Стихи о войне твардовский


Александр Твардовский. Стихи о войне

«Красная звезда», СССР.
«Известия», СССР.
«Правда», СССР.
«Time», США.
«The Times», Великобритания.
«The New York Times», США.


У славной могилы

Нам памятна каждая пядь
И каждая наша примета
Земли, где пришлось отступать
В пыли сорок первого лета.

Но эта опушка борка
Особою памятью свята:
Мы здесь командира полка
В бою хоронили когда-то.

Мы здесь для героя-отца,
Меняясь по-двое, спешили
Готовый окопчик бойца
Устроить поглубже, пошире.

В бою — как в бою — под огнем
Копали, лопатой саперной
В песке рассекая с трудом
Сосновые желтые корни.

И желтой могиле на дне
Мы хвои зеленой постлали,
Чтоб спал он, как спят на войне,
В лесу на коротком привале.

Прости, оставайся, родной!
И целых и долгих два года
Под этой смоленской сосной
Своих ожидал он прихода.

И ты не посетуй на нас,
Что мы твоей славной могиле
И в этот — и в радостный час
Не много минут посвятили.

Торжествен, но краток и строг
Салют наш и воинский рапорт.
Тогда мы ушли на восток,
Теперь мы уходим на запад.

Над этой могилой, скорбя,
Склоняем мы с гордостью знамя:
Тогда оставляли тебя,
А нынче, родимый, ты с нами!

А.Твардовский.
22 октября 1943 года, "Правда", СССР*.

* * *

ДОРОГА НА ЗАПАД
Танковому экипажу братьев Пухолевич.

Друзья! Не детьми, а сынами
Зовут нас в отчизне родной.
Дорога лежит перед нами
В три тысячи верст шириной.

Ведет она всех без из’ятья
На Запад, в одну сторону, .
Где сестры и младшие братья,
Где матери наши в плену;

Где песен давно не поется,
Гармонь не сзывает ребят;
Где все журавли на колодцах —
И те по-иному скрипят.

Где милый родительский угол
Над Бугом иль Верхним Днепром —
Разбит, разорен и поруган
Безумным и подлым врагом.

И слышим мы слухом единым,
Немолчный и внятный без слов,
И вашей родной Украины,
И нашей Смоленщины зов.

— Спешите ночами и днями.
Минута — и та дорога,
Огнем и броней, и штыками
Гоните и бейте врага.

Чтоб вдаль он бежал без оглядки
С великой и гордой земли,
Где яблони нашей посадки
Не первую весну цвели.

Чтоб злыми своими глазами,
В смятеньи, не видел бы враг,
Как корку ее прорезает
Трава молодая в полях;

Как пашни поднимутся снова,
Как вновь заблестят лемеха,
Как пух полетит тополевый
И как отдымится ольха.

Товарищи, вот наша слава,
Она издалека видна.
Пусть гусениц следом кровавым
В полях пролегает она;

Пусть будет жестокой расплата
За горькую муку земли,
За каждого сына и брата
Из нашей могучей семьи;

За каждую душу живую
Чье тронуто счастье и честь;
За каждую ветку родную,
Не смогшую нынче расцвесть.

А.Твардовский. Юго-Западный фронт.
4 мая 1942 года, "Правда", СССР.

* * *

Бойцу-земляку

Нет, ты не думал, дело молодое, —
Покуда не уехал на войну,
Какое это счастье дорогое —
Иметь свою родную сторону.

Иметь, любить и помнить угол милый,
Где есть деревья, что отец садил,
Где есть, быть может, прадедов могилы,
Хотя б ты к ним ни разу не ходил;

Хотя б и вовсе там бывал не часто,
Зато больней почувствовал потом,
Какое это горькое несчастье —
Вдруг потерять тот самый край и дом...

Где мальчиком ты день встречал когда-то.
Почуяв солнце заспанной щекой,
Где на крыльце одною нянчил брата
И в камушки играл другой рукой.

Где мастерил ему с упорством детским
Вертушки, пушки, мельницы, мечи...
И там теперь сидит солдат немецкий,
И для него огонь горит в печи.

И что ему, бродяге полумира,
В твоем родном, единственном угле?
Он для него — не первая квартира
На пройденной поруганной земле.

Он гость недолгий, нет ему расчета
Щадить что-либо, все, как трын-трава:
По окнам прострочит из пулемета,
Отцовский садик срубит на дрова...

