Стихи про россию пушкина


Стихи о россии Александра Пушкина

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

www.culture.ru

Клеветникам России — Википедия

«Клеветника́м Росси́и» — патриотическое стихотворение-ода А. С. Пушкина, опубликованное в 1831 году и написанное в связи с польским восстанием 1830—1831 годов. Непосредственным поводом для его создания стали призывы некоторых депутатов французского парламента[fr] к вмешательству в военные действия против русской армии на стороне польских повстанцев.

«Порядок царствует в Варшаве». Карикатура Жана Гранвиля, сентябрь 1831 года

Стихотворение «Клеветникам России» было написано Пушкиным в Царском Селе накануне или во время осады Варшавы (дата написания — 2 августа согласно помете на автографе, но в публикации указано 16 августа). Рукопись предваряет эпиграф на латыни — Vox et praeterea nihil, что означает «пустые слова» (буквальный перевод — «голос и больше ничего»). Стихотворение явилось реакцией Пушкина на массовую кампанию во Франции за военное вмешательство в поддержку Польши. Эту кампанию возглавлял Жильбер Лафайет, ставший председателем Польского комитета; он, Франсуа Моген, генерал Максимилиан Ламарк и другие депутаты выступали в Палате депутатов с пламенными речами, призывая к выступлению против России. Война с Европой казалась весьма вероятной многим; оценка Пушкина политической ситуации в дни написания стихотворения видна из его письма П. А. Вяземскому от 14 августа: «Варшава окружена, Кржнецкий сменён нетерпеливыми патриотами. Дембинский, невзначай явившийся в Варшаву из Литвы, выбран в главнокомандующие. Кржнецкого обвиняли мятежники в бездействии. Следственно, они хотят сражения; следственно, они будут разбиты, следственно, интервенция Франции опоздает, следственно, граф Паскевич удивительно счастлив. (…) Если заварится общая, европейская война, то, право, буду сожалеть о своей женитьбе, разве жену возьму в торока»[1].

Спустя три недели, откликаясь на известие о взятии Варшавы, Пушкин написал стихотворение «Бородинская годовщина», немедленно после чего эти два стихотворения, а также патриотическое стихотворение Жуковского «Старая песня на новый лад» были опубликованы брошюрой под названием «На взятие Варшавы». Перед публикацией оба пушкинских стихотворения были просмотрены и одобрены лично Николаем I[2]. По мнению польских специалистов Я. Савицкой и М. Топоровского, оба стихотворения были написаны по заказу императора, «который стремился сделать поэта идеологом догм своей эпохи — православия, самодержавия и великорусского национализма»[3]. Однако следует заметить, что стихотворение находилось в русле общих взглядов Пушкина на польский вопрос: Пушкин считал, что самостоятельное государственное существование Польши противоречит интересам России. Кроме того, к этому времени он в значительной степени отошёл от революционной романтики юности и стал негативно относиться к революциям и мятежам вообще[4]. Это не мешало ему восхищаться героизмом поляков: пересказывая в письме Вяземскому от 1 июня 1831 года соответствующий эпизод сражения при Остроленке, он пишет: «Всё это хорошо в поэтическом отношении. Но всё-таки их надобно задушить, и наша медленность мучительна». И далее он излагает мысли, вскоре легшие в основу оды: «Для нас мятеж Польши есть дело семейственное, старинная, наследственная распря, мы не можем судить её по впечатлениям европейским, каков бы ни был, впрочем, наш образ мыслей. Но для Европы нужны общие предметы внимания в пристрастия, нужны и для народов и для правительств. Конечно, выгода почти всех правительств держаться в сем случае правила non-intervention <невмешательства>, то есть избегать в чужом пиру похмелья; но народы так и рвутся, так и лают. Того и гляди, навяжется на нас Европа. Счастие ещё, что мы прошлого году не вмешались в последнюю французскую передрягу! А то был бы долг платежом красен»[5]. Более того, в июле того же года Пушкин безуспешно предлагал А. Х. Бенкендорфу позволить ему создать политический журнал, мотивируя это следующим образом: «Ныне, когда справедливое негодование и старая народная вражда, долго растравляемая завистью, соединила всех нас против польских мятежников, озлобленная Европа нападает покамест на Россию не оружием, но ежедневной бешеной клеветою… Пускай позволят нам, русским писателям, отражать бесстыдные и невежественные нападки иностранных газет»[6].

  • Жильбер Лафайет

  • Франсуа Моген

  • Жан Максимилиан Ламарк

В стихотворении, написанном в форме прямого обращения к депутатам («народным витиям»), Пушкин указывает на непонимание ими сущности многовекового русско-польского конфликта:

Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою.

