Стихи геннадия иванова


Геннадий Иванов. Стихи.

Вышел в свет очередной, пятый в этом году, номер литературно-художественного журнала "Новая Немига литературная". Как обычно, в номере помещены материалы самых различных литературных жанров, авторы которых представляют широкую географию современного творческого процесса.

Помещены предсмертные стихи недавно ушедшего из жизни всемирно известного поэта Евгения Евтушенко. Со стихами выступают минчане Валентина Дробышевская и Михаил Мокрецов, москвичи Геннадий Иванов и Валерий Хатюшин, петербуржцы Алексей Филимонов, Дита Дежинская и Александр Гущин, Оксана Валуй из г. Береза Бресткой области, Анна Токарева из  подмосковного города Егорьевска, уроженец Беларуси, ныне живущий в Австралии Залман Шмейлин. Стихи выдающейся современной болгарской поэтессы Елки Няголовой публикуются в переводе Анатолия Аврутина.

В разделе прозы помещено окончание повести Михаила Попова "Кати Сарк, несущая ветер", рассказ Ивана Сабило "Корифей и бульдозер", повесть минского прозаика Анатолия Матвиенко "Ваенга эйр", лирические миниатюры  брестчанки Ирины Фоминой.

Доктор педагогических наук, профессор Мария Жигалова из Бреста в рубрике "История словесности" публикует фундаментальный исследовательский материал "Судьба и творчество польских поэтов Брестско-Подлясского Пограничья: история и современность" . Минский критик Людмила Воробьева, недавно ставшая лауреатом престижной международной литературной премии им. Сергея Есенина "О Русь, взмахни крылами..." анализирует книгу "Военные повести и рассказы" Александра Чекирова. Поэтесса Любовь Турбина выступает с  воспоминаниями о своем отце, академике АН Беларуси Николае Турбине. Материал называется  "Последний месяц с папой". Под традиционной рубрикой "Часовня" протоиерей Павел Боянков публикует материал "Претерпевший до конца".

Предлагаем вниманию читателей сайта подборку стихов Геннадия Иванова. А также напоминаем, что началась подписка на журнал "Новая Немига литературная" на 2018 год. Выписать издание можно в любом почтовом отделении.

 

Подписной индекс 00352.

Со всеми материалами пятого номера журнала за 2017 год можно познакомиться открыв его в архиве журнала.


 

   Геннадий Иванов

         

Геннадий Викторович Иванов родился в 1950 году в городе Бежецке Тверской области. Детство начиналось в деревне, в полях, в начальную школу ходил в бывший барский дом из имения Слепнёво, где когда-то жили и творили Николай Гумилёв и Анна Ахматова. Потом семья переехала в город Кандалакшу на Кольский полуостров – там жили в бараке на берегу Белого моря, там окончил школу, оттуда уходил в армию, в арктическое плавание, там работал в районной газете и начал писать стихи. Окончил Литературный институт имени А.М.Горького. Автор десяти книг стихов. Написал три книги очерков о своей малой родине «Знаменитые и известные бежечане». Лауреат нескольких литературных премий, в том числе премии Ф.И.Тютчева «Русский путь». Первый секретарь Правления Союза писателей России. Живёт в Москве.

*   *   *

  Что такое стихи, забываю…

А потом вспоминаю опять –

и в каком-то краю пребываю,

где отрадно душе пребывать.

А потом - и порою надолго –

западаю в молчанье, как в сон…

Этот край и не Крым, и не Волга…

Но родной, словно родина, он!

*     *     *

Почему-то тянет, тянет

вдаль глядеть с откоса –

здесь душе ответ приходит

даже без вопроса...

Что метаться и тужить,

если столько света!

Надо верить, надо жить –

это суть ответа.

   *   *   *

Много в мире всего симпатичного…

Но потом понимаешь, в пути,

что несёшь ты зерно горчичное –

до конца бы его

донести.

Миру чудному и воспетому

надо должное отдавать,

но вниманье особое

к э т о м у

поручению

устремлять…

*   *   *

Никуда пробиваться не надо –

то ли к истине, то ли к мечте…

Полнота удивленья и лада –

травы в поле,

лучи в высоте!

Надо только вполне согласиться,

что прекрасен дарованный миг.

Что пройдёт он,

а счастье продлится –

в мире трав и людей, в мире книг…

           *   *   *

На пороге вечности, на севере,

я стоял когда-то на скале.

Было ощущение такое,

что лечу у птицы на крыле.

И что эта птица – это вечность.

Улечу неведомо куда.

А в душе отвага и беспечность…

Навсегда?

Пусть будет навсегда!

 

  *   *   *

Да, другие времена.

Не застоя-сонности.

Как теперь живёт страна?

Больше стало совести?

Меньше подлости вокруг?

Вот они критерии.

…Всё иллюзии, мой друг.

Всё, мой друг, мистерии.

*   *   *

Русь, Россия, Советы – названья

изменялись, менялись черты…

Но всегда оставалось страданье.

Открывай свою душу и ты.

Открывай – и тебе уже больно.

Больно, больно. А ты потерпи.

Это к Родине путь не окольный,

а прямой – и его полюби.

 

*   *   *

Словно горец на крыше сакли,

на скворечнике мой скворец.

Что-то думает: так, не так ли…

А потом запел.

Молодец!

И весь мир вокруг словно ожил

и пролился на душу мою.

Вот и я, что б ни думал, всё же

оживаю – когда пою.

 

*   *   *

Нужное не сложно.

Сложное не нужно.

Это непреложно.

Это не натужно.

Бабочки летают.

Цветики цветут.

Люди умирают…

А потом живут.

  

*   *   *

Я не хочу принадлежать дорогам.

Устал от многочисленных дорог.

Они лежат, как змеи, за порогом.

Я запер дверь, сижу, суров и строг.

Теперь и мне пора засесть за дело,

по всем углам собрать черновики…

Чтобы душа в предчувствии запела,

ждала неупиваемой строки.

Блуждаю среди записей, заметок…

И мне спешить не надо никуда.

От мира мне в окне хватает веток.

Мне не хватало воли и труда.

 

   *   *   *

Наши горькие слёзы и стоны

небесам тоже душу рвут.

Потому мироточат иконы

и опять к покаянью зовут.

Люди помощи просят у Бога,

но на службу в храм не идут.

Потому и спасётся не много,

хоть страдают многие тут.

 

*     *     *

Лес без ветра шумит к дождю,

без печали душа печалится…

Я ещё умирать подожду,

ещё радость во мне

не кончается.

Вот опять прилетел скворец!

Машет крылышками по-ангельски!

…И поеду я, наконец,

в этот год на берег

архангельский!

Посмотрю, где жил Казаков,

где рассказы писал чудесные!

И поеду ещё во Псков –

там, как воины,

храмы местные.