Он опоганит, осквернит, отравит
На долгий срок заветные места,
И даже труп свой мерзкий здесь оставит —
В земле, что для тебя священна и чиста.

Что ж, не тоскуй и не жалей, дружище,
Что отчий край лежит не на пути,
Что на свое родное пепелище
Тебе другой дорогою итти.

Где б ни был ты в огне передних линий —
На Севере иль где-нибудь в Крыму,
В Смоленщине иль здесь, на Украине —
Идешь ты нынче к дому своему.

Идешь с людьми в строю необозримой, —
У каждого своя родная сторона,
У каждого свой дом, свой сад, свой брат любимый,
А родина у всех у нас одна...

А.Твардовский. ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ.
26 апреля 1942 года, "Известия", СССР*.

* * *

Хозяйка

Как свадьба собачья, ввалились солдаты,
Орут, — не поймешь: это лай или речь.
Своим табаком прокурили всю хату
И заняли все — ни присесть, ни прилечь.
Топить приказали по-своему печку, —
Топи да топи — доняла их зима.
По-своему жарить велели овечку,
Что бабка поила-кормила сама.
Наелись, лежат середь хаты на сене,
И давит ей душу тревога и жуть.
Старуха бочком пробирается в сени,
Чтоб там кашлянуть иль тихонько вздохнуть.
Тут собственной дверью свободно не скрипнешь
И лишний шаг шагнуть сторожись.
Прикажут — не пикнешь, зарежут — не крикнешь.
Оставят в живых, — но какая то жизнь.
И жить не захочешь от муторной муки.
Какие-то псы, что хотят, то велят,
А стой да держи под передником руки,
Пускай хоть не видят, что руки дрожат.
Корову поить разрешенья просила,
Коровка-то, дескать, она ж не при чем...
И все ожидала, что спросят про сына,
Ходила и чуяла смерть за плечом.
О смерти ли речь, но уж так одиноко,
Так тяжко, как, может, бывает во сне...
Вот будто ты здесь, — а далеко-далеко,
В родимом селе, — а в чужой стороне.
Взглянуть ли на них — на людей не похожи,
Ни бога, ни чорта у них, ни стыда.
А жадность одна — до еды, до одежи,
И смех не людской, и глаза, как вода.
Что хочешь, такой сотворит пустоглазый,
Не диво, что кровь да война им мила.
А на руки - и не взглянула ни разу —
Нe то, чтобы страшно. А так. Не могла.
Вставали они — и за стол до рассвета,
И пьют да едят, что хотят, то велят.
Казалось, конца уж их царствию нету,
Казалось, вернутся ли наши назад...
Ни пища на ум не идет, ни работа,
Сама не своя и жилье — не жилье.
Однако приметила, шепчутся что-то,
Как будто бы даже таясь от нее.
Совсем отпихнули, отбили от печи,
Бельем занялись, барахлишком своим.
А я и словечка не знаю их речи,
Но вижу, чего-то невесело им...
Боялась, услышат, как сердце забилось.
Из хаты бочком и — стара да ловка —
Тайком за советскую власть помолилась,
За русское войско... Еще — за сынка...
Ох, что тут творилось. Как срок тот кромешен.
Какое тут было раздолье врагу.
Там сторож Матвеич в воротах повешен,
Там мальчик убитый лежит на снегу.
И люди, и, кажется, хаты приникли
От горького горя, от смертной тоски.
Да как же так жить, когда люди привыкли
Считаться людьми и жить по-людски...
А утром, чуть свет, по морозу-морозу, —
От скрипа, от визга оглохла изба, —
Немецкие вспять колыхнулись обозы,
А сзади — все ближе да ближе — пальба.
Пальба. Заметались мои постояльцы,
Хватают, что видят, да вяжут в узлы.
Шинель застегнуть — ошибаются пальцы,
Трясучка взяла, а смотреть так — орлы,
С ведерком, как будто бы я за водою,
На улицу вышла, — денек-то денек...
Гляжу, над селом — самолет со звездою
Ревет, залетает. Не ты ли, сынок?
Хоть ты, хоть не ты, — ну-ка, жару им дай-ка,
Гони, сокрушай их разбойную рать.
Да что ж это я загляделась, хозяйка,
А наши-то близко... А дома прибрать…
Метелкой мету, выгребаю лопатой,
А сердце от счастья поет, от любви.
Пожалуйте, гости родные, в хату,
Спасители наши, сыночки мои...

А.Твардовский.
29 января 1942 года, "Известия", СССР.

