Стихи о лицее пушкина


Какие стихи написал Пушкин в лицее: список

Александр Сергеевич Пушкин пробыл в лицее 6 лет. За это время он успел написать около 130 стихотворений.

Представляем список всех ранних лицейских стихов по годам:

1813

  • Монах
  • Известно буди всем, кто только ходит к нам…
  • К Наталье
  • Несчастие Клита

1813-1814

  • Вот Виля — он любовью дышит…

1813-1817

  • Погреб
  • К Делии
  • Больны вы, дядюшка? Нет мочи…
  • Делия
  • И останешься с вопросом…
  • Любопытный
  • На Баболовский дворец
  • На гр. А. К. Разумовского
  • От всенощной вечор идя домой…
  • Пожарский, Минин, Гермоген…
  • Старик из Маро
  • Твой и мой
  • Тошней идиллии и холодней, чем ода…
  • Эпиграмма на смерть стихотворца
  • Я сам в себе уверен…

1814

  • Mon portrait
  • Stances
  • Блаженство
  • Бова
  • Воспоминания в Царском селе
  • Грааль и Гальвина
  • Исповедь бедного стихотворца
  • К Батюшкову
  • К другу стихотворцу
  • К Н. Г. Ломоносову
  • К сестре
  • Князю А. М. Горчакову
  • Кольна (Подражание Осиану)
  • Красавице, которая нюхала табак
  • Лаиса Венере, посвящая ей свое зеркало
  • Леда (Кантата)
  • На Рыбушкина
  • Опытность
  • Осгар
  • Пирующие студенты
  • Рассудок и любовь
  • Эвлега
  • Эпиграмма (Подражание французскому)
  • Эпиграмма (Арист нам обещал трагедию такую…)

1814-1815

  • Тень Баркова
  • На Пучкову (Пучкова, право, не смешна…)

1814-1816

  • Фавн и Пастушка

1815

  • К ней
  • Слеза
  • Александру
  • Батюшкову
  • Вода и вино
  • Воспоминание (к Пущину)
  • Городок (К***)
  • Гроб Анакреона
  • Измены
  • Итак, я счастлив был, итак, я наслаждался…
  • К бар. М. А. Дельвиг
  • К Галичу
  • К Дельвигу (Послушай, муз невинных…)
  • К живописцу
  • К молодой актрисе
  • К Наташе (Вянет, вянет лето красно…)
  • К Пущину (4 мая)
  • Лицинию
  • Мое завещание друзьям
  • Моему Аристарху
  • Моя эпитафия
  • На возвращения государя императора из Парижа в 1815 году
  • Наполеон на Эльбе (1815)
  • Послание к Галичу
  • Послание к Юдину
  • Сраженный рыцарь
  • Тень Фонвизина
  • Угрюмых тройка есть певцов…

1816

  • К Морфею
  • Пробуждение
  • К Маше
  • Амур и Гименеи
  • Друзьям (Богами вам еще даны…)
  • Дяде, назвавшего сочинителя братом
  • Заздравный кубок
  • Заутра с свечкой грошевою…
  • Из письма к В. Л. Пушкину
  • Из письма к кн. П. А. Вяземскому
  • К Жуковскому (Благослови, поэт!.. В тиши парнасской сени…)
  • Кж. В. М. Волконской
  • Любовь одна — веселье жизни хладной…
  • На Пучкову (Зачем кричишь ты, что ты дева…)
  • На Пучкову (Пучкова, право, не смешна…)
  • Наездники
  • Наслажденье
  • Окно (Недавно темною порою…)
  • Осеннее утро
  • Принцу Оранскому
  • Разлука
  • Слово милой
  • Сон (отрывок)
  • Усы (философическая ода)
  • Фиал Анакреона
  • Шишкову (Шалун, увенчанный Эратой и Венерой…)
  • Экспромт на Огареву (В молчанье пред тобой сижу…)
  • Элегия
  • Элегия (Я видел смерть; она в молчанье села…)
  • Элегия (Я думал, что любовь погасла навсегда…)
  • Эпиграмма (на Карамзина)
  • В альбом Илличевскому (Мой друг! Неславный я поэт)

1817

  • Безверие
  • В альбом (Пройдет любовь, умрут желанья…)
  • В альбом Пущину (Взглянув когда-нибудь на тайный сей листок…)
  • В. Л. Пушкину (отрывок) (Что восхитительней, живей…)
  • Венец желаниям! Итак, я вижу вас…
  • Надпись на стене больницы

hronika.su

День лицея - "ВО!круг книг" Блог библиотеки им. А.С.Пушкина г.Челябинска

          19 октября 1811 года  открылся Царскосельский лицей. Стало привычным отмечать эту дату как День лицея. Начало этой традиции – празднование «лицея дня заветного», положили сами лицеисты первого – пушкинского – выпуска.

Встречи проходили чаще всего в доме «лицейского старосты» М.Л. Яковлева, иногда у А.Д. Илличевского, А.Д. Тыркова и других лицеистов. На них пели песни былых времен, исполняли стихи и куплеты, написанные к очередной годовщине, читали старинные бумаги, поминали наставников, а также умерших и отсутствующих товарищей. 


