Стихи о белом море


Au jour le jour: Белое море *


Белое море раскатисто
Тихо шуршит по песку,
Мудрым и тихим мне кажется,
И развевает тоску…

Так живописны булыжники,
Камни, что в море живут,
Водою они омываются,
Её дважды в сутки и ждут…

Вода неспеша набегает,
Неслышно шажок за шажком ,
Она из глубин прибывает,
Всегда возвращаясь в свой дом …

Идёт моря жизнь неустанно,
В движении вечном оно,
Движение вод постоянно,
И всех удивляет давно…

Кружатся над водами чайки,
Белуха вдали проплывёт,
Вода, острова омывая,
Вновь прогуляться уйдёт…

Вот так она бродит игриво,
К себе взор людской приковав,
О! Как волшебство то красиво!,
И удивительно как!

Всему своё время, я знаю,
И штиль на воде не всегда…
Лишь летом она отдыхает,
И мы можем ехать сюда…

Смогли острова, чтоб увидеть,
Историю вспомнить свою,
Скиты посетить и обитель,
Узнать о монахах в бою…

Суровы сказанья о жизни,
На северной этой земле,
Не раз отстояли Отчизну,
И не сдавались в огне…

Жестокими были уроки,
Здесь многим пришлось пострадать,
У памяти нашей нет сроков,
Потомкам должны рассказать…

Беломорье


Валентина Яроцкая

1.
Волны катит Белое море,
унося тревоги - печали…
Соловецким инокам впору
оказался берег - и встали,
скит поставили - с морем рядом,
проторили дорогу к Богу…
За старинным поморским укладом
не одна лишь сокрыта строгость:
от красот сурового края
стало нежным сердце помора…
Ветер с вольной волной играет,
не тоскуя о море Чёрном…

2.
Изменчиво море, но камни -
хранители вечных начал,
и мудро любовию давней
их берег пустынный связал.

У самого Белого моря,
у той пограничной черты,
где вечность с мгновением спорит,
помочь мне прошу я святых…

Авксентий, Астерий, Тарасий -
три инока молятся здесь
за всех нас - и в будни, и в праздник…
И знаю: спасение есть!

У самого Белого моря,
сбежав от мирской суеты,
здесь, в храме, что сердцу так дорог,
помочь мне прошу я святых…

Белое море

Елена Арсеньева-Семёнова

Вы слышали, как плачут чайки,
Как дети - горько и надрывно-
И мечутся быстрее ветра,
Касаясь крыльями волны?
Вы слышали, как воет ветер,
С какой тоскою неизбывной
Зовёт кого-то безответно,
В отчаяньи гоня челны?
Вы любите морские дали,
Восход на море дивный - дивный
И брызги пенного прибоя -
Солёный бисер - изумруд?
Кто видел, позабыл едва ли
И с ним навечно, неразрывно
Бурлящая стихия моря,
Что Белым издавна зовут.

Утро у Белого моря

Марина Ветер

Ветер впивается крепко в пальцы и уши.
Словно зверей убитых тяжелые туши,
Старые лодки лежат у берега моря,
С водной стихией уже не борясь, не споря.

Здесь не отличишь восход от заката.
Здесь все так, как брошено было когда-то,
Например, в лодке - книга Агаты Кристи
Оставлена кем-то и сухие старые листья.

Зарастает травою дно позабытого судна,
Утром у моря холодно, тихо, безлюдно.

Укачай меня, Белое море...

Окулова Нина

Ты приносишь и радость, и горе
И даруешь душевный покой.
Укачай меня, Белое море,
Колыбельную песню напой...

Ты умеешь быть ласково нежным,
Хорошо начинать с тобой день.
Гладишь волосы травам прибрежным,
Если солнце лежит на воде...

И ни в чём ты не ведаешь меры,
Если сердишься - вёсла не тронь:
У штормов твоих крепкие нервы,
У воды - ледяная ладонь...

Исчезают и время, и лица -
Страшен вод оглушающий вал...
Говорят, Богу тот не молился,
Кто в штормах никогда не бывал.

Могут волны вздыматься, как горы,
Чтобы после поглубже нырнуть -
По-мужски крут нордический норов
И по-женски пластична их суть.

Ценишь в людях рыбацкую хватку,
Не отпустишь без полных сетей,
Щедро даришь треску и зубатку
И морских лупоглазых чертей...