* * *

Мать

Все забрали — и хлеб, муку и сало,
Все углы обшарили в дому
У старухи. Слова не сказала:
Людям говорят, а тут кому?
И маячит тенью одинокой
Под своими окнами она.
Велика война, сыны далеко,
И народ в лесах — кругом война.
В огороде вытоптаны гряды,
Яблоки оборваны с листвой.
Все видала строгим скрытным взглядом
И седой кивала головой.
Молча обходила их сторонкой,
Берегла не скарб свой, не жилье, —
Одного боялась — за девчонку, —
Только б не приметили ее.
Берегла, из рукава кормила,
А когда увидела: идут, —
Обняла: «Беги — покуда силы,
Родненькая, лучше пусть убьют».
И сама, как птица-мать, навстречу —
Отвести врага на малый срок.
И схватил один ее за плечи,
А другой сорвал с нее платок.
Но какой огонь еще был спрятан
В этой слабой, высохшей груди,
Усмехнулась, глядя на солдата:
— Со старухой справился? Веди!
Повели, поволокли на муки
За любовь и честь держать ответ.
Заломили ей, связали руки —
Руки, что трудились столько лет.
Что варили пищу, рожь косили.
Что соткали версты полотна.
Что сынов богатырей взрастили, —
Далеко сыны. Кругом война...
Били — не убили. Как собаку,
Бросили. Очнулась от росы.
— Вот и ладно. Можно хоть поплакать,
Чтобы слез не увидали псы...
Под родимым небом деревенским.
Что роилось звездами над ней.
Стала плакать на-голос, по-женски,
Вспоминать далеких сыновей.
Велика война, сыны далеко,
Не услышать, что тут шепчет мать.
Ленушка, Ленок мой синеокий,
Хоть бы ты успела убежать.
И забылась мать в мечтах о детях,
На сырой земле теряя кровь.
И очнулась рано на рассвете, —
Русские в село вступали вновь.
Подобрали ловко, аккуратно
Старую, измученную мать.
Не своя, но было всем приятно
Матерью старуху называть.
И она, — хоть никого не знала,
Кто воды ей подал, кто помог, —
Каждого от сердца называла
Ласково и радостно:
— Сынок…

А.Твардовский.
23 ноября 1941 года, "Известия", СССР

* * *

Рассказ танкиста

Был трудный бой. Все нынче как спросонку,
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
Но как зовут, — забыл его спросить.
Лет десяти-двенадцати. Бедовый.
Из тех, что главарями у детей.
Из тех, что в городишках прифронтовых
Встречают нас, как дорогих гостей.
Машину обступают на стоянках.
Таскать им воду ведрами — не труд.
Выносят мыло с полотенцем к танку,
И сливы недозрелые суют…

Шел бой за улицу. Огонь врага был страшен,
Мы прорывались к площади вперед.
А он гвоздит — не выглянуть из башен,
И чорт его поймет, откуда бьет.
Тут угадай-ка, за каким домишком
Он примостился. Столько всяких дыр.
И вдруг к машине подбежал парнишка:
— Товарищ командир! Товарищ командир!
Я знаю, где их пушка, я разведал…
Я подползал, они вон там, в саду...
— Да где же? Где?..— А дайте, я поеду
На танке с вами, прямо приведу!

Что ж, бой не ждет. Взлезай сюда, дружище...
И вот мы катим к месту вчетвером.
Стоит парнишка, — мины, пули свищут, —
И только рубашонка пузырем.
Под’ехали. «Вот здесь!». И с разворота
Заходим в тыл и полный газ даем.
И эту пушку заодно с расчетом
Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозем.
Я вытер пот, душила гарь и копоть,
От дома к дому шел большой пожар.
И, помню, я сказал: «Спасибо, хлопец!».
И руку, как товарищу, пожал...

Был трудный бой. Все нынче как спросонку,
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку.
Но как зовут, — забыл его спросить!

А.Твардовский.
4 октября 1941 года, "Правда", СССР.

* * *

Мы час от часу будем бить сильней!

Горят города на пути этих полчищ,
Разрушены села, потоптана рожь.
И всюду поспешно и жадно, по-волчьи
Творят эти люди разбой и грабеж.

Но разве ж то люди? Никто не поверит
При встрече с одетым в мундиры зверьем.
Они и едят не как люди — как звери,
Парную свинину глотая сырьем.

У них и повадка совсем не людская.
Скажите, способен ли кто из людей
Пытать старика, на веревке таская,
Насиловать мать на глазах у детей?

