Стихи о войне светлова


Стихи Михаила Светлова о войне

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

www.culture.ru

Все стихи Михаила Светлова

Кривая улыбка

 

Меня не пугает

Высокая дрожь

Пришедшего дня

И ушедших волнений,-

Я вместе с тобою

Несусь, молодежь,

Перил не держась,

Не считая ступеней.

Короткий размах

В ширину и в длину -

Мы в щепки разносим

Старинные фрески,

Улыбкой кривою

На солнце сверкнув,

Улыбкой кривою,

Как саблей турецкой...

 

Мы в сумерках синих

На красный парад

Несем темно-серый

Буденновский шлем,

А Подлость и Трусость,

Как сестры, стоят,

Навек исключенные

Из ЛКСМ.

 

Простите, товарищ!

Я врать не умею -

Я тоже билета

Уже не имею,

Я трусом не числюсь,

Но с Трусостью рядом

Я тоже стою

В стороне от парада.

 

Кому это нужно?

Зачем я пою?

Меня всё равно

Комсомольцы не слышат,

Меня всё равно

Не узнают в бою,

Меня оттолкнут

И в мещане запишут...

 

Неправда!

Я тот же поэт-часовой,

Мое исключенье

Совсем не опасно,

Меня восстановят -

Клянусь головой!..

Не правда ль, братишки,

Голодный и Ясный?

 

Вы помните грохот

Двадцатого года?

Вы слышите запах

Военной погоды?

Сквозь дым наша тройка

Носилась бегом,

На нас дребезжали

Бубенчики бомб.

 

И молодость наша -

Веселый ямщик -

Меня погоняла

Со свистом и пеньем.

С тех пор я сквозь годы

Носиться привык,

Перил не держась,

Не считая ступеней...

 

Обмотки сползали,

Болтались винтовки...

(Рассеянность милая,

Славное время!)

Вы помните первую

Командировку

С тяжелою кладью

Стихотворений?

 

Москва издалека,

И путь незнакомый,

Бумажка с печатью

И с визой губкома,

С мандатами длинными

Вместо билетов,

В столицу,

На съезд

Пролетарских поэтов.

 

Мне мать на дорогу

Яиц принесла,

Кусок пирога

И масла осьмушку.

Чтоб легкой, как пух,

Мне дорога была,

Она притащила

Большую подушку.

 

Мы молча уселись,

Дрожа с непривычки,

Готовясь к дороге,

Дороги не зная...

И мать моя долго

Бежала за бричкой,

Она задыхалась,

Меня догоняя...

 

С тех пор каждый раз,

Обернувшись назад,

Я вижу

Заплаканные глаза.

- Ты здорово, милая,

Утомлена,

Ты умираешь,

Меня не догнав.

 

Забудем родителей,

Нежность забудем,-

Опять над полками

Всплывает атака,

Веселые ядра

Бегут из орудий,

Высокий прожектор

Выходит из мрака.

 

Он бродит по кладбищам,

Разгоряченный,

Считая убитых,

Скользя над живыми,

И город проснулся

Отрядами ЧОНа,

Вздохнул шелестящими

Мостовыми...

 

Я снова тебя,

Комсомол, узнаю,

Беглец, позабывший

Назад возвратиться,

Бессонный бродяга,

Веселый в бою,

Застенчивый чуточку

Перед партийцем.

 

Забудем атаки,

О прошлом забудем.

Друзья!

Начинается новое дело,

Глухая труба

Наступающих буден

Призывно над городом

Загудела.

 

Рассвет подымается,

Сонных будя,

За окнами утренний

Галочий митинг.

Веселые толпы

Бессонных бродяг

Храпят

По студенческим общежитьям.

 

Большая дорога

За ними лежит,

Их ждет

Дорога большая

Домами,

Несущими этажи,

К празднику

Первого мая...

 

Тесный приют,

Худая кровать,

Запачканные

Обои

И книги,

Которые нужно взять,

Взять - по привычке -

С бою.

 

Теплый парод!

Хороший народ!

Каждый из нас -

Гений.

Мы - по привычке -

Идем вперед,

Без отступлений!

