса не слышно.
Победу нынче празднует страна...
А сколько их, девчонок и мальчишек,
Осиротила подлая война?!..

(Л. Тасси)

 

***

Приснилось мне, приснилось мне
Как будто я на той войне.
Вдруг вижу – папа молодой,
Тогда еще не папа мой,
Такой смешной, такой худой,
И совершенно не седой.
Среди разрывов и огня
Идет, не зная про меня.

Приснилось мне, приснилось мне,
Я папу видел на войне.
Идет куда-то в сапогах
Не на протезах.
На ногах.

(Петр Давыдов)

 

***

Вот и кончилась война,
И домой вернулся я,
И вернулся я домой,
Что увидел, Боже мой!
Нету дома, нету крыши,
Нет детей и нет жены,
Под камнями скребут мыши,
Все деревья сожжены.
Все проклятые фашисты,
Дом и счастье отняли,
Ну а я то был танкистом,
А в награду получи…
И не зная, что мне делать,
Я побрел куда-то вдаль,
Были дом, семья и дети,
А осталась лишь медаль…

(Флерка)

***

Война приходит в каждый дом,
И даже к тем, кто ищет мира,
Кто не боец и не задира.
Война приходит в каждый дом.

Сегодня слезы на глазах
Не только там, где боль ужасна,
Но даже тут, где не опасно,
Сегодня слезы на глазах.

Минута долгая кричит,
Она со всех сторон нависла.
Страшны печальные те числа.
Минута долгая кричит.

Война приходит в каждый дом,
Она уносит наших близких.
Предвестница желаний низких –
Война – приходит в каждый дом.

(О. Козырев)

***

Если завтра была война,
я бы просто так не сдавался
в руки взял автомат
и с друзьями бок-о-бок сражался

и отправился я на линию фронта
защищать границу страны
и уснул бы навеки под слоем грунта
похороненый с честью свиньи

душу бы Дяде Ване продал
что бы стропы в огню запылали
молча летел и на замлю камнем упал
или с криком "Родину-мать не бросаем!"

Окопы бы рыл голой рукой
Ел песок, выгразая траншеи
Лишь бы враг не прошел,
пусть велики будут наши потери

РГД сжал в руке и на танки, которые
одному никогда не взорвать
но нас таких много, готовые
за Родину жизни отдать.

Свою жизнь я терял в этих строках,
попадая под пули зверей,
не один раз,а много
и всё лишь для вас, для детей...

Что бы память жила о солдатах,
внесших флаг на крышу Рейхстага,
профашистским эстонцам на пальцах нужно разъяснить:
гитлеровскую жажду одной русской кровью было не утолить...

(С. Стронций)

Война - игрушка. Но в руках кого?

Рукой стирая слезы у окна,
Она глазами провожает мужа.
Ведь где-то там опять идет война.
Скажите: ну кому все это нужно?

Почувствовав ее взгляд на спине,
В последний раз несмело обернулся
И будто взглядом он сказал жене:
"Ты жди, любимая, ты жди. Вернусь я".

Что наша жизнь? Жестокое кино,
Безжалостная, дикая воронка.
И в дверь звонок... Письмо? Нет, не письмо...
И сжалось сердце: это похоронка!

Война - игрушка. Но в руках кого?
Кому же в радость новая могила?
Кому же стало легче от того,
Что мать не встретится с погибшим сыном,

Что мальчик с синевою на глазах
Забудет, что такое слово "папа",
А та, что его держит на руках,
Навек останется вдовой солдата?

О матери и жены тех ребят,
Чьи жизни унесли войны рассветы!
Пред вами на коленях вся земля,
Пред вами на коленях вся планета!

(Т. Опанасенко)

***

На лицах детей
Только страхи и боль,
Они, к сожаленью,
Знакомы с войной.
По бледненьким щёчкам
Катятся слёзы.
Несчастье и боль близко-близко ходят.
Война беспощадно весь мир обнимает,
А дети страдают,
А дети не знают,
Что где-то рядом бродит смерть,
Боятся они на неё посмотреть.
И страшные люди в военной форме
Вон там, на ходу, стреляют по окнам...
И тут вдруг солдат заходит в дом,
Весь грязный, в крови, а в руках – пулемёт.
А дети чуть дышат,
Боясь умереть,
Солдат-то их слышит,
Да не смеет смотреть.
Он знает прекрасно,
Что им тяжело.
Зачем, ну зачем не опустит ружьё?
Ведь знает прекрасно, что
Дети – святое,
Убить ребёнка –
Аду подобно.
Но отдан приказ –
«Уничтожить село!»...
В глазах у солдата
Слёзы давно.
Он стоит и не знает,
Что делать ему.
Теперь сам как ребёнок
У чувства в плену.
А бедные детки,
Прижавшись друг к другу,
Лишь верят в детство...
Лишь верят в чудо...

(Этьен)

Мы в той войне победили

Историей стала Война.
Всё меньше в живых ветеранов,
Лишь в праздник видны ордена,
Всё реже идут на экране

Сюжеты Второй мировой.
Уже современные дети
И вовсе не знают, порой,
Что всё это было на свете.

О тех временах «знатоки»,
Которые лиха не знали,
Вещают, что наши полки
Неправильно, мол, воевали.

Что маршалы наши – дерьмо,
Ведь русских-то больше убили.
Глядишь, и собою само
Окажется, что победили

Союзные border=/pbr / силы, не мы.
То скрытно, а то и открыто
Внедряется в наши умы,
Что карта российская бита.

На нашей земле проросло
Фашизма звериное семя.
Как это случиться могло?
Что с нами? Что с нами со всеми?

Да, ныне не те времена,
Другие уж приоритеты.
Уходит в былое война,
Советское кануло в лету.

Враги нам уже не враги,
Пускай не друзья, но партнёры.
Мы первые видим шаги
Свободы по нашим просторам.

Но помнить мы твёрдо должны
Свои и легенды, и были.
Мы дети Великой Страны,
И Мы в той Войне победили!

(Ю. Вайн)

Стихи о дороге< Предыдущая   Следующая >Стихи про космос

deti.ledibashkirii.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.