Вы чтите войну... Но и в деле кровавом
Сложились за сотни и тысячи лет
Людские понятия чести и славы,
Обычай, закон. — Ничего у вас нет.

Вы чтите войну, и на поприще этом
Такими вас видим, какие вы есть:
Прикалывать раненых, жечь лазареты
Да школы бомбить — ваших воинов честь.

Узнали мы вас за недолгие сроки
И поняли, что вас на битву ведет,
Холодных, довольных, тупых и жестоких,
Но смирных и кротких, как худо придет.

И ты, что сидишь без ремня предо мною,
Ладошкой себя ударяющий в грудь,
Сующий мне карточку сына с женою,
Ты думаешь, я тебе верю? Ничуть!

Мне видятся женщин с ребятами лица,
Когда вы стреляли на площади в них.
Их кровь — на оборванных в спешке петлицах,
На бледных и потных ладонях твоих.

Ты, серый от пепла сожженных селений,
Над жизнью распластавший тень своих крыл,
Ты, ждавший, что мы поползем на коленях, —
Не ужас, но ярость ты в нас пробудил.

Мы будем вас бить все сильней час от часу
Штыком и снарядом, ножом и дубьем,
Мы будем вас жечь и глушить вас фугасом, —
Мы рот вам землею советской забьем!

А.Твардовский. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
16 сентября 1941 года, "Известия", СССР

* * *

Посылка

С любовью, с нежностью примерной
Сестры и матери родной
Был этот ящичек фанерный
Отправлен женщиной одной.

В письме без штемпелей и марок
Она писала заодно,
Что посылает свой подарок
Бойцу. Какому? Все равно...

И на войне, вдали от дома,
Мне почему-то сразу вдруг
Напомнил почерк незнакомый
Тепло твоих родимых рук.

И я подумал, что, наверно,
И ты, как водится оно,
Отправишь ящичек фанерный
Бойцу. Какому? Все равно—

В пыли, в дыму передних линий
К машине почты полевой
Придет он, весь в засохшей глине,
Чтоб получить подарок твой.

Пять раз, взволнованный до пота,
Твое письмо он перечтет
И улыбнется, вспомнит что-то
И губы черные утрет.

И по себе отлично знаю,
Поверь, жена, невеста, мать,
Поверь, страна моя родная,
Как будет парень воевать!

А.Твардовский. КИЕВ. (По телефону).
27 августа 1941 года, "Известия", СССР*

* * *

99-я стрелковая

За священную землю,
За родимые семьи,
За свободу мы встали стеной.
Враг коварный не страшен
Для дивизии нашей
99-й, родной.

Мы в боях не впервые,
За дела боевые
Нас отметила родина-мать.
Били немца-фашиста,
Били крепко и чисто
И сегодня идем добивать.

Развевайся над нами,
Наше славное знамя!
Наш девиз непреклонно суров:
Это будет расплата
99-й
За друзей и товарищей кровь.

В том порыве едином
Мы врага опрокинем
И раздавим лавиной стальной.
Развевайся над нами,
Опаленное знамя
99-й, родной!

А.Твардовский.
1 августа 1941 года, "Известия", СССР

* * *

Трое

Блистают зарницы священной войны, —
И вот они первые трое
Отмечены высшей наградой страны,
Звездой золотою Героя.

В тревожное небо, в грозовую высь
С укатанной летной площадки
Они на машинах своих поднялись
С врагами померяться в схватке.

Когда провожает машину твой взгляд,
Скользя по невидному следу,
Как хочется верить, что скоро назад
Товарищ вернется с победой.

Все трое с победой вернулись они,
И день этот ныне — вчерашний,
И новые, новые ночи и дни
Проходят в работе бесстрашной.

И столько себя еще в схватках лихих
Покажут советские люди!
Мы многих прославим, но этих троих
Уже никогда не забудем.

Запомним же русские их имена,
Что дороги будут для внуков:
Здоровцев Степан, командир звена,
Пилот Харитонов и Жуков.

Вы служите славно стране, храбрецы,
В боях за штурвалами сидя...
Пусть матери ваши и ваши отцы
Всегда вас веселыми видят.

