Стихи есенина предсмертные


Есенин был убит за стихи против Советской власти

ВРУТ КАЛЕНДАРИ

- На самом деле Есенин погиб еще накануне, - говорит член Союза писателей России Наталья СИДОРИНА, автор книги «Златоглавый. Тайны жизни и гибели Сергея Есенина». - Жена коменданта гостиницы «Англетер» Антонина Львовна Назарова в 1991 году письменно заявила, под видеокамеру, что ее мужа Василия 27 декабря 1925 года около 11 часов вечера по телефону неожиданно вызвали на работу. Вернувшись, он поведал, что повесился Есенин. Значит, наутро в коридоре «Англетера» перед публикой была разыграна инсценировка с открыванием Назаровым запасным ключом якобы запертого изнутри номера. Комендант с отведенной ему ролью справился успешно.

Точную дату гибели- 27 декабря – назвал в своем некрологе и всесильный тогда, всезнающий Лев Троцкий. Этот некролог вождя пролетариата был зачитан великим Качаловым со сцены МХАТа, после чего состоялась публикация в «Известиях».

- А какая разница, Наталья Кирилловна, скончался Есенин вечером 27 декабря или на рассвете 28-го?

- Большая. В акте судебной экспертизы записано «Смерть наступила от 3 до 4 утра». Возможно, это делалось для прикрытия поэта-имажиниста Вольфа Эрлиха, сотрудника ЧК. Он считается последним, кто видел Есенина живым. В компании друзей был вечером 27 –го у поэта, потом они разошлись. Эрлих якобы забыл портфель и вернулся к Есенину около 8 вечера. Всю ночь затем провел с известными ленинградскими литераторами, снискав себе «алиби».

- Ясно. Коль поэт умер на рассвете, к Эрлиху вопросов у следствия нет.

- Так началась большая Ложь! С акта судмедэкспертизы, который противоречит другим документам и свидетельствам. И эта ложь торжествует 90 лет.

В Акте читаем: «Зрачки в норме». А в записях секретаря похоронной комиссии известного писателя Павла Лукницкого значится: «один глаз навыкате, а другой - вытек». Ленинградец Н.Н. Браун со слов отца, литератора Николая Брауна, выносившего тело Есенина из гостиницы, рассказал о травме шейных позвонков и вытекшем глазе.

По данным современных экспертов, черное круглое пятно под правой бровью Есенина полностью по локализации совпало с кратером на посмертной маске. А что такое кратер? Это углубление. Скульптор Н.А. Селиванов запомнил рассказ своего учителя Н.В. Томского,который после войны привез посмертную маску поэта из Ленинграда. Заметив недоумение на лицах учеников, Томский сказал: «След от удара при снятии маски сгладили пластилином, и все же он остался». А Томский – не какой-то диссидент-клеветник. Выдающийся советский скульптор, лауреат Ленинской, Сталинских премий, Президент Академии художеств СССР с 1968 по 1983 г.

Но почему без внимания со стороны современных экспертов остался канделябр? На фотографии 5 номера гостиницы он лежит на переднем плане с круглыми шипами на ножках, как будто нарочно в насмешку его оставили для горе-следователей. На посмертной фотографии в Обуховской больнице на лбу поэта виден как раз дугообразный след.

Более того, на ковре и тумбе при анализе фотографии 5 номера гостиницы (негатив Моисея Наппельбаума сохранился) обнаружены темные пятна с размытым контуром. Это, несомненно, следы крови, а не вода из графина. В те роковые дни в сообщениях журналистов промелькнул и полный беспорядок в номере гостиницы, и сгустки крови на полу.

Член Союза писателей России Наталья Сидорина.

«КАЗНЕННЫЙ ДЕГЕНЕРАТАМИ МАЛЬЧИК»

- Итак, по-вашему?

- Поэта убили вечером 27 декабря канделябром, затем инсценировали его самоубийство через повешение.

Известный советский писатель Борис Лавренев написал некролог: «Есенин был захвачен в прочную мертвую петлю… Я знаю, что перед этой раскрытой могилой будет сказано много сладких слов и будут писаться «дружеские» воспоминания. Я их писать не буду. Мы разошлись с Сергеем в 18 году - слишком разно легли наши дороги. Но я любил этого казненного дегенератами мальчика искренне и болезненно. И мой нравственный долг предписывает мне сказать раз в жизни обнаженную правду и назвать палачей и убийц - палачами и убийцами, черная кровь которых не смоет кровавого пятна на рубашке замученного поэта.» (Ленинград, «Красная газета», 1925 г, 30 декабря, вечерний выпуск).

Профессор-патофизиолог Ф.А. Морохов пишет: «В доме, где я живу, проживала семья старых питерцев, которые рассказывали мне, что их родители работали в гостинице «Англетер», в то время называвшейся «Интернационал» и бывшей в ведении ГПУ (ЧК!- Ред.) Отец - кучером, а мать уборщицей. Они рассказывали, что когда погиб Есенин, то все служащие гостиницы говорили о его убийстве. Но на фоне официальной версии о самоубийстве поэта все разговоры об убийстве заглохли.»

- Чревато было. Именно в Питере чекисты начали знаменитый Красный террор.

- Патофизиолог Морохов провел независимое исследование. Он тоже считает, что поэта убили, а в Акте судмедэкспертизы А.Г.Гиляревского много подтасовок.

Остается добавить, что именно Гиляревскому ГПУ поручило в ноябре 1925 г экспертизу тела М.В.Фрунзе, внезапно умершего в Кремлевской больнице после операции язвы желудка. Фрунзе в том году сменил Троцкого на важнейших постах Председателя Реввоенсовета СССР и наркома по военным и морским делам СССР. Но успел проработать всего 10 месяцев. Обстоятельства смерти Фрунзе вызывали много вопросов, но Гиляревский выдал нужное власти заключение. Этому проверенному товарищу органы и доверили экспертизу тела Есенина.

