Стихи о разбитой семье


Грустные стихи о семье

Воскресенье - вот везенье! Воскресенья так нужны! Потому что в воскресенье Мама делает блины. Папа к чаю чашки моет. Вытираем их вдвоем, А потом мы всей семьею Чай с блинами долго пьем. А в окошко льется песня, Я и сам запеть готов, Хорошо, когда мы вместе, Даже если нет блинов.

2

Семья – это счастье, любовь и удача, Семья – это летом поездки на дачу. Семья – это праздник, семейные даты, Подарки, покупки, приятные траты. Рождение детей, первый шаг, первый лепет, Мечты о хорошем, волнение и трепет. Семья – это труд, друг о друге забота, Семья – это много домашней работы. Семья – это важно! Семья – это сложно! Но счастливо жить одному невозможно! Всегда будьте вместе, любовь берегите, Обиды и ссоры подальше гоните, Хочу, чтоб про нас говорили друзья: Какая хорошая Ваша семья!

3

Семья – это счастье, любовь и удача,
Семья – это летом поездки на дачу.
Семья – это праздник, семейные даты,
Подарки, покупки, приятные траты.
Рождение детей, первый шаг, первый лепет,
Мечты о хорошем, волнение и трепет.
Семья – это труд, друг о друге забота,
Семья – это много домашней работы.
Семья – это важно!
Семья – это сложно!
Но счастливо жить одному невозможно!
Всегда будьте вместе, любовь берегите,
Обиды и ссоры подальше гоните,
Хочу, чтоб про нас говорили друзья:
Какая хорошая Ваша семья!

4

Если умная жена -
Будет крепкою семья,
Если муж всех обеспечит,
Будет жить семейка вечно!
Для семьи любовь важна,
Очень хрупкая она,
Можешь, словом зацепить,
И любовь свою разбить.
Пожелаем семьям всем,
Что не ссорились совсем!
Чтобы очень дружно жили,
И детей своих растили!

5

Что может быть семьи дороже?
Теплом встречает отчий дом,
Здесь ждут тебя всегда с любовью,
И провожают в путь с добром!
Отец и мать, и дети дружно
Сидят за праздничным столом,
И вместе им совсем не скучно,
А интересно впятером.
Малыш для старших как любимец,
Родители - во всем мудрей,
Любимый папа - друг, кормилец,
А мама ближе всех, родней.
Любите! И цените счастье!
Оно рождается в семье,
Что может быть ее дороже
На этой сказочной земле.

6

Даже крепкая семья
Может хрупкой оказаться,
Предлагаю вам, друзья,
На шантаж не поддаваться!
Берегите вы семью,
Как очей своих зеницу,
Говорите ей «Люблю!»,
Без любви зачем жениться?
Если будете всегда
Дружно жить и не ругаться,
Вам и горе - не беда,
Не придется расставаться!

7

Семья – когда молитвами ночными
Ты Бога просишь, чтобы он берёг
Людей, которых ты зовёшь родными…
Слова, что льются с сердца, слышит Бог…
Влюбиться – это мало, без сомненья…
В семье так важно верить и прощать…
Тогда помогут искренность с терпеньем
ЛЮБИТЬ. НЕЛЬЗЯ ОТ ТРУДНОСТЕЙ БЕЖАТЬ…

8

Семья и дом – как свет и хлеб.
Родной очаг – земля и небо.
В спасение даны тебе,
в каких бы ты заботах не был.
Пусть тороплив у жизни бег,
куда бы ни вела дорога,
в твоей изменчивой судьбе
прекрасней дара нет от Бога.
Они хранят тебя всегда,
сколько б ни странствовал по свету,
как путеводная звезда,
и нет святей святыни этой.
Твоей семьи тепло и свет –
вот лучшая душе отрада.
Иного счастья в мире нет,
иного счастья и не надо.

9

Семья – это счастье, любовь и удача,
Семья – это летом поездки на дачу.
Семья – это праздник, семейные даты,
Подарки, покупки, приятные траты.

Рождение детей, первый шаг, первый лепет,
Мечты о хорошем, волнение и трепет.
Семья – это труд, друг о друге забота,
Семья – это много домашней работы.

10

Что может быть семьи дороже?
Теплом встречает отчий дом,
Здесь ждут тебя всегда с любовью,
И провожают в путь с добром!

Отец и мать, и дети дружно
Сидят за праздничным столом,
И вместе им совсем не скучно,
А интересно впятером.

Малыш для старших как любимец,
Родители - во всем мудрей,
Любимый папа - друг, кормилец,
А мама ближе всех, родней.

Любите! И цените счастье!
Оно рождается в семье,
Что может быть ее дороже
На этой сказочной земле.

stihivsem.ru

Стихи о неразделённой любви, о распавшейся семье

(поэма не о любви)

ФАЛЬШИВКА

Какая-то нелепица –
«Что слюбится, то слепится».
Какая-то неладица –
«Что стерпится, то сладится».

Что стерпится – опОшлится.
Что слюбится – недужит,
на вас косится в пол-лица
и втихаря задушит.

Какое-то убожество –
в нелюбье вкупеложество.
Какая-то ошибка,
позорная фальшивка.

2005 г.

* * *
Нет, не тебя так щедро я люблю...
Тобой – сыта, но им – заполонённа.
О, если б дали волю кораблю,
взметнул бы паруса освобождённо.

Ни вьюга лет, ни странное родство –
ничто не помешало бы родиться
в глубоком карем озере его
почуявшей крыло счастливой птицей.

Чадит фитиль, дрожит твоя свеча,
и пламя расстилается неровно.
Но там, во мне, табунчики зайчат
игриво скачут. Солнечно, влюблённо.

Поверить их петляющим скачкам?
Что делать мне, ведь я его – по праву
отпущенного во поле сверчка,
вдохнувшего смертельную отраву...

2001 г.

* * *
Я не знаю, только ли в стихах
тлеет не запрятанная нежность...
Щупаю ресницами впотьмах
щёк твоих не выбритых небрежность.

