Стихи о странствиях


Стихи о путешествиях | ANTRIO.RU

Стихи о путешествиях

Дмитрий Степанов — Путник

Камо грядешь, друг сердешный?
Сядь к костру, да закури.
Сил не трать во тьме кромешной.
Отдохни-ка до зори.

Да не бойся, все мы люди.
Дальше ты идти б не смог.
Долог был твой путь и труден,
Отряхни же пыль с сапог.

Доставай-ка, братец, ложку!
Закипает уж уха!
Погодить еще немножко,
И погреем потроха!

Насыщает пища брюхо,
Кровь согрел ядреный хмель.
Положу себе под ухо,
Из душистых трав постель.

Надо мною свод небесный,
Манит россыпью огней.
Путник я простой, безвестный.
Блудный сын земли своей.

Видел много стран пригожих.
Жизнь, на зависть – тишь, да сыть!
Только Родины дороже,
Ничего не может быть…


Сергей Прилуцкий — Костёр горит

Костёр горит, вокруг сидим,
Гитара льёт мотив простой.
На небо улетает дым
И пропадает над землёй.

Здесь в стороне от суеты,
Что городом любым живёт,
Вдохнём частицы красоты
Себе на целый год вперёд.

Палатки, речка, соловей,
Восход, закат, еда с дымком.
Мы станем чуточку добрей
Пропахнув за поход костром.

И пусть тропинка-переход
Из городского круга в лес
Ещё не раз нас приведёт
Всех в необъятный мир чудес.

И пусть пейзаж и наш кураж
Не расстаются никогда.
Давайте также включим в стаж
Походы наши все сюда!


Сергей Прилуцкий — Есть только небо и дорога впереди

Есть только небо и дорога впереди.
Пусть на пути ветра, идут дожди,
Но согревает всех сплочённый самый круг,
И каждый, кто вступил в него, наш друг.

Маршрут с привалами и песни у костра.
Скрипят деревья, нагоняя страх.
Преодолеем всё, ведь вместе мы сильны,
Походной дружбой объединены.

Когда поход ты весь прошёл от А до Я,
Переборол свои сомнения,
И трудности со всеми стойко испытал,-
Ты настоящим человеком стал.

Придём опять мы в это место через год.
Для дружбы есть испытанный поход.
И будем снова у костра вокруг сидеть
И песни туристические петь.


Пьер-Жан Беранже — Путешествие

«Хочешь, смелой силой пара
Я тебя с собой умчу
И вокруг земного шара
Шибче птицы пролечу?
Я — железный путь — чрез горы,
Сквозь леса, везде проник;
Ты доверься мне — и вскоре
Будешь знать, как мир велик!»

«Хочешь, — парус предлагает, —
Посмотреть людей тех стран,
От которых отделяет
Нас широкий океан?
Там, быть может, ты откроешь
Новый, чудный свет, старик;
Сумму знаний ты утроишь,
Будешь знать, как мир велик!»

«Хочешь, — молвил «шар воздушный, —
К облакам взлететь со мной?
К блеску звезд неравнодушный,
Ты коснешься их рукой!
Мир неведомый, чудесный
Я исследовать привык;
Ты, проникнув в свод небесный,
Будешь знать, как мир велик!»

— Прочь! других пусть соблазняют!
Счастлив я и здесь вполне:
Птицы слух мой услаждают,
Тень дают деревья мне;
А когда та тень сгустится,
И дневной стихает крик,
И звезда в ручей глядится —
Вижу я, как мир велик!


Белла Ахмадулина — Путник

Прекрасной медленной дорогой
иду в Алекино (оно
зовет себя: Алекин(),
и дух мой, мерный и здоровый,
мне внове, словно не знаком
и, может быть, не современник
мне тот, по склону, сквозь репейник,
в Алекино за молоком
бредущий путник. Да туда ли,
затем ли, ныне ль он идет,
врисован в луг и небосвод
для чьей-то думы и печали?
Я — лишь сейчас, в сей миг, а он —
всегда: пространства завсегдатай,
подошвами худых сандалий
осуществляет ход времен
вдоль вечности и косогора.
Приняв на лоб припек огня
небесного, он от меня
все дальше и — исчезнет скоро.
Смотрю вослед своей душе,
как в сумерках на убыль света,
отсутствую и брезжу где-то
те ли еще, то ли уже.
И, выпроставшись из артерий,
громоздких пульсов и костей,
вишу, как стайка новостей,
в ночи не принятых антенной.
Мое сознанье растолкав
и заново его туманя
дремотной речью, тетя Маня
протягивает мне стакан
парной и первобытной влаги.
Сижу. Смеркается. Дождит.
Я вновь жива и вновь должник
вдали белеющей бумаги.
Старуха рада, что зятья
убрали сено. Тишь. Беспечность.
Течет, впадая в бесконечность,
журчание житья-бытья.
И снова путник одержимый
вступает в низкую зарю,
и вчуже долго я смотрю
на бег его непостижимый.
Непоправимо сир и жив,
он строго шествует куда-то,
как будто за красу заката
на нем ответственность лежит.


Лариса Ручко — Я сделаю выбор

Я сделаю выбор: одену рюкзак,
Мозолистый компас одену на руку.
Запру в доме год. И уйду просто так,
Оставив на кухне записку – разлуку.

Я сделаю выбор: заброшу дела,
Уйду, не убрав со стола беспорядок.
Укроет меня неизвестности мгла
Своей бесконечностью нитей и складок.

Я сделаю выбор: уйду по тропе,
К тому, что по сути своей неизменно,
И там, на другой широте – долготе
Забуду дела, суету и проблемы.