ПОСЛЕДНИЕ КРОВАВЫЕ СТРОКИ

- Но позвольте, Наталья Кирилловна! В «Англетере» нашли стихотворение Есенина, написанное кровью: «До свиданья, друг мой, до свиданья!» Оно – лучшее доказательство, что поэт решил сам уйти из жизни.

- Нет, не доказательство! Строки «До свиданья, друг мой, до свиданья…» всем хорошо известны. Но мало кто обратил внимание, что они написаны на мотив двух стихотворений из «Персидских мотивов». В одном: «До свиданья, пери, до свиданья». В другом:

«Ну, и пусть умру себе бродягой.

На земле и это нам знакомо.»

Вот такой удивительный симбиоз из двух полушуточных стихов и выдается за предсмертную записку поэта. Что касается крови… По свидетельству Нины Табидзе, жены известного грузинского поэта, Есенин не раз писал стихи кровью. «Поэтам Грузии», например. Принес их ее мужу Тициану и сказал, что не было чернил. А ей подарил книгу с «кровавым» автографом. Так он, видимо, хотел подчеркнуть глубину своих чувств.

В любом случае «До свиданья, друг мой, до свиданья» никак не тянет на предсмертную записку великого поэта. Вполне возможно, что это отрывок из какого-то большого стихотворения, написанного ранее.

Вопросы вызывает и само появление записки. Вроде бы Есенин накануне отдал ее все тому же Эрлиху. Тот сунул в карман и забыл. Вспомнил 28 декабря, «узнав» о смерти поэта.

- И, как фокусник, достал из кармана…

- Нельзя не обратить внимание и на тот факт, что за несколько дней до гибели Есенина графологический анализ его почерка был заказан графологу-чекисту Зуеву-Инсарову. Тот пришел к однозначному выводу: «Мнительность… Боязнь смерти…Распад личности.» Так заработал механизм по созданию негативного образа поэта.

Кстати, в те дни в Питере находился известный чекист, бывший приятель Есенина Яков Блюмкин. Он сумел в 1918 году подделать подпись Дзержинского, чтобы проникнуть в германское посольство и убить посла Мирбаха.

- Это был громкий теракт! Чтобы сорвать Брестский мир с немцами.

- Блюмкин же ухитрился написать в 1925 г «предсмертное письмо» арестованного писателя Бориса Савинкова руководителям белой эмиграции с призывом прекратить борьбу против Советского Союза. Савинков тоже официально покончил жизнь самоубийством, выбросившись с пятого этажа здания ВЧК на Лубянке. Или «помогли» выпасть… По мнению Солженицына, Савинкова убили.

- Вы намекаете…

- Да, возможно, «предсмертное стихотворение» Есенина было подделано. И я полностью солидарна с мнением профессора, доктора философских и медицинских наук Евгения Черносвитова, международного эксперта и члена криминологического совета (Любек, Германия), что «необходимо графологическое, текстологическое и медико-криминалистическое исследование стихотворения, которое считается завещанием поэта - «До свиданья, друг мой, до свиданья…» Есенинское ли это стихотворение, когда оно написано, написано ли оно рукой С. А. Есенина, написано ли оно кровью, кровью ли Есенина, кровью живого или мертвого поэта? Кстати, группа крови Есенина известна.» К сожалению, пока специалисты ограничились изучением только фотокопии этого стихотворения.

Сам Черносвитов, известный эксперт, также считает, что поэта убили.

И еще один факт. Со дня на день должна была прийти верстка первого тома Полного собрания стихотворений Есенина, которую он с нетерпением ждал. Собирался внести правку. Прозаик Софья Виноградская вспоминала: «Издание Полного собрания сильно занимала его. Он заранее предвкушал удовольствие щупать первый том своих стихов и говорил: «Вот в России почти все поэты умирали, не увидев полного собрания своих сочинений. А я вот увижу свое собрание. Ведь увижу!»

Он говорил это, пошевеливая большим и указательным пальцами, словно перелистывая страницы своих сочинений. А вся фигура и лицо его, озаренные, выражали какое-то притаенно-радостное ожидание.»

И перед выходом долгожданного собрания сочинений добровольно уходить из жизни?

Комната в гостинице «Англетер». На фото хорошо виден канделябр, которым предположительно и ударили поэта. Фото: из книги Н. Сидориной «Златоглавый»

НЕСРОДЕН РЕВОЛЮЦИИ

- Тогда главный вопрос. За что чекистам было убивать далекого от политики повесу, хулигана, забияку, автора прекрасных лирических стихов о любви, природе, деревне…

- Да, такой образ пьяницы, забияки по-прежнему тиражируется в наших СМИ, фильмах. Но истинный Есенин был большим Поэтом, гражданином, провидцем.

И откровенный ответ на ваш вопрос дал в своем некрологе все тот же Троцкий.

Вчитайтесь внимательно: «Поэт погиб потому, что был несроден революции. Но во имя будущего она навсегда усыновит его.» Читай, приспособит. Троцкий, между прочим, был в ту пору главным куратором творческих людей страны Советов. Даже книгу выпустил - «Литература и революция». Есенин там проходил по разделу «Литературные попутчики революции». Они были хорошо знакомы. Троцкий пытался купить талантливого поэта, предлагал ему большие деньги на издание собственного литературного журнала. Есенин отказался, понимая, что будет зависим от Льва Давыдовича. После отказа отношение Троцкого и его приближенного чекиста Блюмкина к поэту изменилось.

Женившись на Айседоре Дункан, Есенин вместе с ней побывал в Америке. Троцкий провидчески писал, что оттуда он вернется изменившимся. Так и случилось.

За что поэт убит? Я думаю, за стихи. За все творчество в целом, которое не вписывалось в новую большевистскую действительность, и за вполне конкретные строки.

