Стихи фазу алиевой на русском


Читать книгу Дагестанские притчи и тосты Фазу Алиевой : онлайн чтение

Притча одиннадцатая

 
Пусть мудрой будет женщина в дому.
Подвластная смекалке и уму,
Догадливая, верная жена,
Храня семьи и мужа интересы,
Из самого крутого густомеса
Достойный выход отыскать должна.
 
 
Есть притча горская:
Два брата-близнеца
В один и тот же срок сыграли свадьбы.
Одна семья
На радость аульчанам
Такой примерной стала с первых дней,
Что о любви другой подобной пары
Отныне люди стали говорить:
«Влюбленные Гусейн и Хабибат»,
Хотя и знали многие в ауле,
Что молодой Гусейн и вспыльчив был
И даже, – как соседки замечали, —
Прикрикнуть мог на Хабибат свою.
Но слышали в ответ от Хабибат:
«Ну что ты, милый! Солнышко мое!
Ну, успокойся, остудись, любимый.
Да разве ж я когда-нибудь смогу
Хоть в чем-то твоей воле поперечить?»
А во второй семье
Все шло не так:
Лишь перепалки, ссоры да скандалы.
 
 
До драк порою дело доходило.
И мудрецы аульские, шутя,
Так говорили о семье второй:
«Не дай Аллах другим такой судьбы,
Как у Гасана и у Умужат.
Они неделю делят на две части —
Шесть дней войны, и только день – «любви».
И говоря об этом, аульчане
Гасана невиновным не считали,
Но все-таки из двух имен скандальных
Охотней называли Умужат.
Поскольку знали все, что, если муж
И скажет слово, может, не обдумав,
То уж в ответ десяток слов получит
Злых и колючих – от своей жены.
Как будто Умужат лишь и мечтала, —
Как довести Гасана до скандала.
 
 
И вот тогда решила Хабибат
К себе позвать сварливую невестку.
И стала из кувшина воду лить
В ведро большое. И случилось так,
Что будто бы нечаянно в ведре
Откуда-то лягушка появилась…
«Ах», – вскрикнула в испуге Хабибат
И бросилась к щипцам, чтоб из воды
Лягушку эту вытряхнуть…
Однако,
Едва она притронулась к воде,
Лягушка на нее раскрыла рот,
С таким азартом длинный рот раскрыла,
Что, не успевши воздуха глотнуть,
Воды глотнула, и, как говорится,
Пошла ко дну. «А надо б потерпеть! —
Проговорила громко Хабибат, —
Не открывала б рта – не утонула б».
 
 
Задумалась о чем-то Умужат.
Смущенная сидела и молчала.
Но это только первый был намек.
 
 
И вскоре пригласила Хабибат
Свою невестку в горы – погулять.
И там, слепив комочек малый снега,
Она его швырнула в вышину,
И тот комочек, покатившись вниз,
Все разрастаясь, снежным комом стал,
И рухнув, всей накопленною силой
Ударил Хабибат по голове.
 
 
Какая же я глупая, однако, —
Вскричала Хабибат. – Ну разве можно
Бросаться снегом, стоя под горой,
Чтоб вызвать на себя тяжелый ком?»
 
 
И снова Умужат о чем-то тихо
Задумалась. И вся ушла в себя.
 
 
И говорят, с тех пор у них в семье
Лад начался. И воцарился мир.
Теперь, как только Умужат решит
Повздорить с мужем, – в памяти встает
Лягушка, что нелепо утонула,
И снежный ком, скатившийся с горы.
 
 
Мой тост, друзья, за женщин беспокойных,
Что могут, скрыв эмоции свои,
Смолчать разумно, уступить достойно,
Храня покой и мужа, и семьи.
 

* * *

 
Пусть она будет терпеливой,
Такой, что, если вдруг
Ей доведется рвать крапиву, —
Пусть не отдернет рук.
 
 
Коль скажет: «Выпей эту речку!
Иначе быть беде!»
Пусть не ответит ни словечком,
Припав лицом к воде.
 

* * *

 
Пусть будет мудрой,
Чтоб сумела
Богатство пережить.
И сильной,
Чтобы, в бедность впав,
Сумела не тужить.
Соизмеряет пусть всегда
Свой шаг
И свой размах
С плодами мужнина труда
И с тем, что в закромах.
 

Притча двенадцатая

 
Пусть будет мудрой,
Чтоб сумела
Богатство пережить.
И сильной,
Чтобы, в бедность впав,
Сумела не тужить.
Соизмеряет пусть всегда
Свой шаг
И свой размах
С плодами мужнина труда
И с тем, что в закромах.
 
 
У горцев притча есть:
Красавец парень жил,
Но бедным был,
И богачи села смеялись часто
Над бедностью его. Но вот его
Увидела и пожалела как-то
Красавица из этого села.
И всем односельчанам объявила,
Что сделает его у них в селе
Не бедняком, а первым человеком.
Мать в слезы: «Ах, зачем в зятья дурак нам?»
Отец кричит: «Ты образумься, дочь!»
Но девушка сумела успокоить
Родителей своих и вышла замуж
За этого красавца бедняка,
За этого красивого Ахмеда.
И стало так: идет на годекан
Ахмед ее – она бежит вперед
И стул несет, и мягкую подушку…
На годекан придет, все приготовит
И говорит: «Вот здесь садись, Ахмед!»
А как, бывало, вдруг в селе у них
Возникнет трудность иль какой вопрос
И люди к ней идут спросить совета. —
Она им говорит: «Не у меня, нет, нет,
А у Ахмеда надо брать совет.
Спросите у Ахмеда. Мой Ахмед
На все сумеет мудрый дать ответ».
 
 
Ну, видят люди, как его жена
И мненьем дорожит его и ценит, —
С тех дней и сами стали уважать
Когда-то парня бедного – Ахмеда.
Теперь, когда навстречу шли ему,
Сельчане руки первыми тянули,
А одногодки место уступали,
Когда он подходил за чем-нибудь…
 
 
Мой тост за жен, —
Не только в этот час
Для нас – прелестных, милых, дорогих!
За то, чтобы они ценили нас
И поднимали нас в глазах других!
 

* * *

 
Расцвет любви! —
Вот нам награда.
Пью за нее свой полный рог.
Влюбленному гора – преграда, —
Как мелкий камушек у ног.
Искатель жемчуга!
Ведь если б
Его страшил акул оскал —
В морском подводном королевстве
Он ничего б не отыскал.
Чабан, боясь волков, не сможет
Отару вырастить свою…
Любовь отвагу нашу множит.
За то и пью!
 

* * *

 
Любовь в семье,
Как дно для кувшина.
С разбитым дном
Кувшин не держит воду.
Да, склеить можно.
Только – год от года —
На нем все четче трещина видна.
Она как шрам. Затянется не скоро.
И заживет ли? Вот об этом речь.
Любовь со шрамом – сахар,
На который
Вода упала.
Как его сберечь?
 

* * *

 
Пью, чтоб для всех, кто нынче с нами не был, —
Не мог на свадьбе выпить и поесть, —
Мы сохранили добрый запах хлеба,
Который мы разламывали здесь.
 
 
За то, чтоб каждый, за столом сидящий,
На долгий срок сберег в своей крови
И озорство и этот ток бодрящий
Вина, веселья, дружбы и любви.
 

Притча тринадцатая

 
Мой тост за смелых женщин!
Да, за женщин,
Боящихся порой холодных брызг,
Но вместе с тем готовых
И не меньше
Иных мужчин
На смелость и на риск.
 
 
Есть притча горская о том, что дочь однажды
Пожаловалась матери своей
На мужа: будто он бывает часто
У женщины другой. И мать сказала:
«Ну, это, дочка, поправимо. Только
Ты принеси мне два-три волоска,
Но не обычных два-три волоска,
А из усов тигриных вырви их…»
«Да что ты, мама!» – испугалась дочь.
«А ты попробуй, – настояла мать, —
Ты женщина – ты все должна уметь…»
Задумалась надолго дочь. Затем
Зарезала барана и с куском
Баранины ушла в глубокий лес,
А там в засаду села – тигра ждать.
Вот тигр увидел женщину, взъяренный,
Рыча, прыжками, кинулся он к ней.
Тогда она ему швырнула мясо,
Сама же в страхе убежала прочь.
А на другой день вновь пришла сюда.
И снова тигр метнулся к ней взъяренный…
Но, кинув мясо тигру, в этот раз
Она не убежала, а стояла.
Не двигаясь смотрела, как он ест…
На третии день, ее увидев с мясом,
Тигр радостно забил хвостом. Похоже,
Он ждал уже ее на этот раз.
 
 
И женщина теперь с ладони прямо
Кормила тигра. На четвертый день,
Ее увидев, тигр навстречу ей,
Весь радостью охвачен, подбежал.
И, съев кусок баранины, он лег
И голову на женские колени
Блаженно положил и задремал.
 
 
Тут женщина минуту улучила
И вырвала неслышно из усов
Три, может быть, четыре волоска
И принесла их матери домой.
«Ну, вот, – сказала мать, – ты укротила
Такого зверя хищного, как тигр.
 
 
Теперь, иди и мужа укроти
Иль хитростью, иль лаской – как сумеешь.
Запомни – есть в мужчине каждом – тигр…»
 
 
Итак, – за женщин!
Чтобы в них томились
И ласковость
И мужества запас.
 
 
Чтоб без сопротивленья
Им на милость
Сдавались тигры,
Дремлющие в нас!
 

* * *

 
Как две пандуровых струны
Муж и жена.
Когда оборвана одна —
Пандур молчит,
Пандур – немой.
Бокал я поднимаю свой
За то, чтоб были две струны
Всегда равны,
Натянутые, как одна,
Чтоб неизменно были вместе,
Такую исторгая песню,
Которая была б слышна
Среди друзей,
И каждый миг
Будила новый праздник в них.
 

