Стихи казаковой


Все стихи Риммы Казаковой


* * *

Будет дальняя дорога, то в рассвет, а то в закат. Будет давняя тревога - и по картам, и без карт. Юность, парусник счастливый, не простившись до конца, то в приливы, то в отливы тянет зрелые сердца. Нет, не строки - дарованье и природы, и судьбы,- этих смут очарованье, опьянение борьбы. Не оплатишь это небо, где - с орлами в унисон - чувствуешь, как грозно, нервно пахнет порохом озон...

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Был день прозрачен и просторен и окроплен пыльцой зари, как дом, что из стекла построен с металлом синим изнутри. Велик был неправдоподобно, всем славен и ничем не плох! Все проживалось в нем подробно: и каждый шаг, и каждый вздох. Блестели облака, как блюдца, ласкало солнце и в тени, и я жила — как слезы льются, когда от радости они. Красноречивая, немая, земля была моя, моя! И, ничего не понимая, «За что?» — все спрашивала я. За что такое настроенье, за что минуты так легли — в невероятность наслоенья надежд, отваги и любви? За что мне взгляд, что так коричнев и зелен, как лесной ручей, за что мне никаких количеств, а только качества речей? Всей неуверенностью женской я вопрошала свет и тень: каким трудом, какою жертвой я заслужила этот день? Спасибо всем минутам боли, преодоленным вдалеке, за это чудо голубое, за это солнце на щеке, за то, что горечью вчерашней распорядилась, как хочу, и что потом еще бесстрашней за каждый праздник заплачу.

Римма Казакова. Помню. Москва, "Советская Россия", 1974.


* * *

Быть женщиной - что это значит? Какою тайною владеть? Вот женщина. Но ты незрячий. Тебе ее не разглядеть. Вот женщина. Но ты незрячий. Ни в чем не виноват, незряч! А женщина себя назначит, как хворому лекарство - врач. И если женщина приходит, себе единственно верна, она приходит - как проходит чума, блокада и война. И если женщина приходит и о себе заводит речь, она, как провод, ток проводит, чтоб над тобою свет зажечь. И если женщина приходит, чтоб оторвать тебя от дел, она тебя к тебе приводит. О, как ты этого хотел! Но если женщина уходит, побито голову неся, то все равно с собой уводит бесповоротно все и вся. И ты, тот, истинный, тот, лучший, ты тоже - там, в том далеке, зажат, как бесполезный ключик, в ее печальном кулачке. Она в улыбку слезы спрячет, переиначит правду в ложь... Как счастлив ты, что ты незрячий и что потери не поймешь.

Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск: Вышэйшая школа, 1982.


* * *

В какой-то миг неуловимый, неумолимый на года, я поняла, что нелюбимой уже не буду никогда. Что были плети, были сети не красных дат календаря, но доброта не зря на свете и сострадание не зря. И жизнь - не выставка, не сцена, не бесполезность щедрых трат, и если что и впрямь бесценно - сердца, которые болят.

Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск: Вышэйшая школа, 1982.


Воркута

...Мало солнца в Воркуте. Мой товарищ с кинокамерой морщится: «Лучи не те, что в столице белокаменной!» Нам начальство выдает обмундированье летное. Скоро ночь. Программа плотная. Обживаем вертолет. Ловим солнце, чтоб успеть север разглядеть попристальней, к буровой, как к теплой пристани, и к оленям долететь. Мало солнца. Не храню память крымскую, кавказскую. Здешнее, с короткой ласкою,— как теперь его ценю! И повернут шар земной к солнцу буровыми вышками, снега матовыми вспышками, вертолетом, чумом, мной. И в сердечной простоте мы, народ не твердокаменный, из столицы белокаменной, кто — пером, кто — кинокамерой, служим службу Воркуте.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


Гомер

И. Кашежевой Неважно, что Гомер был слеп. А может, так и проще... Когда стихи уже - как хлеб, они вкусней на ощупь. Когда строка в руке - как вещь, а не туманный символ... Гомер был слеп, и был он весь - в словах произносимых. В них все деянию равно. В них нет игры и фальши. В них то, что - там, давным-давно, и то, что будет дальше. Слепцу орали: - Замолчи!- Но, не тупясь, не старясь, стихи ломались, как мечи, и все-таки остались. Они пришли издалека, шагнув из утра в утро, позелененные слегка, как бронзовая утварь. Они - страннейшая из мер, что в мир несем собою... Гомер был слеп, и он умел любить слепой любовью. И мир, который он любил чутьем неистребимым, не черным был, не белым был, а просто был любимым. А в уши грохот войн гремел и ветер смерти веял... Но слепо утверждал Гомер тот мир, в который верил. ...И мы, задорные певцы любви, добра и веры, порой такие же слепцы, хотя и не Гомеры. А жизнь сурова и трезва, и - не переиначить! Куда вы ломитесь, слова, из глубины незрячей? Из бездны белого листа, из чистой, серебристой,- юродивые, босота, слепые бандуристы...

Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск: Вышэйшая школа, 1982.


Двое

У поезда, застыв, задумавшись - в глазах бездонно и черно,- стояли девушка и юноша, не замечая ничего. Как будто все узлы развязаны и все, чем жить, уже в конце,- ручьями светлыми размазаны слезинки на ее лице. То вспыхивает, не стесняется, то вдруг, не вытирая щек, таким сияньем осеняется, что это больно, как ожог. А руки их переплетенные! Четыре вскинутых руки, без толмача переведенные на все земные языки! И кто-то буркнул:- Ненормальные!- Но сел, прерывисто дыша. К ним, как к магнитной аномалии, тянулась каждая душа. И было стыдно нам и совестно, но мы бесстыдно все равно по-воровски на них из поезда смотрели в каждое окно. Глазами жадными несметными скользили по глазам и ртам. Ведь если в жизни чем бессмертны мы, бессмертны тем, что было там. А поезд тронулся. И буднично - неужто эта нас зажгла?- с авоськой, будто бы из булочной, она из тамбура зашла. И оказалась очень простенькой. И некрасива, и робка. И как-то неумело простыни брала из рук проводника. А мы, уже тверды, как стоики, твердили бодро:- Ну, смешно! И лихо грохало о столики отчаянное домино. Лились борщи, наваром радуя, гремели миски, как тамтам, летели версты, пело радио... Но где-то, где-то, где-то там, вдали, в глубинках, на скрещении воспоминаний или рельс всплывало жгучее свечение и озаряло все окрест. И двое, раня утро раннее, перекрывая все гудки, играли вечное, бескрайнее в четыре вскинутых руки!

Римма Казакова. Помню. Москва, "Советская Россия", 1974.