Вот как отзывался он об Америке в неоконченной драматической поэме «Страна негодяев»:

…Все курьеры, курьеры, курьеры,

Маклера, маклера, маклера.

От еврея и до китайца

Проходимец и джентельмен,

Все в единой графе считаются

Одинаково – business men .

На цилиндры, шапо и кепи

Дождик акций свистит и льет.

Вот где вам мировые цепи,

Вот где вам мировое жулье.

Если хочешь здесь душу выржать,

То сочтут: или глуп или пьян.

Вот она – мировая биржа!

Вот они – подлецы всех стран.

- Троцкий ведь тоже прибыл в Россию в 17 году вершить революцию из Америки.

- А вот что писал Есенин в той же неоконченной поэме с говорящим названием «Страна негодяев» о Советской власти:

Никому ведь не станет в новинки,

Что в Кремлевские буфера

Уцепились когтями с Ильинки

Маклера, маклера, маклера…

Все те же маклера, что и в Америке!

- Откуда ж они взялись тогда в красной Москве?

- На Ильинке у памятника героям Плевны в ту пору была черная биржа. Говорят, вожди пролетариата Троцкий, Каменев устраивали там валютные махинации. В беседе с друзьями Есенин назвал эти громкие имена маклеров. Тут же был арестован из-за доноса «случайного» посетителя кафе, который подслушивал разговор. Открыли «Дело». Устроили «товарищеский суд».

А как вам эти строки «повесы, пьяницы»?

Пустая забава,

Одни разговоры.

Ну, что же,

Ну, что же вы взяли взамен?

Пришли те же жулики,

Те же воры

И законом революции

Всех взяли в плен…

Сам Троцкий был выведен в поэме «Страна негодяев» в нелицеприятном и хорошо узнаваемом образе Чекистова, гражданина из Веймара:

Странный и смешной вы народ!

Жили весь век свой нищими

И строили храмы божие…

Да я б их давным-давно

Перестроил в места отхожие.

А эти строки из поэмы «Гуляй-поле» явно противоречат хрестоматийному образу Ленина:

Ученый бунтовщик, он в кепи,

Вскормленный духом чуждых стран,

С лицом киргиз-кайсыцкой степи

Глядит, как русский хулиган…

По рукам ходили хлесткие есенинские стихи под названием «Ответ евангелисту Демьяну». Пролетарскому поэту-безбожнику Демьяну Бедному, настоящая фамилия которого Ефим Придворов. (Булгаков вывел его в «Мастере и Маргарите» как антицерковного поэта Ивана Бездомного, попавшего в психушку после встречи с Воландом.)

Нет, ты, Демьян Христа не оскорбил,

Ты не задел Его своим пером нимало.

Разбойник был, Иуда был, –

Тебя лишь только не хватало.

Ты сгустки крови у креста

Копнул ноздрей, как толстый боров,

Ты только хрюкнул на Христа,

Ефим Лакеевич Придворов.

Думаю, этих пламенных строк о советских вождях, революции было достаточно, чтобы Есенину вынесли смертный приговор.

- Он не понимал, что играет с огнем?

- Прекрасно понимал. Что доказывают эти строки:

И первого

Меня повесить нужно,

Скрестив мне руки за спиной

За то, что песней

Хриплой и недужной

Мешал я спать

Стране родной.

Знал, чем рискует. Но не мог молчать. И его казнили. Тихо, подло, инсценировав самоубийство. Все-таки слишком был известен, чтобы в те годы власть устраивала открытый процесс над знаменитым поэтом. Еще не 37-й на дворе. Но ближайшего друга Есенина поэта Алексея Ганина расстреляли 30 марта 1925 года за тезисы «Мир и свободный труд народам», в которых он писал, что Россию уничтожают как христианскую державу, а впереди Америка и вся Европа. Эти идеи Есенин разделял:

И тебе говорю, Америка,

Отколотая половина земли, –

Страшись по морям безверия

Железные пускать корабли!

А в 1937 -1938 годах были расстреляны все поэты Есенинского круга: Николай Клюев, Сергей Клычков, Иван Приблудный, Петр Орешин, Василий Наседкин и сын Есенина Георгий. Над их головами засияли мученические венцы.

Пора, пора открыть, наконец, уголовное дело по факту убийства великого национального поэта в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Чтобы снять с Сергея Есенина ярмо самоубийцы.

ПРИГЛАШЕНИЕ!

27 декабря в Центральном Доме Литераторов (ЦДЛ) Наталья Сидорина проводит вечер памяти Сергея Есенина «Поэтов убивают за стихи…» Малый зал. Начало – 16 часов. Вход свободный.

Москва, ул. Б.Никитская, 53. Метро «Баррикадная».

www.krsk.kp.ru

Лучшие Предсмертные Стихотворения — Блоги — Эхо Москвы, 21.02.2019

Верный своему увлечению составления рейтингов предлагаю Вашему вниманию мой ТОП-10 Лучших Предсмертных Произведений Русской Поэзии. Выбор чисто вкусовой. Временные ограничения: от полутора лет до смерти до трех дней. Сюда входят настоящие предсмертные записки, поэтические завещания «для вечности», и просто размышления о жизни и смерти, сделанные незадолго до кончины поэтов. Целиком стихи я не ставлю (их легко найти на интернете), а только репрезентативные куски.

Вне конкурса: Марина Цветаева «Плач Гнева и Любви»:

Не надо мне ни дыр
Ушных, ни вещих глаз.
На твой безумный мир
Ответ один — отказ.

15 марта – 11 мая 1939

Написано за два года до смерти и на другую тему. Но заключительные строки могли бы вполне послужить ее собственной самоубийственной запиской.

Почетное 11е место. Гавриил Державин «Река Времен»

Река времён в своём стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остаётся
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрётся
И общей не уйдёт судьбы.