Я знаю, что правильно сделаю так,
Решив за минуту шагнуть за пороги,
Я сделаю выбор: одену рюкзак,
Уйду из квартир просто мерить дороги.


Александр Пушкин — Поедем, я готов, куда бы вы, друзья

Поедем, я готов; куда бы вы, друзья,
Куда б ни вздумали, готов за вами я
Повсюду следовать, надменной убегая:
К подножию ль стены далекого Китая,
В кипящий ли Париж, туда ли наконец,
Где Тасса не поет уже ночной гребец,
Где древних городов под пеплом дремлют мощи,
Где кипарисные благоухают рощи,
Повсюду я готов. Поедем… но, друзья,
Скажите: в странствиях умрет ли страсть моя?
Забуду ль гордую, мучительную деву,
Или к ее ногам, ее младому гневу,
Как дань привычную, любовь я принесу?


Василий Жуковский — Путешественник

Песня

Дней моих еще весною
Отчий дом покинул я;
Все забыто было мною —
И семейство и друзья.

В ризе странника убогой,
С детской в сердце простотой,
Я пошел путем-дорогой —
Вера был вожатый мой.

И в надежде, в уверенье
Путь казался недалек,
«Странник,- слышалось,- терпенье!
Прямо, прямо на восток.

Ты увидишь храм чудесный;
Ты в святилище войдешь;
Там в нетленности небесной
Все земное обретешь».

Утро вечером сменялось;
Вечер утру уступал;
Неизвестное скрывалось;
Я искал — не обретал.

Там встречались мне пучины;
Здесь высоких гор хребты;
Я взбирался на стремнины;
Чрез потоки стлал мосты.

Вдруг река передо мною —
Вод склоненье на восток;
Вижу зыблемый струею
Подле берега челнок.

Я в надежде, я в смятенье;
Предаю себя волнам;
Счастье вижу в отдаленье;
Все, что мило,- мнится — там!

Ах! в безвестном океане
Очутился мой челнок;
Даль по-прежнему в тумане;
Брег невидим и далек.

И вовеки надо мною
Не сольется, как поднесь,
Небо светлое с землею…
Там не будет вечно здесь.

Перевод стихотворения Шиллера.


Борис Рыжий — Путешествие

Изрядная река вплыла в окно вагона.
Щекою прислонясь к вагонному окну,
я думал, как ко мне фортуна благосклонна:
и заплачу’ за всех, и некий дар верну.

Приехали. Поддав, сонеты прочитали,
сплошную похабель оставив на потом.
На пароходе в ночь отчалить полагали,
но пригласили нас в какой-то важный дом.

Там были девочки: Маруся, Роза, Рая.
Им тридцать с гаком, все филологи оне.
И чёрная река от края и до края
на фоне голубом в распахнутом окне.

Читали наизусть Виталия Кальпиди.
И Дозморов Олег мне говорил: «Борис,
тут водка и икра, Кальпиди так Кальпиди.
Увы, порочный вкус. Смотри, не матерись».

Да я не матерюсь. Белеют пароходы
на фоне голубом в распахнутом окне.
Олег, я ошалел от водки и свободы,
и истина твоя уже открылась мне.

За тридцать, ну и что. Кальпиди так Кальпиди.
Отменно жить: икра и водка. Только нет,
не дай тебе Господь загнуться в сей квартире,
где чтут подобный слог и всем за тридцать лет.

Под утро я проснусь и сквозь рваньё тумана,
тоску и тошноту, увижу за окном:
изрядная река, её названье — Кама.
Белеет пароход на фоне голубом.


Николай Некрасов — В дороге

— Скучно? скучно!.. Ямщик удалой,
Разгони чем-нибудь мою скуку!
Песню, что ли, приятель, запой
Про рекрутский набор и разлуку;
Небылицей какой посмеши
Или, что ты видал, расскажи,-
Буду, братец, за все благодарен.

«Самому мне невесело, барин:
Сокрушила злодейка жена!..
Слышь ты, смолоду, сударь, она
В барском доме была учена
Вместе с барышней разным наукам,
Понимаешь-ста, шить и вязать,
На варгане играть и читать —
Всем дворянским манерам и штукам.
Одевалась не то, что у нас
На селе сарафанницы наши,
А, примерно представить, в атлас;
Ела вдоволь и меду и каши.
Вид вальяжный имела такой,
Хоть бы барыне, слышь ты, природной,
И не то что наш брат крепостной,
Тоись, сватался к ней благородный
(Слышь, учитель-ста врезамшись был,
Баит кучер, Иваныч Торопка),-
Да, знать, счастья ей бог не судил:
Не нужна-ста в дворянстве холопка!
Вышла замуж господская дочь,
Да и в Питер… А справивши свадьбу,
Сам-ат, слышь ты, вернулся в усадьбу,
Захворал и на Троицу в ночь
Отдал богу господскую душу,
Сиротинкой оставивши Грушу…
Через месяц приехал зятек —
Перебрал по ревизии души
И с запашки ссадил на оброк,
А потом добрался и до Груши.
Знать, она согрубила ему
В чем-нибудь али напросто тесно
Вместе жить показалось в дому,
Понимаешь-ста, нам неизвестно,-
Воротил он ее на село —
Знай-де место свое ты, мужичка!
Взвыла девка — крутенько пришло:
Белоручка, вишь ты, белоличка!

Как на грех, девятнадцатый год
Мне в ту пору случись… посадили
На тягло — да на ней и женили…
Тоись, сколько я нажил хлопот!
Вид такой, понимаешь, суровый…
Ни косить, ни ходить за коровой!..
Грех сказать, чтоб ленива была,
Да, вишь, дело в руках не спорилось!
Как дрова или воду несла,
Как на барщину шла — становилось
Инда жалко подчас… да куды!-
Не утешишь ее и обновкой:
То натерли ей ногу коты,
То, слышь, ей в сарафане неловко.
При чужих и туда и сюда,
А украдкой ревет, как шальная…
Погубили ее господа,
А была бы бабенка лихая!