Дураки

Живут на свете дураки: На бочку меда - дегтя ложка. Им, дуракам, все не с руки Стать поумнее, хоть немножко. Дурак - он как Иван-дурак, Всех кормит, обо всех хлопочет. Дурак - он тянет, как бурлак. Дурак во всем - чернорабочий. Все спят - он, дурень, начеку. Куда-то мчит, за что-то бьется... А достается дураку - Как никому не достается! То по-дурацки он влюблен, Так беззащитно, без опаски, То по-дурацки робок он, То откровенен по-дурацки. Не изворотлив, не хитер,- Твердя, что вертится планета, Дурак восходит на костер И, как дурак, кричит про это! Живут на свете дураки, Идут-бредут в своих веригах, Невероятно далеки От разных умников великих. Но умники за их спиной гогочут... - Видели растяпу? Дурак, весь век с одной женой! - Дурак, не может сунуть в лапу! - Дурак, на вдовушке женат И кормит целую ораву!... Пусть умники меня простят - Мне больше дураки по нраву. Я и сама еще пока Себя с их племенем сверяю. И думаю, что дурака Я этим делом не сваляю. А жизнь у каждого в руках. Давайте честно к старту выйдем, И кто там будет в дураках - Увидим, умники! Увидим.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Из первых книг, из первых книг, которых позабыть не смею, училась думать напрямик и по-другому не сумею. Из первых рук, из первых рук я получила жизнь, как глобус, где круг зачеркивает круг и рядом с тишиною - пропасть. Из первых губ, из первых губ я поняла любви всесильность. Был кто-то груб, а кто-то глуп, но я - не с ними, с ней носилась! Как скрытый смысл, как хитрый лаз. как зверь, что взаперти томится, во всем таится Первый Раз - и в нас до времени таится. Но хоть чуть-чуть очнется вдруг, живем - как истинно живые: из первых книг, из первых рук, из самых первых губ, впервые.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


Крымский мост

Город мой вечерний, город мой, Москва, весь ты — как кочевье с Крымского моста, Убегает в водах вдаль твое лицо. Крутится без отдыха в парке колесо. Крутится полсвета по тебе толпой. Крутится планета прямо под тобой. И по грудь забрызган звездным серебром мост летящий Крымский — мой ракетодром. Вот стою, перила грустно теребя. Я уже привыкла покидать тебя. Все ношусь по свету я и не устаю. Лишь порой посетую на судьбу свою. Прокаленной дочерна на ином огне, как замужней дочери, ты ответишь мне: «Много или мало счастья и любви, сама выбирала, а теперь - живи...» Уезжаю снова. Снова у виска будет биться слово странное «Москва». И рассветом бодрым где-нибудь в тайге снова станет больно от любви к тебе. Снова все к разлуке, снова неспроста — сцепленные руки Крымского моста.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


Лесные стихи

1 Вспоминаю лесные палы — и по сердцу стучат топоры. Лес — как жизнь, крепкостволен и свеж. Лес, затишье мое и мятеж. Я люблю вас, как сына, леса. У мальчишки лесные глаза. С малахитинкой, зеленцой, среднерусскою хитрецой. Городская ушла дребедень, как лесничество, тянется день. И в лесах — в этой летней суши — ни пожарники — как ни души. Прячу спички. Опасно, как шок. Это хуже убийства — поджог. Знаю кровью — так знают врага,— как, мечась, выгорает тайга. Я вас буду беречь, как дитя, пастушонком тревогу дудя. Тьму листов и иголок сменя, положитесь, леса, на меня. Лес, мой донор, и я — из ветвей с хлорофилловой сутью твоей. Вся — к земле я. Так к ней приросла, многопало припала сосна. Скачут белки, орешки луща... Чистый лес! Ни змеи, ни клеща. Ель макушку уперла в звезду... Утро. Лесом, как жизнью, иду. 2 Я буду жить вовсю — как прет весной вода, как елочка в лесу, как в небе — провода. Как птица, ноткой зябкою на проводе вися... Оно бывает всякое, но я еще не вся. И пусть по всем ладам пройдется жизнь по-всякому, но я не дам, не дам, не дам себе иссякнуть. И медленно, с колен, от утра голубая, я воду, как олень, из речки похлебаю. Я зацеплюсь за плечи осин незнаменитых. Я знаю, как ты лечишь, лесная земляника. И столько я узнаю, тобою, лес, спасенная, что стану я лесная, как пеночка зеленая. Глаза мои — с хрусталинкой от звезд и вод весной. А кровь моя — с русалинкой, с зеленинкой лесной.

Римма Казакова. Помню. Москва, "Советская Россия", 1974.


* * *

Лето благостной боли, постиженья печального света... Никогда уже больше не будет такого же лета. лето, где безрассудно и построили, и поломали. Лето с тягостной суммой поумнения и пониманья. Для чего отогрело все, что с летним листом отгорело? Но душа помудрела, и она, помудревши, узрела кратковременность лета, краткость жизни, мгновенность искусства и ничтожность предмета, что вызвал высокие чувства.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Люби меня! Застенчиво, боязно люби, словно мы повенчаны богом и людьми... Люби меня уверенно, чини разбой — схвачена, уведена, украдена тобой! Люби меня бесстрашно, грубо, зло. Крути меня бесстрастно, как весло... Люби меня по-отчески, воспитывай, лепи,— как в хорошем очерке, правильно люби... Люби совсем неправильно, непедагогично, нецеленаправленно, нелогично... Люби дремуче, вечно, противоречиво... Буду эхом, вещью, судомойкой, чтивом, подушкой под локоть, скамейкой в тени... Захотел потрогать — руку протяни! Буду королевой — ниже спину, раб! Буду каравеллой: в море! Убран трап... Яблонькой-дичонком с терпкостью ветвей... Твоей девчонкой. Женщиной твоей. Усмехайся тонко, защищайся стойко, злись, гордись, глупи... Люби меня только. Только люби!

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Любить Россию нелегко, она - в ухабах и траншеях и в запахах боев прошедших, как там война ни далеко. Но, хоть воздастся, может быть, любовью за любовь едва ли, безмерная, как эти дали, не устает душа любить. Страна, как истина, одна,- она не станет посторонней, и благостней, и проторенней, тебе дорога не нужна. И затеряться страха нет, как незаметная песчинка, в глубинке города, починка, села, разъезда, верст и лет. Отчизны мед и молоко любую горечь пересилят. И сладостно - любить Россию, хотя любить и нелегко.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Мальчишки, смотрите, вчерашние девочки, подросточки — бантики, белые маечки — идут, повзрослевшие, похудевшие... Ого, вы как будто взволнованы, мальчики? Ведь были — галчата, дурнушки, веснушчаты, косички-метелки... А нынче-то, нынче-то! Как многоступенчато косы закручены! И — снегом в горах — ослепительно личико. Рождается женщина. И без старания — одним поворотом, движением, поступью мужскому, всесильному, мстит за страдания, которые выстрадать выпадет после ей. О, будут еще ее губы искусаны, и будут еще ее руки заломлены за этот короткий полет безыскусственный, за то, что сейчас золотится соломинкой. За все ей платить, тяжело и возвышенно, за все, чем сейчас так нетронуто светится, в тот час, когда шлепнется спелою вишенкой дитя в материнский подол человечества. Так будь же мужчиной, и в пору черемухи, когда ничего еще толком не начато, мальчишка, смирись, поступай в подчиненные, побегай, побегай у девочки в мальчиках!