 

Меня не пугает

Высокая дрожь

Пришедшего дня

И ушедших волнений...

Я вместе с тобою

Несусь, молодежь,

Перил не держась,

Не считая ступеней...

 

1928

45ll.net

"Я помню Светлова на войне..."

Имя Михаила Аркадьевича Светлова не включено в школьную программу литературы. Его, к сожалению, не назовёшь популярным у современной молодёжи поэтом, хотя отцы и тем более деды этой самой молодёжи наверняка знают знаменитую когда-то «Гренаду».
Родился и вырос Светлов в Днепропетровске, семья его была очень бедной. Настолько бедной, что, когда будущий поэт, а пока четырнадцатилетний мальчишка принёс свой первый гонорар за напечатанные в газете стихи, денег хватило только на буханку хлеба. Но эта буханка стала настоящим счастьем.
«Гренада» увидела свет в 1926 году на страницах газеты «Комсомольская правда». И сразу стала любимой. Её декламировали и пели (лучшую мелодию сочинил Виктор Берковский, но гораздо позже — в 1954 году) буквально все и везде: на площадях и в казармах, в турпоходах и на демонстрациях. Эти строки звучали в Испании, под Гвадалахарой — их спели русские лётчики и «передали» бойцам из других стран. «Гренада» стала гимном заключённых в фашистском лагере смерти Маутхазене...

Михаил Аркадьевич и сам был на войне и дошёл до Берлина. Правда, об этом очень мало и скупо пишут литературные источники.

А в Липецкой области жил военный корреспондент, кавалер Ордена Отечественной войны, автор пятитомного труда «Великая Отечественная война в документах и фотографиях» Иван Александрович Нарциссов, который служил вместе со Светловым. Вот воспоминания о поэте, надеюсь, они будут вам интересны...

«При имени Михаила Аркадьевича Светлова я вспоминаю не только его широкоизвестные «Гренаду», «Итальянца», «Песню о Каховке» и другие стихи, я вспоминаю и его самого на войне.

Мне довелось знать Светлова близко: в 1944-45 годах мы вместе служили в газете 9-го отдельного танкового корпуса «За Победу!». Нас с поэтом связывало дружеское общение: ели из одного котелка, спали рядом на соломе, вместе бывали в частях и подразделениях.

Обращаясь сегодня к сборникам стихов Светлова, мы находим там немного фронтовых произведений. Возможно, это объясняется большой взыскательностью поэта: в сборники он отбирал только самое лучшее. Кроме того, опубликованные в солдатских газетах стихи Светлов не собирал, он вообще не возил с собой по фронтовым дорогам никакого литературного архива. Михаил Аркадьевич считал, что задача каждого его стихотворения — помочь бойцам поднять настроение или отвлечь их от военных переживаний и дум. А о том, что стихи эти будут интересны другим поколениям или, как советовали многие, можно было заработать деньги на создании нового сборника, - об этом Светлов в тот момент не думал. Он был щедрым человеком, дарил своё творчество безоглядно.

Между тем, опубликованные в солдатской газете стихи Светлова всегда, по признанию самих воинов, прибавляли им сил для драки с фашистами. Надо сказать, поэт и сам не бегал от боёв и передовых. Он участвовал во многих сражениях, хотя в редакции это было категорически запрещено. На моих глазах Михаил однажды вытащил с поля боя мальчишку лет пяти-шести (дело было в Белоруссии, около небольшой деревушки). Ребёнок от страха совершенно ничего не понимал, долгое время не мог ответить ни на один вопрос. Светлов на руках принёс его в редакцию, сбегал к повару, накормил мальчика борщом, пел ему песни. Потом, когда мальчик оправился от ужаса и понял, что попал к своим, то рассказал, что маму убили фашисты, он теперь один. Мальчика (по-моему, его звали Юрой) мы отправили в детский дом, но Светлов расспросил жителей деревни, узнал фамилию мальчика и имена его родителей. Кто-то из соседей нашёл в разрушенном доме, где жил Юра, письмо его отца. Светлов сам написал в эту часть, рассказал, где сейчас находится ребёнок. Уже после войны к поэту из Белоруссии приезжали отец и сын Кудиновы — именно то письмо Светлова помогло им найти друг друга.