На какой-то патрет все глядит
Да читает какую-то книжку…
Инда страх меня, слышь ты, щемит,
Что погубит она и сынишку:
Учит грамоте, моет, стрижет,
Словно барченка, каждый день чешет,
Бить не бьет — бить и мне не дает…
Да недолго пострела потешит!
Слышь, как щепка худа и бледна,
Ходит, тоись, совсем через силу,
В день двух ложек не съест толокна —
Чай, свалим через месяц в могилу…
А с чего?.. Видит бог, не томил
Я ее безустанной работой…
Одевал и кормил, без пути не бранил,
Уважал, тоись, вот как, с охотой…
А, слышь, бить — так почти не бивал,
Разве только под пьяную руку…»

— Ну, довольно, ямщик! Разогнал
Ты мою неотвязную скуку!..


Козьма Прутков — Путник

Баллада

Путник едет косогором;
Путник по полю спешит.
Он обводит тусклым взором
Степи снежной грустный вид.

«Ты к кому спешишь навстречу,
Путник гордый и немой?»
«Никому я не отвечу;
Тайна то души больной!

Уж давно я тайну эту
Хороню в груди своей
И бесчувственному свету
Не открою тайны сей:

Ни за знатность, ни за злато,
Ни за груды серебра,
Ни под взмахами булата,
Ни средь пламени костра!»

Он сказал и вдоль несется
Косогором, весь в снегу.
Конь испуганный трясется,
Спотыкаясь на бегу.

Путник с гневом погоняет
Карабахского коня.
Конь усталый упадает,
Седока с собой роняет
И под снегом погребает
Господина и себя.

Схороненный под сугробом,
Путник тайну скрыл с собой.
Он пребудет и за гробом
Тот же гордый и немой.


Александр Твардовский — Путник

В долинах уснувшие села
Осыпаны липовым цветом.
Иду по дороге веселой,
Шагаю по белому свету.
Шагаю по белому свету,
О жизни пою человечьей,
Встречаемый всюду приветом
На всех языках и наречьях.
На всех языках и наречьях
В родимой стране без изъятья.
Понятны любовь и сердечность,
Как доброе рукопожатье.
Везде я и гость и хозяин,
Любые откроются двери,
И где я умру, я не знаю,
Но места искать не намерен.
Под кустиком первым, под камнем
Копайте, друзья, мне могилу,
Где лягу, там будет легка мне
Земля моей Родины милой.


Федор Тютчев — Альпы

Сквозь лазурный сумрак ночи
Альпы снежные глядят —
Помертвелые их очи
Льдистым ужасом разят —
Властью некой обаянны,
До восшествия Зари
Дремлют, грозны и туманны,
Словно падшие цари!..

Но Восток лишь заалеет,
Чарам гибельным конец —
Первый в небе просветлеет
Брата старшего венец.
И с главы большого брата
На меньших бежит струя,
И блестит в венцах из злата
Вся воскресшая Семья!..


Булат Окуджава — Мы приедем туда, приедем

Мы приедем туда, приедем,
проедем — зови не зови —
вот по этим каменистым, по этим
осыпающимся дорогам любви.

Там мальчики гуляют, фасоня,
по августу, плавают в нем,
и пахнет песнями и фасолью,
красной солью и красным вином.

Перед чинарою голубою
поет Тинатин в окне,
и моя юность с моей любовью
перемешиваются во мне.

…Худосочные дети с Арбата,
вот мы едем, представь себе,
а арба под нами горбата,
и трава у вола на губе.

Мимо нас мелькают автобусы,
перегаром в лица дыша…
Мы наездились, мы не торопимся,
мы хотим хоть раз не спеша.

После стольких лет перед бездною,
раскачавшись, как на волнах,
вдруг предстанет, как неизбежное,
путешествие на волах.

И по синим горам, пусть не плавное,
будет длиться через мир и войну
путешествие наше самое главное
в ту неведомую страну.

И потом без лишнего слова,
дней последних не торопя,
мы откроем нашу родину снова,
но уже для самих себя.


Шарль Бодлер — Путешествие на остров Цитеру

Как птица, радостно порхая вкруг снастей,
Мой дух стремился вдаль, надеждой окрыленный,
И улетал корабль, как ангел, опьяненный
Лазурью ясною и золотом лучей.
Вот остров сумрачный и черный… То — Цитера,
Превознесенная напевами страна;
О, как безрадостна, безжизненна она!
В ней — рай холостяков, в ней скучно все и серо.

Цитера, остров тайн и праздников любви,
Где всюду реет тень классической Венеры,
Будя в сердцах людей любовь и грусть без меры,
Как благовония тяжелые струи;

Где лес зеленых мирт своих благоуханья
Сливает с запахом священных белых роз,
Где дымкой ладана восходят волны грез,
Признания любви и вздохи обожанья;

Где несмолкаемо воркуют голубки!
— Цитера — груда скал, утес бесплодный, мглистый.
Где только слышатся пронзительные свисты,
Где ужас узрел я, исполненный тоски!

О нет! То не был храм, окутанный тенями,
Где жрица юная, прекрасна и легка,
Приоткрывая грудь дыханью ветерка,
В цветы влюбленная, сжигала плоть огнями;

Лишь только белые спугнули паруса
Птиц возле берега, и мы к нему пристали,
Три черные столба нежданно нам предстали,
Как кипарисов ряд, взбегая в небеса.