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Мне говорила красивая женщина: "Я не грущу, не ропщу. Все, словно в шахматах, строго расчерчено, и ничего не хочу. В памяти - отблеск далекого пламени: детство, дороги, костры... Не изменить этих праведных, правильных правил старинной игры! Все же запутанно, все же стреноженно - черточка в чертеже,- жду я чего-то светло и встревоженно и безнадежно уже. Вырваться, выбраться, взвиться бы птицею жизнь на себе испытать... Все репетиции, все репетиции, ну а когда же спектакль?!" ...Что я могла ей ответить на это? Было в вопросе больше ответа, чем все, что знаю пока. Сузились, словно от яркого света, два моих темных зрачка.

Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск: Вышэйшая школа, 1982.


* * *

Мой рыжий, красивый сын, ты красненький, словно солнышко. Я тебя обнимаю, сонного, а любить - еще нету сил. То медью, а то латунью полыхает из-под простыночки. И жарко моей ладони в холодной палате простынувшей. Ты жгуче к груди прилег головкой своею красною. Тебя я, как уголек, с руки на руку перебрасываю. Когда ж от щелей в ночи крадутся лучи по стенке, мне кажется, что лучи летят от твоей постельки. А вы, мужчины, придете - здоровые и веселые. Придете, к губам прижмете конвертики невесомые. И рук, каленых морозцем, работою огрубленных, тельцем своим молочным не обожжет ребенок. Но благодарно сжавши в ладонях, черствых, как панцирь, худые, прозрачные наши, лунные наши пальцы, поймете, какой ценой, все муки снося покорно, рожаем вам пацанов, горяченьких, как поковка!

Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск: Вышэйшая школа, 1982.


* * *

Мы молоды. У нас чулки со штопками. Нам трудно. Это молодость виной. Но плещет за дешевенькими шторками бесплатный воздух, пахнущий весной. У нас уже - не куклы и не мячики, а, как когда-то грезилось давно, нас в темных парках угощают мальчики качелями, и квасом, и кино. Прощаются нам ситцевые платьица и стоптанные наши каблучки. Мы молоды. Никто из нас не плачется. Хохочем, белозубы и бойки! Как пахнут ночи! Мокрым камнем, пристанью, пыльцой цветочной, мятою, песком... Мы молоды. Мы смотрим строго, пристально. Мы любим спорить и ходить пешком... Ах, не покинь нас, ясное, весеннее, когда к нам повзросление придет, когда другое, взрослое везение нас по другим дорогам поведет. От лет летящих никуда не денешься, но не изменим первым "да" и "нет". И пусть луны сияющая денежка останется дороже всех монет. Жизнь - наковальня. Поднимайте молоты! На молодости - главные дела. Мы молоды. Мы будем вечно молодо смотреться в реки, в книги, в зеркала...

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

На фотографии в газете нечетко изображены бойцы, еще почти что дети, герои мировой войны. Они снимались перед боем - в обнимку, четверо у рва. И было небо голубое, была зеленая трава. Никто не знает их фамилий, о них ни песен нет, ни книг. Здесь чей-то сын и чей-то милый и чей-то первый ученик. Они легли на поле боя,- жить начинавшие едва. И было небо голубое, была зеленая трава. Забыть тот горький год неблизкий мы никогда бы не смогли. По всей России обелиски, как души, рвутся из земли. ...Они прикрыли жизнь собою,- жить начинавшие едва, чтоб было небо голубое, была зеленая трава.

Римма Казакова. Помню. Москва, "Советская Россия", 1974.


* * *

Не оглядываюсь в прошлое и не мучаю мечты. Знаю я, что ты хорошая и единственная ты. Но не правило, не истина, не разгадка и расчет, а строка, что не написана, что, как ток, в крови течет. И поведанная вроде нам до былиночки любой, все же ты безмерна, родина,— как искусство и любовь. Ни былыми рукопашными,— память сердца теребя,— ни засеянными пашнями не ответишь на тебя. Ни заздравными под горькую в годовщины красных дат, ни наивною подгонкою под какой-нибудь стандарт. Ты — к открытию открытие, первозданная моя. Ежедневное отплытие в незнакомые моря. Не готовое решение, не остывшее литье, а свержение, свершение, завершение мое.

Римма Казакова. Помню. Москва, "Советская Россия", 1974.


* * *

Не сегодня и не завтра и не послезавтра... Это будет — вроде залпа, коротко, внезапно. Это головокруженье, это вознесенье, это — точно в центр мишени, жгучее везенье. Это будет ненадолго — вспышка, всполох света. Это будет, будет — только надо верить в это. Торопясь, скучая, плача, помнить, что маячит, жить, предчувствуя горячий, сладкий миг удачи...

Римма Казакова. Помню. Москва, "Советская Россия", 1974.


* * *

Не ходи за мной, как за школьницей, ничего не сули. И не хочется, и не колется — не судьба, не суди. Я еще ничуть не вечерняя, я пока на коне. Я еще такая ничейная — как земля на войне. Не держи на леске, на поводе, на узде, на беде, ни на приводе, ни на проводе, ни в руках и нигде! Все, что вверено, что доверено, разгоню, как коня. Ой, как ветрено, ой, как ветрено в парусах у меня! Не кидайся лассо набрасывать — я тебе не мустанг. Здесь охота — дело напрасное в этих вольных местах. Сквозь вселенную конопатую — чем бы ты ни смутил — я лечу, верчусь и не падаю по законам светил. У меня свое протяжение, крупных звезд оселки... Ну а вдруг твое притяжение — не узлы, не силки? И когда-нибудь мне, отважась, ты скажешь так, что пойму, — как тебе твоя сила тяжести тяжела одному...

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

...Ну и не надо. Ну и простимся. Руки в пространство протянуты слепо. Как мы от этой муки проспимся? Холодно справа. Холодно слева. Пусто. Звени, дорогой колокольчик, век девятнадцатый,- снегом пыли! Что ж это с нами случилось такое? Что это? Просто любовь. До петли. До ничего. Так смешно и всецело. Там мы, в наивнейшей той старине. Милый мой мальчик, дитя из лицея, мы - из убитых на странной войне, где победители - бедные люди,- о, в победителях не окажись!- где победитель сам себя судит целую жизнь, целую жизнь.

Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск: Вышэйшая школа, 1982.


Ожидание

Кто-то ночью хлопает, лопочет... То ль сверчки настроили смычки, то ли это, вылупись из почек, листья разжимают кулачки? У природы есть свое подполье — как людей, ее не обвиню: то девчонкой принесет в подоле, то дурнушкой сохнет на корню. Жаль травы, которая завязла в страхе, чтоб метели не смели. Жаль травы, которая завяла, слишком рано выйдя из земли. Слишком рано или слишком поздно... Но, ни в чем природу не виня, не хочу ни мудрости обозной и ни скороспелого огня. Побывав в дозоре и в разведке, испытав судьбу на сто ладов, лето, подожги зеленым ветки! Безгранично. Прочно. До плодов.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Опять какая-то поездка... На сколько верст? А может, лет? Мне, как военная повестка, в кармане руку жжет билет. Уеду от своей избушки, отрину, руки разомкну. И это будет — как из пушки, да, как из пушки на Луну. Уеду от мальчишки с челочкой, как будто он уже не в счет, к узбекам, финнам, или орочам, или куда-нибудь еще. Уеду от тебя, подлесок, средь подмосковной тишины, и от тебя, смешной подвесок наивно розовой луны. От наших душ необоюдных, нерасчлененных, как руда, от этих добрых и занудных пенсионеров у пруда. А в том краю, ненужном вроде, надавит небо на плечо, и будет трудно, как на фронте, и счастливо, и горячо... И сын поверит: так и нужно. Он сам узнает этот зов железных рельсов, трасс воздушных, дремучих душ, больших лесов...

