Стихи игоря растеряева


Тексты

Я не видал родных дедов,
И видеть мог едва ли:
Все до рождения моего
Они поумирали.

Но я не обделён судьбой,
Я всё равно счастливый.
Был рядом дед, пусть не родной,
Но горячо любимый.

Он был нерусский - из армян,
С деревни, из народа -
Агван Тиграныч Григорян,
Двадцать шестого года.

Он был герой и ветеран -
Такой, что прямо с книжки -
Для всех. А я ему кидал
За шиворот ледышки.

Я про войну всё с детства знал - 
Ведь дед, без всякой лажи, 
Мне каждый день преподавал 
С тарелкой манной каши.

Всё было так: он мирно пас
Овец у Арарата.
И вдруг взяла пошла на нас
Немецкая армада,

Чтобы ни русских, ни армян 
Здесь не было в природе, 
Но тут подъехал дед Агван,
И он был резко против.

Подъехал, правда, не один…
Стекались, словно реки,
Туда и тысячи грузин, 
Казахи и узбеки…

Разноязыкою толпой 
Они в окопы сели.
И в тех окопах всей гурьбой
Мгновенно обрусели.

Вместо овец на этот раз
Другие были звери.
И дед в прицел свой
«Тигра» пас, крутил хвоста «Пантере»…

По-русски с ним общенье шло
Сперва не идеально,
Но фразу «Башню сорвало» 
Он понимал – буквально.

Я с дедом мог тарелки три
Съедать той самой каши,
Внимая, как они пошли 
На Запад пешим маршем.

И, как всегда, в который раз
В итоге накидали…
А дальше шёл такой рассказ,
Как в слёзном сериале:

«Берлин. Апрель. Земля дрожит.
Снаряды, пули – градом…»
И дед по улице бежит 
С трофейным автоматом.

Кругом - разбитые дома,
Как гор кавказских гребни.
С собой у деда пять гранат,
Вдруг глядь : на куче щебня

Лежит, скулит от страшных ран,
Один, как щепка в шторме,
Такой же, как и он, пацан,
Но лишь в немецкой форме.

И тычет деду на окно,
Руками объясняет, 
Что он у дома своего
Лежит и помирает.

Что там родители его,
Что он берлинский, местный,
Его войною домело 
До своего подъезда.

И дед поверх своих поклаж
Хоть был не сильный самый,
Взвалил его, и на этаж -
Туда, где папа с мамой,

Где взрывом балку повело,
Где теплится лампада:
«Встречайте, фрау, своего
Немецкого солдата»…

Дед, говоря про этот миг,
Вдруг сразу изменялся:
Про страшный материнский крик,
Про то, как там остался.

Как в кухне, где горел шандал,
Воды ему нагрели,
Как с грязью ненависть смывал
За годы и недели,

Как спал на белых простынях
Среди войны и ада
И видел сны о мирных днях
В долине Арарата.

Как утром снова он пошёл
К победной близкой дате,
Услышав сзади «Danke schon»,
Ответив им «Прощайте»…

Тут я перебивал всегда,
Дослушивал едва ли:
«Дедуня, что за ерунда?
Давай, как вы стреляли!

Давай, как ты горел в огне,
Чуть не погиб на мине…» - 
Неинтересно было мне
Про простыни в Берлине.

Но дед чего-то замолкал,
Шёл за добавкой каши
И кашу снова в рот толкал,
Чтоб стал быстрей я старше…

Его уж нет, а я большой.
И вдруг я докумекал:
В тот день был самый главный бой
За звание человека.

www.igorrasteryaev.ru

Тексты

За окнами весенний лес летит,  
Я еду в ленинградской электричке.  
Напротив меня девочка сидит 
С георгиевской ленточкой в косичке.  

Сегодня эту ленточку носить 
На сумке можно, можно - в виде брошки,  
Но я прекрасно помню и без лент,  
Как бабка не выбрасывала крошки.  

Как много лишнего мы слышим в дни побед,  
Но только этой патоке с елеем 
Не очень верят те, кто в десять лет 
Питался, в основном, столярным клеем.  

А время умножает всё на "ноль",  
Меняет поколенье поколением,  
И вот войны подлеченная боль 
Приходит лишь весенним обострением.  

Над этой болью многие кружат,  
Как вороньё, как чайки... И так рады,  
Как будто свой кусок урвать хотят 
Бетонной-героической блокады.  

Я еду в поезде, смотрю на всё подряд:  
В окно, на девочку с прекрасными глазами,  
А за окном солдатики лежат 
И прорастают новыми лесами...  

Проезжаю я зловещие места:  
Там, где человек – главное богатство недр,  
Где, ещё с войны, бойцы лежат -  
По трое на один квадратный метр.  

Там везде шаги, там голоса,  
Чудные огонёчки по болотам,  
Тени по ночам тебе поют,  
Как будто просят и хотят чего-то:  

"Откопай меня, браток, я Вершинин Саня!  
Пятый миномётный полк , сам я из Рязани.  
Много ты в кино видал о солдатах версий,  
Щас послушаешь мою - эх, будет интересней."  

И начнут они вещать 
На языке стонов, недомолвок.  
Хочешь убежать, но впереди они опять 
Мелькают между ёлок:  

"Откопай меня скорей, умоляю снова.  
Я Моршанников Сергей, родом из-под Пскова.  
Адресок мой передай в родную сторонку:  
Восемнадцатый квадрат, чёрная воронка."  

