Стихи махмуд из кахабросо


МахIмуд ХъахIабросолъа ~ Изба-Читальня - литературно-художественный портал

МахIмуд ХъахIабросолъа

[mahmud]
Гениальный аварский поэт Махмуд родился в I873 году. Родина поэта – аул Кахабросо Унцукульского района Республики Дагестан. Отец Махмуда Анасил-Магома Тайгибов был угольщиком – ремесло бедняков, мало уважаемое и малодоходное. Однако сына он все же, несмотря на свою бедность, отдал учиться в ученики (муталимы) при мечети, где он изучил основные мусульманские науки "НахIю", "Сарф", "АлтIа", "Фикъи", Коран и другие.
Махмуд, как ученый - муалим долгое время ездил по аулам Дагестана и работал духовным настоятелем в мечетях был муалимом в Бетли, Ирганае, в Батлаиче, где его наставником в науках и в поэзии стал выдающийся поэт Тажудин (Чанка). Поэтический дар Махмуда обнаружился рано, он еще юношей начал слагать стихи и наряду с религиозными науками интересовался и изучал аварскую народную поэзию. Через несколько лет слава о нем уже гремела во всей Аварии, и люди собирались толпами, когда представлялся случай послушать его. Песни его расходились в списках, их заучивали наизусть, они вошли в репертуар народных певцов.
Махмуд и сам был выдающимся певцом и музыкантом, исполнял свои произведения под собственный аккомпанемент.
Песни поэта, проникнутые «вольными» мыслями, полные преклонения перед могуществом любви, его свободомыслие и нежелание слагать стихи (оды) восхваления по заказу вызвали недовольство наиба Унцукуля Нажмутдина Гоцинского, будущего имама Дагестана. Гоцинский нашел удобный повод, арестовал Махмуда и подверг его жестокому наказанию. На несколько лет Махмуд покинул Дагестан. Жил в Закавказье, в Сальянах.
В молодые годы в Бетли поэт встретил девушку Муи (Муъминат,Марям), любовь к которой пронес через свою жизнь. Юноша безумно влюбился в дочь своего кунака, служителя царской армии и она полюбила его. Но сын угольщика не мог и помышлять о женитьбе на дочери богатого и знатного че¬ловека. Род невесты не согласился на этот брак. Ей посвящены большинство стихов Махмуда.
Когда поэт вернулся на родину, аулы встречали его, по воспоминаниям современников, как «губернатора». Но личного счастья не было. Муи уже выдали замуж. Друзья женили его на красавице из соседнего селения Цатаних Джамилят, однако вскоре он дал ей развод и в I9I0 году уехал в Баку. Муж Муи умер. Былые надежды Махмуда, его страсть – все вспыхнуло с новой силой. Два года спустя поэт снова появился в родных местах. Он сделал попытку, сговорившись с любимой, тайно от ее родных, увезти и жениться на ней. Попытка не удалась. Муи испугалась угроз родственников убит Махмуда, если она выйдет за него замуж и отреклась от него.
В I9I4 году он записался добровольцем в Дагестанский конный полк, проделал большой боевой путь, был в Карпатских горах, в Австрии, сражался, получил тяжелое ранение. В Карпатах написана его знаменитая поэма «Мариам» - послание к Муи, которую он так и не смог разлюбить и которую больше не увидел. Она умерла, когда поэт был на чужбине.
После Великой Октябрьской революции Махмуд со своим полком вернулся в Дагестан, в Порт-Петровск (ныне Махачкала). Его избрали членом полкового комитета. Когда полк был распущен, он ушел в горы. Так в Унцукуле, Махмуд встречался с одним из крупнейших руководителей дагестанского революционного движения Махачем Дахадаевым.
В I9I9 году, после стихотворного состязания, Махмуд был убит. Убийца выстрелил поэту в затылок во время дружеской пирушки в ауле Игали, на которой шло песенное соревнование. Рассказывают, что умер Махмуд со стихами на устах:
«…В серебряном черепе мозг золотой,
не думал, что нынче мне смерть суждена…»
«…Меседил гIадалнах гIарцул гвангвара,
гIадада хвелилан хиял букIинчIо…».
Похоронен поэт в Кахабросо. Махмуд воспевал чистую любовь, свободную от предрассудков, возвышал человеческое достоинство горянки. Стихи Махмуда и поныне окружены в аварских аулах любовью и признательностью читателей. Многие строки его стали поговорками, пословицами, народными песнями.
Первое собрание песен Махмуда на родном языке вышло в Анджи (Махачкале) в I926 году и в I928 году в дополненном виде повторно. На русском языке отдельным изданием «Песни любви» Махмуда впервые вышли в I954 году.
Творчество Махмуда оказало огромное влияние на развитие дагестанской поэзии.

Адрес ссилки: http://imam.iwt.ru/regiony/kakhabroso/mahmud/biog.htm

МагIарулазул гьунар тIокIав шагIир, литератураялда жаниб жиндир цIар меседил хIарпаздалъун хъварав, МахIмуд гьавуна, гьанжесеб Унсоколо районалъул, ХъахIабросолъ. Мискин - къварилъиялда жанив гIурав чи вукIана гьев. Гьесул эмен Анасил МухIамад вукIана рохьоб тIурччи бухIун гьеб Хунзахъ базаралда бичизе хьвадулев чи. Жиндир чара - гьунаралда балагьун МухIамадица пикру гьабула вас мадрасалде цIализе кьезе. МутагIиллъиялда уна гIумруялъул чанги сонал шагIирасул. Цогидал мутагIилзабазда цадахъ гьевги щола росулъа росулъе. Амма МахIмуд вукIана гьитIинаб заманалдасанго цIакъго кочIода варав чи, гьев жиндир динияб гIумруялъ, исламияб цIалиялъ, кIвечIо ватIа гьавизе кечI ахIиялдаса. Мадрасаялда цIалулев вукIаниги камулароан гьев кеп - ихтилаталъул мажлисазда. ТIоцере чидал кучIдул ахIулев вукIаниги хаду - хадуб живго кучIдул гьаризе ва гьел ахIизе лъугьана гIолохъанав шагIир. Абухъе, гьес 14 сон тIубаралдаса гьаруна кучIдул.
Мискинлъи цо балагь! КIиабилеб балагьги гьесие рокьуца кьуна. МахIмудие, 16 сон букIаго, йокьана Бекьилъ росулъа бечедав чиясул яс. Абизе бегьула тIолго хъвадарухъанлъиги гьелде гьабуна кочIохъанас. Ясалъул эбел - эмен мискинасул васасе яс кьоларилан кьурун чIана. МахIмудица жинцаго абухъе:

Борхатаб магIарда кIиго гIадрал тIегь
Цоцазде щапула, данде щоларо.
Гъваридаб кIкIалахъе кIиго иццул лъим
Цоцалъе чваххула, гъорлъ жубаларо.

Муилги МахIмудидехун балъгояб балай букIаниги нухал къана гьелъие кьолбол гIадамаца.
Къо бахъанагIан цIикIкIун йокьана шагIирасе жиндир рокьи ккарай. Амма Муи йикIана чидал лъади. Рос хварай лъади йикIана Муи, лъималги рукIана гьелъул. Гьей кIочон телилан росулъа къватIиве ана МахIмуд. Щвана гьев ЦIоралде, Бакуялде, Тифлисалде. Хадувги гьев ана Карпаталде. Гьеб заманалъ букIана тIоцебесеб дунялалъул рагъ. МахIмуд гьениве щвана Дагъистаналдаса гьенибе битIараб магIарулазул полкалда цадахъ. Амма, къо бахъанагIан жеги цIикIкIун ракIалде къан гурони, кIочон течIо гьесда росулъ тарай йокьулей. Гьеб гуребги росу - ВатIаналдаса рикIкIад вукIин захIмалъана гьесие. Карпаталда вукIарабшинаб заманалъ МахIмуд щибаб минуталъ урхъана росу - авлахъалъухъги, ракI - ракIалъ хирияй Муихъги.
БицинчIого тезе бегьуларо "Мариям" абураб гьесул поэмаялъул тарих. Карпаталда МахIмудил гIумру уна казарма - окопалда. Гьебги эркенлъи хирияв магIаруласе рекIее гIолеб жо букIинчIо. Цо рахъалъ Муил пикраби, цо рахъалъ ватIаналъухъ ракI урхъи, цо рахъалъги бидулаб рагъ. Рагъда хола МахIмудил гIагарав гьалмагъ. Цо къоялъ жиндир гьалмагъ чIварав тушман тохлъукье дандчIвала гьесда. Бахъун хвалченгун МахIмуд лъугьуна гьесда худув. ХIинкъарав тушманги церковалде тIурун уна гьасухъа. МахIмуд жаниве вахъараб мехалъ гьев вукIуна, капуразул гIадаталда, ГIиса аварагасул эбелалъул сураталда цеве накабаздаги чIун жив цIунейилан гьардолев. ГIажагIиблъула тушман МахIмудил кодоса хвалчен бортун ин бихьун, къадада бараб Мариямил сураталъухъ хаган валагьи бихьун.
Рокьуца велъарав, даим рукьбазда гьелъ лъураб цIадул свин гьечIев, МахIмуд хIайранлъула сураталда йигей гIаданалъул берцинлъиялъухъ, жий щий йигеяли лъачIониги. Гьасда ккола живго гIадин жив хадув лъугьарав чиги рокьул гIашикъ вугилан, гьанжеги гьай берцинай, Муида релълъарай гIаданалъул, сураталдаса кумек гьарулев. ТIаса лъугьун тола МахIмудица жиндир гьадмагъ чIварав тушман. Хадуб Мариамги Муиги данде ккун гьабула гьес жиндир "Мариям" абураб поэма.
ТIоцебесеб дунялалъул рагъдаса вуссун хадув шагIирасул лъай - хъвай ккола, магIарулазул цIар рагIарав герой, МахIач Дахадаевасулгун. Гьеб гражданияб рагъул байбихьул заманалда чанго тIадкъай тIубала МахIмудица МахIачил.
МахIмуд чIван хвана 1919 соналъ. Цо - цо чагIаца чIезабулеб буго МахIмуд чIванин гьесул гьоболас. Цогидацаги далил бачулеб буго гьев, МахIачил тIадкъай тIубазе унаго нухда ХIоцоса Нажумудинил къокъаялъ чIезавун, Игьалив туснахъалда вукIаго гьебго росулъа Магьдил МухIамад абурав чияс чIванилан. Амма кIиябго рахъ ккурал чагIазул рекъон кколеб рахъ МахIмуд Игьалиса Магьдил вас МухIамадица чIванилан аби буго.
МахIмудица, абизе бегьула, хъванин кучIдул жеги авар адабияталда цониги чияс хъвачIел ва хъвазеги гьечIел. Кинаб кечI гьесул босаниги буго щивав рокьи ккарасул рекIелъа бачIунеб, щивав гIашикъасул пикру гIахьал гьабун хъвараб гIадаб. Абизе бегьула МахIмудица церего ккун хъванин щивавго рокьи ккарасул рекIел анищал, мурадал, гьесул каранзул хIалал. Гьедин, жиндир рокьул цебего хъван батанилан абуна МахIмудил рахъалъ гьабураб кочIолъ Расул ХIамзатовасги, гьесие кIудияб къимат кьолаго.
Гьелдаги буго шагIирасул кочIол къуват, пасихIлъи, камиллъи. Гьебги щивав шагIирасе насибаб жо гуро...
МахIмудий бокьун букIана - ЦI. ХIамзатица жиндир МахIмудил рахъалъ хъвараб макъалаялда хъвалеб буго - рокьул ах гьабизе. Амма, гьесий гьукъаби гIемерал рукIаниги, абизе бегьула, гьабунин гьес гьеб ах. Аманатги гьабун тана цIиял рачIунел гIелазе.

Тексталъул адрес: http://maarulal.ru/poetry/100-xaxiabrosola-maximud-1873-1919.html

Произведения без рубрики

2.

Мариям – Поэмы и циклы стихов / рейтинг 0 / отзывов 0 / опубл. 04.03.2010 в 20:08

3.

ЭБЕЛГИ ЯСГИ – Драмы в стихах / рейтинг 0 / отзывов 0 / опубл. 04.03.2010 в 20:01

42.

Макьу – Лирика любовная / рейтинг 0 / отзывов 0 / опубл. 04.03.2010 в 19:28

Мир души
просмотров: 376 / рецензий: 7

Эротические стихи
просмотров: 274 / рецензий: 6

Мир души
просмотров: 50 / рецензий: 0



www.chitalnya.ru

Махмуд из Кахабросо"Мариам"

Цо панаяб хIухьел бухIулеб рекIел

КIвеларищ босизе, самаъалъул накIкI?

Соролел лугбузул бугеб гIакъуба!

ГIарз хъван кьеларищ, хъахIил зодил хьухь? ...

Имеено с этих строк начинается знаменитая поэма аварского поэта Махмуда

"МАРИАМ"

Горящего сердца безрадостный вздох,

Быть может, ты примешь, небесная мгла?

Дрожащего тела немую мольбу

Не сможешь ли взять ты, о, туча небес?

Что душу смятенье всечасно гнетет,

Поведай ты правду, о, ветер вершин.

Что грудь наполняет кипящий огонь,

О, солнце на скалах, посланье вручи.

Скажи, как на кручах, где вечные льды,

Меня ты оставил, проворный джейран.

О том, как в безлюдных оврагах меня

В отряде ты видел, скажи, горный тур.

Не зная постели, я маюсь в лесах,

Тебе не приснился ль, красавица, я?

Заброшенный в горы, где сел не найти,

тебе на явился ль, о желтый тестар?

Бумаги для писем в конторе полно,

Тебе б написал, я, да с кем передать?

И вот на закате у диких зверей,

Томясь, о тебе я справляюсь всегда.

Пословицей стал я в народе своем

За то, что повсюду ходил за тобой.

Теперь, одинокий, в чужой стороне,

Я места не знаю, где встретиться смерть.

Что стало с тобою? Молчишь почему?

Хотя бы однажды мне весть подала.

Ни разу с тех пор не сомкнул я очей,

Как из дому вышел, простившись с тобой.

Сон вздорит со мною: не спи, говорит,

Не спи, говорит, коль взлюбленной нет!

В скалистых трущобах блуждающих зверь

Иль встретит погибел, иль сыщет тропу.

Зима вот приходит, весна настает:

Иль камень поставят, иль буду с тобой.

* * *

В красивых нарядах из редкой парчи

Ты всходишь, я вижу, на крышу свою.

Живящее мертвых дыханье твое

Касается груди моей по ночам.

Война беспокоит больших королей,

Все думают думу, народы собрав.

А я умираю. Но мысли мои

Всегда лишь с тобою одной говорят.

С младенчества солнцем не тронутый лик

Всему вопреки я б увидеть хотел.

Твою с колыбели разумную речь

Я вдоволь хотел бы послушать хоть раз.

Хоть взглядом единым тебя б увидать, -

Снега бы покрылись зеленой травой.

О, если б обнять мне тебя довелось, -

Пусть солнце померкнет, не стало б темно.

От страсти к павлину, что взвился из рук,

Костей моих жаром пылает весь мир.

Луны совершенной, но скрытой от глаз,

В сердечные раны мне капает яд.

* * *

Мне в тягость оружье. Я бросил его.

Мне не о чем спорить вдали от тебя.

Седло мне постыло, и конь надоел,

И дух мой в погоню ушел за тобой.

Нет места, где я бы тебя не искал,

Страна эта адом глядит без тебя.

Тропинки, где ноги ступали твои,

Для всех правоверных — не вечный ли рай?

Везде побывал я на русской земле,

Но все о тебе лишь я думал одной.

О, если б найти хоть похожий портрет,

Я отдал бы сердце мое за него.

На шумных базарах, в палатках купцов

Смотрю я наклейки матерей цветных.

На стенах театров, в больших городах

Над каждой картиной склоняю лицо.

Но я ли бессилен, иль плохо ищу -

Ни разу твой образ не встретился здесь.

Чтобы юношей взглядом с ума сводить, -

Сидящую дома кто ж мог срисовать?

Ведь, сглазу боясь, лишь в полуденный час,

По пятницам только ты смотришь в окно.

Устал я слоняться, устал я искать

И все показалось мне пусто вокруг

Оставив России поля за собой,

Мы к рыжим, как дьявол, австрийцам пришли.

Здесь всюду я вижу портреты в домах:

Твоя в них осанка и гордость — твоя!

Лицо дорогое, прекрасный твой стан

Нет, я не ошибся Сама это ты!

Спина надломилась, как стал я смотреть:

Цвет тела подобен цветам на горах.

Лишился рассудка, гляжу — сам не свой

И вот, не стерпев, я спросил у людей:

- Кто женщина эта, на стенах у вас,

Зачем в каждом доме портреты ее?

И мне отвечали: — она — Мариам,

Родившая в девах пророка Христа.

Улыбка во взгляде, сиянье лица

Аллах милосердный! Отличия нет.

И черные брови, и белый твой лоб:

Лишь слово промолви+Пришла ты ко мне.

Пусть души похожими создал творец, -

Как может одежда быть схожею так?

Пусть рот будет тот же и те же глаза,

Но можно ль весь облик вторично создать?

Не видеть мне Мекку с Каабой вовек,

Устал я на этот надеяться день.

Не видеть мне снова Полярной звезды.

Я ждать этой ночи давно перестал.

Пчела молодая цветами равнин

Любуется вдоволь, хоть мед не берет.

Тобою любуясь, я здесь победил

Того, кто, быть может, с тобой в этот час.

Себя христиане по лбу и груди

Рукой ударяют, тебе помолясь.

Светильники ставя на каждом углу,

Тебе поклоняются люди креста.

Стою я меж ними, любуясь тобой.

Тебе подмигнул я, хоть не дал поклон.

Бездушен портрет твой на этих стенах,

Но все же почет я ему воздаю

www.moidagestan.ru

Переводы стихов Махмуда

МАХМУД ИЗ КАХАБРОСО

Предлагаем вниманию читателей сборник произведений Махмуда на русском языке в переводе

С. Липкина, А. Кардашова, М-З. Аминова, Э. Капиева и др.

Содержание

Отрывки из песен

  1. Если б люди прославили в переводе С. Липкина

  2. Чертоги царевен в переводе С. Липкина

  3. Кому про тебя расскажу в переводе С. Липкина

  4. На высокой вершине в переводе С. Липкина

  5. Райский сад в переводе С. Липкина

 Стихи

  1. Мариам (поэма) в переводе С. Липкина

  2. Мать и дочь в переводе С. Липкина

  3. 0 моей любимой в переводе С. Липкина

  4. Измена подруги в переводе С. Липкина

  5. Мое поражение в переводе С. Липкина

  6. Земной праздник в переводе С. Липкина

  7. О господи, правду скажи в переводе С. Липкина

  8. Письмо из казармы в переводе С. Липкина

  9. Сон в переводе С. Липкина

  10. Истина души, охваченной огнем в переводе А. Кардашова

  11. Изменнице в переводе М-З. Аминова

  12. Мариам в переводе Э. Капиева

ОТРЫВКИ   ИЗ   ПЕСЕН

Если б люди прославили сильную страсть—  Отрывок из песни, начинающейся строкою: «Почтовой бумаге, вве­рив свои мысли...»

Если б люди прославили сильную страсть,

Я бы стал над землею могучим владыкой.

Утвердил бы над миром я царскую власть,

Если б мир трепетал пред любовью великой.

 

Над влюбленными смейся, безумцев губя,

Оставайся ты дома, с родными горами,

Но пока не узнаю тебя,

Буду я на войне, буду биться с царями.

 

Дорогая подруга, спокойно живи.

Повестей о войне — что расцветок на ткани.

Но, увы, не люблю боевых описаний,

Если в них не идет разговор о любви.

 

Чертоги Царевен — Отрывок из песни, начинающейся строкою: «Пророк, ради которого создан род человеческий...»

Чертоги царевен я отдал бы смело

За стул, на котором сейчас ты сидела.

Милей твои робкие рукопожатья,

Чем сотен прелестных красавиц объятья.

 

Не ведаю, сколько ты способов знаешь,

Прельщая, накидывать белый платок.

Чем старше ты, тем ты сильнее пленяешь,

А я от тоски по тебе изнемог.

 

Когда ты с косою пройдешь смоляною,

Старик, что давно погребен, оживет.

Узрели б тебя современники Ноя,—

Вернулись бы к нам из разверзшихся вод.

 

Кому о тебе расскажу. — Отрывок из песни, начинаю­щейся строкою: «Смотри, внемли, дорогой друг...»

Кому про тебя расскажу я в ауле?

Достойных тебя оценить я найду ли?

Найду ли я душу, которой дано

То пламя понять, что во мне зажжено?

 

Не верю, что выросла ты в колыбели,

Что песни тебе колыбельные пели,

Что грудью кормили тебя, как других,

Ласкали, растили тебя, как других!

 

Смотрю на тебя, перед чудом немея:

Весь мир, словно в зеркале, вижу в тебе я!

О, как твоя нежная поступь легка:

Не так ли касается пчелка цветка!

 

И рыба, и зверь, и растенье, и птица,

И люди стремятся тобой восхититься.

Скажи мне, какую бумагу избрав,

Две брови твои начертил каллиграф?

 

Сравнили с вершинами горными люди

Твои молодые упругие груди,

И слышал я даже такой разговор,

Что горло твое — как грузинский фарфор.

 

Словам не под силу и перья не властны

Создать на бумаге твой образ прекрасный.

Твоей красоте не смолкает хвала,

От этой хвалы ты пышней расцвела.

На высокой вершине. - Это короткое стихотворение стало аварской народной песней

На высокой вершине

Два влюбленных цветка

Наклонились друг к другу,

Но вовек не сплетутся,

 

А в глубокой теснине

Льются два родника,

Устремились друг к другу,

Но вовек не сольются.

 ****

Райский сад не стану славить,

От него меня избавь.

Можешь рай себе оставить,

Мне любимую оставь.

СТИХИ
МАРИАМ

—Эта поэма написана Махмудом на Карпатах, во время первой мировой войны, участником которой был поэт. «Мариам»— одно из самых популярных произведений аварского лирика.

 

О, как сердце мое сжигает тоска,—

Облака, облака, возьмите мой вздох!

Известите, прошу, небесную власть:

Пишет жалобу страсть, что я занемог!

 

О смятенье души, о грозном огне,

Ветер горных вершин, всю правду открой,

Поравняйся с зарей, в ущельях кричи

И рассвету вручи письмо обо мне.

 

Мой проворный джейран, ты всем расскажи,

Что в горах ледяных оставил меня.

Златорогий мой тур, ты всем расскажи,

Что в оврагах глухих оставил меня.

 

Тяжкий жребий несу, ночую в лесу,—

Не являюсь ли я любимой во сне?

Я в безлюдье живу, забыт для земли,—

То не твой ли вдали платок промелькнул?

 

Есть в конторах листы, да кто передаст,

Если я напишу письмо о любви?

Серна скачет в горах и мчится олень.

О тебе каждый день справляюсь у них.

 

За тобою везде брожу, день за днем,

Я в народе родном пословицей стал.

Что постигло тебя? Взойди на крыльцо,

Хоть одно письмецо страдальцу отправь

 

Я ни разу с тех пор очей не сомкнул,

Как покинул аул, простился с тобой.

Сон враждует со мной: «Не спи,— говорит,—

Без возлюбленной ты не вправе заснуть!»

 

Если в горных лесах заблудится зверь

Иль найдет он тропу, иль гибель найдет.

Если сможет твой друг дожить до весны,—

Иль обнимет тебя, иль в землю сойдет.

 

Где он редкий покрой нарядов твоих?

Ты на крыше явись, лицо мне открой,

Ты в мечте отзовись на голос любви,

Мертвецов оживи дыханьем своим.

 

Замышляют войну цари, короли

И народы земли сзывают на бой,

Ну а я? Лишь тобой я занят всегда,

Лишь тебе посвятил я думы свои.

 

Солнца жар в колыбель твою не проник,—

Мне бы сердце раскрыть, смотреть на тебя,

Чудны речи твои, певуч твой язык,

Мне бы сердце раскрыть и слушать тебя.

 

В день, когда на тебя хоть раз я взгляну,

Обратится в весну седая зима.

Если солнце зайдет, не скроется день-

Ты мне будешь светить — рассеется тьма.

 

Как луна ты изошла, для глаз не видна,

В раны сердца влила томительный яд.

Словно солнце зашло, но виден твой свет,

И опять я одет могильною мглой.

 

Надоело седло, не радует конь,

От погонь за тобой давно я устал.

Опостылел кинжал, я бросил ружье...

Где ты, солнце мое? Ослеп я совсем!

 

Бед тебя мир земной — губительный яд;

Там, где ступишь ногой, там рай для меня!

Мне не нужен" другой: твой пол земляной,

Крыша сакли твоей — вот рай для меня!

 

Где бы я ни бывал на русской земле,

О тебе вспоминал, искал твой портрет.

Целый свет обошел, его не нашел,—

Сердце отдал бы я за этот портрет!

 

На персидский базар не раз я ходил

У евреев товар рассматривал я,

Все шелка разглядел на полках у них:

Я твой образ хотел в наклепках найти!

 

Я в театре бывал, смотрел на актрис,

Даже в синематограф как-то забрел,

Но тебя не обрел: бежит полотно,

А тебя все равно нет рядом со мной!

 

Не безумна ли страсть, не бред ли любовь?

Но какая же власть у этих безумств!

Ты сидишь взаперти, жалея людей,—

Где бы смог чародей тебя срисовать?

 

Лишь по праздникам, днем, выходишь на миг,—

Скрой скорее свой лик: мы сглазим тебя!

Долго ль странствовать мне по странам чужим?

Я увидел пустым вселенной базар.

 

Я прошел на войне по русским полям,

Вот я к рыжим чертям, к австрийцам попал.

