Стихи про казаков


Au jour le jour: Стихи про казаков *

Вся история России сделана казаками.
Лев Толстой

Донская степь

Александр Винокуров

Казачьему роду - нет переводу

Степь запахом донским дышала,
Дремотным пряным и густым;
Своё безжалостное жало
Впивало солнце с высоты...

Перекати скакало поле,
Где-то дрожали миражи;
Ветер насвистывал соло,
Степной орёл вверху кружил...

Среди дали необозримой,
Невозмутимые жарой,
Станичники, со статью древних римлян,
Прищуривались, по-Разински, хитро...

Казак

Александр Ляйс

Он был наездник, воин, пахарь.
Он за Россию воевал.
Рубил врага, не зная страха.
В трёх войнах жизнью рисковал.

О церкви помнил и о Боге,
И верен был своей жене.
И вот его, как очень многих,
Враги поставили к стене.

Когда его, порядка ради,
Чтоб записать чего да как,
Они спросили: - Кто ты, дядя?
Он лишь одно сказал: - Казак.

Казачье поле

Александр Ляйс

Выхожу в казачье поле.
Шарит ветер по траве.
Сколько в сердце давней боли,
Дум тяжёлых в голове.

Свист протяжный, звон да крики
До сих пор в ушах стоят.
Снова гривы, шашки, пики
В битву вечную летят.

И развёрнутые лавы
Хлещут кровью, как тогда.
Запах той травы кровавой
Я запомнил навсегда.

И наездник, и рубака,
Битвой прошлою живу.
Вечно мне лететь в атаку,
Вечно - падать в ту траву.

Где ты, морда вороная,
Плеть да крепкое седло?
Только Бог один и знает -
Сколько здесь нас полегло.

Как ни бейся и ни плачь я -
Не поднимутся друзья.
Эх ты, радость жеребячья,
Доля Божья иль собачья,
Поле, полюшко казачье,
Дума вечная моя.

Поле, полюшко казачье,
Дума вечная моя.

Казакам

Александр Ченин

Конь и щашка, плеть, фуражка,
Да лампасы по штанам.
В чистом поле, - в смертной схватке
Был казак, как страх врагам.

Пику к бою, саблю в руку
И лавиною пошли!
Крики, храпы, стон от муки; -
Кони, люди, - где свои?!

Ярость, смелость, ловкость, сила, -
Всё готовилось не зря!
Будь спокойна Мать - Россия; -
Жизнь за Веру, за Царя!

Бой закончен, конь весь в ранах,
Зацепили самого.
Есть лекарство в травах разных,
Шрамы будут, - ну и что.

Казаки! Легенды, сказы.
Илья Муромец, - герой; -
Он начало вашей славы,
Приукрашенной порой.

За Царя, а то и против,
То свобода, то разбой.
Но защитой и опорой
Был всегда казак лихой.
---
Били и красных, били и белых,
Даже хотели быть сами себе.
Песни слагали о гордых и смелых,
Воля, свобода, как стержень в душе.

Бури утихли, ряды поредели, -
Всех поровняли в Советской Стране,
Лишь с фотографий сурово смотрели
Лики дедов, что погибли в войне.

Новое время и новые песни.
Ныне казак не с копьём на коне,
Но сохранился по роду и чести
Образ защитника в нашей Стране.

Зёрна традиций в быту вашем жили,
Как генофонд нашей древней Руси.
Освободите от лоска и пыли,
Станьте примером; - вы очень нужны!

Казачкам

Александр Ченин

Откуда родом все казаки,
Откуда в них такая кровь?
Жизнь оставляла свои знаки,
Усы, чубы и гордо бровь!

Мать сыновей благословляла
Потом с тревогою ждала.
Вести хозяйство уставала,
Как ей помощница нужна

Казак вернулся из похода,
Ходили в дальние края.
Девицу княжеского рода
Привёз оттуда для себя.

Не долго дева горевала,
Казак любовь свою дарил.
И постепенно понимала,
Что стал он дорог ей и мил.

Семья, детишки, уваженье,
Обычий, говор всё родней.
И обновилось поколенье
И красивее, и сильней.

У казака свои заботы, -
Походы, сборы, много дней.
А все домашние работы
И честь беречь досталось ей.

Из поколенья в поколенья
Казачка гордо рядом шла.
Смела, умна, во всём терпенье,
Молилась Богу и ждала.

Вела хозяйство, не роптала,
Детей учила; - всё сама.
Душой и сердцем примеряла
Как будет жить, коли вдова.

Мужей война косой косила,
Не возвращались сыновья.
И вместе с нею Мать - Россия
Платок накинув, дальше шла.

Спокойно, мирно наше время
И род казачий крепче стал.
Несёт в себе казачка семя
И ей, по праву, пьедестал!

Казацкое

Валерий Старз

Нам бы взять какой-нибудь Париж.
Нам бы сабли наголо в атаку.
Эй, мусью, не зря ты весь дрожишь
И не зря обделался со страху.

Нам бы взять какой-нибудь Берлин.
Получалось через раз, однако.
Пики заменив на карабин,
Конница входила вслед за танком.

Нам бы взять какой-нибудь Стамбул.
Оглушить лихим казацким словом.
Басурманин скажет: " Ну, загнул!
Мы сражались только под Азовом".

Где-то за морями Вашингтон.
Плыть туда устанут наши кони.
Но когда захватим их затон,
Нас никто оттуда не прогонит.

Нам бы взять чего-нибудь ещё.
Кони рвут уздечку плетяную.
Если по судьбе нам суждено,
Казаки за веру повоюют.

Казаки

Владимир Крякин 2

Наделён конь прекрасною гривой,
Пышный хвост да две пары копыт.
Кто ж не видел, как мощно, красиво
Конь по полю раздольному мчит.

Шею выгнет в стремительной скачке,
Дрожь пройдёт в перегретой земле.
Из-под рук вслед смотрели казачки,
Как казак мчался, сидя в седле.

Без коней жить в степи невозможно,
С малых лет дружен парень с седлом.
Если вдруг становилось тревожно,
Шашку взяв, покидал он свой дом.

Так вот встарь жили прадеды, деды,
Наш поклон им до самой земли.
Бились с лютым врагом до победы,
Мир, покой в край родной принесли.

Кубанский казачок

Елена Жукова-Желенина

Он ещё совсем ребёнок,
Малец, ростом не высок.
На коне сидит с пелёнок.
Накопить чуть-чуть силёнок,
Станет "знатный" казачок.
И одет уж по-казачьи:
Есть кубанка и башлык*,
"Дайте парню шашку в руки, -
Вслед станичник прокричит...
У костра в кубанском хоре
Слышен голосок смешной.
Казакам умело вторя,
Песню в такт ведёт малОй.
Все смеются: Казачонок,
А гутарит, как большой.
На рыбалке, хитрец, ловок.
Ох! Парнишка боевой!
Погляди-ка, казачонок,
Казаков отряд какой!
Вмиг помчался, пострелёнок,
Шаг равняя
с ними свой.

Душа казака

Елена Панкратова 3

Эх, душа казака, вольной птицей,
Над станицей, над степью кружится.
Край родимый всегда охраняет,
Злые полчища прочь отгоняет.
Хоть душа его тверже, чем камень,
Только слово худое поранит.
В ней же честь и любовь поселились,
Не предаст, что бы ей не сулили.
Ведь душа его Богом отмечена
Ведь душа казака за Отечество!

Казакам

Елена Сергеевна Сафронова

Казачество - особенное племя,
Где руки закаленные трудом.
Честь высока и ценно время,
Когда земля зовет и отчий дом.
Кровь горяча,воинственны-бесспорно.
Решает шашка жизненный недуг,
Виниться перед Богом не позорно
И смело выйти на казачий круг.
Фамилий память с гордостью хранится,
Их корни вековые глубоки.
Пока стоят российские станицы-
Благословенны наши казаки !

Казачка

Елена Сергеевна Сафронова

Одни твердят, что я гордячка.
Другие - девка хоть куда.
В моей крови жива казачка,
Моя и радость и беда.
Беда, что стЕпи не видала,
Не гнула спину на бахче.
Беда - косЫ не заплетала
На целомудренном плече.
Не жала золота пшеницы,
Хлебов душистых не пекла.
Не знаю я, в какой станице
Моя прабабушка жила.
Не от нее ли взгляд задорный,
К земле хранимая любовь.
И нрав горячий и упорный
Передала родная кровь.
Она еще свое покажет,
Когда я песню затяну.
И про меня никто не скажет,
Что не родня я Батюшке ДонУ.

Лихие казаки

Елена Жукова-Желенина

У лихого казака всё с набега и рывка.
До чего бывает жгуча страсть такого казака!

Я иду по бережку, вёдра полные несу...
Вижу, вон стоят, гутарят двое с шашкой на боку.

Я двоим тем улыбнусь и как будто спотыкнусь.
Быстро подлетают оба, с ними рядышком пройдусь.

Ах, орлы вы, казаки, на подъём всегда легкИ,
На слова всегда лукавы, а на действия ловкИ.

Как гарцуют на коне! Буду видеть их во сне!
Обещали сразу оба в гости заезжать ко мне...

Сердцу выбрать не легко из двух милых одного.
На ромашках погадаю...Пусть подскажут мне кого?

Казачата казаки

Игорь Щербань

Над станицей вечер, алый цвет заката
Распустили косы вербы у реки,
И поют здесь песни парни и девчата
Казачата, ну а это значит - казаки!

Спелыми садами здесь земля богата,
И колышет ветер нивы - широки.
Здесь растут и крепнут парни и девчата,
Казачата, ну а это значит - казаки!

Заливнями света- окна каждой хаты
И танцуют в небе звезды-мотыльки
Любят край, родимый парни и девчата,
Казачата, ну а это значит - казаки!

Казачья

Ильченко Николай 2

Расплескалось небо,
Облаков прибой.
Где я был, где не был,
Долог путь домой.
Служба удалая -
Не трудись тоска,
Сторона родная
Больно далека.

Эх, казачья доля -
Сабля, да верхом.
Ковылями в поле
Шлю родне поклон.
Не печалься, мамка,
Не грусти, отец,
Чуб из-под кубанки -
Жизни не конец.

Вам, вражины-черти,
Лиха не прощу.
Не боюсь я смерти,
Но и не ищу.
Там, где пекло сечи,
Конь мой боевой.
Вот раздавим нечисть -
И тогда покой.

В схватках опалённый -
Ангел за плечом.
Я заговорённый -
Всё мне ни по чём.
Саблю ввысь я вскину -
И в галоп коня.
Друг прикроет спину -
Защитит меня.

Расплескалось небо,
Облаков прибой.
Все печали в небыль,
Птицею домой…
-------------------
Что же так кольнуло
Больно жалом в грудь?..
Эх, дурная пуля
Кончила мой путь…

Донской казак!

Ирина Крупинских

Он земной, он настоящий
Не пустой и не воздушный
И в поступках, нету фальши
Для меня он - самый лучший

Не романтик, очень жёсткий
И в словах, не балабол
Зато ясно понимает
Что девчата - "слабый пол"

Не атлет и не артист он...
Не летает в облаках
Всё умеет, с ним не страшно
Он - простой, Донской казак!

Как обнимет, поцелует...
В голове - дурман пьянящий
Всё, без слов предельно ясно
Он - земной, он - настоящий!!!

Казаки и Русь

Надежда Веденяпина

С казаками на Руси всякое бывало,
То в почете и чести, то кругом опала.
Скажем прямо, казаку жизни нет без воли.
Им бы мчаться, на скаку в поле с ветром, споря.

С шашкой раньше, чем с женой казаки венчались
И порой в рассвете лет с жизнью расставались.
Кровь горячая кипит в их казачьих жилах,
Казаку все по плечу, труд любой по силам.

Верны слову своему, чести и присяге
И земли родной врагу не дали ни пяди.
Честь России, как жены, свято охраняли.
И за Родину свою намертво стояли!

На Руси казак живет, долг свой исполняет
И традиции отцов чтит и соблюдает.
Я вам истину открою, и секрета в этом нет,
Быть казачеству России много долгих, долгих лет!

Казачество России

Надежда Веденяпина

Казачество России - это доблесть,
Ее оплот, стремленье к лучшей доле,
Ее, вовек немеркнущая гордость,
Успех и несгибаемая воля.

Славен путь казачества Кубани.
От былых времен до наших дней
Берегут земли родимой длани,
Как сыны заботятся о ней.

