Стихи о питере классика


Стихи о Санкт-Петербурге

А.С. Пушкин

Из поэмы «Медный всадник»

Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
Люблю зимы твоей жестокой
Недвижный воздух и мороз,
Бег санок вдоль Невы широкой,
Девичьи лица ярче роз,
И блеск, и шум, и говор балов,
А в час пирушки холостой
Шипенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой.
Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
На сквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует сына в царской дом,
Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лед,
Нева к морям его несет
И, чуя вешни дни, ликует.

Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо как Россия,
Да умирится же с тобой
И побежденная стихия;
Вражду и плен старинный свой
Пусть волны финские забудут
И тщетной злобою не будут
Тревожить вечный сон Петра!

 

Пир Петра Первого

Над Невою резво вьются
Флаги пестрые судов;
Звучно с лодок раздаются
Песни дружные гребцов;
В царском доме пир веселый;
Речь гостей хмельна, шумна;
И Нева пальбой тяжелой
Далеко потрясена.
Что пирует царь великий
В Питербурге-городке?
Отчего пальба и клики
И эскадра на реке?
Озарен ли честью новой
Русской штык иль русской флаг?
Побежден ли швед суровый?
Мира ль просит грозный враг?

Иль в отъятый край у шведа
Прибыл Брантов утлый бот,
И пошел навстречу деда
Всей семьей наш юный флот,
И воинственные внуки
Стали в строй пред стариком,
И раздался в честь Науки
Песен хор и пушек гром?

Годовщину ли Полтавы
Торжествует государь,
День, как жизнь своей державы
Спас от Карла русский царь?
Родила ль Екатерина?
Именинница ль она,
Чудотворца-исполина
Чернобровая жена?

Нет! Он с подданным мирится;
Виноватому вину
Отпуская, веселится;
Кружку пенит с ним одну;
И в чело его цалует,
Светел сердцем и лицом;
И прощенье торжествует,
Как победу над врагом.

Оттого-то шум и клики
В Питербурге-городке,
И пальба и гром музыки
И эскадра на реке;
Оттого-то в час веселый
Чаша царская полна,
И Нева пальбой тяжелой
Далеко потрясена.

1835

Анна Ахматова

Стихи о Петербурге

I

Вновь Исакий в облаченьи
Из литого серебра…
Стынет в грозном нетерпеньи
Конь Великого Петра.

Ветер душный и суровый
С чёрных труб сметает гарь…
Ах! своей столицей новой
Недоволен государь.

II

Сердце бьётся ровно, мерно,
Что мне долгие года?!
Ведь под аркой на Галерной
Наши тени навсегда.

Сквозь опущенные веки
Вижу, вижу, ты со мной —
И в руке твоей навеки
Неоткрытый веер мой.

Оттого, что стали рядом
Мы в блаженный миг чудес,
В миг, когда над Летним Садом
Месяц розовый воскрес —

Мне не надо ожиданий
У постылого окна
И томительных свиданий.
Вся любовь утолена.

Ты свободен, я свободна,
Завтра лучше, чем вчера, —
Над Невою темноводной,
Под улыбкою холодной
Императора Петра.

 

Осип Мандельштам

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург! Я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.

Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

Александр Блок

Белой ночью месяц красный

Белой ночью месяц красный
Выплывает в синеве.
Бродит призрачно-прекрасный,
Отражается в Неве.
Мне провидится и снится
Исполненье тайных дум.
В вас ли доброе таится,
Красный месяц. тихий шум?..

22 мая 1901 года

Иннокентий Анненский 

Петербург

Желтый пар петербургской зимы,
Желтый снег, облипающий плиты...
Я не знаю, где вы и где мы,
Только знаю, что крепко мы слиты.

Сочинил ли нас царский указ?
Потопить ли нас шведы забыли?
Вместо сказки в прошедшем у нас
Только камни да страшные были.

Только камни нам дал чародей,
Да Неву буро-желтого цвета,
Да пустыни немых площадей,
Где казнили людей до рассвета.

А что было у нас на земле,
Чем вознесся орел наш двуглавый,
В темных лаврах гигант на скале, -
Завтра станет ребячьей забавой.

Уж на что был он грозен и смел,
Да скакун его бешеный выдал,
Царь змеи раздавить не сумел,
И прижатая стала наш идол.

Ни кремлей, ни чудес, ни святынь,
Ни миражей, ни слез, ни улыбки...
Только камни из мерзлых пустынь
Да сознанье проклятой ошибки.

Даже в мае, когда разлиты
Белой ночи над волнами тени,
Там не чары весенней мечты,
Там отрава бесплодных хотений.

Николай Поляков

Ее зовут Нева

И широка и глубока
Речная синева.
Нева волною в берег бьет,
Нева к заливу лед несет.
Петербургские сумерки снежные
Александр Блок
Петербургские сумерки снежные.
Взгляд на улице, розы в дому...
Мысли — точно у девушки нежные,
А о чем — и сама не пойму.
Всё гляжусь в мое зеркало сонное...
(Он, должно быть, глядится в окно...)
Вон лицо мое — злое, влюбленное!
Ах, как мне надоело оно!

Запевания низкого голоса,
Снежно-белые руки мои,
Мои тонкие рыжие волосы,—
Как давно они стали ничьи!

Муж ушел. Свет такой безобразный...
Всё же кровь розовеет... на свет...
Посмотрю-ка, он там или нет?
Так и есть... ах, какой неотвязный!

15 марта 1914 года

 

Иосиф Бродский

Стансы

Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду,
между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
под затылком снежок,
и услышу я голос:
До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой,
словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.

1962

Николай Агнивцев

Старинный город

Санкт-Петербург - гранитный город,
Взнесенный Словом над Невой,
Где небосвод давно распорот
Адмиралтейскою иглой!
Как явь, вплелись в твои туманы
Виденья двухсотлетних снов,
О, самый призрачный и странный
Из всех российских городов!

Недаром Пушкин и Растрелли,
Сверкнувши молнией в веках,
Так титанически воспели
Тебя - в граните и в стихах!

И майской ночью в белом дыме,
И в завываньи зимних пург
Ты всех прекрасней - несравнимый
Блистательный Санкт-Петербург!


Вы помните былые дни...

Вы помните былые дни,
Когда вся жизнь была иною?!
Как были праздничны они
Над петербургскою Невою!!
Вы помните, как ночью, вдруг,
Взметнулись красные зарницы
И утром вдел Санкт-Петербург
Гвоздику юности в петлицу?..

Ах, кто мог знать, глядя в тот раз
На двухсотлетнего гиганта,
Что бьет его последний час
На Петропавловских курантах!..

И вот, иные дни пришли!
И для изгнанников дни эти
Идут вдали от их земли
Тяжелой поступью столетий! . .

Вы помните былые дни,
Когда вся жизнь была иною?!
Как были праздничны они
Над петербургскою Невою!..

Вы помните иглистый шпиц,
Что Пушкин пел так небывало?
И пышность бронзовых страниц
На вековечных пьедесталах?

И ту гранитную скалу,
Где Всадник взвился у обрыва,
И вдаль летящую стрелу
Звенящей Невской перспективы;

И красок вечный карнавал
В картинных рамах Эрмитажа,
И электрический скандал
Часов "Омега" над Пассажем;

И толщь Исакиевских колонн,
И разметенные по свету
"Биржевку", "Речь", "Сатирикон"
И "Петербургскую газету";

И вздох любви нежданных встреч
На площадях, в садах и скверах,
И блеск открытых дамских плеч
На вернисажах и премьерах;

И чьи-то пряные уста,
И поцелуи в чьем-то взоре,
У разведенного моста
На ожидающем моторе...

Вы помните про те года
Угасшей жизни Петербургской?..
Вы помните! Никто тогда
Вас не корил тем, что вы русский.

И, белым облаком скользя,
Встает все то в душе тревожной,
Чего вернуть, увы, нельзя,
И позабыть что невозможно!..

Осип Мандельштам

 Адмиралтейство

В столице северной томится пыльный тополь,
Запутался в листве прозрачный циферблат,
И в тёмной зелени фрегат или акрополь
Сияет издали, воде и небу брат.

Ладья воздушная и мачта-недотрога,
Служа линейкою преемникам Петра,
Он учит: красота - не прихоть полубога,
А хищный глазомер простого столяра.

Нам четырёх стихий приязненно господство,
Но создал пятую свободный человек.
Не отрицает ли пространства превосходство
Сей целомудренно построенный ковчег?

Сердито лепятся капризные медузы,
Как плуги брошены, ржавеют якоря;
И вот разорваны трёх измерений узы,
И открываются всемирные моря.

Анна Ахматова

Летний сад

К к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,
Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.

В душистой тени между царственных лип
Мне мачт корабельных мерещится скрип.

А лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
Любуясь красой своего двойника.

И замертво спят сотни тысяч шагов
Врагов и друзей, друзей и врагов.

А шествию теней не видно конца
От вазы гранитной до двери дворца.

Там шепчутся белые ночи мои
О чьей-то высокой и тайной любви.

И все перламутром и яшмой горит,
Но света источник таинственно скрыт.

9 июля 1959 года

Брюсов В.