6 июля 1816

Написано за три дня до смерти. Поэт умер в своем имении Званка в возрасте 73 лет.

№10. Михаил Лермонтов «Выхожу один я на дорогу…»

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя.
Я б хотел забыться и заснуть.

Май-июнь 1841 года

Написано во время последней поездки на Кавказ, незадолго до дуэли. Впоследствии стало романсом. Обстоятельства смерти поэта хорошо известны.

№9. Владимир Маяковский: «Любовная Лодка»

Как говорят — «инцидент исперчен»,
Любовная лодка разбилась о быт.
Я с жизнью в расчете, и не к чему перечень
Взаимных болей, бед и обид.

12 апреля 1930

Само стихотворение было написано задолго до самоубийства, но третья строчка начиналась «С тобой мы в расчете». Похоже, что для предсмертного стихотворения Маяковский просто взял готовые стихи и наскоро их переделал. Тон стихов – совершенно не «предсмертный», а наоборот легкомысленный. Это, а также обстоятельства смерти, дали широкий простор для гипотезы об убийстве поэта чекистами. Мне эта гипотеза кажется совершенно необоснованной, но в любом случае лично для меня не так уж важно, нажал ли Маяковский курок сам или нет. Стихи эти – безусловно его, и значит он был готов к самоубийству. Тем более, что готовился он к нему всю жизнь.

№8. Николай Некрасов «О, муза! Я у двери гроба!»

О муза! Я у двери гроба!
Пускай я много виноват,
Пусть увеличит во сто крат
Мои вины людская злоба —
Не плачь! Завиден жребий наш,
Не наругаются над нами:
Меж мной и честными сердцами
Порваться долго ты не дашь
Живому, кровному союзу!
Не русский — взглянет без любви
На эту бледную, в крови,
Кнутом иссеченную музу…

декабрь 1877

Поэт долго и мучительно умирал от рака кишечника. Тем не менее, в течении последних месяцев написал цикл «Последние Песни». 27го декабря, в полном сознании, он скончался.

№7. Александр Блок «Пушкинский Дом»

Вот зачем, в часы заката
Уходя в ночную тьму,
С белой площади Сената
Тихо кланяюсь ему.

11 февраля 1921

Написано за полгода до смерти. Блок был человеком здоровым, но существование в полумертвом послереволюционном Петрограде истощило его силы. К началу весны 1921-го, после пережитой зимы, Блок чувствовал себя неважно, страдал от цинги и астмы. 7 августа скончался. «Поэт умирает, потому что дышать ему больше нечем», сказал он сам на пушкинском вечере незадолго до смерти. Вряд ли можно поставить более точный диагноз.

№6. Виктор Цой «Кукушка»

Песен еще ненаписанных сколько?
Скажи, кукушка, пропой!
В городе мне жить или на выселках?
Камнем лежать или гореть звездой?

Июль 1990

Написано в Латвии незадолго до смертельной аварии. Вся музыка и мелодические ходы тоже принадлежат Цою. Одна из самых пронзительных песен русского рока.

№5. Александр Пушкин «Памятник»

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.

21 августа 1836

Написано за полгода до смерти и по сути представляет собой пересказ практически аналогичного стихотворения «Памятник» Державина, хотя и делает упор на новые, оригинальные мысли. После него поэт написал только одно несерьезное четверостишие «Невольный Чижик». При жизни «Памятник» не публиковался, а потом был выпущен с серьезными изменениями, сделанными Жуковским. Впоследствии опубликован в авторской версии.

№4. Сергей Есенин «До свиданья, друг мой, до свиданья»

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

26 декабря 1925 года

Написано утром перед смертью. Также как и в случае с Маяковским, гипотез об убийстве Есенина хватает. И опять же: если предположить, что Есенина убили чекисты, нужно приписать им создание этих стихов, а на это ни один чекист не способен.

№3. Владимир Высоцкий «Марине»

Мне меньше полувека — сорок с лишним, —
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним.

11 июня 1980

Написано за месяц до смерти и посвящено Марине Влади: главной музе поэта.

№2. Борис Пастернак «Нобелевская Премия»

Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора —
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.

Январь 1959 года

Написано за пятнадцать месяцев до смерти, в разгар травли поэта всем советским обществом.

№1. Стихи приписываемые Николаю Гумилеву «В час вечерний, в час заката»

Но за стих и за отвагу,
За сонеты и за шпагу —
Знаю — город гордый мой
В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Отвезёт меня домой.

Август 1921 года

По легенде, Гумилев написал их на стене своей камеры в ночь перед расстрелом. Авторство их оспаривается, но искусствовед Струве пришел к выводу что автор – Гумилев.

Спасибо за внимание.

echo.msk.ru

С кем прощался Сергей Есенин в своём стихотворении «До свиданья, друг мой...»? Часть 1 | Культура

По иронии, именно это прощание спустя семь десятилетий некоторые исследователи будут считать основным доказательством добровольного ухода поэта из жизни. Литературоведы же станут уверять, что это искусная фальшивка: такие строки, мол, по стилистике не могли быть написаны Сергеем Есениным. Появилась версия, что эти предсмертные слова сочинил за поэта Яков Блюмкин. Однако экспертиза пришла к выводу: «Рукописный текст стихотворения ‹…› выполнен самим Есениным Сергеем Александровичем».

Этот вывод вполне согласуется с поведением троцкистов, передавших листок с предсмертными строками в Пушкинский Дом в разгромное для них время. Вряд ли они стали бы рисковать, будь это прощание фальшивым, к тому же поэты Эрлих и Яков Блюмкин текст могли придумать более подходящий для такого печального случая. Последнее обращение к друзьям могло звучать так: «До свиданья, дорогие, до свиданья. Милые, вы у меня в груди…».