В лихолетье, в годы грозовые
Только позовет отчизна - мать,
Вскинется казачество России
Под знамена - Родину спасать.

Наши прадеды ее не раз спасали,
Деды защищали, как могли,
И отцы их подвиг продолжали,
Чтобы мы счастливыми росли.

Славное казачество Кубани,
Родины достойные сыны
Созидатели и воины державы,
Сила и величие страны.

Казаки

Светлана Клинушкина-Кутепова

А казака угадываешь сразу -
ведь вольный дух не спрячешь ты в карман!
Лишь двое отдают ему приказы -
на небе Бог, в станице атаман!

Пусть никогда вас вера не покинет!
сквозь бури, сквозь года и сквозь бои
несите православные святыни
и гордые традиции свои!

Ведь доблесть ваша - истинного свойства!
И любо вам и воевать, и жить!
Плечом к плечу встаёт казачье войско,
едва заполыхают рубежи!

Вы - соль земли, и с этим не поспоришь!
Для вас иконы - Родина и честь!
Вы - дух России, вы - её опора!
Вы - казаки! Вы, слава Богу, есть!

Казаки

Сергей Мельников 62

Чуб кудрявый, золотой
На ветру играет,
Конь буланый подо мной
Головой мотает.

Чёткий слышим мы приказ -
Шашки вон, ребята.
Подравнялись, рысью марш,
Сделаем как надо.

И лавина молодцов,
Удалью блистая,
Проскакала по степи,
Ветер обгоняя.

Слышно дружное - ура,
Топот лошадиный.
Когда вместе мы, друзья,
То непобедимы.

Ну, станичники, смелей,
Навались, ребята.
За спиной Святая Русь
И родные хаты.

На врага наводит страх
Крик и свист казачий.
Славься русская земля,
Бог, пошли удачу.

После боя казаки
У костра присядут,
Выпьют горького вина
И друзей помянут.

Не грусти, раздольный Дон.
Видишь, мы смеёмся.
Разгромим врагов России
И к тебе вернёмся.

veravverav.blogspot.com

Стихотворения советских поэтов об участии казаков в Великой Отечественной войне (подборка) — Свет станиц

Илья Львович Сельвинский (1899—1968).

Илья Львович Сельвинский
1943
Тамань

Когда в кавказском кавполку я вижу казака
На белоногом скакуне гнедого косяка,
В черкеске с красною душой и в каске набекрень,
Который хату до сих пор еще зовет «курень»,—
Меня не надо просвещать, его окликну я:
— Здорово, конный человек, таманская земля!

От Крымской от станицы до Чушки до косы
Я обошел твои, Тамань, усатые овсы,
Я знаю плавней боевых кровавое гнильцо,
Я хату каждую твою могу узнать в лицо.
Бывало, с фронта привезешь от казака письмо —
Усадят гостя на топчан под саблею с тесьмой,
И небольшой крестьянский зал в обоях из газет
Портретами станишников начнет на вас глазеть.
Три самовара закипят, три лампы зажужжат,
Три девушки наперебой вам голову вскружат,
Покуда мать не закричит и, взяв турецкий таз,
Как золотистого коня, не выкупает вас.

Тамань моя, Тамань моя, форпост моей страны!

Кавалеристы генерала Доватора — 2-й гвардейский кавалерийский корпус), 1941 год. На кавалеристах бурки образца нач. XX в. Фотограф: Аркадий Шайхет


Я полюбил в тебе уклад батальной старины,
Я полюбил твой ветерок военно-полевой,
Твои гортанные ручьи и гордый говор твой.
Кавалерийская земля! Тебя не полонить,
Хоть и бомбежкой распахать, пехотой боронить.
Чужое знамя над тобой, чужая речь в дому,
Но знает враг:
                       никогда
                                    не сдашься ты ему.

Тамань моя, Тамань моя! Весенней кутерьмой
Не рвется стриж с такой тоской издалека домой,
С какою тянутся к тебе через огонь и сны
Твои казацкие полки, кубанские сыны.
Мы отстоим тебя, Тамань, за то, что ты века
Стояла грудью боевой у русского древка;
За то, что, где бы ни дралось, развеяв чубовье,
Всегда мечтало о тебе казачество твое;
За этот дом, за этот сад, за море во дворе,
За этот парус на заре, за чаек в серебре,
За смех казачек молодых, за эти песни их,
За то, что Лермонтов бродил на берегах твоих.

Семён Израилевич Липкин (1911 — 2003).

Виктор Михайлович Гончаров (1920—2001), источник фото: РИА Новости.

 .
.
Виктор Михайлович Гончаров
1960
Давно нас судьба…

Давно нас судьба
Разлучила с тобой,
Мой верный товарищ,
Мой друг фронтовой.

Я помню отлично
Тот бой у реки,
Как вброд
Захватили реку казаки.

Вся жизнь наша стала
Бурлящей рекой
Под чьей-то зовущей
В атаку рукой.

И вот мы полвека 
С тобою в пути.
Встаём, чтоб Отчизну
От смерти спасти.

Что было, то было,
Что будет – не в счёт.
Труба полковая
На подвиг зовёт!

xn--80adjnyuchb7b.xn--p1ai

Николай Дик. Стихи для подростков - казаков

 

 

Николай Дик. Стихи для подростков - казаков

 

Удалые казаки

 

Средь донских степных полей

И кубанских ковылей,

Где Кубань и Дон текут,

Казаки давно живут.

 

Гордый и лихой народ

Заслужил себе почет:

Храбрость, мужество, отвагу

На своих плечах несет.

 

Честью с детства дорожат,

Любят холить жеребят,

Из лозы корзины вьют,

Песни звонкие поют.

 

Память предков охраняют,

Веру в Бога почитают,

И обычаи свои

Сохраняют на Руси.

 

Всех обычаев не счесть:

Казаку превыше честь,

Сабля – гордость казака,

верный конь - для седока,

 

Без ухи и без добычи

Не прожить – таков обычай.

И ещё - готов казак

За Россию постаять.

 

Нет на свете плясок краше,

Если вдруг казак запляшет,

Если хором запоет –

Удивит любой народ.

 

Есаул, односельчане,

Атаман и хуторяне –

Все равны перед законом

И разумным Божьим словом.

 

Православный, удалой,

Наш казак всегда герой.

А казачка – вот краса:

Стройный стан и плюс коса.

 

Сколько сказов и присказок

Вам любой казак расскажет.

Независимый, свободный

Род казачий очень гордый

И недаром на Руси

Всем знакомы казаки.

***

 

Заповеди казаков

(Вольное изложение заповедей донских казаков)

 

О казачестве всегда

Слава по Руси плыла.

На Дону и на Кубани

Казаки поныне славят

Свою волю, власть народа.

Соблюдают очень строго

Десять заповедей святых.

Изучи, дружочек, их.

 

Честь и имя казака

В жизни главные всегда.

С детства честью дорожи

И достоинство держи.

Коль не прав, так признавай,

Злобу в сердце не пускай.

Не завидуй и не льсти,

С высока всех не учи.

Над гордынею борись -

Если надо, то смирись.

Стойким будь везде, всегда.

Пусть открытая душа

Добродушием слывет.

Так казак всегда живет!

 

Есть у каждого права -

«Нет ни князя, ни раба».

Все равны в своих правах,

Но ответственны в делах.

Все, что принято на Сборе

Почитай своим законом.

Каждый вправе выбирать,

За других голосовать.

Если этого заслужит,

Атаманом может стать.

Каждый вправе говорить.

Только если строй стоит,

Командир имеет право

Слова лишнего лишить.

 

По делам лишь одного

О казачестве всего

Судит весь честной народ.

Так что помни наперед:

Честен будь при казаках,

Чист в поступках и делах.

Не прельщат тебя корысть

И стяжательство. Борись

За других и за себя.

Не буянь и не ругайся,

Не кури и не болтайся,

Будь прилежным и опрятным

И спиртным не увлекайся.

Бедным всюду помогай,

Руку страждущим подай.

Будь примером всем всегда -

Вот в чем участь казака!

 

Стойким будь, служи народу,

Охраняя мир, природу.

За Россию, честь свою

Жизнь не грех отдать в бою!

Не для собственной корысти

Службу в жизни выбирай,

А служение Отчизне

За казачий долг считай.

Не твори себе кумира -

А борись за справедливость!

Веру в Бога почитай

И Россию защищай.

 

Слово дал – его держи,

Казачьим словом дорожи!

Помни, слово казака

Было верное всегда.

Лучше мудро промолчать,

Чем впустую обещать.

Ну, а если говоришь –

За собой всегда следишь.

 

Старость всюду почитай,

Стариков не обижай.

Мудрость старых казаков

Выше сотни гордецов.

Слово старших почитая

Мы ошибок избегаем.

Пожилого казака

Почитай как за Отца,

Престарелую казачку

Своей Матерью считай.

 

Память предков сохраняй,

По обычаям решай.

Если в чем-то есть сомненья

По обычаям народа

Лучше в жизни поступай.

Веры предков придержись,

За обычай свой держись.

 

Если трудно – погибай,

Но товарища спасай!

В службе, в доме, на работе,

На рыбалке, на охоте

Другу всюду помогай,

Если надо – выручай!

 

Век служи и век трудись

Такова казачья жизнь!

Не гордись чужим добром,

А живи своим трудом.

Обеспечь свою семью,

Презирая лень свою.

 

Береги свою семью,

Почитай свою родню.

Святыня брака – есть семья,

Нос совать суда нельзя.

Старших в доме почитай,

Младших ты не обижай.

Чти отца свою и мать,

И воспитывай ребят

В духе предков-стариков

И старейших казаков.

Защищай свою жену -

Береги свою семью!

 

Надо казаком родиться,

Чтоб весь век судьбой гордиться!

***

 

 

Донские казачата

 

Мы веселые ребята,

Мы ребята - казачата,

Любим вместе мы играть

И под музыку плясать.

 

Славу предков - казаков,

Знаменитых вожаков,

Умножать готовы мы,

Только надо подрасти.

 

Нет терпения ждать дня,

Когда сядем на коня,

Чтобы с шашкой и в седле

Послужить родной земле.

 

Вот такие мы ребята,

Озорные казачата,

Внуки славных вожаков -

Знаменитых казаков!

***

 

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

rslovar.com

Я-казачка Цикл стихов

«Казаки — единственная часть русской нации, способная к самоорганизации. По этой причине они должны быть уничтожены поголовно." Лейба Бронштейн ( Троцкий)

Кубанская казачка

Я казачка душою и телом.
И несёт меня конь вороной
По полям, по казачьим наделам.
Люб мне ветер колючий, степной.
Я, в объятиях ветра – царица!
Он такие мне песни поёт,
Под мелодии эти пшеница
Не по дням – по секундам растёт.
А, когда я у крепкого тына
На часочек стреножу коня,
Запоёт вместе с ветром калина
Добавляя мне в душу огня.
Запылает, как пламя зарница
Над Кубанскою щедрой землёй.
Я – казачка! Родная станица,
Мчит к тебе меня конь вороной.

Та пыль, что выбивают кони...

Та пыль, что выбивают кони

В степи под стук своих копыт -
Мне слаще, чем духи в флаконе.
В ней запах страсти! Не разлит
Он боле на степных просторах -
Как в Божьих росах и дождях,
Как в поднебесных птичьих взорах,
Как в переполненных ручьях,
Тех, что все реки превращают
В моря, бездонные моря!
Ах, отчего так восхищает
Лишь пыль меня, как дикаря!

И умер казак на рассвете

Памяти моего великого народа.

Слова Светланы Донченко

Музыка и исполнение Сергея Алиманова

Спалось дюже сладко в степи казаку:
Пел ветер, как ридная маты.
Казак улыбался, щекой к башлыку
Всё жался и запахи хаты
Ноздрями ловил и глотал впопыхах,
Как вкусную тюрю с цибулей.
Враз тело покинули холод и страх
И боль в чёрной ране от пули.
Он спал, ну а может быть он умирал,
И смерть была сладко-пьянящей.
Был короток и непростительно мал
Путь жизни, лишь беды хранящий.
А бед было столько, что Боже спаси!
Шла смерть по пятам, как невеста.
Казак стал изгоем в родимой Руси —
Без племени, роду и места.
Лишь степь распахнула объятья, как мать,
И ночка хмельная, и ветер.
Они пригласили его умирать.
И умер казак на рассвете.
Он умер, но память казачья жива,
Летает, как песня народа!
И прорастает она, как трава,
Как всходы казачьего рода.