К Медному всаднику.

В морозном тумане белеет Исакий,
На глыбе оснеженной высится Петр.
И люди проходят в дневном полумраке,

Как будто пред ним выступая на смотр.
Ты так же стоял здесь, обрызган и в пене,
Над темной равниной взмутившихся волн;
И тщетно грозил тебе бедный Евгений,
Охвачен безумием, яростью полн.
Стоял ты, когда между криков и гула
Покинутой рати ложились тела,
Чья кровь на снегах продымилась, блеснула
И полюс земной растопить не могла!
Сменяясь, шумели вокруг поколенья,
Вставали дома, как посевы твои...
Твой конь попирал с беспощадностью звенья
Бессильно под ним изогнутой змеи.
Но северный город - как призрак туманный,
Мы, люди, проходим, как тени во сне.
Лишь ты сквозь века, неизменный, венчанный,
С рукою простертой летишь на коне.

Осип Мандельштам

Ленинград

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург! я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.

Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

Декабрь 1930 года

 

Марк Бернес

 

Город над вольной Невой

 

Город над вольной Невой
Город нашей славы трудовой
Слушай Ленинград я тебе спою
Задушевную песню свою

 

Здесь проходила друзья
Юность комсомольская моя
За родимый край с песней молодой
Шли ровесники рядом со мной

 

С этой поры огневой
Где бы вы не встретились со мной
Старые друзья в вас я узнаю
Беспокойную юность свою

 

Песня летит над Невой
Засыпает город дорогой
В парках и садах липы шелестят
Доброй ночи родной Ленинград!

 


sadikshkola.ru

Стихи: Санкт-Петербург (Ленинград, Петроград) » ZHARAR © 2020

Стихи: Санкт-Петербург (Ленинград, Петроград) казакша Стихи: Санкт-Петербург (Ленинград, Петроград) на казахском языке

Анна Ахматова - Стихи о Петербурге


Вновь Исакий в облаченье
Из литого серебра.
Стынет в грозном нетерпенье
Конь Великого Петра.

Ветер душный и суровый
С черных труб сметает гарь...
Ах! своей столицей новой
Недоволен государь.

* * *


Сердце бьется ровно, мерно.
Что мне долгие года!
Ведь под аркой на Галерной
Наши тени навсегда.

Сквозь опущенные веки
Вижу, вижу, ты со мной,
И в руке твоей навеки
Нераскрытый веер мой.

Оттого, что стали рядом
Мы в блаженный миг чудес,
В миг, когда на Летним Садом
Месяц розовый воскрес, -

Мне не надо ожиданий
У постылого окна
И томительных свиданий.
Вся любовь утолена.

Ты свободен, я свободна,
Завтра лучше, чем вчера, -
Над Невою темноводной,
Под улыбкою холодной
Императора Петра.


Анна Ахматова - Ленинград в марте 1941

Cardan solaire* на Меньшиковом доме.
Подняв волну, проходит пароход.
О, есть ли что на свете мне знакомей,
Чем шпилей блеск и отблеск этих вод!
Как щелочка, чернеет переулок.
Садятся воробьи на провода.
У наизусть затверженных прогулок
Соленый привкус — тоже не беда.

* Солнечные часы (франц.)


Анна Ахматова - Моему городу


Так под кровлей Фонтанного Дома,
Где вечерняя бродит истома
С фонарем и связкой ключей,
Я аукалась с дальним эхом,
Неуместным смущая смехом
Непробудную сонь вещей,
Где, свидетель всего на свете,
На закате и на рассвете
Смотрит в комнату старый клен
И, предвидя нашу разлуку.
Мне иссохшую черную руку
Как за помощью тянет он.
А земля под ногой гудела,
И такая звезда глядела,
В мой еще не брошенный дом,
И ждала условного звука:
Это где-то там, у Тобрука,
Это где-то здесь за углом.
Ты не первый и не последний
Темный слушатель светлых бредней,
Мне какую готовишь месть?
Ты не выпьешь, только пригубишь
Эту горечь из самой глуби -
Это вечной разлуки весть.
Положи мне руку на темя,
Пусть теперь остановится время
На тобою данных часах.
Нас несчастие не минует,
И кукушка не закукует
В опаленных наших лесах.
А не ставший моей могилой,
Ты, гранитный, кромешный, милый,
Побледнел, помертвел, затих.
Разлучение наше мнимо:
Я с тобою неразлучима,
Тень моя на стенах твоих,
Отраженье мое в каналах,
Звук шагов в Эрмитажных залах,
И на гулких сводах мостов -
И на старом Волковом Поле,
Где могу я рыдать на воле
В чаще новых твоих крестов.

Борис Пастернак - Петербург

Как в пулю сажают вторую пулю
Или бьют на пари по свечке,
Так этот раскат берегов и улиц
Петром разряжен без осечки.

О, как он велик был! Как сеткой конвульсий
Покрылись железные щеки,
Когда на Петровы глаза навернулись,
Слезя их, заливы в осоке!

И к горлу балтийские волны, как комья
Тоски, подкатили; когда им
Забвенье владело; когда он знакомил
С империей царство, край - с краем.

Нет времени у вдохновенья. Болото,
Земля ли, иль море, иль лужа, -
Мне здесь сновиденье явилось, и счеты
Сведу с ним сейчас же и тут же.

Он тучами был, как делами, завален.
В ненастья натянутый парус
Чертежной щетиною ста готовален
Bрезалася царская ярость.

В дверях, над Невой, на часах, гайдуками,
Века пожирая, стояли
Шпалеры бессонниц в горячечном гаме
Рубанков, снастей и пищалей.

И знали: не будет приема. Ни мамок,
Ни дядек, ни бар, ни холопей.
Пока у него на чертежный подрамок
Надеты таежные топи.

* * *

Волны толкутся. Мостки для ходьбы.
Облачно. Небо над буем, залитым
Мутью, мешает с толченым графитом
Узких свистков паровые клубы.

Пасмурный день растерял катера.
Снасти крепки, как раскуренный кнастер.
Дегтем и доками пахнет ненастье
И огурцами - баркасов кора.

С мартовской тучи летят паруса
Наоткось, мокрыми хлопьями в слякоть,
Тают в каналах балтийского шлака,
Тлеют по черным следам колеса.

Облачно. Щелкает лодочный блок.
Пристани бьют в ледяные ладоши.
Гулко булыжник обрушивши, лошадь
Глухо вьезжает на мокрый песок.

* * *

Чертежный рейсфедер
Всадника медного
От всадника - ветер
Морей унаследовал.

Каналы на прибыли,
Нева прибывает.
Он северным грифилем
Наносит трамваи.

Попробуйте, лягте-ка
Под тучею серой,
Здесь скачут на практике
Поверх барьеров.

И видят окраинцы:
За Нарвской, на Охте,
Туман продирается,
Отодранный ногтем.

Петр машет им шляпою,
И плещет, как прапор,
Пурги расцарапанный,
Надорванный рапорт.

Сограждане, кто это,
И кем на терзанье
Распущены по ветру
Полотнища зданий?

Как план, как ландкарту
На плотном папирусе,
Он город над мартом
Раскинул и выбросил.

* * *

Тучи, как волосы, встали дыбом
Над дымной, бледной Невой.
Кто ты? О, кто ты? Кто бы ты ни был,
Город - вымысел твой.

Улицы рвутся, как мысли, к гавани
Черной рекой манифестов.
Нет, и в могиле глухой и в саване
Ты не нашел себе места.

Воли наводненья не сдержишь сваями.
Речь их, как кисти слепых повитух.
Это ведь бредишь ты, невменяемый,
Быстро бормочешь вслух.


Поликсена Соловьева - Петербург


Город туманов и снов
Встает предо мною
С громадой неясною
Тяжких домов,
С цепью дворцов,
Отраженных холодной Невою.
Жизнь торопливо бредет
Здесь к цели незримой...
Я узнаю тебя с прежней тоской,
Город больной,
Неласковый город любимый!
Ты меня мучишь, как сон,
Вопросом несмелым...
Ночь, но мерцает зарей небосклон...
Ты весь побежден
Сумраком белым.

Валерий Брюсов - К Петрограду


Город Змеи и Медного Всадника,
Пушкина город и Достоевского,
Ныне, вчера,
Вечно - единый,
От небоскребов до палисадника,
От островов до шумного Невского, -
Мощью Петра,
Тайной - змеиной!

В прошлом виденья прожиты, отжиты
Драм бредовых, кошмарных нелепостей;
Душная мгла
Крыла злодейства...

Что ж! В веке новом - тот же ты, тот же ты!
Те же твердыни призрачной крепости,
Та же игла
Адмиралтейства!
Мозг всей России! с трепетом пламенным,
Полон ты дивным, царственным помыслом:
Звоны, в веках,
Славы - слышнее...
Как же вгнездились в черепе каменном,
В ужасе дней, ниспосланных Промыслом,
Прячась во прах,
Лютые змеи?
Вспомни свой символ: Всадника Медного!
Тщетно Нева зажата гранитами.
Тщетно углы
Прямы и строги:
Мчись к полосе луча заповедного,
Злого дракона сбросив копытами
В пропасти мглы
С вольной дороги!