Из воспоминаний некоторых ленинградских поэтов и литераторов явствует, что позднее Эрлих стал отвергать факт посвящения ему предсмертного стихотворения, хотя в сборнике памяти Есенина, вышедшем в 1926 году, утверждал, рассказывая о четырёх последних днях поэта: «Сергей нагибается к столу, вырывает из блокнота листок, показывает издали: стихи. Затем говорит, складывая листок вчетверо и кладя мне в карман пиджака: «Это тебе. Я ещё тебе не писал ведь?». В письменных экспромтах Есенин обращался к Эрлиху, называя его по имени: «Милый Вова, здорово…».

Кому на самом деле предназначалась записка, знали наверняка и Эрлих, и один из основных свидетелей, журналист Георгий Устинов, и, конечно же, Лев Давидович Троцкий, отметивший в своей статье, посвящённой поэту «Крестьянской Руси»: «Он ушёл, кровью попрощавшись с необозначенным другом…», «Кому писал Есенин кровью в свой последний час? Может быть, он перекликнулся с тем другом, который еще не родился, с человеком грядущей эпохи…».

Долгое время никто не подвергал сомнению утверждение Вольфа Эрлиха (Вовочки), что это стихотворение Сергей Есенин написал незадолго до своей смерти. Каждая строчка странного прощального послания поэта, написанного кровью, стала тщательно анализироваться после того, как в девяностых годах двадцатого столетия возникла и развилась версия инсценировки самоубийства Сергея Есенина. Появилось даже предположение, что поэт мог обращаться к другу-женщине.

В 1930 году листок с прощанием Есенина передал в Пушкинский Дом не «милый Вова», а Георгий Ефимович Горбачев, активный член троцкистско-зиновьевской оппозиции и один из организаторов «Литфронта», проповедавшего взгляды Льва Троцкого на советскую литературу. Почему предсмертное стихотворение оказалось у него, он объяснил просто: «От Эрлиха». В 1932 году Георгия Горбачёва исключили из партии и в годы Большого террора Сталина репрессировали.

Вольфу Эрлиху удалось прожить на пять лет дольше Сергея Есенина: вездесущие органы арестовали его в Ереване, откуда он, возможно, собирался перебраться за границу. «Милого Вову» расстреляли как шпиона в ноябре 1937 года и предали забвению лаконичное творческое наследие поэта, сроднившегося с революцией. Тридцать пять лет назад раввин города Симбирска сделал запись 7 июня 1902 года о том, что «у провизора Иосифа Лазаревича Эрлих от законной жены его Анны Моисеевны родился сын, которому по обряду Моисеева закона дано имя Вольф». В родном городе он окончил гимназию и поступил сначала на медицинский факультет Казанского университета, а затем перешёл на историко-филологический.

В трудное голодное время 1921 года Эрлих перевёлся (или ему помогли перевестись влиятельные друзья) в Ленинград и сдружился с поэтами-имажинистами, культивировавшими «чистый» образ, в чью литературную группу входил до 1924 года и Сергей Есенин. Начинающий поэт участвовал в литературных дискуссиях, где обсуждалась партийная политика в искусстве, определявшаяся Львом Троцким. Есенина на этих сборах вспоминали как попутчика с репутацией спившегося скандалиста, не сроднившегося с революцией. В ноябре 1923 года «мужиковствующих рифмоплетов» во главе с ним сурово прорабатывали на общественном товарищеском суде.

На поэта было заведено больше десятка уголовных дел, связанных с пьяными драками, и несколько раз ему приходилось сидеть в тюрьме на Лубянке: «скандалист из Рязани» публично обругивал руководство партии и цензуру. Последнее дело отличалось политическим подтекстом: его обвинили в антисемитизме и готовили судебный процесс. Есенин не поладил с двумя попутчиками в поезде Баку-Москва, когда возвращался в начале осени 1925 года с Софьей Толстой домой.

В сентябре в суд Краснопресненского района города Москвы через посредство прокурора по линии Наркомата иностранных дел обратились врач Юрий Левит и дипкурьер Альфред Рога, требуя наказать своего обидчика. По совету друзей и сестры поэт устроился в ноябре в частную психоневрологическую клинику и так объяснил в письме своё решение: «Все это нужно мне, может быть, только для того, чтоб избавиться кой от каких скандалов. Избавлюсь… и, вероятно, махну за границу».

shkolazhizni.ru

сердце — Райх, кровь — Дункан, мозг — Толстой

Cергей Есенин покончил с собой совсем не по тем причинам, какие назывались раньше; история его праха, поделенного между тремя женами; неслыханные по дерзости планы публичного самоубийства поэта; стихи «До свиданья, друг мой...» ненастоящие; настоящие последние стихи Есенина; что случилось с прахом поэта и его американской жены после их смерти; какую роль сыграл пакт Молотова — Риббентропа в судьбе Есенина и Дункан; у Сергея и Айседоры была дочь, которую нашли и попытались вывезти в Америку; кто и зачем придумал и распространил эту дичь; где она осела и что нам с ней делать. Обо всем этом читайте в материале, который подготовил профессор кафедры славистики Принстонского университета Илья Виницкий.

Некогда Федор Достоевский вывел из своего собственного опыта общечеловеческий «закон неверия»: представь мне хоть сотню доказательств чего-либо, все равно я этому не поверю, если не захочу поверить. Действительно, сколько бы аргументов ни приводили серьезные и честные ученые в опровержение теорий (большевисткого-чекистского-еврейского-масонского) заговора против Есенина, упрямые конспирологи остаются на своих позициях. В свою очередь, серьезные и честные исследователи зачастую с презрением относятся к любым «народным» фантазиям и слухам, не подкрепленным какими-либо документальными данными. А ведь даже самые бесстыдные мистификации и легенды могут быть по-своему информативны и культурно значимы.