Юдоль

Отмыло время тёплою волной
С казачьих душ налёты всех загадок.
Народ у нас на них охоч и падок
До страсти, до безумных лихорадок,
Когда ответ не ясен, но так сладок
Своей, сокрытой в чреве, новизной,
Как будто мир доныне крепостной -
В плену плебейских нравов и повадок.
И до сих пор казачьим душам гадок,
Так гадок, как в степи полночный зной.

Заговорило время тихим гласом
Казачью изнуряющую боль,
Тоску свободы, горькую юдоль,
Сдалась судьба словам, и звук:«Изволь»
Взлетел над миром с возгласом: « Глаголь,
Душа, молитвой, ставшей миру спасом!»
На полотне судьбы – цветным атласом
Раскинулась и поперёк, и вдоль
Казачья вера. В ней земная соль -
Припрятанная в горе седовласом.

Отшлифовало время мягким взором
Казачки современной идеал:
Она теперь и мать, и атаман.
Ей Богом чин отныне вольный дан.
Расправив крылья, как степной орлан,
Стоит на страже Родины дозором,
Не доверяет забугорным вздорам,
Тем, что пусты, как призрачный туман.
Есть у казачки в голове свой план:
В нём мир царит, войну покрыв позором.

Люблю тебя, казачий край...

Люблю тебя, казачий край,
Омытый росами хрустальными.
Здесь в лето убегает май
Тропинками степными тайными.
Здесь море плещется у ног
И горы рвутся в высь зовущую.
Здесь острый солнечный клинок
На зорьке тьму вскрывает тьмущую.
Волшебный голос соловья
Тревожит душу до забвения.
Казачий край! Земля моя!
Частица Богооткровения!

Моя казачья, трепетная Муза...

Какой-то многогрустью захудалой
Наполнен каждый выстраданный день.
То муза ранит горестной опалой,
То в голове сплошная дребедень.
А мне бы в Лондон, пусть и на мгновенье,
Вдохнуть в Гайд-парке аромат травы.
И приступом лихого наважденья
Разлить по телу сладость вдохновенья.
Но мне заказан путь туда, увы....
Тогда в Париж, в Париж и на Монмартре
В уютном, тихом, маленьком кафе
Вдруг ощутить себя в счастливом фарте
И в диком, незадачливом азарте
Бросать слова родившейся строфе .
Какая, право, в мыслях ерунда....
Зачем мне Лондон, Рим или Париж?
К чему лететь из милого гнезда?
Чужие страны, парки, города....
Уймись, душа, уймись, а то сгоришь.
Что может быть милей родной земли?
Пусть многогрустье и опала Музы,
Пусть каждый год седые феврали
Ветрами гасят в сердце фитили,
Но не порвать им родственные узы.
И только здесь в распаханной степи,
Под гнётом бытия и жизни груза,
В родной России — бейся и кипи,
Моя казачья, трепетная Муза.

Атаманский восторг

Дышу тобой, мой край казачий.
Живу тобой. Среди хлебов
Летает д у х мой, не иначе -
Он так влюблён, что век готов
Тобою восхищаться. Вволю,
Не нарушая твой покой,
Поклоны бить: ржаному полю,
Казачьей воле и людской
Великой вере в труд крестьянский.
Хлеба созрели! Вот где рай!
Летит восторг мой атаманский:
«Люблю тебя, казачий край!»

Боль души казачьей...

Кто сохранит святую память
О наших предках казаках?
Все любят громко горлопанить
О том, как пронесут в веках
Боль рода, боль души казачьей,
Такой могучей и живой,
Той самой — самой настоящей,
Омытой Божию слезой.
Кому нужны пустые клятвы?
У них замес не на крови.
Казачьи честь и вера — святы,
Как жизнь, рождённая в любви.
Давайте вспомним, как когда-то
Казачью честь втоптали в грязь.
Как брат обманом шёл на брата
За чуждую казакам власть.
Как расказачивали дико,
Как истребляли хутора,
Как мир тонул в крови. От крика
Земля дрожала до ядра.
А дальше: лагеря, расстрелы,
Станицы выжжены дотла.
Беде казачьей нет предела,
Повсюду полчища из зла.
Террор и геноцид казачий,
Жестокий, зверский геноцид.
У большевизма сверхзадачей
Считалось уничтожить быт
И след казачьего народа
На нашей матушке Земле.
До растворенья, перерода,
До заточенья в кабале.
Россия кровью захлебнулась,
Часть русской нации — подвид,
Та, что злодеям огрызнулась —
Доныне в горести скорбит.
Скорбит народ мой истреблённый,
Да только дух у нас силён!
Казак — он, даже умерщвлённый,
Живучим геном наделён!
За всех невинноубиенных,
За павших казаков от зла,
Во всех краях, во всех вселенных
Звоните все колокола!

pisateli-za-dobro.com

Поэзия | Всевеликое Войско Донское

Николай Николаевич Туроверов — уроженец станицы Старочеркасской, донской казак. Перед войной он закончил реальное училище, а с началом войны в 1914г. поступил добровольцем в Лейб-гвардии Атаманский полк, воевал, потом -ускоренный выпуск Новочеркасского военного училища и снова фронт.

После Октября вернулся на Дон, и в отряде есаула Чернецова сражался с большевиками. Участвовал в Степном походе, был четырежды ранен. В ноябре 1919 г. стал начальником пулеметной команды Атаманского полка, музей которого потом вывез во Францию. За несколько месяцев до исхода награжден Владимиром 4-й степени. На одном из последних пароходов врангелевской эвакуации покинул Крым.

Затем был лагерь на острове Лемнос, Сербия, Франция. Во время Второй Мировой войны воевал с немцами в Африке в составе 1-го кавалерийского полка французского Иностранного легиона, которому посвятил поэму «Легион». Вернувшись в Париж, работал в банке и активно участвовал в жизни белоэмигрантов — казаков. Создал «Кружок казаков-литераторов», возглавлял Казачий Союз, был главным хранителем уникальной библиотеки генерала Дмитрия Ознобишина.

Умер поэт 23 сентября 1972г. и похоронен на знаменитом кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Ветер

Дуй, ветер, дуй! Сметай года,
Как листьев мертвых легкий ворох.
Я не забуду никогда
Твой начинающийся шорох,
Твоих порывов злую крепь
Не разлюблю я, вспоминая
Далекую родную степь
Мою от края и до края.
И сладко знать: без перемен
Ты был и будешь одинаков, —
Взметай же прах Азовских стен,
Играй листвою буераков,
Кудрявь размах донской волны,
Кружи над нею чаек в плаче,
Сзывай вновь свистом табуны
На пустырях земель казачьих
И, каменных целуя баб
В свирепой страсти урагана,
Ковыльную седую хлябь
Гони к кургану от кургана.

Равных нет мне в жестоком счастьи

Равных нет мне в жестоком счастьи:
Я, единственный, званый на пир,
Уцелевший еще участник
Походов, встревоживших мир.
На самой широкой дороге,
Где с морем сливается Дон,
На самом кровавом пороге,
Открытом со всех сторон,
На еще неразрытом кургане,
На древней, как мир, целине, —
Я припомнил все войны и брани,
Отшумевшие в этой стране.
Точно жемчуг в черной оправе,
Будто шелест бурьянов сухих, —
Это память о воинской славе,
О соратниках мертвых моих.
Будто ветер, в ладонях взвесив,
Раскидал по степи семена:
Имена Ты их, Господи, веси —
Я не знаю их имена.

Уходили мы из Крыма

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня,
Я с кормы все время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Все не веря, все не зная,
Что прощается со мной.
Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь все плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.
Мой денщик стрелял не мимо,
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.

Донской поэт Евгений Меркулов

КАЗАЧЬЯ ВОЛЬНАЯ

Разверни меха, гармонь,
Не вздыхай так тяжко.
Кто в джигитке половчей – выходи вперёд!
Как серебряный огонь,
Засверкала шашка.
Эх, крути-верти, казак, зажигай народ.

Воля, шашка, добрый конь –
В этом суть казачья,
Нить, что связывает нас крепко сквозь года.
Так ведётся испокон
И никак иначе,
И другому не бывать, братцы, никогда.

Напою коня водой
Из родного Дона,
Сяду верхи, как учил некогда отец.
Пронеси меня, гнедой,
Рысью вдоль затона,
Подминая на скаку мяту и чабрец.

Воля, шашка, добрый конь –
В этом суть казачья,
Нить, что связывает нас крепко сквозь года.
Так ведётся испокон
И никак иначе,
И другому не бывать, братцы, никогда.

Государственных оков
Нам милей свобода.
Сколько раз пыталась власть перерезать нить,
Только роду казаков
Нету перевода.
Жили вольными, Бог даст, дальше будем жить!

Воля, шашка, добрый конь –
В этом суть казачья,
Нить, что связывает нас крепко сквозь года.
Так ведётся испокон
И никак иначе,
И другому не бывать, братцы, никогда.

КАК КАЗАК ЧУТЬ В РАЙ НЕ ПОПАЛ
(по мотивам казачьих сказок)

А было это, братцы, так —
На ярмарке Покровской
Купил волов себе казак
Станицы Дубенцовской.

Ему бы враз домой идти,
Глядишь, поспел бы к ночи,
Да в кабаке он по пути
Залил со сватом очи.

Не кажный день такой улов
Выходит, скажем смело.
Так выпить чарку за волов,
Кубыть, святое дело.

Рога и холки, и хвосты,
И каждое копыто…
Короче, было всё, браты,
Старательно «обмыто».

Ночь запалила каганцы
И в Дон плеснула дрёму,
Тогда решили молодцы —
Пора бы ехать к дому.

И поплелись волы, пыля,
От кочки и до кочки.
Казак играл «Про Шамиля»
И «Полно вам, снежочки».

Играл, да трошки задремал.
Чай, выпито не мало.
Да шлях туды-сюды путлял,
Ероя укачало.

Волы же сами по себе
Брели, пока не встали.
Ни тпру, ни ну, ни цоб-цобе,
Как царь на пьедестале,

Как бравый воин на посту,
Как лыцарь на картине.
Случилось это на мосту,
Как раз на середине.

Донец проснулся, не поймёт,
С какого переляка
Сияет звёздный небосвод
Внизу? Вопрос, однако!

Ну, не хватило, казаки,
Ему соображенья,
Что это в зеркале реки
Простое отраженье.

А он решил наоборот
(Причину я не знаю),
Что коли снизу небосвод,
Так он подъехал к Раю.

Решил: «Господь наверняка
Усилить Райзащиту
Призвал живого казака
В свою святую свиту».

Хотя превратностей в судьбе
Ерой видал без счёта,
Но, скажем, трошки оробел
С такого поворота.

— Святые все — цари, князья,
Вельможные персоны…
С простыми хлопцами, как я,
Им знаться нет резона.

На кой мне сдался энтот Рай
И шлях Чумацкий звёздный?
Поеду я в родимый край,
Пока ишо не поздно.

Ну, что стоим? А ну, пошли!
Не то пропарю спины.
Идите прямо до земли,
Ленивые скотины! —

Волы взохнули: «Вот, чудак.
Поспи, такая ночка!»
И, не спеша, за шагом шаг
Спустились вниз с мосточка.

Глядит вокруг себя казак —
Всё стало вновь привычно:
Вон, наверху Чумацкий шлях,
А снизу шлях обычный.

И, слава Господу Христу,
Дорога та знакома.
По ней пройдёшь одну версту
И будешь возле дома.

А дома жинка и обед:
Блины, да медовуха.
Ить с райских яблок толку нет,
А токмо пучит брюхо.

Да, повезло на энтот раз,
Сумел пройти по краю.
А не проснись он в нужный час,
Волы свернули б к Раю.

А там при картах при таких
Иного нет расклада —
Быть вестовым у всех святых.
Оно нам, братцы, надо?

 Стихи о казаках

Казачья степь, казачья степь!
Ты – наша мать, а Дон нам — батя!
И нам ещё силёнок хватит
На шашки взять лихую смерть.

Казачья степь – душе раздолье!
Нет для неё милей подарка.
За степь, где дышат ветром вольным,
Давай, станичники, по чарке!

Степь казачья давала нам силы,
Нрав особый – лихой, бесшабашный.
И всегда басурмана бесила.
За неё мы сходились на шашки.