Всюду здесь ты живешь, горянка моя:

И осанка — твоя и гордость — твоя.

 

В каждом доме портрет висит на стене.

Я смотрю, это ты, сомнения нет!

Повторилась опять ошибка моя?

Нет, улыбка — твоя и прелесть— твоя.

 

Так же телом нежна, как цвет на лугу...

Я смотрел дотемна,— сломалась спина!

Обезумел совсем, лишился я сил,

И не вытерпел я, спросил у людей:

 

- Это чей на стене прекрасный портрет?

Мне сказали в ответ: «Она—Мариам,

Что невинной была, Христа родила»...

Милосердный аллах! Различия нет:

 

Очертание лба сияние глаз...

Я погибну сейчас, я вижу тебя!

Так же брови черны, улыбка чиста,

Лишь раскроет уста,— услышу тебя!

 

Могут схожими быть две разных души,—

Почему же у вас одежда сходна?

Могут схожими быть уста и глаза,—

Как же создал вас бог из глины одной?

 

Нет, надежде моей не сбыться вовек,

Этот день навсегда прошел для меня.

Мне полярной звезды не видеть вовек,

Эта ночь навсегда прошла для меня.

 

Молодая пчела цветами долин

Насладиться спешит, но сока не пьет.

Наслаждаюсь тобой, вдали от тебя,

Побеждаю, любя, того, кто с тобой.

 

Христиане в мольбе взывают к тебе,

Осеняя крестом и сердце, и лоб,

Всюду, в каждом углу, светильники жгут,

Поклоняясь, хвалу возносят тебе.

 

Я любуюсь тобой, меж ними стою,

Но поклонов не бью, киваю тебе.

Пусть бездушный портрет висит на стене,

Но ему, как тебе, почет воздаю.

 

Уголь в топке горит, пылает накал,

Но, придя на вокзал, стоит паровоз!

А со мною судьба сраженье ведет:

Шаг назад—шаг вперед, вперед и назад.

 

Было так, будет впредь... Стерпи, говорят.

Что же, надо терпеть! А долго ль терпеть?

От любимой с письмом никто не идет.

А бывало... Молчи, забудь обо всем!

 

МАТЬ И ДОЧЬ

Мать и дочь.— В этом стихотворении Махмуд наиболее определенно выразил свои взгляды на унизительное положение аварской женщины в дореволюционном ауле. Свою любимую поэт называет вымышленными именами— «Умагани», «Джейран-госпо­жа», а себя сравнивает с Кайисом — героем арабской легенды, про­званным за свою чистую и страстную любовь к девушке Лейли «Одержимым», «Меджнуном».

 

ДОЧЬ:

Печаль в моем сердце, гремит ее голос—

Раскаты и вспышки грозы и огня.

От грома и молнии грудь раскололась,

Могучий огонь пожирает меня.

 

Как туча, кипящая над океаном,

Кипит во мне страсть,— непомерно тяжка,

О матушка, черным сгустились туманом

В ущельях сердца тоски облака.

 

Отцу передай ты, что дочери трудно,

Как рыбка тону я в реке моих слез.

Скажи моим родичам: утлое судно

Разбилось, и ветер остатки унес.

 

Я бурной и жгучей исполнена страсти,

И путы ее ты должна развязать.

У страстной любви нахожусь я во власти,

Всю правду хочу я тебе рассказать.

 

Душа на замке, а замок не в порядке,—

Ты ключ подбери, если хочешь помочь.

Кругом наговоры, поклёпы, догадки,—

Не дай опозорить родимую дочь.

 

Слыву я луной на ночном небосводе,—

Не плачь, если скоро погаснет мой свет.

Прославлена я, словно солнце, в народе,—

Подай горемычной разумный совет.

 

В красивом наряде пройдусь, хорошея,—

Не скроюсь нигде от людской клеветы.

Накинешь платок на точеную шею,—

И то не закроются злобные рты.

 

Увидят мои ожерелья, запястья,—

Зашепчутся парни: откуда пришла?

На кольца посмотрят, готова пропасть я,

Зашепчутся девушки: где мол, взяла?

 

Я по воду выйду, на улицу гляну,—

Клевещут: по улицам любит гулять!...

Я гибну, горю, кто уймет мою рану?

А сердце на улицу рвется опять.

Найду ли защиту? Найду ли охрану?

Рекою любовь моя льется, о мать!

 

МАТЬ:

Индусская пуговица золотая!

Уму твоему да не смолкнет хвала!

Иль мало тебя в своем чреве несла я?

Иль мало советов тебе я дала?

 

Знамена войска на горе водружают,—

Всегда побеждает любви правота.

Ключи иссякают, ручьи высыхают,—

Возлюбленным разве страшна клевета?

 

Кончается день, если солнце заходит,—

И уличных сплетен развеется мгла.

В пучине корабль свою гибель находит,

Обнимешься крепче — исчезнет хула.

 

Чтоб стало светлее, окно остекли ты,—

На улице реже беседуй с дружком.

Найдет покупателей конь знаменитый;

Скажи только слово — и к дому бегом.

 

Завистники, видя походку девичью,

Вдогонку тебя называют плохой.

И стану, дивясь твоему, и обличью,

Сгорают от злобы, следя за тобой.

 

Для торга беда, коль толпа налетела.

Кто друг твой? Скажи мне, чтоб счастье познать.

В толкучке да в шуме не сделаешь дела,—

Исполнит желания дочери мать!

 

ДОЧЬ:

Стесняясь отца, перед родом робея,

От мира скрываю сердечный недуг.

Боюсь я людей., но открылась тебе я.

Но только не в силах я вытерпеть мук.

 

Один человек полюбил меня страстно,

Он сохнет от горя и слепнет от слез.

В могилу сырую сойти я согласна,

Но только расстаться бы с ним не пришлось.

 

У ястреба ныне ощипаны перья,

Нет силы в когтях, осыпается пух.

Не ест и не спит он, и знаю теперь я:

За мной он охотится, вычертив крут.

 

Он в небе парит, огнекрылая птица,

Меня он преследует и стережет,

И кровь его сердца на землю струится,

Когда он слетает с небесных высот.

 

Я, бедная, жду: он ко мне прикоснется,

Вонзит в меня когти, но гибель сладка.

Уходит он вместе с сиянием солнца

Сгорают от вздохов его облака.

 

Он свет мне дарует, отняв мои очи.

О мать моя, сколько он вынес невзгод!

Ко мне он приходит в безмолвии ночи,

Разливы реки переходит он вброд.

 

Как печь он пылает, пылая, несется,—

Мне страшно: сожжет его этот огонь!

Войдет в него пуля, но кровь не прольется:

Лишился он крови, мой огненный конь!

 

Из тела, иссохшего от ожиданья,

Взойдет лишь любовь, словно дым из печи.

Ты дочь родила, чтоб смутить мирозданье.

Увидев Меджнуна, умру я в печи.

 

А я для него как дневное сиянье.

Любимому что мне сказать? Научи!

 

МАТЬ:

Кто может поспорить с восходом чудесным?

О чем же горюешь ты, Умагани?

Кого еще месяцем кличут небесным?

Джейран-госпожа, ты печаль прогони.

 

О льве на балконе твоем я услышу,—

Людским наговорам поверит ли мать?

Придет к тебе ястреб в сядет на крышу,—

Не грех даже гурии честь потерять.

 

Звезду благовонную мир не забудет,

На небо взлети и Венерой слыви.

Тебя заклеймят, очернят и осудят,

Но ты, полюбив, на земле не живи.

 

Для косточек сахару я не жалела,—

Какой тебя сладостью милый привлек?

Я медом наполнила дочери тело,—

К тебе. что ли, с неба слетает пророк?

 

Слова я читаю из книги священной

На лике твоем, что любого пленит.

Достоин тебя лишь джигит несравненный:

Красив, как Иосиф, могуч, как Давид.

 

Когда загрязнится, смогу ли отмыть я

С жемчужным узором фаянс голубой?

Найду ль кузнецов я, смогу ль починить я,

Когда поломается стан золотой?

 

ДОЧЬ:

Иль ты на охоту сама не ходила?—

Зачем же охотиться мне не даешь?

Иль, матушка, ты никогда не любила?—

Зачем же стальной ты вручаешь мне нож?

 

Зачем же ты завтрашним днем попрекаешь

И мучаешь бедную Умагани?

Джейран-госпожу ты словами пугаешь,

Как злобные джинны столпились они!

 

Слова-леденцы раскусить я сумею,

Из люльки я выросла,— не обмануть!

Ты хочешь мне бусы навешать на шею,—

Давно не сосу материнскую грудь!

 

Цветок расцветает, потом опадает,

В траве нахожу я иссохший цветок.

Трава на поляне, созрев, увядает,—

Косить ее надо в положенный срок.

 

Полдневное солнце пылает, сверкая,

Но мраком затмится ночной небосвод.

Пятнадцатой ночи луна молодая

Красива, но скоро конец ей придет.

 

Арбу погрузят и поклажи прибавят. —

Авось,— рассуждают,— дотянет она.

Мешок, полный соли, железом придавят.

Мне больно? — Авось, не устанет она!

 

МАТЬ:

На улицу выйду, приветствуя друга,

О птица, поющая в светлом раю!

Голубка моя, прилетевшая с юга,

Ошиблась я,— мать не вини ты свою.

 

Взлетишь ты на небо, к владыке вселенной,—

Пусть в землю сойдет, кто тебя не возьмет?

Записана будешь ты в книге священной,—

Кому не по нраву, пусть в муках умрет!

 

Весь мир обуздай, пред любовью повергни,

Что горько, то выплюнь, что сладко — грызи.

Что любо — люби, что противно — отвергни,

Щелка, наслаждаясь, топчи ты в грязи.

 

Когда ты избранника любишь н ценишь,

В объятья его куропаткой лети.

Когда, после стопора, другу изменишь,

У нас и святые не будут в чести.

 

На нити свое разбери покрывало:

Ты сокола цепко привяжешь к столбу.

Хочу я, чтоб к лапкам его ты пристала,

Стань пухом на крыльях, скрепи с ним судьбу.

 

Расставь западню, чтобы сокол плененный

Из клетки не мог улететь золотой.

Ты счастлив, охотник, в боях закаленный?

Спроси его, нежной лаская рукой.

 

Вкруг ложа беги, хлопотливая пчелка;

Ты ранен, орленок? Твой жребий тяжел?

На пеструю шаль из ценнейшего шелка,

Скажи, чтобы твой соколенок пришел.

 

Скажи ты ему, чтобы стал он покорным,

Волшебную птицу свою укроти.

За боль, причиненную соколом горным,

Обняв его крепко, ему отомсти.

 

Ты вынесла тяжесть невзгоды проклятой,

Сквозь бурю и горе ты шла напролом.

Из бисерных буквиц газету печатай

И мило беседуй с любимым вдвоем.

 

Пускай до тех пор он тебя пожирает.

Пока не насытится жадная страсть.

Влюбленный в тебя, пусть народ умирает,

Но Кайиса не дай у себя ты украсть.

Что жизнь без любви? Кто не любит — сгорает.

Не стоит любви даже царская власть!

dagistan.ru

Лирика. На русском и аварском языках. Бунтарь духа (Махмуд из Кахабросо , 2009)

Махмуд из Кахабросо в течение тридцати двух лет – с 1887 по 1919 год – создавал неувядающие, нестареющие, бес смертные произведения. Как поэт он снискал всеобщее при знание и славу, о которой мечтает каждая творческая личность. В то же время он поднял национальную художественную культуру на такой высокий уровень, что его поэзия до сих пор остается недосягаемым образцом совершенства и художественности. Он продолжатель и обновитель вековых художественных традиций народа.

Механизм творческого процесса, характерный для национального литературного развития аварцев, достаточно емко раскрыл профессор Л.И. Жирков: «Раз появившись, удачная песня передается не только устным путем. Она является обыкновенно довольно длинным произведением. Она в буквальном смысле пишется уже самим автором, переписывается его друзьями, в записан ном виде идет в другие аулы, в соседние округа. Ее обыкновенно на какой-нибудь из известных мотивов поют, и как есть известные поэты, так есть там и известные музыканты-композиторы».[1] В этом ключе, по такой технологии творил и Махмуд. Место его в культурной жизни общества можно сравнить с деятельностью бардов в настоящее время. Он был и автором произведения, и его исполнителем, аранжировщиком известных мелодий, порою и автором музыки. Его поэзия была звучащей, так она бытовала, функционировала, хранилась и представляла собой песенную поэзию.

В большей степени для творчества Махмуда характерен профессионализм. Он записывал свои произведения, работал над текстом, готовое произведение исполнял сам и отдавал для исполнения известным и заслуживающим, по его мнению этого, певцам в Аварии.

Однажды, будучи в гостях у кунака Магомедали в селении Инхо, он целую ночь в кунацкой провел за работой. Когда утром хозяин спросил, как ему спалось, он ответил: «Всю ночь писал стихотворение «Мать и дочь». Никак не удава лось, чтобы в споре победила дочь, мать все время брала верх, ее доводы казались более убедительными. Но мне все же удалось убедить мать в правоте дочери».[2] Большинство стихотворений Махмуда сюжетны, в них развернутая композиция, объем их колеблется от 150 до 300 стихотворных строк. Такие произведения, как бы сильны ни были творческая одаренность и память, за один присест на писать, тем более сымпровизировать невозможно, они требовали сосредоточенной и целенаправленной работы. Он и работал в этом ключе, писал стихи, об этом он многократно говорил. Сколько им было создано произведений за свою творческую жизнь – это мог знать лишь сам поэт, до нас дошло семьдесят девять его оригинальных произведений. Объем дошедшего до нас поэтического творчества Махмуда в несколько раз превышает сохранившееся творческое наследие любого из аварских поэтов XVIII–XIX веков.

По произведениям Махмуда, по его высказываниям о поэзии и поэтах можно судить о том, что он от природы был наделен развитым эстетическим чувством и вкусом. У него было свое понимание природы таланта, вдохновения, творческой работы, мастерства, действенности поэзии.

На вопрос Тайгиба из Инквалиты, много ли приходится думать, сочиняя стихи, Махмуд ответил: «Нет, не приходится. Когда на несколько дней закрываешь коз в кошаре и когда их голодных выпускаешь на волю, они бегут, перепрыгивая друг через друга. Так и слова. Они в моем сердце, в памяти, на ус тах, они, тесня, опережая друг друга, требуют, просятся в стихи. Какой толк от стихов, если долго их приходится вы нашивать».[3] Стихи Махмуда текли свободно, журча, как прозрачные горные родники или ручейки, стремящиеся вдаль.

Писатель Роман Фатуев назвал Махмуда «человеком с вечной любовью в сердце». Да, любовь в ее безответном, драматическом, а зачастую в трагическом проявлении и выражении является приоритетной темой для всей аварской поэзии от ее истоков до конца XIX века. Если бы она была счастливой, то, естественно, не было бы никаких интриг, коллизий, конфликтов, но радостным это прекрасное, возвышенное чувство для влюбленных оказывалось весьма редко. Для это го были основательные общественные, социальные, психологические причины. При заключении брака во внимание в первую очередь бра лось сохранение своего общественного статуса, положения, чистоты рода, приумножение своего со стояния и благополучия. Примеров этому пре достаточно в историческом прошлом народа. Если проследить только за генеалогией хунзахских ханов, возглавлявших крупнейшее государственное образование в Дагестане, то окажется, что они роднились, связывались брачными уза ми с дворами казикумухских, мехтулинских ханов, тарковских шамхалов, аксайских князей, кайтагских уцмиев, табасаранских майсумов, грузинских князей и дворян, тушинских ханов. Национальное, языковое различие не было препятствием на этом пути, на первый план выходили политические, экономические, военные цели и задачи.

Невест из узденской среды в качестве вторых жен они хотя и весьма редко, но брали. Зато их дети относились к второразрядному сословию чанка и при определении престола наследника, разделе наследия они ущемлялись, а порою их и обходили. Выдавать своих дочерей за рядовых узденей не практиковалось, какими бы достоинствами они ни обладали. Хунзахский хан свою дочь заставил простоять в шелковой одежде на вершине горы Акаро за то, что она посмела полю бить ханского табунщика. За ночь девушка превратилась в ледяное изваяние. Это не легенда, а быль. Об этой поражаю щей воображение жестокости написаны поэма Заида Гаджиева «Голубой экран» и трагедия Абасил Магомеда «Саба Меседо».

Поэзия предшественников Махмуда, поэтов – лириков, также является одной цельной поэмой – исповедью о несчастной, безответной любви. Этой участи не избежали Эльдарилав из Ругуджи, Муртазаали, Этил Али, Амир Али из Телетля, Нурмагомед из Местеруха, Расул и Магомед из Чиркея, Чанка из Батлаича, Магомед из Тлоха, Курбан из Инхело. Махмуд же завершает этот список страдальцев. Если бы не было этой проблемы в общественной жизни и в быту горцев, вряд ли бы поэты так настойчиво, последовательно поднимали ее в своем творчестве, отвлекаясь от других, не менее значимых общественных конфликтов.

Такое положение людей, одержимых страстью и же лающих обзавестись семьей, Махмуду хорошо было известно по своей жизни и по судьбе своих современников. Однажды в Хунзахе поэт, узнав о разводе своего кунака Хасана со своей женой, поучал его: «Ты поступил легкомысленно. Разве ты не знаешь, как трудно бедняку жениться и обзавестись семь ей. Когда приходили сватать девушку, ее родня тайно узнавала о площади пашен и лугов жениха, о видимом и невидимом его имуществе. Если это удовлетворяло их, то давали согласие на сватовство».[4] О любви пели многие, но Махмуд глубоко обнажил ее корни, изобразил ее кипение и бурление в самых разнообразных чувствах, цветах, оттенках. Его поэзия – это философия любви, мир страданий, доставляемых ею.

Обычно всю поэзию Махмуда сводят к личной судьбе, безответной любви к горянке Муминат из соседнего аула Бетль. Если задуматься над жизнью поэта, вникнуть в глубину содержания его произведений, то становится очевидным, что Махмуд о любви писал до знакомства с ней, пи сал и после смерти ее в 1917 году, но это были элегии, по священные ей. А он писал, и выполняя заказы многих влюбленных, одержимых страстью, писал и на другие темы. Его жизнь и поэзия не укладываются в рамки его взаимоотношений с Муи, они гораздо шире, глубже, объемнее их.

Дело в том, что после того, как в народе пошла молва о его страстной любви к замужней женщине, все произведения, созданные поэтом, воспринимались как послания, посвященные именно ей, она стала в сознании народа единственным адресатом всего его творчества.

Также в черно-белом цвете воспринималась сама личность Махмуда, несмотря на то, что он был сложной, порой противоречивой фигурой, не укладывавшейся в общепринятые нормы жизни и поведения.

Правящая верхушка, местная власть, мусульманское духовенство воспринимали его как своего идейного врага и противника, они считали его безнравственной личностью, пренебрегающей общественной моралью, этикой, сбивающей мусульман с пути праведного на путь непризнания законов и заповедей шариата.

Аналитики и комментаторы его творчества под влиянием вульгарного социализма и идейной чистоты искусства от носят Махмуда к плеяде революционеров, стремящихся к изменению существующего миропорядка, уклада жизни, общественных отношений.

Каждый из адептов этих взглядов, позиций при желании мог бы их укрепить, доказать тенденциозно подобранными отрывками, строфами, строками, фразами из поэзии Махмуда, фактами из его биографии, что очень наглядно говорит о сложности и неординарности его как человека и поэта. Махмуд пишет о любви, но через эту избранную и дорогую для сердца тему он раскрывает, развертывает богатство жизни современной ему действительности.

Мир поэзии Махмуда богат и многообразен.

Об этом пишет и литературовед Л.Антопольский в сравнительном анализе творчества двух выдающихся аварских поэтов Махмуда и Расула Гамзатова: «Махмуд будто бы романтик. Но он не витает в эмпиреях. В его поэзии бьется и дрожит жизнь. Его стихи резки, смелы, в них немало простонародной грубости. В них есть и народно – амбивалентные образы – возвышенное снижается, заземляется, приходит на родную землю. Возлюбленная может аттестовать любимого «жуком навозным» и «совой», «вороной, полной смрада», и «лягушкой…», но страсть от этого не гаснет, – напротив, вспыхивает сильнее».[5] В своей докторской диссертации «Проблема генезиса и закономерность формирования аварской дореволюционной литературы», защищенной в Тбилисском университете в 1974 году, на основе исследования большого и разнообразного материала национальной поэзии второй половины XIX века, в том числе и Махмуда, мною сделан вывод, что художественным методом поэзии этого периода является прогрессивный романтизм. Он сформировался в литературе как реакция на поражение горцев в Кавказской войне, восстании 1877 года и усилившийся после этого социальный и классовый гнет трудового народа.

Метод этот зародился, развивался без литературных манифестов, течений, школ, идеологической и литературной борьбы, сам по себе, стихийно, но закономерно. Поэты творили по законам традиций, выработанных развитием национальной литературы, без особого внешнего эстетического и художественного влияния, не задумываясь над тайнами и секретами творческого процесса.

Но когда эта самобытная поэзия была изучена в ее хронологической последовательности и пафосной направленности, оказалось, что она соответствует романтическому мировосприятию и мироотражению, характерным принципам, лежащим в основе этого творческого метода. Эта концепция тогда была воспринята исследователями и признана правильной, хотя в последующих исследованиях о художественном методе национальной литературы эта концепция уже выдавалась как их собственное открытие.

Махмуд и по своей натуре, и по творческому почерку был ярко выраженным поэтом – романтиком, хотя в последние годы жизни он переходит в своей поэзии на рельсы реалистического изображения действительности. Метод его за висел от особенностей самих жизненных коллизий, к которым он обращался.

Будучи недоволен существующими в его время реалия ми общественной жизни, Махмуд в своей поэзии создает парящий над обыденной действительностью, отрешенный от нее мир любви и высоких порывов. Для строительства чертогов любви Махмуд использует все возвышенное, прекрасное, ценное, редкое, до чего могут додуматься человеческая фантазия и полет человеческой мысли. В этом плане Махмуд был одарен в высшей степени.

Храм любви, созданный им, недоступен простым обывателям, рядовым людям. Этот храм – обитель исключи тельных героев, одержимых сильной страстью, непокорностью духа, неукротимостью характеров, предпочитающих смерть серому существованию и будничной жизни. Его творчество – это цельная поэма, посвященная влюбленным и их вседовлеющей, всесильной страсти. Через них он создает исключительные характеры и редкие обстоятельства, неповторимые в реальной действительности, контрастно противопоставленные ей.

Основной герой его произведений – «гIащикъ» – безумный от любви. На каждой клетке его организма печать любви и беснование страстей. От этого чувства он теряет рассудок, лишается зрения, он тает, как свеча, горит, как дрова в очаге, высыхает, как родник в знойное лето, любовь тяжела, неизлечима, это болезнь без проявления внешних признаков, симптомов.

Любовь для Махмуда – погоня за несбыточной мечтой, несуществующим идеалом, сам факт горения приносит ему подлинное наслаждение.

Вожделенной мечтой лирического героя поэта была пре красная женщина, наделенная всеми человеческими качествами в высшей степени щедро. Махмуд возвысил ее образ до образа богородицы, райской гурии, королевы среди красавиц, лишенной всяких изъянов. От прототипа, лежавшего в основе художественного образа, она далека, как небо от земли. Так высоко он возвысил женщину гор, тем самым требуя поклонения перед ней, воздаяния почестей, которые она заслужила, ратуя за предоставление подобающего ей, достойного места в общественной и семейной жизни.

В своем творчестве Махмуд разрабатывает традиционную для мировой лирической поэзии тему любви, но его про изведения на эту тему насыщены высокими страстями, накалом огня.

Поэт нашел и соответствующие художественные средства для выражения кипения, клокотания человеческих чувств. Лирика его высоко поэтична, насыщена яркими, неповторимыми образами, она полифонична, многоцветна, сверкает всеми цветами радуги.

Поэзия Махмуда стала талисманом любви для всех одержимых страстью. Стихи его вошли в широкий народный обиход и обогатили духовный мир человека. Поэтический мир Махмуда сам по себе является трудно разгадываемым, сложным таинством, подобным волшебству. Поэзия Махмуда – это мир красоты и изящества, гармонии и лада.

Для Махмуда как художника слова характерны необычайный полет фантазии, творческое воображение, свойственные подлинному таланту. Окружающую действительность он воспринимал романтически – в многообразии цветов и оттенков, поэтому изображал ее в соответствующем стиле. Его мысли пронизывали землю, небеса, проникали в космос, образы его были чрезвычайно неожиданны и смелы.

В жизни и творчестве Махмуд, бросив узды, мчался, по его собственному выражению, «хиялазул гьорол гьалагаб чода» – на буйном скакуне ветров мечтаний.

Постоянной, единой, сквозной для всего его творчества является тема любви во всей ее страсти и накале. Тема эта общеинтересная, общезначимая, занимающая видное место во всей мировой литературе. Любовный треугольник присутствует в литературных произведениях самого различного содержания и эпох. Махмуд сумел изобразить это вседовлеющее человеческое чувство во всем его богатстве и многообразии, от его зарождения в душе человека до всеиспепеляющего пламени, сумел передать диалектику любви, в его поэзии чувство любви обнажено до самой глубины.

Поэзии Махмуда характерны неповторимая мелодичность, напевность, музыкальность, которые оказывали неизгладимое впечатление на слушателей и читателей. Стихи его хорошо ложились на музыку, требовали вокального выражения.

Национальные художественные традиции, поэтические средства изобразительности и выразительности он отточил до такого идеального совершенства, что они до сих пор при восходящем развитии поэзии остаются непревзойденным образцом, эталоном для примера и подражания.

Язык его поэзии, его поэтический синтаксис, метафорический строй изящны, отшлифованы, они оказывают чарующее воздействие, лирика его пленяет.