А.Твардовский. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 9 июля.
10 июля 1941 года, "Известия", СССР*

* * *

Библиография:

Стихи о войне / А. Твардовский. — Москва : Совет. писатель, 1942. — 38, [2] с. — Тираж 10.000 экз.
Смоленщина : Стихи / А. Твардовский. — Москва : Совет. писатель, 1943. — 193, [1] с. — Тираж 10.000 экз.
Василий Теркин : Книга про бойца / А. Твардовский. — [Москва] : ОГИЗ, Гослитиздат, 1944. — 127, [1] с. — Тираж 25.000 экз.

________________________________________________________________________________________
Константин Симонов. Стихи о войне (Спецархив)
Алексей Сурков. Стихи о войне (Спецархив)
Семен Кирсанов. Стихи о войне (Спецархив)
Илья Эренбург. Стихи о войне (Спецархив)
Иосиф Уткин. Стихи о войне (Спецархив)
Демьян Бедный. Стихи о войне (Спецархив)
Самуил Маршак. Стихи о войне (Спецархив)
Михаил Исаковский. Стихи о войне (Спецархив)
Александр Прокофьев. Стихи о войне (Спецархив)
Василий Лебедев-Кумач. Стихи о войне (Спецархив)

0gnev.livejournal.com

Александр Твардовский - В пилотке мальчик босоногий: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

В пилотке мальчик босоногий
С худым заплечным узелком
Привал устроил на дороге,
Чтоб закусить сухим пайком.

Горбушка хлеба, две картошки —
Всему суровый вес и счет.
И, как большой, с ладони крошки
С великой бережностью — в рот.

Стремглав попутные машины
Проносят пыльные борта.
Глядит, задумался мужчина.
— Сынок, должно быть сирота?

И на лице, в глазах, похоже,-
Досады давнишняя тень.
Любой и каждый все про то же,
И как им спрашивать не лень.

В лицо тебе серьезно глядя,
Еще он медлит рот открыть.
— Ну, сирота.- И тотчас:- Дядя,
Ты лучше дал бы докурить.

Анализ стихотворения «В пилотке мальчик босоногий» Твардовского

Лучшие образцы военной лирики Александра Трифоновича Твардовского немедленно уходили в народ.

Стихотворение создано в 1943 году. В эту пору поэту чуть за тридцать, он фронтовой корреспондент, дважды чудом выходил из окружения, тревожится о судьбе своей семьи, посетил разоренную немцами малую родину — Загорье. Уже известен всей стране его неунывающий «Василий Теркин». По жанру – бытовая вроде бы зарисовка, но с мощным антивоенным подтекстом. Размер – ямб, рифмовка перекрестная, 5 строф. Стихотворение построено на кратком, но многозначительном диалоге мужчины, солдата и паренька-сироты. В 1 четверостишии герой описывает встреченного мальчика. Он деловит, невозмутим, устраивается в придорожной пыли перекусить «сухим пайком». Эта деталь, как и пилотка, к примеру, косвенное подтверждение, что в условиях всенародной беды и этот мальчик на своем пути бывал и обогрет, и накормлен. Об этом же свидетельствует и строка «как им спрашивать не лень»: значит, есть неравнодушные люди. А как иначе?.. Дальше поэт со скрытой болью перечисляет нехитрый обед мальчика: горбушка, картошки. Сравнение «как большой»: даже дети уже не беспечны и знают цену каждой крошке хлеба. «С великой бережностью»: за этим эпитетом – дни голода. «Стремглав машины»: им нет дела до одинокого путника, впрочем, и ему, похоже, тоже нет ни до кого. Он выживает, и в размышлениях его так мало осталось детского. Инверсия в 11 строке. Затем короткий вопрос: сынок, сирота? Чувствуется, что мальчик еще не вполне привык к своему положению, эти слова причиняют ему боль. Однако он уже знает, что раскисать нельзя. «Дал бы докурить»: отвечает он просто, без вызова, как мужчина мужчине. Обращение и вводные слова (парентеза): дядя, похоже. «В лицо тебе»: здесь автор использует прием вовлечения читателя в состоявшийся разговор. Эпитеты: давнишняя тень (это еще и метафора), суровый счет. Босоногое детство в данном случае вовсе не синоним беззаботности. «Любой и каждый»: амплификация, соседство двух синонимов в перечислении. Хаос чувств первых дней, месяцев войны поулегся, люди приняли реальность, сжились с ней, у всех одна задача – жить и одолеть врага. Творчество А. Твардовского в годы войны и вдохновляло, и заставляло задуматься; в его простых, искренних образах люди узнавали свою судьбу.