Ужели их забуду, друзей души моей!
Рисунок Нади Рушевой. 1968
На двадцатипятилетнем юбилее, 19 октября 1836 года — Пушкин «от охватившего его волнения» не сумел закончить чтение своего стихотворения. После его смерти характер праздника меняется, он становится как бы менее интимным, в частности, на него начинают допускаться лицеисты более поздних выпусков. Вместе с ними первенцы Лицея продолжают собираться, хотя не столь регулярно, до 1870-х годов, когда из жизни уходят последние из них: Ф.Ф. Матюшкин, М.А. Корф, И.В. Малиновский, С.Д. Комовский. Последним из оставшихся в живых соучеником Пушкина по Лицею был канцлер А.М. Горчаков, скончавшийся в 1883 году. Почитаем сегодня пушкинские стихотворения на лицейскую годовщину, о Царском Селе.
Царскосельский лицей. Рисунок А. Пушкина в черновике VII главы «Евгения Онегина», 1831
Хранитель милых чувств и прошлых наслаждений, О ты, певцу дубрав давно знакомый гений, Воспоминание, рисуй передо мной Волшебные места, где я живу душой, Леса, где я любил, где чувство развивалось, Где с первой юностью младенчество сливалось И где, взлелеянный природой и мечтой, Я знал поэзию, веселость и покой... Веди, веди меня под липовые сени, Всегда любезные моей свободной лени, На берег озера, на тихий скат холмов!.. Да вновь увижу я ковры густых лугов, И дряхлый пук дерев, и светлую долину, И злачных берегов знакомую картину, И в тихом озере, средь блещущих зыбей, Станицу гордую спокойных лебедей. Роняет лес багряный свой убор, Сребрит мороз увянувшее поле, Проглянет день как будто поневоле И скроется за край окружных гор. Пылай, камин, в моей пустынной келье; А ты, вино, осенней стужи друг, Пролей мне в грудь отрадное похмелье, Минутное забвенье горьких мук. Печален я: со мною друга нет, С кем долгую запил бы я разлуку, Кому бы мог пожать от сердца руку И пожелать веселых много лет. Я пью один; вотще воображенье Вокруг меня товарищей зовет; Знакомое не слышно приближенье, И милого душа моя не ждет. Я пью один, и на брегах Невы Меня друзья сегодня именуют... Но многие ль и там из вас пируют? Еще кого не досчитались вы? Кто изменил пленительной привычке? Кого от вас увлек холодный свет? Чей глас умолк на братской перекличке? Кто не пришел? Кого меж вами нет? Он не пришел, кудрявый наш певец, С огнем в очах, с гитарой сладкогласной: Под миртами Италии прекрасной Он тихо спит, и дружеский резец Не начертал над русскою могилой Слов несколько на языке родном, Чтоб некогда нашел привет унылый Сын севера, бродя в краю чужом. Сидишь ли ты в кругу своих друзей, Чужих небес любовник беспокойный? Иль снова ты проходишь тропик знойный И вечный лед полунощных морей? Счастливый путь!.. С лицейского порога Ты на корабль перешагнул шутя, И с той поры в морях твоя дорога, О волн и бурь любимое дитя! Ты сохранил в блуждающей судьбе Прекрасных лет первоначальны нравы: Лицейский шум, лицейские забавы Средь бурных волн мечталися тебе; Ты простирал из-за моря нам руку, Ты нас одних в младой душе носил И повторял: «На долгую разлуку Нас тайный рок, быть может, осудил!» Друзья мои, прекрасен наш союз! Он, как душа, неразделим и вечен — Неколебим, свободен и беспечен, Срастался он под сенью дружных муз. Куда бы нас ни бросила судьбина И счастие куда б ни повело, Всё те же мы: нам целый мир чужбина; Отечество нам Царское Село. Из края в край преследуем грозой, Запутанный в сетях судьбы суровой, Я с трепетом на лоно дружбы новой, Устав, приник ласкающей главой... С мольбой моей печальной и мятежной, С доверчивой надеждой первых лет, Друзьям иным душой предался нежной; Но горек был небратский их привет. И ныне здесь, в забытой сей глуши, В обители пустынных вьюг и хлада, Мне сладкая готовилась отрада: Троих из вас, друзей моей души, Здесь обнял я. Поэта дом опальный, О Пущин мой, ты первый посетил; Ты усладил изгнанья день печальный, Ты в день его Лицея превратил. Ты, Горчаков, счастливец с первых дней, Хвала тебе — фортуны блеск холодный Не изменил души твоей свободной: Всё тот же ты для чести и друзей. Нам разный путь судьбой назначен строгой; Ступая в жизнь, мы быстро разошлись: Но невзначай проселочной дорогой Мы встретились и братски обнялись. Когда постиг меня судьбины гнев, Для всех чужой, как сирота бездомный, Под бурею главой поник я томной И ждал тебя, вещун пермесских дев, И ты пришел, сын лени вдохновенный, О Дельвиг мой: твой голос пробудил Сердечный жар, так долго усыпленный, И бодро я судьбу благословил. С младенчества дух песен в нас горел, И дивное волненье мы познали; С младенчества две музы к нам летали, И сладок был их лаской наш удел: Но я любил уже рукоплесканья, Ты, гордый, пел для муз и для души; Свой дар, как жизнь, я тратил без вниманья, Ты гений свой воспитывал в тиши. Служенье муз не терпит суеты; Прекрасное должно быть величаво: Но юность нам советует лукаво, И шумные нас радуют мечты... Опомнимся — но поздно! и уныло Глядим назад, следов не видя там. Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было, Мой брат родной по музе, по судьбам? Пора, пора! душевных наших мук Не стоит мир; оставим заблужденья! Сокроем жизнь под сень уединенья! Я жду тебя, мой запоздалый друг — Приди; огнем волшебного рассказа Сердечные преданья оживи; Поговорим о бурных днях Кавказа, О Шиллере, о славе, о любви. Пора и мне... пируйте, о друзья! Предчувствую отрадное свиданье; Запомните ж поэта предсказанье: Промчится год, и с вами снова я, Исполнится завет моих мечтаний; Промчится год, и я явлюся к вам! О, сколько слез и сколько восклицаний, И сколько чаш, подъятых к небесам! И первую полней, друзья, полней! И всю до дна в честь нашего союза! Благослови, ликующая муза, Благослови: да здравствует Лицей! Наставникам, хранившим юность нашу, Всем честию, и мертвым и живым, К устам подъяв признательную чашу, Не помня зла, за благо воздадим. Полней, полней! и, сердцем возгоря, Опять до дна, до капли выпивайте! Но за кого? о други, угадайте... Ура, наш царь! так! выпьем за царя. Он человек! им властвует мгновенье. Он раб молвы, сомнений и страстей; Простим ему неправое гоненье: Он взял Париж, он основал Лицей. Пируйте же, пока еще мы тут! Увы, наш круг час от часу редеет; Кто в гробе спит, кто дальный сиротеет; Судьба глядит, мы вянем; дни бегут; Невидимо склоняясь и хладея, Мы близимся к началу своему... Кому ж из нас под старость день Лицея Торжествовать придется одному? Несчастный друг! средь новых поколений Докучный гость и лишний, и чужой, Он вспомнит нас и дни соединений, Закрыв глаза дрожащею рукой... Пускай же он с отрадой хоть печальной Тогда сей день за чашей проведет, Как ныне я, затворник ваш опальный, Его провел без горя и забот. Бог помочь вам, друзья мои, В заботах жизни, царской службы, И на пирах разгульной дружбы, И в сладких таинствах любви! Бог помочь вам, друзья мои, И в бурях, и в житейском горе, В краю чужом, в пустынном море И в мрачных пропастях земли! Усердно помолившись богу, Лицею прокричав ура, Прощайте, братцы: мне в дорогу, А вам в постель уже пора. ВОСПОМИНАНИЕ В ЦАРСКОМ СЕЛЕ   Воспоминаньями смущенный,   Исполнен сладкою тоской, Сады прекрасные, под сумрак ваш священный   Вхожу с поникшею главой. Так отрок библии, безумный расточитель, До капли истощив раскаянья фиал, Увидев наконец родимую обитель,   Главой поник и зарыдал.   В пылу восторгов скоротечных,   В бесплодном вихре суеты, О, много расточил сокровищ я сердечных   За недоступные мечты, И долго я блуждал, и часто, утомленный, Раскаяньем горя, предчувствуя беды, Я думал о тебе, предел благословенный,   Воображал сии сады.   Воображаю день счастливый,   Когда средь вас возник лицей, И слышу наших игр я снова шум игривый   И вижу вновь семью друзей. Вновь нежным отроком, то пылким, то ленивым, Мечтанья смутные в груди моей тая, Скитаясь по лугам, по рощам молчаливым,   Поэтом забываюсь я.   И въявь я вижу пред собою   Дней прошлых гордые следы. Еще исполнены великою женою,          Ее любимые сады Стоят населены чертогами, вратами, Столпами, башнями, кумирами богов И славой мраморной, и медными хвалами   Екатерининских орлов.   Садятся призраки героев   У посвященных им столпов, Глядите; вот герой, стеснитель ратных строев,   Перун кагульских берегов. Вот, вот могучий вождь полунощного флага, Пред кем морей пожар и плавал и летал. Вот верный брат его, герой Архипелага,   Вот наваринский Ганнибал.   Среди святых воспоминаний   Я с детских лет здесь возрастал, А глухо между тем поток народной брани   Уж бесновался и роптал. Отчизну обняла кровавая забота, Россия двинулась и мимо нас летят И тучи конные, брадатая пехота,   И пушек медных светлый ряд.            ______________   На юных ратников взирали,   Ловили брани дальний звук И детские лета и . . . . .  проклинали   И узы строгие наук. И многих не пришло. При звуке песней новых Почили славные в полях Бородина, На кульмских высотах, в лесах Литвы суровых,          Вблизи Монмартра . . . . . . Чем чаще празднует лицей Свою святую годовщину, Тем робче старый круг друзей В семью стесняется едину, Тем реже он; тем праздник наш В своем веселии мрачнее; Тем глуше звон заздравных чаш, И наши песни тем грустнее. "Была пора: наш праздник молодой..." Была пора: наш праздник молодой Сиял, шумел и розами венчался, И с песнями бокалов звон мешался, И тесною сидели мы толпой. Тогда, душой беспечные невежды, Мы жили все и легче и смелей, Мы пили все за здравие надежды И юности и всех ее затей. Теперь не то: разгульный праздник наш С приходом лет, как мы, перебесился, Он присмирел, утих, остепенился, Стал глуше звон его заздравных чаш; Меж нами речь не так игриво льется. Просторнее, грустнее мы сидим, И реже смех средь песен раздается, И чаще мы вздыхаем и молчим. Всему пора: уж двадцать пятый раз Мы празднуем лицея день заветный. Прошли года чредою незаметной, И как они переменили нас! Недаром - нет! - промчалась четверть века! Не сетуйте: таков судьбы закон; Вращается весь мир вкруг человека,- Ужель один недвижим будет он? Припомните, о други, с той поры, Когда наш круг судьбы соединили, Чему, чему свидетели мы были! Игралища таинственной игры, Металися смущенные народы; И высились и падали цари; И кровь людей то Славы, то Свободы, То Гордости багрила алтари. Вы помните: когда возник лицей, Как царь для нас открыл чертог царицын. И мы пришли. И встретил нас Куницын Приветствием меж царственных гостей,- Тогда гроза двенадцатого года Еще спала. Еще Наполеон Не испытал великого народа - Еще грозил и колебался он. Вы помните: текла за ратью рать, Со старшими мы братьями прощались И в сень наук с досадой возвращались, Завидуя тому, кто умирать Шел мимо нас... и племена сразились, Русь обняла кичливого врага, И заревом московским озарились Его полкам готовые снега. Вы помните, как наш Агамемнон Из пленного Парижа к нам примчался. Какой восторг тогда пред ним раздался! Как был велик, как был прекрасен он, Народов друг, спаситель их свободы! Вы помните - как оживились вдруг Сии сады, сии живые воды, Где проводил он славный свой досуг. И нет его - и Русь оставил он, Взнесенну им над миром изумленным, И на скале изгнанником забвенным, Всему чужой, угас Наполеон. И новый царь, суровый и могучий, На рубеже Европы бодро стал, И над землей сошлися новы тучи, И ураган их . . . . . . . . . .

Читайте также

vokrugknig.blogspot.com

Короткие стихи Пушкина в лицейские годы: до 12 строк

Здесь представлены короткие стихи Александра Сергеевича Пушкина, написанные в лицейские годы, длина которых не превышает 12-ти строк.

Известно буди всем, кто только ходит к нам…

Известно буди всем, кто только ходит к нам:
Ногами не топтать парчового дивана,
Который получил мой праотец Фатам
В дар от персидского султана

1813 г.

 

Несчастие Клита

Внук Тредьяковского Клит гекзаметром песенки пишет,
Противу ямба, хорея злобой ужасною дышет;
Мера простая сия все портит, по мнению Клита,
Смысл затмевает стихов и жар охлаждает пиита.
Спорить о том я не смею, пусть он безвинных поносит,
Ямб охладил рифмача, гекзаметры ж он заморозит.

1813 г.

 

Двум Александрам Павловичам

Романов и Зернов лихой,
‎Вы сходны меж собою:
Зернов! хромаешь ты ногой,
‎Романов головою.
Но что, найду ль довольно сил
‎Сравненье кончить шпицом?
Тот в кухне нос переломил,
‎А тот под Австерлицем.

1813 г.

 

Вот Виля — он любовью дышит…

Вот Виля — он любовью дышит,
Он песни пишет зло,
Как Геркулес, сатиры пишет, —
Влюблен, как Буало

1813-1814 гг.

 

Больны вы, дядюшка? Нет мочи…

«Больны вы, дядюшка? Нет мочи,
Как беспокоюсь я! три ночи,
Поверьте, глаз я не смыкал».
«Да, слышал, слышал: в банк играл».

1813-1817 гг.

 

И останешься с вопросом…

И останешься с вопросом
На брегу замерзлых вод:
«Мамзель Шредер с красным носом
Милых Вельо не ведет?»

1813-1817 гг.

 

Любопытный

— Что ж нового? «Ей-богу, ничего»,
— Эй, не хитри: ты, верно, что-то знаешь
Не стыдно ли, от друга своего,
Как от врага, ты вечно всё скрываешь.
Иль ты сердит: помилуй, брат, за что?
Не будь упрям: скажи ты мне хоть слово..
«Ох! отвяжись, я знаю только то,
Что ты дурак, да это уж не ново».

1813-1817 гг.

 

На Баболовский дворец

Прекрасная! Пускай восторгом насладится
В объятиях твоих российский полубог.
Что с участыо твоей сравнится?
Весь мир у ног его — здесь у твоих он ног.

1813-1817 гг.

 

На гр. А. К. Разумовского

— Ах! боже мой, какую
Я слышал весть смешную:
Разумник получил ведь ленту голубую.
— Бог с ним! я недруг никому:
Дай бог и царствие небесное ему.

1813-1817 гг.

 

Пожарский, Минин, Гермоген…

Пожарский, Минин, Гермоген,
или Спасенная Россия.
Слог дурен, темен, напыщен —
И тяжки словеса пустые.

1813-1817 гг.