Саша Черный - Санкт-Петербург


Белые хлопья и конский навоз
Смесились в грязную желтую массу и преют.
Протухшая, кислая, скучная, острая вонь...
Автомобиль и патронный обоз.
В небе пары, разлагаясь, сереют.
В конце переулка желтый огонь...
Плывет отравленный пьяный!
Бросил в глаза проклятую брань
И скрылся, качаясь, - нелепый, ничтожный и рваный.
Сверху сочится какая-то дрянь...
Из дверей извзчичьих чадных трактиров
Вырывается мутным снопом
Желтый пар, пропитанный шерстью и щами...
Слышишь крики распаренных сиплых сатиров?
Они веселятся... Плетется чиновник с попом.
Щебечет грудастая дама с хлыщами,
Орут ломовые на темных слоновых коней,
Хлещет кнут и скучное острое русское слово!
На крутом повороте забили подковы
По лбам обнаженных камней -
И опять тишина.
Пестроглазый трамвай вдалеке промелькнул.
Одиночество скучных шагов... "Ка-ра-ул!"
Все черней и неверней уходит стена,
Мертвый день растворился в тумане вечернем...
Зазвонили к вечерне.
Пей до дна!

Эдуард Асадов - Ленинграду


Не ленинградец я по рожденью.
И все же я вправе сказать вполне,
Что я - ленинградец по дымным сраженьям,
По первым окопным стихотвореньям,
По холоду, голоду, по лишеньям,
Короче: по юности, по войне!

В Синявинских топях, в боях подо Мгою,
Где снег был то в пепле, то в бурой крови,
Мы с городом жили одной судьбою,
Словно как родственники, свои.

Было нам всяко: и горько, и сложно.
Мы знали: можно, на кочках скользя,
Сгинуть в болоте, замерзнуть можно,
Свалиться под пулей, отчаяться можно,
Можно и то, и другое можно,
И лишь Ленинграда отдать нельзя!

И я его спас, навсегда, навечно:
Невка, Васильевский, Зимний дворец...
Впрочем, не я, не один, конечно, -
Его заслонил миллион сердец!

И если бы чудом вдруг разделить
На всех бойцов и на всех командиров
Дома и проулки, то, может быть,
Выйдет, что я сумел защитить
Дом. Пусть не дом, пусть одну квартиру.

Товарищ мой, друг ленинградский мой,
Как знать, но, быть может, твоя квартира
Как раз вот и есть та, спасенная мной
От смерти для самого мирного мира!

А значит, я и зимой, и летом
В проулке твоем, что шумит листвой,
На улице каждой, в городе этом
Не гость, не турист, а навеки свой.

И, всякий раз сюда приезжая,
Шагнув в толкотню, в городскую зарю,
Я, сердца взволнованный стук унимая,
С горячей нежностью говорю:

- Здравствуй, по-вешнему строг и молод,
Крылья раскинувший над Невой,
Город-красавец, город-герой,
Неповторимый город!

Здравствуйте, врезанные в рассвет
Проспекты, дворцы и мосты висячие,
Здравствуй, память далеких лет,
Здравствуй, юность моя горячая!

Здравствуйте, в парках ночных соловьи
И все, с чем так радостно мне встречаться.
Здравствуйте, дорогие мои,
На всю мою жизнь дорогие мои,
Милые ленинградцы!


Владимир Набоков - Петербург


Он на трясине был построен
средь бури творческих времен:
он вырос -- холоден и строен,
под вопли нищих похорон.

Он сонным грезам предавался,
но под гранитною пятой
до срока тайного скрывался
мир целый,-- мстительно-живой.

Дышал он смертною отравой,
весь беззаконных полон сил.
А этот город величавый
главу так гордо возносил.

И оснеженный, в дымке синей
однажды спал он,-- недвижим,
как что-то в сумрачной трясине
внезапно вздрогнуло под ним.

И все кругом затрепетало,
и стоглагольный грянул зов:
раскрывшись, бездна отдавала
зaвopoженныx мертвецов.

И пошатнулся всадник медный,
и помрачился свод небес,
и раздавался крик победный:
"Да здравствует болотный бес".


Владимир Набоков - Санкт-Петербург


Ко мне, туманная Леила!
Весна пустынная, назад!
Бледно-зеленые ветрила
дворцовый распускает сад.

Орлы мерцают вдоль опушки.
Нева, лениво шелестя,
как Лета льется. След локтя
оставил на граните Пушкин.

Леила, полно, перестань,
не плачь, весна моя былая.
На вывеске плавучей - глянь -
какая рыба голубая.

В петровом бледном небе - штиль,
флотилия туманов вольных,
и на торцах восьмиугольных
все та же золотая пыль.


Иннокентий Анненский - Петербург


Желтый пар петербургской зимы,
Желтый снег, облипающий плиты...
Я не знаю, где вы и где мы,
Только знаю, что крепко мы слиты.

Сочинил ли нас царский указ?
Потопить ли нас шведы забыли?
Вместо сказки в прошедшем у нас
Только камни да страшные были.

Только камни нам дал чародей,
Да Неву буро-желтого цвета,
Да пустыни немых площадей,
Где казнили людей до рассвета.

А что было у нас на земле,
Чем вознесся орел наш двуглавый,
В темных лаврах гигант на скале, -
Завтра станет ребячьей забавой.

Уж на что был он грозен и смел,
Да скакун его бешеный выдал,
Царь змеи раздавить не сумел,
И прижатая стала наш идол.

Ни кремлей, ни чудес, ни святынь,
Ни миражей, ни слез, ни улыбки...
Только камни из мерзлых пустынь
Да сознанье проклятой ошибки.

Даже в мае, когда разлиты
Белой ночи над волнами тени,
Там не чары весенней мечты,
Там отрава бесплодных хотений.


Осип Мандельштам - Адмиралтейство


В столице северной томится пыльный тополь,
Запутался в листве прозрачный циферблат,
И в тёмной зелени фрегат или акрополь
Сияет издали, воде и небу брат.

Ладья воздушная и мачта-недотрога,
Служа линейкою преемникам Петра,
Он учит: красота - не прихоть полубога,
А хищный глазомер простого столяра.

Нам четырёх стихий приязненно господство,
Но создал пятую свободный человек.
Не отрицает ли пространства превосходство
Сей целомудренно построенный ковчег?

Сердито лепятся капризные медузы,
Как плуги брошены, ржавеют якоря;
И вот разорваны трёх измерений узы,
И открываются всемирные моря.


Павел Антокольский - Петроград 1918


Сколько выпито, сбито, добыто,
Знает ветер над серой Невой.
Сладко цокают в полночь копыта
По торцовой сухой мостовой.

Там, в Путилове, в Колпине, грохот.
Роковая настала пора.
Там «ура» перекатами в ротах,
Как два века назад за Петра.

В центре города треском петарды
Рассыпаются тени карет.
Августейшие кавалергарды
Позабыли свой давешний бред.

Стынут в римской броне истуканы,
Слышат радужный клекот орла.
Как последней попойки стаканы,
Эрмитажа звенят зеркала.

Заревым ли горнистом разбужен,
Обойден ли матросским штыком,
Павел Первый на призрачный ужин
Входит с высунутым языком.

И, сливаясь с сиреной кронштадтской,
Льется бронзовый голос Петра —
Там, где с трубками в буре кабацкой
Чужестранные спят шкипера.


Белла Ахмадулина - Возвращение из Ленинграда


Всё б глаз не отрывать от города Петрова,
гармонию читать во всех его чертах
и думать: вот гранит, а дышит, как природа...
Да надобно домой. Перрон. Подъезд. Чердак.

Былая жизнь моя – предгорье сих ступеней.
Как улица стара, где жили повара.
Развязно юн пред ней пригожий дом столетний.
Светает, а луна трудов не прервала.

Как велика луна вблизи окна. Мы сами
затеяли жильё вблизи небесных недр.
Попробуем продлить привал судьбы в мансарде:
ведь выше — только глушь, где нас с тобою нет.

Плеск вечности в ночи подтачивает стены
и зарится на миг, где рядом ты и я.
Какая даль видна! И коль взглянуть острее,
возможно различить границу бытия.

Вселенная в окне — букварь для грамотея,
читаю по складам и не хочу прочесть.
Объятую зарей, дымами и метелью,
как я люблю Москву, покуда время есть.

И давешняя мысль — не больше безрассудства.
Светает на глазах, всё шире, всё быстрей.
Уже совсем светло. Но, позабыв проснуться,
простёр Тверской бульвар цепочку фонарей.


Аполлон Григорьев - Город


Да, я люблю его, громадный, гордый град,
Но не за то, за что другие;
Не здания его, не пышный блеск палат
И не граниты вековые
Я в нем люблю, о нет! Скорбящею душой
Я прозираю в нем иное -
Его страдание под ледяной корой,
Его страдание больное.

Пусть почву шаткую он заковал в гранит
И защитил ее от моря,
И пусть сурово он в самом себе таит
Волненье радости и горя,
И пусть его река к стопам его несет
И роскоши, и неги дани,-
На них отпечатлен тяжелый след забот,
Людского пота и страданий.