Сохнут травы, очищены ветром,
Велика их целебная власть -
Ламинарии бурые ветви,
Виноградная фукуса масть...

Как ты дышишь, как плещешься, море,
Среди северных серых камней
И, с ветрами колючими споря,
Ты в прилив прибегаешь ко мне...

Поплавками мелькают тюлени,
Не боятся подплыть к берегам...
Встану я пред тобой на колени
И влюблённое сердце отдам...

Ты приносишь и радость, и горе
И даруешь душевный покой.
Укачай меня, Белое море,
Колыбельную песню напой!

Море Белое бодрит

Ольга Бурыгина

Море Белое бодрит,
Дерзко кожу холодит,
Щиплет колко ступни ног,
И пронзает словно ток,
Фейерверком бьет с глубин
Во сто вольт адреналин!
Весь восторг не передать -
Море дарит благодать!

Белое море

Светлана Лесникова 2

В далёком холодном бескрайнем просторе
Плещутся волны Белого моря.
Царствует Снежная здесь королева.
Лёд, посмотри-ка, и справа, и слева.
Но это зимою, а летом коротким
Можно немножко поплавать на лодке.
Понаблюдать, как ползут под водой
Звёзды морские одна за другой.
Дно беломорское вовсе не пусто -
Зреет повсюду морская капуста,
Сёмги пасутся стада в глубине,
Днём её ловят и при луне.
Тюлени резвятся, пускают киты
Фонтаны невиданной красоты.
Но лето пройдёт, и вновь королева
Льдом всё укроет и справа, и слева.

Белое море

Светлана Михайловская 2

Стадо валунов брело по морю,
Белому, как уверяли карты,
А на деле чайно-золотые
Волны ласково толкали берега.
Море холодно вскипало в свете солнца,
Где-то рядом в нём искрила рыба,
И, пробив тяжёлые глубины,
Танцевали всполохи по дну.
Чайки криком рвали воздух в клочья,
Диким хохотом безумье подтверждая,
И смиренным, нежным утешеньем
Плеск воды баюкал их беду.
Я спала на тёплой шкуре камня,
В жёсткой колыбели из гранита,
И солёный воздух каждым вздохом
Насыщал покоем кровь мою.

Белое море

Сергей Киприянов

Огромное море, студеное море,
Где ветер гуляет один на просторе…
У Белого моря с тобой мы живем
И помним всегда мы, конечно, о нем.

Конечно, есть в мире на что подивиться:
Москва и Анапа, курорты, гробницы;
Но Белое море дороже всего,
И нету милее для нас ничего!

И если отправимся все же куда-то,
Вернемся на Север, конечно, ребята.
А кто здесь родился, уверен, поймет:
Он точно такой же, как мы, патриот.

Конечно, теплее и в Ялте, и в Сочи,
А в городе нашем есть белые ночи.
Пусть манят кого-то другие края -
Здесь родина наша: твоя и моя!

Море Белое

Сергей Фотиев

Море Белое не стонет,
Лишь тихонечко дрожит,
Лютый ворог в нем не тонет,
Он давно на дне лежит.
Катерки, да пароходы
В воле божьей и волны,
Начинаются походы
С устья Северно Двины.

На краю страны могучей
Запредельная вода.
В Соловецкий рай дремучий
Уплывали без следа.
Экзотические страны
Им мерещились вдали,
Чернь болотная, как раны
На поверхности земли.

Соловецкие закаты,
Будто нет над миром тьмы.
Святы пусто, пусто святы
Земли северной тюрьмы.
В жутком, вековом дозоре
Камень анзерский стоит,
Мертвый храм глядит на море,
На прекрасный дикий вид.

Белое море

Сибирцев Виталий

Кто-то вылил молоко,
Стало море белым.
Разобрались мы легко!
Да не в этом дело…

Виноват ни белый пух,
А туман виною.
Не видать ни зги вокруг,
Белой встал стеною.

Хоть туманы и густы,
Но от глаз не скрыться.
Возле берега следы.
Кто тут был? Лисица!

Ну, зачем ему топор?
Рассудите сами:
Возле берега бобер
Ствол грызет зубами!

Мышка юркнула под пень,
Натерпелась страха:
По округе целый день
Бродит росомаха!