Сиражудин Хайбуллаев

Дир рекIел ургъалил гъугъалеб гьаракь

Пирилъун кьвагьдола рукьбазда жаниб;

Жаниб кереналъул кутакаб цIадул

ЦIилазда кваналеб квешаб хъуй буго.

Печаль в моем сердце, гремит ее голос

– Раскаты и вспышки грозы и огня.

От грома и молнии грудь раскололась,

Могучий огонь пожирает меня.

kartaslov.ru

Читать книгу Лирика. На русском и аварском языках Махмуда из Кахабросо : онлайн чтение

Махмуд из Кахабросо
Лирика

 
ХIасрат цIикIкIарасе цIар щолебани,
ЦIер гIадин дуниял дир букIинаан.
ЦIикIкIун хиял лъурав ханлъулевани,
Халкъалъул ихтияр дихъе щвелаан.
 
 
Если б люди прославляли сильную страсть,
Я бы стоял над землею могучим владыкой,
Утвердил бы над миром я царскую власть,
Если б мир трепетал пред любовью великой.
 

Бунтарь духа

Махмуд из Кахабросо в течение тридцати двух лет – с 1887 по 1919 год – создавал неувядающие, нестареющие, бес смертные произведения. Как поэт он снискал всеобщее при знание и славу, о которой мечтает каждая творческая личность. В то же время он поднял национальную художественную культуру на такой высокий уровень, что его поэзия до сих пор остается недосягаемым образцом совершенства и художественности. Он продолжатель и обновитель вековых художественных традиций народа.

Механизм творческого процесса, характерный для национального литературного развития аварцев, достаточно емко раскрыл профессор Л.И. Жирков: «Раз появившись, удачная песня передается не только устным путем. Она является обыкновенно довольно длинным произведением. Она в буквальном смысле пишется уже самим автором, переписывается его друзьями, в записан ном виде идет в другие аулы, в соседние округа. Ее обыкновенно на какой-нибудь из известных мотивов поют, и как есть известные поэты, так есть там и известные музыканты-композиторы».1
  Жирков Л.И. Старая и новая аварская песня. С. 25.

[Закрыть] В этом ключе, по такой технологии творил и Махмуд. Место его в культурной жизни общества можно сравнить с деятельностью бардов в настоящее время. Он был и автором произведения, и его исполнителем, аранжировщиком известных мелодий, порою и автором музыки. Его поэзия была звучащей, так она бытовала, функционировала, хранилась и представляла собой песенную поэзию.

В большей степени для творчества Махмуда характерен профессионализм. Он записывал свои произведения, работал над текстом, готовое произведение исполнял сам и отдавал для исполнения известным и заслуживающим, по его мнению этого, певцам в Аварии.

Однажды, будучи в гостях у кунака Магомедали в селении Инхо, он целую ночь в кунацкой провел за работой. Когда утром хозяин спросил, как ему спалось, он ответил: «Всю ночь писал стихотворение «Мать и дочь». Никак не удава лось, чтобы в споре победила дочь, мать все время брала верх, ее доводы казались более убедительными. Но мне все же удалось убедить мать в правоте дочери».2
  Рассказы о Махмуде. С. 52.

[Закрыть] Большинство стихотворений Махмуда сюжетны, в них развернутая композиция, объем их колеблется от 150 до 300 стихотворных строк. Такие произведения, как бы сильны ни были творческая одаренность и память, за один присест на писать, тем более сымпровизировать невозможно, они требовали сосредоточенной и целенаправленной работы. Он и работал в этом ключе, писал стихи, об этом он многократно говорил. Сколько им было создано произведений за свою творческую жизнь – это мог знать лишь сам поэт, до нас дошло семьдесят девять его оригинальных произведений. Объем дошедшего до нас поэтического творчества Махмуда в несколько раз превышает сохранившееся творческое наследие любого из аварских поэтов XVIII–XIX веков.

По произведениям Махмуда, по его высказываниям о поэзии и поэтах можно судить о том, что он от природы был наделен развитым эстетическим чувством и вкусом. У него было свое понимание природы таланта, вдохновения, творческой работы, мастерства, действенности поэзии.

На вопрос Тайгиба из Инквалиты, много ли приходится думать, сочиняя стихи, Махмуд ответил: «Нет, не приходится. Когда на несколько дней закрываешь коз в кошаре и когда их голодных выпускаешь на волю, они бегут, перепрыгивая друг через друга. Так и слова. Они в моем сердце, в памяти, на ус тах, они, тесня, опережая друг друга, требуют, просятся в стихи. Какой толк от стихов, если долго их приходится вы нашивать».3
  Рассказы о Махмуде. С. 156.

[Закрыть] Стихи Махмуда текли свободно, журча, как прозрачные горные родники или ручейки, стремящиеся вдаль.

Писатель Роман Фатуев назвал Махмуда «человеком с вечной любовью в сердце». Да, любовь в ее безответном, драматическом, а зачастую в трагическом проявлении и выражении является приоритетной темой для всей аварской поэзии от ее истоков до конца XIX века. Если бы она была счастливой, то, естественно, не было бы никаких интриг, коллизий, конфликтов, но радостным это прекрасное, возвышенное чувство для влюбленных оказывалось весьма редко. Для это го были основательные общественные, социальные, психологические причины. При заключении брака во внимание в первую очередь бра лось сохранение своего общественного статуса, положения, чистоты рода, приумножение своего со стояния и благополучия. Примеров этому пре достаточно в историческом прошлом народа. Если проследить только за генеалогией хунзахских ханов, возглавлявших крупнейшее государственное образование в Дагестане, то окажется, что они роднились, связывались брачными уза ми с дворами казикумухских, мехтулинских ханов, тарковских шамхалов, аксайских князей, кайтагских уцмиев, табасаранских майсумов, грузинских князей и дворян, тушинских ханов. Национальное, языковое различие не было препятствием на этом пути, на первый план выходили политические, экономические, военные цели и задачи.

Невест из узденской среды в качестве вторых жен они хотя и весьма редко, но брали. Зато их дети относились к второразрядному сословию чанка и при определении престола наследника, разделе наследия они ущемлялись, а порою их и обходили. Выдавать своих дочерей за рядовых узденей не практиковалось, какими бы достоинствами они ни обладали. Хунзахский хан свою дочь заставил простоять в шелковой одежде на вершине горы Акаро за то, что она посмела полю бить ханского табунщика. За ночь девушка превратилась в ледяное изваяние. Это не легенда, а быль. Об этой поражаю щей воображение жестокости написаны поэма Заида Гаджиева «Голубой экран» и трагедия Абасил Магомеда «Саба Меседо».

Поэзия предшественников Махмуда, поэтов – лириков, также является одной цельной поэмой – исповедью о несчастной, безответной любви. Этой участи не избежали Эльдарилав из Ругуджи, Муртазаали, Этил Али, Амир Али из Телетля, Нурмагомед из Местеруха, Расул и Магомед из Чиркея, Чанка из Батлаича, Магомед из Тлоха, Курбан из Инхело. Махмуд же завершает этот список страдальцев. Если бы не было этой проблемы в общественной жизни и в быту горцев, вряд ли бы поэты так настойчиво, последовательно поднимали ее в своем творчестве, отвлекаясь от других, не менее значимых общественных конфликтов.

Такое положение людей, одержимых страстью и же лающих обзавестись семьей, Махмуду хорошо было известно по своей жизни и по судьбе своих современников. Однажды в Хунзахе поэт, узнав о разводе своего кунака Хасана со своей женой, поучал его: «Ты поступил легкомысленно. Разве ты не знаешь, как трудно бедняку жениться и обзавестись семь ей. Когда приходили сватать девушку, ее родня тайно узнавала о площади пашен и лугов жениха, о видимом и невидимом его имуществе. Если это удовлетворяло их, то давали согласие на сватовство».4
  Рассказы о Махмуде. Махачкала: Юпитер, 1993.

[Закрыть] О любви пели многие, но Махмуд глубоко обнажил ее корни, изобразил ее кипение и бурление в самых разнообразных чувствах, цветах, оттенках. Его поэзия – это философия любви, мир страданий, доставляемых ею.

Обычно всю поэзию Махмуда сводят к личной судьбе, безответной любви к горянке Муминат из соседнего аула Бетль. Если задуматься над жизнью поэта, вникнуть в глубину содержания его произведений, то становится очевидным, что Махмуд о любви писал до знакомства с ней, пи сал и после смерти ее в 1917 году, но это были элегии, по священные ей. А он писал, и выполняя заказы многих влюбленных, одержимых страстью, писал и на другие темы. Его жизнь и поэзия не укладываются в рамки его взаимоотношений с Муи, они гораздо шире, глубже, объемнее их.

Дело в том, что после того, как в народе пошла молва о его страстной любви к замужней женщине, все произведения, созданные поэтом, воспринимались как послания, посвященные именно ей, она стала в сознании народа единственным адресатом всего его творчества.

Также в черно-белом цвете воспринималась сама личность Махмуда, несмотря на то, что он был сложной, порой противоречивой фигурой, не укладывавшейся в общепринятые нормы жизни и поведения.

Правящая верхушка, местная власть, мусульманское духовенство воспринимали его как своего идейного врага и противника, они считали его безнравственной личностью, пренебрегающей общественной моралью, этикой, сбивающей мусульман с пути праведного на путь непризнания законов и заповедей шариата.

Аналитики и комментаторы его творчества под влиянием вульгарного социализма и идейной чистоты искусства от носят Махмуда к плеяде революционеров, стремящихся к изменению существующего миропорядка, уклада жизни, общественных отношений.

Каждый из адептов этих взглядов, позиций при желании мог бы их укрепить, доказать тенденциозно подобранными отрывками, строфами, строками, фразами из поэзии Махмуда, фактами из его биографии, что очень наглядно говорит о сложности и неординарности его как человека и поэта. Махмуд пишет о любви, но через эту избранную и дорогую для сердца тему он раскрывает, развертывает богатство жизни современной ему действительности.

Мир поэзии Махмуда богат и многообразен.

Об этом пишет и литературовед Л.Антопольский в сравнительном анализе творчества двух выдающихся аварских поэтов Махмуда и Расула Гамзатова: «Махмуд будто бы романтик. Но он не витает в эмпиреях. В его поэзии бьется и дрожит жизнь. Его стихи резки, смелы, в них немало простонародной грубости. В них есть и народно – амбивалентные образы – возвышенное снижается, заземляется, приходит на родную землю. Возлюбленная может аттестовать любимого «жуком навозным» и «совой», «вороной, полной смрада», и «лягушкой…», но страсть от этого не гаснет, – напротив, вспыхивает сильнее».5
  Антопольский Л. У очага поэзии. М., 1972. С.55.

[Закрыть] В своей докторской диссертации «Проблема генезиса и закономерность формирования аварской дореволюционной литературы», защищенной в Тбилисском университете в 1974 году, на основе исследования большого и разнообразного материала национальной поэзии второй половины XIX века, в том числе и Махмуда, мною сделан вывод, что художественным методом поэзии этого периода является прогрессивный романтизм. Он сформировался в литературе как реакция на поражение горцев в Кавказской войне, восстании 1877 года и усилившийся после этого социальный и классовый гнет трудового народа.

Метод этот зародился, развивался без литературных манифестов, течений, школ, идеологической и литературной борьбы, сам по себе, стихийно, но закономерно. Поэты творили по законам традиций, выработанных развитием национальной литературы, без особого внешнего эстетического и художественного влияния, не задумываясь над тайнами и секретами творческого процесса.

Но когда эта самобытная поэзия была изучена в ее хронологической последовательности и пафосной направленности, оказалось, что она соответствует романтическому мировосприятию и мироотражению, характерным принципам, лежащим в основе этого творческого метода. Эта концепция тогда была воспринята исследователями и признана правильной, хотя в последующих исследованиях о художественном методе национальной литературы эта концепция уже выдавалась как их собственное открытие.

Махмуд и по своей натуре, и по творческому почерку был ярко выраженным поэтом – романтиком, хотя в последние годы жизни он переходит в своей поэзии на рельсы реалистического изображения действительности. Метод его за висел от особенностей самих жизненных коллизий, к которым он обращался.

Будучи недоволен существующими в его время реалия ми общественной жизни, Махмуд в своей поэзии создает парящий над обыденной действительностью, отрешенный от нее мир любви и высоких порывов. Для строительства чертогов любви Махмуд использует все возвышенное, прекрасное, ценное, редкое, до чего могут додуматься человеческая фантазия и полет человеческой мысли. В этом плане Махмуд был одарен в высшей степени.

Храм любви, созданный им, недоступен простым обывателям, рядовым людям. Этот храм – обитель исключи тельных героев, одержимых сильной страстью, непокорностью духа, неукротимостью характеров, предпочитающих смерть серому существованию и будничной жизни. Его творчество – это цельная поэма, посвященная влюбленным и их вседовлеющей, всесильной страсти. Через них он создает исключительные характеры и редкие обстоятельства, неповторимые в реальной действительности, контрастно противопоставленные ей.

Основной герой его произведений – «гIащикъ» – безумный от любви. На каждой клетке его организма печать любви и беснование страстей. От этого чувства он теряет рассудок, лишается зрения, он тает, как свеча, горит, как дрова в очаге, высыхает, как родник в знойное лето, любовь тяжела, неизлечима, это болезнь без проявления внешних признаков, симптомов.

Любовь для Махмуда – погоня за несбыточной мечтой, несуществующим идеалом, сам факт горения приносит ему подлинное наслаждение.

Вожделенной мечтой лирического героя поэта была пре красная женщина, наделенная всеми человеческими качествами в высшей степени щедро. Махмуд возвысил ее образ до образа богородицы, райской гурии, королевы среди красавиц, лишенной всяких изъянов. От прототипа, лежавшего в основе художественного образа, она далека, как небо от земли. Так высоко он возвысил женщину гор, тем самым требуя поклонения перед ней, воздаяния почестей, которые она заслужила, ратуя за предоставление подобающего ей, достойного места в общественной и семейной жизни.

В своем творчестве Махмуд разрабатывает традиционную для мировой лирической поэзии тему любви, но его про изведения на эту тему насыщены высокими страстями, накалом огня.

Поэт нашел и соответствующие художественные средства для выражения кипения, клокотания человеческих чувств. Лирика его высоко поэтична, насыщена яркими, неповторимыми образами, она полифонична, многоцветна, сверкает всеми цветами радуги.

Поэзия Махмуда стала талисманом любви для всех одержимых страстью. Стихи его вошли в широкий народный обиход и обогатили духовный мир человека. Поэтический мир Махмуда сам по себе является трудно разгадываемым, сложным таинством, подобным волшебству. Поэзия Махмуда – это мир красоты и изящества, гармонии и лада.

Для Махмуда как художника слова характерны необычайный полет фантазии, творческое воображение, свойственные подлинному таланту. Окружающую действительность он воспринимал романтически – в многообразии цветов и оттенков, поэтому изображал ее в соответствующем стиле. Его мысли пронизывали землю, небеса, проникали в космос, образы его были чрезвычайно неожиданны и смелы.

В жизни и творчестве Махмуд, бросив узды, мчался, по его собственному выражению, «хиялазул гьорол гьалагаб чода» – на буйном скакуне ветров мечтаний.

Постоянной, единой, сквозной для всего его творчества является тема любви во всей ее страсти и накале. Тема эта общеинтересная, общезначимая, занимающая видное место во всей мировой литературе. Любовный треугольник присутствует в литературных произведениях самого различного содержания и эпох. Махмуд сумел изобразить это вседовлеющее человеческое чувство во всем его богатстве и многообразии, от его зарождения в душе человека до всеиспепеляющего пламени, сумел передать диалектику любви, в его поэзии чувство любви обнажено до самой глубины.

Поэзии Махмуда характерны неповторимая мелодичность, напевность, музыкальность, которые оказывали неизгладимое впечатление на слушателей и читателей. Стихи его хорошо ложились на музыку, требовали вокального выражения.

Национальные художественные традиции, поэтические средства изобразительности и выразительности он отточил до такого идеального совершенства, что они до сих пор при восходящем развитии поэзии остаются непревзойденным образцом, эталоном для примера и подражания.

Язык его поэзии, его поэтический синтаксис, метафорический строй изящны, отшлифованы, они оказывают чарующее воздействие, лирика его пленяет.

Сиражудин Хайбуллаев

 
Дир рекIел ургъалил гъугъалеб гьаракь
Пирилъун кьвагьдола рукьбазда жаниб;
Жаниб кереналъул кутакаб цIадул
ЦIилазда кваналеб квешаб хъуй буго.
 

 
Печаль в моем сердце, гремит ее голос
– Раскаты и вспышки грозы и огня.
От грома и молнии грудь раскололась,
Могучий огонь пожирает меня.
 

Рокьиян кьерилал, кьалан гIолилал

 
Рокьиян кьерилал, кьалан гIолилал
ГIемерал ратула терелел дида;
ГIищкъу-гьавайилан гьал гIадамаца
Падлу биххун буго дуниялалъул.
 
 
Лълъим цIолеб къулгIадухъ къоролзабазул
Къапила букIуна, балайилан чIун;
ЧIараб бакI лъачIого, гьанже ясалги
Гьединан хьвадула хьитал хвезегIан.
 
 
Хварав чиясулгIан чанги гьечIого,
Чорхой рахIаталда хIебтIун вуго дун,
ХIасрат бергьаразул гьаглъиялдаса
Гьадин цIунагиян, цIакъго нахъе къан.
 
 
ХъахIилб зоб бихъун балагь бачIаяй,
ЯчIун гаргадана дида цо гIадан,
ГIумру халатаб кьун йохун тогеялъ
ТечIо дирго рокъов, къватIив вахъаян.
 
 
– Дур кколарищ рокьи,
      йокьуларищ дун?
Гьедин, гIодов тIамун,
      тIубаларо мун!..
 
 
ТIолго дунялалъул лазат гьабилан,
Бана гарбида къвал, къана каранде.
КъотIи гьабилилан, бачун цо квергун,
Кидаго рагIичIел рагIаби кьуна:
 
 
– Дир гIищкъу ккун бугин гIащикъав дуде,
Мун гIадан ватани, тоге дун гьадин. —
Берзул ишан гьабун гьаб дир ракI боххи
Гьабунги, дур хIисаб хIалтIизе гьабе.
 
 
ХIасраталъ ецIцIулей, цIерлъун чвахулей
Чанги гIумру буго гIадада инеб.
Дур бицун рукъ кьаллъун, кьогIлъун дунялгун,
Кьалде рехун йиго дур хиялаца…
 
 
Дур бицунеб хабар халат букIани,
Бегьилин абуна элда дицаги.
Гьеб гьорода рекъон гьава хIалтIани,
Гьебги лъикI бугилан кIалъана дунги.
 
 
Дирги гьалагаб черх, чалухал лугбал, —
Чияде гIайибал гIодор хутIана;
ГIакълу гьечIеб бетIер, чГобогояб ракI, —
ЧIухIарал хиялаз хвана гIадада.
 
 
ГIаршалъул камиллъи, курсалъул цIикIкIин
ЦIани, бергьинаро гьанже дидаса.
Гьелъул жавабаца жанир рукьбазда,
Рокьул урдуги чIван, Дагъистан ккуна.
 
 
Дунги къираласул къагIидаялда
КъватIий эй яккулеб авал ккун чIана,
Гьелъулги гьава-нич гьуригун цадахъ
ХъахIилаб зодихъе боржун букIана.
 
 
Гьадаб къоялъ къотIноб къалъуда ккараб
КъотIи букIин гуреб, кIалъан вукIинчIо,
РикIкIадасан ишан, унеб нухда чан
Чияда лъачГого балъго букIана.
 
 
РекIел гьудулги щун гьеб заманаялъ
Зодихъ гIенеккулеб гIиприт букIана,
ГIакълу-лъай гьикъизе къиралзабилъун
КъватIул жавабалъе жундул гьаруна.
 
 
Гьудул данделъулеб, дун гьогьомулеб
Гьаб тIохил хал гьабун тIаде вахана,
ТIаде гьава цIалеб, цIад бачIунареб
Гьури-бакъ рекъараб рагIалда чIана.
 
 
ГIадани бераца магIy кколареб
ГIищкъул гьаваялъул бакънал рачана.
КъватIибе росулъе сас рагIулареб
Сармил рагIал абун, угьдизе лълъвана…
 
 
Алжанул гьорохъе хъахГмаккал гIадин,
Хъвалеб бакI хутIичIо лугбазул гIодоб,
Давудил гьаркьихъе рухIал кинигин,
ХIал ккана рекIеде, тIун бортилилан.
 
 
Рагьдаса тIагIинчIо, тIохдаса инчIо,
ТIаде щвана гьудул гьагъаб нухдасан,
Над бугеб формаялъ паналъун халкъгун,
Хиялго гьечIого ячIун рещтIана.
 
 
Нухде къулун гуреб, тIаде йорхулеб
Надагьал лугбазул балагьи гьечIо;
Къеде юссун гуреб, диде сверулеб
Сабураб черхалъул хасият гуро.
 
 
Халкъалда рагIарай ГIунайзатида
ГIищкъуялъ чи чIвалеб чIимих речIчIана:
ЧIухIараб къоялъул къурайшиялда
Къараб бералдасан бичIчIизабуна.
 
 
Балагьун дидегун цо гьей кIалъадал,
КIутIун ана гIиприт гIурулъе лъугьун,
Гьорчо кодой босзе квер гьелъ хапидал,
Хварал жал ратила, жундул лъутана.
 
 
Жеги дихъ ялагьун хаган чIун гуреб,
РечIчIараб доб чIимхил халго гьабичIо;
Балеб рогьо гуро, гьарайцин гьечIо,
Цо къвакараб бералъ къотIной ккун йиго.
 
 
– БукIараб къотIийищ, къараб явлухъищ,
КъотIнов ватаралъув речIчIаризе мун?
Гьадин къватIий хутIун хаган йигелъул,
Хиялищ гьабураб, анищанги ккун?
 
 
ЩобтIа гIерул силъун гIодоб чIараб жо,
ГIадан мун ватидал, гIадлъун гурищ дун?!
Лъаралъ букIунеб хъаз, бахчараб балкан…
Босун гьорчо буго гьанжеги кодоб!
 
 
Гьеб ратIлил тIотIой щиб, тIингъил хохой щиб
Ханасул яс йокьун рокьи ккарав дур?
Кьан-квачIалда тIаса тIажу киб араб
ТIохде вахинегIан хиял цIакъав дур?
 
 
Дуда бер чIвалаго босана канлъи,
Бачида тIад чIвараб тIенкелилан ккун,
ТIаде йорхулаго тIурана гIакълу,
ТIанхилъ гIодоб чIараб гIужрукъ мунилан.
 
 
– ГIайиб гьечIо, гьудул, гьедин кканиги! —
Гьадаб къоялъ къотIнов къвакIичIев дунги,
Къвал дуца балаго, нахъегIан къайдал, —
Къадарав хIалихьат вукIинарищ дун!
 
 
Дирго рокъосаги къватIиве ахIун,
КъватIазул кепалъе куцарав дуца,
КъотIной вачIаниги, ячIун хадуйгун,
ХвечIого чIайилан чIолей гьечIо мун.
 
 
Гьедин рокьиялъул кьал гьабурав дун,
Гьудуллъун тейилан, танищ дуцаго?
Гьава сурун бихьун, балай тарав дун,
Гьикъизин дудаго, гуккичIищ дуца?
 
 
Дур гьурмал гвангъиялъ гваргъан цIа рекIун,
ЦIураб кереналда дица щибилеб?
Щобде тIегь гIадинаб ратIлихъ балагьун,
Бахъараб гьинал ракI лъида кIалъалеб?
 
 
КIочонареб хIалалъ, хIеренаб мацIалъ,
ХIадур гьабе дие дуда аскIоб бакI,
Бусен хIажат гьечГо, хIули кIваричIо,
ЦIутIун каранде къан, къвалбайги гIела.
 
 
– ГIаршалъул хIободе хIинчI гIадай дида
ХIулараб руз буго гаргазе лъугьун,
ХIатIал меседилаб мокъокъ кквезеян
КъватIул чаларчаялъ чан гьабун буго.
 
 
Гьаваялда къункъра, къел ракьанда гьой, —
Данделъун щиб пайда гьеб кIиялъулго?
Лъел хIориниб къоркъол, Къап мугIрул гIансил
СанагIат рекъани, къабул йиго дун.
 
 
Дир хъахIаб каранда квачI кьабилилан,
Кин дур хиял лъураб, херлъараб чудук?
Чалухаб гьурмадул гьуинлъи цIуйзе
ЦIар квешаб оцхIутIил хIисаб бихьулищ!
 
 
ХIамагун гаргадун, кIертгун васандун
Сардал арав дуца дие щибилеб?
Бокьор хIайваналгун хIебтIун вугев мун,
ХIакъ букIина дие, ватIа гьавуни…
 
 
ТIокIав дун кIалъани, тIадеги яхъун,
ТIилица вухизе хиял батана,
Хадуб цойги калам дица гьабуни,
Гьорчо буго кодоб, речIчIизе къачIан.
 
 
Гьанже гьагъалдехун валагьун хадув,
Дунги ахIмакъ вукIин якъинаб буго.
НухтIаса инаго тIохдасан кIалъай —
ГIураб гьунар лълъвана гьагъабни дирги.
 
 
Нухъица гьекъаял гьал дир беразе,
Азие тIохго щай, тIокъо гIоларищ?
Къаникь расандаял къадарал лугбал,
КъватIир рахъинчГого, рокъор кин чIечIел?
 
 
ТIокIаб эй йигелъуй унев чиясе
Инглис пачаясул чу къваригIуна, —
Чархида кколареб бал гьечIеб гIащтIи
ГIемер букIунаан кIалтIа лъун гьелъул.
 