На труп повешенный насев со всех сторон,
Добычу вороны безжалостно терзали
И клювы грязные, как долота, вонзали
Во все места, и был он кровью обагрен.

Зияли дырами два глаза, а кишки
Из чрева полого текли волной тлетворной,
И палачи, едой пресытившись позорной,
Срывали с остова истлевшие куски.

И, морды вверх подняв, под этим трупом вкруг
Кишели жадные стада четвероногих,
Где самый крупный зверь средь стаи мелких многих
Был главным палачом с толпою верных слуг.

А ты, Цитеры сын, дитя небес прекрасных!
Все издевательства безмолвно ты сносил,
Как искупление по воле высших сил
Всех культов мерзостных и всех грехов ужасных.

Твои страдания, потешный труп, — мои!
Пока я созерцал разодранные члены,
Вдруг поднялись во мне потоки желчной пены,
Как рвота горькая, как давних слез ручьи.

Перед тобой, бедняк, не в силах побороть
Я был забытый бред среди камней Цитеры;
Клюв острый ворона и челюсти пантеры
Опять, как некогда, в мою вонзились плоть!

Лазурь была чиста и было гладко море;
А мозг окутал мрак, и, гибелью дыша,
Себя окутала навек моя душа
Тяжелым саваном зловещих аллегорий.

На острове Любви я мог ли не узнать
Под перекладиной свое изображенье?..
О, дай мне власть, Господь, без дрожи отвращенья
И душу бедную и тело созерцать!


Николай Гумилев — Приглашение в путешествие

Уедем, бросим край докучный
И каменные города,
Где Вам и холодно, и скучно,
И даже страшно иногда.

Нежней цветы и звезды ярче
В стране, где светит Южный Крест,
В стране богатой, словно ларчик
Для очарованных невест.

Мы дом построим выше ели,
Мы камнем выложим углы
И красным деревом панели,
А палисандровым полы.

И средь разбросанных тропинок
В огромном розовом саду
Мерцанье будет пёстрых спинок
Жуков, похожих на звезду.

Уедем! Разве вам не надо
В тот час, как солнце поднялось,
Услышать страшные баллады,
Рассказы абиссинских роз:

О древних сказочных царицах,
О львах в короне из цветов,
О черных ангелах, о птицах,
Что гнёзда вьют средь облаков.

Найдем мы старого араба,
Читающего нараспев
Стих про Рустема и Зораба
Или про занзибарских дев.

Когда же нам наскучат сказки,
Двенадцать стройных негритят
Закружатся пред нами в пляске
И отдохнуть не захотят.

И будут приезжать к нам в гости,
Когда весной пойдут дожди,
В уборах из слоновой кости
Великолепные вожди.

В горах, где весело, где ветры
Кричат, рубить я стану лес,
Смолою пахнущие кедры,
Платан, встающий до небес.

Я буду изменять движенье
Рек, льющихся по крутизне,
Указывая им служенье,
Угодное отныне мне.

А Вы, Вы будете с цветами,
И я Вам подарю газель
С такими нежными глазами,
Что кажется, поёт свирель;

Иль птицу райскую, что краше
И огненных зарниц, и роз,
Порхать над тёмно-русой Вашей
Чудесной шапочкой волос.

Когда же Смерть, грустя немного,
Скользя по роковой меже,
Войдет и станет у порога, —
Мы скажем смерти: «Как, уже?»

И, не тоскуя, не мечтая,
Пойдем в высокий Божий рай,
С улыбкой ясной узнавая
Повсюду нам знакомый край.


Леонид Мартынов — Путешественник

Друзья меня провожали
В страну телеграфных столбов.
Сочувственно руку мне жали:
«Вооружен до зубов?
Опасностями богата
Страна эта! Правда ведь? Да?
Но мы тебя любим, как брата,
Молнируй, коль будет нужда!»

И вот она на востоке,
Страна телеграфных столбов,
И люди совсем не жестоки
В стране телеграфных столбов,
И есть города и селенья
В стране телеграфных столбов,
Гулянья и увеселенья
В стране телеграфных столбов!

Вхожу я в железные храмы
Страны телеграфных столбов,
Оттуда я шлю телеграммы —
Они говорят про любовь,
Про честь, и про грусть, и про ревность,
Про то, что я все-таки прав.
Твоих проводов песнопевность
Порукой тому, телеграф!

Но всё ж приближаются сроки,
Мои дорогие друзья!
Ведь я далеко на востоке,—
Вам смутно известно, где я.
Ищите меня, телефоньте,
Молнируйте волю судьбы!

Молчание…
На горизонте
Толпятся немые столбы.


Валентин Берестов — Путешественники

В прекрасных городах старинных,
В музеях всех материков
Встречаешь их, румяных, длинных,
Седых и лёгких стариков.

Здесь, впечатления вбирая,
Они, блаженные, живут
Почти уже в пределах рая,
Куда их скоро призовут.

Но пусть посредством путешествий
Они впрямь продлят свой век.
Ведь в путешествиях, как в детстве,
Мгновенья замедляют бег.