«В пилотке мальчик босоногий» А. Твардовского – история о детстве, опаленном войной.

rustih.ru

Александр Твардовский - Я убит подо Ржевом: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете.
Я не слышал разрыва,
Я не видел той вспышки,—
Точно в пропасть с обрыва —
И ни дна ни покрышки.
И во всем этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки
С гимнастерки моей.
Я — где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я — где с облачком пыли
Ходит рожь на холме;
Я — где крик петушиный
На заре по росе;
Я — где ваши машины
Воздух рвут на шоссе;
Где травинку к травинке
Речка травы прядет, —
Там, куда на поминки
Даже мать не придет.

Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.
Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю,
Наш ли Ржев наконец?
Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?..
Этот месяц был страшен,
Было все на кону.
Неужели до осени
Был за ним уже Дон
И хотя бы колесами
К Волге вырвался он?
Нет, неправда. Задачи
Той не выиграл враг!
Нет же, нет! А иначе
Даже мертвому — как?
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она — спасена.
Наши очи померкли,
Пламень сердца погас,
На земле на поверке
Выкликают не нас.
Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам — все это, живые.
Нам — отрада одна:
Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос, —
Вы должны его знать.
Вы должны были, братья,
Устоять, как стена,
Ибо мертвых проклятье —
Эта кара страшна.
Это грозное право
Нам навеки дано, —
И за нами оно —
Это горькое право.
Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.
Всем, что, может, давно
Вам привычно и ясно,
Но да будет оно
С нашей верой согласно.

Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли,
И в тылу у Москвы
За нее умирали.
И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.
Нам достаточно знать,
Что была, несомненно,
Та последняя пядь
На дороге военной.
Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить.
Та черта глубины,
За которой вставало
Из-за вашей спины
Пламя кузниц Урала.
И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы,
И Смоленск уже взят?
И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже!
Может быть… Да исполнится
Слово клятвы святой! —
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.
Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мертвые, павшие
Хоть бы плакать могли!
Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг, —
О, товарищи верные,
Лишь тогда б на воине
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне.
В нем, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.
Наше все! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Все отдав, не оставили
Ничего при себе.

Все на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрек
Этот голос наш мыслимый.
Братья, в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, —
Были мы наравне.
И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,
Чтоб за дело святое,
За Советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.
Я убит подо Ржевом,
Тот еще под Москвой.
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?
В городах миллионных,
В селах, дома в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?
Ах, своя ли. чужая,
Вся в цветах иль в снегу…
Я вам жизнь завещаю, —
Что я больше могу?
Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.
Горевать — горделиво,
Не клонясь головой,
Ликовать — не хвастливо
В час победы самой.
И беречь ее свято,
Братья, счастье свое —
В память воина-брата,
Что погиб за нее.

Анализ стихотворения «Я убит подо Ржевом» Твардовского

А. Твардовский посвятил свою жизнь описанию Великой Отечественной войны. Автор стремился взглянуть на войну глазами ее участников. Стихотворения поэта — не обобщенный взгляд сверху, а искренний рассказ очевидца событий. Очень часто Твардовский использует внутренний или прямой монолог лирического героя. Стихотворение «Я убит подо Ржевом» основан на реальной истории. В 1942 г. состоялось одно из решающих и наиболее кровавых сражений – битва за Ржев. Даже бывалые солдаты признавали небывалый масштаб операции. Число погибших исчислялось сотнями тысяч. Один из рядовых участников битвы, В. Бросалов, был смертельно ранен. Он не сразу был обнаружен санитарами и долгое время находился на грани жизни и смерти. За это время солдат передумал многое и уже смирился со своей гибелью. Впоследствии он рассказал Твардовскому о своих размышлениях, и поэт отразил их в своем стихотворении «Я убит подо Ржевом» (1946 г.).

Произведение представляет собой монолог погибшего солдата. Его смерть была внезапной и чудовищной. Разрыв снаряда не оставил от человека ни малейшего следа («ни петлички», «ни лычки»). Советский боец словно бы растворился в природе и стал ее частью. Но в размышлениях солдата о том, что ему не досталось даже человеческой могилы, нет сожаления. Главная его забота направлена в будущее. Главный герой не может успокоиться от того, что не знает результата сражения, за который он отдал свою жизнь. Твардовский использует очень выразительный прием, называя противника опосредованно через разрядку («за ним», «он»). Это усиливает образ врага, выступающего в качестве темной непреодолимой силы.