Радость – родина, радость – свет!

Радость – ближних родные лица!

Не последняя песня, нет!

В небесах не последняя птица!

                                               *   *   *

Икона неба не всегда лучиста,

сегодня в тучах, словно в забытьи.

Да и в душе сегодня как-то мглисто,

и все молитвы спутались мои.

Да, надо жить, как все живут на свете,

и, стиснув зубы, многое терпеть.

Но трудно быть невдумчивым, как дети,

по-детски плакать и по-детски петь…

 

   *   *   *

Вот хожу день за днём – ожидаю, естественно, чуда.

Но оно не приходит, и это, естественно, худо.

За строкою строка не летят мне навстречу, как птицы.

Значит, вновь надо ждать – и бродить по полям, и молиться.

Будут строки, я знаю, и будет мой дух наполняться.

Надо жить и творить, и греха празднословья бояться.

Будут строки, я знаю, как будут и травы, и птицы,

И людей моих близких такие родимые лица…

*   *   *

Чёрно-белая пашня предзимняя,

Над землёю летает снежок.

Будет много и снега и инея,

Будет белою горкой стожок.

Будет всё, будет всё, как положено.

И морозные ночи, и лёд…

Но душа будет не заморожена,

И порой вдохновенье придёт.

Кто-то греться поедет в Италию,

Будет там и творить и парить.

Ну а мы будем дома и далее

Тишину свою боготворить.

Зимнее утро

Прекрасный розовый восток!

А ночь была темна ужасно…

Я жизнь читаю между строк,

И между строк она прекрасна!

И сами строки хороши.

М о р о з и с о л н ц е – лучше нету!

Всё для души, всё для души…

Всё в помощь русскому поэту!

*   *   *

 

Родина моя заснежена.

Словно бы она обласкана

Белыми снегами нежными…

А весной – другими красками!

Родина моя затеряна

В наше время и заброшена…

Но с полями и деревьями

Родина моя хорошая.

Будет ли она украшена

Снова избами да пашнями?

Родина моя угашена

Тёмными годами страшными.

*   *   *

Ну что, моя Февронья, мы уже

С тобой выходим на большак с просёлка.

Мы старости с тобой на рубеже.

Вон старые стоят сосна и ёлка…

Но мы не знаем, как это у них,

А у людей – мы это точно знаем…

Такие думы – не у нас одних,

Мы все, мы все живём и угасаем.

Дай Бог нам эту участь претерпеть,

Дай Бог нам веры крепкой и участья…

А мы с тобой, Февронья, будем петь

Идти и петь про неземное счастье.

*     *     *

Нотные волны на берег судьбы набегают,

Музыка, музыка что-то душе говорит…

Много печалей, и дни наши тают и тают,

Но впереди что-то светит, мерцает, горит.

Что впереди – только музыка дивная знает.

И говорит, говорит, навевает душе.

А человек – понимает и не понимает,

Но эту музыку он не отпустит уже.

 

Уважаемые посетители!
На сайте закрыта возможность регистрации пользователей и комментирования статей.
Но чтобы были видны комментарии под статьями прошлых лет оставлен модуль, отвечающий за функцию комментирования. Поскольку модуль сохранен, то Вы видите это сообщение.

zapadrus.su

Геннадий Иванов. СТИХИ В ЖУРНАЛЕ "Бийский вестник №1, 2019"

Главная » Поэзия » Геннадий Иванов. СТИХИ В ЖУРНАЛЕ “Бийский вестник №1, 2019”

ДОРОГИ МОИ

1.
На Байкал, на Байкал, на Байкал!
За Байкал поднимаю бокал!
За Сибирь поднимаю бокал!
И – прощайте – лечу на Байкал!
И – прощайте – лечу я в Сибирь,
Где великие дали и ширь!

Где хорошие люди живут
И меня они в гости зовут.

2.
На Кавказ, на Кавказ, на Кавказ!
На Кавказ прилетал я не раз.
И бокал, и стакан, и фужер
Поднимал я не как лицемер.
За Кайсына, Расула в Цаде…
За поэтов всегда и везде!

Там хорошие люди живут
И меня они в гости зовут.

3.
А потом полечу на Урал.
Саша Кердан душевно позвал.
Мы поедем с ним в Нижний Тагил –
Средоточие танковых сил!
Обороны куётся там меч!
А в Висиме – о Мамине речь…

За Урал, за Урал, за Урал
Мы, конечно, поднимем бокал!

4.
Я про Север ещё не сказал.
Раньше часто спешил на вокзал,
И на поезде «Арктика» я
В заполярные ехал края.
У меня там заветный причал,
Друг меня там недавно встречал…

Заполярье, Поморье, за вас
Поднимали бокал мы не раз!

5.
А теперь за деревню мою,
Что погибла в неравном бою…
За родные тверские поля,
Где дичает, немеет земля.
За неё, за неё, за неё,
Где, наверное, м е с т о моё!

Там хорошие люди живут.
Там родные могилы зовут…

14.10.2017 г.

СТРАННИК

Открылись двери – женщина вошла,
она сказала медленно и просто:
«Живи любя, живи, не помня зла.
Живи, чем жив, до самого погоста».

Никто не знал, что совершалось там,
в душе, – какие открывались дали.
А ветер за окном ветлу качал,
скрипел колодец, лошадь запрягали.

Он всё любил, что встретилось в пути:
свет городов, селения во мраке…
Хотя не знал, куда ему идти,
на тот ли путь он силы свои тратил.

Но он всё шёл как бы на некий свет,
и шли пред ним огни, вагоны, лица…
Он счастлив был – и через много лет
он не хотел нигде остановиться.

* * *
Пряный запах флоксов увядающих…
Небосвода выгоревший цвет.
В этом мире много унывающих,
а счастливых вроде бы и нет.

Но счастливых много, уповающих
на любовь, на свет, на красоту…
Эту жизнь с восторгом принимающих.
Эту принимающих
и ту…

4 сентября 2018 г.

* * *
Восходы! Закаты! Восходы! Закаты!..
О как на земле мы безмерно богаты!
Богаты полями, богаты лесами,
Богаты мы так, что не знаем и сами,

Насколько богаты и чем так богаты, –
Об этом расскажут нам только закаты,
И только восходы, и вольные птицы…
И это богатство продлится, продлится…

И детям, и внукам, и всем его хватит…
Но враг если родину нашу захватит,
Тогда и восходы, тогда и закаты
Не будут красивы, не будут крылаты…

22 июня 2018 года

ВОСПОМИНАНЬЕ О ХИБИНАХ

Лыжня в лесу – таинственное что-то!
Я позабыл, что в мире есть лыжня.
Что через горы снежные, болота
Она вела когда-то и меня…

Мне вспомнились бамбуковые палки.
Мне вспомнилось, как я летел с горы…
И много было силы и смекалки,
И много было всяческой игры.