Вообще, Михаил Аркадьевич очень внимательно относился к судьбе каждого человека. Случалось, в редакцию из тыла приходили письма жён и матерей, ищущих своих мужей и сыновей. Светлов старался публиковать эти письма не в одном, а нескольких номерах, часто бывало, уезжая на задание, брал с собой газеты и показывал бойцам. Однажды, помню, пришло письмо от женщины, которая потеряла своего мужа. По каким-то приметам она считала, что он воюет в нашем 9-м танковом корпусе. К сожалению, мы этого бойцам не знали. И обстоятельства складывались так, что Светлов должен был уехать, то есть газету бойцам самолично показать не мог. Тогда он на ночь забрал весь тираж к себе в землянку, отметил это письмо красным карандашом и на каждом номере написал: «Товарищ! Обязательно прочитай объявление и передай газету другому бойцу!».

А вот стихотворение «Перед приказом», опубликованное в газете «За Победу!» 21 мая 1944 года.

Орудиям бить без отказа!
Земле содрогаться сырой!
И армия перед приказом,
Как облако перед грозой!
Он силой ударит тройною -
В орудиях спрятанный гром,
И отблески близкого боя
На кожаном шлеме твоём.
Нам жизнь боевая знакома,
Оружия русского честь.
Всегда, отвечая наркому,
Летит донесение: «Есть!»
Есть — в самую глубь обороны
Вести наших танков броню!
Есть- слава! Есть — наши знамёна!
Есть — сердце навстречу огню!..

2 мая 1945 года Берлин капитулировал. Поверженный город лежал в развалинах. Над куполом Рейхстага развевалось Знамя Победы.

5 мая Михаил Светлов, литературный сотрудник нашей газеты Романюк и я в составе группы офицеров штаба нашего танкового корпуса приехали в район Рейхстага. Бранденбургские ворота были сплошь исклёваны осколками снарядов и бомб. Серое большое здание — Рейхстаг — тоже было повреждено.
Все проёмы окон заложены кирпичом, оставались лишь небольшие отверстия — фашисты использовали их как амбразуры во время боёв. Купол на металлических фермах был без стёкол.

Войдя внутрь, мы сразу столкнулись с гулкой тишиной. Гулял сквозняк, поднимая вихри канцелярских бумаг, что-то ещё горело, дымилось, пахло гарью. Мы со Светловым поднимались на этажи по разбитой лестнице.

Каждый, кто посещал Рейхстаг, расписывался на внешних стенах и колоннах. Наши люди оставляли надписи, суровые, полные ненависти к врагу и любви к своей Родине. Чем расписывались? Кто что имел под рукой: мелом, штыком, ножом, углём, осколком снаряда... На высоте поднятой руки уже всё было исписано. Мы встали на выступе стены, чтобы расписаться. А позже воины из разных соединений расписывались всё выше и выше, до самого карниза...

...Раннее утро 1945 года. В редакцию пришёл посыльный от генерала с приглашением явиться на офицерское собрание тем из нас, кто не занят выпуском экстренного номера газеты, посвящённого Дню Победы. На торжественное собрание могли пойти только двое: Светлов и я. У всех на лицах праздник, радость. Что в эту минуту думал Светлов, не знаю. Возможно, он вспомнил о том, что всю войну печатное слово было очень важным? Что не сидели мы в тёплых квартирах и тоже ходили в бой? Что не один раз могли погибнуть под снарядами и минами, что каждую строчку и фотографию не высасывали из пальца, а добывали, не думая о смерти? Что в тот день каждый был вправе вспомнить о своё личном участии в деле Победы? И Светлов сказал то, что было совершенно не в его характере:

- Наши места, старик, вот где, - и указал на первый ряд стульев..."

topwar.ru

Ольга Берггольц. Стихи о войне и блокаде Ленинграда

«Красная звезда», СССР.
«Известия», СССР.
«Правда», СССР.
«Time», США.
«The Times», Великобритания.
«The New York Times», США.

Тебе, Победа!