Так мне, поделом! – за первоцвет,
за раздачу верности – на вынос.
Вытянула пройденный билет,
чтобы злость острее становилась.

Только – непонятно, почему, –
вся в себе – нежней и откровенней,
хоть не выть в жилетку никому
о тщете нерадостных мгновений,

Не внимать растопленной душой
глупостям и ласкам без опаски.
Ты уже – к издёвке перешёл:
хоть взахлёб в ненужности купайся!

Смейся, смейся: проза бытия –
лишь сухарик в драгоценной вазе.
Всё равно я снами – не твоя
на небес простуженном Парнасе!

Всё равно отдаться на распыл
так сумею, – чтоб душою вместе –
с тем, кто не ласкал и не любил,
не узнав ресниц воздетый пестик...

2004 г.

ПЕРЕКАТ

Наплываю на твой
одичалый взгляд.
Ты когда-то был мой,
а теперь не рад,
а теперь этот взгляд –
из речных камней перекат.
Ты вершишь свои
в тишине дела.
Ну, давай, не томи,
ведь твоя взяла.
Ни двора, ни кола.
Мне твои дела –
поперёк стола.

Ох, и горек кусок
да в чужом дому.
В никуда бросок.
Уж снесло корму.
Одного не пойму:
почему не даёшь суму?
Прогони меня
на петлю дорог –
не пройдёт ни дня,
чтоб не бил урок.
Вот порог, вот Бог.
Тише, голосок.
Знай шесток!

Да какой шесток,
если я – огонь,
если мой урок –
буйногривый конь?
Замерла ладонь.
Напоследок меня не тронь.
Ни к чему теперь
твой ревнивый смех.
Это мост потерь.
Это первый грех.
Это смена вех.
Даже мой побег –
не как всех...

2001 г.

* * *
Мы встретились – и просто разошлись,
как поменяли на ходу вагон,
соседей по купе, места и жизнь,
друзей, посуду, койку и перрон...

И сами поменялись на ходу:
лицо, душа, привычки и слова –
иные. Как во сне или в бреду.
И всё – с нуля. Любовь – всегда права?

2000 г.

* * *

...моё в том многодумье виновато...
(автоцитата, «Дом в городке»)

Нежнее б, люди...
Лорина Тесленко

Моё в том однолюбье виновато,
что жизнь тобой по горлышко чревата,
а заодно – разлукой и изменой
тому, кто был слагаем переменно
(ведь сумма не меняется, однако!).
Не доводи слагаемых до брака,
сестра моя! Не углубляйся в дроби,
дробя и вычитая сломом копий
свои ли, иль чужие чувства-связи
лишь в предвкушении разнообразия...
Я сокрушала – даже однолюбьем.
Нежнее б, люди...

2005 г.

* * *
Ты меня простить не сможешь –
нет тебя давно.
Только Вечность подытожит
жизней домино.

Пусть рассудит, в чём не правы,
отчего несли
в сердце горькую отраву
высохшей земли.

Пустошь. Выгорело поле
выжатых очей.
Пепелище тлеет болью.
Ты уже ничей.

И меня ни с кем не делишь.
И не хочешь знать,
отчего усеял вереск
новую тетрадь,

отчего свежи побеги
и густа трава.
Пусть тебе опустят веки
тихие слова –

это тёплый свет прощанья
выдохнула я.
Было истинным – венчанье,
ложною – семья,

ненадёжным – обещанье
«Вместе – навсегда».
Принесло нам сто печалей
сказанное «да».

2002 г.

ВОСПОМИНАНИЕ О ГОРЕ

Я сижу на горе. У тебя отрастает обида
на весь мир, на меня и на несовмещение тел.
Разночтение наше всё длится: уходит из вида
доказательством дробным подробных таких теорем.

Я сижу на горе. Я любуюсь спиною твоею:
как прекрасно она повернулась затылком ко мне!
За такую посадку когда-то досталось Орфею –
Эвридика ему навязалась, как клоп на стене.

Я сижу на горе. Я слежу, как весь мир облетает
вместе с речью твоею, горячей, как спирт, и сухой.
Я сижу на горе. Я ещё до сих пор молодая,
я имею билет полноправный на сон и покой.

Разночтение наше настолько сродни совершенству,
что уже не могу выносить твой затылок и речь.
Эвридикой молюсь о далёком забытом блаженстве,
когда ты ещё мог свою правду в немОты облечь.

2007 г.

* * *
А к морю спускалась крутая дорожка,
на ласковый, тёплый песок,
и было так звёздно... Но странно немножко,
что ты улыбнуться не смог.

А скалы кружили над тихой лагуной,
цикады взрывались в кустах...
Но ты не настроил душевные струны:
предчувствий царапался птах.

А лунной дорожкой нас море сманило,
медуза скользнула меж рук...
Но ты наблюдал, как полощет ветрила
та шхуна, что плыла на юг.

Мы были так близко – и так невозможно
разрушить молчанье и боль...
И Крым в нас змеился, и ядом подкожным
питалась тревожная кровь.

Я всё вспоминаю последнее лето,
где нас отравила печаль.
...А Крым далеко, и тебя уже нету... –
и всё-таки, всё-таки жаль!

2001 г.

* * *
Ты был для всех – и потому хорош,
радушный и улыбчивый хозяин,
на ангела кудрявого похож,
которого без крыльев написали.

К тебе валили все, кому не лень,
полгорода знакомых и не очень,
и ты их басни слушал целый день,
а кто проездом – принимал и ночью

(довольно часто, впрочем). Как король,
кормил, поил, давал свои советы.
А у меня была другая роль –
кухаркою прислуживать при этом

да ежедневно мыть полы и вам
внимать, чтоб было зрителей побольше.
Вот почему не прижилась я там,
чужая – сутью, духом, нервом, кожей.

Я – не для всех. И не для всех пишу,
хоть каждого понять могу глубинно
и отразить. Но чужд мне спор и шум,
речитативы «озарений» дивных

(кто озарён, не говорит о том).
Я не могла быть тенью при светиле,
сгорая от стихов. И что потом
свершилось с нами б, если б сохранили

невнятный и не спаянный союз?
Я грешница теперь, святого бросив?
...И – новый муж. И дом – обитель муз
и тех, кто пишет. Но не шумно – вовсе.