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


Осень

Все в природе строго. Все в природе страстно. Трогай иль не трогай - То и это страшно. Страшно быть несобранной, Запутанной в траве, Ягодой несорванной На глухой тропе. Страшно быть и грушею, Августом надушенной,- Грушею-игрушкою, Брошенной, надкушенной... Страсть моя и строгость, Я у вас в плену. Никому, чтоб трогать, Рук не протяну. Но ведь я - рябина, Огненная сласть! Капельки-рубины Тронул - пролилась. Но ведь я - как ярмарка: Вся на виду. Налитое яблоко: Тронул - упаду! Лес тихо охает Остро пахнет луг. Ах, как нам плохо Без надежных рук! Наломаю сучьев. Разведу огонь... И себя измучаю, И тебя измучаю. - Тронь!.. ...Не тронь!...

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Отечество, работа и любовь — вот для чего и надобно родиться, вот три сосны, в которых — заблудиться и, отыскавшись,— заблудиться вновь.

Римма Казакова. Помню. Москва, "Советская Россия", 1974.


Пальма первенства

Пожалуйста, возьмите пальму первенства! Не просто подержать, а насовсем. Пускай у вас в руках крылато, перисто возникнет эта ветвь на зависть всем. А вы пойдете, тихий и небрежный, как будто не случилось ничего. Но будете вы все-таки не прежний — все прежнее теперь исключено. У ваших ног послушно море пенится. Кошмарный зверь, как песик, ест с руки. От палочки волшебной — пальмы первенства — расщелкиваются хитрые замки! Им клады от нее таить нет смысла,— и пальмочка, в ладонь впаявшись твердо, подрагивает, как коромысло, когда полны до самых дужек ведра. Тот — еще мальчик, та — качает первенца, тот — в суету гвоздями быта вбит... Берите же, берите пальму первенства! Черт шутит, пока бог спит... Что? Говорите: «Не хочу. Успеется. И вообще почему вы решили, что именно я? Сейчас мне некогда. Да отстаньте же в конце концов! Все. Пока. Обед стынет...» Эй, кто-нибудь, возьмите пальму первенства! Пожалуйста, возьмите пальму первенства. Берите же, берите пальму первенства! Глас вопиющего в пустыне.

Римма Казакова. Помню. Москва, "Советская Россия", 1974.


Памирские заметки

Г. Сафиевой 1 Есть сходного много на свете, и я домоседу не вру: те земли — почти что как эти, похожа гора на гору. Облазила, может, полмира, смешавши «туда» и «сюда»... Но круглые горы Памира не спутать ни с чем никогда. Взирала залетная пташка: их склон, освеженный весной, как грудь материнская, тяжко себя возвышал надо мной. Так страшно и так незнакомо дорога вилась в никуда... Но было здесь что-то от дома, от теплого духа гнезда. Попутчик, заезжий молодчик, увидел дома среди гор и голову долго морочил подруге моей, Гулрухсор. Расспрашивал длинно, подробно к прославленной ГЭС по пути. «Так жить,— говорил,— неудобно, по-птичьи, на небе почти...» Гортанно и высокогорно слетали слова с языка. Таджичка смеялась задорно и высокомерно слегка. И вдруг — этот взгляд, как кресало. Привстала, забыла про смех. И — Родина!— строго сказала, ответив на все и за всех. 2 По дороге в Нурек Этот страх перед горами — как благоговенье в храме. Он не страшен, страх высокий. В небесах — его истоки. Это страх неодолимый за себя, за дух долинный. Там, внизу, долина скрылась... Одолеем ли бескрылость? Где орлы парят, как Илы, вдруг прибудет странной силы. И на мир острей и зорче поглядишь — созревший зодчий. Донесешь ли до долины высоты закон орлиный? Этот страх перед горами, перед строгими дарами высоты, особой меры откровения и веры,— этот честный страх не страшен, небом бережно окрашен, разгибающим колени, в лучший цвет — преодоленья.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


Песенка о парусе

М.Светлову Веселый флаг на мачте поднят - как огонек на маяке. И парус тонет, и парус тонет за горизонтом вдалеке. А по воде гуляют краски, и по-дельфиньи пляшет свет... Он как из сказки, он как из сказки, таких на свете больше нет. А море вдруг приходит в ярость - такой характер у морей. Куда ты, парус, куда ты, парус, вернись скорей, вернись скорей! Но парус вспыхнул, ускользая, и не ответил ничего. И я не знаю, и я не знаю, он был иль не было его...

Римма Казакова. Помню. Москва, "Советская Россия", 1974.


* * *

Писатели, спасатели,- вот тем и хороши,- сказители, сказатели, касатели души. Как пламя согревальное в яранге ледяной, горит душа реальная за каждою стеной. Гриппозная, нервозная, стервозная, а все ж - врачом через морозную тайгу - ты к ней идешь. Болит душа невидимо. Попробуй, боль поправ, поправить необидимо, как правит костоправ. Как трудно с ним, трагическим, неловким, словно лом, тончайшим, хирургическим, капризным ремеслом. Чертовская работочка: тут вопли, там хула... Но первый крик ребеночка - святая похвала. На то мы руки пачкаем, скорбим при ночнике, чтоб шевельнул он пальчиком на розовой ноге.

Советская поэзия. В 2-х томах. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм. Москва: Художественная литература, 1977.


* * *

Погода измениться может, пока же небу мой привет за то, что и дождем не мочит, и снегопада тоже нет, за то, что не смиренный норов покуда быть собою рад и — ни заслуженных наград, ни незаслуженных укоров...

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Под что-то, да, всегда под что-то, под чье-то будущее «да» вершится жаркая работа, мучительная, как беда. Тот хмель уйдет, уйдет похмелье, и будет пусто и светло. Но если что-то мы посмели, то, значит, что-то нас вело, и, значит, что-то было в миге, глухом и тесном, как тюрьма, раз существуют в мире книги, деревья, дети и дома.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Поляна, речка, лес сосновый и очертания села. Я по земле ступаю новой. Я никогда здесь не была. Иду дорогой — очень скверной, где не однажды, зло бранясь, шофер машину вел, наверно, угрюмо проклиная грязь. Россия-мать! По-свойски строги, размытым трактом семеня, мы все клянем твои дороги, кого-то третьего виня. Но, выйдя к деревеньке ближней, проселочную грязь гребя, вдруг понимаем: третий — лишний! И все берем мы на себя...

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


Помпея

В конце печальной эпопеи, перевернувшей жизнь мою, я на развалинах Помпеи, ошеломленная, стою. В нас человек взывает зверем, мы в гибель красоты не верим. Жестокость! Парадокс! Абсурд! В последний миг последней боли мы ждем предсмертной высшей воли, вершащей справедливый суд. Но вот лежит она под пеплом, отторгнутым через века, из огненного далека с моим перекликаясь пеклом. И, негодуя, и робея, молила, плакала, ждала. Любовь, заложница, Помпея, зачем, в стихи макая перья, такой прекрасной ты была? За хлестнута глухой тоской я. Нет, гибнуть не должно такое! Ах, если бы! О, если бы... Но под ногами - битый мрамор: обломки дома или храма, осколки жизни и судьбы. Вернусь домой к одной себе я, найду знакомого плебея по телефону, доложив, что хороша была Помпея! А Рим... Рим, Вечный город, жив.