Здравствуй!
Сердцем, совестью, дыханьем,
Всею жизнью говорю тебе:
Здравствуй, здравствуй!
Пробил час свиданья,
Светозарный час в людской судьбе.
Ты прекраснее, чем нам мечталось,
Свет безмерный, слава, сила сил.
Ты, как день, когда земля рождалась,
Вся в заре, в сверкании светил.
Ты цветеньем яблоневым белым
Осыпаешь землю с высоты.
Ты отрадней песни колыбельной,
Полная надежды и мечты.
И клянемся: в жизни нашей новой
Мы не позабудем ничего —
Ни народной драгоценной крови,
Пролитой за это торжество,
Ни твоих бессмертных ратных буден,
Ни суровых праздников твоих,
Ни твоих приказов не забудем,
Но во всем достойны будем их.
Я клянусь так жить и так трудиться,
Чтобы родине цвести, цвести,
Чтобы никогда ее границы
Никаким врагам не перейти.
Мы теперь сильней, мудрее стали,
Наш союз могуч, неодолим.
Мы навеки слили имя — Сталин,
О, Победа, с именем твоим.
Пусть же твой огонь неугасимый
В каждом сердце светит и живет
Ради счастья родины любимой,
Ради гордости твоей, народ!

О.Берггольц.
«Известия», 15 мая 1945 года*

* * *

Разговор с соседкой

Дарья Власьевна,
Соседка, здравствуй!
Вот мы встретились с тобой опять...
В дни весны желанной ленинградской
Надо снова нам потолковать.

Тихо, тихо, небо золотое.
В долгожданной этой тишине
Мы пройдём по Невскому с тобою,
По былой опасной стороне.

Как истерзаны повсюду стены,
Бельма в каждом выбитом окне.
Это мы тут прожили без смены
Целых девятьсот ночей и дней.

Мы с тобою танков не взрывали.
Мы в чаду ничтожнейших забот
Безымянные высоты брали...
Нет на картах этаких высот!

Где помечена твоя крутая
Лесенка, ведущая домой,
По которой, с голоду качаясь,
Ты ходила с вёдрами зимой?

А для боли нашей молчаливой,
Для ранений скрытых, непростых
Нехватило б на земле нашивок —
Ни эмалевых, ни золотых.

На груди, над сердцем опалённым,
За войну принявшим столько ран, —
Лишь медаль на ленточке зелёной,
Бережно укрытой в целофан.

Вот она, святая память наша,
Сбережённая на все века...
...Что ж ты плачешь?

Что ты, тетя Даша?
Нам ещё нельзя с тобой пока.

Думала, — окончится блокада,
Отдохну и душу отведу.
Но взывают раны Ленинграда
К новому великому труду.

Дарья Власьевна, — не мы,
Так кто же
Отчий дом к победе приберёт?
Кто ребятам-сиротам поможет,
Юным вдовам слёзы оботрёт?

Это нам с тобой, хлебнувшим горя,
Чьи-то души греть и утешать,
Нам, отдавшим всё за этот город, —
Поднимать его и украшать.

Это нам заботиться о старых бедах,
Сотни новых вынести забот,
Чтоб сынов, когда придут с победой,
Хлебом-солью встретить у ворот.

Дарья Власьевна,
Нам много дела,
Точно под воскресный день в дому.
Ты в беде сберечь его сумела,
Ты и счастие вернёшь ему, —
Счастие известное, людское, —
Что в бреду, в крови, во мгле боёв,
Сберегло и вынесло простое
Сердце материнское твоё...

О.Берггольц. ЛЕНИНГРАД. Май 1944 г.
«Известия», 19 мая 1944 года*

* * *

СТАЛИНГРАДУ

Мы засыпали с думой о тебе,
Мы на заре включали репродуктор,
Чтобы услышать о твоей судьбе.
Тобою начиналось наше утро.

В заботах дня десятки раз под ряд,
Сжимая зубы, затаив дыханье,
Твердили мы: «Мужайся, Сталинград!»
Сквозь наше сердце шло твоё страданье.

Сквозь нашу кровь струился горячо
Поток твоих немыслимых пожаров,
Нам так хотелось стать к плечу плечом
И на себя принять хоть часть ударов.