А под утро всё взревёт, полетит куда-то 
И попрёт на пулемёт в штыковую с матом.  
И деревья все вверх дном: ввысь растут коренья 
В этом славном боевом месте преступления...  

Расчудесный уголок - не леса,  а сказка.  
Наступил на бугорок, глядь, а это каска...  
Чуть копнул-  и вот тебе: котелок да ложка, 
И над этим надо всем – ягода морошка.  

Над землёю месяц май, молод и прекрасен,  
Электричка подъезжает к станции "Апраксин".  
В небе караван гусей, скоро будет лето.  
Девочка в своей косе поправляет ленту... 

www.igorrasteryaev.ru

Тексты

Январь сорок третьего года.
Бомбёжка. Метель. Сталинград. 
Несутся в Германию письма
Замёрзших немецких солдат.
Читают в далёких квартирах:
«Пришлите кальсонов и гетр.
Мы прошагали полмира,
Но здесь не пройти километр.
Мы загнанные, как волки.
Едва стоим на ногах.
На Тракторном, Красном, у Волги
Нас бьют в подвалах, цехах.
Они сумасшедшие просто!
Такого нету нигде! 
Стреляешь – а он, как апостол,
В атаку идёт по воде.
Приказ их подобен бреду,
И это страшный приказ.
За Волгой земли для них нету,
Но нету её и для нас.
Мы помним, как с бравурным пением
Втоптали Европу в грязь,
Как жгли города и селения - 
По ходу, с брони, веселясь…
Как ползали все, будто стадо…
И вот наказал нас за то
Обычный солдат Сталинграда,
Расстрелянный в решето».

Пекло, раки, пиво. Волгоград .
Двадцать первый век - на поле боя 
До сих пор защитники стоят 
В виде гордых каменных героев.

Часто думаю я почему-то,
Приходя на Мамаев Курган,
Очень скоро настанет минута,
И последний придёт ветеран.

И эпоха в руке у него
В одноразовом мятом стаканчике
Завершится. И встретят его 
Сослуживцы - седые мальчики.

Они все его выйдут встречать
На своём небесном параде
И дыры в груди – как клеймо, как печать:
«Я был в Сталинграде!», «Я был в Сталинграде!»

Вместе с ними – лёгкий, словно пух,-
Полетит он, сверху наблюдая.
Не святой, а просто русский дух
Над Курганом имени Мамая,

Как внизу идёт земной парад,
Как цветы к подножьям возлагают,
Про Мать - Родину всё верно говорят,
Только одного не понимая:

То, что меч огромный нужен ей
Не за тем, чтоб где-то люди ужаснулись,
А держать повыше от людей - 
Чтобы никогда не дотянулись.

То, что меч огромный нужен ей
Не за тем, чтоб где-то люди ужаснулись,
А держать повыше от людей - 
Чтобы никогда не дотянулись…

И невыносимо ей стоять.
Гаснет вера с поколением каждым,
Что не будут больше убивать,
Может быть, когда-нибудь однажды…

www.igorrasteryaev.ru

Официальный сайт Игоря Растеряева

Стихотворение "Дед Агван"

 


Дед Агван

Я не видал родных дедов,
И видеть мог едва ли:
Все до рождения моего
Они поумирали.

Но я не обделён судьбой,
Я всё равно счастливый.
Был рядом дед, пусть не родной,
Но горячо любимый.

Он был нерусский - из армян,
С деревни, из народа -
Агван Тиграныч Григорян,
Двадцать шестого года.

Он был герой и ветеран -
Такой, что прямо с книжки -
Для всех. А я ему кидал
За шиворот ледышки.

Я про войну всё с детства знал - 
Ведь дед, без всякой лажи, 
Мне каждый день преподавал 
С тарелкой манной каши.

Всё было так: он мирно пас
Овец у Арарата.
И вдруг взяла пошла на нас
Немецкая армада,

Чтобы ни русских, ни армян 
Здесь не было в природе, 
Но тут подъехал дед Агван,
И он был резко против.

Подъехал, правда, не один…
Стекались, словно реки,
Туда и тысячи грузин, 
Казахи и узбеки…

Разноязыкою толпой 
Они в окопы сели.
И в тех окопах всей гурьбой
Мгновенно обрусели.

Вместо овец на этот раз
Другие были звери.
И дед в прицел свой
«Тигра» пас, крутил хвоста «Пантере»…

По-русски с ним общение шло
Сперва не идеально,
Но фразу «Башню сорвало» 
Он понимал – буквально.

Я с дедом мог тарелки три
Съедать той самой каши,
Внимая, как они пошли 
На Запад пешим маршем.

И, как всегда, в который раз
В итоге накидали…
А дальше шёл такой рассказ,
Как в слёзном сериале:

«Берлин. Апрель. Земля дрожит.
Снаряды, пули – градом…»
И дед по улице бежит 
С трофейным автоматом.

Кругом - разбитые дома,
Как гор кавказских гребни.
С собой у деда пять гранат,
Вдруг глядь : на куче щебня

Лежит, скулит от страшных ран,
Один, как щепка в шторме,
Такой же, как и он, пацан,
Но лишь в немецкой форме.

И тычет деду на окно,
Руками объясняет, 
Что он у дома своего
Лежит и помирает.

Что там родители его,
Что он берлинский, местный,
Его войною домело 
До своего подъезда.

И дед поверх своих поклаж
Хоть был не сильный самый,
Взвалил его, и на этаж -
Туда, где папа с мамой,

Где взрывом балку повело,
Где теплится лампада:
«Встречайте, фрау, своего
Немецкого солдата»…

Дед, говоря про этот миг,
Вдруг сразу изменялся:
Про страшный материнский крик,
Про то, как там остался.