Николай Заболоцкий — Воздушное путешествие

В крылатом домике, высоко над землей,
Двумя ревущими моторами влекомый,
Я пролетал вчера дорогой незнакомой,
И облака, скользя, толпились подо мной.
Два бешеных винта, два трепета земли,
Два грозных грохота, две ярости, две бури,
Сливая лопасти с блистанием лазури,
Влекли меня вперед. Гремели и влекли.
Лентообразных рек я видел перелив,
Я различал полей зеленоватых призму,
Туманно-синий лес, прижатый к организму
Моей живой земли, гнездился между нив.
Я к музыке винтов прислушивался, я
Согласный хор винтов распределял на части,
Я изучал их песнь, я понимал их страсти,
Я сам изнемогал от счастья бытия.
Я посмотрел в окно, и сквозь прозрачный дым
Блистательных хребтов суровые вершины,
Торжественно скользя под грозный рев машины,
Дохнули мне в лицо дыханьем ледяным.
И вскрикнула душа, узнав тебя, Кавказ!
И солнечный поток, прорезав тело тучи,
Упал, дымясь, на кристаллические кучи
Огромных ледников, и вспыхнул, и погас.
И далеко внизу, расправив два крыла,
Скользило подо мной подобье самолета.
Казалось, из долин за нами гнался кто-то,
Похитив свой наряд и перья у орла.
Быть может, это был неистовый Икар,
Который вырвался из пропасти вселенной,
Когда напев винтов с их тяжестью мгновенной
Нанес по воздуху стремительный удар.
И вот он гонится над пропастью земли,
Как привидение летающего грека,
И славит хор винтов победу человека,
И Грузия моя встречает нас вдали.


Александр Прокофьев — Приглашение к путешествию

Вот она, в сверканье новых дней!
Вы слыхали что-нибудь о ней?
Вы слыхали, как гремит она,
Выбив из любого валуна
Звон и гром, звон и гром?
Вы видали, как своим добром,
Золотом своим и серебром
Хвастается Ладога моя,
Вы слыхали близко соловья,
На раките, над речной водой?
Вы видали месяц молодой
Низко-низко — просто над волной?
Сам себе не верит: он двойной!
Вы видали Севера красу?
Костянику ели вы в лесу?
Гоноболь, чернику, землянику,
Ежевику? Мяли повилику?
Зверобой, трилистник, медуницу?
Сон снимали сказкой-небылицей?
С глаз сгоняли, как рукой?
Вы стояли над рекой
Луговой, достойной песни?..
Если нет и если, если
Вы отправитесь в дорогу,
Пусть стихи мои помогут
К нам прийти, в родимый край.
Так что знайте,
Так что знай…


Николай Гумилев — Сентиментальное путешествие

I

Серебром холодной зари
Озаряется небосвод,
Меж Стамбулом и Скутари
Пробирается пароход.
Как дельфины, пляшут ладьи,
И так радостно солоны
Молодые губы твои
От соленой свежей волны.
Вот, как рыжая грива льва,
Поднялись три большие скалы —
Это Принцевы острова
Выступают из синей мглы.
В море просветы янтаря
И кровавых кораллов лес,
Иль то розовая заря
Утонула, сойдя с небес?
Нет, то просто красных медуз
Проплывает огромный рой,
Как сказал нам один француз, —
Он ухаживал за тобой.
Посмотри, он идет опять
И целует руку твою…
Но могу ли я ревновать, —
Я, который слишком люблю?..
Ведь всю ночь, пока ты спала,
Ни на миг я не мог заснуть,
Все смотрел, как дивно бела
С царским кубком схожая грудь.
И плывем мы древним путем
Перелетных веселых птиц,
Наяву, не во сне плывем
К золотой стране небылиц.

II

Сеткой путанной мачт и рей
И домов, сбежавших с вершин,
Поднялся перед нами Пирей,
Корабельщик старый Афин.
Паровоз упрямый, пыхти!
Дребезжи и скрипи, вагон!
Нам дано наконец прийти
Под давно родной небосклон.
Покрывает июльский дождь
Жемчугами твою вуаль,
Тонкий абрис масличных рощ
Нам бросает навстречу даль.
Мы в Афинах. Бежим скорей
По тропинкам и по скалам:
За оградою тополей
Встал высокий мраморный храм,
Храм Палладе. До этих пор
Ты была не совсем моя.
Брось в расселину луидор —
И могучей станешь, как я.
Ты поймешь, что страшного нет
И печального тоже нет,
И в душе твоей вспыхнет свет
Самых вольных Божьих комет.
Но мы станем одно вдвоем
В этот тихий вечерний час,
И богиня с длинным копьем
Повенчает для славы нас.

III

Чайки манят нас в Порт-Саид,
Ветер зной из пустынь донес,
Остается направо Крит,
А налево милый Родос.
Вот широкий Лессепсов мол,
Ослепительные дома.
Гул, как будто от роя пчел,
И на пристани кутерьма.
Дело важное здесь нам есть —
Без него был бы день наш пуст —
На террасе отеля сесть
И спросить печеных лангуст.
Ничего нет в мире вкусней
Розоватого их хвоста,
Если соком рейнских полей
Пряность легкая полита.
Теплый вечер. Смолкает гам,
И дома в прозрачной тени.
По утихнувшим площадям
Мы с тобой проходим одни,
Я рассказываю тебе,
Овладев рукою твоей,
О чудесной, как сон, судьбе,
О твоей судьбе и моей.
Вспоминаю, что в прошлом был
Месяц черный, как черный ад,
Мы расстались, и я манил
Лишь стихами тебя назад.
Только вспомнишь — и нет вокруг
Тонких пальм, и фонтан не бьет;
Чтобы ехать дальше на юг,
Нас не ждет большой пароход.
Петербургская злая ночь;
Я один, и перо в руке,
И никто не может помочь
Безысходной моей тоске.
Со стихами грустят листы,
Может быть ты их не прочтешь…
Ах, зачем поверила ты
В человечью, скучную ложь?
Я люблю, бессмертно люблю
Все, что пело в твоих словах,
И скорблю, смертельно скорблю
О твоих губах-лепестках.
Яд любви и позор мечты!
Обессилен, не знаю я —
Что же сон? Жестокая ты
Или нежная и моя?