Кому понятнее, чем Ленинграду,
Свирепость штурма, бедствия осады?

...А мне всё время вспоминалась ночь
В одном колхозе дальнем, небогатом,
Ночь перед первой вспашкою в тридцатом,
Второю большевистскою весной.

Степенно, важно, точно на молебен,
Готовились колхозники к утру
С мечтой о новой жизни, новом хлебе,
С глубокой верой в новый, общий труд.

Их новизна безмерная, тревожа,
Ещё страшила... Но твердил народ:
— Нам Сталинградский тракторный поможет.
Нам Сталинград коней своих пришлёт.

Нет, не на стены зданий и заводов,
Немецкий вор, заносишь руку ты:
Ты покусился на любовь народа,
Ты замахнулся на оплот мечты!

И встала, встала пахарей громада,
Со всей Руси они сюда пришли,
Чтобы с рабочим классом Сталинграда
Спасти любимца трудовой земли…

О том, что было страшным этим летом,
Ещё расскажут, песня ждет певца.
У нас, в осаде, за чертой кольца,
Всё озарялось сталинградским светом.

Кому ж понятнее, чем Ленинграду,
Свирепость штурма, бедствия осады?

И, глядя на развалины твои
На опалённые твои предместья,
Мы забывали тяготы свои,
Мы об одном молили: мести, мести!

Прекрасна и сурова наша радость.
О, Сталинград, в час гнева твоего
Прими земной поклон от Ленинграда,
От воинства и гражданства его!

О.Берггольц. ЛЕНИНГРАД, 27 января. (По телефону).
«Комсомольская правда», 28 января 1943 года*

* * *

МАТЕРИ
Письмо на Каму

...О, дорогая, дальняя, ты слышишь?
Разорвано проклятое кольцо.
Ты сжала руки, ты глубоко дышишь,
В сияющих слезах твоё лицо.

Мы тоже плачем, тоже плачем, мама,
Мы не стыдимся слёз своих… Теплей
В сердцах у нас, бесслёзных и упрямых,
Не плакавших в прошедшем феврале.

Да будут слёзы эти, как молитва,
А на врагов расплавленным свинцом
Пускай падут они в минуты битвы —
За всё, за всех, удушенных кольцом.

За девочек, по-старчески печальных,
У булочных стоявших, у дверей;
За трупы их на санках в одеяльцах,
За страшное молчанье матерей.

О, наша месть, она ещё в начале.
Мы длинный счёт врагам приберегли.
Мы отомстим за всё, о чём молчали,
За всё, что скрыли от Большой Земли.

Нет, мама, не сейчас, но в близкий вечер
Я расскажу подробно обо всём,
Когда вернёшься в ленинградский дом.
Тогда я выбегу к тебе навстречу.

О, как мы встретим наших ленинградцев,
Не забывавших колыбель свою,
Нам только надо в городе прибраться —
Он пострадал, он потемнел в бою.

Но мы залечим все его увечья,
Следы ожогов, злых, пороховых.
Мы в новых платьях выйдем к вам навстречу
К «стреле», пришедшей прямо из Москвы.

Я не мечтаю, — это так и будет,
Минута долгожданная близка.
Но нынче рёв разгневанных орудий
Ещё мы слышим, мы в бою пока.

Ещё не до конца снята блокада...
Родная, до свидания.
Иду
К обычному и грозному труду
Во имя новой жизни Ленинграда!

О.Берггольц. ЛЕНИНГРАД, 21 января. (По телефону).
«Комсомольская правда», 22 января 1943 года

* * *

ТОВАРИЩУ

Я хочу говорить с тобою
О тяжелой нашей вине,
Так, чтоб больше не знать покоя,
Ни тебе, товарищ, ни мне.

Я хочу говорить недолго:
Мне мерещится все больней
Ольга, русская девушка Ольга.
Ты, наверное, знаешь о ней.

На немецкой земле, на проклятой,
В подлом рабстве томится она.
Это наша вина, солдаты,
Это наша с вами вина.

Точно образ моей отчизны —
Иссеченной, угрюмой, больной,
Вся — страдание, вся — укоризна,
Так встает она предо мной.