Как в кухне, где горел шандал,
Воды ему нагрели,
Как с грязью ненависть смывал
За годы и недели,

Как спал на белых простынях
Среди войны и ада
И видел сны о мирных днях
В долине Арарата.

Как утром снова он пошёл
К победной близкой дате,
Услышав сзади «Danke schon»,
Ответив им «Прощайте»…

Тут я перебивал всегда,
Дослушивал едва ли:
«Дедуня, что за ерунда?
Давай, как вы стреляли!

Давай, как ты горел в огне,
Чуть не погиб на мине…» - 
Неинтересно было мне
Про простыни в Берлине.

Но дед чего-то замолкал,
Шёл за добавкой каши
И кашу снова в рот толкал,
Чтоб стал быстрей я старше…

Его уж нет, а я большой.
И вдруг я докумекал:
В тот день был самый главный бой
За звание человека.

www.igorrasteryaev.ru

Тексты песен — Игорь Растеряев

Игорь Растеряев - Любо, братцы, любо

Как на быстрый Терек, на высокий берег,
Выгнали казаки сорок тысяч лошадей.
И устлали Терек, и покрылся берег
Сотнями порубанных, пострелянных людей.

Игорь Растеряев - Русская дорога

автор Игорь Растеряев
По плачущей земле не чуя сапогов
Наш обескровленный отряд уходит от врагов
Питаясь на ходу щавелевым листом

Игорь Растеряев - Ростов

По первому каналу показывают мне
Про то, как гей-парады шагают по стране.
Зачем-то подогнали милицию, ОМОН,
Зачем-то шум подняли про них со всех сторон.

Игорь Растеряев - Медведица

(оригинальное название «Вот ещё одно лето......
автор Василий Мохов
Вот ещё одно лето пришло
Мы приехали снова сюда

Игорь Растеряев - Ермак

Чтоб о предке моем Казаке
Разузнать правдивую версию,
Я пришел к пересохшей реке
в без пятнадцати сорок по Цельсию.

Игорь Растеряев - Звонарь

Жаль, не выбираем мы эпохи,
Где рождаемся, тоскуем и живем.
Мне б родиться при Царе Горохе —
Был бы я отличным звонарем.

Игорь Растеряев - Мозгодротка

автор Игорь Растеряев
Привет, сегодня мы встретиться не сможем,
И причину щас оглашу.
Дело в том, что я опять сдаю экзамен,

Игорь Растеряев - Богатыри

автор Игорь Растеряев
Разлетаются черные вороны, уползают в леса......
Это мы едем русские воины, называют нас......
Богатырство не мерится возрастом дело в......

Игорь Растеряев - Казачья песня

автор Игорь Растеряев
Теплый ветер в поле летал, гулял, глядел, а......
Этот ветер в окна влетел и мне рассказал он......
«Очень много смуглых ребят уже сегодняшним......

Игорь Растеряев - Прогулка по городу

(оригинальное название «Налетела зима»)
автор Василий Мохов
Налетела зима на Васильевском бесится вьюга
Спящий город затих и проспекты белы и пусты

Игорь Растеряев - Ево-е

Ой да ево-е, ево-е, ево-е,
Падал белый снег во степи в декабре.
Падал белый снег, догорала заря,
На коленях мамка качала меня,

Игорь Растеряев - Каючина

автор Игорь Растеряев
Средства информации поведали о том,
Что в районе объявился лютый злобный гном.
Ездит на четвёрке цвета «баклажан»,

Игорь Растеряев - Динь-дон

Небо было синим,солнце было жарким
Жил спокойно комбайнер у себя в деревне.
Он поехал в город и ему хотелось
Там купить магнитофон и назад домой......

Игорь Растеряев - Раковка

автор Василий Мохов
(оригинальное название «В Раковку!»)
Долгой долгой питерской зимой
Я ночами вижу сладкий сон

www.beesona.ru

Самый главный бой за звание Человека. (И. Растеряев стихи. Читает автор)

От Громозеки - эти стихи написаны Игорем Растеряевым ко Дню Победы. Но случайно попались только сейчас.Думается мне - про День Победы никогда не поздно вспомнить. Главное не забывать. Если уже было пардон муа, пропустил.

Дед Агван

Я не видал родных дедов,

И видеть мог едва ли:

Все до рождения моего

Они поумирали.

Но я не обделён судьбой,

Я всё равно счастливый.

Был рядом дед, пусть не родной,

Но горячо любимый.

Он был нерусский - из армян,

С деревни, из народа -

Агван Тиграныч Григорян,

Двадцать шестого года.

Он был герой и ветеран -

Такой, что прямо с книжки -

Для всех. А я ему кидал

За шиворот ледышки.

Я про войну всё с детства знал -

Ведь дед, без всякой лажи,

Мне каждый день преподавал

С тарелкой манной каши.

Всё было так: он мирно пас

Овец у Арарата.

И вдруг взяла пошла на нас

Немецкая армада,

Чтобы ни русских, ни армян

Здесь не было в природе,

Но тут подъехал дед Агван,

И он был резко против.

Подъехал, правда, не один…

Стекались, словно реки,

Туда и тысячи грузин,

Казахи и узбеки…

Разноязыкою толпой

Они в окопы сели.

И в тех окопах всей гурьбой

Мгновенно обрусели.

Вместо овец на этот раз

Другие были звери.