И пусть горят светло огни его палат,
Пусть слышны в них веселья звуки,-
Обман, один обман! Они не заглушат
Безумно страшных стонов муки!
Страдание одно привык я подмечать,
В окне ль с богатою гардиной,
Иль в темном уголку,- везде его печать!
Страданье - уровень единый!

И в те часы, когда на город гордый мой
Ложится ночь без тьмы и тени,
Когда прозрачно все, мелькает предо мной
Рой отвратительных видений...
Пусть ночь ясна, как день, пусть тихо все вокруг,
Пусть все прозрачно и спокойно,-
В покое том затих на время злой недуг,
И то - прозрачность язвы гнойной.


Илья Эренбург - Ленинград


Есть в Ленинграде, кроме неба и Невы,
Простора площадей, разросшейся листвы,
И кроме статуй, и мостов, и снов державы,
И кроме незакрывшейся, как рана, славы,
Которая проходит ночью по проспектам,
Почти незримая, из серебра и пепла, -
Есть в Ленинграде жесткие глаза и та,
Для прошлого загадочная, немота,
Тот горько сжатый рот, те обручи на сердце,
Что, может быть, одни спасли его от смерти.
И если ты - гранит, учись у глаз горячих:
Они сухи, сухи, когда и камни плачут.

Николай Тихонов - Ленинград


Петровой волей сотворен
И светом ленинским означен -
В труды по горло погружен,
Он жил - и жить не мог иначе.

Он сердцем помнил: береги
Вот эти мирные границы, -
Не раз, как волны, шли враги,
Чтоб о гранит его разбиться.

Исчезнуть пенным вихрем брызг,
Бесследно кануть в бездне черной
А он стоял, большой, как жизнь,
Ни с кем не схожий, неповторный!

И под фашистских пушек вой
Таким, каким его мы знаем,
Он принял бой, как часовой,
Чей пост вовеки несменяем!


www.zharar.com

10 стихов о Санкт-Петербурге авторства русских поэтов для детей и взрослых, короткие и красивые

10 стихотворений о Санкт-Петербурге

Анна Ахматова

Сердце бьется ровно, мерно.
Что мне долгие года!
Ведь под аркой на Галерной
Наши тени навсегда.

Сквозь опущенные веки
Вижу, вижу, ты со мной,
И в руке твоей навеки
Нераскрытый веер мой.

Оттого, что стали рядом
Мы в блаженный миг чудес,
В миг, когда на Летним Садом
Месяц розовый воскрес, —

Мне не надо ожиданий
У постылого окна
И томительных свиданий.
Вся любовь утолена.

Ты свободен, я свободна,
Завтра лучше, чем вчера, —
Над Невою темноводной,
Под улыбкою холодной
Императора Петра.

2. Борис Пастернак
Петербург

Как в пулю сажают вторую пулю
Или бьют на пари по свечке,
Так этот раскат берегов и улиц
Петром разряжен без осечки.

О, как он велик был! Как сеткой конвульсий
Покрылись железные щеки,
Когда на Петровы глаза навернулись,
Слезя их, заливы в осоке!

И к горлу балтийские волны, как комья
Тоски, подкатили; когда им
Забвенье владело; когда он знакомил
С империей царство, край — с краем.

Нет времени у вдохновенья. Болото,
Земля ли, иль море, иль лужа, —
Мне здесь сновиденье явилось, и счеты
Сведу с ним сейчас же и тут же.

Он тучами был, как делами, завален.
В ненастья натянутый парус
Чертежной щетиною ста готовален
Bрезалася царская ярость.

В дверях, над Невой, на часах, гайдуками,
Века пожирая, стояли
Шпалеры бессонниц в горячечном гаме
Рубанков, снастей и пищалей.

И знали: не будет приема. Ни мамок,
Ни дядек, ни бар, ни холопей.
Пока у него на чертежный подрамок
Надеты таежные топи.

3. Саша Черный
Санкт-Петербург

Белые хлопья и конский навоз
Смесились в грязную желтую массу и преют.
Протухшая, кислая, скучная, острая вонь…
Автомобиль и патронный обоз.
В небе пары, разлагаясь, сереют.
В конце переулка желтый огонь…
Плывет отравленный пьяный!
Бросил в глаза проклятую брань
И скрылся, качаясь, — нелепый, ничтожный и рваный.
Сверху сочится какая-то дрянь…
Из дверей извзчичьих чадных трактиров
Вырывается мутным снопом
Желтый пар, пропитанный шерстью и щами…
Слышишь крики распаренных сиплых сатиров?
Они веселятся… Плетется чиновник с попом.
Щебечет грудастая дама с хлыщами,
Орут ломовые на темных слоновых коней,
Хлещет кнут и скучное острое русское слово!
На крутом повороте забили подковы
По лбам обнаженных камней —
И опять тишина.
Пестроглазый трамвай вдалеке промелькнул.
Одиночество скучных шагов… «Ка-ра-ул!»
Все черней и неверней уходит стена,
Мертвый день растворился в тумане вечернем…
Зазвонили к вечерне.
Пей до дна!

4. Эдуард Асадов
Ленинграду

Не ленинградец я по рожденью.
И все же я вправе сказать вполне,
Что я — ленинградец по дымным сраженьям,
По первым окопным стихотвореньям,
По холоду, голоду, по лишеньям,
Короче: по юности, по войне!

В Синявинских топях, в боях подо Мгою,
Где снег был то в пепле, то в бурой крови,
Мы с городом жили одной судьбою,
Словно как родственники, свои.

Было нам всяко: и горько, и сложно.
Мы знали: можно, на кочках скользя,
Сгинуть в болоте, замерзнуть можно,
Свалиться под пулей, отчаяться можно,
Можно и то, и другое можно,
И лишь Ленинграда отдать нельзя!

И я его спас, навсегда, навечно:
Невка, Васильевский, Зимний дворец…
Впрочем, не я, не один, конечно, —
Его заслонил миллион сердец!

И если бы чудом вдруг разделить
На всех бойцов и на всех командиров
Дома и проулки, то, может быть,
Выйдет, что я сумел защитить
Дом. Пусть не дом, пусть одну квартиру.

Товарищ мой, друг ленинградский мой,
Как знать, но, быть может, твоя квартира
Как раз вот и есть та, спасенная мной
От смерти для самого мирного мира!

А значит, я и зимой, и летом
В проулке твоем, что шумит листвой,
На улице каждой, в городе этом
Не гость, не турист, а навеки свой.

И, всякий раз сюда приезжая,
Шагнув в толкотню, в городскую зарю,
Я, сердца взволнованный стук унимая,
С горячей нежностью говорю:

— Здравствуй, по-вешнему строг и молод,
Крылья раскинувший над Невой,
Город-красавец, город-герой,
Неповторимый город!

Здравствуйте, врезанные в рассвет
Проспекты, дворцы и мосты висячие,
Здравствуй, память далеких лет,
Здравствуй, юность моя горячая!

Здравствуйте, в парках ночных соловьи
И все, с чем так радостно мне встречаться.
Здравствуйте, дорогие мои,
На всю мою жизнь дорогие мои,
Милые ленинградцы!

5. Владимир Набоков
Санкт-Петербург

Ко мне, туманная Леила!
Весна пустынная, назад!
Бледно-зеленые ветрила
дворцовый распускает сад.

Орлы мерцают вдоль опушки.
Нева, лениво шелестя,
как Лета льется. След локтя
оставил на граните Пушкин.

Леила, полно, перестань,
не плачь, весна моя былая.
На вывеске плавучей — глянь —
какая рыба голубая.

В петровом бледном небе — штиль,
флотилия туманов вольных,
и на торцах восьмиугольных
все та же золотая пыль.

6. Осип Мандельштам
Адмиралтейство

В столице северной томится пыльный тополь,
Запутался в листве прозрачный циферблат,
И в тёмной зелени фрегат или акрополь
Сияет издали, воде и небу брат.

Ладья воздушная и мачта-недотрога,
Служа линейкою преемникам Петра,
Он учит: красота — не прихоть полубога,
А хищный глазомер простого столяра.

Нам четырёх стихий приязненно господство,
Но создал пятую свободный человек.
Не отрицает ли пространства превосходство
Сей целомудренно построенный ковчег?

Сердито лепятся капризные медузы,
Как плуги брошены, ржавеют якоря;
И вот разорваны трёх измерений узы,
И открываются всемирные моря.

7. Белла Ахмадулина
Возвращение из Ленинграда

Всё б глаз не отрывать от города Петрова,
гармонию читать во всех его чертах
и думать: вот гранит, а дышит, как природа…
Да надобно домой. Перрон. Подъезд. Чердак.

Былая жизнь моя – предгорье сих ступеней.
Как улица стара, где жили повара.
Развязно юн пред ней пригожий дом столетний.
Светает, а луна трудов не прервала.

Как велика луна вблизи окна. Мы сами
затеяли жильё вблизи небесных недр.
Попробуем продлить привал судьбы в мансарде:
ведь выше — только глушь, где нас с тобою нет.

Плеск вечности в ночи подтачивает стены
и зарится на миг, где рядом ты и я.
Какая даль видна! И коль взглянуть острее,
возможно различить границу бытия.