* * *

 
К любви своей проторивай дорогу,
Не бойся горных круч и высоты,
И, к цели приближаясь понемногу,
Когда-нибудь ее достигнешь ты.
 
 
Не бойся глаз холодных, словно снег,
И в них таится ласковость и нега…
Ведь разве родники свой звонкий смех
Берут не из оттаявшего снега?..
 

* * *

 
Мужчина, муж, возлюбленный, запомни:
Не будь в своих желаниях жесток,
Любовь, как эхо. И по всем законам
Должно иметь источник и исток.
 
 
Любовь – очаг. Когда в ней пышет пламя,
Она щедра, распахнута, светла.
Ты обеспечь очаг любви дровами,
Потом уж требуй света и тепла.
 

* * *

 
О, женщина – такое существо,
Что вечно будет для мужчины тайной.
Все стихотворцы ищут не случайно
Сравненье ей.
И не найдут его.
Она поэтам предстает порой
То деревом живым, плодоносящим,
А то вершину в небо возносящей
Неразрушимой, гордою горой.
Сравненья эти до каких-то пор
Верны.
Но на всю жизнь – едва ли…
Бывает так, что маленький топор
И тот большое дерево повалит.
И гору – даже буря не сомнет,
А таинство сокрыто в самом малом —
Случайно где-то камушек скользнет,
И вся гора обрушится обвалом.
 
 
Да, женщина – такое существо,
Что нет его загадочней, наверно.
Но вы, мужчины, будьте дерзновенны,
Чтобы раскрыть таинственность его.
 

* * *

 
Так утверждалось издавна в веках,
Что все подвластно сильному мужчине:
И тигр в лесу, и птица в облаках,
И стаи рыб в бушующей пучине.
 
 
Ты в этом убежден, мужчина.
Но
Не тешь себя гордынею спесивой.
Еще есть сердце женщины.
Оно
Не оробеет пред твоею силой.
Оно и страху не подчинено,
И никакой угрозы не боится,
А сила лишь зовет его закрыться,
Как в бурю закрывается окно.
К нему нужны особые ключи —
Из ласки, уваженья и доверья,
Похожие на летние лучи,
Тепло которых открывает двери.
 
 
Мужчины,
Призываю вас к победам
Над женским сердцем.
Только повторю:
Ищите ключ не в силе огрубелой,
Чтоб женщина, встречая вас, глядела
С открытым сердцем —
Молодо и смело, —
Как сакли гор глядят с крылечек белых
На утреннюю свежую зарю.
 

* * *

 
Как крылья горного орла,
Муж и жена в согласье схожи.
На взмахе одного крыла
Орел удачлив быть не может.
 
 
Желаю этим тостом вот
Согласья новобрачным,
Чтоб получился их полет
Через всю жизнь – удачным.
 

* * *

 
Муж и жена – как два итога
В один сложившийся итог.
Муж и жена – как два потока
В единый слившийся поток.
 
 
И две речушки – сила, если
В них страсть к слиянию жива.
И две речушки, слившись вместе,
Крутить способны жернова.
 

* * *

 
Едва я это слово вспомню,
О женщина, —
Я в тот же миг,
Как будто медом рот наполнив,
Вдруг замолкаю —
Нем и тих.
Светло – когда в семье жена.
Как будто лампа зажжена
И пахнет запахом медовым.
Жена – игла,
Жена – метла,
Жена – пчела над каждым домом.
Жена – и ласковость и сила.
Я пью за то, чтобы она,
Коль надо – медом угостила,
Коль надо – жалом укусила.
Такою быть должна жена.
 

* * *

 
Так говорят: «Муж – единица».
И «Ноль – жена», – так говорят.
Все
От того, как станут в ряд
Две цифры, —
Может измениться.
Когда женой приходит в дом
Невеста с тактом и догадкой, —
Она, за мужем став нулем,
Супруга делает десятком.
А глупая жена пред мужем
Нулем становится вперед.
И счет идет наоборот,
И результат, конечно, хуже.
Я пью за то,
Чтоб с добрым смыслом
Жена, с супругом жизнь деля,
Вела его к высоким числам,
А не сводила до нуля.
 

Притча четырнадцатая

 
Однажды в материнский дом,
Покинув с плачем саклю мужа, —
Через аул, – не чуя стужи,
Дочь прибежала. И с трудом
Переведя дыханье, стала
Шуметь и жаловаться вновь,
Что где же, мол, она – любовь,
Когда в семье одни скандалы,
Упреки, ссоры и наветы,
И недоверие, и страх…
Вот об истории об этой
Такая притча есть в горах:
 
 
Мать выслушала дочь спокойно
И говорит: «О дочь моя,
Ты вдумайся, ведь муж с женою,
Как две стремительные речки,
Текущие с высоких гор.
Когда они бегут навстречу
Друг другу, то, сливаясь, вдруг
Рождают всплески брызг и пену.
Тут удивляться нет причин.
Пусть только брызги или пена
Зря не замочат никого.
Осядет пена, схлынут брызги,
И речки обо всем забудут,
Но тем, кто вымок в этих брызгах,
Еще сушиться суждено.
И в молодой семье бывает —
То пена закипит, то брызги
Взметнутся между двух людей.
Но разве нужно бить об этом
На всю округу в барабаны?
Семья – как целое яичко.
На неразбитое яйцо
Не сядет муха. Ей там нечем
Пустое брюхо усладить.
А там, где трещина возникнет,
Там мухе слаще нет житья, —
И грязь, и порчу, и заразу
Она в ту трещину внесет.
Да в том и есть забота женщин, —
И это надо знать тебе, —
Чтоб сберегать любовь от трещин,
Как на яичной скорлупе.
 
 
Иди домой. И эту тайну
Веди, как коренную нить…
Яйцо, разбитое случайно,
Уже нельзя восстановить.
 

* * *

 
Мужчина в доме, ты – глава семьи,
Певец ее,
Солист ее,
Запомни,
Что песенный твой дух,
Слова твои
Неоспоримы в доме и законны.
 
 
Слова для песни крайне как важны,
Однако вот что забывать не надо:
Слова твои тогда достигнут лада,
Когда в них есть мелодия жены.
 

* * *

 
Что значит сердце женщины?
Оно
Напоминает землю в день весенний,
Когда приходит пахарь, чтоб посеять
В проложенную борозду зерно.
Так женщина возлюбленного ждет,
И жаждут ласки маленькие плечи…
И главное в их неизбежной встрече,
Чтоб вовремя свершился тот приход.
Хороший пахарь знает – почему
Прийти на пашню с опозданьем – страшно.
Ведь за день опоздания ему
Молчаньем годовым ответит пашня.
Ответ не потому суров и строг,
Что в нем каприз, иль гнев, или отмщенье,
А просто жизнь всему дала свой срок —
Цветенью срок
И срок плодоношенью.
Да, жизнь – она безмерна и бескрайна,
Но все ж, мужчины, я прошу вас:
Впредь
Приходом поздним
Иль уходом ранним
Не заставляйте женщину
Стареть.
 