2002 г.

* * *
Все на меня смотрели обречённо,
не понимая: дело не во мне.
Жила потухше, сгорбленно, не лонно
в не плодовитой, грустной тишине,

но чаще – среди уж совсем бездарной,
обидной и настырной суеты.
И в паре ощущала я непарность
и дёготок – в разливе доброты.

Так безнадёжно, страшно и прибито
я маялась тихонько день за днём,
как будто жизнь моя была избыта
и уходила за календарём.

На краткий срок мне удавалось снова
в дом возвращать весёлый праздник чувств,
но вскоре он кончался бестолково:
нравоученьем из холодных уст.

Так чем могла я быть там плодоносна,
что выносить могла среди обид –
подавленность? Зажатую нервозность?
Не мною был мой путь к плодам закрыт.

Он запрещён был Тем, Кто видел свыше:
там, где нет света чувств, и Жизнь сама
становится суха, мертва и лишняя,
лишённая расцвета естества.

2001 г.

* * *
Ты мне не подчинялся, старый гном.
Смотрел в окно, переплетая пальцы,
и думал отстранённо об ином
в свободной позе мага и скитальца.

И слышал ты далёкий тамбурин,
и видел флаги королевских башен,
и дом казался нудным, как овин, –
холодным, равнодушным и не нашим.

Не для тебя был тёплый мой очаг –
он не будил восторженность бродяги.
Лишь чертенята прыгали в очах
и на забытой деревянной шпаге.

Мне всё казалось: встанешь – и уйдёшь.
Незнамо как, больной, под дождь и слякоть,
мне в утешенье оставляя ложь,
что я сильна, а сильным глупо плакать.

Но стрелки отмеряли скуку вновь
привычной, одинаковою дозой,
и в прозябанье корчилась любовь,
ещё не задохнувшись до некроза...

2001 г.

* * *

То место святое, такое пустое...
На месте любви ничего не растёт.
                       Ирина Гатовская

На месте любви ничего не растёт –
при чём же здесь я, догадаться б!
Ты в гости приходишь который уж год
с суровой гримаской страдальца.

Безмолвным упрёком взывают глаза,
хоть так же ты кроток и розов.
И нечего мне в оправданье сказать –
вопросы, вопросы, вопросы...

На месте твоём ничего не щемит.
Ни смуты, ни тени, ни боли.
Да, были когда-то родными людьми.
Родными – всего лишь, не боле.

Нет возле меня ни святот, ни пустот –
обиды до капельки помню.
И смерть не помирит и не рассосёт
всех наших уколов невольных.

Зачем же приходишь с библейскою тьмой
в глазницах сынов Израэля?
Себя мне прощать неудобно самой.
Друг друга – увы, не успели...

И это обидней, пожалуй, всего,
и это отчаянно важно:
о чём ты не скажешь уже ничего,
о чём промолчишь мне однажды.

2005 г.

И ЕСЛИ НЕ ЛЮБОВЬ...

Наверно, это не любовь была,
а чувство братства в отношенье к людям.
От твоего оттаяла тепла
(мы – не враги своим печальным судьбам.
И если нам дают хоть шанс уйти
от пустоши обид и воздыханий,
бежим мы на опасные пути –
и получаем не хлебы, а камни).

Наверно, нас тянуло не к любви –
мы чувствовали сердцем общность сути,
не ведая, что станем как враги,
когда соединим законно судьбы.
Пусть даже не любовь свела вдвоём,
мы вместе не случайно оказались:
я научилась делать тёплым дом
и пониманья отрастила завязь.

И лишь когда мне дом стал как острог
и я без чувства сердцем высыхала,
жемчужины рассыпало меж строк
былой любви стихийное начало.
В огне и в тёрнах совести томясь,
я выбрала любовь, союз разрушив,
ведь у неё блистательная власть
измучить и восхИтить наши души.

Я до сих пор не знаю, как смогла
молниеносно разрубить живое –
гнездо мечтаний общих, и тепла,
и восхищенья, и глубокой боли.
Гнездо двух странных одиноких птиц,
распахнутого к каждому приюта.
Меня сорвало чувство без границ
в волшебное и радостное утро.

И я тебя оставила, хотя
ты был сродни мне на своих путях

и что-то до сих пор сближает нас
вне языка любви и блеска глаз.

2002 г.

* * *

Н. И. Воробьёвой

Под клёнами мы от Грязнова* шли.
На Набережной пахло океаном.
И было так печально-несказанно,
и в выхлопах светились фонари.

Я не к тому веду, что здесь тоска.
Здесь каждый шаг согрет и о-Кольцо-ван**
и в городскую летопись глаголом
вошёл грязновским. Таинством листка.

Здесь клёнами развеяла печаль
я, тихий плач в молчанье претворяя,
так мужем окольцована, что раем
казалась мне и тусклая эмаль

сырых дождей. Но грело душ тепло,
восторженной ещё пока что дружбы.
И то, что было зябко и недужно,
в тетрадку только исподволь и шло.

Общеньем поэтическим согрет
был каждый здесь на кухоньке уютной.
Ночные слёзы вытирало утро
уж тем, что и соседке ты – поэт.

Ватагой расщебечутся друзья,
А он лишь передаст цветок прощальный
своей «женой», подругой невенчальной.
В цветке том – радость горькая моя.

И прелесть этих жёлтых хризантем,
приправленная горечью разлуки,
вновь побуждала скованные руки
к кричащему молчанию поэм.

Так и остался в памяти, согрет
костром осенним, кухоньки пенальчик.
Здесь каждый клён навечно обозначен
уж тем, что и соседке ты – поэт.

2001 г.

* ул. Грязнова в Запорожье.
** Творческая молодёжная ассоциация
«Кольцо».

* * *
Ах, по Грязнова – груды, гроздья клёнов
рассыпанных. Парчовых, расписных.
Тяжёлых золотистых – и зелёных.
Классически неброских – и резных.