Николай Гумилев — Ослепительное

Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню
И буду плакать долго, долго,
Припоминая вечера,
Когда не мучило «вчера»
И не томили цепи долга;

И в море врезавшийся мыс,
И одинокий кипарис,
И благосклонного Гуссейна,
И медленный его рассказ,
В часы, когда не видит глаз
Ни кипариса, ни бассейна.

И снова властвует Багдад,
И снова странствует Синдбад,
Вступает с демонами в ссору,
И от египетской земли
Опять уходят корабли
В великолепную Бассору.

Купцам и прибыль и почет.
Но нет; не прибыль их влечет
В нагих степях, над бездной водной;
О тайна тайн, о птица Рок,
Не твой ли дальний островок
Им был звездою путеводной?

Ты уводила моряков
В пещеры джинов и волков,
Хранящих древнюю обиду,
И на висячие мосты
Сквозь темно-красные кусты
На пир к Гаруну-аль-Рашиду.

И я когда-то был твоим,
Я плыл, покорный пилигрим,
За жизнью благостной и мирной,
Чтоб повстречал меня Гуссейн
В садах, где розы и бассейн,
На берегу за старой Смирной.

Когда же… Боже, как чисты
И как мучительны мечты!
Ну что же, раньте сердце, раньте, —
Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню
И буду плакать о Леванте.

antrio.ru

Стихи о путешествиях современных неизвестных авторов ~ Оллам

EXIT

Владимир Шилин

Города тихо спят

Игорь Казак

Поезд в детство

Алексей Ворожецкий

Уезжаем - проезжаем

Потапова Елена

На юге море и тепло

Потапова Елена

Евпатория

Потапова Елена

Кацивели

Потапова Елена

В Агое

Потапова Елена

Крым

Потапова Елена

Побережье.

Воронов Михаил Юрьевич

Сопроводитель

Аноним Едрилов

Окно

Аноним Едрилов

Романтика

Лев Зазерский

Весна на восточном базаре

Лев Зазерский

Суперкиска

Дмитрий Шнайдер

Земли наших отцов.

Воронов Михаил Юрьевич

Давай, поедем на трамвае...

Артур Гарипов

О Ниагара!.. Стих-кольцо.

Воронов Михаил Юрьевич

Внутри зимы...

Воронов Михаил Юрьевич

Напутствия. Экспериментальный стих.

Воронов Михаил Юрьевич

Вера, Надежда, Мечта.

Воронов Михаил Юрьевич

Стих по мотивам произведения Circles, Oliver Tank

Воронов Михаил Юрьевич

Поверь...

Воронов Михаил Юрьевич

Театр в Эпидавре. Греция

Владимир Рыбаков

Вези меня

sergei

ollam.ru

Фантазия о странствиях дальних ~ Поэзия (Белый и вольный стих)


В одной сказочной стране, в неведомой дали, на острове Вдохновения, жила Принцесса. Мечтала о многом, ярком и чудесном, светлом и таинственном, волшебном.

На острове Вдохновения часто бывали волшебники и чародеи, любители сказочных путешествий и сочинители стихов. Ведь добраться до острова было сравнительно легко - розовые облака крылатых мечтаний постоянно подвозили новых путешественников. В гавани стояли на рейде шхуны с алыми и голубыми парусами. В свежем воздухе проносилиссь великолепные чайки и где-то вдали веселой стайкой кружили в хороводе звезды. Что и говорить, действительно, остров Вдохновения.

Как приятно чувствовать, что кругом тебя друзья, легко и плавно скользить по волнам и, поравнявшись с чайкой, посмотреть ей в глаза. А когда наступает ночь - взметнуться вверх крылатой мечтой и посетитть забытые Галактики.
Легкий космический ветер мягко и настойчиво подгоняет паруса к далеким Дальним Мирам. Что там, в этой неизведанной дали? Какие приключения или опасности поджидают там тебя, храбрый путник, где Бесконечные Миры в своем дивном многообразии манят своей таинственностью и неизведанностью?

Вот солнечный ветер дальних странствий туго натянул паруса, полыхнули зарницы, освещая сиянием, утонувшее в звездах, небо:

О, Ветер Странствий!
Вот моя Обитель!
Отца Родного Вечная Земля!
Вот Храм Небесный, утонувший
В сиянии Возлюбленного Дня!

И я пришла, нет прилетела
На крыльях белого огня,
Со мной свирель, что песни пела,
И не петь уж больше не могла!

Вот Храм Науки Звездных Дел!
Вот крепкая рука,
И дальних опытов Предназначенье,
И слабых духом тяжкая судьба -

Как все предсказано. И выше
Меня подняла ввысь мечта -
Слезою золотою вышита
     тончайшая канва.

То отблески зарницы,
иль отблески мечтаний,
Но странно очутиться
в заоблачных сказаниях.

Иль звезды ли на небе,
  иль танцев их полет -
Вселенных Проявленных
  небесный хоровод.

Играя жемчугами
  волшебного огня,
Таинственно мерцая,
  Вселенная плыла.

В чертогах полыхающих,
  в сиянии зарниц
Слепила ослепительно
  пронзающая мысль.

Но лишь облекшись в форму,
  низвергнув на уста,
Нам стала так понятна
  Космическая Красота!

Так Ветер Странствий Дальних
  уносит нас тайком
на остров Вдохновения,
 мир Светлый, Мир Иной.

Прекрасная Принцесса,
   что с русою косой,
Летит навстречу ветру
 за огненной мечтой,
расправив белы крылья.
Во сне иль наяву
На остров Вдохновения
направь свою ладью.

В одной сказочной стране, на острове Вдохновения жила-была Принцесса, которая любила Дальние Странствия. А на обычной Земле, где живем мы с вами, жила-была одна Душа, которая так хотела быть Принцессой и жить на острове Вдохновения.