В предлагаемой статье мы хотели бы увести бурную (еще недавно) политическую дискуссию о виновниках смерти поэта и фальсификаторах истории в более спокойное, как нам кажется, русло. Мы расскажем об одной из самых экстравагантных (если не самой экстравагантной и абсурдной) версий смерти Есенина и посмертной судьбе его знаменитого предсмертного стихотворения. Сразу заметим, что нас интересует здесь не столько реальный С. А. Есенин, ко дню рождения которого мы подготовили этот материал, сколько мифологическая фантазия выведенного нами на чистую воду создателя безумной легенды о русском поэте и его американской возлюбленной.

Чернильница и ваза

В новаторской статье русского писателя и американского слависта Владимира Федоровича Маркова «Легенда о Есенине», вышедшей в журнале «Грани» в 1955 году, «неудача» предсмертных стихов поэта «До свиданья, друг мой, до свиданья» объясняется его безвкусной, почти «оперной», хотя и ужасной смертью: «вскрытые вены, кровь в этрусской вазе, последние стихи кровью, завещание (сердце — Райх, кровь — Дункан, мозг — С. Толстой)». Это по меньшей мере странное завещание, к которому Марков, судя по всему, отнесся вполне серьезно, несомненно восходит к сведениям, приводимым в напечатанных в 1947 году воспоминаниях известного американского импресарио Сола Юрока — организатора скандального турне Айседоры (и Есенина) по Америке в 1922 году.

Как установил английский есениновед Гордон МакВей, приводимые Юроком сведения, в свою очередь, восходят к некой загадочной англоязычной публикации, начинающейся указанием на место и время сообщения «Москва, 14 ноября». В распоряжении МакВея была только вырезка этой статьи, присланная ему из Танцевальной коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки. Где именно вышла эта публикация, почти полностью приведенная им в книге о Есенине и Айседоре, исследователь не знал.

Отголоски этой истории мы находим (без указания на источник) в разных американских газетах и журналах 1950–1980 годов. В России она стала известна лишь в начале XXI века (по всей видимости, благодаря книге МакВея). Об удивительном завещании Есенина с негодованием писал в 2006 году сторонник теории заговора против русского поэта профессор Е. В. Черносвитов (это завещание, утверждал он, было выдумано американцами, чтобы опорочить нашего народного стихотворца). В свою очередь, Алла Марченко в статье 2011 года называет этрусской вазой чернильницу в номере «Англетера», в котором поэт покончил с собой в ночь на 28 декабря 1925 года: «Айседора, когда ей об этом рассказали, узнала по описанию свой последний подарок: крохотную этрусскую вазу».

Автограф стихотворения Есенина «Поэт» и чернильница-непроливайка из фарфора, покрытого бело-синей глазурью. Московский государственный музей С.А. ЕсенинаФото: предоставлено автором

Живучесть этого мифа в значительной степени объясняется важностью для есениноведов темы таинственной чернильницы, каким-то образом связанной с Айседорой Дункан. На самом деле в легенде о смерти поэта контаминируются две реальные чернильницы: присутствующая в номере «Англетера» (сторонники теории заговора видят в ней доказательство того, что в номере были чернила — поэту не нужно было писать кровью, а, следовательно, он был убит врагами) и та, которую Есенин купил для Айседоры в 1922 году. Последняя долгие годы простояла на его письменном столе в доме на Пречистенке и досталась потом секретарю (переводчику) Дункан Илье Шнейдеру, от которого перешла к известному есениноведу Ю. Л. Прокушеву и в итоге, кажется, «осела» в музее Есенина в Москве.

На периферии мифа о самоубийстве Есенина находится и некая «античная» ваза — так же, как и чернильница, представленная на фотографии номера в «Англетере», где поэт покончил с собой.

Фото номера гостиницы, сделанное В.В. Пресняковым по просьбе С. ТолстойФото: предоставлено автором

Можно сказать, что фантастическая версия, которую приводит в своих мемуарах Юрок, вписывается в символический интерьер последнего приюта Есенина и причудливым образом соединяет мотивы чернильницы и вазы в легенде о смерти поэта.

Нам удалось обнаружить непосредственный источник этой версии и, потянув за эту ниточку, реконструировать любопытный литературно-мифологический сюжет, до сих пор остававшийся неизвестным исследователям и почитателям творчества Есенина.

Этрусская урна

Нет никаких сомнений в том, что информацию об этрусской чернильнице-вазе и завещании Есенина Юрок заимствовал из статьи, опубликованной в воскресном приложении к газетам американского магната Уильяма Рэндольфа Херста 27 ноября 1926 года под сенсационным заголовком «Поразительное самоубийство сумасшедшего русского мужа Айседоры Дункан, которому не дали сжечь себя на костре на главной площади в Москве. Молодой поэт вскрыл себе вену на руке и послал свою истекшую кровь Айседоре, своей отсутствующей жене, в Париж».

Анонимный автор этой фантастической по содержанию статьи, начинающейся со слов «Москва, 14 ноября» и обильно украшенной, в стилистике популярных воскресных приложений Херста, фотографиями и китчевыми иллюстрациями, сообщал о том, что мысль о зрелищном самоубийстве давно преследовала Есенина. В бытность свою в Америке он даже хотел спрыгнуть с небоскреба Вулворта, но побоялся убить невзначай кого-нибудь из прохожих или упасть на детскую коляску.

Второй тайный план самоубийства Есенина заключался в том, чтобы разжечь огромный погребальный костер на Красной площади и заживо сжечь себя на нем «как жертву нашей фальшивой цивилизации». Этот план был сорван милицией, арестовавшей молодого поэта. Судья народного суда сказал ему, что в Советском Союзе мы не имеем права уничтожать наши тела по собственной воле, ибо они являются общественной собственностью.