 
Гьединан кIалъазе элда батIаго
TIokI гьабун бижараб бугищ щибго жо?
Щибал руччабазул рижи цолъидал, —
Цойгиги йосила метерго гьудул.
 
 
Гьагъаб гьунарги лълъун, гъоркье рещтIана,
ТIохтIе вахарасде зоб тIегийилан;
ТIокIаб йокьулейгун рокьи гьабуни,
Рукьбал ракъвагиян, рокъой вилълъана.
 
 
Рокьул ургъелазда кьалул чадир чIван,
Черхалда гьарчал щун, нахъе вуссана;
Дунго къараб бахчун, бергьараб гьурщун, —
Гьеб гьунар гурилан, гьабуна гьаб кечI.
 
 
Кинаб лъугьаниги, лъугьанщинаб жо,
РекIел гIатIилъиялъ, лъоларо жаниб;
Лъабго къо инегIан къватIиб бицинчIеб
Къаси квараб хинкIги хутIуларо дир.
 

iknigi.net

Махмуд из Кахабросо - Лирика. На русском и аварском языках читать онлайн бесплатно

Махмуд из Кахабросо

Лирика

ХIасрат цIикIкIарасе цIар щолебани,
ЦIер гIадин дуниял дир букIинаан.
ЦIикIкIун хиял лъурав ханлъулевани,
Халкъалъул ихтияр дихъе щвелаан.

Если б люди прославляли сильную страсть,
Я бы стоял над землею могучим владыкой,
Утвердил бы над миром я царскую власть,
Если б мир трепетал пред любовью великой.

Махмуд из Кахабросо в течение тридцати двух лет – с 1887 по 1919 год – создавал неувядающие, нестареющие, бес смертные произведения. Как поэт он снискал всеобщее при знание и славу, о которой мечтает каждая творческая личность. В то же время он поднял национальную художественную культуру на такой высокий уровень, что его поэзия до сих пор остается недосягаемым образцом совершенства и художественности. Он продолжатель и обновитель вековых художественных традиций народа.

Механизм творческого процесса, характерный для национального литературного развития аварцев, достаточно емко раскрыл профессор Л.И. Жирков: «Раз появившись, удачная песня передается не только устным путем. Она является обыкновенно довольно длинным произведением. Она в буквальном смысле пишется уже самим автором, переписывается его друзьями, в записан ном виде идет в другие аулы, в соседние округа. Ее обыкновенно на какой-нибудь из известных мотивов поют, и как есть известные поэты, так есть там и известные музыканты-композиторы».[1] В этом ключе, по такой технологии творил и Махмуд. Место его в культурной жизни общества можно сравнить с деятельностью бардов в настоящее время. Он был и автором произведения, и его исполнителем, аранжировщиком известных мелодий, порою и автором музыки. Его поэзия была звучащей, так она бытовала, функционировала, хранилась и представляла собой песенную поэзию.

В большей степени для творчества Махмуда характерен профессионализм. Он записывал свои произведения, работал над текстом, готовое произведение исполнял сам и отдавал для исполнения известным и заслуживающим, по его мнению этого, певцам в Аварии.

Однажды, будучи в гостях у кунака Магомедали в селении Инхо, он целую ночь в кунацкой провел за работой. Когда утром хозяин спросил, как ему спалось, он ответил: «Всю ночь писал стихотворение «Мать и дочь». Никак не удава лось, чтобы в споре победила дочь, мать все время брала верх, ее доводы казались более убедительными. Но мне все же удалось убедить мать в правоте дочери».[2] Большинство стихотворений Махмуда сюжетны, в них развернутая композиция, объем их колеблется от 150 до 300 стихотворных строк. Такие произведения, как бы сильны ни были творческая одаренность и память, за один присест на писать, тем более сымпровизировать невозможно, они требовали сосредоточенной и целенаправленной работы. Он и работал в этом ключе, писал стихи, об этом он многократно говорил. Сколько им было создано произведений за свою творческую жизнь – это мог знать лишь сам поэт, до нас дошло семьдесят девять его оригинальных произведений. Объем дошедшего до нас поэтического творчества Махмуда в несколько раз превышает сохранившееся творческое наследие любого из аварских поэтов XVIII–XIX веков.

По произведениям Махмуда, по его высказываниям о поэзии и поэтах можно судить о том, что он от природы был наделен развитым эстетическим чувством и вкусом. У него было свое понимание природы таланта, вдохновения, творческой работы, мастерства, действенности поэзии.

На вопрос Тайгиба из Инквалиты, много ли приходится думать, сочиняя стихи, Махмуд ответил: «Нет, не приходится. Когда на несколько дней закрываешь коз в кошаре и когда их голодных выпускаешь на волю, они бегут, перепрыгивая друг через друга. Так и слова. Они в моем сердце, в памяти, на ус тах, они, тесня, опережая друг друга, требуют, просятся в стихи. Какой толк от стихов, если долго их приходится вы нашивать».[3] Стихи Махмуда текли свободно, журча, как прозрачные горные родники или ручейки, стремящиеся вдаль.

Писатель Роман Фатуев назвал Махмуда «человеком с вечной любовью в сердце». Да, любовь в ее безответном, драматическом, а зачастую в трагическом проявлении и выражении является приоритетной темой для всей аварской поэзии от ее истоков до конца XIX века. Если бы она была счастливой, то, естественно, не было бы никаких интриг, коллизий, конфликтов, но радостным это прекрасное, возвышенное чувство для влюбленных оказывалось весьма редко. Для это го были основательные общественные, социальные, психологические причины. При заключении брака во внимание в первую очередь бра лось сохранение своего общественного статуса, положения, чистоты рода, приумножение своего со стояния и благополучия. Примеров этому пре достаточно в историческом прошлом народа. Если проследить только за генеалогией хунзахских ханов, возглавлявших крупнейшее государственное образование в Дагестане, то окажется, что они роднились, связывались брачными уза ми с дворами казикумухских, мехтулинских ханов, тарковских шамхалов, аксайских князей, кайтагских уцмиев, табасаранских майсумов, грузинских князей и дворян, тушинских ханов. Национальное, языковое различие не было препятствием на этом пути, на первый план выходили политические, экономические, военные цели и задачи.

Невест из узденской среды в качестве вторых жен они хотя и весьма редко, но брали. Зато их дети относились к второразрядному сословию чанка и при определении престола наследника, разделе наследия они ущемлялись, а порою их и обходили. Выдавать своих дочерей за рядовых узденей не практиковалось, какими бы достоинствами они ни обладали. Хунзахский хан свою дочь заставил простоять в шелковой одежде на вершине горы Акаро за то, что она посмела полю бить ханского табунщика. За ночь девушка превратилась в ледяное изваяние. Это не легенда, а быль. Об этой поражаю щей воображение жестокости написаны поэма Заида Гаджиева «Голубой экран» и трагедия Абасил Магомеда «Саба Меседо».

Поэзия предшественников Махмуда, поэтов – лириков, также является одной цельной поэмой – исповедью о несчастной, безответной любви. Этой участи не избежали Эльдарилав из Ругуджи, Муртазаали, Этил Али, Амир Али из Телетля, Нурмагомед из Местеруха, Расул и Магомед из Чиркея, Чанка из Батлаича, Магомед из Тлоха, Курбан из Инхело. Махмуд же завершает этот список страдальцев. Если бы не было этой проблемы в общественной жизни и в быту горцев, вряд ли бы поэты так настойчиво, последовательно поднимали ее в своем творчестве, отвлекаясь от других, не менее значимых общественных конфликтов.

Такое положение людей, одержимых страстью и же лающих обзавестись семьей, Махмуду хорошо было известно по своей жизни и по судьбе своих современников. Однажды в Хунзахе поэт, узнав о разводе своего кунака Хасана со своей женой, поучал его: «Ты поступил легкомысленно. Разве ты не знаешь, как трудно бедняку жениться и обзавестись семь ей. Когда приходили сватать девушку, ее родня тайно узнавала о площади пашен и лугов жениха, о видимом и невидимом его имуществе. Если это удовлетворяло их, то давали согласие на сватовство».[4] О любви пели многие, но Махмуд глубоко обнажил ее корни, изобразил ее кипение и бурление в самых разнообразных чувствах, цветах, оттенках. Его поэзия – это философия любви, мир страданий, доставляемых ею.


libking.ru

Махмуд из Кахабросо известный алим, ученый, поэт лирик.поэт любви....

Махмуд Хъахабросолъа

Гениальный аварский поэт Махмуд родился в I873 году. Родина поэта – аул Кахабросо Унцукульского района Республики Дагестан. Отец Махмуда Анасил-Магома Тайгибов был угольщиком – ремесло бедняков, мало уважаемое и малодоходное. Однако сына он все же, несмотря на свою бедность, отдал учиться в ученики (муталимы) при мечети, где он изучил основные мусульманские науки "НахIю", "Сарф", "АлтIа", "Фикъи", Коран и другие.

Махмуд, как ученый — муалим долгое время ездил по аулам Дагестана и работал духовным настоятелем в мечетях был муалимом в Бетли, Ирганае, в Батлаиче, где его наставником в науках и в поэзии стал выдающийся поэт Тажудин (Чанка). Поэтический дар Махмуда обнаружился рано, он еще юношей начал слагать стихи и наряду с религиозными науками интересовался и изучал аварскую народную поэзию. Через несколько лет слава о нем уже гремела во всей Аварии, и люди собирались толпами, когда представлялся случай послушать его. Песни его расходились в списках, их заучивали наизусть, они вошли в репертуар народных певцов.

Махмуд и сам был выдающимся певцом и музыкантом, исполнял свои произведения под собственный аккомпанемент.

Песни поэта, проникнутые «вольными» мыслями, полные преклонения перед могуществом любви, его свободомыслие и нежелание слагать стихи (оды) восхваления по заказу вызвали недовольство наиба Унцукуля Нажмутдина Гоцинского, будущего имама Дагестана. Гоцинский нашел удобный повод, арестовал Махмуда и подверг его жестокому наказанию. На несколько лет Махмуд покинул Дагестан. Жил в Закавказье, в Сальянах.

В молодые годы в Бетли поэт встретил девушку Муи (Муъминат,Марям), любовь к которой пронес через свою жизнь. Юноша безумно влюбился в дочь своего кунака, служителя царской армии и она полюбила его. Но сын угольщика не мог и помышлять о женитьбе на дочери богатого и знатного че¬ловека. Род невесты не согласился на этот брак. Ей посвящены большинство стихов Махмуда.

Когда поэт вернулся на родину, аулы встречали его, по воспоминаниям современников, как «губернатора». Но личного счастья не было. Муи уже выдали замуж. Друзья женили его на красавице из соседнего селения Цатаних Джамилят, однако вскоре он дал ей развод и в I9I0 году уехал в Баку. Муж Муи умер. Былые надежды Махмуда, его страсть – все вспыхнуло с новой силой. Два года спустя поэт снова появился в родных местах. Он сделал попытку, сговорившись с любимой, тайно от ее родных, увезти и жениться на ней. Попытка не удалась. Муи испугалась угроз родственников убит Махмуда, если она выйдет за него замуж и отреклась от него.

В I9I4 году он записался добровольцем в Дагестанский конный полк, проделал большой боевой путь, был в Карпатских горах, в Австрии, сражался, получил тяжелое ранение. В Карпатах написана его знаменитая поэма «Мариам» — послание к Муи, которую он так и не смог разлюбить и которую больше не увидел. Она умерла, когда поэт был на чужбине.

После Великой Октябрьской революции Махмуд со своим полком вернулся в Дагестан, в Порт-Петровск (ныне Махачкала). Его избрали членом полкового комитета. Когда полк был распущен, он ушел в горы. Так в Унцукуле, Махмуд встречался с одним из крупнейших руководителей дагестанского революционного движения Махачем Дахадаевым.

В I9I9 году, после стихотворного состязания, Махмуд был убит. Убийца выстрелил поэту в затылок во время дружеской пирушки в ауле Игали, на которой шло песенное соревнование. Рассказывают, что умер Махмуд со стихами на устах:

«…В серебряном черепе мозг золотой,

не думал, что нынче мне смерть суждена…»

«…Меседил гIадалнах гIарцул гвангвара,

гIадада хвелилан хиял букIинчIо…».

Похоронен поэт в Кахабросо. Махмуд воспевал чистую любовь, свободную от предрассудков, возвышал человеческое достоинство горянки. Стихи Махмуда и поныне окружены в аварских аулах любовью и признательностью читателей. Многие строки его стали поговорками, пословицами, народными песнями.

Первое собрание песен Махмуда на родном языке вышло в Анджи (Махачкале) в I926 году и в I928 году в дополненном виде повторно. На русском языке отдельным изданием «Песни любви» Махмуда впервые вышли в I954 году.

Творчество Махмуда оказало огромное влияние на развитие дагестанской поэзииhttp://www.stihi.ru/avtor/kaxabrososev

Богатыми песенными традициями славились аулы Бетль- Кахабросо, Ашильта, Чирката, Игали. В последнем часто устраивались поэтические и певческие состязания, в которых принимали участие известные поэты и певцы всей Аварии. Желанным гостем на таких мероприятиях бывал и сам Махмуд.

Эти исторические традиции, на которых воспитывалась наша молодежь, постепенно забываются, уходят в прошлое. Первая письменная оценка творчества Махмуда была дана русскими учеными, участниками аварской экспедиции 1923 года. Профессор Л. И. Жирков, познакомившись со стихами Махмуда, писал о поэте: «Мы стоим перед литературным явлением огромной важности, явлением совершенно неизвестным научным кругам и Европейскому обществу».

Высокую оценку дает поэзии Махмуда и знаток культуры Кавказа Н. С. Тихонов. Он сравнил творчество Махмуда в аварской литературе с творчеством Пушкина и назвал его «Кавказским Блоком». Позже все известные аварские поэты и писатели начинали свое творчество именно с изучения стиля и основ стихосложения Махмуда.

Со специальными работами о замечательном лирике выступали в свое время поэты и писатели Дагестана; Гамзат Цадаса, З. Гаджиев, Ш. Микаилов, О-Г. Шахтаманов, Я. Сулейманов, М. Абасил, Г. Гамзатов.

Основательную научную работу о поэтическом наследии Махмуда написали филолог-ученый Ч. Юсупова и профессор С. Хайбулаев. Прекрасны все слова, сказанные о нем этими учеными.

Возвышенный образ Махмуда не раз оживает и в поэзии народного поэта Дагестана Расула Гамзатова. Великий поэт эпохи Расул Гамзатович, сравнивая свое творчество с творчеством Махмуда, скромно замечает, что «Махмуд образно стоит на вершине горы поэзии, а он под горой только-только настраивает струны».

Какими же гениальными должны быть творения поэта, если каждое поколение находит в них отражение своих личных переживаний. Не случайно Расул Гамзатов написал:

Я знаю наизусть всего Махмуда,

Но я не понимаю одного,

Откуда о любви моей, откуда.

Узнал он до рождения моего

Махмуд предвидел, какое наследие он оставляет для поколений и, читая его творения, убеждаешься, что поэт нисколько не сомневался в своем высоком предназначении:

Дунго хвананиги халкъалда лъалел

Къасидатал тана таманал рокьул.

Ракьулъ вукъаниги къаникь урхъараб,

Къо гIемер бачIина гIищкъу ккаразде

Умру я, но песню любви неизменной

Оставлю народу во всей чистоте.

Я знаю влюбленные в час вдохновения

К моей устремятся надгробной плите.

Стихи Махмуда насыщены географическими и астрономическими названиями, часто встречаются имена героев арабской литературы, упоминаются аяты из Корана, персонажи из Библии, много также в его творчестве арабских, русских и тюрко-язычных слов. Эти факты свидетельствуют о всесторонней образованности и широком кругозоре поэта. Он в совершенстве владел арабской грамматикой, изучил географию, математику, астрономию. Был знаком с великими творениями классиков Физули, Низами, Фирдоуси и других. Из его творчества мы видим, что он посетил немало стран Европы и Азии.

Вышесказанное доказывает, что Махмуд был ученым — алимом. Однако при кажущемся обилии статей жизнь и творчество Махмуда как великого ученого-арабиста, поэта-лирика и как личности до сих пор не полностью изучены. Большинство современных поэтов, возможно, думает о своем творческом наследии, но насущная потребность заставляет их заниматься несвойственным для себя трудом. В свое время Махмуд писал о таких:

Хиялал хIорлъани бахIарчиясул,

Лачен бугониги чаларчо лъуна.

Чанай бахъунареб хъокол тIанчIида,

Хъатикьа жо щолеб "щунгъар" абула

Если желания иссякнут в душе

у молодца,

Хоть и сокол он, но превратится

в клячу.

А беркута, неспособного выйти

на охоту,

Прозовут «щунгаром», у которого

легко отобрать добычу.

На фоне всеобщего материального и духовного обнищания и возникла необходимость создания благотворительного Фонда имени Махмуда, который занялся бы возрождением не только историко-культурного наследия поэта, но на примере своей работы помог бы молодым подрастающим талантам в поиске своей тропы в творчестве.

За время существования с I992 года мы собрали около 40 новых стихов поэта, найден рукописный лист с почерком Махмуда, сенсацией стал найденный в страницах старого Корана у Патимат Гаджиевой (родственницы Муи) действительный художественно-графический портрет возлюбленной поэта Муи (Муъминат). По предварительным исследованиям, портрет принадлежит якобы известному в мире художнику Халилбеку Мусаясулав, выполненный им во время работы в типографии Мавраева. Идут исследования. Племянник художника Магомед Мусаев обещал передать Фонду и копию портрета самого Махмуда в исполнении Халилбека.

Фотокопию портрета Муи нам передал известный в республике врач и общественник (ныне покойный), родственник Муи из с. Бетли Гаджи Махаевич Гайдаров. Любители поэзии, истории и культуры Дагестана, очень помогают нам, мы благодарны им.

Если бы не поддержка народа, если бы не понимание со стороны ученых-алимов, мы не собрали бы столько материалов и не издали бы книги. Представьте себе, лишь один лист бумаги, написанный собственноручно поэтом, дошел до нас, а около ста стихотворений сохранилось в памяти и в сердцах благородного народа.

Последний юбилей – I25-летие — проведено тоже с помощью фонда и администрации Унцукульского района. Лауреатами премии и призов Махмуда стали лучшие из лучших: поэты, писатели, певцы, исполнители, знатоки, чтецы и мастера- изготовители аварского национального инструмента- пандура.

Издан полный иллюстрированный сборник сочинений Махмуда, в который входят более 80 стихотворений. Строится Дом-музей поэта, где будут храниться личные вещи Махмуда.

Наше руководство охотно отозвалось на призыв в этом году отметить 135-летие поэта на республиканском уровне.

Без поддержки народа и без государственной поддержки невозможно возродить наше историко-духовное наследие, а без духовного наследия невозможен и рост благосостояния народа и экономики.

Ведь не зря народная мудрость гласит: «Кто забыл прошлое, у того нет будущего»http://www.dagpravda.ru/?com=materials&task=view&page=material&id=1527

www.moidagestan.ru

Книга Лирика. На русском и аварском языках

Лирика. На русском и аварском языках
Махмуд из Кахабросо

Литературный Дагестан
Сборник стихов аварского поэта Махмуда из Кахабросо

Махмуд из Кахабросо

Лирика

ХIасрат цIикIкIарасе цIар щолебани,
ЦIер гIадин дуниял дир букIинаан.
ЦIикIкIун хиял лъурав ханлъулевани,
Халкъалъул ихтияр дихъе щвелаан.

Если б люди прославляли сильную страсть,
Я бы стоял над землею могучим владыкой,
Утвердил бы над миром я царскую власть,
Если б мир трепетал пред любовью великой.

Бунтарь духа

Махмуд из Кахабросо в течение тридцати двух лет – с 1887 по 1919 год – создавал неувядающие, нестареющие, бес смертные произведения. Как поэт он снискал всеобщее при знание и славу, о которой мечтает каждая творческая личность. В то же время он поднял национальную художественную культуру на такой высокий уровень, что его поэзия до сих пор остается недосягаемым образцом совершенства и художественности. Он продолжатель и обновитель вековых художественных традиций народа.

Механизм творческого процесса, характерный для национального литературного развития аварцев, достаточно емко раскрыл профессор Л.И. Жирков: «Раз появившись, удачная песня передается не только устным путем. Она является обыкновенно довольно длинным произведением. Она в буквальном смысле пишется уже самим автором, переписывается его друзьями, в записан ном виде идет в другие аулы, в соседние округа. Ее обыкновенно на какой-нибудь из известных мотивов поют, и как есть известные поэты, так есть там и известные музыканты-композиторы».[1 - Жирков Л.И. Старая и новая аварская песня. С. 25.] В этом ключе, по такой технологии творил и Махмуд. Место его в культурной жизни общества можно сравнить с деятельностью бардов в настоящее время. Он был и автором произведения, и его исполнителем, аранжировщиком известных мелодий, порою и автором музыки. Его поэзия была звучащей, так она бытовала, функционировала, хранилась и представляла собой песенную поэзию.

В большей степени для творчества Махмуда характерен профессионализм. Он записывал свои произведения, работал над текстом, готовое произведение исполнял сам и отдавал для исполнения известным и заслуживающим, по его мнению этого, певцам в Аварии.

Однажды, будучи в гостях у кунака Магомедали в селении Инхо, он целую ночь в кунацкой провел за работой. Когда утром хозяин спросил, как ему спалось, он ответил: «Всю ночь писал стихотворение «Мать и дочь». Никак не удава лось, чтобы в споре победила дочь, мать все время брала верх, ее доводы казались более убедительными. Но мне все же удалось убедить мать в правоте дочери».[2 - Рассказы о Махмуде. С. 52.] Большинство стихотворений Махмуда сюжетны, в них развернутая композиция, объем их колеблется от 150 до 300 стихотворных строк. Такие произведения, как бы сильны ни были творческая одаренность и память, за один присест на писать, тем более сымпровизировать невозможно, они требовали сосредоточенной и целенаправленной работы. Он и работал в этом ключе, писал стихи, об этом он многократно говорил. Сколько им было создано произведений за свою творческую жизнь – это мог знать лишь сам поэт, до нас дошло семьдесят девять его оригинальных произведений. Объем дошедшего до нас поэтического творчества Махмуда в несколько раз превышает сохранившееся творческое наследие любого из аварских поэтов XVIII–XIX веков.

По произведениям Махмуда, по его высказываниям о поэзии и поэтах можно судить о том, что он от природы был наделен развитым эстетическим чувством и вкусом. У него было свое понимание природы таланта, вдохновения, творческой работы, мастерства, действенности поэзии.

На вопрос Тайгиба из Инквалиты, много ли приходится думать, сочиняя стихи, Махмуд ответил: «Нет, не приходится. Когда на несколько дней закрываешь коз в кошаре и когда их голодных выпускаешь на волю, они бегут, перепрыгивая друг через друга. Так и слова. Они в моем сердце, в памяти, на ус тах, они, тесня, опережая друг друга, требуют, просятся в стихи. Какой толк от стихов, если долго их приходится вы нашивать».[3 - Рассказы о Махмуде. С. 156.] Стихи Махмуда текли свободно, журча, как прозрачные горные родники или ручейки, стремящиеся вдаль.

Писатель Роман Фатуев назвал Махмуда «человеком с вечной любовью в сердце». Да, любовь в ее безответном, драматическом, а зачастую в трагическом проявлении и выражении является приоритетной темой для всей аварской поэзии от ее истоков до конца XIX века. Если бы она была счастливой, то, естественно, не было бы никаких интриг, коллизий, конфликтов, но радостным это прекрасное, возвышенное чувство для влюбленных оказывалось весьма редко. Для это го были основательные общественные, социальные, психологические причины. При заключении брака во внимание в первую очередь бра лось сохранение своего общественного статуса, положения, чистоты рода, приумножение своего со стояния и благополучия. Примеров этому пре достаточно в историческом прошлом народа. Если проследить только за генеалогией хунзахских ханов, возглавлявших крупнейшее государственное образование в Дагестане, то окажется, что они роднились, связывались брачными уза ми с дворами казикумухских, мехтулинских ханов, тарковских шамхалов, аксайских князей, кайтагских уцмиев, табасаранских майсумов, грузинских князей и дворян, тушинских ханов. Национальное, языковое различие не было препятствием на этом пути, на первый план выходили политические, экономические, военные цели и задачи.

Невест из узденской среды в качестве вторых жен они хотя и весьма редко, но брали. Зато их дети относились к второразрядному сословию чанка и при определении престола наследника, разделе наследия они ущемлялись, а порою их и обходили. Выдавать своих дочерей за рядовых узденей не практиковалось, какими бы достоинствами они ни обладали. Хунзахский хан свою дочь заставил простоять в шелковой одежде на вершине горы Акаро за то, что она посмела полю бить ханского табунщика. За ночь девушка превратилась в ледяное изваяние. Это не легенда, а быль. Об этой поражаю щей воображение жестокости написаны поэма Заида Гаджиева «Голубой экран» и трагедия Абасил Магомеда «Саба Меседо».

Поэзия предшественников Махмуда, поэтов – лириков, также является одной цельной поэмой – исповедью о несчастной, безответной любви. Этой участи не избежали Эльдарилав из Ругуджи, Муртазаали, Этил Али, Амир Али из Телетля, Нурмагомед из Местеруха, Расул и Магомед из Чиркея, Чанка из Батлаича, Магомед из Тлоха, Курбан из Инхело. Махмуд же завершает этот список страдальцев. Если бы не было этой проблемы в общественной жизни и в быту горцев, вряд ли бы поэты так настойчиво, последовательно поднимали ее в своем творчестве, отвлекаясь от других, не менее значимых общественных конфликтов.