За простор, дух степной, буераки,
За полынь, да ковыль у межи…
Слава Господи, что мы казаки,
Что в нас кровь наших дедов бежит!

Казачья степь, казачья степь!
Ты – наша мать, а Дон нам — батя!
И нам ещё силёнок хватит
Перебороть лихую смерть.

А коль Богом задумано будет,
Чтоб скатились головушки с плеч.
Мы себе прежде славы добудем,
Чтоб со славой в степь милую лечь.

Где так с детства дышалось привольно,
Где так любо, где сердцу уют,
Где обнимет донское раздолье
И по полной ветра отпоют.

Казачья степь, казачья степь!
Ты – наша мать, а Дон нам — батя!
И нам ещё силёнок хватит
Перебороть лихую смерть.

Она стояла пред иконой

Она стояла пред иконой,
Папаху сына теребив,
Её с похода привезли ей,
Далече сына схоронив.

Он первым бросился в атаку,
Когда они пошли в прорыв,
И тотчас был смертельно ранен,
Собою сотника прикрыв…

Эх, нелегка казачки доля,
Муж тоже сгинул на войне,
Растить детей, вести хозяйство
Ей тяжелей было вдвойне.

Работать в поле, в огороде,
Кормить детей и стариков,
У каждой матери казачки
Без мужа был удел таков!

Но, время быстро пролетело,
Минуло несколько годков,
И сын подросший, возмужавший,
Идти в поход уже готов.

И вот, теперь, глубокой ночью,
На лик Христа подняв глаза,
Казачка сына вспоминает,
А по щеке течёт слеза.

Поклон Вам – матери-казачки,
Всем тем, кто любит нас и ждёт!
Пока Вы живы и здоровы,
Жив будет весь казачий Род!

Не грусти понапрасну, родная.

Не грусти понапрасну, родная,
Не кляни ты злодейку-судьбу,
Ведь ты знала сама, дорогая,
Что давала ты жизнь казаку.
А казак? Это значит — свобода!
Это значит — закон Большинства,
Это значит — готовность, забота
Сохранять все заветы отца!
А заветы? Тебе все известны –
Быть готовым всегда и везде
Защищать свое право свободы,
Приносить себя в жертву судьбе.

Слава Богу,что мы казаки.

Слава Богу,что мы казаки
Вот молитва казачья святая
Наши сотни и наши полки
С нею крепнут от края до края
Слава Богу, что мы казаки
От Курильской гряды до Азова
От Сибирских рек до Дунай-реки
Славься воинство наше Христово
Слава Богу, что мы казаки
С нами братство, знамена и песни
От Карпатских гор до Амур реки
Мы с молитвой этой воскреснем
Слава Богу, что мы казаки
Слава Богу, что мы казаки!

(955)

kazak.pravorg.ru

Стихи донского казака Николая Туроверова

Николай Николаевич Туроверов — донской казак, уроженец станицы Старочеркасской.

Родился 18 (30) марта 1899 года в семье судейского. Закончил Новочеркасское реальное училище и 17-ти лет от роду зачислен в лейб-гвардии Атаманский полк. С атаманцами участвовал в боевых действиях Первой Мировой войны. После развала фронта вернулся на Дон, где встал на сторону Белого Движения. Прошел всю гражданскую войну — сражался в донских степях, ходил в Кубанские походы с Добровольческой Армией, участник Ледяного похода, потом Крым, гнилые воды Сиваша. Вместе с тысячами казаков и русских офицеров был вывезен из Крыма.

Дальше был лагерь на Лемносе и обычный путь белого эмигранта ушедшего из Крыма — Сербия, принявшая эту волну эмиграции, где он работает лесорубом и мукомолом, в 1922 году Николаю Туроверову удается перебраться в Париж. По ночам он разгружает вагоны, а днем посещает лекции в Сорбонне, потом работа в банке, где он проработает почти 40 лет. В Париже в 1928 году он издает свой первый сборник стихов «Путь». Основные темы его стихов в этом сборнике — степь, станица, Новочеркасск. Он один из активных создателей казачьего землячества, неустанно собирает предметы русской, военной истории, организует выставки. В 1937 году выходит второй его сборник «Стихи».

Во Вторую Мировую он сражается в рядах Иностранного Легиона, коему и посвящен его стихотворный цикл «Легион». Несмотря на тяжесть военных лет в 1942 году Туроверову удается издать новый сборник стихов, следующие выйдут в 1945 и 1955 годах. После войны он так же продолжает активно участвовать в жизни казачьего землячества, в течении 11 лет председательствует в парижском Казачьем союзе, организует выставки «1812 год», «Казаки», «Суворов». Создает «Кружок казаков-литераторов», музей лейб-гвардии Атаманского полка. В 1960 опубликует в журнале «Новое слово» свою повесть «Конец Суворова».

Но все равно известен он как поэт. Его творчество сравнивают с творчеством Гумилева и Бунина, сложно судить сколь верны эти оценки. Но он был и остается великим донским поэтом. Осенью 1972 года его не стало. Его книги издаются в нынешней России, по мотивам одного из его стихотворений снят эпизод в известном советском фильме, стихи публикуются в журналах и в Интернете, значит, память о «Бояне казачества» жива.

Покров
Эту землю снова и снова 
Поливала горячая кровь. 
Ты стояла на башне Азова 
Меж встречающих смерть казаков.
И на ранней заре, средь тумана, 
Как молитва звучали слова:
За Христа, за святого Ивана, 
За казачий престол Покрова, 
За свободу родную, как ветер, 
За простую степную любовь, 
И за всех православных на свете,
И за свой прародительский кров. 
Не смолкало церковное пенье;
Бушевал за спиною пожар;
Со стены ты кидала каменья 
В недалеких уже янычар 
И хлестала кипящей смолою, 
Обжигаясь сама и крича… 
Дикий ветер гулял над тобою 
И по-братски касался плеча:
За святого Ивана, за волю, 
За казачью любовь навсегда!.. 
Отступала, бежала по полю 
И тонула на взморье орда. 
Точно пьяная ты оглянулась, — 
Твой сосед был уродлив и груб;
Но ты смело губами коснулась 
Его черных, запекшихся губ.
«Эти дни не могут повторяться…» 
Эти дни не могут повторяться, —
Юность не вернется никогда.
И туманнее и реже снятся
Нам чудесные, жестокие года.
С каждым годом меньше очевидцев
Этих страшных, легендарных дней.
Наше сердце приучилось биться
И спокойнее и глуше и ровней.
Что теперь мы можем и что смеем?
Полюбив спокойную страну,
Незаметно медленно стареем
В европейском ласковом плену.
И растет и ждет ли наша смена,
Чтобы вновь в февральскую пургу
Дети шли в сугробах по колена
Умирать на розовом снегу.
И над одинокими на свете,
С песнями идущими на смерть,
Веял тот же сумасшедший ветер
И темнела сумрачная твердь.
Крым
Уходили мы из Крыма 
Среди дыма и огня, 
Я с кормы всё время мимо 
В своего стрелял коня. 
А он плыл, изнемогая, 
За высокою кормой, 
Всё не веря, всё не зная, 
Что прощается со мной. 
Сколько раз одной могилы 
Ожидали мы в бою. 
Конь всё плыл, теряя силы, 
Веря в преданность мою. 
Мой денщик стрелял не мимо, 
Покраснела чуть вода… 
Уходящий берег Крыма 
Я запомнил навсегда.
В эту ночь мы ушли от погони
В эту ночь мы ушли от погони, 
Расседлали своих лошадей; 
Я лежал на шершавой попоне 
Среди спящих усталых людей. 
И запомнил, и помню доныне 
Наш последний российский ночлег, 
— Эти звёзды приморской пустыни, 
Этот синий мерцающий снег. 
Стерегло нас последнее горе 
После снежных татарских полей — 
Ледяное Понтийское море, 
Ледяная душа кораблей. 
Всё иссякнет — и нежность, и злоба, 
Всё забудем, что помнить должны, 
И останется с нами до гроба 
Только имя забытой страны.
Перекоп. Родному полку

Сильней в стрёменах стыли ноги, 
И мёрзла с поводом рука. 
Всю ночь шли рысью без дороги 
С душой травимого волка. 
Искрился лёд отсветом блеска 
Коротких вспышек батарей, 
И от Днепра до Геническа 
Стояло зарево огней. 
Кто завтра жребий смертный вынет, 
Чей будет труп в снегу лежать? 
Молись, молись о дальнем сыне 
Перед святой иконой, мать! 

Нас было мало, слишком мало. 
От вражьих толп темнела даль; 
Но твёрдым блеском засверкала 
Из ножен вынутая сталь. 
Последних пламенных порывов 
Была исполнена душа, 
В железном грохоте разрывов 
Вскипали воды Сиваша. 
И ждали все, внимая знаку, 
И подан был знакомый знак… 
Полк шёл в последнюю атаку, 
Венчая путь своих атак. 

Забыть ли, как на снегу сбитом 
В последний раз рубил казак, 
Как под размашистым копытом 
Звенел промёрзлый солончак, 
И как минутная победа 
Швырнула нас через окоп, 
И храп коней, и крик соседа, 
И кровью залитый сугроб. 
Но нас ли помнила Европа, 
И кто в нас верил, кто нас знал, 
Когда над валом Перекопа 
Орды вставал девятый вал. 