Притча пятнадцатая

 
Виновники застолья – торжества!
Гляжу на вас – счастливых, юных, славных…
Хочу сказать – к другим словам заздравным —
И своего напутствия слова.
Хочу поднять бокал за то, чтоб вы, —
И юный муж, и юная супруга, —
Во всяком деле берегли друг друга
От разных бед и от дурной молвы.
Я каменщик. И я вам расскажу,
Что среди нас – средь каменщиков – есть
Такая вот старинная легенда:
Давным-давно – ах, как давным-давно! —
Клал каменщик фундамент. Землю рыл.
И вдруг совсем негаданно-нежданно
Заметил под землею сундучок.
Он мал был, но тяжел, тот сундучок,
Как будто жадно золотом наполнен.
Вот каменщик донес его до дому,
Тайком, закрыв все окна и все двери,
Откинул крышку сундучка поспешно
И… выругался. Черт возьми! – На дне
Лежал всего простой листок бумаги,
В четыре доли сложенный листок.
И каменщик, раскрыв его, увидел
На нем два нарисованных цветка.
Из одного – высовывалось жало
Змеи. А над другим легко летала
Как будто бы ожившая пчела.
Тут каменщик задумался. Но, долго
Над смыслом двух рисунков размышляя,
Так и не смог их смысла разгадать.
Тогда пошел к друзьям он за советом.
Но и друзья ему не подарили
Какой-нибудь догадки. Так он шел
От одного аула до другого
И малому, и старому– как встретит —
Один и тот же задает вопрос:
Мол, почему вот здесь – цветок и жало,
И здесь цветок, но почему – пчела?
И наконец, один из мудрых горцев
Ему такой разумный дал совет:
– Войди вон в тот аул высокогорный,
Там проживает очень древний старец,
Он знает все. Он сможет объяснить.
И каменщик пошел по горным тропам,
Вошел в аул и постучался в двери
Ближайшей сакли. Вышли из нее
Старуха и старик – такая ветхость,
Что – ветер дунь! – и оба упадут.
– О, ассалам алейкум! – поклонился
Им каменщик. – Ваалейкум салам! —
Ответил ветхий старец и продолжил:
– Что привело тебя сюда, сынок?
– Я вам принес волшебный лист бумаги.
Не можете ли вы мне объяснить,
Что означают эти два рисунка —
Цветок с змеиным жалом и пчелой?
Старик взглянул сощуренно в бумагу.
Подумал. Головою покачал:
Нет, мне загадка эта не по силам.
Но ты пройди вон к той высокой сакле,
Живет там старший брат мой. Может, он
Сумеет эту тайну разгадать.
И каменщик пошел к высокой сакле…
И вот с крыльца ему навстречу сходит
Цветущая красавица. Хоть он
Успел заметить легкую округлость
На животе. «Беременна, наверно», —
Подумал каменщик. Но в этот миг
Она ему радушно улыбнулась:
– Привет тебе, пришелец. И спасибо,
Что дом наш стороной не обошел.
– Хотел бы я поговорить со старшим —
С хозяином гостеприимной сакли, —
Ответил гость. – Есть дело у меня.
– О, вам тогда придется ждать, любезный.
Хозяин спит. И я его не стану
Будить, пока он не проснется сам.
Хоть каменщику долго ждать пришлось,
Красавица, однако, не решилась
Нарушить сон хозяина. И вот
Проснулся он и попросил жену
Ввести к нему нечаянного гостя.
И каменщик увидел пред собой
Такого молодого человека,
Что удивленно сам себя спросил:
«Да неужели это – старший брат
Того, недавно встреченного старца?!»
Потом, листок бумаги развернув,
Он обратился со своим вопросом
К хозяину. И тот, едва метнув
Свой взгляд на два загадочных рисунка,
Сказал: – О, это все я объясню.
Но мы должны сперва отведать пищи.
Жена накрыла стол. И, отобедав,
Хозяин говорит своей жене:
– Ты поднимись-ка на второй этаж,
Да принеси арбуз. Но самый спелый.
Безмолвно, по крутым ступенькам, наверх
Пошла жена и принесла арбуз.
– Нет, этот мне не нравится! – Хозяин
Толкнул арбуз ладонью, – Поднимись
Еще раз наверх. Принеси другой.
И вновь жена повиновалась молча.
Но и второй арбуз отверг хозяин:
– Я ж говорил, что нужен самый спелый!
Иль ты не можешь выбрать, что прошу?! —
И в третий раз безмолвно подчинилась
Беременная женщина. И вскоре
Сошла с арбузом по ступенькам вниз.
Теперь хозяин, утоливши жажду,
Взял, наконец, бумагу у пришельца
И трижды на рисунки посмотрел.
– Ну, что ж, тут нет особенной загадки.
Здесь два цветка, возросшие когда-то
На поле одинаковом. Но в них
Характеры – не равные друг другу.
В одном – нектар. В другом – змеиный яд.
И рисовал их, я уверен в этом,
Тот человек, которому, к несчастью,
Не повезло при выборе жены.
Что он хотел сказать своим рисунком?
А вот что: если у тебя супруга —
Цветок с нектаром, то и сам ты будешь
Трудиться увлеченно, как пчела.
А если у тебя жена подобна
Цветку, что источает этот яд,
То и тебя он обратит в змею.
– Ах, – удивился каменщик разгадке.
– Не удивляйся, – продолжал хозяин, —
Ты видел старца ветхого в той сакле,
Так знай, что это был мой младший брат.
Его жена состарила так быстро.
Сварливая. И грубая к тому же.
И сплетница к тому же. И сама
Всю жизнь живет, наполненная ядом,
И травит ядом брата моего.
А видишь ты мою жену? Наверно,
Заметил, что она так молода.
Заметил, что она должна мне скоро
Иль сына или дочку принести?
Три раза поднялась она спокойно
Наверх, по этой лестнице крутой,
И трижды мне арбузы приносила.
Ты думаешь, что там – гора арбузов?
Да у меня всего, один арбуз!
А вот жена его носила трижды,
Чтоб уваженье проявить ко мне.
Чтоб гость подумал – мы живем в достатке.
От доброты она и не стареет.
И я плачу ей нежностью и лаской,
И маленькая радость в нашем доме
От доброты
Становится большой.
А если горе выпадет большое,
То и его мы добротой уменьшим.
Вот, юный друг мой, так мы и живем.
 
 
Все это слушал каменщик. И, может,
Впервые с полной силой ощутил,
Что значит в жизни каждого мужчины
Воистину удачная жена.
 
 
Я утомил вас долгою легендой.
Но что поделать – жизнь еще длинней.
Где ж брать нам время, если не у жизни,
Коль мы как раз и говорим о ней.
 
 
Я предлагаю тост свой за удачу.
За то, чтоб в каждом свадебном дому
Везло в любви обоим новобрачным,
Как повезло хозяину тому!
 

* * *

 
Мужчина, помни:
На твоих плечах
Покой семьи, ее судьба и счастье.
Ты – пламя,
Без которого погаснет
В короткий миг
Семейный твой очаг.
 
 
Но что – огонь, коль он горит впустую?..
Поэтому, позволь мне, я сравню
Хозяйку дома – с полною кастрюлей,
Дающей больший смысл тому огню.
 
 
Бушуй, огонь! Но все ж своею властью
Не увлекайся зря и не играй.
А то, глядишь, вода тебя погасит,
Вскипев и перелившись через край.
 

* * *

 
Виновники застолья-торжества!
Гляжу на вас – счастливых, юных, славных…
Хочу сказать – к другим словам заздравным —
И своего напутствия слова.
Хочу, чтоб вы, вдыхая полной грудью
Мир радостей, припомнили не раз
О добром деле, что другие люди
Хоть в малой доле сделали для вас.
Пускай вас опыт прадедов научит:
Без добрых дел – всей жизни – грош цена.
Из зернышек добра, на первый случай,
Взрастите хоть бы горсточку зерна.
И эту горсть умножьте многократно,
И лишь потом – не в розовом числе —
Ее верните бережно обратно
Распаханной, ухоженной земле.
Пусть ваше поле будет урожайным
На дружеские добрые дела,
И пусть вовек ему не угрожает
Сорняк недружбы, подлости и зла.
 

Притча шестнадцатая

 
В горах хозяйку дома с давних лет
Считают добрым голубем над домом.
И голубь, миролюбием ведомый,
Несет для всей семьи свой мирный свет.
Для всей семьи, но – и поверх того —
Приносит ту же мирную погоду
И в жизнь соседей, и в дела всего
Семейно породнившегося рода.
 
 
Есть притча горская:
В одном ауле жили
Два брата, а точнее – две семьи.
Но жили так, словно одна семья —
С одним крыльцом на два просторных дома,
Чтобы в любой момент могли друг к другу
Зайти, поговорить да погостить.
Ни радостей, ни горя не таили.
Все было общим в этих двух домах.
 
 
И вот один из братьев вдруг сказал
Своей жене, прихвастывая явно,
Мол, мы – два брата – оба поженились,
Образовали новых две семьи,
А все как при отце у нас осталось,
Мол, дружба братьев вечно неделима.
– Да разве, друг мой, в том твоя заслуга? —
С улыбкою ответила жена. —
Пойми, что это мы, мы – ваши жены
Сумели вашу близость сохранить,
Ни каплей дегтя не испортив меда.
– О нет! – муж возразил. – Все это мы…
Мы, братья, так друг друга любим,
Что отвергаем мелочи любые,
Которые могли бы омрачить
Свет нашего родства…
– Ну, хорошо, – ответила жена и улыбнулась.
 
 
Недели через две, в один из дней,
Вбежала к мужу старшая невестка
И, не скрывая слез, защебетала:
– Смотри, смотри, что делают они! —
Твой младший брат и младшая невестка.
Ты знаешь, как мы к сыну их всегда
Заботливо и нежно относились.
Коль у меня была одна конфетка,
Так я ее не сыну своему —
Племяннику всегда отдать спешила.
Коль хлеб в моих руках, так я всегда
Кусок побольше отдаю не сыну,
А отдаю племяннику опять.
А как они с любимым нашим сыном
Сегодня поступили, – ты не знаешь?!
Зарезали барана и две почки
Делили между нашим и своим.
Ту, что побольше, – отвалили сыну,
А нашему – поменьше принесли…
 
 
Муж ничего супруге не ответил.
Но все-таки заметила она,
Как острый кончик вздернутых усов
На миг короткий нервно задрожал,
И как лицо супруга побледнело,
И как недружелюбно бросил он
Свой строгий взгляд на дом меньшого брата.
 
 
А в это время в той, второй семье
Вела беседу младшая невестка
И толковала мужу своему:
– Ты знаешь, как я нежно относилась,
С заботой к сыну брата твоего,
С душой и сердцем, и кусочек лучший
Лишь для него всегда и берегла.
А что твой брат сегодня сделал, – знаешь?
Он сыну своему с двумя желтками
Яичко дал, а нашему сынку
Отдал яйцо без всякого желтка…
 
 
И младший брат смолчал перед женою.
Но все-таки заметила она,
Как дрогнуло лицо его, и нервно
Он на мгновенье прикусил губу…
 
 
Наутро оба брата очень сухо
При встрече поздоровались друг с другом,
И холод веял от любого слова,
Которым братья, крепко стиснув зубы,
Обменивались изредка теперь.
И наконец, решился младший брат
И притащил к крыльцу большие камни,
Чтоб посредине стену возвести —
От брата навсегда отгородиться…
 
 
И вот, пока он камни клал рядком,
И начала стена уж появляться, —
Невестки обе вышли на крыльцо,
Захохотали громко, но беззлобно:
– Эх, дурачки вы, братья, дурачки!
Ну, где, когда вы видели, скажите,
Что у барана выросли две почки
Не равные своей величиной?..
И где, скажите, видели несушку,
Чтобы она снесла яйцо такое,
В котором вовсе не было б желтка?..
 
 
Тут только догадались оба брата,
Какую приготовили уловку
Их выдумщицы-жены. И тогда
Они беззлобно тоже засмеялись
И вслух признались, что и мир и дружба —
Все в семьях их зависело от жен.
 