Мелькали ёлки, валуны мелькали –
Лыжня меня восторженно вела…
Потом куда-то лыжи запропали.
Пришли заботы, мысли и дела.

Стремился к знаньям и стремился к Богу,
Работал много и любил страну.
Теперь иду к какому-то итогу.
И не скажу, что я иду ко дну…

А всё равно – лыжня вот взволновала,
Напомнила о молодой поре…
И мне всего-всего вдруг стало мало
В сравненье с той лыжнёю на горе.

18.03.2018 г.

* * *
Поэзия неотменима.
Да, многое мимо и мимо…

Но вдруг открывается строчка!
Как будто весенняя почка!

Поэзии вечный поборник,
Прощаю посредственный сборник,
Коль есть в нём строфа или строчка –
Как чудо живого цветочка.

2 февраля 2018 г.

ТИМОНИХА

На свете на белом, на небе ли –
Отрада в душе и покой!
Тимониха. Белые лебеди
Летят над беловской избой!

Чудесные лебеди белые!
Откуда в конце октября?
Догадки являются смелые,
Мол, лебеди – это не зря.

Мол, это Василий Иванович
Приветствует добрых гостей…
Родной наш Василий Иванович,
Стою у калитки твоей!

Окрестные дали завьюжены.
Снежок налетает, снежок!
А лебеди быстро и дружно так
Уходят на юго-восток.

Прекрасные лебеди белые!
Двенадцать в клину лебедей.
Окрестности осиротелые…
Большие дома – без людей…

А что впереди – нам неведомо.
Воскреснет ли наша земля,
Наполнятся ль новыми бедами
Родные леса и поля?

Привычны, конечно, нам горести,
Но, может быть, лебеди – знак,
Что жизнь повернётся по совести,
Что будет всё как-то не так,

Как нынче…Тимонихе, родине,
И кладбищу низкий поклон,
И жерди любой в огородине…
А клин удалившийся, он

Навеял надежды. Красиво тут.
Озёра, леса – благодать!
И птицы летели как символы:
Здесь жизнь не должна умирать!

27.10.2017 г.

ЭТОЙ САКЛЕ МНОГО ЛЕТ

Этой сакле много лет.
Кажется, семьсот.
И родился в ней поэт
тоже в давний год.

У подножья диких скал
сакля та стоит.
Здесь теперь мемориал –
мрамор и гранит!

А моей избушки нет.
Просто нет как нет.
Будто не рождался там
никогда поэт.

И моей деревни нет.
Голая земля.
Словно здесь не жил никто.
Заросли поля.

Ну да ладно, ничего.
Дело ведь не в том.
Просто хорошо, когда
Есть твой первый дом.

Сакля, хижина, изба…
Есть где побывать.
Где твой мир, твоя судьба,
Божья благодать.

18.11.2017 г.

* * *
Магомеду Ахмедову

Друг Магомед, сложилось в жизни так,
Что, несмотря на всяческий бардак,
Нас в сентябре водою не разлей –
С тобой мы встретим Белых Журавлей.

Какое чудо – Дагестан, Хунзах…
Когда душа купается в стихах!
Когда с небес приветствует Расул!
Когда нас ждёт его родной аул!

08.09. 2018

ТАК НЕЛЬЗЯ…

Девяностолетняя старуха,
Страшная, безумная, больная,
Говорит напористо и глухо,
Что-то объясняя, вспоминая…

У неё всё падает и льётся –
Бесконечны стирка, подтиранье…
Невпопад и плачет, и смеётся.
Это ей такое наказанье?

Наказанье? Или испытанье
Её близким? По ночам она
Ходит-бродит с громким причитаньем,
Нет ей ни покоя и ни сна.

Дочь не спит, ложиться убеждает.
Днём и ночью при старухе дочь.
Может, раньше матери истает…
Как тут поступить и как помочь?

Достучаться до небесной тверди…
Я молитву посылаю в ночь.
Так нельзя…Господь, ты милосерден!
И старуху пожалей, и дочь.

13. 09. 17.

Опубликовано в Бийский вестник №1, 2019

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

This content is for members only.

lit-web.net

Наталья СОВЕТНАЯ. «В ЖИТЕЙСКОМ МОРЕ КО ХРИСТУ ПРИБИТЬСЯ…». О книге избранных стихов Геннадия Иванова «Надо жить»

 

Наталья СОВЕТНАЯ

«В ЖИТЕЙСКОМ МОРЕ КО ХРИСТУ ПРИБИТЬСЯ…»

О книге избранных стихов Геннадия Иванова «Надо жить»

 

А вот честное, неравнодушное отношение к своему времени,

к своим современникам, к своему народу –

таково главное условие подлинной поэтической работы.

                                                                                     С.Я. Маршак

Решающим в писательской работе является…  не материал,

не техника, а культура собственной личности писателя.

                 А.С. Макаренко

В поэтическом океане столько капелек-слов, что творчество каждого поэта представляется уникальной, неповторимой, удивительной россыпью брызг, переливающихся, сверкающих на солнце небесно-радужными красками. Но есть ещё волны. Мощные, насыщенные цветом, завораживающие силой и красотой. Новая книга избранных стихотворений Геннадия Иванова «Надо жить» (Москва, 2020) представляется читателю именно такой волной, смывающей наносную грязь, пошлость, маски, открывающей величие и божественность жизни, человека, России.

Тематика поэтических произведений книги широка и многообразна неслучайно, ведь событийно-богата и окружающая жизнь, и личный мир автора, знающего вкус времени советского: «Я краешек видел того, что угасло. В деревне сбивали чудесное масло. И лошади были, и были коровы, И все земляки были живы-здоровы…», обжёгшегося временами перестроечными: «Была большая перестройка И переломка и пере- – Переворот и перемойка, Перелопатка, перекройка, И переполка, перегнойка, Перепопойка, передойка… И всё пере-, пере-, пере-. Куда «пере» – никто не ведал»; вкусившего века двадцать первого:

…Россия, снова на тебя клевещут.

В борьбе всемирной ты им в горле кость.

Они в душе перед тобой трепещут,

И потому – такая злость.

 

С мудростью бывалого человека, не растерявшего способность улыбаться и радоваться каждому дню, Геннадий Иванов от стиха к стиху ведёт доверительную беседу с читателем о многоликой нашей жизни, не поучая, не обвиняя, не уличая, а сопереживая, горюя, сорадуясь, надеясь, любя, веря. Его литературное кредо, как мне представляется, точно выражено в стихотворении «И не надо никакой награды…»:

И не надо никакой награды

В деле непростом –

Говорить кому-то только правду

О себе самом.