Советский полицейский (sic!) cпасает молодого русского поэта от самосожжения на Красной площадиФото: предоставлено автором

Узнав о заключении и психическом состоянии своего бывшего мужа, сообщает автор статьи, Дункан послала к нему из Парижа для утешения одну из своих самых талантливых учениц, хорошенькую мисс Дороти Биллингс. Чудесное появление последней в камере заключенного вернуло Есенина к жизни. Он забыл о своих суицидальных мыслях и немедленно начал флиртовать со своей очаровательной посетительницей. Есенин признался ей, что увидел в ней девушку своей мечты и что все его стихотворения на самом деле были навеяны предчувствием ее появления в его жизни. Но когда миленькая Дороти узнала, что ее новый возлюбленный имеет, помимо Дункан, еще несколько жен, с которыми он не развелся, и что он вовсе не собирается жениться на ней из принципиальных соображений (женитьбы для него лишь эксперименты над собою и женами), она оставила презренного полигамиста, обещав прийти к нему (может быть) потом. Есенин, вскоре вышедший на свободу и поселившийся в гостинице Англетер, так и не дождался нового визита хорошенькой американки.

В горести он вскрыл себе вену ножом и написал кровью стихи, посланные возлюбленной:

«Позволь мне умереть, я пьян от жизни. // Ты обещала мне розы сразу, если я буду жить, — // Но один поцелуй — смилуйся, // Подари мне только один вздох из уст твоей души — // И я осушу чашу жизни до дна. // Все слова одновременно бушуют в моей крови: // Рай, ад, Нирвана и твои одурманивающие поцелуи» (Let me die, I am drunk of life / You promised me roses now if I will live / But one kiss if you please / Give only breath from the lips of your soul / And death’s cup I will drain to the lees. / All words are raging at once in my blood: / Paradise, hell, Nirvana and your intoxicating kisses).

Напуганная страстью Есенина мисс Биллингс бежала из Ленинграда в Москву, где поведала о случившемся Василию Каменскому — тоже поэту, но не такому радикальному, как Есенин. Каменский во всеуслышание заявил, что Есенин совсем спятил. Эти слова, подхваченные журналистами, были напечатаны одной московской газетой в статье о романе Есенина с очаровательной американкой. Прочитав статью, поэт сказал, что у него уже нет больше надежд на любовь и поэзию. Он вскрыл вену на левой руке, и его кровь потекла в маленькую вазу, которую Айседора подарила ему накануне их свадьбы и о которой сказала: «Пусть наш прах будет захоронен в этой исторической вазе, на дне которой находится прах сердца Клеопатры!».

Но тут Есенин вспомнил, что обещал своей первой жене, Зинаиде Мейерхольд, дочери (sic!) знаменитого театрального режиссера, на которой поэт женился за два года до Айседоры, что оставит ей в завещании пепел своего сердца, помещенный в драгоценный изумрудный амулет, в котором Екатерина Великая хранила пепел своего друга, американского адмирала Джона Пола Джонса. «Я оставляю свое сердце Зинаиде, кровь Айседоре, а моей последней жене Софье (внучке Толстого) пусть достанется мой мозг». Так, по свидетельству автора статьи, и было составлено завещание Есенина: ваза с кремированным телом — Айседоре, амулет с кремированным сердцем — Зинаиде, а большое рубиновое кольцо с кремированным мозгом поэта — Софье.

Подписав завещание, Есенин открыл перочинный ножик, перерезал артерию на левом запястье (опять?) и положил руку на вазу, подписанную им «Наследство моей жены Айседоры». Стекающей в вазу кровью Есенин и написал последнее стихотворение «Призыв к смерти» (Invocation to Death) — своего рода «ироническую балладу об иллюзиях жизни». Это стихотворение заняло две страницы: первая часть была полна огня и отличалась великолепием стиля, в то время как мысль второй части оказалась прерывистой и затуманенной к концу. Его последние строки были:

«Все кружится перед моими глазами, в моих ушах слышен звон и сладкая усталость покоряет себе мои мышцы. Сумерки... радуги... призраки... Спокойной ночи!» (It whirls before my eyes, bells sound in my ears and a sweet fatigue is overcoming my muscles. Twilight... rainbows... radiant... phantoms... Good night!).

Завещание Есенина не было исполнено большевиками, имевшими свои виды на тело поэта, для которого построили специальный мавзолей в Ленинграде. Впрочем, заявляет автор статьи, едва ли законные вдовы поэта согласятся с решением властей. Не далек тот час, когда они вскроют его могилу, извлекут оттуда его мозг и сердце (кровь уже хранится в «антисептической эмульсии») и выполнят волю поэта. Как сказала автору статьи Айседора: «Серж любил мою душу, он также любил обворожительную женственность Зинаиды и красоту Софии. У нас не было ссор и конфликтов». Последняя жена поэта София указала на важность для поэта каждой из пяти жен, с которыми он по очереди проводил по месяцу: «Для него важным романтическим событием жизни была встреча с женой, которую он не видел целых пять месяцев. Она была для него как новая любовь, и медовый месяц для него не имел конца». Вообще же у Есенина, неожиданно добавляет автор статьи, было шесть жен.

«Не является ли вся эта статья чьей-то нездоровой шуткой (sick joke) или пародией?» — спрашивал Гордон МакВей в своей книге о Есенине и Айседоре. Мы полагаем, что для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно вначале поставить другой: кто был создателем этой фантасмагории, в которую поверили знаменитый американский импресарио и замечательный филолог-славист?