 
Я поднимаю эту чашу стоя,
И слово адресовано мое
Хранительнице мира и покоя —
Хозяйке дома. Выпьем за нее!
 

iknigi.net

Читать книгу Дагестанские притчи и тосты Фазу Алиевой : онлайн чтение

Притча четвертая

 
Притча есть такая,
Что однажды
Путник шел по горному ущелью
И увидел вдруг: в саду старик
Дерево сажает. Старику же
Больше, чем сто лет, наверно, было.
Удивился путник и спросил:
– Сколько ж лет скажи, отец, пройдет,
Прежде чем та косточка, что в землю
Посадил ты, – плод свой принесет?
Отвечал старик: – Ты прав, конечно,
Двадцать лет пройдет – никак не меньше,
Прежде, чем появятся плоды.
Я не доживу, пускай другие
Их съедят, как я питаюсь ныне
Тем, что еще предок посадил.
 
 
Предлагаю тост за старика я,
Чтоб его завет в веках не гас,
Чтобы щедрость именно такая
Отличала каждого из нас.
 

* * *

 
Хотя не всяких слов звучанье
Всегда таит в себе добро, —
Пусть сын ваш золоту молчанья
Предпочитает серебро, —
 
 
Уменье править словом трудным:
Охватывая даль времен,
Молчать, коль выступает мудрый,
И говорить, коль сам умен.
 

Притча пятая

 
Есть притча горская о том,
Что раз на свадьбу
Собрался юноша. Отец сказал ему:
«Смотри, сынок, не вздумай сесть за стол
Пока тебя к столу не пригласили, —
Знай свое место там, среди гостей.
И на вопросы тех, кто за столом,
Не отвечай бездумно. Будь разумен».
 
 
Пришел на свадьбу сын. Забыл о том,
Чему учил его отец. И сел
На место для почтенных стариков.
Вот гости, собираясь, входят в дом,
Почетных приглашают в центр стола,
А юношу все дальше оттесняют,
И оттеснили – к самому углу,
На край стола, почти что на порог.
Вы думаете, юноша извлек
Из этого какой-нибудь урок?
Нет – ничего подобного. Когда
Расселись гости, вдруг услышал он,
Как на другом конце стола один
Сосед спросил другого: «Слушай,
А нет ли у тебя ножа?» Тогда
Поднялся юноша и крикнул через стол:
«Вот, у меня есть нож!» И протянул
Он нож, который накануне подобрал
На улице, не зная, что убийце
Принадлежал тот злополучный нож…
 
 
О, сколько ж раз пришлось ему ходить
К судье, чтоб доказать свою
К убийству непричастность… Так теперь
За глупость головы платили ноги.
 
 
Прошу – примите пожеланье-тост:
Народным дорожите этикетом
И на не обращенный к вам вопрос
Не лезьте с необдуманным ответом.
 

* * *

 
Бывает, зло тебе бросает вызов.
Бывает, торжествует мразь и грязь.
Посмотришь – масло опустилось книзу,
А сыворотка – кверху поднялась.
 
 
Бывает так с хорошим человеком:
Умен, и чист, и благороден он.
А вот – живет, ни дружеским приветом,
Ни славой, ни людьми не окружен.
 
 
Бывает – заурядный человечек,
Сам по себе не значит ничего,
И выделить его из прочих нечем,
А люди вьются около него.
 
 
И все ж хочу, чтоб вера не погасла
В победу правды.
На своем веку
Увидишь, сын мой,
Как собьется масло,
Со дна всплывет.
И будет наверху.
 

* * *

 
Запомни, сын мой,
Как бы ни был длинен
Твой путь по жизни, —
До последних дней
Через года – во всей судьбе твоей
Останутся лишь две святых святыни.
 
 
Их имя – Мать и Родина.
Они —
Начало всех начал твоих высоких,
В час праздника иль в час беды жестокой
Ты перед ними голову склони.
 
 
На Родине ты сам в себе уверен,
Могуч и прочен, полон жажды жить,
Все, что задумал и свершить намерен,
Тебе поможет Родина свершить.
 
 
Лишь в отчем доме, лишь в родном краю,
Лишь в городе родном, в родном селеньи
Остудят материнские колени
Твою усталость и печаль твою.
И начиная путь свой,
И итожа
Успехи и потери,
Помни, сын,
Что ничего на свете быть не может
Страшней потери
Этих
Двух
Святынь.
 

* * *

 
Запомни, сын мой,
Что любовь – одна.
Единственно – одна,
Пока не ложна.
Она лишь солнцу может быть равна.
Двум солнцам жить на небе невозможно.
Пускай она затмит все пустяки,
Все мелкое вокруг себя заслонит,
Как солнце, восходя из-за реки
Стирает свет звезды на небосклоне.
Владей и управляй страстями сам.
Коварные, как ветер в непогоду,
Они то наполняют паруса.
То рвут их, опрокидывая в воду.
 

* * *

 
Запомни, сын мой:
В жизни много бед.
Ее уроки и мудры и строги.
И все ж, наверно, злей несчастья нет,
Чем вдруг да оказаться без дороги.
 
 
Дорога —
Под камнями ль, под песком,
Прямая иль кривая, —
Все ж дороже
Покрытого печалью и тоской,
Бесцельного,
Пустого
Бездорожья.
 

* * *

 
Как, сын мой, твое имя ни звучало б,
К каким высотам ни поднялся б ты, —
Запомни, что тропа берет начало
С земли,
С низины,
А не с высоты.
И, устремив свой взор к вершинам гор,
Ты все же опускай его к дороге,
А то, споткнувшись, поломаешь ноги
О камень иль какой-нибудь бугор.
 
 
Еще, мой сын, напутствие одно:
Не ставь амбар, чтобы хранить зерно
На высшей точке гор.
Ведь все равно,
Как ты не береги его, —
Оно
Мгновенно будет ветром сметено.
 

1

 
Запомни, сын:
Когда еще мятежна
Душа твоя,
Когда еще она
Не к будничной земле устремлена,
А чаще – к небу, к синеве безбрежной,
Когда еще в порыве ты,
Когда,
Презрен и осторожность, и сомненья,
Ты весь летишь на крыльях вдохновенья,
Бурля, как родниковая вода, —
Ты, разум самомненьем ослепя,
Вдруг станешь ждать торжественного мига,
Чтобы весь мир равнялся на тебя…
Нет, сам ты должен приобщиться к миру
И ладить с ним.
Не тешь себя обманом.
Ветрами от рождения земли
Повелевать не могут корабли.
Ветрами управляют океаны.
 

2

 
Запомни, сын:
Большие корабли
На берегу не гибнут, как скорлупки,
А гибнут в море – от земли вдали,
С взметенным флагом,
с капитаном – в рубке.
 
 
Так и мужчина, —
Если над страною
Зажжется смертоносная гроза, —
Не на перине,
А на поле боя
В последний раз закроет он глаза.
Названия погибших кораблей
Уйдут к другим, —
Что заново построят
А именем прославленных героев
Дочурок назовут и сыновей.
И я от всей души хочу, мой сын,
Чтоб ты делами долгими своими,
Из жизни уходя,
Не уносил,
А обессмертил
Образ свой
И имя.
 

* * *

 
Ты знаешь, сын, есть золото молчанья.
Но есть еще и слова серебро.
Хочу, чтоб ты не спутал их случайно:
Что зло из них, а что из них добро.
Я думаю, что жизнь тебя научит
Неписаному правилу сама:
Сказать иль промолчать?
Как будет лучше?
И выбор твой – свидетельство ума.
Здесь все должно быть честно, а не ложно,
Душою покривишь, считай, сынок,
Ты в поединке дал врагу возможность
Из ножен первым вытащить клинок.
 

* * *

 
Итак, мой сын, ты расстаешься с детством,
Не забывай о важном и святом, —
Не бойся рук своих запачкать честным,
Любым,
Полезным для людей
Трудом.
Лишь одного желаю в этот день я, —
Чтоб в долгой жизни до последних дней
Позорным и бессмысленным бездельем
Не загрязнил ты совести своей.
И не считай, что поздно или рано
Спасительная вдруг придет вода.
Да вылей на себя хоть океаны,
А грязь с души не смоешь никогда.
 

* * *

 
Будь верным, сын мой, сказанному слову.
Коль ты сказал: «Приобрету коня!»,
А кто-то, твое слово отклони,
Сулит тебе красивую подкову, —
Не обольщайся.
Не забудь о том,
К чему стремился. Твердым будь, как камень.
Ищи коня! Подкову ты потом
И собственными сделаешь руками.
 

Притча шестая

 
Запомни, сын мой, есть такой порок:
«Упрямство» – имя этому пороку.
Послушай притчу – пригодится к сроку
Сокрытый в притче мудрости урок.
 
 
Жил-был петух. Упрямый был петух.
Увидев как-то камушек обычный
И спутав его с зернышком пшеничным,
Он расклевать его решился вдруг.
 
 
Поссорился со всеми петухами.
Ему кричат: «Ведь это не зерно!
Остановись!»
А он твердит одно:
«Зерно! Зерно!»
И клювом бьет о камень…
 
 
Ему кричат: «Одумайся, чудак!
Остепенись!»
А он глаза закроет —
И все долбит, долбит, долбит…
Да так,
Что клюв сломал и лоб разбил до крови…
 
 
…Теперь, когда ты с притчей сам знаком, —
Не опускайся до стыда и срама.
Не окажись подобным петухом.
Упорным будь.
Не становись упрямым.
 

* * *

 
Пусть, сын мой, светлым сложится твой путь.
К удачам и успехам будь причастен.
Везучим будь. Во всем счастливым будь.
Но только – не захлебывайся счастьем.
 