Вселенная в окне — букварь для грамотея,
читаю по складам и не хочу прочесть.
Объятую зарей, дымами и метелью,
как я люблю Москву, покуда время есть.

И давешняя мысль — не больше безрассудства.
Светает на глазах, всё шире, всё быстрей.
Уже совсем светло. Но, позабыв проснуться,
простёр Тверской бульвар цепочку фонарей.

8. Илья Эренбург
Ленинград

Есть в Ленинграде, кроме неба и Невы,
Простора площадей, разросшейся листвы,
И кроме статуй, и мостов, и снов державы,
И кроме незакрывшейся, как рана, славы,
Которая проходит ночью по проспектам,
Почти незримая, из серебра и пепла, —
Есть в Ленинграде жесткие глаза и та,
Для прошлого загадочная, немота,
Тот горько сжатый рот, те обручи на сердце,
Что, может быть, одни спасли его от смерти.
И если ты — гранит, учись у глаз горячих:
Они сухи, сухи, когда и камни плачут.

9. Николай Тихонов
Ленинград

Петровой волей сотворен
И светом ленинским означен —
В труды по горло погружен,
Он жил — и жить не мог иначе.

Он сердцем помнил: береги
Вот эти мирные границы, —
Не раз, как волны, шли враги,
Чтоб о гранит его разбиться.

Исчезнуть пенным вихрем брызг,
Бесследно кануть в бездне черной
А он стоял, большой, как жизнь,
Ни с кем не схожий, неповторный!

И под фашистских пушек вой
Таким, каким его мы знаем,
Он принял бой, как часовой,
Чей пост вовеки несменяем!

10. Павел Антокольский
Петроград 1918

Сколько выпито, сбито, добыто,
Знает ветер над серой Невой.
Сладко цокают в полночь копыта
По торцовой сухой мостовой.

Там, в Путилове, в Колпине, грохот.
Роковая настала пора.
Там «ура» перекатами в ротах,
Как два века назад за Петра.

В центре города треском петарды
Рассыпаются тени карет.
Августейшие кавалергарды
Позабыли свой давешний бред.

Стынут в римской броне истуканы,
Слышат радужный клекот орла.
Как последней попойки стаканы,
Эрмитажа звенят зеркала.

Заревым ли горнистом разбужен,
Обойден ли матросским штыком,
Павел Первый на призрачный ужин
Входит с высунутым языком.

И, сливаясь с сиреной кронштадтской,
Льется бронзовый голос Петра —
Там, где с трубками в буре кабацкой
Чужестранные спят шкипера.

Стих Анны Ахматовой о Санкт-Петербурге в исполнении жителей и гостей города: видео

stihi-i-proza.ru

у Пушкина, Гоголя, Чехова, Ахматовой, Мандельштама.

Москва или Петербург? Эта дилемма была актуальной для многих русских классиков. Портал «Культура.РФ» рассказывает о двух столицах в жизни писателей и поэтов.

Орест Кипренский. Портрет А.С. Пушкина. 1827. ГТГ

Федор Алексеев. Инженерный замок, вид с Фонтанки. Начало XIX в.

Максим Воробьев. Вид на Воспитательный дом и Кремль от Устьинского моста. 1818

Москва... Как много в этом звуке

Александр Пушкин родился и жил в Москве до 12 лет — до поступления в Царскосельский лицей. В московском «Вестнике Европы» он впервые опубликовал свое стихотворение — «К другу-стихотворцу», обращенное к Кюхельбекеру.

Здесь Александр Пушкин встречался с Николаем I после его коронации. После аудиенции высланный из Петербурга поэт смог вернуться в столицу. В письме к Прасковье Осиповой он писал: «пошлость и глупость обеих наших столиц равны, хотя и различны». Однако Пушкин-поэт посвятил родному городу теплые строки в «Евгении Онегине»:

Москва, я думал о тебе!
Москва... как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!

В 1828 году во время визита в Москву Александр Пушкин познакомился с Натальей Гончаровой. Они обвенчались и некоторое время жили на Арбате — сейчас в этом доме работает мемориальный музей.

Пышный и бедный Петербург

В Петербурге к юному ученику Царскосельского лицея пришла первая слава поэта. После окончания учебы Пушкина закружила светская жизнь — балы, театры, литературные кружки. Образ жизни с «вихрем событий» позже найдет свое воплощение в романе «Евгений Онегин».

Об изысканном и строгом облике столицы Александр Пушкин писал:

Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит.

Однако, уезжая в Москву по делам, Пушкин отправлял жене письма: «Меня тянет в Петербург. Не люблю я твоей Москвы».

Федор Моллер. Портрет Н.В. Гоголя. 1841. ГТГ

Фердинанд-Виктор Перро. Площадь Старо-Калинкина моста. Литография. Около 1840

Карл Рабус. Храм Василия Блаженного. 1830 -1840-ые. ГТГ

Щегольский Петербург

Николай Гоголь родился в Полтавской губернии. В Петербург он переехал в 19 лет, в 1828 году. Здесь начинающего писателя ждало разочарование: Гоголя не приняли в актеры, государственная служба ему быстро наскучила, а первую его поэму жестко раскритиковали. К тому же жизнь в столице требовала затрат, которые Гоголь не мог себе позволить. Жизненные неудачи сказывались на его восприятии нового города, Гоголь писал матери: «На Петербурге же нет никакого характера: иностранцы, которые поселились сюда, обжились и вовсе не похожи на иностранцев, а русские в свою очередь обыностранились и сделались ни тем ни другим».

Однако писатель отдавал должное архитектуре столицы, называя ее «щеголем Петербургом», а Невский проспект — «красавицей нашей столицы». Здесь к писателю пришла известность — после издания «Вечеров на хуторе близ Диканьки».

Вечный город — Москва

Николай Гоголь впервые побывал в Москве в 1832 году. Он познакомился с писателями, которые позже стали его близкими друзьями. Здесь с успехом проходили спектакли по произведениям Гоголя, даже премьера «Ревизора», которая провалилась в Питере. В письме к Сергею Аксакову Николай Гоголь называл Москву своей родиной, позже сравнивал ее с «вечным городом» — Римом.

«Петербург — аккуратный человек, совершенный немец, на всё глядит с расчетом и, прежде нежели задумает дать вечеринку, посмотрит в карман; Москва — русский дворянин, и если уж веселится, то веселится до упаду и не заботится о том, что уже хватает больше того, сколько находится в кармане... Москва — большой гостиный двор, Петербург — светлый магазин. Москва нужна для России; для Петербурга нужна Россия».

Петр Заболоцкий. Портрет М.Ю. Лермонтова в ментике лейб-гвардии гусарского полка. 1837. ГТГ

Максим Воробьев. Набережная Невы у Академии художеств. 1835

Иоганн Вайс. Московский Кремль. 1852

Душевная Москва

Михаил Лермонтов родился в Москве, а детство провел в поместье своей бабушки — в селе Тарханы Пензенской губернии. Когда будущему поэту исполнилось 12 лет, его вновь привезли в Москву — учиться в университетском благородном пансионе. «Там я родился, там я много страдал и там же был слишком счастлив!» — писал о Москве 18-летний поэт. В сочинении по русской словесности он называл город необыкновенным: «Москва не есть обыкновенный большой город, каких тысяча; Москва не безмолвная громада камней холодных, составленных в симметрическом порядке... У нее есть своя душа, своя жизнь».

В последний раз Лермонтов побывал в Москве в 1841 году. Он провел здесь пять дней перед отъездом на Кавказ — участвовал в народных гуляньях, посещал театры, ездил с визитами к старым знакомым. Мемуарист Филипп Вигель писал, что за час до отъезда Лермонтов воскликнул: «Ах, если б мне позволено было оставить службу, с каким бы удовольствием поселился бы я здесь навсегда!»

Скучный Петербург

В Петербург Лермонтов переехал, чтобы поступить в университет. Ему не засчитали два года учебы в Московском университете, и молодой поэт стал курсантом Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Северная столица поэта не воодушевила.

Увы! как скучен этот город,
С своим туманом и водой!..
Куда ни взглянешь, красный ворот,
Как шиш, торчит перед тобой:
Нет милых сплетен — всё сурово,
Закон сидит на лбу людей;
Всё удивительно и ново —
А нет не пошлых новостей!
Доволен каждый сам собою,
Не беспокоясь о других,
И что у нас зовут душою,
То без названия у них!..

Его раздражал высший свет города, в письме к Марии Лопухиной Лермонтов рассказывал: «все вместе они производят на меня впечатление французского сада, в котором с первого раза можно заблудиться, потому что хозяйские ножницы уничтожили всякое различие между деревьями!». Даже вернувшись из ссылки, в которую он был отправлен за стихотворение «Смерть поэта», и обретя в петербургском обществе популярность, Лермонтов продолжал скучать.

Осип Браз. Портрет А.П. Чехова. 1898. ГТГ

Дворец Петра I, Петербург. 1890-1900-е

Неизвестный художник. Вид Старых торговых рядов в Москве. 1870-1880-е

Любимая Москва

В Москву Антон Чехов переехал сразу после окончания гимназии, здесь он стал врачом и написал первые рассказы. Через два года после переезда Чехов писал товарищу по гимназии: «Переезжай в Москву!!! Я ужасно полюбил Москву. Кто привыкнет к ней, тот не уедет из неё. Я навсегда москвич».