 

Старик из Маро

Уж я не тот любовник страстный,
Кому дивился прежде свет:
Моя весна и лето красно
Навек прошли, пропал и след.
Амур, бог возраста младого!
Я твой служитель верный был;
Ах, если б мог родиться снова,
Уж так ли б я тебе служил!

1813-1817 гг.

 

Твой и мой

Бог весть, за что философы, пииты
На твой и мой давным-давно сердиты.
Не спорю я с ученой их толпой,
Но и бранить причипы не имею
То, что дарит мне радость и покой,
Что, ежели б ты не была моею?
Что, ежели б я не был, Ниса, твой?

1813-1817 гг.

 

Тошней идиллии и холодней, чем ода…

Тошней идиллии и холодней, чем ода,
От злости мизантроп, от глупости поэт —
Как страшно над тобой забавилась природа,
Когда готовила на свет.
Боишься ты людей, как черного недуга,
О жалкий образец уродливой мечты!
Утешься, злой глупец! иметь не будешь ты
Ввек ни любовницы, ни друга.

1813-1817 гг.

 

Эпиграмма на смерть стихотворца

Покойник Клит в раю не будет:
Творил он тяжкие грехи.
Пусть бог дела его забудет,
Как свет забыл его стихи!

1813-1817 гг.

 

Я сам в себе уверен…

Я сам в себе уверен,
Я умник из глупцов,
Я маленький Каверин,
Лицейский Молоствов.

1813-1817 гг.

 

Лаиса Венере, посвящая ей свое зеркало

Вот зеркало мое — прими его, Киприда!
Богиня красоты прекрасна будет ввек,
Седого времени не страшна ей обида:
Она — не смертный человек;
Но я, покорствуя судьбине,
Не в силах зреть себя в прозрачности стекла
Ни той, которой я была,
Ни той, которой ныне.

1814 г.

 

На Рыбушкина

Бывало, прежних лет герой,
Окончив славну брань с противной стороной,
Повесит меч войны средь отческия кущи;
А трагик наш Бурун, скончав чернильный бой,
Повесил уши.

1814 г.

 

Эпиграмма (Подражание французскому)

Супругою твоей я так пленился,
Что если б три в удел достались мне,
Подобные во всем твоей жене,
То даром двух я б отдал сатане,
Чтоб третью лишь принять он согласился.

1814 г.

 

Эпиграмма (Арист нам обещал трагедию такую…)

Арист нам обещал трагедию такую,
Что все от жалости в театре заревут,
Что слезы зрителей рекою потекут.
Мы ждали драму золотую.
И что же? Дождались — и, нечего сказать,
Достоинству ее нельзя убавить весу,
Ну, право, удалось Аристу написать
Прежалкую пиесу.

1814 г.

 

Вода и вино

Люблю я в полдень воспаленный
Прохладу черпать из ручья
И в роще тихой, отдаленной
Смотреть, как плещет в брег струя.
Когда ж вино в края поскачет,
Напеиясь в чаше круговой,
Друзья, скажите,— кто не плачет,
Заране радуясь душой?

Да будет проклят дерзновенный,
Кто первый грешною рукой,
Нечестьем буйным ослепленный,
О страх!., смесил вино с водой!
Да будет проклят род злодея!
Пускай не в силах будет пить
Или, стаканами владея,
Лафит с цымлянским различить!

1815 г.

 

Итак, я счастлив был, итак, я наслаждался…

Итак, я счастлив был, итак, я наслаждался,
Отрадой тихою, восторгом упивался…
И где веселья быстрый день?
Промчался лётом сновиденья,
Увяла прелесть наслажденья,
И снова вкруг меня угрюмой скуки тень!..

1815 г.

 

К ней

Эльвина, милый друг, приди, подай мне руку,
Я вяну, прекрати тяжелый жизни сон;
Скажи… увижу ли, на долгую ль разлуку
Я роком осужден?

Ужели никогда на друга друг не взглянет?
Иль вечной темнотой покрыты дни мои?
Ужели никогда пас утро не застанет
В объятиях любви?

Эльвина! Почему в часы глубокой ночи
Я не могу тебя с восторгом обнимать,
На милую стремить томленья полны очи
И страстью трепетать?

И в радости немой, в блаженстве наслажденья
Твой шепот сладостный и тихий стон внимать,
И тихо в скромной тьме для неги пробужденья
Близ милой засыпать?

1815 г.

 

Моя эпитафия

Здесь Пушкин погребен; он с музой молодою,
С любовью, леностью провел веселый век,
Не делал доброго, однако ж был душою,
Ей-богу, добрый человек.

1815 г.

 

Угрюмых тройка есть певцов…

Угрюмых тройка есть певцов —
Шихматов, Шаховской, Шишков,
Уму есть тройка супостатов —
Шишков наш, Шаховской, Шихматов,
Но кто глупей из тройки злой?
Шишков, Шахматов, Шаховской!

1815 г.

 

Друзьям

Богами вам еще даны
Златые дни, златые ночи,
И томных дев устремлены
На вас внимательные очи.
Играйте, пойте, о друзья!
Утратьте вечер скоротечный;
И вашей радости беспечной
Сквозь слезы улыбнуся я.

1816 г.

 

Дяде, назвавшего сочинителя братом

Я не совсем еще рассудок потерял
От рифм бахических — шатаясь на Пегасе —
Я не забыл себя, хоть рад, хотя не рад.
Нет, нет — вы мне совсем не брат:
Вы дядя мне и на Парнасе.

1816 г.

 

Заутра с свечкой грошевою…

Заутра с свечкой грошевою
Явлюсь пред образом святым.
Мой друг! Остался я живым,
Но был уж смерти под косою:
Сазонов был моим слугою,
А Пешель — лекарем моим.

1816 г.

 

Из письма к кн. П. А. Вяземскому

Блажен, кто в шуме городском
Мечтает об уединенье,
Кто видит только в отдаленье
Пустыню, садик, сельский дом,
Холмы с безмолвными лесами,
Долину с резвым ручейком
И даже… стадо с пастухом!
Блажен, кто с добрыми друзьями
Сидит до ночи за столом
И над славенскими глупцами
Смеется русскими стихами;
Блажен, кто шумную Москву
Для хижинки не покидает…
И не во сне, а наяву
Свою любовницу ласкает!..

1816 г.

 

К Маше

Вчера мне Маша приказала
В куплеты рифмы набросать
И мне в награду обещала
Спасибо в прозе написать.

Спешу исполнить приказанье,
Года не смеют погодить:
Еще семь лет — и обещанье
Ты не исполнишь, может быть.

Вы чинно, молча, сложа руки,
В собраньях будете сидеть
И, жертвуя богине скуки,
С воксала в маскерад лететь —

И уж не вспомните поэта!..
О Маша, Маша, поспеши —
И за четыре мне куплета
Мою награду напиши!

1816 г.

 

К Морфею

Морфей, до утра дай отраду
Моей мучительной любви.
Приди, задуй мою лампаду,
Мои мечты благослови!
Сокрой от памяти унылой
Разлуки страшный приговор!
Пускай увижу милый взор,
Пускай услышу голос милый»
Когда ж умчится ночи мгла
И ты мои покинешь очи,
О, если бы душа могла
Забыть любовь до новой ночи!

1816 г.

 

На Пучкову

Зачем кричишь ты, что ты дева,
На каждом девственном стихе?
О, вижу я, певица Ева,
Хлопочешь ты о женихе.

1816 г.

 

На Пучкову

Пучкова, право, не смешна:
Пером содействует она
Благотворительным газет недельных видам,
Хоть в смех читателям, да в пользу инвалидам.

1814-1815 гг.

 

Слово милой

Я Лилу слушал у клавира;
Ее прелестный, томный глас
Волшебной грустью нежит нас,
Как ночью веянье зефира.
Упали слезы из очей,
И я сказал певице милой:
«Волшебен голос твой унылый,
Но слово милыя моей
Волшебней нежных песен Лилы».

1816 г.

 

Экспромт на Огареву

В молчанье пред тобой сижу.
Напрасно чувствую мученье,
Напрасно на тебя гляжу:
Того уж верно не скажу,
Что говорит воображенье.

1816 г.

 

В альбом

Пройдет любовь, умрут желанья;
Разлучит нас холодный свет;
Кто вспомнит тайные свиданья,
Мечты, восторги прежних лет?..
Позволь в листах воспоминанья
Оставить им свой легкий след.

1817 г.

 

В альбом Пущину

Взглянув когда-нибудь на тайный сей листок,
Исписанный когда-то мною,
На время улети в лицейский уголок
Всесильной, сладостной мечтою.
Ты вспомни быстрые минуты первых дней,
Неволю мирную, шесть лет соединенья,
Печали, радости, мечты души твоей,
Размолвки дружества и сладость примиренья,—
Что было и не будет вновь…
И с тихими тоски слезами
Ты вспомни первую любовь.
Мой друг, она прошла… но с первыми друзьями
Не резвою мечтой союз свой заключен;
Пред грозным временем, пред грозными судьбами,
О, милый, вечен он!

1817 г.

hronika.su

Александр Пушкин - Лицейские стихотворения, печатавшиеся в позднейшие годы читать онлайн

Александр Сергеевич Пушкин

Лицейские стихотворения, печатавшиеся Пушкиным в позднейшие годы

  Амур и Гименей

Сегодня, добрые мужья,
Повеселю вас новой сказкой.
Знавали ль вы, мои друзья,
Слепого мальчика с повязкой?
Слепого?… Вот? Помилуй, Феб!
Амур совсем, друзья, не слеп:
Но шалуну пришла ж охота,
Чтоб, людям на смех и назло,
Его безумие вело.
Безумие ведет Эрота:
Но вдруг, не знаю почему,
Оно наскучило ему.
Взялся за новую затею:
Повязку с милых сняв очей,
Идет проказник к Гименею…
А что такое Гименей?
Он сын Вулкана молчаливый,
Холодный, дряхлый и ленивый,
Ворчит и дремлет целый век,
А впрочем добрый человек,
Да нрав имеет он ревнивый.
От ревности печальный бог
Спокойно подремать не мог;
Все трусил маленького брата,
За ним подсматривал тайком
И караулил супостата
С своим докучным фонарем.