Такое положение людей, одержимых страстью и же лающих обзавестись семьей, Махмуду хорошо было известно по своей жизни и по судьбе своих современников. Однажды в Хунзахе поэт, узнав о разводе своего кунака Хасана со своей женой, поучал его: «Ты поступил легкомысленно. Разве ты не знаешь, как трудно бедняку жениться и обзавестись семь ей. Когда приходили сватать девушку, ее родня тайно узнавала о площади пашен и лугов жениха, о видимом и невидимом его имуществе. Если это удовлетворяло их, то давали согласие на сватовство».[4 - Рассказы о Махмуде. Махачкала: Юпитер, 1993.] О любви пели многие, но Махмуд глубоко обнажил ее корни, изобразил ее кипение и бурление в самых разнообразных чувствах, цветах, оттенках. Его поэзия – это философия любви, мир страданий, доставляемых ею.

Обычно всю поэзию Махмуда сводят к личной судьбе, безответной любви к горянке Муминат из соседнего аула Бетль. Если задуматься над жизнью поэта, вникнуть в глубину содержания его произведений, то становится очевидным, что Махмуд о любви писал до знакомства с ней, пи сал и после смерти ее в 1917 году, но это были элегии, по священные ей. А он писал, и выполняя заказы многих влюбленных, одержимых страстью, писал и на другие темы. Его жизнь и поэзия не укладываются в рамки его взаимоотношений с Муи, они гораздо шире, глубже, объемнее их.

Дело в том, что после того, как в народе пошла молва о его страстной любви к замужней женщине, все произведения, созданные поэтом, воспринимались как послания, посвященные именно ей, она стала в сознании народа единственным адресатом всего его творчества.

Также в черно-белом цвете воспринималась сама личность Махмуда, несмотря на то, что он был сложной, порой противоречивой фигурой, не укладывавшейся в общепринятые нормы жизни и поведения.

Правящая верхушка, местная власть, мусульманское духовенство воспринимали его как своего идейного врага и противника, они считали его безнравственной личностью, пренебрегающей общественной моралью, этикой, сбивающей мусульман с пути праведного на путь непризнания законов и заповедей шариата.

Аналитики и комментаторы его творчества под влиянием вульгарного социализма и идейной чистоты искусства от носят Махмуда к плеяде революционеров, стремящихся к изменению существующего миропорядка, уклада жизни, общественных отношений.

Каждый из адептов этих взглядов, позиций при желании мог бы их укрепить, доказать тенденциозно подобранными отрывками, строфами, строками, фразами из поэзии Махмуда, фактами из его биографии, что очень наглядно говорит о сложности и неординарности его как человека и поэта. Махмуд пишет о любви, но через эту избранную и дорогую для сердца тему он раскрывает, развертывает богатство жизни современной ему действительности.

Мир поэзии Махмуда богат и многообразен.

Об этом пишет и литературовед Л.Антопольский в сравнительном анализе творчества двух выдающихся аварских поэтов Махмуда и Расула Гамзатова: «Махмуд будто бы романтик. Но он не витает в эмпиреях. В его поэзии бьется и дрожит жизнь. Его стихи резки, смелы, в них немало простонародной грубости. В них есть и народно – амбивалентные образы – возвышенное снижается, заземляется, приходит на родную землю. Возлюбленная может аттестовать любимого «жуком навозным» и «совой», «вороной, полной смрада», и «лягушкой…», но страсть от этого не гаснет, – напротив, вспыхивает сильнее».[5 - Антопольский Л. У очага поэзии. М., 1972. С.55.] В своей докторской диссертации «Проблема генезиса и закономерность формирования аварской дореволюционной литературы», защищенной в Тбилисском университете в 1974 году, на основе исследования большого и разнообразного материала национальной поэзии второй половины XIX века, в том числе и Махмуда, мною сделан вывод, что художественным методом поэзии этого периода является прогрессивный романтизм. Он сформировался в литературе как реакция на поражение горцев в Кавказской войне, восстании 1877 года и усилившийся после этого социальный и классовый гнет трудового народа.

Метод этот зародился, развивался без литературных манифестов, течений, школ, идеологической и литературной борьбы, сам по себе, стихийно, но закономерно. Поэты творили по законам традиций, выработанных развитием национальной литературы, без особого внешнего эстетического и художественного влияния, не задумываясь над тайнами и секретами творческого процесса.

Но когда эта самобытная поэзия была изучена в ее хронологической последовательности и пафосной направленности, оказалось, что она соответствует романтическому мировосприятию и мироотражению, характерным принципам, лежащим в основе этого творческого метода. Эта концепция тогда была воспринята исследователями и признана правильной, хотя в последующих исследованиях о художественном методе национальной литературы эта концепция уже выдавалась как их собственное открытие.

Махмуд и по своей натуре, и по творческому почерку был ярко выраженным поэтом – романтиком, хотя в последние годы жизни он переходит в своей поэзии на рельсы реалистического изображения действительности. Метод его за висел от особенностей самих жизненных коллизий, к которым он обращался.

Будучи недоволен существующими в его время реалия ми общественной жизни, Махмуд в своей поэзии создает парящий над обыденной действительностью, отрешенный от нее мир любви и высоких порывов. Для строительства чертогов любви Махмуд использует все возвышенное, прекрасное, ценное, редкое, до чего могут додуматься человеческая фантазия и полет человеческой мысли. В этом плане Махмуд был одарен в высшей степени.

Храм любви, созданный им, недоступен простым обывателям, рядовым людям. Этот храм – обитель исключи тельных героев, одержимых сильной страстью, непокорностью духа, неукротимостью характеров, предпочитающих смерть серому существованию и будничной жизни. Его творчество – это цельная поэма, посвященная влюбленным и их вседовлеющей, всесильной страсти. Через них он создает исключительные характеры и редкие обстоятельства, неповторимые в реальной действительности, контрастно противопоставленные ей.

Основной герой его произведений – «гIащикъ» – безумный от любви. На каждой клетке его организма печать любви и беснование страстей. От этого чувства он теряет рассудок, лишается зрения, он тает, как свеча, горит, как дрова в очаге, высыхает, как родник в знойное лето, любовь тяжела, неизлечима, это болезнь без проявления внешних признаков, симптомов.

Любовь для Махмуда – погоня за несбыточной мечтой, несуществующим идеалом, сам факт горения приносит ему подлинное наслаждение.

Вожделенной мечтой лирического героя поэта была пре красная женщина, наделенная всеми человеческими качествами в высшей степени щедро. Махмуд возвысил ее образ до образа богородицы, райской гурии, королевы среди красавиц, лишенной всяких изъянов. От прототипа, лежавшего в основе художественного образа, она далека, как небо от земли. Так высоко он возвысил женщину гор, тем самым требуя поклонения перед ней, воздаяния почестей, которые она заслужила, ратуя за предоставление подобающего ей, достойного места в общественной и семейной жизни.

В своем творчестве Махмуд разрабатывает традиционную для мировой лирической поэзии тему любви, но его про изведения на эту тему насыщены высокими страстями, накалом огня.

Поэт нашел и соответствующие художественные средства для выражения кипения, клокотания человеческих чувств. Лирика его высоко поэтична, насыщена яркими, неповторимыми образами, она полифонична, многоцветна, сверкает всеми цветами радуги.

Поэзия Махмуда стала талисманом любви для всех одержимых страстью. Стихи его вошли в широкий народный обиход и обогатили духовный мир человека. Поэтический мир Махмуда сам по себе является трудно разгадываемым, сложным таинством, подобным волшебству. Поэзия Махмуда – это мир красоты и изящества, гармонии и лада.

Для Махмуда как художника слова характерны необычайный полет фантазии, творческое воображение, свойственные подлинному таланту. Окружающую действительность он воспринимал романтически – в многообразии цветов и оттенков, поэтому изображал ее в соответствующем стиле. Его мысли пронизывали землю, небеса, проникали в космос, образы его были чрезвычайно неожиданны и смелы.

В жизни и творчестве Махмуд, бросив узды, мчался, по его собственному выражению, «хиялазул гьорол гьалагаб чода» – на буйном скакуне ветров мечтаний.

Постоянной, единой, сквозной для всего его творчества является тема любви во всей ее страсти и накале. Тема эта общеинтересная, общезначимая, занимающая видное место во всей мировой литературе. Любовный треугольник присутствует в литературных произведениях самого различного содержания и эпох. Махмуд сумел изобразить это вседовлеющее человеческое чувство во всем его богатстве и многообразии, от его зарождения в душе человека до всеиспепеляющего пламени, сумел передать диалектику любви, в его поэзии чувство любви обнажено до самой глубины.

Поэзии Махмуда характерны неповторимая мелодичность, напевность, музыкальность, которые оказывали неизгладимое впечатление на слушателей и читателей. Стихи его хорошо ложились на музыку, требовали вокального выражения.

Национальные художественные традиции, поэтические средства изобразительности и выразительности он отточил до такого идеального совершенства, что они до сих пор при восходящем развитии поэзии остаются непревзойденным образцом, эталоном для примера и подражания.

Язык его поэзии, его поэтический синтаксис, метафорический строй изящны, отшлифованы, они оказывают чарующее воздействие, лирика его пленяет.

    Сиражудин Хайбуллаев

Дир рекIел ургъалил гъугъалеб гьаракь
Пирилъун кьвагьдола рукьбазда жаниб;
Жаниб кереналъул кутакаб цIадул
ЦIилазда кваналеб квешаб хъуй буго.

Печаль в моем сердце, гремит ее голос

litportal.ru

Читать книгу Лирика. На русском и аварском языках Махмуда из Кахабросо : онлайн чтение

Истина души, охваченной огнем

Перевод А. Кардашева

 
Всю истину души, охваченной огнем,
Хочу ровеснице поведать я, вздыхая.
Любви пронзительной решение о том,
Что должен сохнуть я, ей изложить желаю.
 
 
Предамся я слезам, что как поток из скал,
И выскажу свою беспомощность в посланье.
Рассеется мой вздох, как облачка овал
В лазурных небесах, – чтоб вызвать содроганье.
 
 
Скрывая от людей, что лишь тебя люблю,
Капканы ставил я страстям своим стальные.
Я выстрадал любовь и больше не стерплю,
Не удержу в груди я вихри огневые.
 
 
Пойми, сердечного влеченья ураган
Настиг мой дух и плоть – уйми мою ты муку.
Прижми меня к груди иль дай обнять твой стан,
Иль, чтоб не падал я в реку греха, дай руку.
 
 
В платке, на коем знак – Каабы знак святой,
Стоишь ты у крыльца под стать заре невинной.
И платье белое, носимое тобой,
Шуршит, тая в себе шум римских магазинов.
 
 
О птица вольная – улар – крутых лугов,
Я в пламени страстей сгораю бесконечно.
Певунья нежная грузинских цветников,
Тяжелой участи подвержен я навечно.
 
 
Меня бросает в жар, когда из уст чужих
Твое прекрасное, родное имя слышу.
Туманятся глаза, когда в путях земных
Похожих на тебя красавиц статных вижу.
 
 
С джейраном схожа ты, тебе краса дана
Священных образов – небесно-неземная.
Ты – птица амирко, которой суждена
Судьба, отнятая у дев бессмертных рая.
 
 
Голубка белая, пылающий мой вздох
Способен сжечь весь мир – я по тебе вздыхаю.
Таинственный удод, чей голос – звуков бог,
Стоная по тебе, я небо разрываю.
 
 
С индийским принцем ли желаешь разделить
Судьбу свою, лишив меня души покоя? —
Кто будет твой жених – ведь не Творцу решить.
Не избегай меня – горящего тобою!
 
 
Махала ведь рукой – сама меня звала…
Зачем повесила теперь замок на душу?
Ты бросила меня и зренье отняла —
И пес не бросит так гнилую бычью тушу.
 
 
О пава из святой обители богов,
Я сохну по тебе, забыв души порывы.
О ласточка с вершин Кубайса, ты мой зов
Услышишь ли и крик, исполненный надрыва?
 
 
О белотелая, изящная моя,
Невечную мою ты плоть души лишила.
О любвеокая, безжалостность твоя
И вырвать сердце из моей груди решила.
 
 
А именем твоим красуется сребро
Турецких мастеров – ты символ их прекрасный.
В Константинополе, – бессильно тут перо, —
На золотых деньгах твой лик чеканят ясный.
 
 
Перед красой твоей смутилась бы Суад,
Поникли бы цветы тоскующе-устало.
Встречавшие тебя о том лишь говорят,
Что и Айне с тобой сравниться не пристало.
 
 
И стаи журавлей из-под небес поют
Безмерную хвалу, восхищены тобою.
А в дальней Индии газету издают,
Где нарекли тебя и солнцем, и луною.
 
 
Златая рыба из могучих Нила вод,
Тоску свою в лесу с зверьем я разделяю.
Как златорогий тур незыблемых высот,
Я ночи темные безумно коротаю.
 
 
О Кайсе слышал я – страдания его
Бесцветны и пусты пред муками моими.
Средь Кайсов сей земли себя лишь одного
Считаю жальче всех, мое лишь скорбно имя.
 
 
Кукушка милая, чья песенка звонка,
Прожить бы мне всю жизнь, одной тебе внимая.
Пчела, кружащая над чашечкой цветка,
До смерти буду я взывать к тебе, стеная.
 
 
Ох, сто бы девушек, похожих на тебя,
Создать – народу в дар, на радость бренным взорам.
А если б мастером я был, – скорбя, любя,
Слепил бы я тебя из лучшего фарфора.
 
 
Лошадка юная, игривая моя,
Скорей спаси меня от участи гнетущей.
Во сне и наяву тобою брежу я,
От рока моего сам вздрогнет бог могущий.
 
 
И птицы южные в твою благую честь
Слагают много од – им небеса открыты.
Я знаю: тайнопись на Черном Камне есть —
В ней имя лишь твое, уверен я, сокрыто.
 
 
О пиала моя хрустальная, я зря
Надежде отдаюсь – тебя я не достану.
Османова шатра прозрачность янтаря,
Нет веры, что часы свидания настанут.
 
 
О запись мудрая царей далеких стран,
Я разум потерял, узнав тебя младенцем.
О ткань, чей чистый цвет луною осиян,
Тебя я полюбил – живу с разбитым сердцем.
 
 
Увидеть бы тебя хоть на кратчайший миг —
Земное счастие тогда бы я постиг.
…О бог всеведущий, спаси меня, молю!
До смерти неужель мне быть рабом страданий?
Со всею скорбию, которую терплю,
Погибну неужель я в пламени желаний?..
 
 
Краса тебе дана – а мне любовь дана,
Которая во всем красы твоей сильнее.
Ты совершенство вся – а я, как лед, сполна
Растаю от скорбей – нет рока в мире злее.
 
 
Ты почему в Сибирь повестку мне сулишь?
Покинуло мои больные очи зренье.
Ты грудь мне обожгла, а ныне норовишь
В последнее меня низвергнуть заточенье.
 
 
Чтоб схожую с тобой найти среди икон,
В далеких городах я храмы посещаю.
Красавиц много здесь – но, лишь тобой пленен,
Подобную тебе нигде я не встречаю.
 
 
И солнце, если бы умело говорить,
Назвало бы тебя божественною самой.
И если бы могло, оно бы преклонить
Решило пред тобой свое живое пламя.
 
 
Когда б увидели поклонники креста
Небесный облик твой, они бы изменили
Религии своей – дрожали б их уста
В молитвах лишь к тебе, иконы бы забыли.
 
 
Кокетки-барышни, гордыню позабыв,
В поклоне б замерли перед твоей красою.
Затмила бы навек, богинею прослыв,
Красавиц Грузии ты лика белизною.
 
 
С тобой, нарядною, звенящей серебром,
На фаэтоне я проехаться мечтаю.
И, взявшись за руки, здесь, в городе чужом,
По магазинам я ходить с тобой желаю.
 
 
Тут всё есть в городах, но солнцеликих нет
Красавиц, что могли б затмить твой ясный свет.
 
 
Живую воду я смогу всегда найти —
С тобой увидеться никак я не сумею.
До Камня Черного нетрудно мне дойти, —
Добраться до тебя – дороги нет труднее…
 
 
Я – словно Кайс в горах: с тоской наедине
Проходит жизнь моя – подумай обо мне.
 

ХъахIилаб зодихъе багIар бакъул нур

 
ХъахIилаб зодихъе багIар бакъул нур,
Дуца бикъунилан, мукъсанлъун буго;
Къаси шагьри моцIрол цIвакигун гвангъи,
Духъе кканин абун, дагьлъулеб буго.
 
 
Дуниялго ургъун, Дагъистан рекъон,
Рокьул байрахъ буго халкъалъ духъе кьун;
Хварав, чIагояв чи нахъе течIого,
Тана дуй алапал ал мусудуца.
 
 
Инсанасе щолеб, ясалълъ букIунеб
Берцинлъини гуро дуй бичас кьураб;
Кьерилалълъ рагIараб, гIолилалълъ бугеб
ГIищкъул гьава гьечIо къадирас дуй тун.
 
 
Дин тун чи вусунеб чалуххаб рилълъин,
Чан чи холев вугев хадув валагьун,
Хварасда pyxl лъолеб хIатIил росиялъ
Дирги гIумруялда гIелин абуна.
 
 
Исанаги xlapa xlopro хутIани,
ХIайванал тIагIина тIад ракъван мунан;
ТIадеги гьаб хIалалъ хIасрат бихьани,
ХIанчIиги хIулила дур хIисаб гьабун.
 
 
Сабаалда Билкъис къварилъилаан,
КъватIие мун яккун данде кканани;
Мисри Зулайхаца чIегIер балаан,
ЧIухIдае сверулеб дур сси бихьани.
 
 
Бахьинаб надалде пардаваги бан,
Гьинал ракI гIеккезе яккула тIаде.
ГIадамал гIажизлъун, женал хIайранлъун,
Жайранлъун тIагIуна тIерхьун цееса.
 
 
ТIулада лъураб цIа цIунула дица,
Дуниял жендани жибго свинилан;
Жаниб кор боркьараб керен хIехьола,
ХIасратай гьудулалъ гьабе даруян.
 
 
Гьаваялда лочнол гIадат рагIула
ГIищкъу ккаралдаса дунял кколареб;
Дирги чорхол гьава гьедун чIун буго,
Гьарун кьечIони, мун кьурун яхъеян;
Кьалде цIала гIищкъу гIадалаб ракIалъ,
Я дуниял теян, я мун тогеян.
 
 
Тукаби лъугIаги гIусманиязул
Дун гIакълуялъ тезе тастар бессарал;
Сунареб цIа ккайги цIиял фабрикахъ,
Дур пулушаялъе шалал гьарулеб.
 
 
Шамалъул меседил симис бан къачIан,
ЧIегIер тастар буго терелеб цебе;
Турулеб каранзуй квешезейилан,
Шалил юккаялда ккун буго чалу.
 
 
Дуца чухтIу къалеб къагIидаялъул,
Къиралзабаз буго бахъун казнят;
Къвалакь кверал чIвараб куцун дур ссигун,
Суратал ратула тукабазда ран.
 
 
РатIлил формаялъул пирказал руго,
Киназго гьабеян гьеб духъ балагьун.
 
 
Рогьалилъ ганчIазде бахун ахIдолеб
ХIанчIил мацI букIунин дур кIалъалелъул.
 
 
КIиябго кIветIалъул, кIалдиб мацIалъул
ЦIваби паналъулеб паеахIат буго.
 
 
Бичасул къадаран къвалакь моцIги ккун,
КъотIуде вачаяс чурхъула гьудул;
Хъвараб хIукмуйилан, каранде гьей къан,
Къанабакь лъудуе кьун бугеб дунял.
 
 
Дунги гьев гIадинав дур лагъ ватани,
Толеб щай, бетIергьан, гIумру гIадада.
ГIалам хьихьулев чи мунлъидал, аллагь,
Даим рахIаталда тоге цого чи.
 
 
Лъим къараб къулгIада къуркъбузул вехьлъун
Къоял эсулги а, Асли дие кье.
Кьолораб хIамалъун хIалтIулев гьев тун,
ХIурулгIинги дунги данделъизе те.
 
 
Дуда лъураб цIаралъ цIан бахъанин pyxl,
ЦIорол фанар, гьечIищ гьабизе дару.
Дур гаргалалъ бугин берзул нур босун,
Меседил карафин, каранде ваче.
 
 
Кванилгун кьал ахIун, макьилгун рагъ бан,
Ургъалилъ вагъулеб гъара буго дир.
Ярагъ гIодой бараб, гIарада гьечIеб,
ГIадалал хиялаз херлъулев вуго.
 
 
Халкъалъе рахIманас хIинкъи кьун буго,
Дун вокьуларев чи вокьиларилан.
Йокьун мунгинлъидал лъай босун бугеб,
Лъазе ккела дуда дида бугеб хIал!
 
 
Тукаби лъугIаги гIусманиязул
Дун гIакълуялъ тезе тастар бессарал;
Сунареб цIа ккайги цIиял фабрикахъ,
Дур пулушаялъе шалал гьарулеб.
 

О господи, правду скажи

Перевод С. Липкина

 
Слыхал я, что сокол не должен влюбляться,
Что соколу смерть причиняет любовь.
Я больше не буду во прахе валяться,
Стучит мое сердце, безумствует вновь,
Стучит и твердит мне:
                 «Иль смерть, иль подруга!
Иначе себя не спасешь от недуга, —
Пролей же соперника черную кровь!»
 
 
На лавку османа пусть грянет проклятье
За то, что осман тебе продал тестар!
И фабрику ту пусть охватит пожар,
Где ткань тебе ткали на пышное платье!
Меня убивает и сводит с ума
Пришитая к этому платью тесьма,
Душа замирает в смятенье, в печали
От черной, с кистями сирийскими, шали!
 
 
Гласят королей манифесты про то,
Что ты, как никто, надеваешь чохто.
Портретами женщин торгует купец, —
Все это подобья, а ты образец.
 
 
Одежда, в какую всегда ты одета,
Теперь для всего установлена света.
Везде падишаха парит самолет,
Тебе подражать он красавиц зовет.
 
 
Твой голос больного от раны излечит, —
Так птичка на камне священном щебечет.
Кто рядом с тобою блистать в состоянье?
Созвездья твое признают обаянье!
 
 
Будь проклят супруг твой, возьми его прах!
Ссылаясь на то, что связал вас аллах,
Тебя он в объятьях сжимает в постели…
 
 
О господи, правду скажи: неужели
Я хуже, чем он? Я такой же твой раб,
Но я почему-то несчастен и слаб!
 
 
Ты в людях равно принимаешь участье,
Зачем же меня ты обрек на несчастье,
Даруя другому заботу, тепло, —
Господь, почему ему так повезло?
 
 
К чему ему, боже, так много дается?
Пастух у лягушек, все дни у колодца
Пускай он проводит, где нету воды,
Куда молодежь не идет веселиться,
Пускай он осла выполняет труды,
А мне пусть достанется райская птица,
Которая тешит земные сады!
 
 
…Кувшин златоцветный,
                   фонарь мой стеклянный,
Твой облик наносит сердечные раны,
Подруга, от горя с ума я сойду,
Я в ссоре с едою, со сном не в ладу.
 
 
Я воин печали, веду я сраженье,
Но это особого рода война:
Любовным безумьем зовется она,
Мне в битве не надобно вооруженье.
 
 
Бог молвил народам, их души храня:
«Я тех не люблю, кто не любит меня».
Смотри: от любви к тебе гаснет мой разум, —
Ужель на нее ты ответишь отказом?
 

РекIел гьаваялъул гьундул рихханин

 
РекIел гьаваялъул гьундул рихханин,
Гьудулдай чучарай, дундай чарлъарав?
Чорхол хиялазул хурзал чIунтанин,
Халилат чIухIундай, дида чIалгIундай?
 
 
Диргин ГIунайзатил гIарзаби хъвазе
ГIурус икълималъул къалмал гIеларо;
ГIайнаил харбиде хал гьабун чIани,
ХутIила хIайранго хIатта илбисги.
 
 
Дунги, йокьулейги, рокьи-балайги
Бицаде хутIана хал гьабуразе;
Хирияй гьудулги, гьагав дунгоги
Дагъистан кантIизе кицилъун ккана.
 
 
Кинниги гьаб рокьи кьалаб жо буго —
Кьурун вуссунилан, сверун чIолареб;
Ссиялда бараб къвал, къанщинал берал,
Барщун рукIунилан, кIочон толаро.
 
 
Рогьалил цIва бакки цIан гьоркьоб мехгун,
Щорорал хинлъарал – хиял гьабула;
ЦIалкIал тIерхьиналъе къотIиги гьабун,
Къваридал чучарал – къала каранда.
 
 
Дуниял рихарал, ахират хварал
Хиялал кьун руго йокьулелъ дихъе;
Хвалил пикру гуреб, квен кIочон тараб
КIудияб гьир лъуна гьалмагъалъ дида.
 
 
Алжанул хIурулгIин ракьалде ячIун,
Рокьи гьабуниги, гьечIо рекIелгъей!
Гьиндил къотIи хвараб, къаву хисараб
Хиянат бихьидал, хьул къотIун буго.
 
 
Къвалакь къуръанги къан, къадирас йитIун,
Къоролай щваниги, щаклъила гьелда! —
Щунусго ясалъухъ цо рас кьоларей
Кьаллъана ХIабсаъги, хIал щвараб мехалъ.
 
 
Рокьи басандулеб росуги танин, —
Саламилан абе бецIал сардазда;
Балагьи тIегьалел мугIрулгун тIунин, —
ТIерхьунгеян абе багIар бакъалда.
 
 
Дунял бихханиги биххулареб кьучI,
Кьолбол гьунар буго гьадии нилъ хутIи;
ТIупан тIунаниги, тIерхьунареб си,
ТIабгIго данде ккечIо дирги нужерги.
 
 
Дурги рокьул гьава гьороца индал,
ГьвехъгIан гIин тIамичIо гIолил ясазухъ;
ГIищкъу-балаялда къо лъикI гьабидал,
Болъонил цIакаллъун цIуял жал ккечIо.
 