О милом крае, о родимом 
Звенела песня казака, 
И гнал, и рвал над белым Крымом 
Морозный ветер облака. 
Спеши, мой конь, долиной Качи, 
Свершай последний переход. 
Нет, не один из нас заплачет, 
Грузясь на ждущий пароход, 
Когда с прощальным поцелуем 
Освободим ремни подпруг, 
И, злым предчувствием волнуем, 
Заржёт печально верный друг.
Новочеркасск (фрагмент поэмы) 
Колокола могильно пели. 
В домах прощались, во дворе 
Венок плели, кружась, метели 
Тебе, мой город на горе. 
Теперь один снесёшь ты муки 
Под сень соборного креста. 
Я помню, помню день разлуки, 
В канун Рождения Христа, 
И не забуду звон унылый 
Среди снегов декабрьских вьюг 
И бешеный галоп кобылы, 
Меня бросающей на юг. 
* * * 
Не выдаст моя кобылица, 
Не лопнет подпруга седла. 
Дымится в Задоньи, курится 
Седая февральская мгла. 
Встаёт за могилой могила, 
Темнеет калмыцкая твердь, 
И где-то правее — Корнилов, 
В метелях идущий на смерть. 
Запомним, запомним до гроба 
Жестокую юность свою, 
Дымящийся гребень сугроба, 
Победу и гибель в бою, 
Тоску безысходного гона, 
Тревоги в морозных ночах, 
Да блеск тускловатый погона 
На хрупких, на детских плечах. 
Мы отдали всё, что имели, 
Тебе, восемнадцатый год, 
Твоей азиатской метели 
Степной — за Россию — поход. 
* * * 
Мы шли в сухой и пыльной мгле 
По раскалённой крымской глине, 
Бахчисарай, как хан в седле, 
Дремал в глубокой котловине. 
И в этот день в Чуфут-Кале, 
Сорвав бессмертники сухие, 
Я выцарапал на скале: 
Двадцатый год — прощай, Россия.
1914 год
Казаков казачки проводили, 
Казаки простились с Тихим Доном. 
Разве мы — их дети — позабыли, 
Как гудел набат тревожным звоном? 
Казаки скакали, тесно стремя 
Прижимая к стремени соседа. 
Разве не казалась в это время 
Неизбежной близкая победа? 
О, незабываемое лето! 
Разве не тюрьмой была станица 
Для меня и бедных малолеток, 
Опоздавших вовремя родиться?
«Жизнь не проста и не легка…» 
Жизнь не проста и не легка.
За спицею мелькает спица.
Уйти б на юг, и в казака
По-настоящему влюбиться.
Довольно ждать, довольно лгать,
Играть самой с собою в прятки.
Нет, не уйти, а убежать,
Без сожалений и оглядки,
Туда, где весело живут,
Туда, где вольные станицы
И где не вяжут и не ткут
Своих нарядов молодицы;
Где все умеют пить и петь,
Где муж с женой пирует вместе,
Но туго скрученная плеть
Висит на самом видном месте.
Ах Дон, Кубань — Тмутаракань!
А я в снегах здесь погибаю.
Вот Лермонтов воспел Тамань.
А я читаю и мечтаю.
И никуда не убегу…
Твердя стихи о Диком поле.
Что знаю я и что могу,
Живя с рождения в неволе.
И мой недолгий век пройдет
В напрасном ожиданье чуда,
Московский снег, московский лед
Меня не выпустят отсюда.
Снег
Ты говоришь: — Смотри на снег,
Когда синей он станет к ночи.
Тяжелый путь за прошлый грех
Одним длинней, другим короче;
Но всех роднят напевы вьюг,
Кто в дальних странствиях обижен.
Зимой острее взор и слух
И Русь роднее нам и ближе.
И я смотрю… Темнеет твердь.
Меня с тобой метель сдружила,
Когда на подвиг и на смерть
Нас увлекал в снега Корнилов.
Те дни прошли. Дней новых бег
Из года в год неинтересней,-
Мы той зиме отдали смех,
Отдали молодость и песни.
Но в час глухой я выйду в ночь,
В родную снежную безбрежность —
Разлуку сможет превозмочь
Лишь познающий безнадежность.
Знамя
Мне снилось казачье знамя,
Мне снилось — я стал молодым. 
Пылали пожары за нами,
Клубился пепел и дым.
Сгорала последняя крыша,
И ветер веял вольней,
Такой же—с времен Тохтамыша,
А, может быть, даже древней.
И знамя средь черного дыма
Сияло своею парчой, 
Единственной, неопалимой,
Нетленной в огне купиной.
Звенела новая слава,
Еще неслыханный звон…
И снилась мне переправа
С конями, вплавь, через Дон.
И воды прощальные Дона
Несли по течению нас,
Над нами на стяге иконы,
Иконы — иконостас;
И горький ветер усобиц,
От гари став горячей,
Лики всех Богородиц
Качал на казачьей парче.
1949
Как когда-то над сгубленной Сечью
Как когда-то над сгубленной Сечью
Горевал в своих песнях Тарас, —
Призываю любовь человечью,
Кто теперь погорюет о нас?
Но в разлуке с тобой не прощаюсь,
Мой далекий отеческий дом, —
Перед Господом не постесняюсь
Называться донским казаком.
Товарищ
Перегорит костер и перетлеет,
Земле нужна холодная зола.
Уже никто напомнить не посмеет
О страшных днях бессмысленного зла.
Нет, не мученьями, страданьями и кровью
Утратою горчайшей из утрат:
Мы расплатились братскою любовью
С тобой, мой незнакомый брат.
С тобой, мой враг, под кличкою «товарищ»,
Встречались мы, наверное, не раз.
Меня Господь спасал среди пожарищ,
Да и тебя Господь не там ли спас?
Обоих нас блюла рука Господня,
Когда, почуяв смертную тоску,
Я, весь в крови, ронял свои поводья,
А ты, в крови, склонялся на луку.
Тогда с тобой мы что-то проглядели,
Смотри, чтоб нам опять не проглядеть:
Не для того ль мы оба уцелели, 
Чтоб вместе за отчизну умереть?
Отцу Николаю Иванову 
Не георгиевский, а нательный крест,
Медный, на простом гайтане,
Памятью знакомых мест
Никогда напоминать не перестанет;
Но и крест, полученный в бою,
Точно друг и беспокойный, и горячий,
Все твердит, что молодость свою
Я не мог бы начинать иначе.
Казак
Ты такой ли, как и прежде, богомольный
В чужедальней басурманской стороне?
Так ли дышишь весело и вольно,
Как дышал когда-то на войне?
Не боишься голода и стужи,
Дружишь с нищетою золотой,
С каждым человеком дружишь,
Оказавшимся поблизости с тобой.
Отдаешь последнюю рубаху,
Крест нательный даришь бедняку,
Не колеблясь, не жалея — смаху,
Как и подобает казаку.
Так ли ты пируешь до рассвета,
И в любви такой же озорной,
Разорительный, разбойный, но при этом
Нераздельный, целомудренно скупой.
Равных нет мне в жестоком счастьи
Равных нет мне в жестоком счастьи:
Я, единственный, званый на пир,
Уцелевший еще участник
Походов, встревоживших мир.
На самой широкой дороге,
Где с морем сливается Дон,
На самом кровавом пороге,
Открытом со всех сторон,
На еще неразрытом кургане,
На древней, как мир, целине, —
Я припомнил все войны и брани,
Отшумевшие в этой стране.
Точно жемчуг в черной оправе,
Будто шелест бурьянов сухих, —
Это память о воинской славе,
О соратниках мертвых моих.
Будто ветер, в ладонях взвесив,
Раскидал по степи семена:
Имена Ты их. Господи, веси —
Я не знаю их имена.