Римма Казакова. Страна Любовь. Москва, "Молодая Гвардия", 1980.


* * *

Постарею, побелею, как земля зимой. Я тобой переболею, ненаглядный мой. Я тобой перетоскую,- переворошу, по тебе перетолкую, что в себе ношу. До небес и бездн достану, время торопя. И совсем твоею стану - только без тебя. Мой товарищ стародавний, суд мой и судьба, я тобой перестрадаю, чтоб найти себя. Я узнаю цену раю, ад вкусив в раю. Я тобой переиграю молодость свою. Переходы, перегрузки, долгий путь домой... Вспоминай меня без грусти, ненаглядный мой.

Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск: Вышэйшая школа, 1982.


Предчувствия

...И когда наступает пора осознать непричастность, умираю в глаголе - протяжном, как жизнь: "распроститься". Потому что прощаюсь еще до того, как прощаюсь. Ничего нет больней и печальней таких репетиций. Мы в плену у предчувствий, что все же - увы!- не обманны. Телепаты, предтечи потомственных телепророков... Ухожу от тебя - как ребенок уходит от мамы, от родного порога - к речным норовистым порогам. Знала: больно родить. А теперь знаю: больно рождаться, Только трижды больней оттого, что в рождественской муке расстаюсь до того, как и вправду пришлось бы расстаться, потому что разлука и есть - это чувство разлуки. Расстаюсь, неизбежность конца проживая заране, от безумного горя лишь яростней и бесшабашней. А потом это будет - как просто на белом экране кадры жизни чужой, прошлогодней ли, позавчерашней. Но одно меня греет, как греет в землянке печурка, и тогда я иду - конькобежкою - кругом почета: может быть, ты поймешь, к ритму сердца прислушавшись чутко, что везде, где я буду,- лишь мы, неизбежно и четко. Ты пойми меня, ту, оперенную, полную силы, без школярской покорности,- о, да простит мой наставник!- все, что в сердце носила, и все, что под сердцем носила, обретет свою плоть, наконец-то настанет, настанет! Ощути этот мир, как твое и мое государство... Как торопятся мысли, как трудно прослеживать путь их! И, еще не простившись, готова сказать тебе: - Здравствуй!- Все, как было, хотя все, как не было, все так, как будет. Но... Собравшись в комок перед страшным прыжком в непричастность, замирает душа, зная трезво, что ждет ее вскоре. Не простившись с тобой, я горюю, с тобою прощаясь, Потому что предчувствие горя и есть - это горе.

Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск: Вышэйшая школа, 1982.

rupoem.ru

Римма Казакова. Лучшие стихи Риммы Казаковой на портале ~ Beesona.Ru

Казакова Римма Фёдоровна (1932 - 2008) - русская советская поэтесса, автор многих популярных песен советского периода.

НазваниеТемаДата
Песенка о парусе
Быть женщиной - что это значит? Стихи о войне 1972 г.
Я не здесь.
Самолеты
Люби меня!
Становлюсь я спокойной 1962 г.
Памирские заметки
Россию делает береза.
Ожидание
Двое
Был день прозрачен и просторен
Лесные стихи Стихи о любви
Писатели
Осень Стихи о природе, Стихи про осень 1957 г.
Отечество, работа и любовь Стихи о жизни, Стихи о любви
Предчувствую полет
...Ну и не надо.
Будет дальняя дорога
В какой-то миг неуловимый Стихи о жизни 1978 г.
Крымский мост 1972 г.
Россию делает береза 1968 г.
Мальчишки, смотрите
Опять какая-то поездка...
Прости, что непростительно 1972 г.
Под что-то, да, всегда под что-то
Помпея
Я похожа на землю 1960 г.
Мы молоды. У нас чулки со штопками.
Погода измениться может
Я полюбила быт за то
Я не здесь
Не оглядываюсь в прошлое Стихи о любви
Ну и не надо Стихи о любви, Стихи о войне 1972 г.
Гомер Стихи о любви, Стихи о войне 1970 г.
Предчувствия 1972 г.
Спасибо вам, елки зеленые
Прозрачно Подмосковье, как росинка
Воркута
Дураки 1963 г.
Прибалтика Стихи о любви
Постарею, побелею 1970 г.
Мы молоды У нас чулки со штопками
Отечество, работа и любовь — Стихи о любви
Любить Россию нелегко Стихи о любви, Стихи о войне
Становлюсь я спокойной.
Мне говорила красивая женщина: 1971 г.
Не ходи за мной, как за школьницей Стихи о войне
Поляна, речка, лес сосновый
Не сегодня и не завтра
На фотографии в газете Стихи о войне
Опять какая-то поездка
Мой рыжий, красивый сын 1965 г.
Из первых книг, из первых книг 1972 г.
Лето благостной боли
Пальма первенства 1965 г.

www.beesona.ru

Все стихи Риммы Казаковой

Вариант героя

 

Друг мой, мелкий мафиози,

ты мне дорог потому,

что не маешься в колхозе,

не готовишь впрок суму,

 

что в цеху не варишь сталь ты,

не пошел в ученый люд,

что начальником не стал ты,

что всего лишь - честный плут,

 

но трудяга, хоть и жулик,

правда, в норме, не за край,

что стараешься, не шутишь,

создаешь свой личный рай.

 

И, привычный к переменам,

счастье зыбкое куешь:

то - спортсменом, то - барменом,

то - водителем отменным,

то - базарным бизнесменом...

Ну и что же?

Ну и что ж?!

 

Ах, мой милый доставала,

всплывший из народных гущ!

Век тебя недоставало,

ты и вправду всемогущ!

 

Нынче, темпа не теряя, ясно,

что - не за стихи,

ты мне джинсы притаранил

и французские духи.

 

Все, как надо, по-российски:

из какой-то пустоты

вытряхнул бутылку виски,

дефицитные сосиски

и шампунь яичный ты.

 

И умчал, подобный грому,

не роняя лишних слов, к

гулкому аэродрому

совершать ночной улов.

 

Энергичный хват столичный,

(что же делать, ты - таков!)

ты отхватишь куш приличный

у приезжих простаков.

 

А к утру домой примчишься,

опрокинешься в кровать,

и вздохнешь, и отключишься:

все - о’кей, на сердце чисто,

можно честно почивать.

 

Не случайно, не вслепую,

не за помощь мне любую,

понимая, что не прост,

все равно тебя люблю я,

обаятельный прохвост!

 

Ты ведь, мальчик, - только детка,

ты наивен, чист и мал,

ты - на фоне страшных, тех, кто

полстраны разворовал.

 

Кто фигуры так расставил,

что иначе не сыграть,

подворовывать заставил,

побираться, подвирать...

 

Ты всего лишь плоть живая,

все мечты твои - дымок.

рядом с тем, чего желает

кабинетный демагог!