Колонка. Ставни. Двор Красноармейской –
задворки Запорожья, ближний свет –
с трамваем залихватски-звонким вместе,
расщёлкивающим орешки лет

на остановках. Солоно-печально.
И славно – так, что хочется брести
(куда незнамо). Лишь бы не кончалась
кривая уносящего пути.

Лишь бы куда-то, хоть куда, неважно.
Лишь бы не дома – в четырёх стенах,
в панельном, типовом, многоэтажном,
чей скудный мир задворками пропах.

Ряды «Верже»*. Грязнова и киоски
пивные. Стук бутылок и тоска.
И только рыжих клёнов ополоски
мне город прямо в руки расплескал,

чтоб позабыла липовую славность
болотного квартирного мирка.
Грязнова – это сужденная данность
на долгое, тягучее «пока».

2002 г.

* Издательство и газета «Верже».

* * *
Никак не кончится зима –
опять январь в тетрадях мятых.
В тисках тоски тулюсь сама –
окаменело и зажато –

в пенале кухоньки своей
к цветущим «джунглям» возле стёкол.
Ватага валит из дверей,
и манна – из открытых окон.

Ну что ж, вали, крутой снежок,
опороши остудой душу,
покрой лепниной потолок –
всё лучше чавкающей лужи.

В слезах затёртый коридор.
Друг к дружке лепятся ботинки.
Дымок из чашек. Разговор
пустой: ни свадьба – ни поминки.

Крикливость фраз, игривость поз.
От младости несёт бравадой...
И молча изрекаю «SOS!»
в колючки «кактусного сада».

1999 г.

* * *
Как странно, славно, хорошо,
когда один, умалишён,
иль с чуждой сворою друзей
в смятенном хаосе идей –
масштабных, броских – и пустых.
Пищит забитый в угол стих.
Притихла муза под столом –
такой родной, уютный дом,
такой весёлый шум и гам,
такой невиданный бедлам.
И ты в нём – нем и одинок.
Судьбы нечаянный урок.
...Моё прекрасное вчера,
мой вдохновенный плач пера.
Зажатость. Скука. Немота.
Две горьких складки возле рта.
Грязновский дружный шумный рай:
себя разрежь – и всем раздай.
Пусть всем им будет хорошо!
...А сам средь них – умалишён.
Храни меня, заветный плач,
храни от пройденных удач,
триумфов, предстоящих мне
в возлюбленной сей стороне,
покуда оборвалась не
и не сбежала я вовне...

2002 г.

ПОСЛЕСЛОВИЕ. КЫРК-ОР

1

В тёплый дорожный след шлёпаются жуки.
(Этот Кырк-Ор – свояк в доску и для жуков.)
Вместе нам быть – аккорд линий одной руки:
так, незаметный чих дождика для веков.

Шлёпается ступнёй полузатёртый след
в крошево черепков, в месиво колеи.
Ввозит арба времён бывшей меня портрет.
Эхо и мавзолей – все здесь сейчас мои.

Ты ещё тоже мой – до поворота вглубь,
на магистраль себя. Вечность – не обмануть.
Если отдашь на сто – не воздают на рупь.
Нечего запускать в сердце кого-нибудь!

Мой беспородный пёс (гордость почти с морковь),
я тебя не виню – я тебя не люблю.
Мы с тобой – два щенка... Вырастет в людь – какой?
Кто из двоих потом выстоит на краю?

Солнышко-караим смугло и горячо.
Ищет приставку бес- памятная трава.
Я к тебе возвращусь в вечный карман ещё,
синий мой хризолит, горная синева...

2

Пролиняло на лес и на нас молоко луны.
                                 Анна Минакова

Так улыбисто сияет
молоко луны горяче-,
жёлтой, охристой, песчаной
(с краю, с пенкой, – голубой).
Мы – на крыше, мир – навстречу,
вглубь истории, а значит,
мы ещё продляем праздник
на короткую любовь.

Совершает ход по стрелке
с золотистым чаем кружка
так ещё совсем недавно,
ну почти позавчера!
Но уже сквозит на донце:
от семьи ботва да ушко,
рожки, ножки, дохлый листик,
семечки да кожура...

И когда успели горы
исходить по тесным тропам?
Уж не я глаза закрыла
недопетому тебе...
На союз безумный – свыше
рок накликали мы оба,
и зрачок луны молочной
выплывет ещё в судьбе,

пропасти ещё проснутся,
загрохочут камнепады,
развернет над яйлой крылья
Встречи Сужденной орёл...
Послесловия на память,
вечному, тебе не надо –
ты уже на десять жизней
груз сомнений приобрёл.

3

...Я тебя выключаю.
И думаю: вот, тебя нет.
Нету горя. Одна – пустота,
пустота, пустота...
               Анна Минакова

Книжка Толкина жмётся тоскливой сироткой в руке.
Я – синица опальная – вечности на сквозняке.
На твоём языке, на чужом, не умею любить.
Как мне море поджечь и посУху его переплыть?
Этой ленты я выключу кадры, как выключу свет.
Я тебя выключаю и думаю: прошлого нет,
нету горя, одна пустота. Но вокруг – облака,
и никто не заметил, как новая радость близка,
как крепка её детская, трогательная блажь,
и такую щелчком выключателя ввек не предашь.

2005 г.

* * *
Вот incepit vita nova*,
и все недомолвки – прочь,
и чувство родного крова
уходит в глухую ночь.

И нет ничего превыше,
чем исповедь пред собой,
когда только Бог и слышит
глухую ночную боль.

Семейных скорлупок хрупких
насильно не уберечь.
Не страх за судьбу – поступки
рождают блаженство встреч.

А что, почему – не трожьте...
Виновных там не найдёшь,
где каждому тошно до дрожи
блюсти семейную ложь.

2007 г.

* incepit vita nova (лат.) –
началась новая жизнь.

НЕ ОБЪЯСНИТЬ

А какие сосны, какие ели...
объяснялись лапами как хотели
и о чём хотели между собой!
                Юрий Кублановский

Сосны и ели объясняются между собой
жестами, взмахами веток больших и упругих.
Пеной шипя, объясняется с галькой прибой,
рёвом – белуги.