Антон Чехов писал фельетоны о различных событиях города — студенческих праздниках, археологических находках, распродажах и происшествиях. Московское общество он характеризовал так: «Знающих людей в Москве очень мало; их можно по пальцам перечесть, но зато философов, мыслителей и новаторов не оберешься — чертова пропасть».

Милый Петербург

Рассказы и московские фельетоны Антон Чехов публиковал в петербургских журналах «Стрекоза» и «Осколки». Редактор «Осколков» Николай Лейкин пригласил молодого писателя в Северную столицу. Впервые Чехов приехал туда в 1885 году, тогда ему было 25 лет.

«Видимые мною порядки петербургских редакций воспеваю, где только возможно. Вообще воспеваю весь Петербург. Милый город, хоть и бранят его в Москве».

Лейкин и его друзья-литераторы приняли писателя настолько радушно, что у того «кружилась голова от хвалебного чада». Чехов был потрясен, что в Петербурге его произведения знают и ценят. Он стал бывать в столице несколько раз в год — в основном приезжал сюда отдыхать. «Москва спит и киснет», — писал Антон Чехов в 1888 году.

Анна Ахматова. Фотография: knnr.ru

Вид с Большого Конюшенного моста на Круглый рынок. 1900 год. Фотография: kulturologia.ru

Москва 20-ых годов XX века. Фотография: kulturologia.ru

Священный град Петра

Родители Анны Ахматовой переехали в Петербург, когда будущей поэтессе был всего год. Она писала в мемуарах: «Мои первые воспоминания — царскосельские». Петербург Пушкина, Петербург «дотрамвайный, лошадиный, конный, коночный, грохочущий и скрежещущий, завешанный с ног до головы вывесками» стал одним из персонажей лирики Ахматовой. Здесь она издала свой первый сборник стихов и стала известным поэтом. Ни революция, ни гражданская война не заставили Анну Ахматову разочароваться в любимом городе:

Уж ветер смерти сердце студит,
Но нам священный град Петра
Невольным памятником будет.

Лишь в «Реквиеме» проявилось короткое отторжение к Ленинграду — «ненужному привеску» своих тюрем. В годы Великой Отечественной войны во время эвакуации Ахматова написала:

...А не ставший моей могилой,
Ты, крамольный, опальный, милый,
Побледнел, помертвел, затих.
Разлучение наше мнимо:
Я с тобою неразлучима,
Тень моя на стенах твоих,
Отраженье мое в каналах,
Звук шагов в Эрмитажных залах,
Где со мною мой друг бродил,
И на старом Волковом поле,
Где могу я рыдать на воле
Над безмолвием братских могил.

Пропитанная стихами Москва

Анна Ахматова, по воспоминаниям Иосифа Бродского, каждый год несколько раз переезжала из Петербурга в Москву и возвращалась обратно. В Москве поэтесса останавливалась у писателя Виктора Ардова на Большой Ордынке. Здесь она могла подолгу жить, работать и принимать гостей на так называемых вечерах-«ахматовках». В июне 1941 года у Ардова единственный раз Ахматова встретилась с Мариной Цветаевой. О Москве Анна Ахматова упоминала в стихах, и даже посвящала городу отдельные произведения.

Все в Москве пропитано стихами,
Рифмами проколото насквозь.
Пусть безмолвие царит над нами,
Пусть мы с рифмой поселимся врозь.

Осип Мандельштам. Фотография: chtoby-pomnili.com

Невский проспект. 1903 год. Фотография: kulturologia.ru

Тверская площадь в 20-е годы XX века. Фотография: kulturologia.ru

Прозрачный Петрополь

Детство и юность Осипа Мандельштама прошли в Северной столице. В одном из ранних стихотворений поэт писал об архитектуре Петербурга: «Нам четырех стихий приязненно господство, / Но создал пятую свободный человек».

В 1916 году Мандельштам тяжело переживал смерть матери. Он перенес свою печаль на город, который в стихах стал ассоциироваться с гибелью: «В Петрополе прозрачном мы умрем». Эти настроения обострились после революции — «Петрополь, брат твой, умирает», и в 20-е годы, когда Мандельштам узнал о смерти Александра Блока и расстреле Николая Гумилева. В 1931 году, находясь под угрозой ареста, отвергнутый многими друзьями, поэт написал стихотворение «Ленинград»:

Петербург! я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

В 1931 году Осип Мандельштам покинул Петербург навсегда.

Так отчего ж до сих пор этот город довлеет
Мыслям и чувствам моим по старинному праву?
Он от пожаров еще и морозов наглеет,
Самолюбивый, проклятый, пустой, моложавый.

Дремучая Москва

В 1916 году Мандельштам сблизился с Мариной Цветаевой и начал бывать у нее в Москве. В эти годы он соединяет в стихах образ города и Цветаевой:

И пятиглавые московские соборы
С их итальянскою и русскою душой
Напоминают мне явление Авроры,
Но с русским именем и в шубке меховой.

Позже Мандельштам вернулся в Москву — служить в Наркомпросе. Он жил в гостинице «Метрополь» и писал о городе стихи:

Все чуждо нам в столице непотребной:
Ее сухая черствая земля,
И буйный торг на Сухаревке хлебной,
И страшный вид разбойного Кремля.
Она, дремучая, всем миром правит.
Мильонами скрипучих арб она
Качнулась в путь — и полвселенной давит
Ее базаров бабья ширина.

www.culture.ru

Стихи современных поэтов из Санкт-Петербурга

Любителям современной поэзии этой осенью «Портал Субкультура» хотел бы рассказать о стихах современных поэтах Санкт-Петербурга, чьи произведения лучше всего подойдут не только для чтения с чашечкой горячего чая в пасмурный день, но и для получения истинного эстетического наслаждения.

София Маришина

Многим строгие на вид женщины кажутся неприступными и холодными внутри. Если вы когда-нибудь встречались с Софией Маришиной, то, скорее всего, сначала могли подумать о ней именно так.


Но истинные ценители поэзии знают, что на страницах своих книг поэт показывает себя совсем иным, чем нам представляется в обычной жизни, он буквально обнажает свою душу. Так происходит и со стихами Софии Маришиной. Читатель открывает для себя потрясающего рассказчика, которого волнуют такие темы, как судьба женщины, тайны жизни и смерти и, конечно же, любовь. Ахматовская строгость стиля и цветаевская экспрессивность соединились в её стихах в неповторимом единстве, которое придаёт современным строчкам классическую стройность. Сложные душевные переживания рождают яркие образы, позволяющие глубже заглянуть в душу и пережить и прочувствовать вместе с автором её боль и страдание, так понятные многим.


Как больно быть свечой, но надо быть!
Изнемогая в несказанной муке,
Свой крик гублю, и огненная нить
Вздымает к небу тающие руки.

Как страшно догореть в расцвете лет,
Не зная, где кончается дорога!
За то, что я хотела делать свет…
За то, что я была дыханьем Бога…

И нет покоя мне, опять лечу,
Навстречу тьме - усталыми крылами.
Благослови, о Господи, свечу,
Рождающую в муках пламя!

Зинаида Коннан

А тем, кого привлекают истории о средневековых рыцарях и прекрасных дамах, думаю, покажется интересным творчество Зинаиды Коннан. В книге стихотворений этого автора под названием «Пепелъ розы» почти каждый герой – это король, шут или герцогиня.

Разнообразие и богатство исторических образов, историческая экзотика, романтические мотивы, а также живописные детали и использование лексики, переносящие читателя на несколько столетий назад, делают её произведения яркими и неповторимыми. Читая её стихи, погружаешься в прекрасный мир средневекового рыцарства, образы и мотивы которого переплетаются со сказочными мотивами и создают неповторимый колорит, напоминающий сложный цветочный орнамент.


Песенка маленькой графини


Поет веретенце в руке у меня, -
Пляши, моя кукла, пляши.
Все жарче становится пламя огня,
Под прялкой шуршат камыши.

За вечер должна я исполнить урок, -
В работе спасенье души:
Из шерсти напрясть тонких ниток моток, -
Пляши, моя кукла, пляши.

Прошла бы скорее зима… По весне
Мне минет двенадцатый год,
И рыцарь прекрасный приедет ко мне,
И замуж меня он возьмет.

На белом коне он меня навсегда
Из дома родного умчит
В тот край, где синеет Большая Вода
И каменный замок стоит.

С тех пор девять лун пролетят, как во сне, -
Пляши, моя кукла, пляши, -
И сына родить посчастливится мне,
И будут дары хороши:

Свекровь даст мне ключ от ларца своего,
А свекор – злаченый аграф,
И муж будет счастлив, что в замке его
Появится маленький граф.

Но грозен сосед наш барон – и война
Сто жизней с собой унесет.
В двенадцать жена, а в пятнадцать – вдова, -
Такая судьба многих ждет.
Но это – потом, Бог в каком весть году, -
Пляши, моя кукла, пляши!
А нынче прилежно я пряжу пряду
И милого рыцаря жду.