Да о жизни – как бы ни давалась –

Говорить светло,

Что пройдут страданья и усталость,

И отступит зло…

 

Талант писателя обнаруживается и в умении писать просто о сложном и важном. Читая Геннадия Иванова, вдруг начинаешь понимать аксиомно: жить без Родины человеку невозможно! Невозможно быть счастливым без Родины! «Радость – родина, радость – свет! Радость – ближних родные лица!».

Родина… Свет за окошком.

Родина… Вьюга впотьмах.

И на болоте морошка,

И на просторе – размах.

Родина… Лист придорожный.

Родина… В беге времён.

Родина… Замысел Божий,

Что ото всех утаён.

 

И как не восхищаться, не блаженствовать вслед за Геннадием Ивановым:

Какая мягкая трава

На родине моей.

Какие жаркие дрова

На родине моей.

Какие древние холмы

На родине моей.

Какие светлые умы

На родине моей.

Талантов столько, как цветов,

На родине моей…

Всегда, всегда мне будет кров

На родине моей.

 

Но чуткое сердце поэта ощущает тревожный накал мирового пространства, спиральное движение истории. Оно содрогается от зловещего рыка войны, раздающегося то из Чечни, то из Югославии, то из Сирии, то с Украины, оно вздрагивает от далёких взрывов и от близких предчувствий:

…Но враг если родину нашу захватит,

Тогда и восходы, тогда и закаты

Не будут красивы, не будут крылаты…

Чтоб нашему счастью опять воплотиться –

За это придётся и гибнуть, и биться.

 

И потому молит поэт Бога о спасении и защите России, повторяя и повторяя: «Но только б не через войну… Но только б не через войну…».

 

Сказано, что «Не хлебом единым…». Геннадий Иванов всем творчеством своим вопиёт – человеку нет света и счастья без Родины! Но каждому ли человеку? Русскому – точно! И хоть болит душа у поэта за личное спасение: «Что покаяться надо, исправиться, Что путей обходных не дано… Что греховное не забывается – Тянет камнем ужасным на дно» – ещё больше он печётся о Родине, её настоящем и будущем, отдавая должное особой миссии России:

…Всё дело в жертвенности. На Руси у нас

Всего превыше жертва за святое.

Борис и Глеб – начало всех начал.

Сама Россия – жертва за святое.

 

А Родина для поэта Геннадия Иванова это не только родовые места с отеческими могилами, но Беслан и Донбасс, Арктика и Сибирь, Кавказ и Урал, Прибалтика и Дагестан, Украина и Заполярье… Мысли поэта озарены мечтой о единении и любви народов, которых люди его поколения привыкли называть братскими.

Родина Геннадия Иванова – это реки и моря, поля и леса, горы и города… Это писатели, о которых он пишет с любовью и восторгом: Николай Колычев, Ольга Фокина, Николай Рубцов, Василий Белов, Валентин Распутин, Александр Васин-Макаров, Николай Тряпкин, Николай Дмитриев и…

Я видел поэтическое дерево –

Я видел Соколова, Передреева,

И Кузнецова, Тряпкина, и Сухова…

Я видел их и слышал, и любил.

Казанцева, Жигулина, Горбовского,

И Решетова, но березниковского…

Рубцова я не видел, но поистине

Он рядом, ближе многих ближних был…

 

Родина для Геннадия Иванова и «…человек исхудавший, Разбитый параличом, – В борении с Бахусом павший, Прибитый его кирпичом». Потому что болит душа у поэта за каждую русскую заблудшую душу. А тема наболевшая. Он посвящает ей несколько стихов, среди которых замечательные: «Отчим», «Здесь», «Уберите!», – свидетельствующие не только о личной, но и о гражданской позиции Геннадия Викторовича.

Какая же Россия без наших горемык-старушек, добрых мамушек-нянюшек, вдовушек, тружениц, не на них ли ещё деревня держится?

Милые родные старушенции

При своей покорной амуниции…

Сколько вы работали, работали?

Это вы страну когда-то подняли

Жертвами своими и заботами…

 

А ещё Родина-Россия для Геннадия Иванова – это светлая память о тех, кто сражался за неё, живота не щадя:

И всё же за нас умирали

В Отечественную войну.

За нас в самолётах сгорали,

За нас пропадали в плену.

Вставал из цепи кто-то первым

И падал – совсем не за тем,

Чтоб мы на великие жертвы

Ответствовали: «А зачем?».

 

Трогательны, искренни стихи поэта о сокровенном – о семье, о любимой женщине. И ведь это тоже Родина, за которую умирали! Способность поэта вовлечь читателя в эмоциональное состояние любви, восхищения, покоя, радости, блаженства от счастья семейного – высочайший талант! А как важны, как актуальны такие стихи в наш разнузданный, циничный век, когда пошлость и мерзость подняли головы.

…Мир огромен, конечно, соблазны кругом,

Но теплей всего мира семейный твой дом.

Где жена твоя, дочка – и, крепко любя,

Где в четыре руки обнимают тебя!

 

У Геннадия Иванова есть следующее определение России: «Россия – это не страна, Не государство, не колония, А диво дивное она, Она картина и симфония…», ещё он сравнивает её с неопалимой купиной в одноименном стихотворении. Так может только Поэт, которому строчки диктуются Небом, словно их кто-то дарует! Сколько прекрасных строк в книге «Надо жить» посвящено слову, стихам, поэзии! Потому что это тоже – Родина!

Поэзия принадлежит земле –

Полям и рощам, ветру и прибою,

Глазам девичьим, женской доброте,

Первопроходцам, мудрецам, влюблённым…

Поэзия принадлежит земле.

 

Путь России – быть в мире удерживающей – Божий путь, путь жертвенности, значит, страданий. Пройти через все испытания без Бога ни народу, ни человеку невозможно, а с Ним можно всё. Потому тропки поэта Геннадия Иванова сливаются с тропинками, дорожками бесчисленных русских Иванов и Ивановичей в одну длинную, тернистую, каменистую, но единственно спасающую дорогу – к Храму:

…За обновленье русского народа.

Пусть наносное сгинет, отпадёт,

Пусть сохранится в Боге наш народ,

Лукавого пускай не ищет брода…

Да сохранится в Боге наш народ.

 

К Небесам поэт обращает свой взор постоянно, словно произносит нескончаемую Иисусову молитву: «Господи, помилуй!». Само небо он сравнивает с иконой («Икона неба не всегда лучиста»). И ежечасно просит не только о личном счастье, но о возрождении, спасении русского народа и России, об уничтожении зла, распластавшегося над ней. Ему, твёрдо верящему и признающему лишь истинные ценности:

«А Истинные Ценности надёжны, –

Что девы судьбы

Без малейшего затруднения

Ткут из этого клубка

Каждому соответствующий холст

И шьют каждому

Соответствующую рубашку», – не принять ни сатанинских нравственно-физических извращений, идущих с Запада, ни словесного мата, который, словно ядовитый куколь, отравляющий хлебные зёрна, засоряет прекрасный матерински-русский язык.