А также:

Вам непонятна, вам чужда

сия семейная вражда.

Обвиняя французов в ненависти к России, Пушкин задаётся вопросом, в чём корни этого явления, и даёт на него ответ: крах Наполеона после его поражения в Отечественной войне 1812 года:

За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?

В заключительной части стихотворения Пушкин указывает на готовность хранящего былую силу русского народа сражаться против новой агрессии, а также пишет об очередном плачевном конце, ожидающем интервентов:

Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.

Завершающая часть произведения была вдохновлена стихотворением «Переход через Рейн» Константина Батюшкова, в котором описывается мощь России и народный характер войны при осуществлении возмездия:

Мы здесь, сыны снегов.
Под знаменем Москвы с свободой и с громами!..
Стеклись с морей, покрытых льдами,
От струй полуденных, от Каспия валов,
От волн Улеи и Байкала,
От Волги, Дона и Днепра,
От града нашего Петра,
С вершин Кавказа и Урала!..

В рукописи стихотворению был предпослан эпиграф: «Vox et praeterea nihil» — «Пустой звук и более ничего»[7].

Титульный лист брошюры «На взятие Варшавы»

Стихотворение было опубликовано в брошюре «На взятие Варшавы», в которую были включены также «Бородинская годовщина» и патриотический стих Василия Жуковского «Старая песня на новый лад». Брошюра была отпечатана около 10 сентября 1831 года (цензурное разрешение от 7 сентября). Эта публикация всколыхнула русское общество, которое разделилось на восторженных поклонников и резких критиков новых стихов Пушкина. Если верноподданническая и националистически настроенная часть общества приветствовала стихотворение, то многие либерально настроенные современники возмутились им, видя в нём выражение вражды к свободолюбивым устремлениям и проявление официозного верноподданничества — «шинельную поэзию», по крылатому выражению Петра Вяземского (Вяземский именно по отношению к стихам сборника запустил выражение «шинельная ода», сравнив Жуковского — и косвенно Пушкина — с чиновниками-виршеплётами, которые в праздники ходили по начальству с поздравительными стихами)[8][9]. При этом даже лица, в принципе соглашавшиеся с политической необходимостью подавления польского восстания, как Вяземский, осуждали оду как конъюнктурную и неприлично сервильную[8][10][11][12].

Полковник Алексей Философов восторгался стихотворением: «Какое богатство мыслей самых отвлеченных, выраженных пиитическим образом. Какие возвышенные, прямо русские чувства»[13]. Пётр Чаадаев писал Пушкину: «Вот вы, наконец, и национальный поэт; вы, наконец, угадали своё призвание. <…> Стихотворение к врагам России особенно замечательно; это я говорю вам. <…> Не все здесь одного со мною мнения, вы, конечно, не сомневаетесь в этом, но пусть говорят, что хотят — а мы пойдём вперёд». Степан Шевырёв также восхищался одой, на что Николай Мельгунов писал ему: «Мне досадно, что ты хвалишь Пушкина за последние его вирши. Он мне так огадился как человек, что я потерял к нему уважение даже как к поэту». Бывший член «Союза благоденствия» Григорий Римский-Корсаков писал, что после выхода в свет оды Пушкина он отказывается «приобретать произведения Русского Парнаса»[12]. Негативно восприняли позицию Пушкина и братья Тургеневы. Александр писал брату Николаю: «Твоё заключение о Пушкине справедливо: в нём точно есть ещё варварство», поясняя однако: «Он только варвар в отношении к П[ольше]. Как поэт, думая, что без патриотизма, как он его понимает, нельзя быть поэтом, и для поэзии не хочет выходить из своего варварства»[4][12].