Аль Ру


Об этом поэте по Санкт-Петербургу ходит много легенд…

Кто-то считает его странным из-за нестандартной формы его стихов, а кто-то сравнивает их с готическими замками, величественно возвышающимися над произведениями неопытных поэтов. Нам они напоминают футуристические опыты с формой и графикой стихотворений начала ХХ века, в том числе и «лесенки» Маяковского, и «железобетонные поэмы» Василия Каменского. Однако стихотворения Аль ру гораздо более поэтичны и понятны современному читателю. О чём же они? Как всегда, о вечном: о жизни и смерти, о любви и ненависти… Каждый найдёт в его стихотворениях что-то своё, близкое и понятное, пережитое и не забытое. Именно такие стихи и остаются в памяти людей на долгие годы.


Все впереди

Меня довела
До тихих слёз,
Которых никто не увидит —

Я загнал мои слёзы обратно в глаза —

Их стук по подушке её не разбудит —

Она
Любила меня...

Во сне и в стихах —

И наяву
Скоро полюбит —

Настанут счастливые времена!

Жаль,
Что тогда
Меня уже больше не будет...

Как видите, сегодняшняя поэзия Петербурга многолика и многоголоса. В ней можно найти множество перекличек с поэзией начала ХХ века, что само по себе не случайно: тоже рубеж веков, тоже переломное время. Сегодняшнюю поэзию можно описать в категориях Борхеса: «вавилонская библиотека», «сад расходящихся тропок», - так она разнообразна. Это то, что сейчас называют всеобъемлющим словом Текст. Текст, разнообразный и непредсказуемый, как сама жизнь. Тот Текст, о котором М.Гаспаров писал в «Записях и выписках», цитируя известного учёного Р.Тименчика: «Если наша жизнь не текст, то что же она такое?».

 

sub-cult.ru

Картотека по развитию речи (подготовительная группа) по теме: Подборка стихов для детей о Санкт-Петербурге

Стихи для детей о Петербурге

***

Санкт-Петербург – гранитный город,
Взнесенный славой над Невой,
Где небосвод давно распорот – Адмиралтейскою иглой!
Как явь, вплелись твои туманы
Виденья двухсотлетних снов,
О, самый призрачный и странный
Из всех российских городов!
Недаром Пушкин и Растрелли
Сверкнувши молнией в веках,
Так титанически воспели
Тебя в граните и в стихах!
И – майской ночью в белом дыме,
И – в завываньи зимних пург- 
Ты – всех прекрасней,- несравнимый
Блистательный Санкт-Петербург!
(Н. Агнивцев)

***

Очень просто сесть в трамвай
И сказать: «Вези давай!»
Очень просто сесть в такси
И сказать: «Давай вези!»
Ну а если вам не к спеху,
Если город вам знаком,
Интереснее - не ехать,
Интереснее – пешком!
(М.Борисова)

***

Мы очень любим город свой.
Сияет солнце над Невой,
Или дожди стучат в окно – 
Его мы любим все равно.
Мы в этом городе живем.
И он растет, и мы растем
(М.Борисова)

Цирк не любить нельзя,
Цирк непременно праздник,
Встретиться с ним, друзья,
Вы не мечтали разве?
Помните, давним днем 
Вам улыбнулась мама: 
Завтра мы в цирк идем, 
Новая там программа!
Цирк – это обязательно
И ловкость, и задор.
Там удивит вас фокусник,
И удивит жонглер.
Там выйдет смелость на парад,
Там крутит сальто акробат,
Там все, что клоун делает,

Смешно и невпопад
(Ю.Погорельский)

Ее зовут Нева
И широка и глубока
Речная синева.
Нева волною в берег бьет,
Нева к заливу лед несет
(Н.Поляков)

***

Стреляет в полдень пушка,
Скрывается в дыму,
Когда стреляет пушка,
Не страшно никому.
Шумит волна речная
У крепостной стены,
А пушка ведь ручная – 
Она не для войны
(М.Борисова)

***

У красавицы Невы
Ожерелье из листвы
Из гранитов самых лучших
Сшито платье на века.
Но совсем не белоручка
Знаменитая река:
Баржи, лодк, пароходы
На себе несет Нева.
И в трубе водопроводной
Тоже плещется Нева.
(М.Борисова)

***

На свете много есть чудес.
Но вот прекрасный сад:
С деревьями в одном ряду
Скульптуры там стоят.
А вдалеке, по глади вод,
Вокруг пруда большого,
Два белых лебедя плывут,
Приветствуя любого.
Дорожки чинно нас ведут
Вдоль мраморных богов.
В тенистом чудном уголке
Сидит поэт Крылов
(В.Блейков)

***
Мост нагнулся над рекой
Над водою ровной:
«Ах, красивый я какой,
Ах, какой огромный»
А всю зиму напролет 
Он грустит ужасно
Воду сковывает лед
Не в чем отражаться!
Сияет купол высоко
Он цвета золотого
Здесь для залетных облаков 
Всегда постель готова.
Ложатся ночью облака
На этот купол добрый
Свои пушистые бока
Устроив поудобней
(М.Борисова)

***
Надо ж: круглые сутки
Летний сад - на просушке!
Запирают ворота:
На газонах – болота
На дорожках озера
Им не высохнуть скоро…
Ну-ка, ветер весенний,
Брось на время веселье
Ты наведайся к солнцу,
Стукни солнцу в оконце,
Скинь с него одеяло,
Чтоб оно засияло.
Чтоб оно поспешило,
Летний сад просушило!
(М.Борисова)

Дворец Петра!
Мы вместе с бабушкой вчера
Ходили во дворец Петра!
Вообще-то это просто дом,
Зато старинный очень,
Поэтому, должно быть, в нем
И жить никто не хочет…
Там не сидят на стуле,
Развалится вдруг он,
И медные кастрюли
Не ставят на огонь,
Не топят в доме печки,
Не зажигают свечки,
Везде висят таблички:
«Нельзя», «Не смей!», «Не тронь!».
(М.Борисова)

***

А это что за кружева
Видны там впереди?
К решетке-чуду поскорей
Поближе подойди.
Как в сказке замерли цветы.
Волшебник, кто же он?
Давным-давно все это сплел
Из чугуна Фельтон
(В. Блейков)

***

Баснописец Крылов, баснописец Крылов.
Он в саду среди кленов сидит у дубов.
А вокруг него звери и птицы:
Волки, цапли, медведь и лисицы.
Что за памятник чудный поставлен ему!
Было б скучно Крылову сидеть одному,
Днем и ночью с раскрытою книжкой,
Но не скучно с козой и мартышкой!
Мы из сада уйдем, а лиса и медведь
Танцевать будут, прыгать вокруг него, петь.
На плечо к нему голубь присядет
И Крылов его тихо погладит

Вы приходите на прогулку
Туда, где плещется Нева.
На Петроградской, в переулках,
Справляет праздник свой Нева.
Здесь воздух будто бы искрится,
Асфальт от листьев золотой,
А солнцу хочется умыться
Студеной невскою водой.
Еще мгновенье и потонет
Октябрьский медленный закат,
А ветер чуть деревья тронет,
И листья тонко зазвенят
Клен раздает на память листья,
Под дубом желудь ждет ребят..
Идите к нам, еще не поздно,
На Петроградской – листопад
(С.Скаченков)

***

Любуюсь тобою, мой город родной!
Тихо волны бегут за гранитной стеной.
В куполах золотых солнце прячет улыбку,
Корабли у причалов — пришли на побывку.

Я смотрю на решетку Летнего сада,
Мне к Крылову зайти обязательно надо;
Постоять, посмотреть, хоть два слова сказать
Или басню про город Петра заказать.
(Лиза Федосеева)

***

Без вас, Ростральные колонны,
Мой город потерял бы стать,
Хотя Нева волною сонной
Не перестала бы играть,
Ласкаясь к камню парапета.
Но песнь побед была бы спета,
Без вас, прекрасных маяков,
Плывущих из тьмы веков.
И далеко, в тиши безмолвной,
Два факела, как две звезды,
Горят, чтоб освещались волны
Моей сверкающей Невы.
Пусть кораблям открыт наряд,
Когда Ростральные горят.
(Назмутдинов Р)

Моему городу
Среди болот, дорог и вьюг,
Как исполин из сказки,
Явился миру Петербург,
Волной любви обласкан!
Его скульптуры и дворцы,
Фонтаны, скверы, парки,
Его ограды и мосты,
Кораблик на Фонтанке,
Его кресты, его гранит -
Веков узор так прочен! -
Все восхищает и пленит
В сиянье белой ночи.
Люблю тебя я, город мой,
Не знаю краше места!
мне жизнь, единая с тобой,
Дарована в наследство!
(К.Озерова)

"Звезды падают с неба..."
Звезды падают с неба 
К миллиону миллион. 
Сколько неба и снега 
У Ростральных колонн!

Всюду бело и пусто, 
Снегом все замело, 
И так весело-грустно, 
Так просторно-светло.

Спят снежинки на рострах, 
На пожухлой траве,
А родные их сестры 
Тонут в черной Неве.