Мы объяснялись – молчаньем и твёрдостью спин,
мнений своих предпочтённых державшихся цепко.
Был ты не мною, не жадно, не слепо любим.
В облако – с ветки

выпал. И нет пустоты, не вздыхают ничуть
те, кого «друг» величал ты, в кого ты так верил.
Я – только мелочь из твоих эверестов причуд –
разве потеря?

Не объяснить, почему не люблю. Но жалею до слёз
гордого гнома, игравшего в детские игры.
С гномов и хоббитов разве случается спрос?
Это же – «микро»...

Мы объясняемся – снами, в которых молчим,
только глаза говорят отчуждённо, но рядом.
Был ты не слепо, не жадно, не мною любим –
взглядом.

Взгляду же что – он прошёл... задержался... уплыл,
будто и не было взгляда и не было прочего.
Не было? Не было. Хоббит же всё-таки был –
молча.

2013 г.

СОСТАВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

...сяду в поезд и укачу на юг.
У преступления тоже есть свой состав.
Владимир Гутковский (Киев)

У преступлений – свой состав. Наверное.
Двухместное купе, трусы «семейные»,
в цветочек. Иль в горошек, все равно.
Сплошное сериальное кино –
точнее, сюрреальное. И борщ
(в судке) – стоп-краном рвется в нощь:
я здесь! Меня нельзя не замечать:
я алиби, невинности печать.

Трусы латала. Борщ ему варила.
Но это мелочь – всё ж не угодила
иным, но главным: лошадиной силой
(скорее, поросячьей, дохлой, хилой),
породой, статью, добротой телес,
ведь нынче доброту берут на вес,
а вы не знали? Скромность же – на зуб,
расколотые семьи – на шуруп.

Я взвешена и найдена неплотной.
И приговор мне: жабою болотной
нишкни и ни гу-гу. Дави улыбку
из тюбика лица. А станет липко,
ненатурально, естеству противна
фальшивая идиллия-рутина,
как дверь, тебя посадят на шуруп –
и склеят крошево скорлуп.

Состав стучал по рельсам как ругался:
зачем такой ты верный мне попался?
зачем меня терпеть, давить и сохнуть,
как голубок, в идиллии высокой?
Приносишь жертву – думаешь, собой?
О, нет, моей любовью роковой.

Сама ее давила, высыхая, –
ну, а она была одна такая,
единственная. Прочная, как атом.
Вот чем я перед браком виновата:
не выдавила. А она состав
вдруг подорвала, нигугеть устав.

Умышленно не замышляла тот
преступный и убийственный исход,
но голубок как будто ждал сигнала –
его не стало.

2007 г.

* * *
По коридорам памяти бродить,
в одних и тех же комнатах теряться
и эру возвращенья длить и длить
в былое, подрумяненное глянцем.

И будто нету никаких обид,
все живы, за одним столом смеются,
и десять лет, и двадцать всё летит
на счастье вдруг упущенное блюдце...

А где твой памятник, так и не знаю я,
а может, одинокий холмик только.
Ушёл под воду материк Семья –
осталась я, удачливая долька.

2006 г.

ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНЫЙ

Легко сказать: единственный ты мой, –
Но следует – единственно возможный.
                               Лариса Щиголь

Легко сказать «единственный ты мой»,
но следует – «единственно возможный».
В отчаяньи шагала по прямой.
Ты первый закивал мне головой,
вложив улыбку притяженья в ножны.

Она вспорхнула детским смехом так,
что показался фикцией «пустяк»
разбежности в пристрастиях и мерах,
во взглядах, да и в прочей «ерунде».
И загодя подумать «Быть беде...»
никто из нас не покусился первым.

И, приторочив спущенный аркан,
не думал ты, что сам попал в капкан
моей звериной жажды просто выжить,
когда от нелюбви моей Любви
готова стала – только позови! –
вперёд ногами вознестись повыше
иль уцепиться, как за талисман,
за встречного – надрывно и облыжно.

Единственно возможным сбылся ты.
И никуда от этой простоты
безрыбья не уйти мне было. Впрочем,
сбежав со склада тихих одиночек,
я так и не утратила Мечты,
где был другой. И кроха. И сады.

Легко сказать: «Единственный навек...»
И встречный ведь бывает Человек
особой, удивительной породы.
И забываешь старые невзгоды.
А новые – как на голову снег.

В упор не замечала ничего,
что выдало в тебе «не своего», –
так жаждалось поверить в наше благо!
А беды накопились – и росли,
пока не возжелала вырвать якорь,
раз наш фрегат рассохся на мели.

А капитан – по-детски, как всегда, –
всё лопотал: мол, это ерунда,
мол, надо мне себя ломать сурово –
и заживём. Но мне ломать – с трудом
построенный на вере – духа дом,
с причастностью к пока живому слову?!

Единственно-возможный-не-навек,
я выжила – сбежав! Иного нет для
того, кто не желает просто в петлю.
Ты не простил. И сжался. И поблек.
И, прокляв, согласился на Побег –
в иное. Отчего же я не в пекле?
Видать, пока – не лишний человек.

2004 г.

ОТСТУПЛЕНИЕ

...всякий раз анапестом или ямбом
клокоча на птичьем своём наречье...
А к утру за кормом спешил из дома...
...в голубое око зелёным оком
я впадала пристально, не мигая...
                                  Ирина Евса

От таких мужчин – отходить подальше.
Ну, а я растаяла – от отчая,
не пытаясь с браком слюбиться даже,
запивая счастьечко крепким чаем.

Ты к утру за кормом трусил рысцою –
вот такой вот пух для гнезда с кукушкой.
Я платила платою небольшою,
изливая слёзы тайком в подушку.

Щебетать пыталась щеглом и сойкой,
пригубИв анапеста и хорея, –
ты вздыхал прерывисто, странно-горько,
что мочить я яблоки не умею.

В жёлто-карий омут зелёным глазом
я вливалась, смутно подозревая,
что тоска прервется сия не сразу:
сразу только глупости забывают.