Вот мальчик мой к нему подходит
И речь коварную заводит:
«Развеселися, Гименей!
Ну, помиримся, будь умней!
Забудь, товарищ мой любезный,
Раздор смешной и бесполезный!
Да только навсегда, смотри!
Возьми ж повязку в память, милый,
А мне фонарь свой подари!»
И что ж? Поверил бог унылый.
Амур от радости прыгнул,
И на глаза со всей он силы
Обнову брату затянул.
Гимена скучные дозоры
С тех пор пресеклись по ночам;
Его завистливые взоры
Теперь не страшны красотам;
Спокоен он, но брат коварный,
Шутя над честью и над ним,
Войну ведет неблагодарный
С своим союзником слепым.
Лишь сон на смертных налетает,
Амур в молчании ночном
Фонарь любовнику вручает
И сам счастливца провожает
К уснувшему супругу в дом;
Сам от беспечного Гимена
Он охраняет тайну дверь…
Пойми меня, мой друг Елена,
И мудрой повести поверь!

Что восхитительней, живей
Войны, сражений и пожаров,
Кровавых и пустых полей,
Бивака, рыцарских ударов?
И что завидней кратких дней
Не слишком мудрых усачей,
Но сердцем истинных гусаров?
Они живут в своих шатрах,
Вдали забав, и нег, и граций,
Как жил бессмертный трус Гораций
В тибурских сумрачных лесах;
Не знают света принужденья,
Не ведают, чт о скука, страх;
Дают обеды и сраженья,
Поют и рубятся в боях.
Счастлив, кто мил и страшен миру;
О ком за песни, за дела
Гремит правдивая хвала;
Кто славил Марса и Темиру
И бранную повесил лиру
Меж верной сабли и седла!

Воспоминания в Царском Селе

Воспоминаньями смущенный,
Исполнен сладкою тоской,
Сады прекрасные, под сумрак ваш священный
Вхожу с поникшею главой.
Так отрок Библии, безумный расточитель,
До каплъ истощив раскаянья фиал,
Увидев наконец родимую обитель,
Главой поник и зарыдал.

В пылу восторгов скоротечных,
В бесплодном вихре суеты,
О, много расточил сокровищ я сердечных
За недоступные мечты,
И долго я блуждал, и часто, утомленный,
Раскаянье – горя, предчувствуя беды,
Я думал о тебе, предел благословенный,
Воображал сии сады.

Воображал сей день счастливый,
Когда средь вас возник Лицей,
И слышал наших игр я снова шум игривый
И вижу вновь семью друзей.
Вновь нежным отроком, то пылким, то ленивым,
Мечтанья смутные в груди моей тая,
Скитаясь по лугам, по рощам молчаливым,
Поэтом забываюсь я.

И въявь я вижу пред собою
Дней прошлых гордые следы.
Еще исполнены великою женою,
Ее любимые сады

Стоят населены чертогами, вратами,
Столпами, башнями, кумирами богов,
И славой мраморной, и медными хвалами
Екатерининских орлов.

Садятся призраки героев
У посвященных им столпов,
Глядите: вот герой, стеснитель ратных строев,
Перун кагульских берегов.
Вот, вот могучий вождь полунощного флага,
Пред кем морей пожар и плавал и летал.
Вот верный брат его, герой Архипелага,
Вот наваринский Ганнибал.

Среди святых воспоминаний
Я с детских лет здесь возрастал,
А глухо между тем поток народной брани
Уж бесновался и роптал.
Отчизну обняла кровавая забота,
Россия двинулась, и мимо нас волной
Шли тучи конные, брадатая пехота
И пушек медных светлый строй.

На юных ратников взирали,
Ловили брани дальний звук,
И детские лета и… проклинали
И узы строгие наук.
И многих не пришло. При звуке песней новых
Почили славные в полях Бородина,
На кульмских высотах, в лесах Литвы суровых,
Вблизи Монмартра…

Гроб Анакреона

Все в таинственном молчанье;
Холм оделся темнотой;
Ходит в облачном сиянье
Полумесяц молодой.
Вижу: лира над могилой
Дремлет в сладкой тишине;
Лишь порою звон унылый,
Будто лени голос милый,
В мертвой слышится струне.
Вижу: горлица на лире,
В розах кубок и венец…
Други, здесь почиет в мире
Сладострастия мудрец.
Посмотрите: на порфире
Оживил его резец!
Здесь он в зеркало глядится,
Говоря: «Я сед и стар,
Жизнью дайте ж насладиться;
Жизнь, увы, не вечный дар!»
Здесь, подняв на лиру длани
И нахмуря важно бровь,
Хочет петь он бога брани,
Но поет одну любовь.
Здесь готовится природе
Долг последний заплатить:
Старец пляшет в хороводе,
Жажду просит утолить.

Вкруг любовника седого
Девы скачут и поют;
Он у времени скупого
Крадет несколько минут.
Вот и музы и хариты
В гроб любимца увели;
Плющем, розами увиты,
Игры вслед за ним пошли…
Он исчез, как наслажденье,
Как веселый сон любви.
Смертный, век твой привиденье:
Счастье резвое лови;
Наслаждайся, наслаждайся;
Чаще кубок наливай;
Страстью пылкой утомляйся
И за чашей отдыхай!

Любовью, дружеством и ленью
Укрытый от забот и бед,
Живи под их надежной сенью;
В уединении ты счастлив: ты поэт.
Наперснику богов не страшны бури злые:
Над ним их промысел высокий и святой;
Его баюкают камены молодые
И с перстом на устах хранят его покой.
О милый друг, и мне богини песнопенья
Еще в младенческую грудь
Влияли искру вдохновенья
И тайный указали путь:
Я лирных звуков наслажденья
Младенцем чувствовать умел,
И лира стала мой удел.
Но где же вы, минуты упоенья,
Неизъяснимый сердца жар,
Одушевленный труд и слезы вдохновенья!
Как дым, исчез мой легкий дар.
Как рано зависти привлек я взор кровавый
И злобной клеветы невидимый кинжал!
Нет, нет, ни счастием, ни славой,
Ни гордой жаждою похвал
Не буду увлечен! В бездействии счастливом
Забуду милых муз, мучительниц моих;
Но, может быть, вздохну в восторге молчаливом,
Внимая звуку струн твоих.


libking.ru

Читать книгу Лицейские стихотворения, печатавшиеся в позднейшие годы Александра Сергеевича Пушкина : онлайн чтение

Александр Сергеевич Пушкин
Лицейские стихотворения, печатавшиеся Пушкиным в позднейшие годы
  Амур и Гименей

 
Сегодня, добрые мужья,
Повеселю вас новой сказкой.
Знавали ль вы, мои друзья,
Слепого мальчика с повязкой?
Слепого?… Вот? Помилуй, Феб!
Амур совсем, друзья, не слеп:
Но шалуну пришла ж охота,
Чтоб, людям на смех и назло,
Его безумие вело.
Безумие ведет Эрота:
Но вдруг, не знаю почему,
Оно наскучило ему.
Взялся за новую затею:
Повязку с милых сняв очей,
Идет проказник к Гименею…
А что такое Гименей?
Он сын Вулкана молчаливый,
Холодный, дряхлый и ленивый,
Ворчит и дремлет целый век,
А впрочем добрый человек,
Да нрав имеет он ревнивый.
От ревности печальный бог
Спокойно подремать не мог;
Все трусил маленького брата,
За ним подсматривал тайком
И караулил супостата
С своим докучным фонарем.
 
 
Вот мальчик мой к нему подходит
И речь коварную заводит:
«Развеселися, Гименей!
Ну, помиримся, будь умней!
Забудь, товарищ мой любезный,
Раздор смешной и бесполезный!
Да только навсегда, смотри!
Возьми ж повязку в память, милый,
А мне фонарь свой подари!»
И что ж? Поверил бог унылый.
Амур от радости прыгнул,
И на глаза со всей он силы
Обнову брату затянул.
Гимена скучные дозоры
С тех пор пресеклись по ночам;
Его завистливые взоры
Теперь не страшны красотам;
Спокоен он, но брат коварный,
Шутя над честью и над ним,
Войну ведет неблагодарный
С своим союзником слепым.
Лишь сон на смертных налетает,
Амур в молчании ночном
Фонарь любовнику вручает
И сам счастливца провожает
К уснувшему супругу в дом;
Сам от беспечного Гимена
Он охраняет тайну дверь…
Пойми меня, мой друг Елена,
И мудрой повести поверь!
 

В. Л. Пушкину

 
Что восхитительней, живей
Войны, сражений и пожаров,
Кровавых и пустых полей,
Бивака, рыцарских ударов?
И что завидней кратких дней
Не слишком мудрых усачей,
Но сердцем истинных гусаров?
Они живут в своих шатрах,
Вдали забав, и нег, и граций,
Как жил бессмертный трус Гораций
В тибурских сумрачных лесах;
Не знают света принужденья,
Не ведают, чт о скука, страх;
Дают обеды и сраженья,
Поют и рубятся в боях.
Счастлив, кто мил и страшен миру;
О ком за песни, за дела
Гремит правдивая хвала;
Кто славил Марса и Темиру
И бранную повесил лиру
Меж верной сабли и седла!
 

Воспоминания в Царском Селе

 
Воспоминаньями смущенный,
Исполнен сладкою тоской,
Сады прекрасные, под сумрак ваш священный
Вхожу с поникшею главой.
Так отрок Библии, безумный расточитель,
До каплъ истощив раскаянья фиал,
Увидев наконец родимую обитель,
Главой поник и зарыдал.
 
 
В пылу восторгов скоротечных,
В бесплодном вихре суеты,
О, много расточил сокровищ я сердечных
За недоступные мечты,
И долго я блуждал, и часто, утомленный,
Раскаянье – горя, предчувствуя беды,
Я думал о тебе, предел благословенный,
Воображал сии сады.
 
 
Воображал сей день счастливый,
Когда средь вас возник Лицей,
И слышал наших игр я снова шум игривый
И вижу вновь семью друзей.
Вновь нежным отроком, то пылким, то ленивым,
Мечтанья смутные в груди моей тая,
Скитаясь по лугам, по рощам молчаливым,
Поэтом забываюсь я.
 