…Как нам понять все извращения,

Понять всю мировую ложь,

Детей – и слёзы и мучения?..

Господь, приди! И уничтожь!

 

Вложив в уста митрополита Александро-Невской Лавры ответ на мучающие всякого неравнодушного к судьбе страны человека, Геннадий Иванов провозгласил единственно правильный выход:

…Душа сегодня мечется, болит:

Что делать среди мерзости и срама?

«Быть русским! – говорит митрополит. –

Не отступать от веры и от храма».

 

Но русский человек давно определил свою позицию в жизни, выразив её народной мудростью-поговоркой: «На Бога надейся да сам не плошай!». Потому и поэт убеждён, что, кроме молитвы и упования на Господа, ещё необходимо и служение.

Ты говоришь о вечном и простом:

Спасти Россию можно лишь терпеньем –

Ты говоришь: молитвой и постом!

Но я добавлю: волей и служеньем!

 

Не просто жить – как по теченью плыть.

Не просто жить – как лебеда и тополь…

Служить России, «рваться ей служить»,

Как в «Выбранных местах…» заметил Гоголь.

 

То, о чём говорит с читателем Геннадий Иванов своими произведениями, не является чем-то невероятно-новым – на эти темы рассуждают-пишут многие писатели. Парадоксально другое: каждый автор из океана слов находит лишь те, которые начинают сверкать, рождаясь именно из-под его пера! Чудо творческих самоцветов никогда и никем, вероятно, так и не будет разгадано, ведь повторить созданный поэтом его «каменный цветок» не способен ни один мастер. Всякий раз это будет иной цветок. И станет ли он бесценным произведением искусства, зависит от виртуозности мастера, имеющего Божий дар. Без одухотворённости не бывает творчества. Геннадий Викторович Иванов несомненно Поэт от Бога! Его слова проникают в душу и освещают её светом любви и сострадания. Не случайно по его поэзии создан уже третий словарь эпитетов известным лексикографом Анатолием Павловичем Бесперстых.

Около 1300 эпитетов, украшающих поэтическую речь в книге «Надо жить», выделены составителем из множества прилагательных, причастий, словосочетаний, существительных (приложений), качественных наречий и иллюстрированы цитатами. Среди них встречаются и редкие, индивидуально-авторские: понятно-ясно; отческие кровли; нервная мгла; океанское место; погибельно-липкий; больные реки; снег лунный; белые сроки и другие. Девятнадцать таких особенных, эксклюзивных эпитетов!

Более двухсот эпитетов, использованных Геннадием Ивановым, имеют корень – род. Не перечисляя всё, нетрудно догадаться, как часто встречаются в стихах поэта «родовые» эпитеты: родимый, родной, народный, родственный… Если же исследовать состав всех слов сборника, то с таким корнем их окажется около трёхсот.

Корень -рус- встречается более ста раз. А эпитеты русский (-ая, -ое) – 75 раз. Более ста раз автор повторяет слово Россия и производные от него. Предложения с именем Божьим или соответствующими эпитетами используются около двухсот раз. Корень -свет- более ста. Душа, радость и производные от них – около ста. Надежда, любовь – по двадцать раз.

Поговори со мной, и я скажу, кто ты!

Геннадий Викторович Иванов, в жизни скромный, спокойный, внимательный, наблюдательный, обладающий тонким юмором, острым умом, добрейший, сострадательный человек, остаётся таким и на страницах своих книг, где лирика и гражданственность, изящность и простота, афористичность и эмоциональность, словно морские волны, изумляют своей мощью и красотой.

 

denliteraturi.ru

Геннадий Иванов. СТИХИ В АЛЬМАНАХЕ "КОЛЬЧУГИНСКАЯ ОСЕНЬ" 2019

Главная » Поэзия » Геннадий Иванов. СТИХИ В АЛЬМАНАХЕ “КОЛЬЧУГИНСКАЯ ОСЕНЬ” 2019

***
Со мною разговаривает рожь.
Колосья шепчут, что уходит лето,
Что скоро поле всё пойдёт под нож…
И вспомнилось из Нового Завета –
Что мы колосья тоже, и придёт
Великий срок последней самой жатвы,
Снопы свезут на Божий Обмолот,
И будет всё, о чём читали жадно.
И будет всё, о чём читали впрок,
Что страшно и таинственно, и дивно.
Но так должно быть. Милосерден Бог.
Мука и мука – это неразрывно.
Со мною разговаривает рожь.
Колосья шепчут, что уходит лето.
По сердцу зябко пробегает дрожь –
То дрожь любви из Нового Завета.

***
Окропи меня, батюшка, грешника,
Намолённой водою святой –
Разных бесов большого приспешника.
Окропи меня, батюшка, грешника,
И спасительных тайн удостой.
Я в грехах бесконечных покаялся
И мечтаю быть чистым, как свет.
Я в грехах бесконечных измаялся,
Дни и ночи похожи на бред.
Знаю, знаю, что грязь поналипшая
Долго будет меня тяжелить,
Но душа моя – нет, не погибшая,
И хочу я её сохранить.
Окропи меня, батюшка, грешника,
Намолённой водою святой.
Не хочу я быть больше приспешником
Этой похоти мира пустой.

***
Началась неделя Страстная.
Неделя страданий Христа.
Апрель. Дорога лесная.
Ещё нет ни одного листа.
Вот Христос пронесёт свой крест тяжёлый
На место казни, на кресте умрёт,
А потом воскреснет – и лес весёлой
Жизнью наполнится, оживёт.
И всё в России наполнится светом,
Верой в доброе торжество.
Повеет победой, повеет летом,
И Господь не забудет никого.
Только надо пройти эту неделю
Страстную,
Пройти, прося прощенья у бога.
На Пасху мы все сидим у Господа
одесную,
Это потом будет грозно и строго.

***
Завтра Пасха, завтра Воскресение,
Завтра радость мира без границ.
А сегодня, значит, освящение
Куличей да крашеных яиц.
Завтра православное веселье,
Я его со всеми разделю.
А теперь в московском подземелье
Еду в храм, который я люблю.
Собрала пасхальную поклажу
Мне жена – и осторожно с ней
Еду я. И под землёю даже
Радостно душе моей.

***
После зимних ледяных щедрот
На природу я смотрю, как школьник…
Бабочек любовный треугольник
Полетел в соседний огород.
Птахи заливаются, лучится
Солнышком прогретый небосвод…
Надо жизни заново учиться,
Жизнь – она ведь только настаёт!
Как отрадна рукоять лопаты!
Как свежо копается гряда!
И лесные звонкие палаты
Хороши для песен и труда!