Только 14 сентября Вяземский ознакомился со стихотворением. В тот день он записал в дневнике: «Будь у нас гласность печати, никогда бы Жуковский не подумал бы, Пушкин не осмелился бы воспеть победы Паскевича… Курам на смех быть вне себя от изумления, видя, что льву удалось, наконец, наложить лапу на мышь… И что за святотатство сближать Бородино с Варшавою. Россия вопиет против этого беззакония…»[14]. В «Записных книжках» Вяземский развёрнуто критиковал стихотворение: «Пушкин в стихах своих „Клеветникам России“ кажет им шиш из кармана. Он знает, что они не прочтут стихов его, следовательно, и отвечать не будут на вопросы, на которые отвечать было бы очень легко, даже самому Пушкину. За что возрождающейся Европе любить нас? Вносим ли мы хоть грош в казну общего просвещения? Мы тормоз в движениях народов к постепенному усовершенствованию, нравственному и политическому. Мы вне возрождающейся Европы, а между тем тяготеем к ней. Народные витии (…) могли бы отвечать ему коротко и ясно: мы ненавидим, или лучше сказать, презираем вас, потому что в России поэту, как вы, не стыдно писать и печатать стихи, подобные вашим». Вяземский издевался над «географическими фанфаронадами» Пушкина: «Что же тут хорошего, чем радоваться и чем хвастаться, что мы лежим врастяжку, что у нас от мысли до мысли пять тысяч верст…». Он считает «нелепостями» его угрозы Европе, так как сам Пушкин должен знать, что «нам с Европою воевать была бы смерть». При этом он не сомневается в необходимости подавления польского восстания, но считает его так же мало подходящим предметом вдохновения для поэта, как законное наказание беглого холопа. «Зачем же перекладывать в стихи то, что очень кстати в политической газете?» — писал он и иронически предлагал Пушкину воспеть канцлера Карла Нессельроде за заключение мира с Турцией, генерал-адъютанта Алексея Орлова за подавление бунта в военных поселениях и т. п.[10][11] В письме Елизавете Хитрово Вяземский писал: «Станем снова европейцами, чтобы искупить стихи, совсем не европейского свойства… Как огорчили меня эти стихи! Власть, государственный порядок часто должны исполнять печальные, кровавые обязанности, но у Поэта, слава Богу, нет обязанности их воспевать»[12]. Дочь Елизаветы Хитрово, Дарья Фикельмон в письме Вяземскому выражает полную солидарность с этими мыслями[13]; после выхода стихотворения она перестала здороваться с Пушкиным[12]. Виссарион Белинский категорически утверждал в «Письме к Гоголю», что стоило Пушкину «написать только два-три верноподданнических стихотворения (…) чтобы вдруг лишиться народной любви»[15].

Сразу же после выхода оды в свет стали появляться в списках её переводы и переложения на французский и немецкий языки. В начале октября 1831 года Елизавета Хитрово послала французский перевод (возможно, сделанный ей самой или кем-то из сотрудников австрийского посольства в Петербурге) Пушкину. Пушкин подправил его, и в этом виде текст был сообщён австрийскому канцлеру Меттерниху зятем Хитрово, австрийским посланником Карлом Фикельмоном, как иллюстрация подъёма патриотических настроений в русском обществе: «Такая же мысль отразилась в стихах Пушкина, верный перевод которых я здесь присоединяю. Они были написаны поэтом в Царском Селе и были одобрены императором. Благодаря этому они ещё более привлекают внимание»[16].

Один из французских переводов «Клеветников России» принадлежит министру просвещения и президенту Академии наук Сергею Уварову, который позже, в последние годы жизни поэта, стал одним из его врагов. Перевод Уварова волен (в частности, привносит идею, отсутствующую у Пушкина: «Для торжества одного из народов нужно, чтобы погиб другой»). В 1839 году музыкант и критик Николай Голицын опубликовал свой перевод оды на французский язык[17]:185, который был сделан ещё при жизни Пушкина и вызвал положительную оценку в письме автора переводчику в 1836 году (здесь же Пушкин иронически отзывается о переводе Уварова).


В ответ на «патриотические» стихи Пушкина Адам Мицкевич опубликовал стихотворение «Русским друзьям» (польск. «Do przyjaciół Moskali», в ином переводе — «Друзьям-москалям»), в котором обвинил (не названного по имени) Пушкина в предательстве прежних, общих для них, свободолюбивых идеалов:

Стихотворением «Do przyjaciół Moskali» завершается третья часть «Дзядов» Адама Мицкевича

<…>
А кто поруган злей? Кого из вас горчайший
Из жребиев постиг, карая неуклонно
И срамом орденов, и лаской высочайшей,
И сластью у крыльца царёва бить поклоны?

А может, кто триумф жестокости монаршей
В холопском рвении восславить ныне тщится?
Иль топчет польский край, умывшись кровью нашей,
И, будто похвалой, проклятьями кичится?
<…>[18]

Пушкин был задет за живое и начал писать ответ Мицкевичу, который, однако, так и не был опубликован при его жизни (отрывок «Он между нами жил…»)[19]. Стихотворение «Русским друзьям» вошло в третью часть поэмы Мицкевича «Дзяды».