Гаге стужа не страшна,
Теплый пух у птицы,
Смело плавает она
В ледяной водице.

Плеск и шум у камышей,
Кто же там? Не видно!
Обучает малышей
Плавать мама-выдра!

Как жемчужину цветок
Не встречал нигде я,
Только тут увидеть смог
Чудо орхидею.

Рыбаки подняли сеть,
Засияли лица:
В ней треска, навага, сельдь!
Чешуя искрится!

Шел в Москву из Холмогор
Долго Ломоносов…
Ведь учеба с давних пор -
Всем наукам остов!

У Белого моря

Соловьёва

Не искать неизвестного броду,
А скакать и скакать до звезды!
Валуны. Буераки. Колоды
И морская прохлада воды!

Ветер куртки волной надувает -
Скакуны, как и мы, горячи!
И медузы на солнце сверкают,
И бегут от волны кулички!

Деревушки спускаются к морю.
Приникают старушки к стеклу:
Небо в бело-лазурных узорах,
И берёзки в осеннем хмелю.

Жизнь дремучая кажется тайной,
На старинный настроенной лад:
Промелькнули "карбасы" - и чайки
Так пронзительно, с визгом, кричат!

В море плавают старые брёвна.
Искры в темень бросает костёр.
Взгляд задумчив, и сердце задорно,
Воздух резок, и лёгок простор.

Кони мчатся по берегу гулко,
Скалят зубы, храпят невзначай.
Из болот вытекают речулки,
И вода в них желтее, чем чай!

Лодка в берег врастает - всосало!
В старой тоне - лешак - хохотун.
И душа у воды воскресает
И светлеет, как море - от шхун.

Белое

Татьяна Владимировна Сергеева

Давай, все обиды - в сторону,
Уедем к Белому морю,
Где будут белые ночи
И чистые, белые сны.
Поделим печали поровну,
Потуже завяжем горе,
Посмотрим друг другу в очи
И... доживём до весны...

Острова Беломорья

veravverav.blogspot.com

Евразийский журнальный портал • Публикации • Стихи о белом море. Стихотворения

 

ЗИМНИЙ  ПУТЬ

 

По тайгам странствуя, не встретишься с людьми.

Страшнее голода – холодная истома.

Акибка-нерпочка, скитальца прокорми,

не то на сухарях он не дойдет до дома.

 

Кто съел собачий корм, тот слопал и собак,

а заплутать нельзя, погибельна ошибка, –

но в зимовейке есть берёста и табак,

и есть поленница, и вяленая рыбка.

 

Тащиться через лес – не сахар и не мёд,

тут лишь бы выбраться из ледяной утробы;

гость ничего с собой отсюда не возьмёт,

перекантуется, да и уйдёт в сугробы.

 

Всего-то мудрости – устроясь на ночлег,

из суеверия поругивать погоду,

всего-то мудрости – топить в жестянке снег

и окунать свечу в присоленную воду.

 

Здесь дверь отворена, и, значит, повезло,

как ни темно ещё, но стоил путь усилий:

учует человек надежду на тепло,

коль заотсвечивал солноворот Василий.

 

Дрова расплачутся, но не ругай смолу,

и вьюгу не кори, коль за окном завыла,

и не выбрасывай вчерашнюю золу,

тебе она сойдёт ничуть не хуже мыла.

 

Зима спокойствует, она себе верна,

погоды скверные предсказаны заране;

без сновидений спит полярная страна,

коль ей и снится что – так разве только сани.

 

Любой подумал бы, что амба, что труба,

но постигаешь тут, понаблюдавши вчуже:

как странно сложена российская судьба,

где если плохо всё, так надо сделать хуже.

 

Не то, чтоб жизнь была совсем недорога,

секунды воровать – удел для попрошаек.

Лишь перед смертью тот, кто одолел снега,

нальёт и помянёт своих погибших лаек.

 

ПРАСОЛ  НА  МЕЗЕНИ

 

В преисподне торговля почище, поди;

покупатель рычит, как собака на сене;

два рубля позади, два гроша впереди;

нечем прасолу жить, вовсе сдохнуть офене.

 

Охилел ты, пеструшник, проначил хрустов, –

дрянь дела: ни трафилки на водку в рогожке.

коль последний бухарник допить не готов,

не торгуйся, калымник, за ленты да ложки.