В Арктике

Душа познала, что это такое,
Когда тоску восторгом утоля,
Глядишь вперёд, на поле ледяное,
На белый мир с надстройки корабля!
Порой тут есть такое ощущенье,
Что век далёк, что в вечной тишине
Ещё не начиналось исчисленье.
О, как душа возвысилась во мне!
Ещё часы не пущены как будто,
Ещё творенье мира предстоит.
Ещё душа не знает о минутах –
От бренности гнетущей не болит.
Ещё тут всё свежо и незнакомо,
Ещё не искупались мы в крови –
Ещё как будто можно по-другому
Устроить мир – по правде и любви.

***
«Или в ноздри песок, или деньги
в карман», –
Так помор говорил, выходя на путину.
Уплывал в неизвестность, во мрак
и туман,
И смотрела жена ему в спину.
Беломорский песок под ногами скрипит.
Нынче время настало другое –
Пароходов огромных один только вид
В сердце чувство внушает покоя.
Но покуда есть море и есть небеса,
Реет, реет меж ними тревога,
Отражаясь тоской у матросов в глазах,
Возникая в домах, у порога…

***
То здесь, то там моя лопата
Копает, в камень бьёт кирка…
Я до сих пор искатель клада,
Хоть нет его наверняка.
Но иногда в воображенье
Мне видится издалека
Так зримо местоположенье
Того, что нет наверняка.
Уйдёт желанное виденье,
И видишь – на твоём столе
Ещё одно стихотворенье
О невозможном на земле.

***
Верхом на Пегасе юноша Беллерофонт
пытается штурмовать небо,
но боги сбрасывают его на землю.
Греческий миф

Поэзия принадлежит земле –
Полям и рощам, ветру и прибою,
Глазам девичьим, женской доброте,
Первопроходцам, мудрецам,
влюблённым…
Поэзия принадлежит земле.
И сколько б мы ни поднимались в небо,
И как бы дерзко или же смиренно
Богам не заявляли о себе,
Нам не откроются глубины неба –
И снова скачет по земле Пегас.
Богам как будто очень интересно
Знать наше мненье о земной юдоли:
Мы знаем этот мир, а что до неба –
То что же можем мы сказать о нём? –
Как муравей о жизни человека…
Поэзия принадлежит земле –
Беллерофонт напрасно рвётся в небо.
…Но если он не будет рваться в небо,
Крылатый конь угрюмой клячей станет –
Брюзгливым будет, злым Беллерофонт.
И что же он расскажет о земле?..

Опубликовано в Кольчугинская осень 2019

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

This content is for members only.

lit-web.net

Иванов, Геннадий Викторович — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 14 сентября 2018; проверки требуют 4 правки. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 14 сентября 2018; проверки требуют 4 правки.

Генна́дий Ви́кторович Ивано́в (род. 14 марта 1950, г. Бежецк, Калининская область) — российский поэт, первый секретарь правления Союза писателей России[1], председатель исполнительного комитета Международной литературной премии имени Сергея Есенина «О Русь, взмахни крылами…»[2].

Геннадий Иванов родился в городе Бежецке Калининской (ныне Тверской) области. Родители родом из крестьян. Детские годы провёл в деревне Высочек Бежецкого района, учился в соседнем селе Градницы, где в доме-усадьбе Гумилевых располагалась начальная школа, теперь — Мемориальный литературный музей русских поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилева[3]. К бежецкой земле Геннадий сохранит привязанность и, переехав в столицу, в 2003 году выпустит книгу «Знаменитые и известные бежечане. От Алексея Аракчеева до Алексея Смирнова»[4].

В отрочестве с семьей переехал на Кольский полуостров, в город Кандалакшу Мурманской области. К этому времени относятся первые стихотворные опыты, газета «Кандалакшский коммунист» публикует первую стихотворную подборку.

Окончив школу, уходит в армию. По возвращении работает в районной газете. Заканчивает Московский политехникум, поступает в Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы, спустя некоторое время переводится на отделение Литературного института имени А. М. Горького, в 1977 году получает диплом об окончании.

Литературная и общественная деятельность[править | править код]

Редактор в издательствах «Современник», «Художественная литература» (заведующий редакцией современной литературы), в издательстве «Вече» (заместитель главного редактора).
С 1999 года секретарь правления Союза писателей России.
С 2004 года первый секретарь правления Союза писателей России.
В 2005 году возглавил исполнительный Комитет Международной литературной премии имени Сергея Есенина «О Русь, взмахни крылами…», учрежденной совместно с Национальным Фондом развития культуры и туризма.
Председатель комиссии по творческому наследию Н. И. Тряпкина[5].

Книги[править | править код]

  • «На высоком холме». — М.: «Современник» , 1982.
  • «Утро памяти». — М.: «Советский писатель», 1988.
  • «Красный вечер». — М.: «Современник», 1991.
  • «Берега». — М.: «Столица», 1991.
  • «Долгий день». — Тверь:, 1999.
  • «Кресты и ласточки». — М.:, 2000.
  • Знаменитые и известные бежечане. Вып. 1: От Алексея Аракчеева до Алексея Смирнова. — Б.м.: Полиграфсервис XXI век, 2003. — 223 с. — ISBN 5-94310-005-9.
  • Знаменитые и известные бежечане. Вып. 1: От Алексея Аракчеева до Алексея Смирнова. — М.: Вече, 2005. — 317 с. — ISBN 978-5-95330-736-9.
  • «100 великих писателей». — М.: «Вече», 2004. — с. 380, ISBN 5-95-33-0435-8
  • «Новые стихи». М.:, 2006.
  • «Избранное». — М.: «Вече», 2006. — с. 384
  • «Стихотворения». — Волгоград: «Издатель», 2007.
  • «Ветер счастья». — М.: Издательство «БПП», 2009. — с. 207, ISBN 978-5-901746-08-0

Современный писатель, да, утратил сакральное значение. Есть такое ощущение, что эта сакральность как-будто убрана какой-то высшей силой из современной литературы, да и вообще из современного искусства. И общегражданским форумом тоже не является, да. И не потому, что все стало коммерческим. Я думаю, что бывают такие периоды, когда «поле отдыхает», набирается сил. Ведь как оно плодоносило — в поэзии, например, в двадцатом веке! Чудо. А теперь набирается сил. Вся эта шушера отойдет потом, когда вдруг родится писатель-исполин, когда зазвучит снова русское слово во всю силу! А что касается Ницше, то Бог не умер, поэтому я ничего не хочу такого и представлять. Как говорит народ, вот сейчас перебесятся люди — и поймут, где сокровища настоящие, а где поддельные. Ведь уже многих тошнит от телевизионной хохмы, чернухи и пустоты. Литература обязательно ответит на серьёзные запросы людей. (Из ответов Геннадия Иванова на вопросы газеты «Российский писатель», Москва, 2009[6].)

ru.wikipedia.org

Геннадий Иванов ПРИЧАСТЬЕ. Газета День Литературы # 163 (2010 3)

Геннадий Иванов ПРИЧАСТЬЕ

***

Стоят у деревни три стога.