Боец уверяет сам себя, что победа его народа неизбежна, иначе зачем нужны были такие огромные жертвы. Все павшие на поле боя сражались за свою Родину. Ее имя и пожелание победы звучали перед смертью. Гибель огромного числа людей не может быть напрасной. Мертвые завещают все свои несбывшиеся надежды, неполученные награды, нерожденных детей тем, кто остался жив. Это священное завещание обязывает живых продолжать борьбу («мертвых проклятье – кара страшна»).

Солдат уверен, что не только состоявшееся сражение, но и все последующие вели только к победе. Он с радостью приветствует «побратимов», которые постепенно продвигаются к западным границам. Главное сожаление героя – невозможность никак выразить свои чувства. Он мечтает о мимолетном воскрешении, чтобы только разделить радость от победы.

Автор стирает грань между мертвыми и живыми. И те и другие стремятся к общей цели. Это единение символизирует величину народного духа, который невозможно сломить.

rustih.ru

Александр Твардовский - В тот день, когда окончилась война: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

В тот день, когда окончилась война
И все стволы палили в счет салюта,
В тот час на торжестве была одна
Особая для наших душ минута.

В конце пути, в далекой стороне,
Под гром пальбы прощались мы впервые
Со всеми, что погибли на войне,
Как с мертвыми прощаются живые.

До той поры в душевной глубине
Мы не прощались так бесповоротно.
Мы были с ними как бы наравне,
И разделял нас только лист учетный.

Мы с ними шли дорогою войны
В едином братстве воинском до срока,
Суровой славой их озарены,
От их судьбы всегда неподалеку.

И только здесь, в особый этот миг,
Исполненный величья и печали,
Мы отделялись навсегда от них:
Нас эти залпы с ними разлучали.

Внушала нам стволов ревущих сталь,
Что нам уже не числиться в потерях.
И, кроясь дымкой, он уходит вдаль,
Заполненный товарищами берег.

И, чуя там сквозь толщу дней и лет,
Как нас уносят этих залпов волны,
Они рукой махнуть не смеют вслед,
Не смеют слова вымолвить. Безмолвны.

Вот так, судьбой своею смущены,
Прощались мы на празднике с друзьями.
И с теми, что в последний день войны
Еще в строю стояли вместе с нами;

И с теми, что ее великий путь
Пройти смогли едва наполовину;
И с теми, чьи могилы где-нибудь
Еще у Волги обтекали глиной;

И с теми, что под самою Москвой
В снегах глубоких заняли постели,
В ее предместьях на передовой
Зимою сорок первого;
и с теми,

Что, умирая, даже не могли
Рассчитывать на святость их покоя
Последнего, под холмиком земли,
Насыпанном нечуждою рукою.

Со всеми — пусть не равен их удел, —
Кто перед смертью вышел в генералы,
А кто в сержанты выйти не успел —
Такой был срок ему отпущен малый.

Со всеми, отошедшими от нас,
Причастными одной великой сени
Знамен, склоненных, как велит приказ, —
Со всеми, до единого со всеми.

Простились мы.
И смолкнул гул пальбы,
И время шло. И с той поры над ними
Березы, вербы, клены и дубы
В который раз листву свою сменили.

Но вновь и вновь появится листва,
И наши дети вырастут и внуки,
А гром пальбы в любые торжества
Напомнит нам о той большой разлуке.

И не за тем, что уговор храним,
Что память полагается такая,
И не за тем, нет, не за тем одним,
Что ветры войн шумят не утихая.

И нам уроки мужества даны
В бессмертье тех, что стали горсткой пыли.
Нет, даже если б жертвы той войны
Последними на этом свете были, —

Смогли б ли мы, оставив их вдали,
Прожить без них в своем отдельном счастье,
Глазами их не видеть их земли
И слухом их не слышать мир отчасти?

И, жизнь пройдя по выпавшей тропе,
В конце концов у смертного порога,
В себе самих не угадать себе
Их одобренья или их упрека!

Что ж, мы трава? Что ж, и они трава?
Нет. Не избыть нам связи обоюдной.
Не мертвых власть, а власть того родства,
Что даже смерти стало неподсудно.

К вам, павшие в той битве мировой
За наше счастье на земле суровой,
К вам, наравне с живыми, голос свой
Я обращаю в каждой песне новой.

Вам не услышать их и не прочесть.
Строка в строку они лежат немыми.
Но вы — мои, вы были с нами здесь,
Вы слышали меня и знали имя.

В безгласный край, в глухой покой земли,
Откуда нет пришедших из разведки,
Вы часть меня с собою унесли
С листка армейской маленькой газетки.