 
Ведь соловей, когда поет, то он
Опасно ослеплен и опьянен…
А если б оглянулся хоть немножко, —
Заметил,
Что к нему крадется кошка.
 

* * *

 
Еще один наказ запомни, сын мой:
Умей со смыслом дело выбирать.
И без толку не трать свои усилья,
И попусту усердия не трать.
 
 
Что проку будет от твоей работы,
Коль ты, благим намереньем горя,
Орла возьмешься обучать полету
Иль плаванью ерша и пескаря.
 
 
Ты лучше приложи свои усилья,
Чтоб кто-то, смятый горем и тоской,
Вдруг ощутил подъем, расправил крылья,
Вернул себе и стойкость, и покой.
 

* * *

 
Пусть не страшат тебя, сын мой,
Ни выстрел,
Ни пламя,
Ни глубокий водоем…
Неси в своей груди хотя бы искру
Того, что мы решимостью зовем.
 
 
И как бы путь твой ни был в жизни сложен,
Отдай той искре всей души простор…
От искры малой возгорится позже
И храбрости и мужества костер.
 
 
Когда б искатель жемчуга робел
И думал только об акульей пасти,
Вовек бы он ни людям, ни себе
Не смог найти ни жемчуга, ни счастья.
 

Притча седьмая

 
Запомни, сын мой,
Одержав победу
Над недругом, соперником, врагом, —
Не следует и день, и ночь об этом
Кричать,
Забывши обо всем другом.
Выплескивать свое самодовольство
Над тем, кто был повержен, – ни к чему.
Мужчина настоящий – тот, кому
Претит такое не мужское свойство.
Послушай притчу.
Дело было так:
Два петуха подрались меж собою,
Но вот у одного из них иссяк
Весь пыл.
И он покинул поле боя.
Укрылся где-то. Замолчал. Затих.
Лежит, как говорится, еле дышит…
А тот, что победил, взлетел на крышу, —
На самую высокую из них.
И ну кричать с азартом молодым:
«Ку-ка-ре-ку!» Мол, вот он – я! Глядите!
…Но ведь над победителем любым
Всегда другой найдется победитель.
Над крышей пролетал орел в тот миг.
Услышал этот петушиный крик,
Метнулся вниз и крылья распростер…
Бросок орлиный точен, клюв остер…
Нужна ль мораль?
Наверно, не нужна.
По-моему, она и так ясна.
 

* * *

 
Немало, сын мой, будет в жизни сложной
Нападок разных, сплетен и интриг.
Не опускайся до людей ничтожных.
Не обращай внимания на них.
 
 
Владей собой. Укус клопа не страшен.
Неси во всем достоинство свое.
Горох на сковородке – вон как пляшет!
А все ж не сможет расколоть ее.
 

* * *

 
Еще запомни, сын, такой наказ:
Берись за дело с разумом и толком.
Услышав песню, не спеши с восторгом
Тотчас пускаться в пляс и перепляс.
 
 
Остановись и вслушайся сперва,
Не торопись и разберись вначале, —
В чем песни суть, о чем ее слова,
От радости она иль от печали.
 

* * *

 
Запомни, сын мой, жизнь – она сложна.
Окажешься случайно в чем-то грязном, —
Знай, много способов есть разных
Очиститься от грязного пятна.
 
 
Любой из этих способов возьми.
Но никогда и ни за что, запомни,
Не «обтирайся» о своих знакомых
И непричастных к грязи не грязни.
 

Притча восьмая

 
Знай, сын мой, и запомни навсегда
Всей памятью своею молодою,
Что бедность – это горькая беда,
Но и богатство может стать бедою.
Оно толкает к жадности. Оно
Вредит, коль не хватает чувства меры.
Я расскажу вам притчу для примера,
Что слышала сама давным-давно:
 
 
Жила-была старушка. У нее
Хозяйство было – не найдешь беднее —
Всего-то только курица одна,
Которая заметно отличалась
От кур иных своим веселым нравом.
Был песнями ее наполнен двор.
Она с утра пораньше уходила
На поле, где по зернышку себе
Искала корм. И к вечеру уже
Готовилась, чтоб положить в гнездо
Плод жизни и любви – одно яичко.
И каждый день она одно яйцо
Хозяйке приносила неизменно,
Ликуя, и кудахча, и крича
Так, словно всему миру извещала,
Какую она ценность принесла.
 
 
И вот старушке как-то мысль пришла:
«А что, коль я начну кормить несушку
Получше да по-чаще. Может быть,
Она по два яйца носить мне будет».
Подумала. И с той поры вокруг
Курятника усердно рассыпала
Зерно, зерно… Весь двор сплошным зерном
Усыпан был. И с каждым днем теперь
Ленивей стала курица ходить,
И забывать, как в поле выбегала,
И на рассвете голоса ее
Уже не слышно было по округе.
И ожирела, наконец. Да так,
Что даже одного яичка в день
Теперь уж не могла снести ни разу.
 
 
Вот так, мой сын, даю тебе совет:
Не заразись богатством, чтоб однажды
В твоей душе не заслонила жадность
И жизнь, и смех, и радости, и свет.
 

* * *

 
Пойми, мой сын,
И помни в миг любой,
Что жизнь твоя не кончится с тобой.
Поступками твоих детей она
Еще надолго будет продлена.
Коль не нашел ты веселее доли,
Чем – ради шутки – объедаться солью,
То сколько ж твоим детям предстоит
Воды испить,
Чтоб жажду утолить?
Поэтому – будь сам за все в ответе.
Швырнул ли грязи ком,
Или толкнул плечом, —
Знай:
Это обернется кирпичом
В лицо! —
Твоим невиноватым детям.
 

* * *

 
Несутся дни ушедшим дням на смену,
Как реки гор несутся под уклон…
Тот, кто умен и целеустремлен,
Тот каждому мгновенью знает цену.
 
 
И ты, мой сын, задумайся над этим.
Не торопись, а все ж умей спешить.
И то, что завтра совершить наметил,
Сегодня попытайся совершить.
 
 
И, соизмерив каждую минуту
С потоком самых неотложных дел,
Подумай: а нельзя ли сделать утром
Все, что ты сделать вечером хотел.
 
 
Начало есть во всем, ко всяком деле.
Но есть всему и свой последний час.
И что успели мы, что не успели —
Он в свой приход не спрашивает нас.
 

* * *

 
Запомни, сын, что верить всем —
Не стоит.
Особо тем, кто любит говорить,
И обещает небо подарить,
И целый мост из слов своих построит.
Уважь того, кто не клянется,
Но
Настанет час, – он, не сказав словечка,
Один прикатит к берегу бревно
И молча перебросит через речку.
 
 
И, словно бы не сделал ничего,
Уйдет в сторонку и кричать не будет.
А по бревну уже проходят люди…
Такому верь.
И почитай его.
 

Притча девятая

 
Ты должен знать, мой сын:
чтоб стать счастливым,
Немало надо одолеть дорог,
Ошибок и пороков… Торопливость —
Вот средь опасных – роковой порок.
Такая притча среди горцев есть:
Был неким человеком приручен
Бог знает как заблудший медвежонок.
Любил малыш хозяина. Ласкал
Его детей, лизал ладони детям,
Резвился с ними и одновременно
Дом сторожил от лиха и беды.
И вот, однажды, покидая дом,
Сказал хозяин, гладя медвежонка:
– Я скоро возвращусь. А без меня
Ты последи-ка за моим сынишкой…
Ушел хозяин. А веселый зверь
Играл с мальчишкой, кувыркался, падал!
И вдруг увидел, что ползет змея,
Подкрадываясь к мальчику. В секунду
Метнулся медвежонок к той змее
И умертвил ползучую гадюку.
Потом услышал он издалека
Хозяина шаги. И, не скрывая
Восторга, с визгом побежал к нему.
И тут хозяин вскрикнул. Он заметил,
О ужас! – окровавленную пасть!
«Наверно, этот одичавший зверь
Ребенка растерзал!» – сверкнула мысль,
И в слепоте, подвластный лишь догадке,
Мелькнувшей в голове,
Хозяин опустил топор со взмахом
На жертву не виновную ни в чем.
Так был убит веселый медвежонок.
«Страх и поспешность» – имя палача.
 
 
Сынок мой, я хочу от всей души,
Чтоб вырос ты решительным и смелым,
Но никогда, не вникнув в корень дела,
Не принимай решенья. Не спеши.
 

* * *

 
Ты, сын мой, должен помнить:
Оттого
Ржавеет даже новый лист железа,
Что в сырости лежит он бесполезно,
И не находят дела для него.
Душе людской – во много раз трудней:
И в дверь души, и в щели этой двери
Сто ржавчин и пороков лезут к ней…
Запомни три из них по крайней мере:
Во-первых – зависть.
Ты ее убей
В зародыше.
И научись по праву
Безревностно ценить других людей,
Чтить их удачу, их успех и славу.
Второе – злость.
Беги от чувства злого.
Сей доброту.
Живи, других любя.
Суди себя, коль осудил другого,
Прости другого, коль простил себя,
В порыве злом, в решении крутом
Сдержись.
И гнева своего не выдай.
Не нанеси нечаянной обиды,
Чтоб не пришлось раскаяться потом.
И третье – корень наших многих бед —
Убийца всех достоинств в человеке —
Безделье.
И позорнее вовеки
Порока в людях не было и нет.
Не в праздном воздыханье на диване,
А в празднике полезного труда
Ищи свой смысл…
И разочарованье
Не потревожит ум твой никогда.
 

Притча десятая

 
Живи, мой сын, оберегаем кругом
Друзей, что самому тебе под стать.
Запомни: человек, предавший друга,
Сам никому не может другом стать.
 