Как три рассуждающих бога…

И есть им подумать о чём –

Ведь жизни всё меньше кругом.

Всё меньше заботливых рук,

И глуше пространство вокруг.

И мы на крыльце рассуждаем,

И выхода тоже не знаем.

Глядим на вечернюю тень –

Темнеет, кончается день.

Темнеют холмы и луга.

Сливаются с небом стога.

***

До последнего дня, до последнего мига

Пусть во мне сочиняется новая книга.

Будет исповедь, даст Бог, и будет причастье,

И строка промелькнёт – как последнее счастье.

ДОРОЖНЫЕ ЖАЛОБЫ

Когда огни столицы позади,

По сторонам густая тьма ночная,

Так хочется вернуться с полпути,

Сидеть в Москве, о суете болтая.

Но поезд мчит по просекам зимы,

И от мороза стынет занавеска,

И, как могилы, снежные холмы

Порой блестят и холодно и резко.

И лес такой, как в саване мертвец,

И всё такое дикое, глухое,

Что хочется забраться наконец

В свою постель и нервы успокоить.

Но я к окну холодному приник,

И оттого мне хочется заплакать,

Что я почти от родины отвык

И ничего не вижу, кроме мрака.

ИЗ ДАВНЕГО НЕОПУБЛИКОВАННОГО

***

Неужели все у нас масоны

Наверху – и никого там нет,

Кто бы вдруг нажал на все клаксоны

Да на всё пролил бы яркий свет!

И народ бы зашумел не робко,

А на всю Россию – до Курил…

И летел бы президент, как пробка,

Понимая, что он натворил.

Нет, конечно, там не все масоны,

И не раз нам проливали свет,

Нажимали громко на клаксоны –

Только отзвука в народе нет.

Президент самодовольно вспучен,

Все шустрят, и процветает вор…

Видимо, народ наш так измучен,

Что пока не в силах дать отпор.

1994

***

На карте неба – тучи, тучи, тучи.

Как бы в движенье страны все пришли.

Россия где? Россия там, где лучик,

Как Божья милость, сходит до земли.

Россия вновь окружена валами

Недобрых сил, они её теснят…

Но вот сверкнуло между ними пламя,

И безоглядно молнии летят.

Как будто бой объял и близь и дали.

И гром гремит, и ангелы с трубой.

Вы говорите, что Россию взяли

Враги без боя… Неизбежен бой!

1997

***

Хочу я в Рим, хочу в Париж…

Но снова – остаётся лишь

Деревня, милая деревня,

Куда и снова, и опять…

Где осмотрел я все деревья,

Где всякую земную пядь

Я исходил – холмы, низины,

Где изучил реку до дна.

Где тёти Паши, тёти Зины…

Моя родная сторона.

А в стороне родной уныло.

А в стороне родной темно.

Там людям выживать постыло…

Там будто кончилось кино

На веки вечные – не будет

Теперь иллюзий никогда.

Тоска там клонит в сон и будит.

Там жизнь разрушена – беда.

Беда, беда – озноб по коже…

Но там ещё родной простор!

Там догорающий, но всё же

Мне душу греющий костёр.

1996

О НИКОЛАЕ ТРЯПКИНЕ

Что-то мелко да илисто тут,

Молодёжь где недавно купалась…

Тряпкин вычерпал весь этот пруд,

И воды в нём почти не осталось.

Он как будто на свете один –

Всё он пишет и пишет, и пишет,

До седин и уж после седин,

И завистливых вздохов не слышит.

Всё он вычерпал, всё захватил,

Остальные горюют на кочках.

…Боже, дай и ещё ему сил –

И Тебе хорошо в его строчках!

1990

***

На белом свете рядом с морем Белым

На Беломорской улице давно

Стоял наш дом на берегу скалистом,

И я смотрел на море. Как в кино

Смотрел – уходят корабли, приходят,

Встают под кран, горят прожектора…

Смотрел и думал о своём о чём-то.

Порой смотрел до самого утра.

И что я высмотрел?

А высмотрел я море.

Оно во мне теперь живёт повсюду.

Во мне живут из детства поле с морем…

Мне кажется, что это хорошо.

И потому я думаю, что детство

Моё, при всех, при всех переживаньях,

Прекрасным было детством, даже можно

Сказать, что детство было золотым!

КАНДАЛАКША

До свиданья, город Кандалакша!

Доберусь до станции пешком.

Cевер мне сиянием помашет

Робко, словно девушка платком.

И пойдут упорные колёса

Всё быстрей, уверенней стучать.

Будет снег с обветренных откосов

Мне вослед неудержимо мчать…

Сколько раз я уезжал отсюда.

Сколько раз я приезжал сюда.

Кандалакша – северное чудо!

Я тебя запомнил навсегда.

Я привык прощаться и встречаться.

Мне порою кажется уже,

Что моя судьба – всё время мчаться,

Чтобы было весело душе.

Но куда бы в мире я не мчался,

Беломорский этот городок

Памятным для сердца оставался,

Чтоб сюда я возвращаться мог.

Кандалакша, ты легла на душу

Заполярным светом, стариной…

Здесь я в детстве вьюги твои слушал,

Слушал чаек радостных весной.

Потеряться в этом мире страшно.

Надо в сердце обрести покой.

До свиданья, город Кандалакша!

Мы ещё увидимся с тобой.

***

Поэты мешаются под ногами.

Когда вокруг такое движение.

Такие реформы…

Когда крутятся такие деньги.

Когда так просто

Стать хозяином жизни…

Когда сброшены все приличия…

Поэты мешаются под ногами

И настаивают на вечных истинах.

Кто их слушает? Кто им платит?

Никто.

Но они всё равно мешаются под ногами.

И странным образом

Эти великаны,

У которых они мешаются под ногами,

Потом куда-то исчезают…

А те, кто мешается под ногами,

Растут, вырастают

В больших поэтов,

В национальную гордость и радость –

И с ними считаются

Подлинно великие люди.

И не важно, что нередко это происходит

Уже без самих поэтов.

***

Звёзды чиркают небо, сгорая.

Над рекой догорает костёр.

Засыпаю под утро в сарае,

И мне снится такой разговор.

– Ты себя не обманывай, в мире

Было много таких же, как ты,

Тоже что-то бренчали на лире,

Но понять этот мир не могли.

Что поймёшь ты, то капля всего лишь.

Так зачем себя мучить, скажи?

Вдохновенно себя ты – неволишь…

– Я неволю себя для души.

А она и живёт только этим.

Что, прикажешь мне жить без неё?

Без неё одиноко на свете,

И бессмысленно всё бытиё.