Жизнь свежей и опрятней, 
И чиста, и светла - 
И еще непонятней, 
Чем до снега была.
(Вадим Шефнер)

Кунсткамера
Царь диковинки любил,
Собирал их и копил.
Из причуды царской сей
Первый создан был музей. 
(Юрий Юдин)

Ночью на Невском
Город спит, И Невский стройный
Уплывает в темноту.
Только кони неспокойны
На Аничковом мосту.
Страшно мне: 
Рванутся кони!
Кто таких коней догонит?
(С.Скаченков)

К 300-летию города
Наш город прекраснее всех!
Он поражает гостей
Широтою своих площадей,
Красотою мостов и рек.
С золотых куполов церквей
Льется песня колоколов,
Прославляя город Петров,
Ставший славой России всей!
(Таня Холощак)

Лебяжья канавка
Лебяжья канавка,
Где много людей,
Лебяжья канавка, Где нет лебедей.
Они улетели.
Куда же, куда?..
Нам не сказала 
Об этом вода.
(С.Скаченков)

***

Над красавицей Невой
Липы шелестят листвой.
И гранитом самым лучшим
Ей одели берега!
Но совсем не белоручка
Знаменитая река.
Баржи, лодки, пароходы
На себе несёт Нева.

 Над грохотом и пылью,
Над шумной суетой
Плывет на тонком шпиле
Кораблик золотой.
Летают рядом чайки,
Звезда горит вдали.
Он бы и рад причалить,
Да в небе нет земли.

Сияет купол высоко,
Он цвета золотого.
Здесь для залётных облаков
Всегда постель готова.
Ложатся ночью облака
На этот купол добрый,
Свои пушистые бока
Пристроив поудобней.

Стреляет в полдень пушка, 
Скрывается в дыму.
Когда стреляет пушка,
Не страшно никому!
Шумит волна речная
У крепостной стены.
А пушка ведь ручная:
Она – не для войны.

 Коль живём мы с вами, дети,
В лучшем городе на свете
В славном городе Петра
Нам узнать о нем пора.

В нашем городе мосты
Небывалой красоты.
Сколько в нем садов, дворцов
Рассказать не хватит слов.

 В Петербурге – Летний сад,
В саду статуи стоят.
А ещё увидишь ты
Решетку дивной красоты.
Стоит решетка у Невы, 
И нет такой на свете.

Поспешите посмотреть,
Дорогие дети!
 Сияет купол золотой
Над красавицей Невой.
То собор Исаакий – 
Это знает каждый.

Плывет в высоком небе
Кораблик золотой,
Плывёт он днём и ночью
Над царственной Невой.
На шпиль Адмиралтейства
Кораблик водружён.
И всем ветрам и бурям
Всегда послушен он.

 Вот памятник царю Петру
И царскому коню.
Его фотографируют 
По двести раз на дню.

Спеши увидеть их, спеши,
Свидание с ними праздник.
Великий царь и гордый конь
Зовутся «Медный всадник».

 Как много царственных зверей
Наш город украшают.
Львы петербургские мосты
Бессонно охраняют.
«С поднятой лапой, как живые»
Стоят два льва сторожевые,
Шар мощной лапой подпирают,
Как будто мячиком играют.

 Вот большой тенистый сад,
А за садом – «Зоосад».
Сколько там живет зверей,
Сколько же у них зверей.
И девчонок, и мальчишек.
Все хотят увидеть мишек,
Львов и озорных мартышек!

 Хоть от центра далеки,
Рядом с нами Озерки,
Но поют здесь птицы хором,
Здесь Сосновка и озера.

Что такое Летний сад?
Это кружево оград.
Летний дом царя Петра,
Дивных статуй череда
Перед входом чудо-ваза
(В.Блейков)

Вот памятник царю Петру
И царскому коню,
Фотографируют его
По двести раз на дню.
Царь много славных дел свершил,
А конь неоднократно
Его на подвиги возил
И привозил обратно. 
(М.Борисова)

Над грохотом и пылью,
Над шумной суетой
Плывет на тонком шпиле
Кораблик золотой.
Летают рядом чайки
Звезда горит вдали.
Он бы и рад причалить – 
Да в небе нет земли
(М.Борисова)

***

Лежит гранитный добрый лев
У входа в дом старинный
И ребятишки, осмелев,
Сидят на нем верхом.
Гранитный лев ребятам рад,
Без них скучает он.
И снится льву в который раз
Один и тот же сон:
В саду, среди густой травы,
Едва взойдет луна,
Резвятся каменные львы
И львы из чугуна.
Дрожат ночные сторожа
И прячутся в домах…
А дети, весело визжа, 
Катаются на львах!
(М.Борисова) 

***

У Летнего сада
Такая примета:
Здесь раньше всего
Начинается лето

Сказала мама:
– Подойди! –
Я подошел поближе.
Сказала мама:
– Погляди. –
И я сказал:
– Ну, вижу… –
Сказала мама:
– Глупый ты
Пока еще, сынище!
Решетка – дивной красоты,
Второй такой не сыщешь… –
А я сказал:
– Простой забор,
Хоть и высокий, правда… –
Сказала мама:
– Вот позор… –
И мы пошли обратно.
Потом я ел, гулял опять,
Играл с соседским Петей
И наконец улегся спать
При выключенном свете.
И тут как будто наяву
Я вдруг увидел четко
Листву, решетку и Неву…
Красивая решетка!
(М.Борисова)

***

По Лебежьей, по канавке,
По небесной синеве,
Тихо весла поднимая,
Лодка движется к Неве.
(Н.Браун)

***

Воскресное утро. Осенний пейзаж,
А небо – прозрачно и чисто.
Сегодня мы с другом идем в Эрмитаж!
Ложатся нам под ноги листья.
Мы столько слыхали про этот музей
От наших знакомых, родных и друзей!
И стало неловко нам даже,
Что не были мы в Эрмитаже
(О.Тарутин)

***

Есть в нашем городе река,
Ее зовут Нева.
И широка, и глубока
Речная синева.
Нева волною в берег бьет,
Нева к заливу лед несет,
Плывут на льду, полны воды,
От чьих-то валенок следы,
Следы от лыж и от коньков,
От снежных баб и от снежков.
Когда от ладожского льда
Освобождается вода,
То в эту воду с высоты
Глядят, как в зеркало, мосты.
В наш город парков и дворцов
Спускается десант скворцов.
Мы в сад над самою Невой
Уже снесли скворечник свой:
- Летите, скворушки, домой.
(Н. Полякова)

Триста лет, триста лет,
Что за дата эта
Был восход. был рассвет,
Знает вся планета
Что царь Петр путь открыл
Через море к шведам.
Основал наш светлый город,
И он всем поведал,
Что столица на Руси -
Петербург прекрасный.
И он звание носить
Станет не напрасно.
С Петропавловской иглы
Смотрит ангел с высоты.
Взгляд его чудесен.
Воплощением мечты
Станут все его мосты,
Много станет песен.

Исаакиевский собор
На площадке смотровой
Продувает ветер.
Небо вровень с головой,
Видно - все на свете:
Медный всадник, Летний сад,
Площади, проспекты,
Эрмитаж и зоосад,
Скверы, монументы!
Если встать на колоннаде,
Город видно, как на карте!
(Юрий Юдин)

***

Ну и ветер жмет с залива!
Дождик хлещет все сильней,
И насквозь промокли гривы
Старых клодтовских коней.
Ветер гулко завывает!
Что же сделалось с Невой?
Львов гранитных заливает,
Накрывает с головой.
Ветер волны все разгонит,
Разобьет их о гранит.
На ветру обсохнут кони,
Наводненье отгремит.
Петербуржцев разозлив,
Ветер спать уйдет в залив
(С.Скаченков)


Эрмитаж
Зимний дворец у Невы, посмотри!
Жили когда-то в нем наши цари.
Ну а сейчас в нем огромный музей.
Здесь - "Эрмитаж", гордость Родины всей.
(Юрий Юдин)

В нашем городе портовом
Ровно в полдень пушка бьет.
В нашем городе «Аврора»
Знаменитая живет.
Залп её победной песней
Был в семнадцатом году.
Из легенды этот крейсер,
В гости я к нему иду.
Каждый день, в любую пору,
Крейсер ждет своих друзей.
Приходите на «Аврору» - 
Вверх по трапу – и в музей.
(С.Скаченков)

***

Идет буксир По невской глади
В спецовке масляной своей, Не белотрубный, Не нарядный,
А прокопченный до бровей.
Дорогой этой ,
Как на марше,
Хоть он устал и весь в поту,
Но тянет баржи, тянет баржи,
Которых ждут давно в порту.
В работе он
И дни и ночи.
- Я, после
В доке отосплюсь!-
Пыхтит буксир – 
Невы рабочий,
Гудит, упрямый: 
- Тороплю-ю-юсь!
(С.Скаченков)

Прогулка
Одеты не по-зимнему –
Уже совсем по-летнему,
Проходим мимо Зимнего,
Идем мы к саду Летнему.
Туда идем, где невскою
Волной гранит исхлестан,
Потом пойдем по Невскому
И погуляем просто.
(С.Скаченков)

nsportal.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.