 

Залетай опять с товаром

в дом мой, как к себе домой.

Накормлю тебя задаром

тем, что бог послал самой.

 

Заскочи - хоть чуть согреться

и, расчетов не ища, поглупеть,

вернуться в детство

над тарелкою борща.

45ll.net

Стихи | Римма Казакова

Стихи | Римма Казакова

Америка. Десять дней, которые…

Банальная баллада

Был день прозрачен и просторен

Была бы я шикарной женщиной

Были в детстве счастливые сказки

Были слова, но потом, а сначала

Было плохо. Другу позвонила

Быть женщиной — что это значит?

В какой-то миг неуловимый

В юности мне ставили в вину

Вариант героя

Вожди

Вот и умчались хмельные года

Говорю не с горечью, не с болью

Годы, годы!

Гомер

Двое

Для России нехитрым был выбор.

Дураки

Жарко

Жизнь опять становится пустой.

Застойное ретро

И поняла я в непривычной праздности

Из первых книг, из первых книг

Иронический этюд об отцах и детях

Как завишу я от слов

Как ты — так я. Твоё тебе верну.

Лето благостной боли

Линия жизни, бороздка

Люби меня!

Любить Россию нелегко

Люблю мужскую доброту.

Мальчишки, смотрите, вчерашние девочки

Мне говорила красивая женщина

Мой рыжий, красивый сын

Молодая гладкая кобылка

Мы молоды. У нас чулки со штопками.

На фотографии в газете

Не надо

Не оглядываюсь в прошлое

Не сегодня и не завтра

Не ходи за мной, как за школьницей

Нет личной жизни

Опять какая-то поездка…

Осень

От макушечки до пят

Отголосок

Отечество, работа и любовь

Песенка о парусе

Писатели, спасатели

Письмо сыну, проходящему срочную службу в армии

По поводу нового-старого гимна

Под что-то, да, всегда под что-то

Поляна, речка, лес сосновый

Помпея

Попытка диагноза

Предчувствия

Предчувствую полёт

Прости, что непростительно

Пятницы

Россию делает берёза.

Самоанализ

Самолёты

Словно всю жизнь свою переломила…

Сойди с холма и затеряйся разом

Спасибо вам, ёлки зелёные

Становлюсь я спокойной.

Ступлю туда, куда ступлю

Ты мне нужен

У стены лежит старуха

Хочется восхождения

Я думала, что я любовь спасу

Я житейским бесчисленным радуюсь хлопотам.

Я не здесь.

Я не умела жить несмело.

Я полюбила быт за то

Я похожа на землю



rimma-kazakova.ru

Песни на стихи Риммы Казаковой

  В России существует специфическая профессия - поэт-песенник. По данной специализации проходят те, кто занят исключительно сочинительством песен, но бывает, что производитель "шлягеров" песенное творчество перемежает сочинительством иным. А именно пишет просто стихи и просто прозу. А ещё тащит на себе воз организационной ответственности, будучи первым секретарем Союза писателей Москвы. Такова Римма Фёдоровна Казакова, человек вообще творческий. 

  Римма (Рэмо) Фёдоровна Казакова родилась 27 января 1932 года в Севастополе. Её отец, Фёдор Лазаревич Казаков, был военным, а мать, Софья Александровна Шульман, работала секретарём-машинисткой. Имя, данное родителями, означает "Революция, Электрификация, Мировой Октябрь". В 20 лет взяла имя Римма.
  Раннее детство Казакова провела в Белоруссии, школьные годы - в Ленинграде. Окончила исторический факультет Ленинградского государственного университета.
  Семь лет жила на Дальнем Востоке в Хабаровске. Работала лектором, преподавателем, в газете, на киностудии.
  Первые стихи Казаковой, принадлежавшей к поколению шестидесятников наряду с Евтушенко, Окуджавой, Вознесенским, Рождественским, Кашежевой были опубликованы в 1955 году, а уже в 1958 году вышел первый сборник её стихов "Встретимся на Востоке".
  В 1959 году Казакова была принята в Союз писателей СССР. В 1964 году окончила высшие литературные курсы при Союзе писателей. В 1976-1981 годах - секретарь правления Союза писателей. С 1977-го года состояла в КПСС. Позже была избрана первым секретарем Союза писателей Москвы, которым являлась до конца жизни.
  Являлась гражданской активисткой с ярко выраженной либеральной позицией. В октябре 1993 года подписала "письмо 42-х", в 2000 году была одним из авторов письма против возвращения "сталинского" гимна. Принимала деятельное участие в издании газеты "Информпространство", активно сотрудничала с общественной организацией "Единство", президентом которой являлся известный криминальный авторитет Владимир Податев. Организация "Единство" была спонсором некоторых книг Риммы Казаковой, а Римма Казакова была сопредседателем этой организации. В деле по иску о защите чести и достоинства председателя хабаровской общественной организации "Единство" Владимира Податева к газете "Известия" известная поэтесса Римма Казакова также принимала активное участие.
  Римма Казакова - автор многочисленных сборников стихов, занималась также переводами с языков стран ближнего и дальнего зарубежья. Миллионам россиян Казакова известна как автор стихов к песням "Ты меня любишь", "Мадонна", "Ненаглядный мой" и других.
  Супруга писателя-публициста Георгия Радова, мать писателя Егора Радова, свекровь рок-певицы Умки, бабушка молодого политика Алексея Радова.
  Римма Казакова скончалась 19 мая 2008 года на 77-м году жизни в санатории села Юдино. Причиной смерти послужила острая сердечная недостаточность. Римму Казакову похоронили 22 мая 2008 года на Ваганьковском кладбище в Москве.

tunnel.ru

Казакова, Римма Фёдоровна — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Казакова.
Римма Казакова
Имя при рождении Рэмо Фёдоровна Казакова
Дата рождения 27 января 1932(1932-01-27)
Место рождения Севастополь, Крымская АССР, РСФСР, СССР
Дата смерти 19 мая 2008(2008-05-19) (76 лет)
Место смерти село Юдино, Одинцовский район, Московская область, Россия
Гражданство  СССР →  Россия
Род деятельности
Дети Радов, Егор
Награды и премии

Ри́мма Фёдоровна Казако́ва (27 января 1932, Севастополь — 19 мая 2008, Юдино, Московская область) — советская и российская поэтесса, переводчица, автор многих популярных песен советского периода и 1990-х годов.

Римма (Рэмо) Казакова родилась 27 января 1932 года в Севастополе. Её отец, Фёдор Лазаревич Казаков (1899—1967), был военным, а мать, Софья Александровна Шульман, работала секретарём-машинисткой. Имя, данное родителями, означает «Революция, Электрификация, Мировой Октябрь». В 20 лет взяла имя Римма[1].

Раннее детство Казакова провела в Белоруссии, школьные годы — в Ленинграде. Окончила исторический факультет Ленинградского государственного университета.

Семь лет жила на Дальнем Востоке в Хабаровске. Работала лектором, преподавателем, в газете, на киностудии.

Первые стихи Казаковой, принадлежавшей к поколению шестидесятников наряду с Евтушенко, Окуджавой, Вознесенским, Ахмадулиной, Рождественским, Кашежевой, были опубликованы в 1955 году, а уже в 1958 году вышел первый сборник её стихов «Встретимся на Востоке».