И дед в прицел свой

«Тигра» пас, крутил хвоста «Пантере»…

По-русски с ним общенье шло

Сперва не идеально,

Но фразу «Башню сорвало»

Он понимал – буквально.

Я с дедом мог тарелки три

Съедать той самой каши,

Внимая, как они пошли

На Запад пешим маршем.

И, как всегда, в который раз

В итоге накидали…

А дальше шёл такой рассказ,

Как в слёзном сериале:

«Берлин. Апрель. Земля дрожит.

Снаряды, пули – градом…»

И дед по улице бежит

С трофейным автоматом.

Кругом - разбитые дома,

Как гор кавказских гребни.

С собой у деда пять гранат,

Вдруг глядь : на куче щебня

Лежит, скулит от страшных ран,

Один, как щепка в шторме,

Такой же, как и он, пацан,

Но лишь в немецкой форме.

И тычет деду на окно,

Руками объясняет,

Что он у дома своего

Лежит и помирает.

Что там родители его,

Что он берлинский, местный,

Его войною домело

До своего подъезда.

И дед поверх своих поклаж

Хоть был не сильный самый,

Взвалил его, и на этаж -

Туда, где папа с мамой,

Где взрывом балку повело,

Где теплится лампада:

«Встречайте, фрау, своего

Немецкого солдата»…

Дед, говоря про этот миг,

Вдруг сразу изменялся:

Про страшный материнский крик,

Про то, как там остался.

Как в кухне, где горел шандал,

Воды ему нагрели,

Как с грязью ненависть смывал

За годы и недели,

Как спал на белых простынях

Среди войны и ада

И видел сны о мирных днях

В долине Арарата.

Как утром снова он пошёл

К победной близкой дате,

Услышав сзади «Danke schon»,

Ответив им «Прощайте»…

Тут я перебивал всегда,

Дослушивал едва ли:

«Дедуня, что за ерунда?

Давай, как вы стреляли!

Давай, как ты горел в огне,

Чуть не погиб на мине…» -

Неинтересно было мне

Про простыни в Берлине.

Но дед чего-то замолкал,

Шёл за добавкой каши

И кашу снова в рот толкал,

Чтоб стал быстрей я старше…

Его уж нет, а я большой.

И вдруг я докумекал:

В тот день был самый главный бой

За звание Человека.

Источник

cont.ws

Официальный сайт Игоря Растеряева

Игорь Растеряев: "У меня два гражданства – питерское и волгоградско-хуторское"

Ирина Смирнова, «Свободная Пресса», 01.01.2010 года

 

Автор супер хита «Комбайнеры» рассказал «СП», как родилась эта песня.

 

Фото: Евгений Фельдман

 

Игорь Растеряев, поразивший Интернет своими «Комбайнерами», никогда не учился музыке, но играет на всем, включая балалайки, напильники, гаечные ключи.

Корреспондент «Свободной прессы» встретилась с ним в театре в перерыве между новогодними представлениями.

Миллионы пользователей интернета слушают его «Комбайнеров», «Казачью», «Ромашки», только что появившуюся поистине эпическую «Русскую дорогу» и поражаются: откуда нам сие? В наше время римейков, ремиксов, миксов, комиксов – абсолютного стилистического шаблона, смыслового вакуума, пустоты как эстетического идеала. И вдруг – такой сгусток воли, ума, сердечности, таланта… А главное, тема-то какая: Россия. Он не стесняется назвать русскую дорогу русской, а не российской, например. Сейчас, когда ее принято рифмовать только с дураками, Игорь Растеряев вернул нам ее великий образ:

 

«Вместе с холодами и лесами, впереди Сусанин
Просто нам завещана от Бога Русская Дорога».

 

Он появился в интернете в августе уходящего года с гармошкой, на фоне кухни в южнороссийской мазанке и рассказал о своих друзьях-комбайнерах так, что зацепило всех.

 

Далеко от больших городов,
Там, где нет дорогих бутиков,
Там другие люди живут,
О которых совсем не поют.
Не снимают про них сериалов,
Ведь они не в формате каналов,
И не пишет про них интернет,
Их совсем вроде как бы и нет.
Они молоды, но не студенты,
Ни «ОКЕИ» не знают, ни «ЛЕНТЫ».
В суши барах они не бывают
И в соляриях не загорают.
У них нет дорогой гарнитуры,
Наплевать им на эмо-культуру,
Не сидят Вконтактах, в он-лайнах,
Они вкалывают на комбайнах!

 

Выпил С2H5OH,
Сел на «Ниву» Ростсельмаш,
На ДТ, Дон-500, Т-150,
Покормил перед этим поросят.
И пошел зябь пахать, молотить ячмень,
Будет долгим, долгим, долгим твой рабочий день.
Но зато ты знаешь каждый винтик трактора внутри,
Получаешь за работу в месяц тыщи три.
Комбайнеры!

 

«СП»: – Не боитесь, что с такими антигламурными темами не попадете на телевидение? Таких, как вы, там не жалуют…

- Я ничего не боюсь, я Волка играю в театре «Буфф». А песня – это авторская позиция. Нормально.

 

«СП»: – Как вы решили стать артистом?

- Да мне мама посоветовала. Это был запасной вариант параллельно с журфаком. Я-то не собирался в артисты, собственно говоря, идти. Но мама по радио услышала, что набирают артистов. Ну и так как я ходил до этого в ТЮТ (театр юношеского творчества), она решила, что мне неплохо бы попробовать в театральный институт поступить. Вот, пробую до сих пор.