Ты ли пела, певучая? Ты ли
Проходила светлее луча?
Только слезы теперь застыли
В помутневших твоих очах.

Как мы смели ее оставить
На грабеж и позор — одну?
Нет, товарищ, молчи о славе,
Если сестры твои — в плену.

Если хлещут немецкие твари
Русских девушек по лицу, —
Это наша вина, товарищ,
Это худший упрек бойцу.

Я затем говорю с тобою
О такой тяжелой вине,
Чтоб не знать ни минуты покоя
Ни тебе, товарищ, ни мне.

Чтобы стыдно было и больно,
Чтоб забыть о себе, пока
Плачет русская девушка Ольга
У германского кулака.

О.Берггольц. Ленинград.
«Комсомольская правда», 9 октября 1942 года*

* * *

Стихи о ленинградских большевиках

Нет в стране такой далекой дали,
Не найдешь такого уголка,
Где бы не любили б, где б не знали
Ленинградского большевика.

В этом имени — осенний Смольный,
Балтика, «Аврора», Петроград.
Это имя той железной воли,
О которой гимном говорят.

В этом имени бессмертен Ленин
И прославлен город на века,
Город, воспринявший облик гневный
Ленинградского большевика.

Вот опять земля к сынам воззвала,
Крикнула: «Вперед, большевики!»
Страдный путь к победе указала
Ленинским движением руки.

И, верны уставу, как присяге,
Вышли первыми они на бой,
Те же, те же смольнинские стяги
Высоко подняв над головой.

Там они, где ближе гибель рыщет,
Всюду, где угроза велика.
Не щадить себя — таков обычай
Ленинградского большевика.

И идут, в огонь идут за ними,
Все идут, от взрослых до ребят,
За безжалостными, за своими,
Не щадящими самих себя.

Нет, земля, в неволю, в когти смерти
Ты не будешь отдана, пока
Бьется хоть единственное сердце
Ленинградского большевика.

О.Берггольц.
«Комсомольская правда», 3 июля 1942 года*

* * *

Февральский дневник

Был день, как день.
Ко мне пришла подруга,
Не плача, рассказала, что вчера
Единственного схоронила друга,
И мы молчали с нею до утра.

Какие ж я могла найти слова?
Я тоже — ленинградская вдова.

Мы с’ели хлеб, что был отложен на день,
В один платок закутались вдвоем.
И тихо-тихо стало в Ленинграде.
Один, стуча, трудился метроном.

И стыли ноги, и томилась свечка,
Вокруг ее слепого огонька
Образовалось лунное колечко.
Похожее на радугу слегка.

Когда немного посветлело небо,
Мы вместе вышли за водой и хлебом
И услыхали дальней канонады
Рыдающий, тяжелый, мерный гул:
То армия рвала кольцо блокады.
Вела огонь по нашему врагу.

II

А город был в дремучий убран иней.
Уездные сугробы, тишина.
Не отыскать в снегах трамвайных линий,
Одних полозьев жалоба слышна.

Скрипят, скрипят по Невскому полозья.
На детских санках, узеньких, смешных,
В кастрюльках воду голубую возят,
Дрова и скарб, умерших и больных.
Так с декабря кочуют горожане,
За много верст, в степной туманной мгле,
В глуши слепых, обледеневших зданий.
Отыскивая угол потеплей.

Вот женщина ведет куда-то мужа.
Седая полумаска на лице,
В руках бидончик — это суп на ужин.
Свистят снаряды, свирепеет стужа, —
Товарищи, мы в огненном кольце.

А девушка с лицом заиндевелым.
Упрямо стиснув почерневший рот,
Завернутое в одеяло тело
На Охтенское кладбище везет.

Везет, качаясь, — к вечеру добраться б...
Глаза бесстрастно смотрят в темноту.
Скинь шапку, гражданин!
Провозят ленинградца,
Погибшего на боевом посту.

Скрипят полозья в городе, скрипят.
Как многих нам уже не досчитаться.
Но мы не плачем. Правду говорят.
Что слезы вымерзли у ленинградцев.
Нет, мы не плачем. Слез для сердца мало.
Нам ненависть заплакать не дает.
Нам ненависть залогом жизни стала:
Об’единяет, греет и ведет.