 
Есть небольшая притча. Жил давно
Охотник старый. Он на голубей
Охотился. И вот, однажды
Он, голубя поймав, решил убить…
 
 
– О, – вдруг взмолился голубь, —
пощади
И отпусти меня опять на волю,
Я в сети заманю друзей своих
И ты взамен меня поймаешь стаю…
 
 
Охотник молча бросил гневный взгляд
На голубя и так ему ответил:
– Я отдаляю от себя того,
Кто может предавать в угоду мне
Своих друзей-товарищей
так подло!
И пойманного голубя убил.
 
 
Ну, что же, так и надо подлецам!
Нужна ли здесь мораль? Нужна едва ли,
Я думаю, мой сын, что ты и сам
Всю эту притчу понял. Без морали.
 

Дочь. Невеста. Семья
* * *

Бывало прежде – коль рождалась дочь, –

Упреки падали на голову жены:

«Вот родила мне камень для чужой стены!

Вот взял ее аллах да и унес бы прочь!»

Сейчас уже едва ль найдется тот,

Кто скажет так.

Сейчас, наоборот,

Все говорят:

«Пускай в семье любой

Средь мальчиков и девочка растет».

Для братьев – радость,

Гордость – для отца,

Подружка и помощница – для мамы.

Пускай она познает до конца

Все тайны быта.

Их не так уж мало.

Пусть будет из нее жена и мать.

Мне, право, доставляет наслажденье

От всей души вот этот тост поднять

За вашу дочку,

За ее рожденье!

* * *

Легко и сладко, -

Так, как сладок мед, -

Пускай тебе живется в доме этом.

Но брезгуй легкой жизнью, без забот,

Учись трудиться так, как пчелы летом.

Как солнце смотрит в зеркало лучисто,

И ты войди к нам с солнечным добром,

И обогрей, и освети наш дом

И молодым теплом,

И гнетом чистым.

1

 
Ты, дочь моя, уходишь в дом чужой.
А каждый дом – сам по себе держава.
Там все свое.
Там распорядок свой,
И свой закон,
И правила,
И право.
Свои капризы у порога брось,
И уважай привычки их любые:
Коль там хромые – обопрись на трость,
И надевай очки – коль там слепые.
 

2

 
Ты, дочь моя, уходить в дом чужой,
Там на тебя с оценкой взор нацелят.
А ты – мой плод. Росла не за межой.
И по тебе они меня оценят.
 
 
Ты слейся с ними – верная подруга
И преданная мужняя жена.
Но, как солдат, нет-нет да глянь по кругу —
Не слишком ли уж ты окружена.
 

3

 
Ты, дочь моя, уходишь в дом чужой.
Храни семью – до самого конца.
Не прилетит и муха на постой,
Коль трещин нет на скорлупе яйца.
 
 
Срастется и нога, коль вдруг сломаешь.
Но как срастется – ровно или нет?
Нет горше той семьи, которая, хромая,
Идет, неровный оставляя след.
 

4

 
Ты, дочь моя, уходишь в дом чужой.
А там свои тропинки от порога.
Чтоб сделать шаг, ты оглянись, постой
И выбери – куда поставить ногу.
 
 
Есть добрые слова – слова-лучи,
Щедрее будь на ласковое слово.
А есть слова, звучащие сурово.
Не взвесив слово, лучше промолчи.
 

5

 
Ты, дочь моя, уходишь в дом чужой.
А каждый дом – сам по себе держава.
Там лишь один король имеет право
Быть королем – твой муж, избранник твой.
 
 
Ему послушной будь. Его пороки
Смягчать умей. Не омрачай лица.
И помни, дочка, что у той дороги,
Где ищут идеальных, – нет конца.
 

6

 
Ты, дочь моя, уходишь в дом чужой.
Вся жизнь твоя изменится отныне.
Умей теперь в работе быть рабыней,
А за столом – царицей молодой.
 
 
Трудись пчелой. И не считай труды
Неблагодарным грузом за плечами.
Как мельница безмолвна без воды,
Так без руки хозяйской дом печален.
 
 
Оставить в жизни могут добрый след
Не те, кто время даром убивают.
Ты знаешь, что людей бессмертных нет.
А вот дела бессмертными бывают.
 

7

 
Ты, дочь моя, уходишь в дом чужой.
Пусть он роднее будет с каждым годом.
И все, что там возникнет пред тобой,
Пусть будет солнцем для тебя и медом.
 
 
Не поддавайся даже малой ссоре.
Размолвка – обязательно к беде.
Обиду раствори, как ты в воде
Могла бы растворить щепотку соли.
 
 
Сумей зарыть обиду на века.
Ни памятью не трогай, ни руками.
Не вороши. А то все чаще в камень —
С отскоком – будет ударять кирка.
 

8

 
Ты, дочь моя, уходишь в дом чужой.
Запоминай отныне и навеки,
Что каждая черта – все в человеке
Отмечено особой красотой.
Глаза прекрасны – если видят ясно.
Прекрасны уши – не глухи пока.
Уста, молчать способные, – прекрасны.
Прекрасна, если трудится, – рука.
Цени мгновенье – дорого оно:
Иль шерсть пряди, вытягивая нитку,
Глядишь – лежит ковер, тобою выткан.
Умей трудиться, дочь,
Чтоб стать счастливой.
В труде – бессмертье.
А не то – увы —
Есть люди, что живут.
Но так лениво,
Как будто бы они уже мертвы.
 

9

 
Ты, дочь моя, уходить в дом чужой.
Возьми с собой терпение в дорогу.
Терпенье – ключ. И к дьяволу, и к богу
Ты тем ключом откроешь вход любой.
 
 
Терпенье помогает сокрушить
Безбрежье гор, границы дня и ночи.
Как дождь ни льет – всего он не промочит,
А солнышку – всего не иссушить.
 

* * *

 
Сейчас, когда фата невесты
Отведена с лица и плеч, —
Вы не сочтите неуместной
Мою напутственную речь:
Коль на тебя падут седины,
То обозначат пусть они
Еще не увяданья дни,
А только жизни середину.
Пусть свет, увиденный тобой
Сейчас, из-под фаты прозрачной,
Сопутствует твоим удачам,
Осветит путь далекий твой.
Свет твоего лица для мужа —
Какие б годы ни прошли —
Пусть будет радостным и нужным,
Как солнце нужно для земли.
В любви, не знающей преграды,
Дай бог вам счастья на двоих —
Увидеть свадебную радость
Еще праправнуков своих.
 

* * *

 
Тебе вручается очаг.
Отныне и навеки
Пусть он горит, как свет в очах,
Как сердце в человеке.
 
 
Ты прояви проворство рук,
Сумей все сделать так,
Чтобы на много верст вокруг
Был славен твой очаг.
 
 
Сумей большой огонь разжечь
На малом огоньке.
И хлеб большой сумей испечь
На небольшой муке.
 
 
От очага – вся жизнь пошла
Из глубины времен.
Источник света и тепла, —
Пусть не погаснет он!
 

* * *

 
Cтупая мягко, еле слышно,
Хозяйкой молодой
Впервые ты сегодня вышла
За ключевой водой
 
 
«Вода и жизнь – неразделимы
Извечно и везде!» —
Так думаем и говорим мы
О жизни и воде.
 
 
Хочу, чтоб твой кувшин всегда
С водою в дружбе был.
Не пустит к кувшину вода
Ни ржавчину, ни пыль.
 
 
Душа твоя пусть обретет —
Как высшую черту —
Прозрачность родниковых вод,
Их свет и чистоту,
 
 
И будет щедрости полна
Пусть, как родник, она,
Чтоб как ни черпать из нее —
Не вычерпать до дна.
 

* * *

 
Невеста пусть, войдя в ваш дом,
Да покорится нам во всем.
Но покоряет и сама
Пускай других людей
И гибкой тонкостью ума,
И красотой своей.
Пускай она глазами мужа
На мир глядит,
Пускай она словами мужа
С другими говорит.
Пускай она ему родит
Сынов-богатырей,
Пускай она ему родит
Красавиц дочерей.
Пусть им удастся
С каждым годом
Растить семью.
Пускай живут,
Как масло с медом!
За то и пью!
 

iknigi.net

Напутствие. Фазу Алиева. - bbel2004 — LiveJournal

Запомни, сын мой, что любовь - одна.
Единственно одна, пока не ложна.
Она лишь солнцу может быть равна,
Двум солнцам жить на небе невозможно.

Пускай она затмит все пустяки,
Все мелкое вокруг себя заслонит.
Так солнце, выходя из-за реки,
Стирает свет звезды на небосклоне.

Владей и управляй страстями сам.
Коварные, как ветер в непогоду,
Они то надувают паруса,
То рвут их, опрокидывая в воду.

                ***

Запомни, сын мой: в жизни много бед.
Её уроки и мудры, и строги.
И все ж, наверно, злей несчастья нет,
Чем вдруг да оказаться без дороги.

Дорога, под камнями ль, под песком,
Прямая иль кривая, - все ж дороже
Покрытого печалью и тоской,
Бесцельного пустого бездорожья.

                  ***

Ты знаешь, сын, есть золото молчанья,
Но есть еще и слово - серебро.
Хочу, чтоб ты не спутал их случайно,
Что зло из них, а что из них - добро.

Я думаю, что жизнь тебя научит
Неписанному правилу сама.
Сказать иль промолчать? Что будет лучше?
И выбор твой - свидетельство ума.

Здесь все должно быть честно, а не ложно,
Душою покривишь - считай, сынок,
Ты в поединке дал врагу возможность
Из ножен первым вытащить клинок.