Было их с урядником тринадцать 
Было их с урядником тринадцать
— Молодых безусых казаков.
Полк ушел. Куда теперь деваться
Средь оледенелых берегов?
Стынут люди, кони тоже стынут,
Веет смертью из морских пучин…
Но шепнул Господь на ухо Сыну:
Что глядишь, Мой Милосердный Сын?
Сын тогда простер над ними ризу,
А под ризой белоснежный мех,
И все гуще, все крупнее книзу
Закружился над разъездом снег.
Ветер стих. Повеяло покоем.
И, доверясь голубым снегам,
Весь разъезд добрался конным строем,
Без потери к райским берегам.
Мороз крепчал. Стоял такой мороз
Мороз крепчал. Стоял такой мороз
Что бронепоезд наш застыл над яром,
Где ждал нас враг, и бедный паровоз
Стоял в дыму и задыхался паром.
Но и в селе, раскинутом в яру,
Никто не выходил из хат дымящих, —
Мороз пресек жестокую игру,
Как самодержец настоящий.
Был лед и в пулеметных кожухах;
Но вот в душе, как будто, потеплело:
Сочельник был. И снег лежал в степях.
И не было ни красных и ни белых.
Однолеток
Подумать только: это мы
Последние, кто знали
И переметные сумы,
И блеск холодной стали
Клинков, и лучших из друзей
Погони и похода,
В боях израненных коней
Нам памятного года
В Крыму, когда на рубеже
Кончалась конница уже.
Подумать только: это мы
В погибельной метели,
Среди тмутараканской тьмы
Случайно уцелели
И в мировом своем плену
До гроба все считаем
Нас породившую страну
Неповторимым раем.
Вольница
Минуя грозных стен Азова, 
Подняв косые паруса, 
В который раз смотрели снова 
Вы на чужие небеса? 
Который раз в открытом море, 
С уключин смыв чужую кровь, 
Несли вы дальше смерть и горе 
В туман турецких берегов. 
Но и средь вас не видел многих 
В пути обратном атаман, 
Когда меж берегов пологих 
Ваш возвращался караван. 
Ковры Царьграда и Дамаска 
В Дону купали каюки; 
На низкой пристани Черкасска 
Вас ожидали старики; 
Но прежде чем делить добычу, 
Вы лучший камень и ковер, 
Блюдя прадедовский обычай, 
Несли торжественно в собор, 
И прибавляли вновь к оправе 
Икон сверкающий алмаз, 
Чтоб сохранить казачьей славе 
Благую ласку Божьих глаз. 
1922 
Майдан
Они сойдутся в первый раз 
На обетованной долине, 
Когда трубы звенящий глас 
В раю повторит крик павлиний, 
Зовя всех мертвых и живых 
На суд у Божьего престола 
И станут парой часовых 
У врат Егорий и Никола; 
И сам архангел Михаил, 
Спустившись в степь, в лесные чащи 
Разрубит плен донских могил, 
Подняв высоко меч горящий. — 
И Ермака увидит Бог 
Разрез очей упрямо смелый, 
Носки загнутые сапог, 
Шишак и панцырь заржавелый; 
В тоске несбывшихся надежд, 
От страшной казни безобразен, 
Пройдет с своей ватагой Разин, 
Не опустив пред Богом вежд; 
Булавин промелькнет Кондратий; 
Открыв кровавые рубцы, 
За ним, — заплата на заплате, — 
Пройдут зипунные бойцы, 
Кто Русь стерег во тьме столетий, 
Пока не грянула пора 
И низко их склонились дети 
К ботфортам грозного Петра. 
В походном синем чекмене, 
Как будто только из похода, 
Проедет Платов на коне 
С полками памятного года; 
За ним, средь кликов боевых, 
Взметая пыль дороги райской, 
Проскачут с множеством других 
Бакланов, Греков, Иловайский, 
— Все те, кто славу казака 
Сплетя со славою имперской, 
Донского гнали маштака 
В отваге пламенной и дерзкой 
Туда, где в грохоте войны 
Мужала юная Россия, — 
Степей наездники лихие, 
Отцов достойные сыны; 
Но вот дыханье страшных лет 
Повеет в светлых рощах рая 
И Каледин, в руках сжимая, 
Пробивший сердце пистолет, 
Пройдет средь крови и отрепий 
Донских последних казаков. 
И скажет Бог: 
— «Я создал степи 
Не для того, чтоб видеть кровь», 
— «Был тяжкий крест им в жизни дан», 
Заступник вымолвит Никола: 
«Всегда просил казачий стан 
Меня молиться у Престола». 
— «Они сыны моей земли»! 
Воскликнет пламенный Егорий: 
«Моих волков они блюли 
Среди своих степных приморий». 
И Бог, в любви изнемогая, 
Ладонью скроет влагу вежд 
И будет ветер гнуть, играя, 
Тяжелый шелк Его одежд. 
1922 
Март 
За облысевшими буграми 
Закаты ярче и длинней, 
И ниже виснут вечерами 
Густые дымы куреней. 
В степи туманы, да бурьяны, 
Последний грязный, талый снег, 
И рьяно правит ветер пьяный 
Коней казачьих резвый бег. 
Сильней, сильней стяни подпруги, 
Вскачи в седло, не знав стремян; 
Скачи на выгон, за муругий 
На зиму сложенный саман. 
Свищи, кричи в лихой отваге 
О том, что ты донской казак; 
Гони коня через овраги, 
За самый дальний буерак. 
Пусть в потной пене возвратится 
Твой конь и станет у крыльца; 
Пусть у ворот ждет молодица 
С улыбкой ясной молодца. 
Отдай коня. Раздольно длинный 
Путь утомил. И будешь рад 
Вдохнув в сенях ты запах блинный, 
Повисший густо сизый чад. 
Как раньше предки пили, пели, 
Так пей и ты и песни пой. 
Все дни на масляной неделе 
Ходи с хмельною головой. 
Но час прийдет. И вечер синий 
Простелит медленную тень, 
И в запоздалых криках минет 
Последний день, прощеный день. 
Сияй лампадами, божница, 
В венке сухого ковыля. 
Молиться будет и трудиться 
Весь пост казачая земля. 
1925 
Сочельник 
Темнее стал за речкой ельник. 
Весь в серебре синеет сад 
И над селом зажег сочельник 
Зеленый медленный закат. 
Лиловым дымом дышат хаты, 
Морозна праздничная тишь. 
Снега, как комья чистой ваты, 
Легли на грудь убогих крыш. 
Ах, Русь, Московия, Россия, 
Простор безбрежно снеговой, 
Какие звезды золотые 
Сейчас зажгутся над тобой. 
И всё равно, какой бы жребий 
Тебе ни бросили года, 
Не догорит на этом небе 
Волхвов приведшая звезда. 
И будут знать и будут верить, 
Что в эту ночь, в мороз, в метель 
Младенец был в простой пещере 
В стране за тридевять земель. 
1926 
* * *
Помню горечь соленого ветра, 
Перегруженный крен корабля; 
Полосою синего фетра 
Уходила в тумане земля; 
Но ни криков, ни стонов, ни жалоб, 
Ни протянутых к берегу рук, — 
Тишина переполненных палуб 
Напряглась, как натянутый лук, 
Напряглась и такою осталась 
Тетива наших душ навсегда. 
Черной пропастью мне показалась 
За бортом голубая вода. 
1926 
Из поэмы «Париж» 
Опять в бистро за чашкой кофе 
Услышу я, в который раз, 
О добровольческой Голгофе 
Твой увлекательный рассказ. 
Мой дорогой однополчанин, 
Войною нареченный брат, 
В снегах корниловской Кубани 
Ты, как и все мы, выпил яд, — 
Пленительный и неминучий 
Напиток рухнувших эпох 
И всех земных благополучий 
Стал для тебя далек порог. 
Всё той же бесшабашной воле 
Порывы сердца сохраня, 
Ты мнишь себя в задонском поле 
Средь пулеметного огня 
И, сквозь седую муть тумана 
Увидя людные бугры, 
Сталь неразлучного нагана 
Рвешь на-ходу из кобуры. 
……………………… 
…Мой милый край, в угаре брани 
Тебе я вымолвил — прости; 
Но и цветам воспоминаний 
Не много лет дано цвести. 
Какие пламенные строфы 
Напомнят мне мои поля 
И эту степь, где бродят дрофы 
В сухом разливе ковыля?.. 
……………………… 
…Как счастлив я, когда приснится 
Мне ласка нежного отца, 
Моя далекая станица 
У быстроводного Донца, 
На гумнах новая солома, 
Внизу поемные луга, 
Знакомый кров родного дома, 
Реки родные берега, 
И слез невольно сердце просит 
И я рыдать во сне готов, 
Когда услышу в спелом просе 
Вечерний крик перепелов, 
Увижу розовые рощи, 
В пожаре дымном облака 
И эти воды, где полощет 
Заря веселые шелка. 
…………………….. 
…Своих страданий пилигримы, 
Скитальцы не своей вины. 
Твои-ль, Париж, закроют дымы 
Лицо покинутой страны, 
И беспокойный дух кочевий, 
Неповторимые года 
Сгорят в твоем железном чреве 
И навсегда, и без следа… 
……………………. 
Как далека от нас природа, 
Как жалок с нею наш союз, — 
Чугунным факелом свобода 
Благословляет наших муз. 
И, славя несветящий факел, 
Земли не слыша древний зов, 
Идем мы ощупью во мраке 
На зовы райских голосов, 
И жадно ищем вещих знаков 
Несовершившихся чудес 
И ждем, когда для нас Иаков 
Опустит лестницу с небес. 
И мы восторженной толпою, 
В горячей солнечной пыли, 
Уйдем небесною тропою 
От неопознанной земли. 
1928 
Наташе Туроверовой. 
Выходи со мной на воздух, 
За сугробы у ворот. 
В золотых дрожащих звездах 
Темносиний небосвод. 
Мы с тобой увидим чудо: 
Через снежные поля 
Проезжают на верблюдах 
Три заморских короля; 
Все они в одеждах ярких, 
На расшитых чепраках, 
Драгоценные подарки 
Держат в бережных руках. 
Мы тайком пойдем за ними 
По верблюжьему следу, 
В голубом морозном дыме 
На хвостатую звезду. 
И с тобой увидим после 
Этот маленький вертеп, 
Где стоит у яслей ослик 
И лежит на камне хлеб. 
Мы увидим Матерь Божью, 
Доброту Ее чела, — 
По степям, по бездорожью 
К нам с Иосифом пришла; 
И сюда в снега глухие 
Из полуденной земли 
К замороженной России 
Приезжают короли 
Преклонить свои колени 
Там, где благостно светя, 
На донском душистом сене 
Спит небесное Дитя.
1930
* * *
Не выдаст моя кобылица, 
Не лопнет подпруга седла. 
Дымится в Задоньи, курится 
Седая февральская мгла. 
Встаёт за могилой могила, 
Темнеет калмыцкая твердь 
И где-то правее — Корнилов, 
В метелях идущий на смерть. 
Запомним, запомним до гроба 
Жестокую юность свою, 
Дымящийся гребень сугроба, 
Победу и гибель в бою, 
Тоску безъисходного гона, 
Тревоги в морозных ночах, 
Да блеск тускловатый погона 
На хрупких, на детских плечах. 
Мы отдали всё, что имели, 
Тебе восемнадцатый год, 
Твоей азиатской метели 
Степной — за Россию — поход. 
1931 
* * *
В эту ночь мы ушли от погони, 
Расседлали своих лошадей; 
Я лежал на шершавой попоне 
Среди спящих усталых людей. 
И запомнил и помню доныне 
Наш последний российский ночлег, 
Эти звёзды приморской пустыни, 
Этот синий мерцающий снег. 
Стерегло нас последнее горе, — 
После снежных татарских полей, — 
Ледяное Понтийское море, 
Ледяная душа кораблей. 
1931 
* * *
Флагами город украшен 
В память победной войны. 
Старая дружба, без нашей, 
Сразу забытой страны. 
Да и нужна-ли награда 
Людям распятым судьбой? 
Выйду на праздник парада 
Вместе с парижской толпой. 
Увижу, как ветер полощет 
Флаги в срывах дождя, 
Круглую людную площадь, 
Пеструю свиту вождя. 
Запомню неяркое пламя 
В просвете громадных ворот, — 
Всё, что оставил на память 
Здесь восемнадцатый год. 
1931
* * *
Эти дни не могут повторяться, — 
Юность не вернется никогда 
И туманнее и реже снятся 
Нам чудесные, жестокие года. 
С каждым годом меньше очевидцев 
Этих страшных, легендарных дней. 
Наше сердце приучилось биться 
И спокойнее и глуше и ровней. 
Что теперь мы можем и что смеем? 
Полюбив спокойную страну, 
Незаметно медленно стареем 
В европейском ласковом плену. 
И растет и ждет ли наша смена, 
Чтобы вновь в февральскую пургу 
Дети шли в сугробах поколена 
Умирать на розовом снегу. 
И над одинокими на свете, 
С песнями идущими на смерть. 
Веял тот же сумасшедший ветер 
И темнела сумрачная твердь. 
1932
Суворов
Всё ветер, да ветер. Все ветры на свете 
Трепали твою седину. 
Всё те же солдаты, — любимые дети, — 
Пришедшие в эту страну. 
Осталися сзади и бездны и кручи, 
Дожди и снега непогод. 
Последний твой, — самый тяжелый и лучший, 
Альпийский окончен поход. 
Награды тебе не найдет император, 
Да ты и не жаждешь наград, — 
Для дряхлого сердца триумфы возврата 
Уже сокрушительный яд. 
Ах, Русь — Византия и Рим и Пальмира! 
Стал мир для тебя невелик. 
Глумились австрийцы: и шут, и задира, 
Совсем сумасшедший старик. 
Ты понял, быть может, неверя и плача, 
Что с жизнью прощаться пора. 
Скакала по фронту соловая кляча, 
Солдаты кричали ура. 
Кричали войска в исступленном восторге, 
Увидя в солдатском раю 
Распахнутый ворот, на шее Георгий — 
Воздушную немощь твою. 
1935
* * *
Над весенней водой, над затонами, 
Над простором казачьей земли, 
Точно войско Донское, — колоннами 
Пролетали вчера журавли. 
Пролетая печально курлыкали, 
Был далек их подоблачный шлях. 
Горемыками горе размыкали 
Казаки в чужедальних краях. 
1938
Гоголь
Поднимал все выше ты и выше 
Свой бунчук, зовя ко мне мальчат, 
Однолеток уличных мальчишек, 
Жаждущих сражений казачат. 
И в наш сад за низкую ограду 
Уводил меня ты и гостей 
На кровопролитную осаду 
Неприступных польских крепостей. 
Снежный прах летел в саду над нами, 
Мы дралися из последних сил. 
Детскими моими снами 
Ты легко потом руководил. 
По ночам внезапно страшный запах 
Гари наполнял наш дом, 
И меня — наследника Остапа — 
Распинали ляхи над костром; 
Но еще не мог в страданьи диком, 
Как Остап терпеть я до конца 
И будил своим постыдным криком 
Безмятежно спящего отца. 
Кончились мальчишеские драки; 
Ты подвел, немедля, мне коня: 
С казаками в конные атаки 
Бросил, не задумавшись, меня. 
Полюбить заставил бездорожье, 
Полюбить заставил навсегда 
Новое донское Запорожье, 
Юность опалившие года, 
Мне до смерти памятные грозы. 
Позже, в Севастопольском порту, 
Ты сурово вытер мои слезы 
И со мной простился на борту 
Корабля плывущего в изгнанье, 
Корабля плывущего на юг. 
Ты мне подарил воспоминанье, 
С детства неразлучный друг, 
Память подарил такую, 
Без которой невозможно жить. 
По тебе я все еще тоскую, 
Не могу тоску свою запить, 
Не могу никак угомониться 
И поверить просто, без обид, 
Что любая маленькая птица 
Через Днепр легко перелетит. 
1939
Поход
Николаю Евсееву. 
Как в страшное время Батыя, 
Опять породнимся с огнем. 
Но, войско, тебе не впервые 
Прощаться с родным куренем! 
Не дрогнув, станицы разрушить, 
Разрушить станицы и сжечь, — 
Нам надо лишь вольные души, 
Лишь сердце казачье сберечь; 
Еще уцелевшие силы, — 
Живых казаков сохранять, — 
Не дрогнув, родные могилы 
С родною землею сравнять. 
Не здесь — на станичном погосте, 
Под мирною сенью крестов, 
Лежат драгоценные кости 
Погибших в боях казаков; 
Не здесь сохранялись святыни, 
Святыни хранились вдали: 
Пучек ковыля, да полыни, 
Щепотка казачьей земли. 
Все бросить, лишь взять молодаек. 
Идем в азиатский пустырь — 
За Волгу, за Волгу — на Яик, 
И дальше, потом — на Сибирь. 
Нет седел, садитесь охлюпкой, — 
Дорогою седла найдем. 
Тебе ли, родная голубка, 
Впервые справляться с конем? 
Тебе ли, казачка, тебе ли 
Душою смущаться в огне? 
Качала дитя в колыбели, 
Теперь — покачай на коне! 
За Волгу, за Волгу — к просторам 
Почти неоткрытых земель. 
Горами, пустынями, бором, 
Сквозь бури, и зной и метель, 
Дойдем, не считая потери, 
На третий ли, пятый ли год. 
Не будем мы временем мерить 
Последний казачий исход. 
Дойдем! Семиречье, Трехречье — 
Истоки неведомых рек… 
Расправя широкие плечи, 
Берись за топор, дровосек; 
За плуг и за косы беритесь, — 
Кохайте и ширьте поля; 
С молитвой трудитесь, крепитесь, 
Не даром дается земля — 
Высокая милость Господня, 
Казачий престол Покрова; 
Заступник Никола-Угодник 
Услышит казачьи слова. 
Не даром то время настанет, 
Когда, соберись у реки, 
На новом станичном майдане 
Опять зашумят казаки. 
И мельницы встанут над яром, 
И лодки в реке заснуют, — 
Не даром дается, не даром, 
Привычный станичный уют. 
Растите, мужайте, станицы, 
Старинною песней звеня; 
Веди казаку, молодица, 
Для новых походов коня, 
Для новых набегов в пустыне, 
В глухой азиатской дали… 
О, горечь задонской полыни, 
Щепотка казачьей земли! 
Иль сердце мое раскололось? 
Нет — сердце стучит и стучит. 
Отчизна, не твой ли я голос 
Услышал в парижской ночи? 
1939
Сирко
«Як помру, одрижьте мою 
руку, то буде вам защита.» 
Сирко. 
По над Сечью, по над Запорожьем, 
Будто лебедь, ангел пролетал, — 
Он искал Сирко на свете Божьем, 
Атамана мертвого искал. 
С давних пор его похоронили, 
Отрубивши руку, казаки — 
Триста лет уже лежит в могиле 
Запорожский батько без руки. 
И с его отрубленной рукою 
Казаки идут из боя в бой, 
Дорожат как силою живою, 
Трехсотлетней высохшей рукой. 
Райских врат Сирку земля дороже 
И лежать ему под ней легко; 
Мертвецы на суд уходят Божий, 
Не является один Сирко. 
Бог все ждал, терпенье расточая, 
Но апостол Петр уже не ждал, 
И, тайком от Господа, из рая 
Он на поиск ангела послал. 
Пролетел тот ангел над Полтавой, 
За Днепром свернул на Рог-Кривой, 
Видит — все казачество за славой 
Собралось на беспощадный бой. 
В поднебесьи слышится их пенье — 
Песня подголоска высока — 
Все на смерть идут без сожаленья, 
Впереди них — мертвая рука! 
Где им тут до ангельской заботы: 
От родных домов одна зола! 
В чистом небе реют самолеты, 
Над землей — пороховая мгла. 
Ангел сразу повернул на ветер, 
К Чортомлыку быстро долетел, 
На погосте, при вечернем свете 
У кургана отдохнуть присел. 
Вдруг глядит — курган могильный дышит, 
Колыхается высокая трава, 
И, ушам своим не веря, слышит 
Из кургана громкие слова: 
«Вижу я все горести и муки 
От врагов в моем родном краю; 
Нужен-ли я Господу — безрукий 
Богомолец — в праведном раю? 
Как смогу я там перекреститься, 
Если нет давно моей руки, 
Если с ней уже привыкли биться, 
Не бояся смерти, казаки. 
Сколько к Богу их уйдет сегодня, 
Целыми полками на конях! 
Я ж прошу лишь милости Господней: 
Полежать подольше мне в степях». 
Взвился ангел. По дороге к раю 
Над Украиной пролетает вновь, 
Среди звезд вечерних обгоняя 
Души убиенных казаков. 
Путь далек. Увидел ангел снова 
Божьи врата только поутру; 
Что слыхал, — от слова и до слова, — 
Передал апостолу Петру. 
Петр видал и не такие виды, 
Ключарем недаром послужил; 
Накануне общей панихиды 
О Сирке он Богу доложил. 
Бог в ответ слегка развел руками, 
Приказал зажечь еще свечей: 
«Что ты будешь делать с казаками, 
С непокорной вольницей Моей!»

rasija.ru

Шел казак куда-то вдаль. На груди была медаль: «За отвагу», «За победу», «За приятную беседу»...