  1. А. С. Пушкин. Письмо П. А. Вяземскому, 14 августа 1831. Согласно примечанию к письму, торок — ремешок у седла. «Взять в торока» означает прикрепить к седлу, то есть взять с собой.
  2. Гилльельсон М. И. Пушкин в итальянском издании дневника Д. Ф. Фикельмон.
  3. Луферчик Е. Русские поэтические произведения начала 1830-х гг. как источник для изучения общественного мнения о восстании 1830—1831 гг.// Актуальныя праблемы крыніцазнаўства айчыннай гісторыі: матэрыялы міжнароднай навукова-практычнай канферэнцыі, прысвечанай 450-годдзю віцебскага гарадского права і 100-годдзю выдання першай кнігі зборніка «Полацко-Витебская старина», Віцебск, 6—7 кастрычніка 2011 г. // Віц. дзярж. ун-т; рэдкал.: А. М. Дулаў (адк. рэд.) [і інш.]. — Віцебск: УА «ВДУ імя П. М. Машэрава», 2011. — С. 61—63.
  4. 1 2 Муравьёва О. «Вражды бессмысленной позор». Ода «Клеветникам России» в оценках современников // Новый мир : журнал. — 1994. — № 6.
  5. Пушкин А. С. Письмо Вяземскому П. А., 1 июня 1831 г. Из Царского Села В Москву // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. — Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1977—1979. — Т. 10. Письма. — 1979. — С. 273—274.
  6. ↑ Пушкин А. С. Письмо А. Х. Бенкедорфу, около (не позднее) 21 июля 1831 г. Царское Село.
  7. ↑ Перевод В. Я. Брюсова // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений / Под ред., со вступ. ст. и объясн. прим. В. Я. Брюсова. — М., 1920. — Т. 1. — Ч. 1. — С. 348.
  8. 1 2 Чупринин С. И. Шинельная ода. Архивная копия от 12 июня 2015 на Wayback Machine
  9. Вяземский П. А. Старая записная книжка, запись 70. — Вяземский, пересказывая это неотправленное письмо Пушкину, признаётся, что хотел критикой Жуковского также «оцарапать Пушкина», о стихах которого знал ещё лишь понаслышке.
  10. 1 2 Вяземский П. А. Старая записная книжка, запись 70.
  11. 1 2 Вяземский П. А. Из записных книжек. Запись за 22 сентября 1831 г.
  12. 1 2 3 4 5 Дружников Ю. Узник России.
  13. 1 2 Д. Ф. Фикельмон — П. А. Вяземскому. <Петербург>. 13 октября 1831 г.
  14. Лемке М. Николаевские жандармы и литература. 1826—1855 гг.: По подлинным делам третьего отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. СПб., 1908. С. 507.
  15. Белинский В. Г. Письмо к Н. В. Гоголю от 5/13 июля 1847 года.
  16. Гиллельсон М. И. Пушкин в итальянском издании дневника Д. Ф. Фикельмон.
  17. Трыков В. П. Французский Пушкин // Знание. Понимание. Умение : журнал. — 2008. — Вып. 1. — С. 183—190. — ISSN 1998-9873.
  18. Якобсон А. Поэтические переводы
  19. Благой Д. Д. Мицкевич и Пушкин. // Изв. АН СССР. Отд. литературы и языка. — 1956, июль-август. — Т. XV. — Вып. 4. — С. 314.

ru.wikipedia.org

Александр Пушкин - Клеветникам России: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.

Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.

Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас…

За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..

Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.

Анализ стихотворения «Клеветникам России» Александра Пушкина

Общеизвестна свободолюбивая позиция Пушкина и его, мягко говоря, незавидный статус среди русского высшего общества. Опасный вольнодумец на протяжении всей сознательной жизни находился на подозрении у царской власти. В связи с этим особый интерес вызывает стихотворение «Клеветникам России» (1831 г.), написанное Пушкиным по поводу польского восстания 1830 г. Характерно, что данное произведение вызвало критические высказывания в среде либерального дворянства.

Великого поэта трудно заподозрить в стремлении угодить российскому императору. Несомненно, что произведение «Клеветникам России» было написано им под влиянием искреннего чувства негодования. Оно обращено к французским публицистам, развернувшим активную кампанию в поддержку польского восстания и резко осуждавшим военное вмешательство России.

Прежде всего Пушкин считает иностранное вмешательство совершенно недопустимым. Он рассматривает русско-польские отношения как сугубо «домашний, старый спор» между двумя славянскими народами. Обращаясь к истории, поэт указывает, что военные столкновения русских с поляками уходят корнями в глубокую древность. Пушкин ни в коей мере не признает безусловного права России на господство. На протяжении веков военные успехи попеременно переходили от одного народа к другому. Упоминая Кремль и Прагу, поэт напрямую отсылает оппонентов к польской интервенции 1610-1612 гг. и ко взятию Суворовым в 1794 г. предместья Варшавы.

Пушкин делает предположение, что гнев французов проистекает из поражения Наполеона. Наводивший на всю Европу ужас великий полководец с позором бежал из России, бросив остатки своей армии на произвол судьбы. Поэт уверен, что только благодаря отсталой (!) России европейские страны сбросили иго тирании и вновь обрели «вольность, честь и мир».