 

Так что хватит дурить, по-людски говоря:

пропадёшь и замерзнёшь по первому снегу;

под Калугой с лотком ты загнешься зазря, –

расспроси про дорогу, ступай за Онегу.

 

Над болотцами в тундре шумит дребезда,

нет нигде ни стогов, ни снопов, ни огребья;

если всё же сумел ты добраться сюда,

то поймёшь, что безрыбье тут хуже бесхлебья.

 

Долго тянется возле Архангельска день,

но полезны душе в ожиданье предзимья

белорыбица, харьюз, лосось и таймень,

костомордый абрашка и макса налимья.

 

Не кори в сентябре выпадающий снег,

всё на свете собой до весны приминая;

только в красном углу пусть висит оберег,

деревянная утица, птица щепная.

 

Поначалу едва ли пойдут чудеса,

только прибыли тут не бывает грошовой:

до Парижа, глядишь, доплывут туеса,

холмогорские гребни из шадры моржовой.

 

Только паберег, только песчаный угор,

березняк кривоватый да редкий ольшаник;

виноградья не надо, доволен помор

полотухой корзанки да тяпаных шанег.

 

Возвращаться в Калугу не стоит труда,

потому как себя не укусишь за локоть, –

не уйдёшь никогда, не придёшь никуда,

даже если отучишься окать и цокать.

 

Только помни о том, что бывает потом

только загодя ведай про долю мужскую,

только пазори будут плясать над крестом,

но и жизни не жалко за пляску такую.

 

БРАЛЬЩИК  НА  СЕВЕРНОМ

 

На воробьиный скок октябрьский день короче,

доволен человек, что сердце унялось,

и не страшит его приход полярной ночи.

когда на небеса взойдет Остяцкий Лось*.

 

В Москве добычнику короткий путь на дыбу,

будь ты хоть Строганов, – подломится ледок.

Но здешнюю судьбу он вышкерил, как рыбу:

он опоморился, и больше не ездок.

 

Сверканье зорников схватил он, как заразу,

что излеченья нет – понять немудрено;

а то, что не помор по предкам он ни разу,

так с носа Канина на то плевал давно.

 

Он, словно денежку, предчувствует погоду,

откуда это в нём – соседям невдогад.

Великих барышей не добивался сроду,

чуть грёхнуло трески – и он почти богат.

 

Чужому бральщику в вину любое ставят,

двоперстье примет ли рождённый вдалеке?

Но попрекни его – так он зевок подавит,

зане поморский гроб хранит на чердаке.

 

Другой с бесхлебицы орёт как перепёлка,

а у него в ставцах сияют, что ни день

ивановская сельдь, не жалкая двусолка,

и умба-сёмужка, не бедная мезень.

 

Другой посетует, что ни тепла, ни солнца,

что в мире горестей всё больше каждый час,

а он не станет есть навагу без лимонца,

и кофе пьёт с утра, как пьет Россия квас.

 

Он ведает, кому и впрямь нужны деньжонки,

добавит грош-другой тому напоследи.

А что ему копить: стареет возле жонки,

что к морю не ходок – так молится, поди.

 

Понеже никого в расчётах не дурачит,

старинный для себя не сочиняет род,

понеже лестовку с подрушником не прячет,

и даже в праздники спиртного не берёт.

 

Он завершит дела хоть завтра, хоть сегодня,

давно защитные сыскавши словеса;

он душу бережёт, и ждет Господня взводня,

что унесёт его в ночные небеса.

 

*Кассиопея

 

 

 

СЁМГА

 

Здесь десять берегов, или примерно десять,

здесь время на века считают старики.

Здесь человек судьбу сумел уравновесить:

работать не с руки, коль не поел трески.

 

Здесь часто мелочи невинные запретны:

смотреть на пазыби – далёко ль до беды?

Тот не поймёт, зачем так важен крест обетный,

кто в море не ходил на полных две воды.

 

Здесь пес охотничий – заменою оружью.

Здесь солнце движется, как белка в колесе.

Одна фамилия на всю артель семужью,

одна тоня на всех, и сыты тоже все.

 

Здесь вдоволь наберут харчей, снастей и соли:

на карбас ли простой, да хоть на полный шнек.

Семья, коль двое в ней – внесет две равных доли

и десять, коль в семье десяток человек.           