 
И въявь я вижу пред собою
Дней прошлых гордые следы.
Еще исполнены великою женою,
Ее любимые сады
 
 
Стоят населены чертогами, вратами,
Столпами, башнями, кумирами богов,
И славой мраморной, и медными хвалами
Екатерининских орлов.
 
 
Садятся призраки героев
У посвященных им столпов,
Глядите: вот герой, стеснитель ратных строев,
Перун кагульских берегов.
Вот, вот могучий вождь полунощного флага,
Пред кем морей пожар и плавал и летал.
Вот верный брат его, герой Архипелага,
Вот наваринский Ганнибал.
 
 
Среди святых воспоминаний
Я с детских лет здесь возрастал,
А глухо между тем поток народной брани
Уж бесновался и роптал.
Отчизну обняла кровавая забота,
Россия двинулась, и мимо нас волной
Шли тучи конные, брадатая пехота
И пушек медных светлый строй.
 
 
На юных ратников взирали,
Ловили брани дальний звук,
И детские лета и… проклинали
И узы строгие наук.
И многих не пришло. При звуке песней новых
Почили славные в полях Бородина,
На кульмских высотах, в лесах Литвы суровых,
Вблизи Монмартра…
 

Гроб Анакреона

 
Все в таинственном молчанье;
Холм оделся темнотой;
Ходит в облачном сиянье
Полумесяц молодой.
Вижу: лира над могилой
Дремлет в сладкой тишине;
Лишь порою звон унылый,
Будто лени голос милый,
В мертвой слышится струне.
Вижу: горлица на лире,
В розах кубок и венец…
Други, здесь почиет в мире
Сладострастия мудрец.
Посмотрите: на порфире
Оживил его резец!
Здесь он в зеркало глядится,
Говоря: «Я сед и стар,
Жизнью дайте ж насладиться;
Жизнь, увы, не вечный дар!»
Здесь, подняв на лиру длани
И нахмуря важно бровь,
Хочет петь он бога брани,
Но поет одну любовь.
Здесь готовится природе
Долг последний заплатить:
Старец пляшет в хороводе,
Жажду просит утолить.
 
 
Вкруг любовника седого
Девы скачут и поют;
Он у времени скупого
Крадет несколько минут.
Вот и музы и хариты
В гроб любимца увели;
Плющем, розами увиты,
Игры вслед за ним пошли…
Он исчез, как наслажденье,
Как веселый сон любви.
Смертный, век твой привиденье:
Счастье резвое лови;
Наслаждайся, наслаждайся;
Чаще кубок наливай;
Страстью пылкой утомляйся
И за чашей отдыхай!
 

Дельвигу

 
Любовью, дружеством и ленью
Укрытый от забот и бед,
Живи под их надежной сенью;
В уединении ты счастлив: ты поэт.
Наперснику богов не страшны бури злые:
Над ним их промысел высокий и святой;
Его баюкают камены молодые
И с перстом на устах хранят его покой.
О милый друг, и мне богини песнопенья
Еще в младенческую грудь
Влияли искру вдохновенья
И тайный указали путь:
Я лирных звуков наслажденья
Младенцем чувствовать умел,
И лира стала мой удел.
Но где же вы, минуты упоенья,
Неизъяснимый сердца жар,
Одушевленный труд и слезы вдохновенья!
Как дым, исчез мой легкий дар.
Как рано зависти привлек я взор кровавый
И злобной клеветы невидимый кинжал!
Нет, нет, ни счастием, ни славой,
Ни гордой жаждою похвал
Не буду увлечен! В бездействии счастливом
Забуду милых муз, мучительниц моих;
Но, может быть, вздохну в восторге молчаливом,
Внимая звуку струн твоих.
 

Друзьям

 
Богами вам еще даны
Златые дни, златые ночи,
И томных дев устремлены
На вас внимательные очи.
Играйте, пойте, о друзья!
Утратьте вечер скоротечный;
И вашей радости беспечной
Сквозь слезы улыбнуся я.
 

К Каверину

 
Забудь, любезный мой Каверин,
Минутной резвости нескромные стихи.
Люблю я первый, будь уверен,
Твои счастливые грехи.
Все чередой идет определенной,
Всему пора, всему свой миг;
Смешон и ветреный старик,
Смешон и юноша степенный.
Пока живется нам, живи,
Гуляй в мое воспоминанье;
Молись и Вакху и любви
И черни презирай ревнивое роптанье;
Она не ведает, что дружно можно жить
С Киферой, с портиком, и с книгой, и с бокалом;
Что ум высокий можно скрыть
Безумной шалости под легким покрывалом.
 

К Морфею

 
Морфей, до утра дай отраду
Моей мучительной любви.
Приди, задуй мою лампаду,
Мои мечты благослови!
Сокрой от памяти унылой
Разлуки страшный приговор!
Пускай увижу милый взор,
Пускай услышу голос милый.
Когда ж умчится ночи мгла
И ты мои покинешь очи,
О, если бы душа могла
Забыть любовь до новой ночи!
 

Лицинию

 
Лициний, зришь ли ты: на быстрой колеснице,
Венчанный лаврами, в блестящей багрянице,
Спесиво развалясь, Ветулий молодой
В толпу народную летит по мостовой?
Смотри, как все пред ним смиренно спину клонят;
Смотри, как ликторы народ несчастный гонят!
Льстецов, сенаторов, прелестниц длинный ряд
Умильно вслед за ним стремит усердный взгляд;
Ждут, ловят с трепетом улыбки, глаз движенья,
Как будто дивного богов благословенья;
И дети малые и старцы в сединах,
Все ниц пред идолом безмолвно пали в прах:
Для них и след колес, в грязи напечатленный,
Есть некий памятник почетный и священный.
 
 
О Ромулов народ, скажи, давно ль ты пал?
Кто вас поработил и властью оковал?
Квириты гордые под иго преклонились.
Кому ж, о небеса, кому поработились?
(Скажу ль?) Ветулию! Отчизне стыд моей,
Развратный юноша воссел в совет мужей;
Любимец деспота сенатом слабым правит,
На Рим простер ярем, отечество бесславит;
Ветулий римлян царь!… О стыд, о времена!
Или вселенная на гибель предана?
Но кто под портиком, с поникшею главою,
В изорванном плаще, с дорожною клюкою,
Сквозь шумную толпу нахмуренный идет?
«Куда ты, наш мудрец, друг истины, Дамет!»
– «Куда – не знаю сам; давно молчу и вижу;
Навек оставлю Рим: я рабство ненавижу».
Лициний, добрый друг! Не лучше ли и нам,
Смиренно поклонясь Фортуне и мечтам,
Седого циника примером научиться?
С развратным городом не лучше ль нам проститься,
Где все продажное: законы, правота,
И консул, и трибун, и честь, и красота?
Пускай Глицерия, красавица младая,
Равно всем общая, как чаша круговая,
Неопытность других в наемну ловит сеть!
Нам стыдно слабости с морщинами иметь;
Тщеславной юности оставим блеск веселий:
Пускай бесстыдный Клит, слуга вельмож Корнелий
Торгуют подлостью и с дерзостным челом
От знатных к богачам ползут из дома в дом!
Я сердцем римлянин; кипит в груди свобода;
Во мне не дремлет дух великого народа.
Лициний, поспешим далеко от забот,
Безумных мудрецов, обманчивых красот!
Завистливой судьбы в душе презрев удары,
В деревню пренесем отеческие лары!
В прохладе древних рощ, на берегу морском,
Найти нетрудно нам укромный, светлый дом,
Где, больше не страшась народного волненья,
Под старость отдохнем в глуши уединенья,
И там, расположась в уютном уголке,
При дубе пламенном, возженном в камельке,
 
 
Воспомнив старину за дедовским фиалом,
Свой дух воспламеню жестоким Ювеналом,
В сатире праведной порок изображу
И нравы сих веков потомству обнажу.
О Рим, о гордый край разврата, злодеянья!
Придет ужасный день, день мщенья, наказанья.
Предвижу грозного величия конец:
Падет, падет во прах вселенныя венец.
Народы юные, сыны свирепой брани,
С мечами на тебя подымут мощны длани,
И горы и моря оставят за собой
И хлынут на тебя кипящею рекой.
Исчезнет Рим; его покроет мрак глубокий;
И путник, устремив на груды камней око,
Воскликнет, в мрачное раздумье углублен:
«Свободой Рим возрос, а рабством погублен».
 

Любопытный

 
– Что ж нового? «Ей-богу, ничего».
– Эй, не хитри: ты, верно, что-то знаешь.
Не стыдно ли, от друга своего,
Как от врага, ты вечно все скрываешь.
Иль ты сердит: помилуй, брат, за что?
Не будь упрям: скажи ты мне хоть слово…
«Ох! отвяжись, я знаю только то,
Что ты дурак, да это уж не ново».
 

Певец

 
Слыхали ль вы за рощей глас ночной
Певца любви, певца своей печали?
Когда поля в час утренний молчали,
Свирели звук унылый и простой —
Слыхали ль вы?
 
 
Встречали ль вы в пустынной тьме лесной
Певца любви, певца своей печали?
Прискорбную ль улыбку замечали,
Иль тихий взор, исполненный тоской, —
Встречали вы?
 
 
Вздохнули ль вы, внимая тихой глас
Певца любви, певца своей печали?
Когда в лесах вы юношу видали,
Встречая взор его потухших глаз —
Вздохнули ль вы?
 

Пробуждение

 
Мечты, мечты,
Где ваша сладость?
Где ты, где ты,
Ночная радость?
Исчезнул он,
Веселый сон,
И одинокой
Во тьме глубокой
Я пробужден!…
Кругом постели
Немая ночь;
Вмиг охладели,
Вмиг улетели
Толпою прочь
Любви мечтанья
Еще полна
Душа желанья
И ловит сна
Воспоминанья.
Любовь, любовь!
Пусть упоенный,
Усну я вновь,
Обвороженный,
И поутру,
Вновь утомленный,
Пускай умру,
Непробужденный!…
 

Разлука

 
В последний раз, в сени уединенья,
Моим стихам внимает наш пенат.
Лицейской жизни милый брат,
Делю с тобой последние мгновенья.
Прошли лета соединенья;
Разорван он, наш верный круг.
Прости! Хранимый небом,
Не разлучайся, милый друг,
С свободою и Фебом!
Узнай любовь, неведомую мне,
Любовь надежд, восторгов, упоенья:
И дни твои полетом сновиденья
Да пролетят в счастливой тишине!
Прости! Где б ни был я: в огне ли смертной битвы,
При мирных ли брегах родимого ручья,
Святому братству верен я.
И пусть (услышит ли судьба мои молитвы?),
Пусть будут счастливы все, все твои друзья!
 