Мы же так умны, что тесны друг другу, –
оттого углами отгородились
и, конька привычки пустив по кругу,
всё несли молчание крокодилье...

...Ничего забыть не могу, пока мне
отступленья ужас шипит змеёю
и, Иудин смех повторив толчками,
вижу гроб твой вновь за своей спиною!

Отчего даруют судьбу такую,
что к лицу лишь ястребу, а не чайке?
От своей коварности затоскуешь,
пусть и не единое отлучая!

Не простить себе ни мочёных яблок,
ни игры в молчанку, ни прирастаянья
к неживому счастью...
И был ты жалок.
И была от боли я не святая,

клокоча на птичьем своём наречье,
прозревая совесть как Немезиду.
...А теперь мне плакать почти что нечем:
не имать любви ни тоски, ни стыду.

Уж прости мне, милый, что ты немилый,
как и был, остался. За гроб и свечку.
Я тебя от жизни отворотила,
а такое только прощеньем лечат.

2005 г.

* * *
Ты не умер, ты в осень ушёл.
Так – спокойно – идут на прогулку.
Удаляются лет переулки
в этот миг, отрешёнен и жёлт.

Всё уже для тебя позади,
рассуждать и терзаться не надо,
где потеряна горькая правда
всё простивших и лёгких седин.

Это нам – доживать до тепла,
до пернатых птенцов и полёта,
а тебя – в золотистые воды,
задохнувшись, душа увела.

Отстрадал. С облегченьем угас
в жёлтом шуме листа и печали –
мы ж тебе до сих пор отвечаем,
хоть и звёздам твоим не до нас.

Что стремимся доказывать в ночь?
С кем мы спорим: с тобой иль с судьбою?..
Лишь тогда достают до покоя,
если выдохнет сердце: «Невмочь...».

2002 г.

* * *

До трубы, мой полезный, до паперти...
                                  Марина Доля

До свечи, мой болезный, до «венчика»,
до доски, до могильной плиты.
Ничего нам делить уже нечего.
Просто первым отправился – ты.

Просто первым устал и отмаялся,
оттолкнув карусель бытия,
и осталась отъемлемой малостью
озорная фигурка моя.

Не сложилось. Не слеплены душами –
просто в чём-то мы были близки,
и тобой никогда не дослушаны
исповедные в доску стихи.

Не суди мою боль по обычаю,
доверяя посмертным речам, –
ничего в них исподнего, личного.
Отлюбившие – не кричат.

Только очи – как тени бродячие.
Только сны – шелудивые псы.
Нам с тобой – за плитою назначено
ставить меру свою на весы.

2004 г.


Читать ещё на эту тему: рассказ «Ангел»
и цикл стихов «Памяти друга»


3 Проголосовало

stihi.pro

Стихотворение «РАЗЛАД В СЕМЬЕ.», поэт Типикина Лариса

РАЗЛАД В СЕМЬЕ.

Мне  жаль, что  так случилось, распалась ваша вдруг семья.
Но вы, то оба в этом виноваты, не берегли друг – друга никогда.
Претензии друг,  другу предъявляя, вы жгли мосты, что были про меж вас.
Словами больно очень обижали, не выбирая выражений  распаляясь.      
Кого винить в том больше? Я  не знаю.
Не Бог я нет,  и не «третейский» я судья.
Мне жалко женщину, она одна осталась, 
Но сына жальче, потому – что кровь моя.

О, если бы  ума хватило, вам взрослым, не сметать все на пути,
Не обливать  всех близких и друг друга грязью,
Достоинство иметь и с миром врозь идти.
Ну не сложилось, годы показали, одной дорогой, парою идти.
Вы,   расставаясь, очень  постарайтесь, лицо друг друга грязью не облить. 
Пройдут года, утихнут страсти, и стыдно будет вам за то,
Тому с кем лет, немало  жили, могли отдать лишь только зло.

Была ли там любовь? того  вы не знали,
Вы только  боль друг другу причинять могли.
И зло с ненавистью, всегда вы  вспоминали,
Все  годы те,  что  рядышком прошли.
Вам плохо обоим, я все понимаю, понять же вы тоже,  должны навсегда.
То семя ненависти, что вы бросали, к вам бумерангом, вернется всегда.
Сумейте остаться всегда человеком, звериный оскал вам совсем не лицу.
Не бейте друг друга плохими словами, они вам покоя совсем не несут.

У вас есть малышка, обоих отрада, и глазки ее так счастливо горят, 
Когда она видит вас вместе и рядом, ей трудно поврозь, вас обоих принять.
Вы раде ребенка, друзьями останьтесь,
Обиды свои,  так запрятать должны.
Разменной монетой, она быть не вправе,
Чтоб слезы из глаз,  никогда не текли.
Ей трудно принять, что теперь вы не вместе,
Но вы объяснить ей с любовью должны,
Что вы ее любите, сильно и нежно,
У взрослых бывают ошибки в пути.

Но ваша малышка, никак не ошибка, желанна, любимая будет она,
И ночью и днем вы по первому зову и  мама, и папа придете всегда.
Вас время рассудит, расставит по полкам, 
Правы или нет вы в решенье  своем,
Всегда оставляйте зазор для отхода,
А вдруг вам вернуть все охота придет.
Я только прошу, не внушайте ребенку,
Что только неправа одна сторона,
Что мама хорошая, папа негодный,
Иль папа хороший, а мать не права.
  Ее  вы научите быть лицемерной, 
Подыгрывать, вам в том не равном бою,
И будет лавировать дочь между вами,
Чтоб выиграть что – то,  лишь в пользу свою.