О том, чтоб не прощала, не щадила.
Чтоб мстила, мстила, мстила, как могу, —
Ко мне взывает братская могила
На охтенском, на правом берегу.

III

Как мы в ту ночь молчали, как молчали...
Но я должна, мне надо говорить
С тобой, сестра по гневу и печали;
Прозрачны мысли, и душа горит.

Уже страданьям нашим не найти
Ни меры, ни названья, ни сравненья.
Но мы в конце тернистого пути
И знаем — близок день освобожденья.

Наверно, будет грозный этот день
Давно забытой радостью отмечен:
Наверное, огонь дадут везде,
Во все дома дадут, на целый вечер.

Двойною жизнью мы сейчас живем:
В грязи, во мраке, в голоде, в печали
Мы дышим завтрашним,
свободным, щедрым днем, —
Мы сами этот день завоевали.

IV

Враги ломились в город наш свободный,
Крошились камни городских ворот.
Но вышел на проспект Международный
Вооруженный трудовой народ.

Он шел с бессмертным
возгласом
в груди:
— Умрем, но Красный Питер
не сдадим.

Красногвардейцы, вспомнив о былом,
Формировали новые отряды,
И собирал бутылки каждый дом
И собственную строил баррикаду.
И вот за это долгими ночами
Пытал нас враг железом и огнем.

— Ты сдашься, струсишь, — бомбы нам кричали, —
Забьешься в землю, упадешь ничком,
Дрожа, запросят плена, как пощады,
Не только люди — камни Ленинграда.

Но мы стояли на высоких крышах
С закинутою к небу головой,
Не покидали хрупких наших вышек,
Лопату сжав обугленной рукой.

...Настанет день, и, радуясь, спеша,
Еще печальных не убрав развалин,
Мы будем так наш город украшать,
Как люди никогда не украшали.

И вот тогда, на самом стройном зданье
Лицом к восходу солнца самого
Поставим мраморное изваянье
Простого труженика П.В.О.

Пускай стоит, всегда зарей об’ятый,
Так, как стоял, держа неравный бой:
С закинутою к небу головой,
С единственным оружием — лопатой.

V

О, древнее орудие земное,
Лопата, верная сестра земли,
Какой мы путь немыслимый с тобою
От баррикад до кладбища прошли!

Мне и самой порою не понять
Всего, что выдержали мы с тобою.
Пройдя сквозь пытки страха и огня.
Мы выдержали испытанье боем.

И каждый, защищавший Ленинград,
Вложивший руку в пламенные раны, —
Не просто горожанин, а солдат,
По мужеству подобный ветерану.

Но тот, кто не жил с нами, не поверит,
Что в сотни раз почетней и трудней
В блокаде, в окруженье палачей, —
Не превратиться в оборотня, в зверя.

VII

Я никогда героем не была.
Не жаждала ни славы, ни награды.
Дыша одним дыханьем с Ленинградом,
Я не геройствовала, а жила.

И не хвалюсь я тем, что в дни блокады
Не изменяла радости земной,
Что, как роса, сияла эта радость,
Угрюмо озаренная войной.

И если чем-нибудь могу гордиться.
То, как и все друзья мои вокруг,
Горжусь, что до сих пор могу трудиться,
Не складывая ослабевших рук.
Горжусь, что в эти дни, как никогда,
Мы знали вдохновение труда.

В грязи, во мраке, в голоде, в печали,
Где смерть, как тень, тащилась по пятам,
Такими мы счастливыми бывали,
Такой свободой дикою дышали,
Что внуки позавидовали б нам.

О да, мы счастье страшное открыли, —
Оно другим неведомо пока, —
Когда последней коркою делились,
Последнею щепоткой табака.

Когда вели полночные беседы
У бедного и дымного огня.
Как будем жить, когда придет победа,
Всю нашу жизнь по-новому ценя.

И ты, мой друг, ты даже в годы мира,
Как полдень жизни, будешь вспоминать
Дом на проспекте Красных Командиров,
Где тлел огонь и дуло от окна.