Роза

 
Где наша роза?
Друзья мои!
Увяла роза,
Дитя зари!…
Не говори:
Вот жизни младость,
Не повтори:
Так вянет радость,
В душе скажи:
Прости! жалею…
И на лилею
Нам укажи.
 

Старик

 
Уж я не тот любовник страстный,
Кому дивился прежде свет:
Моя весна и лето красно
На век прошли, пропал и след.
Амур, бог возраста младого!
Я твой служитель верный был;
Ах, если б мог родиться снова,
Уж так ли б я тебе служил!
 

Шишкову

 
Шалун, увенчанный Эратой и Венерой,
Ты ль узника манишь в владения свои,
В поместье мирное меж Пиндом и Цитерой,
Где нежился Тибулл, Мелецкий и Парни?
Тебе, балованный питомец Аполлона,
С их лирой соглашать игривую свирель:
Веселье резвое и нимфы Геликона
Твою счастливую качали колыбель.
Друзей любить открытою душою,
В молчаньи чувствовать, пленяться красотою —
Вот жребий мой; ему я следовать готов,
Но, милый, сжалься надо мною,
Не требуй от меня стихов!
Не вечно нежиться в приятном ослепленьи:
Докучной истины я поздний вижу свет.
По доброте души я верил в упоеньи
Мечте шепнувшей: ты поэт, —
И, презря мудрые угрозы и советы,
С небрежной леностью нанизывал куплеты,
Игрушкою себя невинной веселил;
Угодник Бахуса, я, трезвый меж друзьями,
Бывало, пел вино водяными стихами;
Мечтательных Дорид и славил и бранил,
Иль дружбе плел венок, и дружество зевало
И сонные стихи в просонках величало.
Но долго ли меня лелеял Аполлон?
Душе наскучили парнасские забавы;
Не долго снились мне мечтанья муз и славы;
И, строгим опытом невольно пробужден,
Уснув меж розами, на тернах я проснулся,
Увидел, что еще не гения печать —
Охота смертная на рифмах лепетать,
Сравнив стихи твои с моими, улыбнулся:
И полно мне писать.
 

iknigi.net

Лирика Пушкина в лицейские годы: ранние стихи

Александр Сергеевич Пушкин написал за 6 лет учебы в лицее около 130 стихотворений.

Анализируя их можно сказать, что основными темами его лирики были: дружба, патриотизм и любовь.

 

1. Дружба

Попав в Царскосельский лицей, Александр Пушкин получил нечто очень важное, а именно — настоящую дружбу, которую потом пронес через всю жизнь.

Это было очень важно для поэта, ведь от своих друзей он получил поддержку своего литературного таланта, чего ему не хватало дома.

Многие из лицеистов писали стихи, некоторые делали это значительно лучше Пушкина.

Но они никогда не смеялись над его стихами, а помогали ему развить талант.

Кстати, в присутствии таланта у молодого поэта никто из его друзей не сомневался.

Дружба и общность интересов настолько захватила поэта, что он множество стихов посвятил своим друзьям.

1. Пущину:

«Мой первый друг, мой друг бесценный!
И я судьбу благословил,
Когда мой двор уединенный,
Печальным снегом занесенный,
Твой колокольчик огласил.

Молю святое провиденье:
Да голос мой душе твоей
Дарует то же утешенье,
Да озарит он заточенье
Лучом лицейских ясных дней!»

 

2. Дельвигу:

«…Дай руку, Дельвиг! Что ты спишь?
Проснись, ленивец сонный!
Ты не под кафедрой сидишь,
Латынью усыпленный.
Взгляни; здесь круг твоих друзей;
Бутыль вином налита,
За здравье нашей музы пей,
Парнасский волокита.
Остряк любезный, по рукам!
Полней бокал досуга!
И вылей сотню эпиграмм
На недруга и друга…»

 

3. Кюхельбекеру:

«…Лицейской жизни милый брат
Делю с тобой последние мгновенья.
Прошли лета соединенья;
Разорван он, наш верный круг.
Прости! Хранимый небом,
Не разлучайся, милый друг,
С свободою и Фебом!..»

 

4. Малиновскому:

«А ты, повеса из повес,
На шалости рожденный,
Удалый хват, головорез,
Приятель задушевный…»

 

Все стихи о друзьях читайте тут.

 

2. Патриотизм и гражданская лирика

Буквально через полгода после начала учебы в лицее, в стране началась война с Наполеоном. Эти события навсегда изменили жизнь всех лицеистов, ведь им многое пришлось увидеть и многое пережить.

Еще до начала нападения, когда дух войны витал в воздухе, под Петербургом начали собираться войска. Лицеисты наблюдали за строем солдат, проходившим через Царское село.

Каждая новость встречалась с волнением.

Трудно передать словами, что пережил Александр Пушкин, когда узнал, что Москва утопает в пожарах — ведь там жили его родители, брат, сестра, дядя, няня и прочие близкие люди.

Сам директор лицея (Малиновский) успокаивал его и помогал следить за последними новостями.

Когда войска подходили к Петербургу, лицеисты готовились к эвакуации. Никто не знал, когда и чем закончится эта война.

Все эти события произвели огромное впечатление на поэта и его товарищей. В результате, Пушкин обратил свое внимание на патриотизм, а затем стали проявляться нотки гражданской лирики (стихи о проблемах страны и ее народа).

Одно из самых патриотичных стихов поэта — «На возвращения государя императора из Парижа в 1815 году«. В нем содержатся такие строки:

«Утихла брань племен: в пределах отдаленных
Не слышен битвы шум и голос труб военных;
С небесной высоты, при звуке стройных лир,
На землю мрачную нисходит светлый Мир.
Свершилось!.. Русской царь, достиг ты славной цели!
Вотще надменные на родину летели;
Вотще впреди знамен бесчисленных дружин
В могущей дерзости венчанный исполин
На гибель грозно шел, влек цепи за собою:
Меч огненный блеснул за дымною Москвою!
Звезда губителя потухла в вечной мгле,
И пламенный венец померкнул на челе!
Содрогся счастья сын, и, брошенный судьбою,
Он землю русскую не взвидел под собою. —
Бежит… и мести гром слетел ему во след;
И с трона гордый пал… и вновь восстал… и нет!

Тебе, наш храбрый царь, хвала, благодаренье!
Когда полки врагов покрыли отдаленье,
Во броню ополчась, взложив пернатый шлем,
Колена преклонив пред вышним алтарем,
Ты браней меч извлек и клятву дал святую
От ига оградить страну свою родную.
Мы вняли клятве сей; и гордые сердца
В восторге пламенном летели вслед отца
И смертью роковой горели и дрожали;
И россы пред врагом твердыней грозной стали!…»

 

Гражданская лирика Пушкина присутствует в строках стихотворения «Лицинию«, в котором идет речь о римском народе и несправедливости со стороны правителей.

Стихотворение содержит следующие строки:

«Но кто под портиком, с поникшею главою,
В изорванном плаще, с дорожного клюкою,
Сквозь шумную толпу нахмуренный идет?
«Куда ты, наш мудрец, друг истины, Дамет!»
— «Куда — не знаю сам; давно молчу и вижу;
Навек оставлю Рим: я рабство ненавижу».»

Нужно отметить, что в момент написания стихотворения в России не было отменено крепостное право.

 

3. Любовь

В лицее Александр Пушкин познал настоящую любовь, а также любовь несчастную и безответную.

Свои переживания он вылил в многочисленные стихи. Рассмотрим самые известные из них.

К Наталье

«Так и мне узнать случилось,
Что за птица Купидон;
Сердце страстное пленилось;
Признаюсь — и я влюблён!..»

 

К ней

«Эльвина, милый друг, приди, подай мне руку,
Я вяну, прекрати тяжелый жизни сон;
Скажи… увижу ли, на долгую ль разлуку
Я роком осужден?..»

 

В альбом

«Пройдет любовь, умрут желанья;
Разлучит нас холодный свет;
Кто вспомнит тайные свиданья,
Мечты, восторги прежних лет?..
Позволь в листах воспоминанья
Оставить им свой легкий след.»


В заключение можно подвести итог, что основными темами лирики Александра Пушкина были: любовь, дружба и патриотизм.

hronika.su

«Чем чаще празднует лицей...» (стихотворение Пушкина)

Чем чаще празднует лицей
Свою святую годовщину,
Тем робче старый круг друзей
В семью стесняется едину,
Тем реже он; тем праздник наш
В своём веселии мрачнее;
Тем глуше звон заздравных чаш
И наши песни тем грустнее.

Так дуновенья бурь земных
И нас нечаянно касались,
И мы средь пиршеств молодых
Душою часто омрачались;
Мы возмужали; рок судил
И нам житейски испытанья,
И смерти дух средь нас ходил
И назначал свои закланья.

Шесть мест упраздненных стоят,
Шести друзей не узрим боле,
Они разбросанные спят —
Кто здесь, кто там на ратном поле,
Кто дома, кто в земле чужой,
Кого недуг, кого печали
Свели во мрак земли сырой,
И надо всеми мы рыдали.

И мнится, очередь за мной,
Зовёт меня мой Дельвиг милый,
Товарищ юности живой,
Товарищ юности унылой,
Товарищ песен молодых,
Пиров и чистых помышлений,
Туда, в толпу теней родных
Навек от нас утекший гений.

Тесней, о милые друзья,
Тесней наш верный круг составим,
Почившим песнь окончил я,
Живых надеждою поздравим,
Надеждой некогда опять
В пиру лицейском очутиться,
Всех остальных еще обнять
И новых жертв уж не страшиться.