Не в том ведь любовь, кто игрушку купил ей,
Кто больше подарков,  конфет принесет.
Чтоб вырастить  дочь к новой жизни готовой,
Воды еще много в реке утечет.
. Не надо внушать ей любимой ущербность,
Что жить ей придется не в полной семье.
Свои вы амбиции спрячьте  поглубже,
Чтоб каждым гордится, за вас… ей везде.
При ней вы вопросы борьбы не решайте,
 За это от вас лишь ее отвернет,     
Вы просто любовью ее окружайте,
И за руку с каждым по жизни пойдет.
Учите стремленью, желанию видеть,
Добро в каждом близком и только его.
Читать чаще книги, играть на природе,
Знать дальних и близких, родных всех в лицо
Добро и богатство  не мерится только,
Деньгами,  машинами, собственный дом.
То можешь иметь это точно, бесспорно,
Но счастье и радость, не только ведь в том,
Когда нет семьи и родных твоих рядом,
 Нет смысла в той  жизни,  и ты одинок.
А мерить лишь меркой, по полным карманам,
Стремясь  к тем  друзьям,  от которых лишь,  прок.
Нельзя мерить  меркой лишь только за  это,
Кто больше имеет и выше несет,
Бывает в загранках, имеет  машины,
Меняет сережки и шубы, пальто.

Ведь мир во всем мире,  совсем не устойчив,
Грозится  войной,  накатится всегда.
Кого заберешь ты с собой в ту минуту?
Не шубу,  машину, а мать и дитя.

Не надо внушать малышу,  то о жизни,
Что в трудный момент не поможет ему,
Ведь ценности в жизни,  не в том,  что захватишь,
А  том, все,  кто рядом, дитя  сберегут.
Ей руку они подадут непременно,
Поставят на землю когда упадет.
Помогут ей в жизни всегда  состояться,
Пока свое в жизни,  себе  не найдет.  

А у неё  есть право, вас любить и наслаждаться,
Обоих вас, не только одного,
Ей  Бог вручил,  отца и маму, не выбирала никого.
И вы любите, это ваше семя, не важно, что теперь вы не вдвоем.
Вы крепче обнимите её сердцем, и любите,
Награда вам, вам  Бог ее дает.
Мне больно,  что семья не состоялась,
Пыталась я как мать, все это удержать.
Но взрослые вы сами, просто отмахнулись,
На матерей ученье, вам давно плевать.
Какой свекровью я была тебе, за это мне не стыдно,
Всегда я на твоей стояла стороне,
И камень в руки сыну не давала,
Когда претензии он предъявлял к тебе.

Могу  я каждого спросить сегодня,
Призвать к ответу, «Почему не сберегли?»,
У вас в руках все было,  несомненно,
Но уступать друг другу, не хотели вы.
Как  вас сегодня научить хотя бы,
Оставить  распии,  и колкости свои,
Уважить выбор каждого, уж если хочет,
Быть может,шанс и есть, семью еще спасти.

Не от меня зависит выбор ваш сегодня,
И раньше не зависел от меня,
Вы сами встретились и сами поженились,
На выбор ваш,  добро ведь я дала.
Не лезла к вам я в дом, или на кухню
 Стояла у обочины всегда.
Довольна я, иль чем - то не довольна,
Вы не спросили ведь об этом никогда.
Не получилось очень подружиться,
Как дочка с матерью, подруга иль сестра.
Ты очень часто «нет», мне говорила,
Всегда считала, что сама одна,  права.
Я никогда тебя не унижала,
Плохого слова не сказала я тебе.
Но в сердце ты меня не допускала,
Свекровь я только, нет там места мне.
На это я не обижаюсь, что делать время то пришло,
 Вы молоды,  со старшими считаться,
Не модно ведь теперь, то атавизм давно.

Хочу,  чтоб мы с тобой остались,
 Сегодня, завтра и вообще всегда.
Не страшными опасными врагами,
Для дочери твоей, что родила.
А добрыми и старыми друзьями,
Чтоб с нами  было ей,  тепло всегда.
И не смотря на ваше расставанье, 
Друг друга мы не будем обижать,
Замки на двери ведь не будем вешать?
И жить мы будем в мире продолжать.
Надеюсь,  жизнь свою, еще устроишь,
Достойна ты вниманья и любви.
Всего того, чего не дал мой сын «засранец»,
Но ты его за это сильно  не вини.
Ему еще за все за это, ответ держать по жизни предстоит,
Ведь каждый «крест грехов»,  который выбрал,
Сам понесет,…никто не подсобит.

poembook.ru

Стихи о разбитой любви с любимым

***

Как выразить словами то,
Что накопилось в душе
О чем забыть давно хочу,
Но снова память шепчет мне
Напоминает о словах,
Которые ты говорил
И о немыслимых ночах,
Что ты со мною проводил
Смятенье наших тел и душ
Даёт понять ту красоту
И тот порыв любовной страсти,
Которой больше не вернуть.
Тебя судить мне не дано.
Я не судья, я не палач.
Хоть пусть и больно на душе
Но все пройдёт и я не плачу
А улыбнусь и рассмеюсь
На зло врагам, назло судьбе
И знаю я: когда-нибудь
Ты всё ровно придешь ко мне...

***

Колко, колко на душе,
От того, что ты не рядом.
Мысли, мысли о тебе
Я отпускаю шаг за шагом.
Больно, страшно и темно,
Брожу по улицам ночным.
Все реально, но вокруг
Мне кажется пустым.
Где скитаюсь я порой,
Протоптана тропа.
Где я не знаю, что со мной,
Там вывела судьба.
Легкость слов, холодный ветер
С силой бьет в лицо.
Не такой как я на свете,
Я одна и всё.
Меркнет блеск очей моих,
Высохли уста,
Нет в них больше фраз пустых,
Что люблю тебя.
Столько боли я в душе
Вытерпеть смогла,
Что я больше никогда
Не верну тебя.
Мне не нужно ничего,
Только лунный свет,
Ритмы музыки в ушах
И пачка сигарет.

***

Вечерами звёзды вместе мы считали,
В это время мы о будущем с тобой мечтали.
К сожаленью, растворились планы все,
И умчалось счастье по утренней росе.
Слёз не надо и не надо слов печальных,
Наступил момент же расставанья.
Разойдутся в сторону пути-дороги,
Пусть для каждого они уж будут-то широки.