Версия для печати

Недавно в городе Сочи вынесено беспрецедентное судебное решение: активист, защитивший журналистов от нападения казака, получил год колонии. Процесс прошел в рекордно короткие сроки, а за свидетелями защиты гонялись судебные приставы.

Как отмечает «Новая газета», не прошло и года со дня появления в Краснодаре «казачьей полиции», а ее представители несколько раз отличились в избиениях мирных граждан. И каждый раз правоохранительные органы закрывают глаза на преступления. Кубанская власть создает сословие, которое помимо получения бюджетных зарплат обретает неприкосновенность и неподсудность. А это опасно как для устоев современного общества, так и для целостности России.

Опасно это и для самого казачества. В 90-е годы люди тянулись к казакам как к защитникам, способным оградить их от криминала и несправедливости. Сегодня под крылом власти казачество превращается в часть государственной системы, такую же как и полиция. Потому казаки становятся носителями идеи, которой народ наделял охранителей власти еще со времен опричнины. Идея эта выражена одним словом: несправедливость.

Страсть к цеплянию на себя значков и медалей и современного казака проявляется еще сильнее чем у эмо (которые тоже любят значки). Такое ощущение, что где-то выпускают целые «коплекты наградных знаков чтоб стать про-казаком». 

Российский писатель, поэт, сценарист, юморист Леонид Каганов, в своем стихотворении очень точно подметил сегодняшнее состояние дел в русском козачестве:

Отставного хорунжего атамана казачьего воеводства детская считалка про казака для дошкольных учебных заведений с углубленным изучением основ казачества

Шел казак куда-то вдаль.

На груди была медаль:

«За отвагу», «За победу»,

«За приятную беседу»,

«За научные труды»,

«За охрану всей среды»,

две медали космонавта,

орден игрока Варкрафта,

символ сдачи ГТО,

«Прохождение ТО»,

Клуб беременных «Журавлик»,

Гардероб ДК «Гидравлик»,

«Альтависта точка ком»,

«Общество больных грибком»,

Капитан игры «Зарница»,

«Гомельская психбольница»,

табакерка, и огниво,

восемь крышечек от пива,

«Фестиваль цыганской пляски»

«Крановщик, работай в каске!»

«Берегись велосипеда»,

«Тридцать восемь лет Победы»

Орден РСФСР,

тайный орден «Тамплиер»,

вкладыш жвачки «Лёлик-Болик»,

«Анонимный алкоголик»,

«Клуб ценителей вина»,

Символ панков из говна,

«SUSE-Linux», «Бизнес-тим»,

«Тында — город-побратим»

«Самый опытный водитель»

«Лучший хряк-производитель»,

знак «Почетный водолаз»,

стикер «Путин-пидарас»,

Октябрятская звезда,

«Героиня мать труда»,

группа крови, и Ай-Пи,

и пацифик на цепи.

Поскользнулся вдруг казак...

И медальками — херак!

И теперь медальки все

раскатились по шоссе.

Ребятишки! Дяди, тёти!

Если где-нибудь найдете:

Орден Славы, Орден Мира,

пуговку с гербом Алжира,

фенечку, консервный нож,

малахитовую брошь,

Красный крест, Петровский крест

«Город Прага», «Город Брест»,

«Полковая медсестра»,

«Детство — чудная пора»,

«Эсперанто», «ЦСКА»,

личный номер лесника,

запонки к военной форме,

«Лучший токарь», «Выхлоп в норме»,

«Похудей за пять минут»,

Молодежный клуб «Сохнуд»,

«КГБ», «Почетный донор»,

«Частный фонд Елены Боннер»,

«Фестиваль чеченской моды»,

номерок фидошной ноды —

хоть медалькой, хоть значком

поделитесь с казачком!


В тему:

argumentua.com

Подборка стихотворений для первоклассников- казачат" В казачий класс попасть непросто!"

Сценарий выступления первоклассников – казачат на линейке, посвящённой Дню знаний

1.В казачий класс попасть не просто

Это право заслужи.

Что ты смел, умел и вежлив

Сразу делом докажи.

2.Казаками назовут

Только тех, кто любит труд,

Кто в учении прилежен,

Не ленив и не изнежен.

3.В казачий класс пускай к нам идет

Только тот, кто в дружбу верит.

Никогда, нигде, ни в чём

Мы друзей не подведём.

4.Чтобы был у нас порядок

Надо поработать.

Ты о слабых, младших, старых

Проявляй заботу.

5 Был я маленьким когда-то

И мечтал стать моряком,

А теперь хочу, ребята,

Стать отважным казаком.

6.Были мы просто ребята:

Неслось детство, как туман.

А теперь мы – казачата,

С нами батька – атаман!

7.Изучать мы будем обряды

И казачью старину,

И по заповедям, рады

Защищать свою страну.

8.Мы сегодня будущее строим,

Свято чтим заветы стариков,

И гордимся тем, что мы достойны

Чести быть средь лучших казаков.

9.Перед всем честным народом
Обещаю твердо я,
Что гордиться будет скоро
Мною вся моя семья!


10.Я имею вид отличный,
И умен, и голосист
Выйдет из меня хоть как
Замечательный казак.

11.Ты цвети , моё село,

Становись всё краше!

Не уронит честь казачью

Поколенье наше.

12.Мы зовемся казачата.
Каждый – будущий герой!
Казаков лихих внучата,
Мы за Русь стоим горой!


13.Вот такие мы ребята –
Все лихие казачата
Век готовы в дружбе жить
И Россией дорожить!

14.Мы   - казачата!
Сердце гордо и радостно бьётся.
Как награда нам звание это,
А она только лучшим даётся.

15.Мы - казачата!
Будто крылья растут за спиною.
И в красивую форму одеты,
Мы, конечно, недаром с тобою.

16.Мы - казачата!
В этом наше единство и сила.
За тебя мы, Отчизна, в ответе,
Наша светлая гордость - Россия!

17.Мы казачьи заветы

Не забудем никогда!

И пускай, как скорость света,

Мимо нас летят года.

18.И куда б мы не попали,

Завела судьба бы нас,

Никогда не оплошает

Наш казачий 1 класс!

19.А сейчас споём казаки

Пусть услышит нас Кавказ,

Все российские просторы

Пусть равняются на нас!

infourok.ru

Казачьи стихи и песни

Казачьи стихи и песни

Божие Зёрна

 (духовная песнь-стих на слова В. Афанасьева)

 

Жизни полное зерно чистое

Из земли взойдёт мягкой зеленью

А познания слово Божее

Речью скажется полной разума

 

Зелень мягкая станет нивою

Колосистою золотистою

Речь разумная в делах явится

Добром милостью христианскою

 

А в городе Салиме

духовный стих

 

А в гораде Салиме,

А в гораде Салиме

Причистая дева хадила,

Причистая дева хадила.

 

Взайди ж ты дева на святую гару,

Взайди ж ты дева на святую гару.

 

На святой же горе церква троитца,

На святой же горе церква троица.

 

А в той же церкви три гроба стоят,

А в той же церкви три гроба стоят.

 

А в первом гробу Исус Христос,

А в первом гробу сам Исус Христос.

 

В другом же гробу Иоан Предтеча,

В другом же гробу Иоан Предтеча.

 

А в третьем гробу Дева Мария,

А в третьем гробу Дева Мария.

 

Над Исусом Христос молебны поют,

Над Исусом Христос молебны поют.

 

Над Предтечею свечи пылают(ь),

Над Предтечею свечи пылают(ь).

 

Над Девой Святой цветы расцвели,

Над Девой Святой цветы расцвели.

 

На тех цветочеках сидят(ь) пташочки,

На тех цветочеках сидят(ь) пташочки.

 

Стишочки поют(ь) хирувимския,

Стишочки поют(ь) хирувимския.

 

Достойно есть…

(четвёртому гласу, распев казаков-некрасовцев)

 

Достойно есть, яко воистину блажити тя, Богородице;

Присно блаженную и пренепорочную,

И матерь Бога нашего.

Честнейшую херувим

И славнейшую воистину серафим,

Без истления Бога слова рождьшую,

Сущую Богородицу, тя величаем.

 

 Величание Святителю Николе

(распев казаков-некрасовцев)

Аллилуия, аллилуия, слава тебе Боже.

Величаем тя, святителю Христов, Николе,

И чтем святую память твою.

Ты помолише за нас Христа Бога нашего.

 

И ходил жа грешный человече,

(духовный стих)

И ходил жа грешный человече,

Да йон по белому свету,

И ходил жа грешный человече,

Да йон по белому свету,

Приступили грешну человеку,

Яму добрые люди,

Приступили грешну человеку,

Яму добрые люди:

«Что тебе надо грешный человече?

Ти злата? Ти серебра?

Что тебе надо грешный человече?

Ти злата? Ти серебра?

Ти злата? Ти серебра?

Ти золотого одияния?

Ти злата? Ти серебра?

Ти золотого одияния?»

Ничего не надо грешну человеку,

Ни злата ни серебра,

Ничего не надо грешну человеку,

Ни злата, ни серебра,

Ни злата, ни серебра,

Ни золотого одияния,

Ни злата, ни серебра,

Ни золотого одияния,

Толькя ж надо грешну человеку,

Ёдин сажень земелеки,

Толькя ж надо грешну человеку,

Ёдин сажень земелеки,

Ёдин сажень, да сажень земелеки,

Да четыре доски,

Ёдин сажень, да сажень земелеки,

Да четыре доски.

 

Мы - кубанцы

(историческая походная донских казаков)

 

Ой, да вспомним, братцы, мы кубанцы,

Двадцать первого сентября,

Как дралися мы с германцем

От рассвета допоздна.

 

Ой, да как дралися мы с германцем

От рассвета допоздна,

С нами музыка играла,

Барабаны громко бьют.

 

Ой, да с нами музыка играла,

Барабаны громко бьют,

Сигналисты заиграли:

«Вынуть шашки нагало!»

 

Ой, да сигналисты заиграли:

«Вынуть шашки нагало!»

А мы шашки вынимали

И в атаку поняслись.

 

Ой, да а мы шашки вынимали

И в атаку поняслись,

Командир наш нетрусливый

Был все время впереди.

 

Ой, да командир наш нетрусливый

Был все время впереди,

Получил большую рану

От германца на груди.

 

Ой, да получил большую рану

От германца на груди,

«Уж вы, братцы, вы, кубанцы,

Не бросайте вы меня,

 

Ой, да уже вы, братцы, вы, кубанцы,

Не бросайте вы меня,

Жив я буду, не забуду,

Всех крестами награжу.

 

Ой, да жив я буду, не забуду,

Всех крестами награжу,

А когда домой вернемся,

Всех на свадьбу приглашу».

 

О светло светлая земле русская

(отрывок из древнерусской летописи "Слово о погибели Русской земли")

 

О светло светлая 

И украсно украшена,

Земля Русская!

И многыми красотами удивлена еси:

Озёры многыми,

Реками и кладязьми.

Место честьными,

Горами, крутыми холмами,

Высокыми дубравоми, чистыми польми,

Дивными зверьми, различными птицами, 

Городы великыми, сёлыми дивными,

Домы церковьными, князьями грозными,

Бояры честными, старцами могучими,

(вельможами многами)

Зело еси исполнена земля Русская,

О правоверная вера хрияньская.