Я ваш, друзья, — и я у вас в долгу,
Как у живых, — я так же вам обязан.
И если я, по слабости, солгу,
Вступлю в тот след, который мне заказан,

Скажу слова, что нету веры в них,
То, не успев их выдать повсеместно,
Еще не зная отклика живых, —
Я ваш укор услышу бессловесный.

Суда живых — не меньше павших суд.
И пусть в душе до дней моих скончанья
Живет, гремит торжественный салют
Победы и великого прощанья.

rustih.ru

Александр Твардовский - Я знаю, никакой моей вины: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В то, что они — кто старше, кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь,-
Речь не о том, но все же, все же, все же…

Анализ стихотворения «Я знаю, никакой моей вины» Твардовского

Твардовский прославился как поэт, который воспел в своих произведениях подвиг советского народа в Великой Отечественной войне. Он предстает горячим патриотом, никогда не сомневающимся в правильности избранного пути. При этом немногие знают, что Твардовский подвергся раскулачиванию и послевоенной партийной чистке. У него были свои счеты к советской власти. Но поэт никогда не выражал своего недовольства. В годы войны он вообще считал, что личные убеждения и затаенные обиды не должны играть никакой роли. В условиях нависшей угрозы весь народ должен объединиться для борьбы с врагом. В 1966 г. Твардовский создал стихотворение «Я знаю, никакой моей вины…», которое с учетом судьбы поэта раскрывает его глубокую душевную травму.

К началу финской кампании Твардовский уже был известным литератором. Как творческий человек, представляющий особую ценность, он мог вполне законно получить бронь и переждать войну в глубоком тылу. Но огромное чувство патриотизма не позволило поэту сделать этого. Он выбрал профессию военного корреспондента и всю войну провел на самых опасных участках фронта. Твардовский неоднократно посылал прошения о своей отправке в действующую армию рядовым бойцом, но неизменно получал отказ. Это самоотверженное поведение заслуживает огромного уважения. Поэт мучился от того, что не мог на равных разделить с народом всю тяжесть войны. Конечно, корреспонденты тоже подвергались серьезной опасности, многие из них были убиты. Но эта опасность не шла ни в какое сравнение с положением миллионов безымянных солдат.

Чаще всего Твардовскому приходилось видеть картины, открывающиеся уже после кровопролитных боев или отступления немцев. Это ужасное зрелище потом постоянно преследовало его во снах. Поэт страдал каждый раз, когда видел, что смерть настигла не его, а кого-то другого. Он чувствовал в этом свою вину.

В небольшом стихотворении отражена вся боль поэта. Его рассудок подсказывал, что он ни в чем не виноват, но душа не могла с этим смириться. Те, кто «остались там» не писали стихов, не были известны на всю страну, но они совершили гораздо больше – отдали свою жизнь за победу. Твардовский даже утверждает, что мог бы их сберечь, хотя участие одного человека не могло бы предотвратить гибель множества людей.

У произведения нет четкого финала. Размышления поэта обрываются словами «все же, все же, все же…». Война уже давно закончилась, но Твардовский так и не может избавиться от страшных воспоминаний и чувства вины перед погибшими.

rustih.ru

Легкие, короткие, маленькие стихи Твардовского 12, 16, 20 строк

Легкие, короткие, маленькие стихи Александра Твардовского 12, 16, 20 строк легко учащиеся: о войне, о любви, о Родине, Я убит подо Ржевом, Танкист, Переправа, Теркин.

Любая картинка увеличится, если по ней кликнуть:

Твардовский стихи - Позарастали стежки-дорожки

Твардовский стихи о войне - Не спеши невеста

Твардовский стихи короткие - О скворце, легко учащиеся

Легкие стихи Твардовского - Путник

Твардовский стихи 16 строк - Две строчки

Твардовский стихи о войне, короткие - Ночлег

Стих Твардовского - Я убит подо Ржевом

Стихи Твардовского 12 строк - Лес осенью, легко учащиеся

Твардовский стих - Рассказ танкиста

Переправа стих Твардовский

Твардовский стихи 20 строк - Кружились белые березки

Твардовский стих - Я знаю, никакой моей вины, маленькие стихи

Твардовский стихи о любви - Спасибо, моя родная

Твардовский маленькие стихи - Есть имена и есть такие даты

Твардовский стихи - Теркин (отрывок)

Урожай стих Твардовский, 16 строк

Твардовский стихи о Родине

sad9.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.