– Что душа? Это выдумки ваши,

Всё метафора только одна,

Чтобы мир-то обманывать краше…

Я проснулся, вокруг тишина.

Добрым солнцем туман был просвечен,

От костра чуть струился дымок.

И опять я ходил по-над речкой

И чего-то понять я не мог.

А потом мне почудилась песня.

Этой речки? Травы? Камыша?

И была, слава Богу, на месте –

Где, не знаю – на месте душа.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

public.wikireading.ru

Все стихи Георгия Иванова

Джон Вудлей

 

Турецкая повесть

 

           1

 

Право, полдень слишком жарок,

Слишком ровен плеск воды.

Надоели плоских барок

Разноцветные ряды.

 

Все, что здесь доступно взору —

Море, пристань, толкотня,

Пять бродяг, вступивших в ссору,

Черт возьми, не для меня!

 

Что скучней — ходить без дела,

Без любви и без вина.

Розалинда охладела.

Генриэтта неверна.

 

Нет приезжих иностранцев,

Невоспитанных южан,

Завитых венецианцев,

Равнодушных парижан.

 

И в таверне, вечерами,

Горячась, входя в азарт,

Я проворными руками

Не разбрасываю карт.

 

Иль прошла на свете мода

На веселье и вино,

Ах, крапленая колода!

Ах, зеленое сукно!

 

           2

 

Что, синьор, нахмурил брови?

Горе? Вылечим сейчас!

Наша барка наготове,

Поджидает только вас.

 

Джон глядит: пред ним, в халате,

Негр, одетый, как раджа.

«Госпожа прекрасно платит,

Пылко любит госпожа.

 

Будь влюбленным и стыдливым,

Нежно страстным до зари,

Даже морю и оливам

Ни о чем не говори,

 

И всегда в карманах будут

Звякать деньги, дребезжа,

И тебя не позабудут

Ни Аллах, ни госпожа.

 

Лишь заря окрасит тополь,

Наш корабль отчалит вновь,

Поплывем в Константинополь,

Где довольство и любовь.

 

Если будешь нем и страстен,

Будешь славой окружен!»

И промолвил: «Я согласен»,—

Зажигая трубку, Джон.

 

           3

 

Зобеида, Зобеида,

Томен жар в твоей крови,

Чья смертельнее обида,

Чем обманутой любви.

 

Ты с шербетом сладким тянешь

Ядовитую тоску,

Розой срезанною вянешь

На пуху и на шелку.

 

Ах, жестокий, ах, неверный,

Позабывший честь и сан,

Где ты нынче, лицемерный,

Обольстительный Гассан,

 

Где корабль твой проплывает,

Волны пенные деля,

Чье блаженство укрывает

Неизвестная земля?

 

«Я ли страстью не палима,

Я ли слову не верна?» —

«Госпожа!— Пред ней Селима

Низко согнута спина.—

 

Госпожа, исполнен строгий

Вами отданный приказ,

Ожидает на пороге

Джон Вудлей — увидеть вас».

 

           4

 

Нынче Джон, дитя тумана,

Краснощекий малый Джи,

Носит имя Сулеймана,

Кафешенка госпожи.

 

Взоры гордые мерцают,

И движенья горячи,

Возле пояса бряцают

Золоченые ключи.

 

Сладкой лестью, звонким златом

Жизнь привольная полна.

...Лишь порой перед закатом

Над Босфором тишина.

 

Ах, о радости чудесной,

Сердце, сердце, не моли,

Вот из Генуи прелестной

Прибывают корабли.

 

Прибывают, проплывают,

Уплывают снова вдаль.

И душой овладевает

Одинокая печаль.

 

Безнадежная тревога

О потерянной навек

Жизни, что из дланей Бога

Получает человек.

45ll.net

Поэтические смотрины — LiveJournal

Признаться, я мало верил и верю тем смоленским стихотворцам, которые, дав дёру из села, стенают о его неостановимом умирании. А вот прочёл несколько лирических сборников Тома Иванова и твёрдо убедился: он действительный, искренний, праведный «поэт печали и тоски русской умирающей деревни», из которой уезжал всего лишь дважды – на службу в советскую армию и на учёбу в Смоленский педагогический институт.
Всё другое время, а это уже более 60 лет, Том Григорьевич живёт в деревне: вначале - это Колобынино Хиславичского района, где появился на свет, а потом – Маньково Краснинского района, где трудился директором Крюковской и Краснооктябрьской школ. Два года как уже не учительствует.
Стихи Том пишет с юности. Поскольку мы с ним однокурсники по историко-филологическому факультету, то, естественно, в моём студенческом дневнике есть его поэтические автографы. Некоторые даже очень ехидненькие.
С той прекрасной юношеской эпохи Ивановым издано 8 книг стихов и 5 – прозы. Но как прекрасного сочинителя его знают, пожалуй, только в районе. Он не пробивался ни в один из писательских союзов, не пиарил себя, где только можно, не искал протекций у маститых и раскрученных авторов, у популярных средств массовой информации, не заполнял собой просторы интернета. Он много работал в школе, на земле, в саду, по хозяйству, заботился о семье. Когда же требовало сердце, садился за письменный стол.
И вот – читайте.

                                          ТОМ ИВАНОВ

МОИ ПЕСНИ
Не чужим далёким берегам,
Не садам заморским с райской птицей –
Песни петь мечтал своим лугам,
Облаку над полем и кринице.

Но мечты, что снились, не сбылись,
Не родились в сердце, полном боли,
Радостные песни – пролились
Слёзы на заброшенное поле.

На земле, где я ходил босой,
На земле, где рвал цветы живые,
На земле, где был умыт росой,
На земле, где полюбил впервые,

Тихо умирают старики,
А родятся лишь одни деревья.
И теперь до гробовой доски
Я поэт печали и тоски
Русской умирающей деревни.

О СВОЁМ ИМЕНИ
Отец мой не был чудаком –
Был трезвый и не буйный нравом
И пребывал в рассудке здравом,
Когда давал мне имя Том.

Дивился имени народ
С верховьев речки и до устья
Не меньше, если б бегемот
Завёлся в нашем захолустье.

А мог бы Виктором мальца
Отец назвать ему во благо,
Когда б не пуля в грудь бойца
В пяти саженях от Рейхстага.

Я наречён быть мог Петром,
Как мой товарищ Петя Гринин,
Когда б американец Том
В бою на Эльбе не был ранен.

Фронтами разными война
Вела в Германию солдата,
Но госпитальная палата
У них двоих была одна.

Их дружба вспыхнула, как порох
Горел и вспыхивал в те дни;
В пропахших йодом коридорах
Друг другу поклялись они:

Вернутся – под родною крышей,
Даст Бог, - родятся сыновья,
Американец станет Гришей,
А Томом буду русский, я.

( Read more...Collapse )

poet-smol.livejournal.com


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.