 

Труд долог и тяжёл, но не настолько горек,

чтоб кто-то на него роптать хотел теперь:

знай семгу загоняй из голомя во дворик

а отойдёт вода – перебирай да шкерь.

 

Поморской соли в речь прибавлена щепотка,

любое слово здесь старинно и хитро:

кто ждёт у берега, чтоб в сеть пошла селёдка,

не скажет про косяк, а скажет про юро.

 

В безрыбицу канат висит тяжёлой плетью,

болеют невода, и сон воды глубок,

она не движется, лишь матово над сетью

блестит стеклянный шар – норвежский поплавок.

 

Барышна сёмужка, не обери до нитки!

Молитва рыбака до жалости проста:

не так уж плохо жить совсем без верхосытки,

но только бы не жить с семьею вполсыта.

 

Такая жизнь сродни желанному недугу:

на чётках вечности отмеривши года,

рождаться, умирать, и далее по кругу

как рыбе, проходить, минуя невода.

 

Чужак, завидуешь? Тогда постой в сторонке:

увидишь ангела, что мчит под облака,

с великой нежностью бутылку самогонки

плеснув в бескрайнюю могилу рыбака.

 

 

АФАНАСЬЕВ  ДЕНЬ

 

Прозвучал надо льдами неслышимый зов,

отбель в пазорях вспыхнула, небо окрасив.

Заглянувши на шесть или восемь часов,

наступил и окончился день Афанасьев.

 

Ночь полна багреца, ночь темна и длинна,

лишь, раздвинувши тучи на пару мгновений,

словно карбас пузатый, мелькнула луна,

отправляясь на ловлю небесных тюленей.

 

В этой тьме, где одни лишь медведи да снег,

в этом зареве красном, зелёном и синем,

возвышаясь, стоит истекающий век,

как хозяин, что гостю ответил аминем.

 

Это памятник скорби земли и небес,

это мысль, что с годами всё больше печалей,

что однажды вконец изведёт косторез

кашалотовы зубы и бивень нарвалий.

 

Что морошка не ляжет на землю ковром,

что не станет торговых гостей у подворья,

что исчезнут вослед за царем-осетром

поставец, подголовник, ларец Пермогорья.

 

Что на землю падёт окончательный мрак,

что былое покажется кладбищем бредней,

где умелец последний сплетает бурак

из последней берёсты берёзы последней.

 

Куролесит зима в человечьем дому,

сыплет наземь беду, как капусту во штенник,

от неё откупиться уже никому

ни бумажных не хватит, ни кожаных денег.

 

Наступить не умея в свои же следы,

не увидишь, как ловит селёдку дружина,

не минуешь проклятой болецкой беды

не дотянешь на рыбе сухой до зажина.

 

...Окротевши, на Гандвик легли холода,

шевелятся неверные льды Беломорья,

и поди прокормись среди вечного льда,

и в потемках поди дотерпи до Егорья.

 

Только есть и удача в подобной судьбе;

и уж точно того не пристало бояться,

что в конце доведётся услышать тебе

не молчанье, а ласковый звон переладца;

 

И тогда ты без страха посмотришь во тьму,

к тишине и покою давно приготовясь,

а потом только дунет шелоник в корму,

и неслышно окончит последнюю повесть.

www.promegalit.ru

Рисунок на камне, Детские стихи, Риталий Заславский

    У белого моря

У Белого моря — белые волны,
У Белого моря — синие волны,
У Белого моря — зелёные волны.

У Белого моря — холодные волны,
У Белого моря — тёплые волны.

               Тихие волны,
               Шумные волны,
               Высокие волны
               И низкие волны

               У Белого моря…

 

  Собака

Собака уши подняла —
Кто-то чужой идёт!

И шерсть на холке подняла —
Кто-то чужой идёт!

Собака свернулась клубком,
Собака рядом легла…

Значит, тихо кругом:
Не свистнет чужая стрела!

Собака — уши мои.
Собака — глаза мои,

Пока собака со мной,
Не страшен сумрак ночной.

 

Люди вместе быть должны

Очень плохо одному
Уходить в ночную тьму.

Одному всегда беда —
Даже если есть вода,

Даже если шкура есть
И найдётся что поесть…

Возвращайся поскорей —
Руки над огнём погрей.