Прошло 20 лет с той поры, как Пушкин и его товарищи переступили порог нового лицея, открытого по поведению императора. Первоначально предполагалось, что в этом лицее будут обучаться великие князья, но в последний момент учебу царских отпрысков в лицее отменили. Тем не менее, это было элитный лицей, в котором должны были обучаться будущие государственные чиновники, а лицеистам должны были прививаться верноподданические чувства, и это учебное заведение было доступно далеко не каждому.
В стихотворении Пушкина «Чем чаще празднует лицей» звучат грустные нотки. Прошло всего 20 лет. Бывшим лицеистам едва исполнилось по 30, кому-то 32 года, а шестерых уже нет в мире живых. Это:

К октябрю 1831 года не было в живых семерых лицеистов. Пушкин упоминает только шесть. Возможно, он не знал о Есакове, умершем последним.
С начала тридцатых годов поэта преследовал «дух смерти», предчувствие скорого конца. Это упадническое настроение отразилось во многих стихотворениях того времени.

poetpushkin.ru

Как Пушкин описывал лицей в своих произведениях

Лицейские годы имели огромное значение в жизни Александра Сергеевича Пушкина. Здесь он начал свою литературную карьеру, обрел настоящих друзей на всю жизнь и получил первое признание в литературных кругах.

Конечно же, он неоднократно упоминал о лицее в своих произведениях.


Например, в романе «Евгений Онегин» есть отрывок, который можно отнести к описанию комнаты, в которой Пушкин жил в лицее. Вот как он ее описывает:

«…Моя студенческая келья
Вдруг озарилась: муза в ней
Открыла пир младых затей…»

Обстановка в лицейской комнате Пушкина была довольно скромной и, можно сказать, даже аскетичной. Поэтому свою комнату №14 он называет «кельей», а себя — монахом.


Пушкин вспоминает о дне торжественного открытия лицея (19 октября 1811 года). В стихотворении «Была пора: наш праздник молодой…» есть следующие строки:

Вы помните: когда возник Лицей,
Как царь для нас открыл чертог царицын,
И мы пришли. И встретил нас Куницын
Приветствием меж царственных гостей.

Здесь говорится о том, что сам император присутствовал на открытии учебного заведения. А Куницын (преподаватель логики, этики и права) прочел вдохновляющую речь на празднике.


В этом же стихотворении Пушкин вспоминает о войне с Наполеоном, которую он с другими лицеистами пережил в лицее.

«Тогда гроза двенадцатого года
Еще спала. Еще Наполеон
Не испытал великого народа —
Еще грозил и колебался он…»

Военные события были ужасны: отправляющиеся на войну войска, сожжение Москвы, приближение вражеских войск к Петербургу — все это навсегда изменило лицеистов, сделало их взрослее.


К лицейским годам Пушкин относится с большим трепетом. Это время юности, беспечности и легкости, которой во взрослой жизни практически нет.

В одном из своих стихотворений поэт напишет:

«Желал я душу освежить,
Бывалой жизнию пожить
В забвенье сладком близ друзей
Минувшей юности моей…»

«Сладкое забвенье» — так Пушкин отзывается о лицейской жизни.


В обращении к другу в стихотворении»И.И. Пущину» поэт пишет «Лучом лицейских ясных дней!«. То есть лицейские дни для него ясные, яркие, словно солнце.


В лицее Пушкин обрел верных друзей на всю жизнь. В стихотворении «19 октября» есть прекрасные строки:

«Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он, как душа, неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен,
Срастался он под сенью дружных муз.

Куда бы нас ни бросила судьбина
И счастие куда б ни повело,
Всё те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село…»

Царское село, где находился лицей, Пушкин называет в этом стихотворении Отечеством, то есть родным местом.

В произведении «Воспоминания в Царском селе» 1829 года поэт описывает лицеистов как семью:

«Воображал сей день счастливый,
Когда средь вас возник Лицей,
И слышу наших игр я снова шум игривый
И вижу вновь семью друзей…»


В заключение можно сказать, что Александр Сергеевич Пушкин очень трепетно относился к лицейским годам и воспоминаниям о них. Он восхваляет Царскосельский лицей в своих произведениях:

«И первую полней, друзья, полней!
И всю до дна в честь нашего союза!
Благослови, ликующая муза,
Благослови: да здравствует Лицей!..»

hronika.su

Стихотворения Пушкина 1813—1825 — Википедия

Год создания Впервые опубликовано Заглавие Примечание
1816 в VII томе «Сочинений Пушкина» (1857) Заутра с свечкой грошевою Эпиграмма на лицейского врача Франца Пешеля. Сазонов, упоминаемый в стихотворении, — лицейский дядька, убивший за два года службы в Царском Селе шесть или семь человек. Автограф неизвестен[15]
С искажениями, без ведома автора, в альманахе «Эвтерпа», М., 1831, без заглавия и с подписью «Д. Давыдов» Усы. Философическая ода Пародия на философские оды[16]
П. И. Бартеневым в «Русском Архиве» 1874 г., кн I Блажен, кто в шуме городском Письмо П. Вяземскому. Отклик на посещение Пушкина в Лицее ведущими деятелями «Арзамаса», а также С. Пушкиным и Н. Карамзиным 25 марта 1816 года[17]
Христос воскрес, питомец Феба! Письмо В. Пушкину. Написано через несколько дней после проводов Карамзина, Вяземского и В. Л. Пушкина, уехавших в Москву. Письмо сохранилось не полностью[17]
Принцу Оранскому Приурочено к свадьбе Вильгельма Оранского и Анны Павловны. Стихи должен был написать Нелединский-Мелецкий, не справившись, он, по совету Карамзина, обратился за помощью Пушкина. Пушкин, как говорили, создал их за два часа. Произведение, положенное на музыку, было исполнено на торжестве. Императрица-мать подарила поэту золотые часы, которые, по преданию, тот «разбил о каблук»[18]
Сон (Отрывок) Произведение, подобное шуточным и поучительным французским поэмам конца XVIII — начала XIX века. Одна из них — «Гастрономия» Бершу упоминается в стихотворении[19]
Кж. В. М. Волконской Оригинал на французском языке. Обращено к фрейлине В. Волконской, которую, приняв в тёмном коридоре за её горничную Наташу, Пушкин поцеловал[20]
Экспромт на Агареву Обращено к Е. Огарёвой, с которой Пушкин познакомился в 1816 году у Карамзиных[20]
Окно
К Жуковскому («Благослови, поэт!») Связано с подготовкой Пушкиным сборника своих стихотворений (издание не было осуществлено). Произведение должно было открывать сборник[21]
Осеннее утро Первое стихотворение из цикла элегий 1816 года, посвящённых Бакуниной[22]
В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX, 1841 Разлука
В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX, 1841 Истина Автор обыгрывает изречение Демокрита: «Истина — на дне колодца» и греко-римскую пословицу «Истина в вине»[23]. Автограф неизвестен
В. П. Гаевским в «Современнике», 1863, № 7 На Пучкову Эпиграмма на «Экспромт тем, которые укоряли меня, для чего я не написала стихов на кончину Г. Р. Державина» Пучковой[24]
«Сын Отечества», 1821, № 11; без ведома автора Дяде, назвавшему сочинителя братом Пятистишие из письма Пушкина к дяде Василию Львовичу, включалось в рукописные лицейские сборники[24]
В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX, 1841 Наездники Посвящение партизанам Отечественной войны[24]
В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX, 1841 Элегия («Счастлив, кто в страсти сам себе…») Автограф неизвестен
В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX, 1841 Месяц Автограф неизвестен
«Северный Наблюдатель», 1817, ч. I, № 1 Певец Стихотворение неоднократно было положено на музыку. Самые известные романсы — Верстовского и Алябьева
В переработанной редакции, в альманахе А. А. Бестужева и К. Ф. Рылеева «Полярная Звезда», СПб., 1824, («К Морфею») К сну Автограф неизвестен
Слово милой Посвящено Бакуниной[24]
Любовь одна — веселье жизни хладной Посвящено Бакуниной[22]
Элегия (Я видел смерть) Посвящено Бакуниной[22]
Желание Посвящено Бакуниной[25]
В переработанной редакции, в «Стихотворениях А. Пушкина», 1826 Друзьям (К чему, весёлые друзья)
Элегия («Я думал, что любовь погасла навсегда…»)
Наслажденье
В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX, 1841 К Маше Обращено к восьмилетней сестре А. Дельвига. Корсаков положил стихи на музыку[15]. Автограф неизвестен
В посмертном издании сочинений, т. IX, 1841 Заздравный кубок Обращено к восьмилетней сестре А. Дельвига. Корсаков положил стихи на музыку[15]. Автограф неизвестен
В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX, 1841 Послание Лиде Лида — имя неверной возлюбленной Горация, в русской поэзии начала XIX века традиционное условное имя. Возможно, стихотворение обращено к Марии Смит, француженке, жившей в семье Энгельгардта[26]
В переработанной редакции, в «Стихотворениях А. Пушкина», изд. 1826 г. Амур и Гименей Автограф неизвестен
Фиал Анакреона Произведение продолжает традицию переводов из Анакреона белым стихом
В переработанной редакции, в «Стихотворениях А. Пушкина», изд. 1826 г. К Шишкову Обращено к А. А. Шишкову, ранние стихи которого Пушкин высоко ценил[27]
«Северный наблюдатель», 1817 г. (первая версия) Пробуждение
Впервые опубликовано М. А. Цявловским в «Известиях ЦИК», № 279 от 29 ноября 1929 г. Ноэль на лейб-гусарский полк
В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX, 1841 К Делии [28]
В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX, 1841 Делия Под именем Делии римский поэт Тибулл воспевал свою возлюбленную. Адресат стихотворения неизвестен[29]
1814-1816 Без разрешения Пушкина, Б. М. Федоровым в альманахе «Памятник Отечественных Муз на 1827 год», СПб., 1827 с изъятием по цензурным требованиям сорока стихов Фавн и пастушка. Картины Автограф неизвестен[29]
Погреб
1814—1816? В. П. Гаевским в «Современнике», 1863, № 7 «Больны вы, дядюшка? Нет мочи…»
1814—1816 П. В. Анненковым в VII томе его издания сочинений Пушкина (1857) Надпись к беседке Образец популярного в начале XIX в. жанра «надписей»[29]
«Вот Виля — он любовью дышет…» Эпиграмма на В. Кюхельбекера[29]
На гр. А. К. Разумовского На А. Разумовского, министра народного просвещения (1810—1816), активно следившего за жизнью лицея[29]
В. Е. Якушкиным в «Русской старине», 1884, кн. XII На Баболовский дворец Баболовский дворец — место встреч Александра I и его фаворитки Софьи Вельо[28]
1816 Н. В. Гербелем, в «Стихотворениях Пушкина, не вошедших в последнее собрание его сочинений», Берлин, 1861 Сравнение
1814—1816 В посмертном издании сочинений Пушкина (т. IX, 1841 г.) Твой и мой
1816 «Тошней идиллии и холодней чем ода…» Стихи без подписи из одного из рукописных сборников лицейских стихов. Адресованы Кюхельбекеру и написаны Пушкиным, что следует из стихотворного ответа Кюхельбекера «Разуверение»[28]
Куплеты. На слова «Никак нельзя — ну так и быть» Коллективное стихотворение
Куплеты. На слова «С позволения сказать» Коллективное стихотворение, известно по письму А. Горчакова родным. Предполагается, что первый и третий куплет написаны Пушкиным[30]
октябрь 1816 В посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX Боже! царя храни!.. По предложению Е. Энгельгардта написаны для исполнения на пятилетней годовщине основания Лицея. Первая строфа — из гимна Жуковского «Молитва русских»[30]
1816 Б. П. Гаевским в «Современнике», 1863, № 7 Завещание Кюхельбекера Эпиграмма на В. Кюхельбекера. Авторство Пушкина под вопросом[30]