И приснился этой Душе такой сон - будто стоит она перед высокой лестницей, такой высокой, что лестница своим верхним краем за небо задевает, и стоят по краям лестницы необыкновенные люди, да вроде и на людей похожи, но и не они. А такие красивые и такие понятливые и так благожелательно к Душе этой отнеслись, как у нас на Земле почти и не бывает.

А на самом верху лестницы на троне великолепном, Царь сидит - осанка прямая, в глазах ум и мудрость светятся, и в то же время мягок и терпелив он. Подозвал Царь Душу к себе , улыбнулся и говорит:
- А не хочешь ли посмотреть Миры Иные, Вселенные Разные?
- Да, хочу, - обрадовалась Душа.

И развернул Царь перед ней из одной точки Мир огромный, светом напитанный, переливающийся жемчугами звезд. И радовалась Душа невыразимо сказочным картинам Царства Великого. Насмотрелась Душа на Диво Дивное, а Царь молвит далее:
- А хочешь ли Душа, посмотреть как Вселенные рождаются?
Обрадовалась Душа:
- Как же не хотеть? Как можно отказаться от Красоты Невиданной?

Подбросил Царь Душу высоко в небо и очутилась Душа в таком месте, что и описать трудно - вдали Туманности переливаются, небо всполохами огней озаряется, а на легких, еще звезднонерожденных облаках другой Царь возлежит - спокойствию и великолепию которого поразились бы люди Земли.

Дыхание Царя, как сама жизнь. Выдохнет Царь - летят в Мироздание Вселенные, унизанные бисером Галактик и сотни мириадов звезд и планет живут и развиваются в этот краткий для Могущественного Царя глоток жизни. Но для Миров этот большой, огромный отрезок времени. А затем летят они обратно к своему Вдохновителю жизни, чтобы через некоторое время, обновленными, вновь заискриться радугой жизни. Вселенское Дыхание, Дыхание Мироздания - Вдох - Выдох. Как мы с вами на земле - дышим и не замечаем, как вместе с нами живут, гибнут и вновь воссоздаются новые бесконечные миры, как дышит и живет Великолепный Космос. Везде дыхание, везде жизнь - и в Ближних и в Дальних Мирах - так схожа и так понятна.

Вернулась Принцесса из Странствий Дальних на остров Вдохновения, вернулась и Душа на Землю и вместе подумали:
- Можно по-разному написать эту сказку, но мысль одна - как гармонично, целесообразно и удивительно прекрасно устроен этот мир, где есть все. Надо только сильно хотеть видеть Прекрасное этого Необыкновенного, Великолепного, огромного Мира, в котором живем мы с вами.

www.chitalnya.ru

Стихи о путешествиях и туризме, стихи о городах

Стихи о путешествиях

Век двадцать первый крут и сложен,
Он обжигает горячо..
Но Апокалипсис отложен –
Чего же, братцы, ждать ещё?
Пойдем искать по белу свету
То место, где пока нас нет,
Покрутим  ножками планету,
Которой  много-много лет.
Перелетим над океаном
Туда, где пальмы  и тепло.
Приедем в сумраке туманном
В пиратский город Сен-Мало.
Да мало ль мест на  этом  свете,
Где мы мечтали побывать!
Мир слишком сер без путешествий.
Начнем дороги открывать.

Стих про Европу

Забыв учебу и работу,
Вы вновь в Европу собрались,
Решив направить свои стопы
К парижской церкви Сен-Сюльпис.
За что такую панораму
Все возвели на пьедестал?
Да просто про неё Дэн Браун
В своем романе написал.
Ищите впечатлений сами,
Преследуя благую цель,
Любуйтесь с толком витражами
Старинной церкви Сен-Шапель,
Иль восхищайтесь ароматом,
Пьянящим пряно и остро,
В старинном парке рядом с замком –
Чудесным замком Фонтенбло.
Ещё в  XII  столетии
Король французский Людовик
Решил построить замки эти
Для игр охотничьих своих.
Оставим  мысли о работе –
Работать будем в сентябре!
Увидеть Сен-Мишель охота,
Прекрасный замок на скале.
Почтенный возраст у аббатства:
Ему уже столетий шесть!
Чтобы на гору вверх взобраться,
Придется сильно попотеть.
Но отдых сих страданий стоит!
Ведь ощущенье  красоты
И тяга к странствиям достойны
И сил, и чувства, и мечты!

Николаева Полина специально для http://otebe.info/

***
Мы в жизни часто отправляемся в дорогу,
К родным, на отдых, по делам, к друзьям,
Нам интересного встречается так много,
Что все запомнить не под силу нам!
И каждый новый день, как приключение,
За поворотом новые места, нас ждут -
Красивая природа, города,
Счастливые и интересные мгновенья!

Нас путешествия встречают каждый день -
В различных областях рутинной жизни,
Мы открываем что-то новое в себе -
Стремясь познать неведомые дали!

О, сколько неизведанного в них -
В тех удивительных местах, в далеких странах,
Которые нам доведется посетить!
Открытиям мы новым будем рады!

Стих про Барселону
Барселона — это маленькая сказка,
Где во всем витает волшебство!
Необычный парк Гуэль, фонтан желаний,
Буйство красок, света и фантазий.

Дом «костей», известный всем, как Бальо,
Горы, замки небывалой красоты,
Много зелени, причудливые формы
В Барселоне будешь видеть ты!

Полет фантазии и дух свободы,
На улочках ее навек застыл.
Великий Гауди, он гений для народа,
Он создал в городе великолепный мир!