                   ***

Как, сын мой, твое имя ни звучало б,
К каким высотам ни поднялся б ты,
Запомни, что тропа берет начало
С земли, с низины, а не с высоты.

И устремив свой взор к вершинам гор,
Ты все же опускай его к дороге,
А то, споткнувшись, поломаешь ноги
О камень, иль какой нибудь бугор.

Еще, мой сын, напутствие одно:
Не ставь амбар, чтобы хранить зерно,
На высшей точке гор.
Ведь все-равно, как ты ни береги его, оно
Мгновенно ветром будет снесено.

                ***

Будь верным, сын мой, сказанному слову.
Коль ты сказал: "Приобрету коня!",
А кто-то, твое слово отклоня,
Взамен коня сулит тебе подкову, -

Не обольщайся. Не забудь о том,
К чему стремился. Твердым будь, как камень.
Ищи коня. Подкову ты потом
И собственными сделаешь руками.

                ***

Итак, мой сын, ты расстаешься с детством,
Не забывай о важном и святом, –
Не бойся рук своих запачкать честным,
Любым, полезным для людей, трудом.

Лишь одного желаю в этот день я,
Чтоб в долгой жизни до последних дней
Позорным и бессмысленным бездельем
Не загрязнил ты совести своей.

И не считай, что поздно или рано
К тебе придет спасительно вода...
Да вылей на себя все океаны,
А грязь с души не смоешь никогда.

Перевод с аварского-
Вл.Туркин.

bbel2004.livejournal.com

Баллада о женщине и тигре. ст. Ф. Алиева ~ Поэзия (Мир души)


Очень хочется поздравить Вас, милые женщины этого сайта, и всех, кто просто заходит в гости ко мне на страничку, с наступающим днем 8 Марта!!!
И пусть этого праздника нет в Латвии, пусть завтра ответственный день - всё-равно вечером я подниму бокал за НАС ПРЕКРАСНЫХ!!!

Песня "Мама моей мамы"
автор и исполнитель: Марина Кремпоха - Тросман (г. Рига, личная коллекция)

Мой любимый тост:
автор ФАЗУ АЛИЕВА.

Баллада о женщине и тигре.

Мой тост за смелых женщин!
Да, за женщин,-
Боящихся порой холодных брызг,-
Но вместе с тем готовых,
И не меньше
Иных мужчин,
На смелость и на риск.

Есть притча горская о том, что
Дочь однажды
Пожаловалась матери своей
На мужа: будто он бывает часто
У женщины другой. И мать сказала:
«Ну, это, дочка, поправимо. Только
Ты принеси мне два-три волоска,
Но не обычных два – три волоска,
А из усов тигриных вырви их...
-Да что ты, мама! - Испугалась дочь.
А ты попробуй, - настояла мать,-
Ты женщина – ты все должна уметь...»
Задумалась надолго дочь. Затем
Зарезала барана и с куском
Баранины ушла в глубокий лес
И там в засаду села – тигра ждать.
Вот тигр увидел женщину. Взъяренный,
Рыча, - прыжками – кинулся он к ней.
Тогда она ему швырнула мясо,
Сама же в страхе убежала прочь.
А на другой день вновь пришла сюда.
И снова тигр метнулся к ней взъяренным...
Но, кинув мясо тигру, в этот раз
Она не убежала, а стояла,
Не двигаясь, смотрела, как он ест...

На третий день, её увидев с мясом,
Тигр радостро забил хвостом. Похоже
Он ждал её на этот раз
И женщина теперь с ладони прямо
Кормила тигра. На четвертый день
Её увидев, тигр навстречу ей,
Весь радостью охвачен, подбежал
И съев баранины кусок, он лег.

И голову на женские колени
Блаженно положил и задремал.
Тут женщина минуту улучила
И вырвала неслышно из усов
Три, может быть четыре волоска
И принесла их матери домой.
«Ну вот, - сказала мать – ты укротила
Такого зверя хищнего, как тигр.
Теперь иди и мужа укроти
Иль хитростью, иль лаской – как сумеешь.
Запомни – есть в мужчине каждом – тигр...»

Итак, за женщин!
Чтобы в них томились
И ласковость,
И мужества запас.
Чтоб без сопротивленья
Им на милость
Сдавались тигры,
Дремлющие в нас.

Фото инет: goodnature.nathab.com

www.chitalnya.ru

Фазу Алиева "Аварские тосты" - sergeevna_1405 — LiveJournal

Фазу Алиева "Аварские тосты".
Издательство "Советская Россия", Москва 1972.
Тираж 50.000 экземпляров. Художник Э. А. Широв
Уменьшенный формат, твердая обложка, 208 страниц.

******

Как две пандуровых струны

Муж и жена.

Когда оборвана одна -

Пандур молчит,

Пандур - немой.

Бокал я поднимаю свой

За то, чтоб были две струны

Всегда равны,

Натянутые, как одна,

Чтоб неизменно были вместе,

Такую исторгая песню,

Которая была б слышна

Среди друзей,

И каждый миг

Будила новый праздник в них.

******

(отрывок)

Ты, дочь моя, уходишь в дом чужой.

Вся жизнь твоя изменится отныне.

Умей теперь в работе быть рабыней,

А за столом - царицей молодой.

Трудись пчелой. И не считай труды

Неблагодарным грузом за плечами.

Как мельница безмолвна без воды,

Так без руки хозяйской дом печален.

Оставить в жизни могут добрый след

Не те, кто время даром убивают.

Ты знаешь, что людей бессмертных нет.

А вот дела бессмертными бывают.

******

Бывают в жизни разные дела:

Две женщины сидели рядом. Ткали.

Причем одна из них ткала руками.

А вот другая языком ткала.

Летело время. И кипело дело.

Пришла пора итоги подводить.

Одна из них ковер соткать успела.

Другая - только ниточку скрутить.

******

Мудрецы говорят:

"Так привыкни трудитья,

Словно жить тебе вечно,

И все те плоды,

Что успеешь создать ты -

Дворцы и сады, -

Все при жизни тебе самому пригодится".

Мудрецы говорят:

"Так работой наполнясь,

Словно ты

На предсмертном стоишь рубеже,

И того, что не сделал сегодня,

Запомни,

Сделать ты

Никогда не успеешь уже".

Плднимаю бокал, чтоб добром да советом

Новобрачные жили все годы подряд.

И трудиться умели бы так,

Как об этом

Мудрецы

В изреченьях своих говорят.

******

Едва я это слово вспомню,

О, женщина, -

Я в тот же миг,

Как будто медом рот наполнив,

Вдруг замолкаю -

Нем и тих.

Светло - когда в семье жена.

Как будто лампа зажжена

И пахнет запахом медовым.

Жена - игла,

Жена - метла,

Жена - пчела над каждым домом.

Жена - и ласковость и сила.

Я пью за то, чтобы она,

Коль надо - медом угостила,

Коль надо - жалом укусила.

Такою быть должна жена

.


sergeevna-1405.livejournal.com

Фазу, над нами вечная метель... | Статьи

1 января 2016 года не стало Фазу Алиевой. Ей было 83 года. В Дагестане ее называли Фазу. Просто Фазу, без фамилии. Фазу была одна. Может быть, именно это редкое и нетипичное для аварцев имя (в аварском языке нет звука "Ф") предопределило ее необычную судьбу. Дочь простой санитарки стала символом освобожденной женщины Востока и первой национальной поэтессой Дагестана.


Она родилась в 5 декабря 1932 года в селе Геничутль Хунзахского района. Отец трагически погиб, когда Фазу не было и пяти лет. Четверых детей в семье поднимала одна мать. Простая женщина из аула умудрилась всем дать высшее образование. И, очевидно, именно этот каждодневный материнский подвиг впоследствии сформировал главную тему творчества Фазу Алиевой: тему мужества повседневной жизни. 

"Я не думаю, что мужество можно проявить только на войне, - говорила она, - есть мужество жить, мужество выполнять свой долг перед родителями, мужество достойно нести бремя повседневности. И это мужество вдохновляет меня писать стихи".


"Ты, дочь моя, уходишь в дом чужой. 
А каждый дом - сам по себе держава. 
Там все свое. 
Там распорядок свой. 
И свой закон, 
И правила, 
И право. 
Свои капризы у порога брось 
И уважай привычки их любые: 
Коль там хромые - обопрись на трость. 
И надевай очки, коль там слепые", - учила Фазу в своих стихах. 

Она писала на аварском, но первая ее книга вышла на русском языке. Переводили Фазу лучшие поэты того времени: Юнна Мориц, Владимир Туркин, Инна Лиснянская... 

Фазу называла знаменитую поэтессу и переводчицу Инну Лиснянскую своей крестной матерью. Ее первая книга "Дождь радости" вышла именно благодаря Лиснянской. Рукописью молодой дагестанки заинтересовалась известная поэтесса (правда, как писала сама Лиснянская, на тот момент ей были очень нужны деньги на первый взнос за кооперативную квартиру). 

 – Фазу была близким человеком в нашей семье, – вспоминает дочь Инны Лиснянской Елена Макарова. – Мама переводила ее, хотя вообще-то переводить не любила. Но к Фазу благоволила. А сама Фазу в свою очередь была так добра к маме: задаривала кольцами и браслетами... Я помню лучистые глаза Фазу, добрую улыбку, и еще, она понимала, конечно, что мама не переводит, а пишет стихи по подстрочникам...  

Благодаря Литинституту и дружбе с Инной Лиснянской Фазу Алиева открыла для себя мировую поэзию. И именно Лиснянская научила Фазу Алиеву читать Тору, Библию, познакомила со стихами латиноамериканской поэтессы Габриелы Мистраль, ставшей источником вдохновения для Фазу. 