 

«СП»: – Ваша специальность – музыкальная эксцентрика, вы играете гармошках, на ложках, на фляжках…

- На пиле, на расческах, на ножовках, на ладонях, на балалайках, на напильниках, на гаечных ключах…

 

«СП»:- Тогда скажите, пожалуйста, человек-оркестр, как это случилось, что вы нотной грамотой до сих пор не владеете?

- Для того, чтобы играть на пиле, ноты не нужны. Для напильников – тем более. Я нигде не видел партитуры для гаечных ключей. Даже с нотной партией для фляг я до сих пор не сталкивался. Это все как-то на слух больше делается.

 

«СП»:- Но гармошка?!

- Гармошка тоже на слух, там же просто.

 

«СП»: – А давно вы пишете стихи и песни?

- Началось все с песен, посвященных моим друзьям, которые, как зачастую все искреннее, содержали в себе элементы ненормативной лексики, поэтому я никогда их особенно не афишировал. Были это песни для узкого круга, про наши чисто дела, посвященные отношениями полов взрослеющих тинейджеров и всего такого. Когда написалась песня «Комбайнеры», вместе с ней из интернета посыпалось все, что было до этого. В том числе то, что я бы сам никогда не выложил. Сейчас на больших концертах я воздерживаюсь от этих матерных песен – не потому что они плохие, они хорошие и очень честные, – но неудобно мне материться при большом количестве народу. Ну, если считать эти песни началом творческого пути, – года четыре их пишу, может быть, так. Песня «Комбайнеры» – четвертая. Потом «Ромашки», «Казачья» – они в душе-то зрели давно, еще год-два назад. А написались сейчас подряд. Были мелодии какие-то в загашнике. Отрывками. Кусочками. Были мелодии и темы. Не было слов. Не было законченной формы.

 

«СП»: – Вы автор не просто популярных песен, а народных хитов. Каково это – сразу написать народную песню? Чтобы не быть голословной, привожу отклики, оставленные под песней «Ромашки»: «Хотел сказать «потрясающе» – все не то… Прослушал подряд дважды, внутри все щемит. Ничего подобного не слышал. Как будто душа России поет и страдает. Дай Вам Бог!». «Да не замарает и не соблазнит тебя попсовая возня, да хранит тебя Бог во славу Великой Земли Русской за твои душу сотрясающие песни, да пусть оберегают тебя настоящие? друзья твои, которые рядом с тобой». «Невозможно передать словами, что чувствуешь, слушая твои песни. Бог сохранит тебя, только ты не сворачивай». Это ваша тема, сквозная: казаки, Россия, русская дорога…

- Вот эта тема позволила собрать песни воедино. Потом через три недели появилась «Русская дорога». Это меня волнует. И это меня волновало всегда. Зачины в театральном институте, такие коротенькие песни по актерскому мастерству, которые все студенты обязаны делать, – темы там были все те же самые. И смысл тот же. С детства меня тянуло к этому. Все выросло из альбома графики «Волгоградские лица». Там те же комбайнеры, те же пацаны. Если кому-то это показалось близким, я очень рад. Теперь это приобрело более качественную форму.

 

«СП»: – А музыкой…?

- Не занимался вообще. На гармошке научился играть, когда поступил в театральный институт, у нас учились ребята, которые умели играть на гармошке, и мне кое-что показывали. С первого курса института, с 17-18 лет первое что-то подобрал на гармошке.

 

«СП»: – То, что вы сочиняете, – это та мелодия, которая звучит изнутри?

- Мелодия в дороге обычно приходит. Начинаешь подпевать. У меня магнитолы нет в машине, и когда я еду, напеваю тарабарщину всякую : ту-ру-ту-ру-ту-ту…И нечасто, но иногда из этого рождаются мелодии. А иногда бывает, несколько мелодий накапливается, и я думаю, как их друг с другом совместить…

 

«СП»: – А потом уже стихи?

- По-разному. Бывает, мелодия вначале, тема какая-то, настроение… А бывает, музыка и тема первостепенны – как в «Русской дороге». А то какие-то строчки рождаются, какие-то стихотворные образы интересные, а музыки и нету. Но чаще несколько простых мелодий объединяются, и это становится заготовкой для будущей песни: припев и куплет.

 

Тот клип, «Комбайнеры», который на Ютубе самый ходовой, был записан еще позапрошлым летом. Выложили его в феврале. Полгода он лежал там спокойно, ничего особенного не происходило. А 10 августа его кто-то нашел, и блогеры начали его активную рассылку, и она стала распространяться в геометрической прогрессии. Для нас это удивительно было, потому что в Раковке, в Глинише все успокоились давно – песня-то не новая, ей года два или три, – я ее всегда пел местным комбайнерам, на день хутора, у всех она уже в телефонах закачана. Никому не приходило в голову, что это кому-то кроме волгоградских ребят еще может быть интересно.

 

«СП»: – А откликнулась вся страна. Ну, вся интернет-страна.

- Что мне приятно, конечно, и удивительно до сих пор.

 

«СП»: – Я нашла сайт поклонников вашего творчества – из пяти песен. Нашла дублеры вашей настоящей странички «В Контакте». А если я к вам в друзья «постучусь», возьмете?

- Возьму, конечно.

 

«СП»: – А что вы будете делать с тысячами виртуальных друзей?

- Не знаю, я «В Контакте» давно не был, недели три, наверное. Некогда.

 

«СП»: – Такая бешеная популярность родилась…

- Из гармошки «Чайка».

 

«СП»: – Откуда такая шикарная гармошка?