О, этот город, заслужил аваций,
Он самый интересный на земле -
Запутанный, извилистый и яркий,
Он поражает красотой своей!
Автор стихов: Фортуновская Наталья

Еще читать стихи:

Еще читать стихи:
Стихи о животных
Стихи про улыбку
Стихи о солнце
Стихи про игрушки
Стихи про сказки

otebe.info

Эмиль Верхарн - Та, что о странствиях: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Я — полусмутное виденье
В ночи угрюмой.
А ты — без сна, с тяжелой думой,
В тоске, в томленьи…

В твоей бессоннице упорной
Я — призрак черный;
Я — та, чьи взгляды
Тебе теперь навеять рады
Воспоминанья
О скитаньи.

Как это давно и далёко-далёко—
Пески прибережий и вечер над морем высокий!

Тогда я звала тебя в светлые дали,
Где юности зовы о жизни кричали.
Тогда я была как на празднике звуки.
Ты помнишь мои озаренные руки,
Срывавшие пояс у ветра?.. На юге с тобою
Была я в портах отдаленных
Над тихой зеркальной водою.

С тобою была я над морем
В вечерний серебряный час
Над золототканным прибоем, —
Отважный
Следил очарованновлажный
Ты блеск моих сказочных глаз.

Богиней я была
И носом корабля, —
С тобой плыла
Я кормчим у руля, —
И на груди моей блистала
Твоя мечта — она пылала.
Корабль безумье бури гнало.

А нынче, приучен
К бессоннице злой и упорной,
Сидишь ты измученный
Скукою вздорной.
И я наклоняюсь виденьем
Угрюмым
К томленьям
Твоим и безрадостным думам.

С тобой бывала я на сумрачных вокзалах,
Где на столбах железных и усталых
Шары огней — сигналы странствий алых.

Воспоминанья гаваней и отдаленных стран,
Отплытий неожиданных в безвестность и туман,
Скачки мостов изогнуто грохочущих в простор
Над зеркалами водными и над пролетом гор,
Глаза углей пылающих и блики от огня
На стенках у котлов, все это — я, и я.
А волосы мои? — Задумчивые дымы
На дальнем зареве, слепые пилигримы.
А помнишь крик свистка пронзительно-ночной?
О, этот крик! — И он был тоже мой.

А помнишь города, что в сумрачной печали
Свои дома до облаков вздымали,
Где тучи мрачные на горизонт убогий
Торжественно брели трагической дорогой,
Где солнце, ржавое, закатывалось в бездны,
Где холод пылью мелкой и железной
Как будто сыпался мучительно и долго —
Там, далеко… над Одером… над Волгой,
В туманах рыжих, в дали жесткой,
Где запах нефти и известки
Спирает горла переулков
У фабрик гулких?..

А помнишь города из копоти и сажи
На Севере — угрюмые пейзажи,
Где памятники — грузны, неуклюжи, —
Возносят в небо обветшалой стужи
Сквозь изгородь дождей и непомерной скуки
Свои веками скопленные муки?
А этот кран в базальтовом порту,
Что гору груза зацепив клещами
Из-за канатов на мосту,
Ее качал задумчиво над нами?

О, как давно, в минувшем плавании,
Две наши грезы в дальной гавани!

А вот еще припомни: беспечальное
Большое озеро, такое дальное;
И барки светлые на нем в ветрах из меда,
Как птицы белые поутру паруса
Хлыстами тонкими вонзались в ясность свода,
Крестом чертили небеса;
А вкруг, сквозь одичалые просторы,
Высокий свет струясь лился на горы,
И далеко на горизонтном скате
Он ровным был и белым словно скатерть;
Размеренно на водную поверхность,
Сребристым звоном напоив окрестность,
За каплей капля капала сердито
На зеркало воды из тяжкого гранита;
То озеро не знало страстной бури,
Недвижное оно молилося лазури,
Где призмы солнца, тихие полудни
В краю красы, светились изумрудней.

Как это всё давно — в глубокой тишине
Два наших голоса в мечтательной стране!

И наконец: в желанном бездорожьи
Далеких Индий Снов, среди лесов и гор,
Где каждый ствол, в лиановый убор
Закутанный, молитвой был и ложью.
Где хрупкие дома и бледные лампады
Мерцали вечером скитальцам бесприютным,
Где девушки в шелках сидеть у входа рады
На легендарных львах — коврах уютных;

Они истории любви там вышивали
На пяльцах из нефрита, аметиста
Руками тонкими—принцессы иль артиста —
И в красоту блистанья дней вплетали;
Те махаоны, птицы, светляки —
Лучи к лучам и ткалось и светлело
В извивах крыльев, в нежных сгибах тела
Как ласточек парения легки.

Принцесса медленно бродила по заливу,
Белели лебеди, а там — чета влюбленных,
Взаимными признаньями смущенные,
Красиво
Ловили золото, что спало на луне.

И вот, в настороженной тишине
Работа брошена. И рады взгляды
В эмалевом дому немного отдохнуть
На пляске баядерок. И лампады
Голубоватый свет
Для всех, кто в дальний путь
Пустился, льют, — и ласка, и привет.

Воспоминания, из серебра и злата,
В далеком там, в законченном когда-то.

А нынче, вечером угрюмым,
И сожаления и думы
В тебе нежданно разбудили,
В порыве скуки, злое пламя —
Твою потерянную память.
И голоса тоски завыли
— Меланхоличные олени —
И полон поздних сожалений,
Угрюмой думы властелин
И молчаливый и согнутый
В недвижном кресле, ты, один,
Прядешь ленивые минуты.

Я — вестница, я — отблески привета
Случайностей, нежданностей…
О, как ты их любил,
Когда — отважный, полный сил —
Ты плыл на край безвестный света!

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.