И если Инна Лиснянская стала первой поэтессой, открывшей тему счастливой любви в преклонном возраст, Фазу Алиева стала первой кавказской поэтессой, на весь мир заявившей о любви:

Протяни мне, любимый, ладонь. На нее положу я огонь. То есть душу свою обнажу и тебе на ладонь положу...

Она говорила, что не может писать, если не влюблена.

Величественная, с тяжелыми черными косами, в ярких и дорогих нарядах, – ее трудно было не заметить. Говорят, молодая Фазу брала в качестве примера образ легендарной аварской поэтессы Анхил Марин, которой зашили уста за свободолюбивые песни. 

– Я очень большое внимание уделяю своим нарядам. У меня есть стиль. Если меня среди тысяч увидят – люди отличат, что это я. Только я имею такую прическу. Только я так ношу платок. Пусть даже это будет плохо, но это я, - говорила Алиева.


Ей было всего тридцать три, когда она получила высокое звание национального поэта Дагестана. Первая женщина - национальный поэт. Почему именно она?

– Не потому, что была в принципе единственным поэтом-женщиной. В Дагестане были и другие поэтессы. Дело в том, что Фазу такая была одна: харизматичная, амбициозная, с колоссальной силой воли, – вспоминает поэт и переводчик Марина Ахмедова-Колюбакина. 

Когда ее спрашивали, что в себе она ценит больше всего, Фазу отвечала: свою волю. "У нас немало молодых интересных поэтов, но им не хватает сил заврешить задуманное. А я – если вдруг задумала что-то сделать, во что бы то ни стало иду к этой цели. Я люблю себя за то, что мои соперники – великие люди".

 Она любила вспоминать удивление своей бабушки, всю жизнь полагавшей, что мир начинается с горы перед аулом Геничтуль и заканчивается холмиком, что за аулом, но вдруг открывшей для себя размах и объемы страны. Благодаря Фазу Алиевой поэзия Дагестана приобрела размах и объемы, перестав существовать в пространстве от горы до холмика, введя национальную культуру в контекст литературы мировой. 

Ее судьба была непростой. Пятнадцать лет она работала председателем Верховного совета Дагестана. А это не могло не наложить отпечаток на отношения между людьми. Недомолвки, разногласия, недоброжелатели...


"Фазу, над нами вечный снегопад", – с этих слов поэт Магомет Ахмедов начал свое стихотворение-посвящение Фазу. 

Поэт был прав. Фазу похоронили в день смерти, 1 января, на старинном Хунзахском кладбище в центре Махачкалы. Она умерла, долго и мужественно сражаясь с тяжелым онкологическим заболеванием. В городе мела первая в новом году метель...

iz.ru

Фазу Алиева. Мужчина, муж, возлюбленный, запомни!

Мужчина, муж, возлюбленный, запомни!

Hе будь в своих желаниях жесток.

Любовь, как эхо, и по всем законам

Должна иметь источник и исток.

Любовь - очаг! Когда в ней пышет пламя,

Она щедра, распахнута, светла.

Ты обеспечь очаг любви дровами,

Потом уж требуй света и тепла!

 

* * *
Да, женщина похожа на вино,
А где вино, там важно для мужчины
Знать чувство меры. Не ищи причины
В вине, коль пьян - виновно не оно.
Да, в женщине, как в книге, мудрость есть.
Понять способен смысл её великий
Лишь грамотный. И не сердись на книгу,
Коль, неуч, не сумел её прочесть.

 

* * *

Протяни мне, любимый, ладонь,
На ладонь положу я огонь,
Просто сердце свое обнажу
И тебе на ладонь положу!

Обнаженное, - будет болеть,
Алым пламенем будет гореть,
Но руки твоей не обожжет,
Только звезды во взгляде зажжет,

Только станет свечою твоей
Среди сирых и пасмурных дней.
Только станет горячим крылом
На пути одиноком твоем.

Протяни мне, любимый, ладонь,
На нее положу я огонь,
То есть душу свою обнажу
И тебе на ладонь положу

 

«Материнский наказ»

Немало, сын мой, будет в жизни сложной
Нападок разных, сплетен и интриг,
Не опускайся до людей ничтожных,
Не обращай внимания на них.
Владей собой. Укус клопа не страшен.
Носи во всем достоинство свое.
Горох на сковородке вон как пляшет,
А все ж не может расколоть ее...

 

* * *
Ты над задачкою не плачь,
Когда ответы сверить можно.
В конце учебников надежных
Просты решения задач.
А жизнь длинна, полна сомнений,
И только через много лет
Сумеет время дать ответ,
А верно ль было то решенье.

 

Фазу Алиева

subscribe.ru

Читать онлайн "Дагестанские притчи и тосты" автора Алиева Фазу Гамзатовна - RuLit

Фазу Алиева

Дагестанские притчи и тосты

Дорогие читатели!

Может быть, многие из вас сами бывали на горских свадьбах, сами танцевали лезгинку, сами пробовали вкусные горские блюда, сами слышали, как состязаются за столом в остроумии и мудрости, и сами пили вино из огромных остроконечных бычьих рогов.

Горская свадьба – это не только место, где собираются, чтобы поздравить молодоженов и повеселиться. Это одновременно собрание, где люди, провозглашая тосты, стараются блеснуть красноречием и мудростью. Тосты бывают разные, сила их в краткости и ясности, поэтому сразу же, поднимая первый бокал и открывая свадебный пир, тамада почти всегда дает понять, что говорить надо коротко и умно. Но самому нельзя слишком укорачивать свою речь. Тамада – самое ответственное лицо свадьбы. Он должен видеть все и слышать все и при этом не забывать произносить заздравные тосты. Тамада следит, как бы не появилась «трещина», не вспыхнула бы ссора. Осторожно направляет он речку многословия в берега. В сердце загрустившего вливает веселье.

Пока сам тамада не поднимет первого тоста, никто не имеет права пробовать вино. Все ждут знака тамады. В руках у тамады бычий рог. Но тамада обычно не спешит; он начинает издалека:

«Вот, друзья, у меня в руках бычий рог. Раньше говорили, что земля стоит, опершись на него. Если хорошенько подумать, это правда: разве не трудом быка наши предки вспахивали землю, а земля отдавала нам силу жизни – хлеб. А мир держится на хлебе.

Бык, наверное, не раз давал этим рогом отпор врагу, не раз, радуясь своему труду, копался этим рогом в несенной свежей земле. Теперь я держу его в своих руках, он наполнен красным вином, в нем сок земли и жар солнца. Я хочу, чтоб каждый из вас, держа рог в руках, чувствовал себя так, будто земля опирается на него и будто от любой оплошности каждого из нас земля потеряет равновесие. Итак, друзья, мы в ответе не только за свадебный стол, но и за весь мир».

Первые тосты почти всегда бывают наиболее короткими, но целеустремленными, как стрела, выпущенная после долгого и меткого прицела. А по мере того как опустошаются бокалы, появляется охота к многословию. Одни умудряются разнообразить тосты, обычно рассказав какую-нибудь притчу перед тостом, другие, выслушав столько мудростей из уст других, чувствуют себя бессильными и произносят самый короткий тост: «За сказанное!»

Застолье в горах бывает не только по случаю свадьбы сына, но и в день его рождения, и в день, когда он без сопровождения старших самостоятельно отправляется в путь, и в день, когда он впервые уходит на работу.

А день рождения дочери считался несчастливым. Поэтому не было и тостов по случаю рождения дочери. Но когда дочь уходила в чужой дом, собирались старейшие женщины и родственницы и за блюдом халвы желали ей благополучия. Раньше чужой дом для невесты считался «раскаленной жаровней». По дочке, какая она терпеливая, трудолюбивая, покорная, преданная, давали оценку ее родителям, более того, если она покажет себя с плохой стороны, то это бросало тень и на ее незамужних сестер, и они долго оставались в девушках. Если старшая сестра сразу же умела показать себя трудолюбивой и терпеливой, то и судьбы младших сестер устраивались лучше.

Провожая дочку в чужой дом, мать ей говорила:

«Если тебе в доме мужа придется проглотить ветвистое дерево, проглоти его так, чтобы даже свекруха не увидела слез в твоих глазах. Если тебе придется выпить реку одним глотком, выпей так, чтобы муж даже не слышал стона твоего». Нынешнему читателю могут показаться слишком навязчивыми мотивы безропотного послушания, унизительной покорности, даже, раболепия перед мужем, которые звучат в напутствиях дочерям-невестам. Но что поделать? Так было – ведь я беру эти тосты из прежних времен.

Нынче, конечно же, судьба женщин, девушек-дочерей у нас в Дагестане неузнаваемо изменилась. Женщины стали большой общественной силой в нашей республике. Молодые соединяют теперь свои жизни по взаимной любви, молодожены чувствуют себя равными в браке, все чаще звучат в Дагестане, в его аулах комсомольские свадьбы.

Я очень люблю горские свадьбы не только потому, что я люблю танцевать, а потому, что здесь бывает мобилизована вся мудрость людей. Люблю эти красивые и мудрые обряды. Когда невеста входит в дом жениха, ее встречает мать его и еще на пороге кладет ей в рот полную ложку пчелиного меда:

«Пусть тебе в нашем доме

Будет всю жизнь так же сладко,

как сладок этот мед.

И желание трудиться

Будет у тебя такое же, как летом у пчел».

Подруги подводят невесту к жениху, одна держит в руках зеркало, другая – зажженный факел; отражаясь в зеркале, он светится, словно солнце. Третья несет в руках водою наполненный кувшин и приговаривает: «Примите в дом солнце, огонь и воду». Лицо невесты бывает покрыто белым шелковым платком – гурмендо (фатой).

www.rulit.me


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.