Ты выпрямишься, вновь, как нынче, молод.
Ликуя, плача, сердце позовет
И эту тьму, и голос мой, и холод,
И баррикаду около ворот.

Да здравствует, да царствует всегда
Простая человеческая радость,
Основа обороны и труда,
Бессмертие и сила Ленинграда!

Да здравствует — суровый и спокойный,
Глядевший смерти в самое лицо,
Удушливое вынесший кольцо
Как человек,
как труженик,
как воин!

Сестра моя, товарищ, друг и брат,
Ведь это мы, крещенные блокадой.
Нас вместе называют — Ленинград,
И шар земной гордится Ленинградом.

Двойною жизнью мы сейчас живем.
В грязи и стуже, в голоде, в печали
Мы дышим завтрашним, счастливым, щедрым днем, —
Мы этот день завоевали.

И ночь ли будет, утро или вечер,
Но в этот день мы встанем и пойдем
Воительнице-армии навстречу
В освобожденном городе своем.

Мы выйдем без цветов, в помятых касках,
В тяжелых ватниках,
В промерзших полумасках,
Как равные, приветствуя войска.
И, крылья мечевидные расправив,
Над нами встанет бронзовая Слава.
Держа венок в обугленных руках.

О.Берггольц. Январь — февраль 1942 г.
«Комсомольская правда», 5 июля 1942 года*

* * *

ЛЕНИНГРАДУ

Нам от тебя теперь не оторваться.
Одною небывалою борьбой,
Одной неповторимою судьбой
Мы все отмечены. Мы — ленинградцы.

Нам от тебя теперь не оторваться.
Куда бы нас ни повела война,
Душа твоею жизнию полна,
И мы везде и всюду — ленинградцы.

Нас по улыбке узнают: нечастой,
Но дружелюбной, ясной и простой.
По вере в жизнь. По страшной жажде счастья,
По доблестной привычке трудовой.

...Мы не кичимся буднями своими.
Наш путь угрюм и ноша нелегка.
Но знаем, что завоевали имя,
Которое останется в веках.

Да будет наше сумрачное братство,
Отрадой мира лучшею, навек,
Чтоб даже в будущем по ленинградцам
Равнялся самый смелый человек.

Да будет сердце счастьем озаряться
У каждого, кому проговорят:
— Ты любишь так, как любят ленинградцы.
Да будет мерой чести Ленинград.

Да будет он любви бездонной мерой
И силы человеческой живой.
Чтоб в миг сомнения, как символ веры,
Твердили имя верное его.

Нам от него теперь не оторваться.
Куда бы нас ни повела война,
Душа его величием полна,
И мы везде и всюду — ленинградцы.

О.Берггольц. Ленинград, апрель 1942 г.
«Правда», 30 июня 1942 года*

* * *

Библиография:

Берггольц, О.Ф. Ленинградский дневник : стихи и поэмы / Ольга Берггольц. – Л. : Гослитиздат, 1944. – 88 с. : ил.

______________________________________________
Стихи о Ленинграде и Великой Отечественной войне (Спецархив)
Стихи о Сталине и Великой Отечественной войне (Спецархив)
Стихи о Ленине и Великой Отечественной войне (Спецархив)
Стихи о Родине и Великой Отечественной войне (Спецархив)
Василий Лебедев-Кумач. Стихи о войне (Спецархив)
Константин Симонов. Стихи о войне (Спецархив)
Михаил Исаковский. Стихи о войне (Спецархив)
Алексей Сурков. Стихи о войне (Спецархив)
Илья Эренбург. Стихи о войне (Спецархив)
Иосиф Уткин. Стихи о войне (Спецархив)
Демьян Бедный. Стихи о войне (Спецархив)
Самуил Маршак. Стихи о войне (Спецархив)
Семен Кирсанов. Стихи о войне (Спецархив)
Михаил Светлов. Стихи о войне (Спецархив)
Илья Сельвинский. Стихи о войне (Спецархив)
Александр Прокофьев. Стихи о войне (Спецархив)
Александр Твардовский. Стихи о войне (Спецархив)

0gnev.livejournal.com


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.