Возвращайся поскорей —
Ноги у огня согрей.

Нет, пещеры не тесны —
Люди вместе быть должны.

 

Лыжня

Уносит быстрая лыжня!
Какие лыжи у меня!
Ветер хотел догнать —
Не догнал,
Мороз хотел поймать —
Не поймал!
А я догоню
И ветер,
И вьюгу,
И даже оленя…
Всех легко догоню!

 

Песенка хранителя огня

Пылай, пылай, костёр,
Не потухай, костёр!

Зверь не тронет меня —
Он боится огня,
Холод не тронет меня —
Он боится огня.

Пылай, пылай, костёр,
Не потухай, костёр!

Ночь. Но не сплю до утра —
Мне доверили пламя костра.
Подброшу веток сухих,
Подброшу листьев сухих…

Пылай, пылай, костёр,
Не потухай, костёр!

 

 Охота на медведя

Идём упрямо по следам,
Идём упорно по следам,
Но зверь умён,
И, видно, он
Совсем-совсем не там.
Но мы идём.
                         Копьё, стрела
И луки наготове.
Охота трудною была —
Следы… и капли крови…
Но вот уже добыт медведь,
И кончена дорога…
Теперь пора и пот стереть,
И отдохнуть немного.

 

 Заклинание змеи

Среди камней ползёт змея
Заговорю её:
«Эта шкура не моя,
И не моё жильё.

Змея, змея.
Мне дочку жаль,
Она — не моя,
Её не жаль.

Руки её не мои,
Губы её не мои,
Глаза её не мои…

Лучше меня ужаль!»

 

 Рисунок на камне

Это солнце: красный круг,
Это солнце: белый круг,
Это солнце: жёлтый круг.
А на камне чёрный круг,
Нарисован чёрный круг —
                  Тоже солнце.
Над тобой и надо мною
Всюду солнышко земное —
                  Красный,
                  Белый,
                  Жёлтый круг,
И на камне — чёрный круг.

 

Осень

Осень…
Туча серая-серая
Плывёт в синеве…
Какие рога у лося!
А может быть, это дерево,
Выросло просто дерево
У лося
На голове!

 

    Танец

Танцуй, охотник, танцуй,
Иначе не будет удачи,
Не будет охоты иначе,
Танцуй, охотник, танцуй!

Пляши, охотник, пляши,
Наверное, злые духи
Опять сегодня не в духе, —
Пляши, охотник, пляши!

Танцуй, охотник, танцуй,
На лбу надуваются жилы,
Пока не оставят силы,
Танцуй, охотник, танцуй!

Пляши, охотник, пляши,
Пусть ходят под кожей рёбра,
Богов нелегко задобрить, —
Пляши, охотник, пляши!

 

Мы плывём далеко-далеко

Мы плывём
Далеко-далеко.
Мы гребём
Легко-легко.
Сколько пальцев
У нас на руках,
Столько
Гребцов
На вёслах.
Сколько пальцев
У нас на ногах,
Столько
Гребцов
На вёслах.
Плыви, плыви, лодка,
Плыви, плыви, лодка,
Плыви, плыви, лодка,
Далеко,
Далеко,
Далеко…

Отдел «Стихи»
Раздел «Из книги «Рисунок на камне»

Заславский Р. З. Топал тополь в Мелитополь. Стихи, сказки, поэмы, пересказы. Для дошкольного и младшего школьного возраста. К.: Издательство «Вэсэлка», стр. 23-31, 1988

literator.info

Стихи о море и его обитателях

«К морю» А.Пушкин

Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.

Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.

Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим!

Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас,
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!

Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,
Скользит отважно средь зыбей:
Но ты взыграл, неодолимый,-
И стая тонет кораблей.

Не удалось навек оставить
Мне скучный, неподвижный брег,
Тебя восторгами поздравить
И по хребтам твоим направить
Мой поэтической побег.

Ты ждал, ты звал… я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я.

О чем жалеть? Куда бы ныне
Я путь беспечный устремил?
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.

Одна скала, гробница славы…
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.

Там он почил среди мучений.
И вслед за ним, как бури шум,
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.

Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен,
Как ты, ничем неукротим.

Мир опустел… Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Судьба людей повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
Уж просвещенье иль тиран.

Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.

В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.

xn--j1ahfl.xn--p1ai


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.