ru.wikipedia.org

Как прошли лицейские годы Пушкина

Александр Сергеевич Пушкин поступил в Царскосельский лицей в возрасте 12-ти лет. И следующие 6 лет провел в стенах этого учебного заведения.

Это было счастливое время в жизни великого поэта. Здесь он обрел верных друзей, встретил первую любовь, получил первое большое признание на литературном поприще.

Друзья

Еще во время поступления в лицей, Пушкин познакомился в Иваном Пущиным. Они оказались близки по духу, и сразу сдружились.

В лицее они жили в соседних комнатах: Пушкин в №14, а Пущин — в №13. На ежедневных прогулках они часто ходили в паре, увлеченно беседуя.

Со стороны они казались очень разными: Пушкин был невысокого роста, вспыльчив, а Пущин же наоборот был высоким и спокойным человеком.

Но между ними была крепкая дружба, которую они впоследствии смогли пронести через всю жизнь.

С другими лицеистами Пушкин нашел общий язык не сразу. По-началу он был угрюм, серьезен. Любую шутку в свой адрес воспринимал в штыки. И лицеисты сразу поняли, что с таким как он шутки плохи.

Со временем они узнали, что у Пушкина добрый нрав, просто иногда он бывает вспыльчив и многое воспринимает близко к сердцу.

Кроме того, он писал неплохие стихи, чем тоже заслужил некоторое уважение.

Среди лицеистов у Пушкина были и другие близкие друзья: Вильгельм Кюхельбекер (Кюхля) и Антон Дельвиг (Тося).

Первый славился обидчивым нравом, чем постоянно пользовались лицеисты. У Вильгельма было больше всего прозвищ. Дельвиг же прославился тем, что был невероятно ленив.

 

Прозвища

У всех лицеистов были прозвища, и Пушкин не стал исключением. Сначала его прозвали «французом» за великолепное владение французским языком.

Потом его прозвали обезьяной за язык тела, после к нему прилипло прозвище «тигр» за его вспыльчивый нрав и пронзительный взгляд. Эти звериные прозвища вылились в «смесь обезьяны с тигром«.

Иногда его называли по номеру комнаты — «№14«. А за неусидчивость его звали «егозой«.

 

Учеба

К сожалению, Пушкин не был прилежным учеником. Казалось, что кроме сочинения стихов его ничто не увлекало. Иногда его даже выгоняли с уроков за то что вместо изучения предмета он писал стихи и совершенно не слушал учителя.

Он с удовольствием занимался французским, русской словесностью и латынью. С радостью посещал спортивные мероприятия (фехтование, верховая езда, танцы).

Но другими предметами он заниматься не желал: математика, логика — это давалось ему с большим трудом. Немецкий язык он считал уродливым.

Прочими предметами: географией, историей, правом, каллиграфией и рисованием он занимался неохотно и без прилежания. Но, несмотря на это, от занятий был некоторый толк. Например, позже он сделает большое количество набросков и рисунков к своим стихам.

 

Стихи

В лицее Пушкин писал стихи. За 6 лет им было создано более 130 произведений.

Но он не был единственным в лицее, кто увлекался стихотворством. Многие из его однокурсников сочиняли стихи, и многие делали это даже лучше чем он.

Но у Пушкина несомненно был талант, и этого никто не отрицал: ни однокурсники, ни учителя. Он был увлечен этим. И его друзья с интересом наблюдали, как молодой поэт погружался в задумчивость, грыз перо и быстро набрасывал строчки новых стихов.

Надзиратели сначала пытались запретить ученикам писать стихи, пробовали забирать у них бумагу. Считалось, что это отвлекает учащихся от важных наук.

Тогда Пушкин начал писать прямо на уроках, совершенно не вникая в преподаваемый материал. Пришлось разрешить лицеистам писать стихи, а для контроля выпустить газету с произведениями учеников.

 

Первый успех

Первый успех на литературном поприще Пушкин заслужил в 1814 году, когда в журнале «Вестник Европы» было опубликовано стихотворение молодого поэта «К другу стихотворцу».

Пушкин отправил свое стихотворение в журнал за компанию с Дельвигом. И оно было опубликовано.

Дядя Пушкина, Василий Львович, который устроил Александра в лицей, сам был поэтом. А потому особенно гордился успехами племянника, когда в таком популярном журнале опубликовали его произведение.

 

Первое большое признание

Первое большое признание Пушкин получил от знаменитого литератора того времени — Державина.

Это случилось на торжественном переводном экзамене по литературе 8 января 1815 года.

Все ученики лицея должны были выступить со своими произведениями. Пушкин подготовил стихотворение «Воспоминания в Царском селе», в котором шла речь о войне с Наполеоном и о самом господине Державине.

Выступление так впечатлило почетного гостя, что он разволновался, расплакался и даже привстал со своего места, чтобы поближе рассмотреть юного поэта. Он даже хотел обнять его, но Пушкин так испугался реакции Державина, что убежал из зала.

Учителя сначала не поняли реакции Державина и попытались извиниться за выступление молодого поэта. Но тот ответил: «Оставьте его поэтом.»

Это был истинный успех и признание.

 

Вступление в Арзамас

Через некоторое время Пушкина неофициально приняли в закрытое литературное сообщество «Арзамас».

Это была большая честь для молодого Александра, ведь в этом обществе состояли очень известные писатели и поэты. Немыслимо, чтобы совсем юного молодого человека пригласили стать членом подобного клуба.

Известные литераторы Карамзин, Вяземский и дядя Василий Львович лично прибыли  лицей, чтобы сообщить Пушкину об этом.

 

Любовь

Во время пребывания в лицее Пушкин ухаживал за разными девушками. Им он посвящал стихи, в которых признавался в своих чувствах.

Но самой первой большой любовью поэта считается Екатерина Бакунина — старшая сестра одного из лицеистов. Очень красивая девушка, которая занималась рисованием и писала прекрасные картины.

Ее семья жила в Петербурге, а лето она проводила в Царском селе. Пушкин они мог ее видеть на балах и во время прогулок в парке.

Александр посвятил ей большое количество стихов, которых хватило бы на целый сборник. К сожалению, их пути разошлись.

 

Отношение к лицею

Удивительно, но во время учебы в лицее Пушкин часто нелестно отзывался о нем. Видимо он не чувствовал себя свободным, а потому называл его в своих стихах «монастырем», а себя «монахом» и «узником темницы».

После окончания лицея лицейские годы описывались Пушкиным как «ясные дни», а себя и друзей называл «семьей».

 

После лицея

Выпускной состоялся 9 июня 1817 года. В этот последний день лицейские друзья поклялись хранить дружбу до конца жизни.

Пушкин получил чин X класса, и через несколько дней был зачислен в Коллегию иностранных дел в Петербурге. Началась совершенно другая взрослая жизнь.

hronika.su

Что написал Пушкин в лицейские годы

За 6 лет в лицее Александр Сергеевич Пушкин написал около 130 произведений на самые разные темы.

В этот период Пушкин много экспериментирует, подражает любимым французским авторам и делает смелые шаги на пути к поэтическому мастерству.


Значительную часть его произведений занимают стихи на тему любви. Известно, что во время учебы Пушкин ухаживал за несколькими девушками, которые вдохновляли его на написание романтических стихов.

Самым ярким примеров в данном случае является Екатерина Бакунина — первая любовь поэта, благодаря которой на свет появилось большое количество произведений («Осеннее утро», «Окно», «Итак, я счастлив был, итак, я наслаждался…»).


Второй довольно распространенной темой его стихов была тема дружбы.

Лицеисты стали друг для друга новой семьей. Пушкин нашел среди лицеистов не только верных друзей, но и невероятную поддержку в своих поэтических начинаниях.

Естественно, это нашло отражение в его стихах. Самым ярким примером в этом случае является стихотворение «Пирующие студенты». В нем он упоминает не только друзей, но и преподавателей.


В это время Пушкин активно упражнялся в написании эпиграмм и сатирических произведений.

Именно благодаря подобным стихам было замечено, насколько точна мысль молодого поэта.

Он пишет не только о друзьях (эпиграмма на Вильгельма Кюхельбекера «Вот Виля — он любовью дышит…»), но и на императора Александра I («Двум Александрам Павловичам»).


В последние годы учебы в лицее в творчестве поэта проявляется гражданская лирика.

На Пушкина оказала большое влияние война с Наполеоном, в результате чего на свет родились такие стихи как «На возвращения государя императора из Парижа в 1815 году», «Наполеон на Эльбе», «Воспоминания в Царском селе» и другие.

Стихотворение «Лицинию» стало первым из вольнолюбивой лирики, которая получит продолжение после лицея.


В заключение можно сказать, что лицейские годы стали очень продуктивными в поэтическом плане для Александра Сергеевича Пушкина. В этот период он переходит от подражания к созданию своего собственного стиля.

hronika.su


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.