 
ЧIор щун лъукъараб чан чундул тун уна, —
Те дунги къватIазда, къан ккве цогидав;
Къоял тIагIани чи тIупула къаникь, —
ТIокIав гьудул восе, рес батанани.
 
 
Меседил лъималъул кьерги тIад гьабун,
ГIахьул букIун буго бицараб рагIи;
ГIарцул хъал тIад жемун, жаниб тIухьи лъун,
Ийжун йякIун йиго ракIалъул гьудул.
 
 
Дуда гIайиб гьечIо, дида гурони, —
Дица мун куцана квешаб циркалда;
Кин мун кIалъаниги букIина битIун, —
БатIияб гIелмудул тIахьал цIалидал.
 
 
Дунял ккуралдаса ракьалда лълъварал
Рокьул къисабиги якъинал дуе;
Даржал вахъинегIан нахъа лълъунелги
Дуца цIехоларел харбал рукIинчIо.
 
 
Диванул-гIарабги дуда къаданиб,
Къойилго хIадурго, дур хIисаб гьабун;
ХIатта Шагьрузадал «Алфу лайлацин»
Дуца хIатIикь лъуна xlaрп хутIичIого.
 
 
ХIилаялъ черх чурун, рекIкIалъ кIал бацIцIун,
ЯцIцIалъана гьудул гьанже халкъалъе!
Хиянаталъ как бан, макруялъ кIал ккун,
Кинаб алжаналде дур божи бугеб?!
 
 
БитIун ккани ракьи, мекъса ккани кьал —
КьучI гьечIеб жо буго берзул балагьи;
Гьуинлъун цIцIунагIан цIекIлъунги лълъунеб
ЦIадал иххил буго аб гIищкъул гIамал.
 
 
ГIадамалгун барщун, щобазда чIараб
ЩайтIангьорол буго гьавадул мисал;
Рогьалилъ бакъ щвани, къаде накIкI лъолеб
Ихдал къойил буго къагIида рокьул.
 
 
Къвал бан керен цурай гьудулалдаги,
Гьоркьоб къо бахъани, къосун ватула;
Къаси рогьинегIан аскIов вукIаралъ
КIалъазе гьукъула, къотIнов ватани.
 
 
Къасде шагьри моцГрол цIваки лъаларо,
Релъедал хьвадулеб хьухь гIемерлъани;
ГIадамазда дурги цIар кIоченаан,
Щаруй рецц гьабулев дун гьечIев ани.
 
 
Гьаваялда ругел чIегIерал хьухьаз
Халкъалде баккулеб бакъул нур ккола;
КъотIной ятаниги, мунан абулев
Инсан вукIинаро, дун кIалъачIони.
 
 
Дунял-гIаламалъе гIищкъул рукъги бан,
Дун къотIнов хутIана къадал ракьанда;
Къирарзабазецин рокьул кьоги лъун,
Дун кьурулъ хутIана, кьодул сакги тIун.
 
 
Кинабго логода гьаваги бекьун,
Гьудулги щвечIого чIобого вуго;
ЧIухIдай балайидул хIорахъги чвердон,
Чабхил иццги тIагIун, гIадада вуго.
 
 
Дудаса тIунилан тIаса унеб жо —
ТIохазда свериги, саяхъ хьвадиги;
Мунгун кьаллъунилан гьоркьоб бугеб ирс —
Бусенгун рекъейги, рокъовго чIейги.
 
 
Рокьуца гIорцIичIел гIолохъабиги
ГIемерал гIодила дир рагIабазухъ;
ГIедал рокьи ккарал гIолил ясалги
ГIодулел чIеларо, дир хабар лъани.
 
 
Дунго хвананиги халкъалда лъалел
Къасидатал ругел таманал рокьул,
Ракьулъ вукъилалде къанихъ урхъараб
Къо гIемер бачГина гIищкъу ккаразул.
 
 
Рии тIагIун хадуб, тIогьол гIуж уна,
ТIокIай мун камиллъун босзе кеп гьечIо.
Кини тани Лъимер лъола бусада,
Лъала нилъедаго лъугьарабщинаб.
 
 
Гьадин ккелин абун къотIи букIинчIо! —
Къадар букIун гьечГо нилъ кГиязулго,
Къвал бан рехун тезе хиял букIинчIо! —
Хиянат гьабурал айги гьороца…
 

Изменнице

Перевод М.-З. Аминова

 
Чертог моей страсти разрушился в прах —
Подруга остыла иль я изменился?
Поля ожиданий в колючих репьях, —
Она отвернулась иль я истомился?
 
 
Да разве опишешь наш горький разлад —
Не хватит и перьев всей русской державы.
Когда бы послушал мою Унайзат,
Сам демон бездушный и тот задрожал бы.
 
 
Она и ее полюбивший глупец
Пословицей стали в горах Дагестана.
Любви нашей, видно, еще не конец:
Страданья мои превратятся в преданья.
 
 
Ушел и поник, но на каждом шагу
Я вижу, любовь – словно противоборство.
Ни дома, ни в поле забыть не могу
Ни взгляда, ни стана ее, ни притворства.
 
 
Как вспомню свиданья до утренних звезд,
Так мерзну и таю в ночах отреченья.
Как прежде, Плеяды – подобие слез,
Но слезы теперь не дают облегченья.
 
 
По воле любимой утратил я вкус
Ко всяческой жизни – земной и загробной,
И мысли о смерти, как тягостный груз,
Ношу я на радость моей бесподобной.
 

* * *

 
Уж если и Хинда забыла обет
И прочь устремилась, беспечно играя,
Я женщине больше не верю, о нет,
Пускай она будет хоть гурия рая.
 
 
Уж если Хабсат, чьей реснички одной
Не стоят сто женщин, к предательству склонна,
Пускай хоть Зухра обернется вдовой,
И то усомнюсь в ее чести хваленой.
 
 
Я бросил аул, где мой дух трепетал,
Но мне не забыть тех ночей шепотливых.
Пускай расцветут и луга среди скал,
Куда за тобой я ходил торопливо.
 
 
Я думал: любовь наша словно скала,
Ее не разрушит и землетрясенье,
Но злая родня твоя все взорвала,
И я не нашел никакого спасенья.
 

* * *

 
Я слепну и глохну, и мне поделом:
Ах, как высоко возносил я подругу!
Алмаз оказался блестящим стеклом,
А колос пшеничный – метелкой овсюга.
 
 
От стаи уходит подраненный тур,
Чтоб лечь навсегда под скалой или в куще,
Конец моим дням – ухожу под плиту,
А ты поищи себе друга получше.
 
 
Сверкает порой золотая пыльца,
Поделку из меди украсив радушно.
Блистая серебряным светом лица,
Ты ловко скрывала свинцовую душу.
 
 
Ну что же, напрасны отныне слова.
Отменным ролям научил я подругу.
И, что ты ни скажешь, все будешь права:
Богатые ведают эту науку.
 
 
Над книгою сказок спишь по ночам,
Проделкам удачным восторженно рада.
Ну что же, учись хитроумным речам
У милой подружки своей Шахрезады.
 
 
Ты знаешь до тонкостей все о любви
И много легенд, о признаниях ложных,
А что я скажу – все пустое, увы:
Тебя уж ничем удивить невозможно.
 

* * *

 
Притворство – молитва, а хитрость – мотив,
Вот чем ты желаешь от грязи отмыться.
Измену и злобу в намаз превратив,
Какого же рая ты хочешь добиться?
 
 
Коль сладим – любовь, а не сладим – вражда,
Порою и взглядом тухумы поссоришь.
А страсти людские – как влага дождя:
Коль в меру – то мед, а чуть лишнее – горечь.
 
 
Влюбленный – всегда на волне перемен,
Как будто захвачен лихой круговертью,
Как будто весенний изменчивый день
Играет и хмарью, и солнечным светом.
 
 
Ах, как ты играешь! Ведь не было дня,
Чтоб я не терзался, как сбитый волною:
Ты утром подальше обходишь меня,
Хотя до рассвета сидела со мною!
 

* * *

 
Луне бледноликой блистать не дано,
Когда небосвод заслонен облаками.
Народ твое имя забыл бы давно,
Когда бы тебя я не славил годами.
 
 
Светлеет лужайка в туманные дни,
Когда ее нежит полоска просвета.
Кто знал бы тебя, кроме близкой родни,
Не будь, как богиня, ты мною воспета?
 

* * *

 
Чертоги любви я народу воздвиг,
А сам я лежу за углом, у погоста,
Построил я мост из страстей для живых,
А сам я стою на развалинах моста.
 
 
Всю душу и разум тебе посвятил,
В итоге добился одной лишь насмешки.
По водам мечтаний с надеждою плыл —
И вот задыхаюсь у высохшей речки.
 
 
Да что я теряю, расставшись с тобой?
Тоску да ночные хожденья по кровле.
Зато обретаю уют да покой,
Да полную благость лежанки и воли.
 

* * *

 
Я знаю: немало влюбленных парней
Воспримут слова мои с болью горючей,
И девушки, внемля молве обо мне,
Оплачут, быть может, печальную участь.
 
 
Умру я, но людям во всей чистоте
Оставлю я песню любви неизменной.
И знаю: к моей надмогильной плите
Приникнут влюбленные в час сокровенный.
 

Почтовой кагътиде керенги чучун

 
Почтовой кагътиде керенги чучун,
Чорхол бухIиялъул хIухьел угьизин;
ХIежалъул къалмиде къварилъи бицун,
Къокъаб гIарза хъваэин хъахIмиккиялде.
 
 
ХIурупал магIилал, магIна гIищкъуял
ГIибаратал ана ГIунайзатиде;
Алфазал багьаял, багьа-хириял,
Харилъе тIегь гIадал хъвана шигIраби.
 
 
МоцIрода гьикъула, бакъгин кIалъала,
КIвеларищ босизе салам дудеян;
НакIкIуда гьарула, гьорой хIелула,
Дур хIакъикъат лъани, лъазе гьабеян.
 
 
ЛъагIелал-соналлъун сардалги рорчIун,
Дида гьаб гIищкъуялъ къвал бан бугеб куц!
Къойил цо-цо минут моцIлъунги бихьун,
Бихьулищ гьаваялъ гьабулеб зулму!
 
 
Гьанада чапулеб, чорхолъ кваналеб,
Кида кIочон телеб дур кIалзул калам?
Каранда кьвагьдолеб, рукьбалъ гьалдолеб
Дур къулиялъ буго къвакIан мугъ бекун!
 
 
Къо-мех лъикIан абун кIалъазе щвечIей,
Щайдай чара хвана чидар ясалъухъ;
Черх дир бакъваниги балагьуларей,
Бегьилищ вухIизе хIурулгIиналъухъ?
 
 
ХIасрат цIикIкIарасе цIар щолеб ани,
ЦIер гIадин дуниял дир букIинаан;
ЦIикIкIун хиял лъурав хан лълъуневани,
Халкъалъул ихтияр дихъе щвелаан.
 
 
АнцIила щуйилъе шагьри моцIалъул
ЦIаран ахIдолев дун ахIмакъни вуго;
Къалъул завалалда зодил бакъулгин
Къец гьаби гIеларищ гIадаллъи дирги.
 
 
Дунял рогьунаго гьогьомула черх,
Гьиндил махI бачIунин гьород босунан;
Бакъ тIерхьун унаго, тIул-ракI бухIула,
ТIавусил росолъни сордо кисаян.
 
 
Сардилъ угьдилаго гьалдолеб мехалъ
Дир керен бухIулеб махIго чIваларищ?
ХIисаб гьабулаго, накIкIлъун угьарал
Хьухьал рачIунарищ дир хIухьелалъул?
 
 
Дунял хисун бугин хаслихълъиялде,
Хиял кинаб бугеб дур керемалда?
Хасел чIезе къоял къокълъулел ругин,
КъватIибе рехизе хабар гьечIищ дур?
 
 
Рокьаралгин гьимун, гьагалгин елъун,
Гьудул, мунго рокъой паракъат йикIа,
Къиралзабалъ вагъун, зоб-ракьгун кьвагьдон,
Дун кьалда вукГина, дур кьучI лъазегIан.
 
 
Кьергин гьангин гьава гьазул ясазул —
Гьадинан абизе анищ гьечIоан;
Алжаналда гIурай ГIайнаидаги
Дирни бер гIоларо, дуда гурони.
 
 
Дунялалда ругел цIвакаралщинал
ЦIуял жал руссараб бакIги гьаб буго! —
Гьаваялде щварай Гьинд йигониги,
Гьудул, мун гурелде хиял лъоларо.
 
 
Халикъас халкъ бижун жакъалъизегIан
Гьанже диде гIадаб къо киса щолеб,
Къалъул завалалда зодил бакъуца
КъолъикIан абидал угьдула керен.
 
 
Кагътил къотIигIаги къанагIалъарал
Къоял рачIун ругин рукъбухIадиде.
Къалмил шекъералда щакъи бакъвараб
Щун буго дуниял дидаги тIаде.
 
 
Дир гьудулзабазул гьарун кагътазул
Гъунал рукIунаан некIони диде;
Дун цевеса индал эбел хваязул
Хиялал ратила турун хвагиян.
 
 
Хасало цIадги бан, зоб роцIунаро.
МугIрузде гIазу бан, гIурухъ цIер чIвала…
 
 
ГIайиб чидада чIван дун кIалъаниги,
КIудияб хIакъ бугеб къавлу букIина. —
Къуръан цебеги тун инжил цIалулев
Аллагьас какарав капур вукIина.
 
 
Кинан дун гьедилев, гьанжеялдаса
ГьечIин гьал гIадамалъ гIаданлъийилан…
 
 
Най тIогьоде уна, тIутI къеда чIола, —
Къадру до батани, бице дидаги.
Царал хIиллаялде цил бахIарчилъи
Бахунарин абун халкъалъ къец ккола.
 
 
Къоял кьижун арал, сардал рорчIарал
БачIуна дуниял дидаги цебе.
Дирго тадбиралда тирасверулев
Толаро рекIеца, кIвечIин чIезеян.
 
 
Нужеда дир балеб дагIбаго гьечIо, —
БачIунареб кагъат буго квеш букIун.
Каранда хIаллъулеб хIухьелги гьечIо, —
ХIалай бакIлъун буго лъалареб хабар.
 
 
Рогьалил макьуялъ кьаралъарав дун,
Радакье чу кьолон кьалуй чIун вуго.
Чияр рагIабазул хал гьабичIеб черх, —
Час ккунги гIоларо, гIайибги чIвала.
 
 
ГIалхул чанил буго черхалъул гIамал,
Чияца рухьада бухьун хьихьараб;
Рохьаде ритIучIил буго тIабигIат,
ТIуризеги къачIан, къан гудрид ккураб.
 
 
Къойил эбелалъул букIунаан кьал,
Дун вугеб рокъове къаге чийилан;
КъотIноб гьудулалъул гьаракь рагIидал
Гьелъухъ гIенеккани, гIад гьавулаан.
 
 
Исбирнаги ахIун чIараб мехаца
Аставитин абун тезе гьабула:
Истановисилан, равнейисилан,
Бицунго пайда щиб, щиб-щиб жо буго.
 
 
Цо абураб рагIи атказ гьабуни,
АнцIго туманкI бала такъсиралъеян;
КъватIиве чи ани, изну гьечIого
Под шашкаян абун амру гъабула.
 
 
Гьеб балагьалдаса бичасул цIобалъ
ВацIцIад хутIун вуго, хирадай гьудул,
Харда тIегь балелде тIад вуссинчIони,
ТIолго щолеб балагь диде букIина.
 
 
Булдул, гIащтIал руго гIолохъабазул
Рачлихъ, тунчул гIадин, гIодоре далун.
ГIурус пелшерзабаз, щула гьареян,
Щивасул хвалчада чIартал рухьана.
 
 
ЧIван тIогьир хучдулгун тункIалги кьуна,
Кьалде рортилелде тимар гьабеян,
Гьездаго гьоркьосан кIукьмахалги кьун,
КIинус-нус патиран бана гъажилда.
 
 
Бицун чIалгIунареб чIамучIаб хабар
Халат гьабунилан гIайибги чIваге,
ЧIобогояб кагъат кодой босеян
Кин дуда абилеб, аллагь разилъад?!
 
 
Рагьул хабарали, хирадай гьудул,
Ххамиде терекгIан гIемер бугоан,
Рокьи гьоркьоб гьечIеб кьалул хабаралъ
Кьоларо дие кеп, кин бицаниги.
 

iknigi.net

Читать книгу Лирика. На русском и аварском языках Махмуда из Кахабросо : онлайн чтение

О моей любимой

Перевод С. Липкина

 
Люди, я скажу вам речь, —
Пусть народ меня услышит.
Страсть моя горит, как печь,
Грудь моя любовью дышит.
 
 
Слушайте меня, друзья,
Не судите слишком строго.
Вышла девушка моя
За быка – и то без рога!
 
 
С детства мне она мила,
Душу ей готов отдать я,
Но подруга приняла
Чудака в свои объятья.
 
 
Вот она сидит на пне —
У ручья свежо, прохладно, —
А не знает об огне,
Что меня съедает жадно.
 
 
Иней жжет цветы всегда,
На лугах ложится свежих, —
Точно так же и беда
К нам приходит от приезжих.
 
 
Разве для тебя отец
Мужа не нашел меж нами?
Где же ищет он, глупец,
Красно-золотое знамя?
 
 
Не глядит на нас твой род,
Снисходителен к пороку,
Украшать не устает
В астраханский шелк – сороку.
 
 
Мне ль подругу упрекать?
Не задам тебе вопроса,
Но твою хочу я мать
Сбросить с горного утеса!
 
 
Дочь идет, куда велят, —
Вот обычай наш проклятый.
Нет, не сердце, а булат
У подкупленного свата!
 
 
Что случится с полотном,
Сотканным в Туркменистане, —
Коль стирать его начнем
У дубильщика в лохани?
 
 
Разве будет в этом толк,
Если в бурю, нам на горе,
Платье – разноцветный шелк —
Мы повесим на заборе?
 
 
Разве странно, что земля
В мрак полночный погрузилась,
Если лампа короля
Неожиданно разбилась?
 
 
Чайником халиф владел;
Гость фаянсом любовался,
Но к посуде охладел,
Так как носик отломался.
 
 
Сразу потускнел мой взор,
Сразу помутился разум
В день, когда упал шатер,
Что прославлен всем Кавказом.
 
 
В день, когда и у орла
Выпали из крыльев перья,
Жалость острая вошла
Даже в злое сердце зверя.
 
 
Но когда благой творец
Помогать народу станет,
Я надеюсь, что мертвец
Из могилы вдруг воспрянет.
 
 
Если жаба смерть несет
Горделивому павлину,
То и я пущусь в полет
На высокую вершину.
 
 
Ту красавицу, чей взгляд
Наши горы озаряет,
Словно дикий виноград,
Пес паршивый раздирает.
 
 
Та кукушка, что поет,
Дождь весенний предвещая,
Червяку попала в рот,
Словно лебеда сухая.
 
 
Злой стервятник, подлый вор,
Впился жадными когтями
В куропатку наших гор
С золотистыми глазами.
 
 
Пчелка, что сбирала мед,
Благодатный и пахучий,
Под ежом лежит и ждет,
Что убьет её колючий.
 
 
Властелинов знатный круг
Грезил о моей подруге,
Но общипанный петух
Ныне взял ее в супруги.
 
 
Я цветком тебя зову,
Мне тебя до боли жалко:
Ты выходишь за сову
С клювом длинным, точно палка.
 
 
За могучего орла,
Что расправил гордо крылья,
Ты пичужку приняла,
Высохшую от бессилья.
 
 
Что за чушь! Ишак худой,
Глупый, маленький уродец, —
Ныне встречен он тобой,
Как индусский иноходец!
 
 
В кляче, что бредет в пыли
На посмешище народу,
Ты и родичи нашли
Аравийскую породу.
 
 
Не бычок ли к нам идет,
Залезает в саклю сдуру?
Воздают ему почет,
Слово кесареву туру!
 
 
Жалкой лодке из гнилья, —
Только глянешь – смех и горе, —
Дали званье корабля,
Что переплывает море.
 
 
Ты медовый наш настой,
Ты хмельной напиток сладкий
Спутала с бузой густой,
Выпив мутные остатки.
 
 
Думала приобрести
Кутаисскую корзинку,
А тебе пришлось брести
С грубым ящиком по рынку.
 
 
К золотой парче стремясь,
К драгоценности Китая,
Ты сейчас купила бязь,
Шелком эту дрянь считая.
 
 
Как мечтала ты купить
Зингеровскую машину,
А сейчас надела нить
На корявую дубину!
 
 
Я на свете всех глупей,
Бог меня умом обидел, —
Неужель не видно ей
То, что даже я увидел?
 
 
Я нескладно говорю,
В мире нет глупей творенья,
Но и я не посмотрю
На достойное презренья.
 
 
Все еще к тебе стремлюсь,
По тебе еще тоскую,
Никогда я не женюсь:
Не могу любить другую.
 
 
Есть красавицы у нас,
Отыскать я смог бы счастье,
Но твоих не вижу глаз, —
Рвется грудь моя на части.
 
 
Тридцать народи детей,
Стань ты ста мужьям женою, —
Будешь ангелов милей:
Не сравняются с тобою.
 
 
Разводись ты каждый день
И рожай ты еженощно,
На тебя не ляжет тень:
Ты чиста и непорочна.
 
 
Не поймешь моих речей, —
Так спроси у той совета,
Что догадливей, мудрей:
Не оставит без ответа.
 
 
Сможешь ты меня понять,
Боль мою, мои мытарства:
Все тебе расскажет мать,
Совершившая коварство.
 
 
Солнце прячется во мгле,
Но дождемся мы восхода.
С тем, кто должен спать в земле,
Добивайся ты развода.
 
 
Как лекарство, яд неплох, —
Раны исцелит на славу.
Чтоб твой муж, твой пес, издох,
В пищу положи отраву.
 
 
Хитростью своей лиса
Сбросит пса с высокой кручи.
Как в постель уложишь пса, —
В саван заверни получше.
 
 
Тех, кого нечистый дух
Обуял, на цепь сажаю.
Мужу – распусти ты слух —
Мрак безумья угрожает!
 
 
Кто же вырвет из репья,
Кто спасет твое сердечко,
Белошерстая моя,
Сладкотелая овечка!
 
 
Что же делать мне с тобой?
Не идти же на уступки,
Если стянута петлей
Ножка тоненькой голубки!
 
 
Чтобы яблоню трясти
Над рекой, – возьми корзину.
Чтобы волю обрести,
Смелого найди мужчину.
 
 
Без боязни вступит в бой
Воин, славою покрытый.
Друг с отважною душой
Станет для тебя защитой.
 

Эбелги ясги
Яс

 
Дир рекIел ургъалил гъугъалеб гьаракь
Пирилъун кьвагьдала рукьбазда жаниб;
Жаниб кереналъул кутакаб цIадул
ЦIилазда кваналеб квешаб хъуй буго.
 
 
ХъахIилзб ралъдаде накIкIлъун гьалдолеб
Гьава буго, эбел, ургьимесалда;
Дир лугбалъ хьвадулел лъел хьухьаздасан
КIкIалабахъ чIух буго чIегIерлъун чIараб.
 
 
Берзул магIуялъул гIурулъ квачIги бан,
ЧчугIалъун анилан абе инсуда;
Сверун галан гьечIеб гамаги рекIун,
Ралъдалъ танин бице дир тухумалда.
 
 
Дир гьаналълъ бекьараб рокьул шавкъалъул
Къараб рачел буго бичизе дуе;
Дир черхалъ хIехьараб хIасратаб гIищкъул
Къвал чучун, угьизин гьанже дудехун.
 
 
Дир рекIел кIулазул завод хун бугин, З
абру дуца къачIай къва, кIараб бихьун;
КIалзул печатазул фабрик дагьлъанин,
Дун дур яс ятани, тоге суризе.
 
 
Сардилъ моцIрол гIадин цIар рагIарай дун,
ЦIерлъун йианиги, угьдуге хадуй;
Халкъалда нур барай бакъ гIадай дие,
Якъван тIагIинчIого, тIокIаб гIакълу кье.
 
 
ЧIурканаб черхалде чергес ратIлиде
РетIун гIадамазул гIайиб холаро;
Халатаб гарбиде гурмендоялде
Мугъал рекаязул гъвел камуларо.
 
 
Гъажалда курхьаби рихьани, васаз
Иихьизе гьаюла, гьайго кисаян;
Килщида баргъичал ругони, ясал
РукIуна щурщулел, щийдай йигоян.
 
 
Лъадае инаго къватIий кватIани,
КъватIул хиралъиян, лъола бугьтанал.
Толаро гьаваялъ гьалагал лугбал,
Гьедун жаний чIезе чIолеб гьечIо ракI.
 
 
БукIунаро гIищкъу гIорлъун инчIого,
Лъие дун хIелилей хIалай лъугьаян?!
 

Эбел

 
Гьиндалда къотIараб къараб гIарцул бекI,
Дуда гьечIищ гIакълу гIаламалъего;
Мун ургьий яччараб ичIабго моцIалъ
Малъанщинаб гIелму гIоларищ дуе?
 
 
Щобда байрахъ чIвала, бодул кьал ккани,
Ккараб гIищкъуялда гIайиб щиб чIвалеб?
ГIурул лъим бакъвала, иццал къанани,
Къвал бан ракIгъуразе гъвелалъ щибилеб?
 
 
Баккараб бакъ ккуни, къойил нур суна,
КъватIул хабар лъала хехаб гьаваялъ;
Гьалагаб ралъдада гама биххула,
Жемун цо къвал бани, къотIула гаргар.
 
 
Гордазда цIер ккуни, цIикIкIуна канлъи, —
Калам къокъаб гьабе къотIноб гьудулгин;
Гьунар бергьани, чу бичеян лълъуна, —
НечечIого кIалъан кIутIун нахъ юсса.
 