Перед лицом иностранных обвинений Пушкин даже готов поддержать своего императора («иль русского царя уже бессильно слово?») в отстаивании русских интересов. Несмотря на негативное отношение к царской абсолютной власти, поэт всегда уверен в готовности русских людей встать на защиту своего Отечества. История богата примерами попыток завоевания России, неизменно заканчивающихся торжеством русского оружия. Особенно грозно звучит последнее предупреждения автора о том, что любому агрессору всегда найдется «место… в полях России».

rustih.ru

Стихи Пушкина про Россию | KidsClever

На данной странице собраны познавательные стихи Пушкина про Россию, которые познакомят малышей и школьников с творчеством А.С. Пушкина.

 

Стихи Пушкина про Россию

КЛЕВЕТНИКАМ РОССИИ

 

О чем шумите вы, народные витии?

Зачем анафемой грозите вы России?

Что возмутило вас? волнения Литвы?

Оставьте: это спор славян между собою,

Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,

Вопрос, которого не разрешите вы.

 

Уже давно между собою

Враждуют эти племена;

Не раз клонилась под грозою

То их, то наша сторона.

Кто устоит в неравном споре:

Кичливый лях, иль верный росс?

Славянские ль ручьи сольются в русском море?

Оно ль иссякнет? вот вопрос.

 

Оставьте нас: вы не читали

Сии кровавые скрижали;

Вам непонятна, вам чужда

Сия семейная вражда;

Для вас безмолвны Кремль и Прага;

Бессмысленно прельщает вас

Борьбы отчаянной отвага -

И ненавидите вы нас...

 

За что ж? ответствуйте: за то ли,

Что на развалинах пылающей Москвы

Мы не признали наглой воли

Того, под кем дрожали вы?

За то ль, что в бездну повалили

Мы тяготеющий над царствами кумир

И нашей кровью искупили

Европы вольность, честь и мир?..

 

Вы грозны на словах - попробуйте на деле!

Иль старый богатырь, покойный на постеле,

Не в силах завинтить свой измаильский штык?

Иль русского царя уже бессильно слово?

Иль нам с Европой спорить ново?

Иль русский от побед отвык?

Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,

От финских хладных скал до пламенной Колхиды,

От потрясенного Кремля

До стен недвижного Китая,

Стальной щетиною сверкая,

Не встанет русская земля?..

Так высылайте ж к нам, витии,

Своих озлобленных сынов:

Есть место им в полях России,

Среди нечуждых им гробов.

 

***

 

Воспоминания в Царском Селе

Навис покров угрюмой нощи

На своде дремлющих небес;

В безмолвной тишине почили дол и рощи,

В седом тумане дальний лес;

Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,

Чуть дышит ветерок, уснувший на листах,

И тихая луна, как лебедь величавый,

Плывет в сребристых облаках.

 

С холмов кремнистых водопады

Стекают бисерной рекой,

Там в тихом озере плескаются наяды

Его ленивою волной;

А там в безмолвии огромные чертоги,

На своды опершись, несутся к облакам.

Не здесь ли мирны дни вели земные боги?

Не се ль Минервы росской храм?

 

Не се ль Элизиум полнощный,

Прекрасный Царскосельский сад,

Где, льва сразив, почил орел России мощный

На лоне мира и отрад?

Промчались навсегда те времена златые,

Когда под скипетром великия жены

Венчалась славою счастливая Россия,

Цветя под кровом тишины!

 

Здесь каждый шаг в душе рождает

Воспоминанья прежних лет;

Воззрев вокруг себя, со вздохом росс вещает:

"Исчезло все, великой нет!

И, в думу углублен, над злачными брегами

Сидит в безмолвии, склоняя ветрам слух.

Протекшие лета мелькают пред очами,

И в тихом восхищенье дух.

 

Он видит: окружен волнами,

Над твердой, мшистою скалой

Вознесся памятник. Ширяяся крылами,

Над ним сидит орел младой.

И цепи тяжкие и стрелы громовые

Вкруг грозного столпа трикратно обвились;

Кругом подножия, шумя, валы седые

В блестящей пене улеглись.

 

В тени густой угрюмых сосен

Воздвигся памятник простой.

О, сколь он для тебя, кагульский брег, поносен!

И славен родине драгой!

Бессмертны вы вовек, о росски исполины,

В боях воспитанны средь бранных непогод!

О вас, сподвижники, друзья Екатерины,

Пройдет молва из рода в род.

 

О, громкий век военных споров,

Свидетель славы россиян!

Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,

Потомки грозные славян,

Перуном Зевсовым победу похищали;

Их смелым подвигам страшась, дивился мир;

Державин и Петров героям песнь бряцали

Струнами громозвучных лир.