В 1959 году Казакова была принята в Союз писателей СССР.

В 1964 году окончила высшие литературные курсы при Союзе писателей.

В 1976—1981 годах — секретарь правления Союза писателей. С 1977 года состояла в КПСС.

В 1999 году была избрана первым секретарём Союза писателей Москвы, которым являлась до конца жизни.

Могила Казаковой на Ваганьковском кладбище.

Римма Казакова — автор многочисленных сборников стихов, занималась также переводами с языков стран ближнего и дальнего зарубежья. Миллионам россиян Римма Казакова известна как автор стихов к популярным песням «Ты меня любишь» (композитор — Игорь Крутой, исполнитель — Александр Серов), «Мадонна» (композитор — И. Крутой, исполнитель — Александр Серов), «Ненаглядный мой» (композитор — Александра Пахмутова, исполнитель — Майя Кристалинская) и других.

Лирика Казаковой богата образами, отличается тщательностью в подборе слов. Её чуткость к человеческим страданиям имеет истоки в военном детстве, в опыте суровой жизни на Дальнем Востоке. Её творчество определёно характерными для конца 1950-х гг. поисками человеческой порядочности и отказом от пафоса и пропаганды. Часто это философская лирика, в которой под конец стихотворения раскрывается символика природы; нежной проникновенностью отличается любовная лирика Казаковой. Слово — особенно в ранних её стихах — служит для выражения пережитого и выбирается с большим чувством ответственности. Некоторые из позднейших стихов Казаковой повествовательны, менее насыщены. Иногда у Казаковой встречаются необычные метафоры, слишком контрастные по отношению к контексту, но её стихи всегда продиктованы серьёзным чувством.

Римма Казакова скончалась 19 мая 2008 года на 77-м году жизни в санатории села Юдино. Причиной смерти послужила острая сердечная недостаточность. Римму Казакову похоронили 22 мая 2008 года на Ваганьковском кладбище в Москве.


Римма Казакова была членом КПСС, секретарём правления союза писателей СССР, осведомительницей КГБ(это утверждает генерал Калугин, которому Казакова носила доносы на участников группы советских писателей, приехавших в Вашингтон в 1968 году). А в 1978 году Римма Казакова в газете Правда от 21.02.1979 года обозвала участников альманах Метрополь отщепенцами и наймитами ЦРУ. А сам альманах" мусором близким к графомании.

Известные песни на стихи Риммы Казаковой[править | править код]

  • «Моя последняя любовь» (Ю.Эрикона, 1995) — исп. Л.Эрденко
  • «Заблудшая» (А.Лукьянов, 1995) — исп. Ф.Киркоров
  • «Королева зноя» (И.Крутой, соавтор А.Морсин, 2004) — исп. Ф.Киркоров
  • «Обручальная ночь» (А.Лукьянов, 1995) — исп. Ф.Киркоров
  • «Прощальный блюз» (А.Лукьянов, 1994) — исп. Ф.Киркоров
  • «Ты не одна» (А.Лукьянов, 1993) — исп. Ф.Киркоров
  • «Цветочек» (А.Лукьянов) — исп. Ф.Киркоров
  • «Я не первый твой подснежник» (А.Лукьянов, 1995) — исп. Ф.Киркоров
  • «Ненаглядный мой» (А. Пахмутова) — исп. Майя Кристалинская, Мария Пахоменко
  • «Безответная любовь» (И. Крутой, 1995) — исп. Ирина Аллегрова
  • «Небо голубое» (А. Герман) — исп. Анна Герман
  • «Жду тебя» (И. Крутой) — исп. Ксения Георгиади
  • «Некрасивая девчонка» (В. Дорошенко) — исп. Михаил Михайлов
  • «Лето слёз и света» (П. Аедоницкий) — исп. Анна Литвиненко
  • «Вдохновение» (И. Крутой) — исп. Александр Серов
  • «Ромашки любви» (К. Орбелян) — исп. Сона Саркисян
  • «Ты мне нужен» (Игорь Крутой, 1994) — исп. Ирина Аллегрова
  • «Праздник» (А. Красовский) — исп. Михаил Михайлов
  • «Медовый август» (Е. Мартынов) — исп. Евгений Мартынов
  • «Молитва» (И. Крутой) — исп. Алексей Глызин
  • «Поздняя женщина» (А. Савченко, 1997) — исп. Лев Лещенко
  • «День рождения любви» (И. Крутой) — исп. Александр Серов
  • «В небе родном» (А. Мажуков) — исп. Евгений Головин
  • «Мадонна» (И. Крутой) — исп. Александр Серов
  • «Диана» (В. Боровиков) — исп. Михаил Михайлов
  • «Ночью надо спать» (А. Лукьянов) — исп. Ксения Георгиади
  • «По старинке» (В. Рубашевский)
  • «Не надо» (И. Крутой) — исп. Александр Серов
  • «Остров» (Ген. Гладков) — исп. Роксана Бабаян
  • «Водочка Кремлёвская» (В. Боровиков) — исп. Михаил Михайлов
  • «Судьбе назло» (И. Крутой) — исп. Александр Серов
  • «Телефонные звонки» (В. Белянин) — исп. Валерий Белянин
  • «Любовь-подруга понимания» (П. Аедоницкий) — исп. Лариса Кандалова
  • «Будьте счастливы!» (В. Боровиков) — исп. Михаил Михайлов
  • «Мой первый день» (И.Крутой) — исп. Ольга Кормухина
  • «Мольба» (А.Кормухин) — исп. Ольга Кормухина
  • «Небо детства» (В. Шаинский) — исп. Ольга Зарубина и Михаил Боярский
  • «Верни мне лето» (Е. Дога) — исп. Эдита Пьеха
  • «Моя и близкая, и дальняя» (И. Крутой, 1995) — исп. Лев Лещенко
  • «Так было в мире всегда» (А. Зацепин) — исп. Татьяна Анциферова и Яак Йоала
  • «Победа останется!» (В. Боровиков) — исп. Михаил Михайлов
  • «Найдись мой милый» (А. Лукьянов) — исп. Ксения Георгиади
  • «Последняя встреча» (И. Крутой) — исп. Лев Лещенко
  • «Я не могу так долго без тебя» (В. Королёв) — исп. Михаил Михайлов
  • «Твоя любовь» (Ф. Лей) — исп. Мария Лукач
  • «Россия» (М. Болотный) — исп. Валентина Толкунова
  • «Вальс» (И. Крутой) — исп. Николай Басков
  • «К 50-летию автомобильного завода „КРАЗ“» (А. Красовский) — исп. Михаил Михайлов
  • «Отпусти меня, любовь» (О. Фельцман) — исп. Ирина Аллегрова
  • «Позднее свидание» (И. Крутой, 1993) — исп. Юрий Охочинский
  • «Уходили парни на войну» (В. Баснер)
  • «Музыка венчальная» (И. Крутой) — исп. Александр Серов
  • «Я училась у обид» (Е. Малышева)
  • «Утренний романс» (А. Красовский) — исп. Михаил Михайлов
  • «Смех или грех» (В. Ибрагимов) — исп. Ксения Георгиади
  • «Ариадна» (А. Зубков) — исп. М. Муромов
  • «Любовь-беда» (И. Крутой, 1993) — исп. Алексей Глызин
  • «К 50-летию 6-й клинической больницы. Москва. Щукинская» (В. Ветров) — исп. Михаил Михайлов
  • «Небо голубое» (П. Аедоницкий) — исп. Людмила Зыкина
  • «Снежный мальчик» (И. Крутой, 1993) — исп. Алла Пугачёва
  • «Разбитые сердца» (В. Боровиков) — исп. Михаил Михайлов
  • «Не знала я» (Б. Мокроусов) — исп. Гелена Великанова
  • «Ты меня любишь» (И. Крутой) — исп. Александр Серов
  • «Я тебя отпустила» (И. Крутой) — исп. Валерия
  • «Город» (А. Зубков) — исп. Аким Салбиев
  • «Будь со мной» (А. Зубков) — исп. Анастасия
  • «Надоело!» (А. Зубков) — исп. Анастасия
  • «Не отпускай моей руки» (А. Зубков) — исп. Аким Салбиев
  • «Счастье — случай» (А. Зубков) — исп. Анастасия
  • «Мираж» (А. Зубков) — исп. Аким Салбиев
  • «Хочу найти» (А. Зубков) — исп. Аким Салбиев, Анастасия
  • «Ты и я» (Т. Боджгуа) — исп. Аким Салбиев
  • «Страсть моя и строгость» (Ю. Шарифов, 1977, на стихи «Осень») - исп София Ротару
  • «Не спросишь…» (В.Матецкий, Дм. Маликов) — исп. София Ротару
  • «Соло для планеты с оркестром» (И.Крутой) — исп.София Ротару