 
Ссиялде рилълъунеб рилълъахъ балагьун,
Хъубаб агьлуялда эдинин кколеб;
Логол гьайбатлъиян, гьурмал гвангъиян,
Гваргъун цIа рекIаял кIалъалин хадур.
 
 
Халкъго данделъараб даран лълъунарин,
Дурго килищ битIе, тIубалин мурад,
Дунял-гIалам цолъун цо жо кколаро,
Ккараб хиялалъе хункар дунлъидал.
 

Яс

 
Дудасаги кьерун, кьолбодаса къан,
КъватIиб бицунареб цо унти буго;
Инсудаса нечон, чиякьа хIинкъун,
Къоял гIемер араб гIузру буго дир.
 
 
Дунилан чапулев чи вуго, эбел,
Чорхол гьанги бакъван, берзул нурги къун;
КъотIи гьабун буго гьесулгин дица,
Дуда цвичIани черх чабхилъ лъелилан.
 
 
Цо дир хъергъу буго хъархъица хIулун,
ХIатIил малъал тIагIун, тIомол хIули гъун.
ХIеренал лугбазда бараб гъаргьаралъ,
Дица квер босулеб керен дурилан.
 
 
Кванилгун кьал ахIун, макьилгун рагъ лъун,
Кьурул лачен буго чан гьабун дие,
Чорхол рухIги бичун, хадубги лъугьун,
Гьаваялде бахун, дихъ балагьун чIун.
 
 
Гьедун дун цIунараб цIадалхIинчI буго,
ЦIилада, каранда квешал ругъналгин.
Гъарим дирги рекIел букIуна пикру
Кваркьидай хъвалаян, хъатдай балаян.
 
 
Бакъгин къокъун унеб итаркIо буго,
Угьараб хIухьелалъ хьухьал рухIараб;
Берал кодор уна, канлъи дихъ тола, —
Тамаша, дир эбел, элда бугеб къо!
 
 
Къаси дихъе щолеб щунгъар буго цо,
Щвараб гIурулъанги билълъун бахунеб;
Боркьараб корониб кутакаб цIадаб,
Кинан букIинаян йикIуна дунги.
 
 
Дунилан тирулеб тулпаралдаса,
ТуманкI речIчIаниги, би баккуларо,
Балаялъ рукьбал кун, рокьуца гьан цIцIун,
ЦIулалъан кIкIуй гIадин гIищкъу гурони.
 
 
ГIадамал къосине ясни гьаюнин,
Къаникье лъугьаян кьун вуго Къайис;
Къоялда нур барай дунни йижанин,
Жаваб кин гьабилеб Карамидехун?
 

Эбел

 
Вагь… ай, Умагьани, эбго щиб рагIи —
Щобде багIар бакъулъ къец гьабулев щив?
Щибан, Жайран-ханум, хиял гьабураб —
Гьаваялда моцIрол цIар лъихъе щолеб?
 
 
Дурги рагъиялде гъалбацI бахани,
Божиго хвана дир халкъалдасаго;
Дур хъаладул тIохтIа хъарчигъа чIани, —
Хъублъани хIакъ гьечIо хIурулгIиналъе.
 
 
ГIанбарул цIвайилан цIарниги тезе,
ЦIвалъун зодой йоржа, Загьра гIадинан; —
ЦIуял, бихьиназе бицен букIине,
ИикIунге ракьалда, рокьи ккун хадуб.
 
 
Рукьбалъе чакар щван, черх гьабунин дур,
Чиго данделъанищ дуе гьуинав?!
Гьаналълъ гьоцIо жубан, лугбал гъурай мун
Магьдийищ рещтIунев дуда кIалъазе?!
 
 
КIиябго дур гIоно гIанбарул тIураб,
ГIибрани мацIалъул цIалун аятгин,
Аллагьас цIарги чIван, цIадал хIубалъан
ЦIорол гIадан щвегIан, гIедегIуге мун.
 
 
Мусал тавраталъул тарихал ругеб
ТангIималъул гIарцул дур нодоялда,
Дуниял бахилай Харкъаъ яхъингун,
Халикъас дуй витIун вачIинин чиян.
 
 
Чапун маргьалалъул гьабураб нилъакь
Кьабун зарбу бугеб забуралдасан,
Гьаракь Давудилав, гьумер Юсупил
Васин къваригIунев къвал базе дуйян.
 
 
Къунщбал дуда гъезе дие хIалае
ХIурулгIин йикIарай – ГIайнаин абун,
Элъулги васият – саламин дуде,
Дуе чи вокьани, кьелин жинцаян.
 
 
Жаниб варакъ хъвараб хъахIилаб чини,
Хъублъани чуризе чара дир гьечIо;
Чапун месед тIураб мисриязул куц,
Бекани къачIазе къубдул кир ругел?
 

Яс

 
Дур бегьичIищ чанго, чехьалъул эбел,
Чанай яхъарай дун нахъ чIвалей йигей?
Чиго вокьичIого йорчIанадай мун,
ЧIегIер чармил босун нус дихъе кьезе?
 
 
Сингин савпаялда бараб жоялда
Божаян абуге Умагьанида; —
Гьединго жундузул боял ракIарун,
РукIунел жавабал Жайран-ханумий.
 
 
РагIул канпетал кьун кодой ячине,
Кини дица тараб лъаларищ дуда?
Каранда маххал ран йоххизайизе,
Кеке хахичIого мех банагури!
 
 
Харилъ баккараб тIегь тIад кьер гIун хадуб,
ГIодобеги бортуя батула дида;
ГIурдада бараб хер, мех щвейгун тани,
Щибго хутIуларо, хаган бакъвала.
 
 
Бакъул завал буго къалъул гIужалда,
Бакъаниде ккани, тIерхьуна, уна;
МоцIрол цIар абула анцIила щуйилъ,
Ахиралде ккани, ккунги хутIула.
 
 
Хврияй эбелалъ унеб гьакида
Юк цIикIкIинабула цIалебин абун,
ЦIамул гьирида тIад пуд маххулги къан,
Билълъаян кьабула кьолон хIамида.
 

Эбел

 
ХIажрул улкаялде ахIтIолеб гигу,
Гоче дурго къватIахъ, къабулав восе.
СайхIун-ЖайхIуналъулъ жендолеб ччугIа,
Дида гIайиб чГваге гIаксалда кканин.
 
 
ГIаршалъул хIободе мун яханиги,
Хвалда къосун хваги къабуллъуларел;
Къудусалда исму дур басаниги,
Бусада хьихьаги рекIей гIоларел.
 
 
Бокьаралда кьан бан, кьогIалда мал бан,
КьолочIого квегъе копой дуниял;
КьогIаб хIанчIун рехун, хIеренаб чIамун,
ХIарщулъ дарай мерхьун, хьезе гьабе хIал.
 
 
Мунилан чагулев чи дур ватани,
Чабхиде мокъокълъун къвалакье лъугьа; —
КъотIи гьабун хадуб хияналъани,
Халкъалъе къо холеб къурайшиязул.
 
 
Шалил чухтIиниса чилайги бахъун,
Хъергъудул хIетI бухье хIобол магIиде,
ХIуларал куркьбазда керчаб хIули лъун,
ХIатIил малъалги ккун, цIаруе йоржа.
 
 
Жаниб варакъ хъвараб рукъалъул къадалъ
Къор кин кьабулареб кьурул лочное,
Кьалда черхги куцун чан гьабулеб мех
Гьанже кин бугоян, тIад кверги бахъун.
 
 
ХъахIаб маргъалалъул тахидаги тун,
Ругъназул хIал цIехе цIадалхIинчIалда,
ЦIилъичIищ цIилалан, цIунищ керенан,
Копой терелаго, тах сверун лъугьун.
 
 
Силияб чиллайдул чараб кIазиде
БачIайилан абе итаркIоялда,
Араб канлъиялъул, квешал къоязул,
Къвал бан дандеги къан, къисас босизе.
 
 
Къимат тIадегIанаб гIанбарул чIалтIе,
ТIокIаб щуругеян, щунгъар щвезабе,
Щвараб гIурул лъеца лъурал кIкIораца
ЛъикIго заманаялъ зуранин мунаи.
 
 
Маржанул куналъул килангиялда
Казият кьабун те, тайлан аскIоб лъун,
Бигин нах, ракьагин гьаналъул тIагIам
ТIатIинегIан тIулалълъ кванаян абун.
 
 
ТIолго халкъул гIалам мунан хваниги,
ХвезегIан къвалакьа Къайис виччаге.
Къайсарил мулкалъул кверщел щваниги,
Карам данделъичIеб дунял гьабуге.
 

Мать и дочь

Перевод С. Липкина

Дочь:

 
Печаль в моем сердце, гремит ее голос —
Раскаты и вспышки грозы и огня.
От грома и молнии грудь раскололась,
Могучий огонь пожирает меня.
 
 
Как туча, кипящая над океаном,
Кипит во мне страсть, – непомерно тяжка.
О матушка, черным сгустились туманом
В ущелиях сердца тоски облака.
 
 
Отцу передай ты, что дочери трудно,
Как рыбка, тону я в реке моих слез.
Скажи моим родичам: утлое судно
Разбилось, и ветер остатки унес.
 
 
Я бурной и жгучей исполнена страсти,
И путы ее ты должна развязать.
У страстной любви нахожусь я во власти,
Всю правду хочу я тебе рассказать.
 
 
Душа на замке, а замок не в порядке, —
Ты ключ подбери, если хочешь помочь.
Кругом наговоры, поклепы, догадки, —
Не дай опозорить родимую дочь.
 
 
Слыву я луной на ночном небосводе, —
Не плачь, если скоро погаснет мой свет.
Прославлена я, словно солнце, в народе, —
Подай горемычной разумный совет.
 
 
В красивом наряде пройдусь, хорошея,
Не скроюсь нигде от людской клеветы.
Накину платок на точеную шею, —
И то не закроются злобные рты.
 
 
Увидят мои ожерелья, запястья, —
Зашепчутся парни: откуда пришла?
На кольца посмотрят, – готова пропасть я,
Зашепчутся девушки: где, мол, взяла?
 
 
Я по воду выйду, на улицу гляну, —
Клевещут: по улицам любит гулять!..
Я гибну, горю, кто уймет мою рану?
А сердце на улицу рвется опять.
Найду ли защиту? Найду ли охрану?
Рекою любовь моя льется, о мать!
 

Мать:

 
О пуговка Индии, счастья светило!
Уму твоему да не молкнет хвала!
Иль мало тебя в своем чреве носила,
Иль мало советов тебе я дала?
 
 
Войска на вершине свой стяг водружают, —
Всегда побеждает любви правота.
Ключи иссякают, ручьи высыхают, —
Возлюбленным разве страшна клевета?
 
 
Кончается день, если солнце заходит, —
Так сплетни умрут, погружаясь во мглу.
В пучине корабль свою гибель находит,
Обнимешься крепче – забудешь хулу.
 
 
Чтоб стало светлее, окно остекли ты,
На улице реже беседуй с дружком.
Найдет покупателей конь знаменитый, —
Скажи только слово – и к дому бегом.
 
 
Завистницы, видя походку девичью,
Вдогонку тебя называют плохой.
И стану дивясь твоему и обличью,
Сгорают от злобы, следя за тобой.
 
 
Сумятица в лавке: толпа налетела.
В толкучке да в шуме не сделаешь дела.
Кто друг твой? Скажи мне, чтоб дело понять:
Исполнит желания дочери мать!
 

Дочь:

 
Стесняясь отца, перед родом робея,
От мира скрываю сердечный недуг.
Боюсь я людей, не открылась тебе я,
Но столько не в силах я вытерпеть мук.
 
 
Один человек полюбил меня страстно,
Он сохнет от горя и слепнет от слез.
В могилу сырую сойти я согласна,
Но только расстаться бы с ним не пришлось.
 
 
У ястреба ныне ощипаны перья,
Нет силы в когтях, осыпается пух.
Не ест и не спит он, и знаю теперь я:
За мной он охотится, вычертив круг.
 
 
Он в небе парит, огнекрылая птица,
Меня он преследует и стережет,
И кровь его сердца на землю струится,
Когда он слетает с небесных высот.
 
 
Я, бедная, жду: он ко мне прикоснется,
Вонзит в меня когти, но гибель сладка.
Уходит он вместе с сиянием солнца,
Сгорают от вздохов его облака.
 
 
Он свет мне дарует, отняв мои очи.
О мать моя, сколько он вынес невзгод!
Ко мне он приходит в безмолвии ночи,
Разливы реки переходит он вброд.
 
 
Он в пламени по небу к милой несется,
Мне страшно: сожжет его этот огонь!
Войдет в него пуля, но кровь не прольется;
Лишился он крови, мой огненный конь!
 
 
Из тела, иссохшего от ожиданья,
Взойдет лишь любовь, словно дым из печи.
Ты дочь родила, чтоб смутить мирозданье.
 
 
Увидев Меджнуна, умру я в ночи.
А я для него – как дневное сиянье.
Любимому что мне оказать? Научи!
 

Мать:

 
Кто может поспорить с восходом чудесным?
О чем же горюешь ты, Умагани?
Кого еще месяцем кличут небесным?
О лань благородная, грусть прогони!
 
 
О том, что пришел к тебе лев, я услышу, —
Людским наговорам поверит ли мать?
Придет к тебе ястреб и сядет на крышу, —
Не грех даже гурии честь потерять.
 
 
Звезду благовонную мир не забудет,
На небо взлети, чтоб звездою блеснуть.
Тебя заклеймят, очернят и осудят,
Но ты, полюбив, о покое забудь.
 
 
Я медом наполнила дочери тело,
Для косточек сахара я не жалела, —
Какой тебя сладостью милый привлек?
Быть может, слетел к тебе с неба пророк?
 
 
Слова я читаю из книги священной
На лике твоем, что любого пленит.
Достоин тебя лишь джигит несравненный,
Красив, как Иосиф, могуч, как Давид.
 
 
Когда загрязнится, смогу ли отмыть я
С жемчужным узором фаянс голубой?
Найду ль кузнецов я, смогу ль починить я,
Когда поломается стан золотой?
 

Дочь:

 
Иль ты на охоту сама не ходила?
Зачем же охотиться мне не даешь?
Иль, матушка, ты никогда не любила?
Зачем же мне в сердце вонзаешь ты нож?
 
 
Зачем же ты завтрашним днем попрекаешь
И мучаешь бедную Умагани?
Джейран-госпожу ты словами пугаешь,
Как злобные джинны, столпились они!
 
 
Слова-леденцы раскусить я сумею,
Из люльки я выросла, – не обмануть!
Ты хочешь мне бусы навешать на шею, —
Давно не сосу материнскую грудь!
 
 
Цветок расцветает, потом опадает,
В траве нахожу я иссохший цветок.
Трава на поляне, созрев, увядает, —
Косить ее надо в положенный срок.
 
 
Полдневное солнце пылает, сверкая,
Но мраком затмится ночной небосвод.
Пятнадцатой ночи луна молодая
Красива, но скоро конец ей придет.
 
 
Арбу погрузят и поклажи прибавят.
«Авось, – рассуждают, – потянет она».
Мешок, полный соли, железом придавят.
Мне больно? «Авось, не устанет она!»
 

Мать:

 
На улицу выйду, приветствуя друга,
О птица, поющая в светлом раю!
Голубка моя, прилетевшая с юга,
Ошиблась я, – мать не вини ты свою.
 
 
Взлетишь ты на небо, к владыке вселенной, —
Пусть в землю сойдет, кто тебя не возьмет!
Записана будешь ты в книге священной, —
Кому не по нраву, пусть в муках умрет!
 
 
Весь мир обуздай, пред любовью повергни,
Что горько, ты выплюнь, что сладко – грызи.
Что любо – люби, что противно – отвергни,
Шелка, наслаждаясь, топчи ты в грязи.
 
 
Когда ты избранника любишь и ценишь,
В объятья его куропаткой лети.
Когда, после сговора, другу изменишь,
У нас и святые не будут в чести.
 
 
На нити свое разбери покрывало:
Ты сокола крепко привяжешь к столбу.
Хочу я, чтоб к лапкам его ты пристала,
Стань пухом на крыльях, свяжи с ним судьбу.
 
 
Держи его крепко, чтоб сокол плененный
Из клетки не мог улететь золотой.
«Ты счастлив, охотник, в боях закаленный?» —
Спроси его, нежной лаская рукой.
 
 
Вкруг ложа кружись, хлопотливая пчелка:
«Ты ранен, орленок? Твой жребий тяжел?»
На пестрый покров из тончайшего шелка,
Скажи, чтобы твой соколенок пришел.
 
 
Скажи ты ему, чтобы стал он покорным,
Волшебную птицу свою укроти.
За боль, причиненную соколом горным,
Обняв его крепко, ему отомсти.
 
 
Ты вынесла тяжесть невзгоды проклятой,
Сквозь бурю и горе ты шла напролом.
Из бисерных буквиц газету печатай,
И строки любви ты читай с ним вдвоем.
 
 
Пускай до тех пор он тебя пожирает,
Пока нe насытится жадная страсть.
Влюбленный в тебя, пусть народ умирает,
Но Кайса не дай у себя ты украсть.
 
 
Что жизнь без любви? Кто не любит – сгорает.
Не стоит любви даже царская власть!
 

«Борхатаб магIарде кIиго гIадрал тIегь…»

 
Борхатаб магIарде кIиго гIадрал тIегь
Цоцазде щапула, данде щоларо,
Гъваридаб кIкIалахъе кIиго иццул лъим
Цоцалъе чвахула, гъорлъ жубаларо.
 

«На высокой вершине два влюбленных цветка…»

 
На высокой вершине два влюбленных цветка
Наклонились друг к другу, но вовек не сплетутся,
А в глубокой теснине льются два родника,
Устремились друг к другу, но вовек не сольются.
 

РекIел бухIиялъул хIакъикъат бицун

 
РекIел бухIиялъул хIакъикъат бицун,
Цо хIохьел угьизин гьудулалдехун;
Гьавадул цIадуца цIилал роркьараб
Рокьул хIукму кьезин кьерилалъухъе.
 
 
Кьурулъан ицц гIадин магIуги чвахун,
Чорхол чара хвараб рисалат хъвазин;
ХъахIил зодил накIкIлъун хIохьел щущараб,
Щибаб сан сорораб пирказ бахъизин.
 
 
Нусабго логода чармил гудур бан,
Чияда тIатине течIо мун йокьи;
Танкан кереналда кор боркьаниги,
Каву къан хIехьана хIасратаб балай.
 
 
Бергьараб гьавадул гьури тIаде щун,
ТIад гьан бакъван вугин, ваче каранде;
Къосараб гIищкъудал гIурулъе ине
Асар хутIун бугин, баче кверниги.
 
 
КагIба рокъоб бараб мугьру тIад бутеб
ТIогьилаб явлухъ чIван, яхъуна рагьде;
Рималъул тукабахъ тарихал хъвараб
ХъахIаб ретIел ретIун, чIола рагъида.
 
 
Рогьалилъ ахIдолеб хIайранаб гIанса,
ХIасраталъул цIеца вухIулев вуго;
ЦIоралъул бахчабахъ чIирчIидулеб хIинчI,
ХIал тIаде ккун буго тIаса унареб.
 
 
Нагагь дур цIар абун ахIулеб гьаракь
Росулъ рагIаниги, багIарула черх;
Чергес форма ретIун дуда релълъарай
Яс иней йихьани, хьухь лълъуна бадиб.
 
 
Барзахалда ругел жанаваразул
Жинсгун саналъ щварай щобазул жайран;
Жанаталда ругел хIаврааздасан
ХIусну бахъун кьурай кьурул гIамирко.
 
 
Кьер берцинаб микки, мунин угьдиялъ
Дуниял бухIулеб хIухьел биччала;
Бакъан лъикIаб гьудгьуд, духъ зигардиялъ
Зобал рикьрикьулел гьаркьал гьарула.
 
 
Гьиндустан пачагун чучизе къасдищ,
Чара бухIун, яхI хун, холев дунги тун?
Халикъас цIарги чIван, дуй рос кьеларо,
Кьурун юcсинчIого, юсса дидехун.
 
 
Дуцаго квер хьвагIун, куцун дунги лъун,
Каранда кIулал ран, йикIин щиб гIодой?
Дир берзул нур ине ишанги гьабун,
Гьойца балкан телищ, дуца дун гIадин?
 
 
ГIаршалъул хIободе юcсин даимай
Сурмияб тIавусихъ тIад вакъван вуго;
Къубайсалъул мокърокь бакънал рачунеб
Къирбал милъирщодухъ щущалев вуго.
 
 
Лугбал гьайбатица, гьан хIереница
Pyxl гурищ босараб нусабго логол;
Берал чалухица, черх узданица,
Ургьибе квер бегьун, бахъун ана ракI.
 
 
ХъахIаб гIарацалда гIусманияца
Исму босун хъвараб сагIдияб лага;
Месед къотIулелъул КъустIантIиналда
ТIад забру угьарай афцерасул яс.
 
 
СугIад гIажизлъараб дур гIамалалъухъ
ГIурдал тIегь угьдулеб гьаракь рагIула;
ГIайнаъ паналъараб берцинлъиялъул
Бицуна хIикматан хIисаб гьабулез.
 
 
Гьавагун къокъунел къункърабазулги
Къукъаби рукIуна рецц дуй гьабулел;
Гьиндил рахъалдасан хъвараб казият
Кибего щун буго бакъмоцI мунилан.
 
 
Нил гIop къотIун унеб къиматаб ччугIа,
ГIалхуда чундулгин чучун уна къо;
Чармил кьурабалъе рас меседил бис,
Сардал рогьин гIела, гIабдалас гIадин.
 
 
Имраул Къайисил къиса рагIана, —
Къого бихьун гьечIо, дир хал гьабуни.
Халкъалда лъанщинал къайисзабазул
Къо бухIарав гъарин дун гурев гьечIо.
 
 
Борхатаб гохIалде ахIдолеб гигу,
Дур гьаркьихъ гIенеккун гIумру биччала;
ГIидрадул тIегь цIуйзе зузудилеб най,
Дуда хадув валан, хвегIан угьдила.
 
 
Огь, дур лугби тIураб халипаялъуб
Халкъалъе рахIматлъун нусго яс анищ;
Санал дуй гьарураб чиниялдасан
Чапун риун тIезе устар дун анищ!
 
 
Инглис, парангазул гванзгIаладул тай,
ТечIони щиб, гьудул, гьаб зулму дие.
Мунин угьун вегун, огьилан вахъун,
Аллагь рекъеларо дир гьаб къоялда.
 
 
Къилбаминаялъул мугIрул хIанчIазул
Дуй сипат гьабураб тасбихI рагIула;
ХIажрул асвадалда сверун хъвараб хатI
Дур цIар бугин абун цIалулеб буго.
 
 
ЦIорол фабрикабахъ биараб налбек,
Мун кодой щвелилан киса хьул лъолеб;
Кагьру-гIанбаралъул ГIусманил чадир,
Дургин къадар хъвалеб къо киса щолеб!
 
 
Къиралзабаз хъвалеб загранич кагъат,
Кинида мунги лъан, лъай буго босун;
БадрухIарамалде xIyp хъвачIеб килхан,
Кокода мун йокьун, бикьун буго ракI.
 
 
Балагьун хIалхьани, йихьун къеч хьвани,
Къварилъи тIаса ун, инаан минут.
Огь, аллагьан ахIдон, гурхIаян гьардон,
Гьадиндай хутIила хвезегIанго дун?
Хиялаца вухIун, хIасраталъ вежун,
Жанив туризедай тезе хъван бугеб?
 
 
Берцинлъи дуе кьун, рокьи дне кьун, —
Бикьун бутIаялъги тIокIлъун ккана дун,
Камиллъи дур цIикIкIун, цIерлъун дун виун, —
Данде билълъун буго дида дуниял.
 
 
Духъ балагьун берзул нурги ун бугин,
Симир баркун кагъат кодой щай кьураб?
Каранзул цIилада цIа лъун течIого,
Туснахъги гьавуна гьанже гьудулалъ!
 
 
Дун жанив свердула савмагIатазда
Сурат балагьизе дуда релълъараб;
Сси бугелщиназда аскIов щваниги,
Щийго ятуларо тарих дур бугей.
 
 
Бакъ мукIурлъилаан, кIалъалеб ани,
Эб дур сураталъул сси тIокIабилан;
Сужда гьабилаан, бегьулеб ани,
Гьеб дур гьумералъул гьайбатлъиялъе.
 
 
Гьал насраниязда сурат бихьани,
Сверила, динги тун, дуй хъулухъалъе;
Хъанчил агьлуялда гьайбатлъи лъани,
Лъела дуда иман, икъуналги тун.
 
 
Ал баринзабазул гогьал ясазул
Габур къулилаан, къимат бихьани;
Берцинлъи цIар тарал таватиязул
Тарих хъвагIалаан, хъахIлъи рагIани.
 
 
ГIарцул панкъал чIвараб формаги ретIун,
Пайтоналда анищ цадахъ рекIине;
Симис гIанбарулаб гIадатIе тажгун,
Тукабазде анищ квер ккун хьвадизе.
 
 
Камураб жо гьечIо гьал городазда,
Бакъулгун къец ккарай мун гуронани;
 
 
Маул хIаяталда хIажалъаниги,
ХIал кIола батизе, ятуларо мун;
ХIажрул-асвадалде хиял кканиги,
Щвезе бигьа буго, мун йиго захIмат.
 
 
МугIрузда къайислъун къварилъиялда
Къоял, сардар арав дир хиял гьабе.
 

iknigi.net

Махмуд из КахабросоЛирика. На русском и аварском языках

 
ХIасрат цIикIкIарасе цIар щолебани,
ЦIер гIадин дуниял дир букIинаан.
ЦIикIкIун хиял лъурав ханлъулевани,
Халкъалъул ихтияр дихъе щвелаан.
 