- У меня пять гармошек. Кто-то дарил, что-то покупал, ту, которая сейчас в концертах, красная, в комиссионке купил. На которой «Комбайнеров» мы записали – это дядьки моего из Раковки.

 

«СП»: – А режиссеры-то понимают, какое у них сокровище в петербургском музыкально-драматическом театре «Буфф»?

- Я бы не стал путать театральную историю с вот этой, авторско-песенной. То, что мне посчастливилось написать эти песни, которые понравились людям, не значит, что я как артист намного отличаюсь от других артистов. Это совсем разные вещи. Это просто авторская позиция, выложенная с помощью текста и музыки – все! Я не вижу, как это может пересекаться с театром.

 

«СП»: – А кого вы в театре играете?

- Солдат. Чем я занимался в театре, тем и занимаюсь, что мне очень нравится, вполне меня устраивает.

 

«СП»: – Когда диск-то выйдет?

- В феврале. Записали пока шесть песен, включая одну песню моего дяди Васи Мохова, которая называется «Раковка». А на диске должно быть восемь песен. Две планирую написать новых. Если, дай Бог, они до этого времени сложатся, и я посчитаю, что можно, не стыдно будет их выкладывать в альбом.

 

«СП»: – Ничего себе задача: до февраля написать еще два шедевра.

- Этого я не говорил. Главное выразить мысли, которые у тебя есть. А причислят ли их к шедеврам, об этом думать не надо, это уж как получится.

 

«СП»: – После «Русской дороги», «Казачьей», «Ромашек» уже нельзя писать хуже. Вы сами себе высокую планку задали.

- Нужно стараться выражать то, что ты думаешь, что чувствуешь, притом максимально точно. А что получится, не могу ничего гарантировать.

 

«СП»: – Что за книга вышла у вас в Германии?

- В 19 лет в 1999 году нарисовал книжку-альбом графики, называется «Волгоградские лица», состоит из трех разделов, и в каждом маленькие рассказики. Первый рассказ про природу: поля, леса, лесопосадки, степи, балки… Второй – непосредственно про моих друзей – комбайнеров, трактористов, пастухов, дембелей. И третий раздел – «саранча» – и не про природу и не про конкретных людей, а про то, что там происходит. Какие-то истории. Попытка описать их. Так что моя тема не изменилась: там в книжке на первом же развороте комбайнеры сидят.

 

«СП»: – Игорь, чувствуете ли вы себя сказочным персонажем?

- Да, именно им я себя и чувствую. Я сижу с маской волка на голове.

 

«СП»: – Нет, я о другом. О мистификации, которой вы сами были автор, и на которую попались многие ваши зрители: на том знаменитом ролике мы видим лохматого гармониста, окруженного комбайнерами. А потом оказывается, что это парень из хорошей питерской интеллигентной семьи. Деревенский лирик из Петербурга.

- А комбайнеры – так и запишите! – они из очень хороших семей. Это главный их козырь. Это замечательные ребята, они очень умные. А не придурки, которых по телевизору показывают и которые двух слов связать не могут. Например, Вова Буравлев недавно заявил мне, что он категорически не согласен с Толстым во втором томе «Анны Карениной», который он сейчас перечитывает.

 

«СП»: – Это действительно говорит в пользу Вовы.

- Да! И таких там немало. Я вырос в Петербурге, а летом всегда был там, в казачьем хуторе. Эти яркие летние впечатления наложили отпечаток на формирование мировоззрения. У меня два гражданства: питерское и волгоградско-хуторское.

 

«СП»: – Сколько больших концертов у вас уже было?

- Пять. Они все хорошо прошли, и в Москве, и в Петербурге, и в Ижевске. Люди хорошие везде очень. Добрые. Я доволен концертами. В Ижевске сдержанные люди, очень воспитанные, внимательно слушают, доброжелательно смотрят, видимо, это проявление их финно-угорского характера сказывается.

 

«СП»: – У вас же тоже финские корни. И многонациональная семья.

- Во время переписи это выяснилось: мы с отцом – казаки, сестра ингерманландка и одна только мама у нас русская – Саймолайнен Лариса Канафиевна.

 

«СП»: – Дед, что ли, финн?

- Прадед.

 

«СП»: – Вот я и говорю: вы мифологический персонаж. Я уже и не думала, что есть еще какие-то трактористы, комбайнеры.

- Минуточку! Они есть! Про них не снимают сериалов, никто не заинтересован в нормальной жизни этих людей.

 

«СП»: – Но значит, кто-то еще работает в поле?

- Если бы никто там не работал, мы бы померли, потому что все начинается с куска хлеба, если он есть, значит, кто-то работает. Правда, надо бы, конечно, побольше распахивать земельки и заниматься аграрным сектором, но это уже пошли какие-то лозунги, давайте обойдемся без них. Я вообще не сторонник кого-то обвинять, клеймить кого-то. Это некрасиво.

 

«СП»: – Но вы отдаете себе отчет, в какую минуту вы с такими песнями выходите к людям?

- Нет, не отдаю, а в какую?

 

«СП»: – Сейчас политики рассуждают о том, что мы на грани развала страны. И спорят между собой: расколемся к 12 году или позже? Сегодня это самая модная тема: сколько еще дней, месяцев, лет просуществует Россия?

- Я далек от этого, я не интересуюсь этим вообще. Я играю Волка, пишу песни о том, что меня волнует, что я знаю. Что я чувствую…

 

«СП»: – Так вы чувствуете, Россия еще существует? А то некоторые сомневаются.