 

И ты промчался, незабвенный!

И вскоре новый век узрел

И брани новые, и ужасы военны;

Страдать - есть смертного удел.

Блеснул кровавый меч в неукротимой длани

Коварством, дерзостью венчанного царя;

Восстал вселенной бич - и вскоре новой брани

Зарделась грозная заря.

 

И быстрым понеслись потоком

Враги на русские поля.

Пред ними мрачна степь лежит во сне глубоком,

Дымится кровию земля;

И селы мирные, и грады в мгле пылают,

И небо заревом оделося вокруг,

Леса дремучие бегущих укрывают,

И праздный в поле ржавит плуг.

 

Идут - их силе нет препоны,

Все рушат, все свергают в прах,

И тени бледные погибших чад Беллоны,

В воздушных съединясь полках,

В могилу мрачную нисходят непрестанно

Иль бродят по лесам в безмолвии ночи...

Но клики раздались!.. идут в дали туманной! -

Звучат кольчуги и мечи!..

Страшись, о рать иноплеменных!

России двинулись сыны;

Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных",

Сердца их мщеньем зажжены.

Вострепещи, тиран! уж близок час паденья!

Ты в каждом ратнике узришь богатыря,

Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья

За Русь, за святость алтаря.

 

Ретивы кони бранью пышут,

Усеян ратниками дол,

За строем строй течет, все местью, славой дышат,

Восторг во грудь их перешел.

Летят на грозный пир; мечам добычи ищут,

И се - пылает брань; на холмах гром гремит,

В сгущенном воздухе с мечами стрелы свищут,

И брызжет кровь на щит.

 

Сразились. Русский - победитель!

И вспять бежит надменный галл;

Но сильного в боях небесный вседержитель

Лучом последним увенчал,

Не здесь его сразил воитель поседелый;

О бородинские кровавые поля!

Не вы неистовству и гордости пределы!

Увы! на башнях галл кремля!

 

Края Москвы, края родные,

Где на заре цветущих лет

Часы беспечности я тратил золотые,

Не зная горести и бед,

И вы их видели, врагов моей отчизны!

И вас багрила кровь и пламень пожирал!

И в жертву не принес я мщенья вам и жизни;

Вотще лишь гневом дух пылал!..

 

Где ты, краса Москвы стоглавой,

Родимой прелесть стороны?

Где прежде взору град являлся величавый,

Развалины теперь одни;

Москва, сколь русскому твой зрак унылый страшен!

Исчезли здания вельможей и царей,

Все пламень истребил. Венцы затмились башен,

Чертоги пали богачей.

 

И там, где роскошь обитала

В сенистых рощах и садах,

Где мирт благоухал и липа трепетала,

Там ныне угли, пепел, прах.

В часы безмолвные прекрасной, летней ночи

Веселье шумное туда не полетит,

Не блещут уж в огнях брега и светлы рощи:

Все мертво, все молчит.

 

Утешься, мать градов России,

Воззри на гибель пришлеца.

Отяготела днесь на их надменны выи

Десница мстящая творца.

Взгляни: они бегут, озреться не дерзают,

Их кровь не престает в снегах реками течь;

Бегут - и в тьме ночной их глад и смерть сретают,

А с тыла гонит русский меч.

 

О вы, которых трепетали

Европы сильны племена,

О галлы хищные! и вы в могилы пали.

О страх! о грозны времена!

Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны,

Презревший правды глас, и веру, и закон,

В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны?

Исчез, как утром страшный сон!

 

В Париже росс! - где факел мщенья?

Поникни, Галлия, главой.

Но что я вижу? Росс с улыбкой примиренья

Грядет с оливою златой.

Еще военный гром грохочет в отдаленье,

Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,

А он - несет врагу не гибель, но спасенье

И благотворный мир земле.

 

О скальд России вдохновенный,

Воспевший ратных грозный строй,

В кругу товарищей, с душой воспламененной,

Греми на арфе золотой!

Да снова стройный глас героям в честь прольется,

И струны гордые посыплют огнь в сердца,

И ратник молодой вскипит и содрогнется

При звуках бранного певца.

 

***

 

На тихих берегах Москвы

Церквей, венчанные крестами,

Сияют ветхие главы

Над монастырскими стенами.

Кругом простерлись по холмам

Вовек не рубленные рощи,

Издавна почивают там

Угодника святые мощи.

kidsclever.ru

Зачем Пушкина называют "Солнцем голубой поэзии" и приписывают ему чужие стихи

Трудно сейчас поверить, но были времена, когда эпатажные кубисты, футуристы предлагали покончить с великим поэтом.