Являлась гражданской активисткой с ярко выраженной либеральной позицией. В октябре 1993 года подписала «письмо 42-х», в 2000 году была одним из авторов письма против возвращения «сталинского» гимна. Принимала деятельное участие в издании газеты «Информпространство», активно сотрудничала[2][3][4] с общественной организацией «Единство», президентом которой являлся известный криминальный авторитет Владимир Податев[5], организация «Единство» была спонсором некоторых книг Риммы Казаковой[6], а Римма Казакова была сопредседателем «Единства». В деле по иску о защите чести и достоинства председателя хабаровской общественной организации «Единство» Владимира Податева к газете «Известия» известная поэтесса Римма Казакова также принимала активное участие:

Публикация задела Пуделя за живое, и он решил судиться с газетой. Любопытно, что Податев не оспаривал тот факт, что он «держал общак», или что был судим за «грабёж и групповое изнасилование». Истец добивался опровержения других сведений, сообщённых газетой, например, что он был судим «за кражу» (на самом деле за хулиганство), что он «уголовный авторитет» или что он «уголовник на коне». Также Пудель требовал опровергнуть сведения о том, что «Единство» (соистец) — мафиозная структура. Любопытно, что исковое заявление поддержала и известная поэтесса Римма Казакова, сборник стихов которой Податев издал на средства своей организации. Кстати, благодарная ему поэтесса согласилась стать сопредседателем «Единства», что должно было поднять престиж этого общества.[7]

В июле 2008 года для поощрения молодых поэтов, не достигших возраста 35 лет, была учреждена литературная премия имени Риммы Казаковой «Начало». Церемония награждения будет проходить в день смерти поэтессы 19 мая. Положение о премии не предполагает её ежегодного вручения, по утверждению организаторов, она будет вручаться при « наличии достойных кандидатов и денежных средств». Первая премия была вручена 19 мая 2009 года поэтессе Наталье Поляковой «за яркое начало творческого пути»[11].

  • Избранные произведения в 2-х томах М., 1985
  • Встретимся на Востоке, Хабаровск, 1958
  • Там, где ты, М., 1960
  • Стихи, М., 1962
  • Избранная лирика, М., 1964
  • Пятницы, М., 1965
  • В тайге не плачут, Хабаровск, 1965
  • Поверить снегу, Ташкент, 1967
  • Ёлки зеленые, М., 1969
  • Снежная баба, М., 1972
  • Помню. Стихи разных лет, М., 1974
  • Набело, М., 1977
  • Русло. Избранные стихотворения, М., 1979
  • Страна Любовь. — М.: Молодая гвардия,1980 — 208 с., 75 000 экз.
  • Пробный камень, М., 1982
  • Сойди с холма, М., 1984
  • Лирика. Баку, 1989
  • Сюжет надежды — Советский писатель, 1991. — 208 с.
  • Наугад, М., 1995
  • Возлюби, М., 1996
  • Ломка, 1997
  • Стихи и песни, 2000
  • Безответная любовь. Про то самое, 2000
  • Мгновение, тебя благодарю, 2006
  • Ты меня любишь. — М.: Эксмо, 2006. — 352 с. ISBN 5-699-16487-1
  • Стихи о любви, 2006
  • Пора…, 2008
  • Стихотворения, песни. М., Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ. 2010
  • Публицистика, проза, воспоминания современников. М., Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ. 2010
  • Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917 / [пер. с нем.]. — М. : РИК «Культура», 1996. — XVIII, 491, [1] с. — 5000 экз. — ISBN 5-8334-0019-8.

ru.wikipedia.org

Римма Казакова - Предчувствия: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

…И когда наступает пора
осознать непричастность,
умираю в глаголе —
протяжном, как жизнь:
«распроститься».
Потому что прощаюсь
еще до того, как прощаюсь.
Ничего нет больней и печальней таких репетиций.
Мы в плену у предчувствий,
что все же — увы!- не обманны.
Телепаты,
предтечи потомственных телепророков…
Ухожу от тебя —
как ребенок уходит от мамы,
от родного порога —
к речным норовистым порогам.
Знала: больно родить.
А теперь знаю: больно рождаться,
Только трижды больней оттого,
что в рождественской муке
расстаюсь до того,
как и вправду пришлось бы расстаться,
потому что разлука
и есть — это чувство разлуки.
Расстаюсь,
неизбежность конца проживая заране,
от безумного горя лишь яростней и бесшабашней.
А потом это будет —
как просто на белом экране
кадры жизни чужой,
прошлогодней ли,
позавчерашней.
Но одно меня греет,
как греет в землянке печурка,
и тогда я иду —
конькобежкою —
кругом почета:
может быть, ты поймешь,
к ритму сердца прислушавшись чутко,
что везде, где я буду,-
лишь мы,
неизбежно и четко.
Ты пойми меня, ту, оперенную, полную силы,
без школярской покорности,-
о, да простит мой наставник!-
все, что в сердце носила,
и все, что под сердцем носила,
обретет свою плоть,
наконец-то настанет, настанет!
Ощути этот мир, как твое и мое государство…
Как торопятся мысли,
как трудно прослеживать путь их!
И, еще не простившись,
готова сказать тебе:
— Здравствуй!-
Все, как было,
хотя все, как не было,
все так, как будет.
Но…
Собравшись в комок перед страшным прыжком
в непричастность,
замирает душа,
зная трезво, что ждет ее вскоре.
Не простившись с тобой,
я горюю, с тобою прощаясь,
Потому что предчувствие горя
и есть — это горе.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.