 
Если б люди прославляли сильную страсть,
Я бы стоял над землею могучим владыкой,
Утвердил бы над миром я царскую власть,
Если б мир трепетал пред любовью великой.
 

Бунтарь духа

Махмуд из Кахабросо в течение тридцати двух лет – с 1887 по 1919 год – создавал неувядающие, нестареющие, бес смертные произведения. Как поэт он снискал всеобщее при знание и славу, о которой мечтает каждая творческая личность. В то же время он поднял национальную художественную культуру на такой высокий уровень, что его поэзия до сих пор остается недосягаемым образцом совершенства и художественности. Он продолжатель и обновитель вековых художественных традиций народа.

Механизм творческого процесса, характерный для национального литературного развития аварцев, достаточно емко раскрыл профессор Л.И. Жирков: «Раз появившись, удачная песня передается не только устным путем. Она является обыкновенно довольно длинным произведением. Она в буквальном смысле пишется уже самим автором, переписывается его друзьями, в записан ном виде идет в другие аулы, в соседние округа. Ее обыкновенно на какой-нибудь из известных мотивов поют, и как есть известные поэты, так есть там и известные музыканты-композиторы». В этом ключе, по такой технологии творил и Махмуд. Место его в культурной жизни общества можно сравнить с деятельностью бардов в настоящее время. Он был и автором произведения, и его исполнителем, аранжировщиком известных мелодий, порою и автором музыки. Его поэзия была звучащей, так она бытовала, функционировала, хранилась и представляла собой песенную поэзию.

В большей степени для творчества Махмуда характерен профессионализм. Он записывал свои произведения, работал над текстом, готовое произведение исполнял сам и отдавал для исполнения известным и заслуживающим, по его мнению этого, певцам в Аварии.

Однажды, будучи в гостях у кунака Магомедали в селении Инхо, он целую ночь в кунацкой провел за работой. Когда утром хозяин спросил, как ему спалось, он ответил: «Всю ночь писал стихотворение «Мать и дочь». Никак не удава лось, чтобы в споре победила дочь, мать все время брала верх, ее доводы казались более убедительными. Но мне все же удалось убедить мать в правоте дочери». Большинство стихотворений Махмуда сюжетны, в них развернутая композиция, объем их колеблется от 150 до 300 стихотворных строк. Такие произведения, как бы сильны ни были творческая одаренность и память, за один присест на писать, тем более сымпровизировать невозможно, они требовали сосредоточенной и целенаправленной работы. Он и работал в этом ключе, писал стихи, об этом он многократно говорил. Сколько им было создано произведений за свою творческую жизнь – это мог знать лишь сам поэт, до нас дошло семьдесят девять его оригинальных произведений. Объем дошедшего до нас поэтического творчества Махмуда в несколько раз превышает сохранившееся творческое наследие любого из аварских поэтов XVIII–XIX веков.

По произведениям Махмуда, по его высказываниям о поэзии и поэтах можно судить о том, что он от природы был наделен развитым эстетическим чувством и вкусом. У него было свое понимание природы таланта, вдохновения, творческой работы, мастерства, действенности поэзии.

На вопрос Тайгиба из Инквалиты, много ли приходится думать, сочиняя стихи, Махмуд ответил: «Нет, не приходится. Когда на несколько дней закрываешь коз в кошаре и когда их голодных выпускаешь на волю, они бегут, перепрыгивая друг через друга. Так и слова. Они в моем сердце, в памяти, на ус тах, они, тесня, опережая друг друга, требуют, просятся в стихи. Какой толк от стихов, если долго их приходится вы нашивать». Стихи Махмуда текли свободно, журча, как прозрачные горные родники или ручейки, стремящиеся вдаль.

Писатель Роман Фатуев назвал Махмуда «человеком с вечной любовью в сердце». Да, любовь в ее безответном, драматическом, а зачастую в трагическом проявлении и выражении является приоритетной темой для всей аварской поэзии от ее истоков до конца XIX века. Если бы она была счастливой, то, естественно, не было бы никаких интриг, коллизий, конфликтов, но радостным это прекрасное, возвышенное чувство для влюбленных оказывалось весьма редко. Для это го были основательные общественные, социальные, психологические причины. При заключении брака во внимание в первую очередь бра лось сохранение своего общественного статуса, положения, чистоты рода, приумножение своего со стояния и благополучия. Примеров этому пре достаточно в историческом прошлом народа. Если проследить только за генеалогией хунзахских ханов, возглавлявших крупнейшее государственное образование в Дагестане, то окажется, что они роднились, связывались брачными уза ми с дворами казикумухских, мехтулинских ханов, тарковских шамхалов, аксайских князей, кайтагских уцмиев, табасаранских майсумов, грузинских князей и дворян, тушинских ханов. Национальное, языковое различие не было препятствием на этом пути, на первый план выходили политические, экономические, военные цели и задачи.

Невест из узденской среды в качестве вторых жен они хотя и весьма редко, но брали. Зато их дети относились к второразрядному сословию чанка и при определении престола наследника, разделе наследия они ущемлялись, а порою их и обходили. Выдавать своих дочерей за рядовых узденей не практиковалось, какими бы достоинствами они ни обладали. Хунзахский хан свою дочь заставил простоять в шелковой одежде на вершине горы Акаро за то, что она посмела полю бить ханского табунщика. За ночь девушка превратилась в ледяное изваяние. Это не легенда, а быль. Об этой поражаю щей воображение жестокости написаны поэма Заида Гаджиева «Голубой экран» и трагедия Абасил Магомеда «Саба Меседо».

Поэзия предшественников Махмуда, поэтов – лириков, также является одной цельной поэмой – исповедью о несчастной, безответной любви. Этой участи не избежали Эльдарилав из Ругуджи, Муртазаали, Этил Али, Амир Али из Телетля, Нурмагомед из Местеруха, Расул и Магомед из Чиркея, Чанка из Батлаича, Магомед из Тлоха, Курбан из Инхело. Махмуд же завершает этот список страдальцев. Если бы не было этой проблемы в общественной жизни и в быту горцев, вряд ли бы поэты так настойчиво, последовательно поднимали ее в своем творчестве, отвлекаясь от других, не менее значимых общественных конфликтов.

Такое положение людей, одержимых страстью и же лающих обзавестись семьей, Махмуду хорошо было известно по своей жизни и по судьбе своих современников. Однажды в Хунзахе поэт, узнав о разводе своего кунака Хасана со своей женой, поучал его: «Ты поступил легкомысленно. Разве ты не знаешь, как трудно бедняку жениться и обзавестись семь ей. Когда приходили сватать девушку, ее родня тайно узнавала о площади пашен и лугов жениха, о видимом и невидимом его имуществе. Если это удовлетворяло их, то давали согласие на сватовство». О любви пели многие, но Махмуд глубоко обнажил ее корни, изобразил ее кипение и бурление в самых разнообразных чувствах, цветах, оттенках. Его поэзия – это философия любви, мир страданий, доставляемых ею.

Обычно всю поэзию Махмуда сводят к личной судьбе, безответной любви к горянке Муминат из соседнего аула Бетль. Если задуматься над жизнью поэта, вникнуть в глубину содержания его произведений, то становится очевидным, что Махмуд о любви писал до знакомства с ней, пи сал и после смерти ее в 1917 году, но это были элегии, по священные ей. А он писал, и выполняя заказы многих влюбленных, одержимых страстью, писал и на другие темы. Его жизнь и поэзия не укладываются в рамки его взаимоотношений с Муи, они гораздо шире, глубже, объемнее их.

Дело в том, что после того, как в народе пошла молва о его страстной любви к замужней женщине, все произведения, созданные поэтом, воспринимались как послания, посвященные именно ей, она стала в сознании народа единственным адресатом всего его творчества.

Также в черно-белом цвете воспринималась сама личность Махмуда, несмотря на то, что он был сложной, порой противоречивой фигурой, не укладывавшейся в общепринятые нормы жизни и поведения.

Правящая верхушка, местная власть, мусульманское духовенство воспринимали его как своего идейного врага и противника, они считали его безнравственной личностью, пренебрегающей общественной моралью, этикой, сбивающей мусульман с пути праведного на путь непризнания законов и заповедей шариата.

Аналитики и комментаторы его творчества под влиянием вульгарного социализма и идейной чистоты искусства от носят Махмуда к плеяде революционеров, стремящихся к изменению существующего миропорядка, уклада жизни, общественных отношений.

 

Каждый из адептов этих взглядов, позиций при желании мог бы их укрепить, доказать тенденциозно подобранными отрывками, строфами, строками, фразами из поэзии Махмуда, фактами из его биографии, что очень наглядно говорит о сложности и неординарности его как человека и поэта. Махмуд пишет о любви, но через эту избранную и дорогую для сердца тему он раскрывает, развертывает богатство жизни современной ему действительности.

Мир поэзии Махмуда богат и многообразен.

Об этом пишет и литературовед Л.Антопольский в сравнительном анализе творчества двух выдающихся аварских поэтов Махмуда и Расула Гамзатова: «Махмуд будто бы романтик. Но он не витает в эмпиреях. В его поэзии бьется и дрожит жизнь. Его стихи резки, смелы, в них немало простонародной грубости. В них есть и народно – амбивалентные образы – возвышенное снижается, заземляется, приходит на родную землю. Возлюбленная может аттестовать любимого «жуком навозным» и «совой», «вороной, полной смрада», и «лягушкой…», но страсть от этого не гаснет, – напротив, вспыхивает сильнее». В своей докторской диссертации «Проблема генезиса и закономерность формирования аварской дореволюционной литературы», защищенной в Тбилисском университете в 1974 году, на основе исследования большого и разнообразного материала национальной поэзии второй половины XIX века, в том числе и Махмуда, мною сделан вывод, что художественным методом поэзии этого периода является прогрессивный романтизм. Он сформировался в литературе как реакция на поражение горцев в Кавказской войне, восстании 1877 года и усилившийся после этого социальный и классовый гнет трудового народа.

Метод этот зародился, развивался без литературных манифестов, течений, школ, идеологической и литературной борьбы, сам по себе, стихийно, но закономерно. Поэты творили по законам традиций, выработанных развитием национальной литературы, без особого внешнего эстетического и художественного влияния, не задумываясь над тайнами и секретами творческого процесса.

Но когда эта самобытная поэзия была изучена в ее хронологической последовательности и пафосной направленности, оказалось, что она соответствует романтическому мировосприятию и мироотражению, характерным принципам, лежащим в основе этого творческого метода. Эта концепция тогда была воспринята исследователями и признана правильной, хотя в последующих исследованиях о художественном методе национальной литературы эта концепция уже выдавалась как их собственное открытие.

Махмуд и по своей натуре, и по творческому почерку был ярко выраженным поэтом – романтиком, хотя в последние годы жизни он переходит в своей поэзии на рельсы реалистического изображения действительности. Метод его за висел от особенностей самих жизненных коллизий, к которым он обращался.

Будучи недоволен существующими в его время реалия ми общественной жизни, Махмуд в своей поэзии создает парящий над обыденной действительностью, отрешенный от нее мир любви и высоких порывов. Для строительства чертогов любви Махмуд использует все возвышенное, прекрасное, ценное, редкое, до чего могут додуматься человеческая фантазия и полет человеческой мысли. В этом плане Махмуд был одарен в высшей степени.

Храм любви, созданный им, недоступен простым обывателям, рядовым людям. Этот храм – обитель исключи тельных героев, одержимых сильной страстью, непокорностью духа, неукротимостью характеров, предпочитающих смерть серому существованию и будничной жизни. Его творчество – это цельная поэма, посвященная влюбленным и их вседовлеющей, всесильной страсти. Через них он создает исключительные характеры и редкие обстоятельства, неповторимые в реальной действительности, контрастно противопоставленные ей.

Основной герой его произведений – «гIащикъ» – безумный от любви. На каждой клетке его организма печать любви и беснование страстей. От этого чувства он теряет рассудок, лишается зрения, он тает, как свеча, горит, как дрова в очаге, высыхает, как родник в знойное лето, любовь тяжела, неизлечима, это болезнь без проявления внешних признаков, симптомов.

Любовь для Махмуда – погоня за несбыточной мечтой, несуществующим идеалом, сам факт горения приносит ему подлинное наслаждение.

Вожделенной мечтой лирического героя поэта была пре красная женщина, наделенная всеми человеческими качествами в высшей степени щедро. Махмуд возвысил ее образ до образа богородицы, райской гурии, королевы среди красавиц, лишенной всяких изъянов. От прототипа, лежавшего в основе художественного образа, она далека, как небо от земли. Так высоко он возвысил женщину гор, тем самым требуя поклонения перед ней, воздаяния почестей, которые она заслужила, ратуя за предоставление подобающего ей, достойного места в общественной и семейной жизни.

В своем творчестве Махмуд разрабатывает традиционную для мировой лирической поэзии тему любви, но его про изведения на эту тему насыщены высокими страстями, накалом огня.

Поэт нашел и соответствующие художественные средства для выражения кипения, клокотания человеческих чувств. Лирика его высоко поэтична, насыщена яркими, неповторимыми образами, она полифонична, многоцветна, сверкает всеми цветами радуги.

Поэзия Махмуда стала талисманом любви для всех одержимых страстью. Стихи его вошли в широкий народный обиход и обогатили духовный мир человека. Поэтический мир Махмуда сам по себе является трудно разгадываемым, сложным таинством, подобным волшебству. Поэзия Махмуда – это мир красоты и изящества, гармонии и лада.

Для Махмуда как художника слова характерны необычайный полет фантазии, творческое воображение, свойственные подлинному таланту. Окружающую действительность он воспринимал романтически – в многообразии цветов и оттенков, поэтому изображал ее в соответствующем стиле. Его мысли пронизывали землю, небеса, проникали в космос, образы его были чрезвычайно неожиданны и смелы.

В жизни и творчестве Махмуд, бросив узды, мчался, по его собственному выражению, «хиялазул гьорол гьалагаб чода» – на буйном скакуне ветров мечтаний.

Постоянной, единой, сквозной для всего его творчества является тема любви во всей ее страсти и накале. Тема эта общеинтересная, общезначимая, занимающая видное место во всей мировой литературе. Любовный треугольник присутствует в литературных произведениях самого различного содержания и эпох. Махмуд сумел изобразить это вседовлеющее человеческое чувство во всем его богатстве и многообразии, от его зарождения в душе человека до всеиспепеляющего пламени, сумел передать диалектику любви, в его поэзии чувство любви обнажено до самой глубины.

Поэзии Махмуда характерны неповторимая мелодичность, напевность, музыкальность, которые оказывали неизгладимое впечатление на слушателей и читателей. Стихи его хорошо ложились на музыку, требовали вокального выражения.

Национальные художественные традиции, поэтические средства изобразительности и выразительности он отточил до такого идеального совершенства, что они до сих пор при восходящем развитии поэзии остаются непревзойденным образцом, эталоном для примера и подражания.

Язык его поэзии, его поэтический синтаксис, метафорический строй изящны, отшлифованы, они оказывают чарующее воздействие, лирика его пленяет.

Сиражудин Хайбуллаев
 
Дир рекIел ургъалил гъугъалеб гьаракь
Пирилъун кьвагьдола рукьбазда жаниб;
Жаниб кереналъул кутакаб цIадул
ЦIилазда кваналеб квешаб хъуй буго.
 
 
Печаль в моем сердце, гремит ее голос
– Раскаты и вспышки грозы и огня.
От грома и молнии грудь раскололась,
Могучий огонь пожирает меня.
 

Рокьиян кьерилал, кьалан гIолилал

 
Рокьиян кьерилал, кьалан гIолилал
ГIемерал ратула терелел дида;
ГIищкъу-гьавайилан гьал гIадамаца
Падлу биххун буго дуниялалъул.
 
 
Лълъим цIолеб къулгIадухъ къоролзабазул
Къапила букIуна, балайилан чIун;
ЧIараб бакI лъачIого, гьанже ясалги
Гьединан хьвадула хьитал хвезегIан.
 
 
Хварав чиясулгIан чанги гьечIого,
Чорхой рахIаталда хIебтIун вуго дун,
ХIасрат бергьаразул гьаглъиялдаса
Гьадин цIунагиян, цIакъго нахъе къан.
 
 
ХъахIилб зоб бихъун балагь бачIаяй,
ЯчIун гаргадана дида цо гIадан,
ГIумру халатаб кьун йохун тогеялъ
ТечIо дирго рокъов, къватIив вахъаян.
 
 
– Дур кколарищ рокьи,
      йокьуларищ дун?
Гьедин, гIодов тIамун,
      тIубаларо мун!..
 
 
ТIолго дунялалъул лазат гьабилан,
Бана гарбида къвал, къана каранде.
КъотIи гьабилилан, бачун цо квергун,
Кидаго рагIичIел рагIаби кьуна:
 
 
– Дир гIищкъу ккун бугин гIащикъав дуде,
Мун гIадан ватани, тоге дун гьадин. —
Берзул ишан гьабун гьаб дир ракI боххи
Гьабунги, дур хIисаб хIалтIизе гьабе.
 
 
ХIасраталъ ецIцIулей, цIерлъун чвахулей
Чанги гIумру буго гIадада инеб.
Дур бицун рукъ кьаллъун, кьогIлъун дунялгун,
Кьалде рехун йиго дур хиялаца…
 
 
Дур бицунеб хабар халат букIани,
Бегьилин абуна элда дицаги.
Гьеб гьорода рекъон гьава хIалтIани,
Гьебги лъикI бугилан кIалъана дунги.
 
 
Дирги гьалагаб черх, чалухал лугбал, —
Чияде гIайибал гIодор хутIана;
ГIакълу гьечIеб бетIер, чГобогояб ракI, —
ЧIухIарал хиялаз хвана гIадада.
 
 
ГIаршалъул камиллъи, курсалъул цIикIкIин
ЦIани, бергьинаро гьанже дидаса.
Гьелъул жавабаца жанир рукьбазда,
Рокьул урдуги чIван, Дагъистан ккуна.
 
 
Дунги къираласул къагIидаялда
КъватIий эй яккулеб авал ккун чIана,
Гьелъулги гьава-нич гьуригун цадахъ
ХъахIилаб зодихъе боржун букIана.
 
 
Гьадаб къоялъ къотIноб къалъуда ккараб
КъотIи букIин гуреб, кIалъан вукIинчIо,
РикIкIадасан ишан, унеб нухда чан
Чияда лъачГого балъго букIана.
 
 
РекIел гьудулги щун гьеб заманаялъ
Зодихъ гIенеккулеб гIиприт букIана,
ГIакълу-лъай гьикъизе къиралзабилъун
КъватIул жавабалъе жундул гьаруна.
 
 
Гьудул данделъулеб, дун гьогьомулеб
Гьаб тIохил хал гьабун тIаде вахана,
ТIаде гьава цIалеб, цIад бачIунареб
Гьури-бакъ рекъараб рагIалда чIана.
 
 
ГIадани бераца магIy кколареб
ГIищкъул гьаваялъул бакънал рачана.
КъватIибе росулъе сас рагIулареб
Сармил рагIал абун, угьдизе лълъвана…
 
 
Алжанул гьорохъе хъахГмаккал гIадин,
Хъвалеб бакI хутIичIо лугбазул гIодоб,
Давудил гьаркьихъе рухIал кинигин,
ХIал ккана рекIеде, тIун бортилилан.
 
 
Рагьдаса тIагIинчIо, тIохдаса инчIо,
ТIаде щвана гьудул гьагъаб нухдасан,
Над бугеб формаялъ паналъун халкъгун,
Хиялго гьечIого ячIун рещтIана.
 
 
Нухде къулун гуреб, тIаде йорхулеб
Надагьал лугбазул балагьи гьечIо;
Къеде юссун гуреб, диде сверулеб
Сабураб черхалъул хасият гуро.
 
 
Халкъалда рагIарай ГIунайзатида
ГIищкъуялъ чи чIвалеб чIимих речIчIана:
ЧIухIараб къоялъул къурайшиялда
Къараб бералдасан бичIчIизабуна.
 
 
Балагьун дидегун цо гьей кIалъадал,
КIутIун ана гIиприт гIурулъе лъугьун,
Гьорчо кодой босзе квер гьелъ хапидал,
Хварал жал ратила, жундул лъутана.
 
 
Жеги дихъ ялагьун хаган чIун гуреб,
РечIчIараб доб чIимхил халго гьабичIо;
Балеб рогьо гуро, гьарайцин гьечIо,
Цо къвакараб бералъ къотIной ккун йиго.
 
 
– БукIараб къотIийищ, къараб явлухъищ,
КъотIнов ватаралъув речIчIаризе мун?
Гьадин къватIий хутIун хаган йигелъул,
Хиялищ гьабураб, анищанги ккун?
 
 
ЩобтIа гIерул силъун гIодоб чIараб жо,
ГIадан мун ватидал, гIадлъун гурищ дун?!
Лъаралъ букIунеб хъаз, бахчараб балкан…
Босун гьорчо буго гьанжеги кодоб!
 
 
Гьеб ратIлил тIотIой щиб, тIингъил хохой щиб
Ханасул яс йокьун рокьи ккарав дур?
Кьан-квачIалда тIаса тIажу киб араб
ТIохде вахинегIан хиял цIакъав дур?
 
 
Дуда бер чIвалаго босана канлъи,
Бачида тIад чIвараб тIенкелилан ккун,
ТIаде йорхулаго тIурана гIакълу,
ТIанхилъ гIодоб чIараб гIужрукъ мунилан.
 
 
– ГIайиб гьечIо, гьудул, гьедин кканиги! —
Гьадаб къоялъ къотIнов къвакIичIев дунги,
Къвал дуца балаго, нахъегIан къайдал, —
Къадарав хIалихьат вукIинарищ дун!
 
 
Дирго рокъосаги къватIиве ахIун,
КъватIазул кепалъе куцарав дуца,
КъотIной вачIаниги, ячIун хадуйгун,
ХвечIого чIайилан чIолей гьечIо мун.
 
 
Гьедин рокьиялъул кьал гьабурав дун,
Гьудуллъун тейилан, танищ дуцаго?
Гьава сурун бихьун, балай тарав дун,
Гьикъизин дудаго, гуккичIищ дуца?
 
 
Дур гьурмал гвангъиялъ гваргъан цIа рекIун,
ЦIураб кереналда дица щибилеб?
Щобде тIегь гIадинаб ратIлихъ балагьун,
Бахъараб гьинал ракI лъида кIалъалеб?
 
 
КIочонареб хIалалъ, хIеренаб мацIалъ,
ХIадур гьабе дие дуда аскIоб бакI,
Бусен хIажат гьечГо, хIули кIваричIо,
ЦIутIун каранде къан, къвалбайги гIела.
 
 
– ГIаршалъул хIободе хIинчI гIадай дида
ХIулараб руз буго гаргазе лъугьун,
ХIатIал меседилаб мокъокъ кквезеян
КъватIул чаларчаялъ чан гьабун буго.
 
 
Гьаваялда къункъра, къел ракьанда гьой, —
Данделъун щиб пайда гьеб кIиялъулго?
Лъел хIориниб къоркъол, Къап мугIрул гIансил
СанагIат рекъани, къабул йиго дун.
 
 
Дир хъахIаб каранда квачI кьабилилан,
Кин дур хиял лъураб, херлъараб чудук?
Чалухаб гьурмадул гьуинлъи цIуйзе
ЦIар квешаб оцхIутIил хIисаб бихьулищ!
 
 
ХIамагун гаргадун, кIертгун васандун
Сардал арав дуца дие щибилеб?
Бокьор хIайваналгун хIебтIун вугев мун,
ХIакъ букIина дие, ватIа гьавуни…
 
 
ТIокIав дун кIалъани, тIадеги яхъун,
ТIилица вухизе хиял батана,
Хадуб цойги калам дица гьабуни,
Гьорчо буго кодоб, речIчIизе къачIан.
 
 
Гьанже гьагъалдехун валагьун хадув,
Дунги ахIмакъ вукIин якъинаб буго.
НухтIаса инаго тIохдасан кIалъай —
ГIураб гьунар лълъвана гьагъабни дирги.
 
 
Нухъица гьекъаял гьал дир беразе,
Азие тIохго щай, тIокъо гIоларищ?
Къаникь расандаял къадарал лугбал,
КъватIир рахъинчГого, рокъор кин чIечIел?
 
 
ТIокIаб эй йигелъуй унев чиясе
Инглис пачаясул чу къваригIуна, —
Чархида кколареб бал гьечIеб гIащтIи
ГIемер букIунаан кIалтIа лъун гьелъул.
 
 
Гьединан кIалъазе элда батIаго
TIokI гьабун бижараб бугищ щибго жо?
Щибал руччабазул рижи цолъидал, —
Цойгиги йосила метерго гьудул.
 
 
Гьагъаб гьунарги лълъун, гъоркье рещтIана,
ТIохтIе вахарасде зоб тIегийилан;
ТIокIаб йокьулейгун рокьи гьабуни,
Рукьбал ракъвагиян, рокъой вилълъана.
 
 
Рокьул ургъелазда кьалул чадир чIван,
Черхалда гьарчал щун, нахъе вуссана;
Дунго къараб бахчун, бергьараб гьурщун, —
Гьеб гьунар гурилан, гьабуна гьаб кечI.
 
 
Кинаб лъугьаниги, лъугьанщинаб жо,
РекIел гIатIилъиялъ, лъоларо жаниб;
Лъабго къо инегIан къватIиб бицинчIеб
Къаси квараб хинкIги хутIуларо дир.
 
1. Жирков Л.И. Старая и новая аварская песня. С. 25.2. Рассказы о Махмуде. С. 52.3. Рассказы о Махмуде. С. 156.4. Рассказы о Махмуде. Махачкала: Юпитер, 1993.5. Антопольский Л. У очага поэзии. М., 1972. С.55.

fictionbook.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.