А КОРАБЛЬ ПЛЫВЕТ

В 1912 году в своем манифесте «Пощечина общественному вкусу» они прямо-таки отлили в граните: «Академия и Пушкин непонятнее иероглифов. Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода Современности.» Про пароход – идея самого Владимира Маяковского. Кто-то из футуристов внес поправку – «сбросить с Парохода.» «Сбросить - это как будто они там были, - возразил Маяковский. - Нет, надо бросить с парохода...» Фактически – утопить.

История, однако, распорядилась по-своему. Один Маяковский из всей той команды ниспровергателей остается еще на плаву. Но и он, несмотря на «сто томов своих партийных книжек», значительно уступает в популярности Пушкину. А остальных авторов курьезного сборника- манифеста знают сегодня лишь специалисты –литературоведы, да тонкие ценители …

Александр же Сергеевич по-прежнему живее всех живых. Доказательства?

Недавно встретил в Интернете опрос: «А.С.Пушкин: "Кто проповедь читать захочет людям - тот жрать не должен слаще, чем они." Вы согласны с этими словами?»

Многие согласны. «Респект Пушкину!» - «Ай, да Пушкин, ай, да сукин сын!» - «Чистая стопроцентная правда.» - «В принципе, правильно, но слишком категорично…»

В Интернет я полез не просто так. Фразу классика про жратву мне прислал в фейсбучную ленту приятель, не жаловавший богатеньких либералов в правительстве РФ (недавно покинувших Белый дом.) Смотри, мол, как актуально, хлестко звучит сегодня Пушкин!

Но меня фраза слегка смутила. Не помню таких строк у классика. Решил найти первоисточник. Вдруг запамятовал... Оказалось, взята из стихотворения «Еврей -священник». Оно написано в …1962 году. Посвящено начинавшему церковную службу в подмосковном селе Александру Меню. Будущему протоиерею Русской православной церкви, злодейски убитому в 1990-м. Там есть такие строки:

Мы пальцами показывать не будем,

Но многие ли помнят в наши дни:

Кто проповедь прочесть желает людям,

Тот жрать не должен слаще, чем они.

Автор - сценарист, писатель, бард Евгений Агранович. Самые известные его песни - «От героев былых времен не осталось порой имен» из фильма «Офицеры», «Ах, Одесса, жемчужина у моря», «Я в весеннем лесу пил березовый сок.»

А народ уверен – Пушкин написал про проповедь.

« НЕ ПАЛИ ОТЧИЕ ЗНАМЕНА!»

Популярно сегодня в Рунете и пушкинское «Клеветникам России».

Животный утоляя страх

Времен двенадцатого года,

Европа пляшет на костях

Ей ненавистного народа.

И грозный брит и грузный швед,

И галл, презрительно лукавый,

Плюют остервенело в след

Его тысячелетней славы.

И мутной злобою кипят,

За них попрятавшись блудливо,

Поляк спесивый, лит и лат,

Эстонец – пасынок залива.

Хохол с натуги ворот рвет,

За ляхом тянется к европам,

Спеша за шнапс и бутерброд

Служить в неметчине холопом.

И мир вокруг по швам трещит,

И шрамы набухают кровью,

А мы как прежде держим щит

Пустому вопреки злословью.

Умолкни, лживая молва, –

Пускай узнают поименно:

Россия все еще жива!

Не пали отчие знамена!

Аж два серьезных, культурных человека прислали мне его в ленту. С портретом классика.

И вновь сомненья. Да, есть у Александра Сергеевича громкие стихи с таким названием. Но содержание слегка иное.

Быстро выяснилось, что вышеприведенные строки, приписываемые Пушкину, принадлежат нашему современнику, поэту из Петербурга Владимиру Верову (Шереверову).

Он честно опубликовал их 14 лет назад в Рунете под своей фамилией. Дал заголовок «Клеветникам России 2004». Поставив эпиграф «И ненавидите вы нас…За что ж? А.С.Пушкин.»

Стихи пошли в народ. При перепостах их сделали пушкинскими. А что, похоже!

ЛАКЕИ ВЕЧНЫЕ ЕВРОПЫ

Еще одни «пушкинские» стихи на злобу дня гуляют сегодня в Рунете.

Лакеи вечные Европы,

Ее духовные рабы,

Вы извратили отчий опыт

И предков предали гробы.

По прихоти дурной холопы,

Прислужники чужих затей,

Вы быдлом сделались Европы,

Вы полюбили свист плетей.

Вы предавали Русь стократно,

Чужому вверившись уму.

Вас Русь прощала, но обратно

Тянули шею вы к ярму.

Вам Родины милей чужбина.

И суждено вам потому

Знать волю… только господина,

И вечно кланяться ему.