***

Прости меня, любимый.
Прости, мой дорогой,
Что я тебя любила,
Хотела быть с тобой.
Прости меня, любимый,
Когда-нибудь и я прощу,
Что не любил ты,
Что не любил меня.

***

Как в прощанье поверить?
Как тоску не впустить?
Пред разлукой с тобою,
Не могу не грустить...
Одиноко и грустно,
Боль лежит на душе.
Ты пока со мной рядом,
Видишь — плачу уже...

***

Да больно, а чего же ради
Мои стихи читает лишь душа
И лишь сейчас себя я уверяю
Что не тобою я жила.
Тебя люблю, тебя целую,
Но это только лишь во сне
Я жить умею, и сумею
Побыть с собой на едине.

***

Не всякая любовь
Проходит испытание
На долгие разлуки и
Длинные расстояния.
И наши чувства не смогли
Пройти сквозь этот этап
Без потерь и без утрат.
Прости меня, любимый,
И прощай!

***

С любимым парнем не расстаться нам.
По крайней мере — не по доброй воле.
Но повелось так, что судьбы река
Свои потоки не спросив нас строит.
Не станем верить, что она пришла
И не уйдет теперь разлука злая.
Она уйдет. Не даром жизнь свела
Людей, столкнув их с грустью расставанья.

***

Наплевать на все — мальчишек много,
Ни один на свете только ты,
Скатертью тебе дорога,
По которой мы когда-то шли.
Я тебя нисколько не ревную,
Нету даже мысли о тебе.
Если ты нашел себе другую,
То ребят подыщится и мне.

***

Я ушла навсегда
Меня ты больше не жди.
Я много раз говорила прости,
Но ты пропускал все мимо ушей
Мне не хватала твоей любви
Ты постоянно говорил подожди
У меня много дел позже перезвони
Я терпела, ждала...
Но всему приходит конец.
Лопнуло все и пришёл полный триндец.
Я теперь абсолютно одна,
Ты потом мне скажешь
Это прости вина моя.
Но я только слегка пожму своими плечами,
И чуть плача скажу.
Я уже не твоя!
Но ты не увидишь тех красивых слез,
Я просто уйду и
Больше не вернусь!

***

Ветра шум и запах влажной зелени,
Стук дождя по мокрой мостовой,
Сколько раз на это всё глядели мы,
Каждый раз как будто бы впервой
В тёмных зыбких лужах отражаются
Фонари и жёлтая луна,
И в ветвях раскидистых качается
Ветерком объятая листва
Прогремит за лесом гром чуть слышно,
Скрипнет на реке в уключине весло,
Сердце отзовётся стуком быстрым,
Станет на душе и грустно и тепло
Полыхают по ночам зарницы,
Горизонт окрашен в алый цвет,
Что-то ночью мне давно не спится,
В памяти встают событья прошлых лет
Годы те – далёкие, былые,
Проходя со мной сквозь толщу лет,
Оживляют в памяти родные
Лица тех, кого со мной уж нет

***

Не знаю – любишь ли меня?
И что же для тебя я значу?
А я живу, в душе любя.
Пусть в сердце боль,
Но я не плачу.
Хочу лишь жить одним тобой,
Тебя любить, с тобой быть рядом.
Не нужен мне никто другой,
Очаровал своим ты взглядом.
Но что я значу для тебя?
Быть может, просто ты играешь?
А я живу, в душе любя,
Ты этого не замечаешь.

***

Ты был моим счастьем.
Ты был моей болью.
Я дышала тобой,
Я жила лишь любовью.
От чего мы ушли
И к чему мы вернулись.
Дождь по крышам проходит
мимо маленьких улиц.
И в толпе мы всегда одни остаёмся.
И живём как раньше,
И над тем же смеёмся.
За окном белоснежный,
Но дождливый февраль.
Всё ушло. но ты прав -
Наша жизнь как спираль.

***

Грусть ли на тебе,
Тень ли чья,
Что хранят в себе
Твои печальные глаза.
Платье тайною расшито,
Бисер будто звезды.
Я знаю, что-то скрыто -
Тревожны жесты, позы,
Ты глядишь в окно -
Там ветер, дождь.
Ты смотришь прямо -
Чего, кого ты ждешь?
Но мне не нужно разъяснений -
У самого беда;
Счастье - странное виденье,
А память - тонкая игла.

***

И снова – Одиночество. Опять.-
Как много неразгаданных вопросов!
И вновь реснички от слезинок – мокры,
Предательски бежат себе, бежат…
Какой дорогой ты потом пойдёшь?
«Быть может, я тогда к тебе заеду…»
Заедешь иль приедешь? Сеет дождь…
А мне звонить ты попросил… соседа.
Иль друга своего… Уж не пойму, -
Зачем мне эти глупые все тайны?
Теряет жизнь своё очарованье,
И я живу, как в сумрачном дыму…

***

Я не хочу бороться, я устала.
Я жить устала, я хочу покоя.
Все время об одном мечтая,
Взамен же получать другое.
Я не хочу, и нету сил бороться.
Мне этот бой страшнее тяжкой муки.
Уже давно мое место под солнцем
Сбежало в более настойчивые руки.
Так пусть же победители смеются,
Кровоточа, сдыхая после боя.
Пусть пораженные своим врагам сдаются,
Коль их победа больше жизни стоит.

***

  Любовь это - слёзы от долгой разлуки,
Любовь это – радость от встречи друг с другом
Любовь это – иногда душевные муки…
Любовь это – близость друг с другом…
Любовь мы с тобою нашли не случайно…
Любовь берегли и хранили мы долго но,
Не смогли уберечь от беды,
Белокурой девкой - млечного пути
Она прошла за нею ты,
И обронил ты по пути…
Любовь, мою любовь,
И эти строчки про любовь,
Разбитую навечно…
Пишу для многих нас
Чтоб не разбили вы любовь так бессердечно!

***

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  ... 

Стихи о любви парню: Любимому | Признания | Эротические

 |   |   |   |   |   |   |   |  Расставание с парнем  |   |   |   |   |   |   | 

***

Голосовые признания парню

 

Политика конфиденциальности | Служба поддержки |

www.oloveza.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.