- Если мы с вами здесь на русском языке разговариваем, значит, существует. Пока я играю Волка, смотрю на детей, которые сидят, смеются, все нормально.

 

«СП»: – Ваши новогодние пожелания «Свободной прессе»?

- Оставаться свободной.

 

 

 

Из досье «СП»

 

Игорь Раятеряев среднее образование получил в школах _ 189 и _ 558 Санкт-Петербурга. Выпускник СПбГАТИ. Актёр санкт-петербургского театра «Буфф».

 

Популярность Игорю Растеряеву принесла песня «Про комбайнёров». Видеозапись, выполненная на мобильный телефон, была размещена на портале YouTube в феврале 2010 года, и за 6 месяцев ролик был просмотрен всего 300 раз. Однако в августе 2010 года начинается взрывной рост просмотров ролика — за 4 дня ролик был просмотрен около 300 000 раз (150 000 — YouTube, 150 000 — прочие сайты). 13–14 августа новый пост с роликом появлялся раз в 5–10 минут.

 

По состоянию на 14 декабря 2010 года первоначальный ролик на YouTube просмотрен более одного миллиона раз, став одним из наиболее успешных видео в Рунете. Всего же видеоролики с песнями в исполнении Растеряева («Русская дорога», «Казачья песня», «Ромашки», «Раковка» и др.) собрали только на YouTube на середину декабря 2010 года более 2 миллионов просмотров.

 

Первый официальный концерт Игоря Растеряева прошёл 23 сентября 2010 года в Москве, в клубе «Контакт». На концерте присутствовали друзья исполнителя, ставшие прообразами героев его песен. Игорь исполнил ряд старых песен, записи которых были в разное время выложены в интернет, и новые, до этого не исполнявшиеся песни.

www.igorrasteryaev.ru

«Дед Агван» Игоря Растеряева | Ростовский Словарь

 
Игорь Растеряев является потомственным донским казаком. Он родился в 1980 году в Ленинграде в семье художников. Вся его жизнь связана с искусством. Он выпускник СПбГАТИ. Работал актером Санкт-Петербургского театра «Буфф». Снимается в эпизодических ролях в кино, в телесериалах. Выступает на детских утренниках как музыкант-эксцентрик.
 
Но прославился Игорь Вячеславович Растеряев благодаря You Tube. Вот она сила Интернета! Его музыкальные видеоклипы смотрят миллионы людей не только в России, но и по всему миру. Игорь Вячеславович пишет стихи и песни о любви к Родине, к России, казакам. Не могут не тронуть душу его песни: «Русская дорога», «Казачья песня», «Ромашка», «Георгиевская ленточка», «Ленинградская песня».
 
«Ленинградская песня» посвящена «дороге жизни» через Ладожское озеро. Игорь Растеряев «Георгиевскую ленточку» и «Ленинградскую песню» написал под впечатлением от общения со своими бабушками, прабабушками, пережившими блокаду. Когда бабушки угощали маленького Игоря блинами, то рассказывали ему, чем они в его возрасте питались в блокадном Ленинграде. Игорь был потрясен.
 
На маленького Игоря огромное влияние оказал его армянский дедушка «Агван», который учил его любви к Родине и рассказывал, как советские солдаты воевали с фашистами. Дедушка Агван рассказывал своему внуку всю правду о той страшной войне. Игорь Растеряев написал проникновенные стихи «Дед Агван». Они тронули меня до глубины души. Это лучшие стихи о войне, которые я читал в последние годы.
 
Огромное Вам спасибо, Игорь Вячеславович. Пока есть на свете такие талантливые, патриотичные и порядочные молодые люди, как вы, наша Родина будет непобедимой.
 
Георгий БАГДЫКОВ

Игорь Растеряев в Ростове-на-Дону (выступление в ДК "Ростсельмаш")

ИГОРЬ РАСТЕРЯЕВ

«ДЕД АГВАН»

Я не видал родных дедов,
И видеть мог едва ли:
Все до рождения моего
Они поумирали.

Но я не обделён судьбой,
Я всё равно счастливый.
Был рядом дед, пусть не родной,
Но горячо любимый.

Он был нерусский — из армян,
С деревни, из народа –
Агван Тиграныч Григорян,
Двадцать шестого года.

Он был герой и ветеран –
Такой, что прямо с книжки –
Для всех. А я ему кидал
За шиворот ледышки.

Я про войну всё с детства знал —
Ведь дед, без всякой лажи,
Мне каждый день преподавал
С тарелкой манной каши.

Всё было так: он мирно пас
Овец у Арарата.
И вдруг взяла пошла на нас
Немецкая армада,

Чтобы ни русских, ни армян
Здесь не было в природе,
Но тут подъехал дед Агван,
И он был резко против.

Подъехал, правда, не один…
Стекались, словно реки,
Туда и тысячи грузин,
Казахи и узбеки…

Разноязыкою толпой
Они в окопы сели.
И в тех окопах всей гурьбой
Мгновенно обрусели.

Вместо овец на этот раз
Другие были звери.
И дед в прицел свой
«Тигра» пас, крутил хвоста «Пантере»…

По–русски с ним общенье шло
Сперва не идеально,
Но фразу «Башню сорвало»
Он понимал – буквально.

Я с дедом мог тарелки три
Съедать той самой каши,
Внимая, как они пошли
На Запад пешим маршем.

И, как всегда, в который раз
В итоге накидали…
А дальше шёл такой рассказ,
Как в слёзном сериале:

«Берлин. Апрель. Земля дрожит.
Снаряды, пули – градом…»
И дед по улице бежит
С трофейным автоматом.