Настоящий автор - член Союза писателей СССР из Донецка Елена Лаврентьева, на ее счету два десятка книг. Про лакеев она написала еще осенью 2003 года, под впечатлением первого киевского майдана. И озаглавила «Так называемой галицкой элите».

Стихи тоже пошли в народ и стали … пушкинскими. Кто еще мог так хлестко и правдиво написать? Только Александр Сергеевич. Благо, у него есть два очень схожих по тематике стихотворения «Клеветникам России» (О чем шумите вы, народные витии?) и «Бородинская годовщина» (Великий день Бородина).

Обратите внимание! Искренние, злободневные сегодня строки Евгения Аграновича про проповедь, стихи Владимира Верова и Елены Лаврентьевой о Европе, ее лакеях с майдана народ активно приписывает не Лермонтову, тому же Маяковскому, Евтушенко, Рождественскому, а именно Пушкину. Выходит, Александр Сергеевич и сегодня остается солнцем русской поэзии, поэтом номер один в России.

Библейский Лот и содомский кот

Впрочем, претендуют на классика не только патриоты, поборники социальной и исторической справедливости, но и сторонники… однополой любви. Они не просто затаскивают Александра Сергеевича в свои голубые ряды, но пытаются слепить из него певца гомосексуализма.

В Интернете гуляет «исследование» под названием «Пушкин - солнце мужской поэзии». Автора называть не буду, поскольку это грязная фальшивка. Один наглядный пример. Среди приятелей Пушкина был «голубой» дипломат, директор департамента иностранных исповеданий, тайный советник Ф. Ф. Вигель, которого в детстве развратил француз-гувернер. Одно время он служил бессарабским вице-губернатором. В ту пору Александр Сергеевич и посвятил ему известные стихи «Проклятый город Кишинев!», где сравнивает столицу Бессарабии с Содомом, погибшим от гнева Господня за «вежливый грех». Шутливо сочувствует Филиппу Филипповичу, к которому могут и не прийти под вечер милых три красавца.

Тебе служить я буду рад

Своей беседою шальною,

Стихами, прозою, душою,

Но, Вигель, пощади мой зад!

Среди приятелей Пушкина был «голубой» дипломат, директор департамента иностранных исповеданий, тайный советник Ф. Ф. Вигель, которого в детстве развратил француз-гувернер

Спустя 10 лет Пушкин запишет в дневнике: «Вигель получил звезду и очень ею доволен. Вчера он был у меня - я люблю его разговор - он занимателен и делен, но всегда кончается толками о мужеложстве».

В «исследовании» про солнце мужской поэзии письмо Вигелю со стихами о Кишиневе завершается так: «Передавай поклон братьям Полторацким, Алексееву тоже что-нибудь. Где и что Липранди? Мне брюхом хочется видеть его. Как жаль, что их нет со мной, но и без них я живу как кот содомский». Из этих строк вырисовывается содомит, чистый гей!

А теперь подлинная концовка послания поэта. С того же самого места. «Пульхерии Варфоломей объявите за тайну, что я влюблен в нее без памяти и буду на днях экзекутор и камергер, в подражание другу Завальевскому; Полторацким поклон и старая дружба! Алексееву тоже и еще что-нибудь. Где и что Липранди? Мне брюхом хочется видеть его. У нас холодно, грязно - обедаем славно - я пью, как Лот Содомский, и жалею, что не имею с собой ни одной дочки. Недавно выдался нам молодой денек - я был президентом попойки, - все перепились и потом поехали ...» Три точки, судя по другим письмам, дневникам, означают, что поехали в бордель. К женщинам с низкой социальной ответственностью, выражаясь современным языком.

Житель Содома Лот, о котором упоминает Пушкин, в Библии готов был отдать развратным горожанам своих дочерей, лишь бы спасти от мужеложства ангелов. Господь спалил Содом за тяжкий грех, с тех пор называющийся содомским. Оставив в живых лишь семью праведника Лота. Дочки, оставшись без женихов, напоили отца и зачали от него. На это шутливо намекает поэт. Так что Пушкин в письме выступает чистым натуралом. Каким и был в жизни автор посвящения Анне Керн «Я помню чудное мгновенье» и многих других чудесных стихов о любви к прекрасным дамам.

Но геи дам не любят.

Поэтому в «исследовании» все упоминания о женщинах из писем, стихов Александра Сергеевича вымараны, как в отрывке про Кишинев. Дескать, Пушкин был любовником Вигеля, Чаадаева, других своих лицейских и прочих друзей, а на слабый пол не обращал внимания. Вот уж действительно, противные!

Есть, однако, место, где Пушкина сегодня очень не любят, называют евреем, плагиатором. Украина. Но об этом в следующий раз.

www.kp.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.