 

 

Ой, да вы, кубанцы, ай-ли молодцы,
(
историческая песня кубанских казаков, про Шамиля)
Походная песня Кубанского линейного войска, бытует в станице Тбилисская.

Ой, да вы, кубанцы, ай-ли молодцы,
Да славны… славные ребяты. Гой!
Разудалые же да(й) бойцы,
Ай, дралысь, дралыся мы славно. Гой! *

Повтор последней строки.
За Венгером **, ой, да за большим,
Да в сторо… стороне чеченской. Гой!

Повтор последней строки.
Шамиль двинулся же да(й) с ордой,
Да в светлой, светлый День Крещенский. Гой!

Повтор последней строки.
Мы  пошли ему же да(й) навстреч,
Да Крюко… Крюковской был с нами. Гой!

Повтор последней строки.
Закричали мы же да(й) «Ура!»,
Да Шами… Шамиля споймалы. Гой!

Повтор последней строки.
Распрощайся ты же да(й) Шамиль,
Да с круты… с крутыми горами. Гой!

Повтор последней строки.
Оставляй-ка своих марушей,
Да с чёрны… с чёрными бровями. Гой!

Повтор последней строки.
Отправляйся ты же да(й) Шамиль,
Да к царю, царю на расправу. Гой!

Повтор последней строки.
Если царь тебя же да(й) простит,
Да счастлив… счастливый ты будешь. Гой!

Повтор последней строки.
Если ж царь тебя же не простит,
То(й) нака… наказан ты будешь. Гой!

 

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,
Песня посвящена обороне донским полковником М.И. Платовым каравана при урочище Каллах, 
на Черногрязском шляхе, от 16-тысячной орды нагайцев и крымцев. 
Татары вели по две «заводные лошади» (запасные).
Ерик – старица, непроточный рукав покинутого русла реки.

Как за Чёрный ерик, как за Чёрный ерик *
Ехали казаки – сорок тысяч лошадей,
И покрылся берег, и покрылся берег
Сотнями порубанных, пострелянных людей.

Припев (дважды) :
Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,
С нашим атаманом не приходится тужить.

А первая пуля, а первая пуля,
А первая пуля вдарила коня,
А вторая пуля, а вторая пуля,
А вторая пуля, братцы, ранила меня.

Припев (с повторением).

Атаман наш знает, кого выбирает,
Грянула команда, тай забыли про меня.
Им досталась воля да казачья доля,
Мне ж досталась пыльная, горючая земля.

Припев (с повторением).

А жинка поплачет, выйдет за другого,
За мово товарища, забудет про меня,
Жалко только волюшки во широком полюшке,
Жалко мать-старушку да буланого коня.

Припев (с повторением).

Кудри мои русые, очи мои светлые
Травами, бурьяном да полынью порастут,
Кости мои белые, сердце моё смелое
Коршуны да вороны по степи разнесут.

Припев (с повторением).

* Текст первого куплета, по версии музыковеда Б. Алмазова:
На Великой Грязи, там, где Чёрный ерик,
Татарва нагнала сорок тысяч лошадей,
Замутился ерик, и покрылся берег
Сотнями порубанных, пострелянных людей…

 

Не для меня придет весна,
 (казачий романс)

Не для меня придет весна,
Не для меня Дон разольется.
Там сердце девичье забьется
С восторгом чувств не для меня.
И сердце девичье забьется
С восторгом чувств не для меня.

Не для меня цветут сады,
В долине роща расцветает,
Там соловей весну встречает,
Он будет петь не для меня.

Не для меня журчат ручьи,
Текут алмазными струями,
Там дева с черными бровями,
Она растет не для меня.

Не для меня цветы цветут,
Распустит роза цвет душистый.
Сорвешь цветок, а он завянет -
Такая жизнь не для меня.

Не для меня придет Пасха,
За стол родня вся соберется.
«Христос воскрес!» из уст польется –
Такая жизнь не для меня.

А для меня кусок свинца,
Он в тело белое вопьется
И слезы горькие прольются –
Такая жизнь, брат, ждет меня!

 

Когда мы были на войне, 
На основе стихотворения Давида Самойлова "Песенка гусара".

Когда мы были на войне, 
Когда мы были на войне,
Там каждый думал о своей
Любимой или о жене.

И я бы тоже думать мог,
И я бы тоже думать мог,
Когда на трубочку глядел,
На голубой её дымок.

Как ты когда-то мне лгала,
Как ты когда-то мне лгала,
Но сердце девичье своё 
Навек другому отдала.

Но я не думал ни о чём,
Но я не думал ни о чём,
Я только трубочку курил
С турецким горьким табачком.

Я только верной пули жду,
Я только верной пули жду,
Что утолит печаль мою
И пресечёт нашу вражду.

Когда мы будем на войне,
Когда мы будем на войне,
Навстречу пулям полечу
На вороном своём коне.

Но только смерть не для меня,
Да, видно, смерть не для меня,
И снова конь мой вороной
Меня выносит из огня.
_______________________
Две последние строки куплетов повторяются дважды.

 

 

Как донские казаки Царю верно служат,

 (частая под пляску)

Воинская частая Донских казаков

 

Как донские казаки Царю верно служат,

По границам разъезжают, ни о чем не тужат.

 

По границам разъезжают, ни о чем не тужат,

Есть вино - пьем её, нет вина - пьем воду.

 

Есть вино - пьем её, нет вина - пьем воду,

Ни на что не променяем казачию моду.

 

Ни на что не променяем казачию моду,

Сидит девка в терему - рученьки поджавши.

 

Сидит девка в терему- рученьки поджавши,

Перед ней стоит поляк, фуражечку снямши.

 

Перед ней стоит поляк, фуражечку снямши,

А я девка ни плоха, люблю донского казака.

 

А я девка ни плоха, люблю донского казака,

Люблю донского казака из Титовского полка.

 

Люблю донского казака из Титовского полка,

А Титов нам говорит, не велит в корчму ходить.

 

А Титов нам говорит, не велит в корчму ходить,

«Вы в корчёмочку пойдете - там все денежки пропьете.

 

Вы в корчёмочку пойдете - там все денежки пропьете,

Там все денежки пропьете, с чем на Тихой Дон пойдете?

 

Там все денежки пропьете, с чем на Тихой Дон пойдете?

Отец, мать будут встречать, что будите отвечать?

 

Отец, мать будут встречать, что будите отвечать?» 

Мы напьемся попьяней и ответим посмелей.

 

Мы напьемся попьяней и ответим посмелей:

«Есть вино - пьем её, нет вина - пьем воду,

Ни на что не променяем казачию волю!»

 

 

Как был в нашей сотне командир хороший

 (воинская частая)

 

1. Как был в нашей сотне командир хороший

Как был в нашей сотне командир хороший

 

Припев: Чернявая моя, чернобровая моя,

Чернявая моя, чернобровая моя,

Черноброва, черноглаза, кудрявая голова,

Кудрявая, кудрявая,

Кудрявая голова.

Браво! Браво Катерина!

Браво, сердце моё!

Браво! Браво Катерина!

Браво, сердце моё!

 

2. Командир хороший, старшина удалый,

Командир хороший, старшина удалый.

 

Припев: …

 

3. Старшина удалый, казаки все бравы,

Старшина удалый, казаки все бравы.

 

Припев: …

 

4. Казаки все бравы, кони их убраны,

Казаки все бравы, кони их убраны.

 

За курганом пики блещут,
 (воинская песня донских казаков)

За курганом пики блещут,
Пыль клубится, кони ржут. Е-е-е-е.
Ой-е, да вот и повсюду у нас слышно было, ой, да вот-ы,
Что донцы, они домой скоро пойдут. Е-е-е-е.
Ой-е, да вот и повсюду у нас только слышно было, ой, да вот-ы,
Что донцы, они, домой скоро пойдут.

Что донцы домой пойдут… Е-е-е-е.
Ой, да вот подходили, донцы, они к Дону близко,
Ой, да тотчас кивера с голов они долой.

Ой, да вот подходили, донцы, они к Дону близко,
Ой, да тотчас кивера с голов они долой.

 Тотчас кивера долой. Е-е-е-е.

Ой, да вот-ы поклонились донцы, они Дону низко, ой,
«Здравствуй, ты наш Дон-отец родной». Е-е-е-е.

Ой, да вот-ы поклонились донцы, они Дону низко, ой,
«Здравствуй, ты наш Дон-отец родной». Е-е-е-е.

«Здравствуй, наш отец родной…» Е-е-е-е.

Ой, да вот-ы Дон плещет вот(ы)
И вздымается Дон да горой.

И вздымается горой. Е-е-е-е.
«Ой, да вот-ы Дон ты наш, сердечный,
Вот и что сердишься, Дон, на нас?

Ой, да вот-ы Дон ты наш, сердечный,
Вот и что сердишься, Дон, на нас?

Что ты сердишься на нас?»

«Я не сержусь, мои дети», -
Шумно Дон им отвечал.

«Я не сержусь, мои дети», -
Шумно Дон им отвечал.

 

Уж ты, Дон, ой, да ты, наш Дон,

 (былинная песня донских казаков)

 

Уж ты, Дон, ой, да ты, наш Дон,

Дон, Дон Иванович,

Уж ты-е-е, Дон, ой, да ты, наш Дон, ой-е,

Дон, Дон Иванович.

 

Э…Дон Иванович…

Про тебя, ой, да ты, наш Дон,

Ляжит(ь), ляжит(ь) славушка.

 

Э, ляжить она славушка,ой-е,

Слава до… ой-е, добрая-е-е,

Речь, речь высокая-е-е…

Слава добрая, речь высокая

 

Эх, речь высокая…

Как бывало, ты, наш Дон,

Всё быстро, всё быстро бежал.

 

Э…  все быстро бежал…ой-е,

А теперя, ой, да ты, наш Дон,

Возмущенный стал.

 

Э…  возмущенный стал…

Помутился, ой, да ты, наш Дон,

Свер… сверху донизу.

 

Эх, сверху донизу, ой-е,

Сверху донизу,

Снизу, снизу доверху.

 

Эх… снизу доверху…

Распуща… ой, да ты, наш Дон,

Я… ясных соколов.

 

Эх, ясных соколов, ой-е,

Ясных соколов, ой-е,

Донских, Донских казаков.

 

Эх, Донских казаков, ой-е,

По чужим, толечко, да ну землям,

По… по Туретчине.

 

Ой, чёго ж ты почорнiло,

музыка народная - Тарас Шевченко

 

«Ой, чёго ж ты почорнiло,

Зелэное полэ, почорнiло?»

«Я ж вiд крови

За вольную волю.

Почорнило я ж вiд крови, за вольную волю.

 

Вкруг местэчка Берестечка

На четыре мыли

Мене славни запорижци

Своим трупом вкрылы.

Мене славни запорижци

Своим трупом вкрылы.

 

Ай, шо ж мэнэ гай–вороны,

Укрылы спид ночи,

Клюют очи казацкие,

А трупа ж нэ хочуть.

Клюют очи казацкие,

А трупа ж нэ хочуть.

 

Почорнило я, зелэно, 

Тай за вашу волю.

Я же ж буду зелэнити,

А вы вже ж ни колы.

Я же ж буду зелэнити,

А вы вже ж ни колы.»

 

 

Былина про Илию Муромца

(народная былина)

  

Из того ли города, из Муромля,

Из того ли села, да с Корочарова,

Выезжал да родний, добрый молодец,

Ещё старыя казак, да – Илья Муромец.

 

Он стоял заутренку во Муромле,

Ай, к обеденке поспеть хотел он в стольный киев град,

Он повыехал раздолице в чисто поле,

Ай, подъехал он ко городу Чернигову.

 

У того ли города Чернигова,

Нагнало-то силушки черным-черно,

Ой, черным-черно как черна ворона,

Как пехотою никто тут не прохаживат,

На добром коне никто тут не проезживат.

 

Та(й) подъехал он ко силушке велоикоёй,

ОН  КАК СТАЛ –ТО ЭТУ СИЛУШКУ  ВЕЛИКУЮ,

Стал конём топтать, да стал копьём колоть,

Ай, побил он это силушку великую,

Всё великую ту силу да нечистую.

 

Выходили мужички да тут  черниговски,

Отворяли ворота да во Чернигов град,

Ты удалинький да родний добрый молодец,

Ещё славныя  богатырь свято-русския.


www.nikolanamhu.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.