Кругом — разбитые дома,
Как гор кавказских гребни.
С собой у деда пять гранат,
Вдруг глядь : на куче щебня

Лежит, скулит от страшных ран,
Один, как щепка в шторме,
Такой же, как и он, пацан,
Но лишь в немецкой форме.

И тычет деду на окно,
Руками объясняет,
Что он у дома своего
Лежит и помирает.

Что там родители его,
Что он берлинский, местный,
Его войною домело
До своего подъезда.

И дед поверх своих поклаж
Хоть был не сильный самый,
Взвалил его, и на этаж –
Туда, где папа с мамой,

Где взрывом балку повело,
Где теплится лампада:
«Встречайте, фрау, своего
Немецкого солдата»…

Дед, говоря про этот миг,
Вдруг сразу изменялся:
Про страшный материнский крик,
Про то, как там остался.

Как в кухне, где горел шандал,
Воды ему нагрели,
Как с грязью ненависть смывал
За годы и недели,

Как спал на белых простынях
Среди войны и ада
И видел сны о мирных днях
В долине Арарата.

Как утром снова он пошёл
К победной близкой дате,
Услышав сзади «Danke schon»,
Ответив им «Прощайте»…

Тут я перебивал всегда,
Дослушивал едва ли:
«Дедуня, что за ерунда?
Давай, как вы стреляли!

Давай, как ты горел в огне,
Чуть не погиб на мине…» —
Неинтересно было мне
Про простыни в Берлине.

Но дед чего–то замолкал,
Шёл за добавкой каши
И кашу снова в рот толкал,
Чтоб стал быстрей я старше…

Его уж нет, а я большой.
И вдруг я докумекал:
В тот день был самый главный бой
За звание человека.

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

rslovar.com

Igor Rasteryaev - Текст песни Дед Агван (Ded Agvan)

Я не видал родных дедов,

И видеть мог едва ли:

Все до рождения моего

Они поумирали.

 

Но я не обделён судьбой,

Я всё равно счастливый.

Был рядом дед, пусть не родной,

Но горячо любимый.

 

Он был нерусский - из армян,

С деревни, из народа -

Агван Тиграныч Григорян,

Двадцать шестого года.

 

Он был герой и ветеран -

Такой, что прямо с книжки -

Для всех. А я ему кидал

За шиворот ледышки.

 

Я про войну всё с детства знал -

Ведь дед, без всякой лажи,

Мне каждый день преподавал

С тарелкой манной каши.

 

Всё было так: он мирно пас

Овец у Арарата.

И вдруг взяла пошла на нас

Немецкая армада,

 

Чтобы ни русских, ни армян

Здесь не было в природе,

Но тут подъехал дед Агван,

И он был резко против.

 

Подъехал, правда, не один…

Стекались, словно реки,

Туда и тысячи грузин,

Казахи и узбеки…

 

Разноязыкою толпой

Они в окопы сели.

И в тех окопах всей гурьбой

Мгновенно обрусели.

 

Вместо овец на этот раз

Другие были звери.

И дед в прицел свой

«Тигра» пас, крутил хвоста «Пантере»…

 

По-русски с ним общение шло

Сперва не идеально,

Он понимал – буквально.

 

Я с дедом мог тарелки три

Съедать той самой каши,

Внимая, как они пошли

На Запад пешим маршем.

 

И, как всегда, в который раз

В итоге накидали…

А дальше шёл такой рассказ,

Как в слёзном сериале:

 

«Берлин. Апрель. Земля дрожит.

Снаряды, пули – градом…»

И дед по улице бежит

С трофейным автоматом.

 

Кругом - разбитые дома,

Как гор кавказских гребни.

С собой у деда пять гранат,

Вдруг глядь : на куче щебня

 

Лежит, скулит от страшных ран,

Один, как щепка в шторме,

Такой же, как и он, пацан,

Но лишь в немецкой форме.

 

И тычет деду на окно,

Руками объясняет,

Что он у дома своего

Лежит и помирает.

 

Что там родители его,

Что он берлинский, местный,

Его войною домело

До своего подъезда.

 

И дед поверх своих поклаж

Хоть был не сильный самый,

Взвалил его, и на этаж -

Туда, где папа с мамой,

 

Где взрывом балку повело,

Где теплится лампада:

«Встречайте, фрау, своего

Немецкого солдата»…

 

Дед, говоря про этот миг,

Вдруг сразу изменялся:

Про страшный материнский крик,

Про то, как там остался.

 

Как в кухне, где горел шандал,

Воды ему нагрели,

Как с грязью ненависть смывал

За годы и недели,

 

Как спал на белых простынях

Среди войны и ада

И видел сны о мирных днях

В долине Арарата.

 

Как утром снова он пошёл

К победной близкой дате,

Услышав сзади «Danke schon»,

Ответив им «Прощайте»…

 

Тут я перебивал всегда,

Дослушивал едва ли:

«Дедуня, что за ерунда?

Давай, как вы стреляли!

 

Давай, как ты горел в огне,

Чуть не погиб на мине…» -

Неинтересно было мне

Про простыни в Берлине.

 

Но дед чего-то замолкал,

Шёл за добавкой каши

И кашу снова в рот толкал,

Чтоб стал быстрей я старше…

 

Его уж нет, а я большой.

И вдруг я докумекал:

В тот день был самый главный бой

За звание человека.

 

lyricstranslate.com


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.