Творимая легенда

Установить авторство заинтересовавшей нас анонимной публикации возможно. Ведь это всего одна заметка из цикла воскресных статей об Айседоре и Есенине, охватывающего более двадцати лет и по целому ряду признаков написанного явно одной рукой. Эти статьи, несомненно вызванные к жизни газетным ажиотажем вокруг танцовщицы и ее «безумного» русского мужа во время их турне по Америке, объединены общими темами, мотивами и специфической манерой изложения материала: таинственная чаша с останками Клеопатры; замысел прыжка с небоскреба Вулворта и попытка самосожжения поэта на Красной площади; обещание предсмертного шедевра; тексты последних поэтических обращений к возлюбленным; утверждение, что стихи «До свиданья, друг мой, до свиданья» являются подделкой и вообще недостойны пера Есенина; какая-то почти маниакальная концентрация на теме полигамии; описания «танцев смерти», которые исполняют Айседора и ее бывший муж; напыщенный тон; выпячивание личности осведомленного друга-интервьюера; невероятные противоречия внутри каждой статьи и т. д. и т. п. Более того, этот апокрифический цикл о Серже и Айседоре постоянно дополняется новыми событиями их посмертной жизни (история вазы), разумеется, с отсылками к предыдущим «свидетельствам». Каждая их этих странных статей является своего рода главой авантюрного романа или актом фантастической драмы, создаваемой таинственным автором.

У истоков этого цикла находится статья, вышедшая 21 февраля 1926 года в воскресном приложении к газетам Херста. Она называлась «Ему не было суждено достичь триумфа, который он искал в смерти. Муж-поэт Айседоры Дункан покончил с собой так, как и говорил, но не сумел написать кровью обещанный шедевр». Безымянный автор статьи сообщал о том, что несколько лет назад в артистической студии в Гринвич Вилледж русский поэт с мальчишеской внешностью, прочитав свои меланхолические стихи, признался, что давно задумал покончить с собой таким образом, каким свел счеты с жизнью знаменитый древнеримский денди Петроний — вскрыв себе вены и созвав друзей. Однако способ Петрония, сообщал автор статьи, Есенин решил усовершенствовать: кровь из перерезанных запястий должна была быть использована как чернила для записи на бумаге его последнего, «триумфального шедевра» — стихотворения, которое он хранил в глубине своего сердца до прихода смерти.

Мысль о самоубийстве и великом стихотворении, которое должно было явиться в последний момент его жизни, сообщал анонимный автор, стала настоящей манией Есенина. «Это мой завет миру», — говорил он. Увы, этого триумфа смерти ему так и не удалось достичь. Найденные, по сообщениям газет, после смерти поэта рядом с его трупом стихи были диким и малохудожественным прощанием, обращенным к любимой женщине, возможно, к Айседоре Дункан. Эти стихи, по словам автора, не имеют никакой литературной ценности и никак не показывают талант Есенина. Нет, это явно не тот шедевр, который Есенин обещал миру. Это насмешка над самой смертью поэта.

9 октября 1927 года, уже после трагической смерти самой Айседоры, опять же в воскресном приложении к херстовским газетам выходит еще одна статья несомненно того же автора, названная «Айседору Дункан преследовал как наваждение предсмертный завет ее безумного мужа». Здесь разворачивается удивительная история прекрасной египетской (не этрусской) урны, подаренной Айседорой мужу накануне свадьбы, — той самой урны, в которой, по ее словам, хранился пепел сердца самой Клеопатры и в которой молодой супруг танцовщицы увидел символ их собственного соединения после смерти.

Вся эта история передана в статье со слов русского журналиста, живущего в Америке и являющегося близким другом Есенина и Дункан, Ивана Народного (запомним это имя). Последний только что вернулся из Парижа, где успел взять интервью у великой танцовщицы незадолго до ее кончины. «Знаете ли вы, Иван, что он оставил ужасное послание для меня перед тем, как покончил с собой после освобождения из советской тюрьмы?» — сказала Дункан Народному. На упомянутой выше египетской урне, в которую умирающий сцедил свою драгоценную кровь, он написал слова: «Айседора! Я жду тебя!». Еще одним заветом Есенина Дункан считала его странные предсмертные стихи «Призыв к смерти», из которых Народный приводит несколько строк, уже известных нам по ноябрьской статье 1926 года (только там эти стихи были адресованы хорошенькой американке, ученице Дункан).

Айседора поведала Народному, что ее давно томят предчувствия смерти. Перед своей трагической гибелью от шарфа (Народный видел в гардеробе Дункан этот шарф и ее накидку, подаренные, разумеется, Есениным) она готовилась станцевать «Танец смерти», который считала своим высшим художественным достижением. Американский корреспондент стал также невольным свидетелем телефонного звонка первой жены Есенина Дункан (эта жена, как сказала Айседора, работала официанткой в парижском кабаре и предлагала обедневшей танцовщице материальную помощь, от которой та отказалась).

По словам Народного, Есенин был одержим мыслью о театрализированном самоубийстве. Вновь упоминаются его план покончить с собой на сооруженном им на Красной площади погребальном костре и арест милицией, которой поэт сказал, что хотел таким образом отпраздновать смерть своей последней иллюзии. Через неделю после выхода из тюрьмы он открыл себе артерию на запястье, предварительно завещав, чтобы кровь из его сердца была послана Айседоре. В финале Народный сообщал, что кремированные сердца Клеопатры и бурного Есенина покоятся ныне в древней урне.

К этой исторической вазе Иван Народный возвращается в вышедшей под его именем статье, озаглавленной «Пепел Айседоры Дункан и ее безумного возлюбленного спасен в последний момент» (май 1941 года).

В этой статье рассказывается о чудесной находке немецкого офицера в Париже — древней урне, на которой было написано: «Айседора! Я жду тебя». Эту урну обнаружила французская дворничиха в квартире русского писателя Алексея Ремизова и уже собиралась опустошить. «Эта находка обрадует Берлин!» — сказал остановивший дворничиху немецкий офицер своим подчиненным. В самом деле Гитлер и его канцелярия иностранных дел охотились за исторической вазой по просьбе самого Сталина, последовавшей сразу после заключения пакта о ненападении между двумя странами. Дело в том, что Иосиф Виссарионович решил установить в СССР культ Есенина как национального поэта-героя, а в урне, как мы уже знаем, был прах не только Есенина, но и жены поэта Айседоры, в свое время обласканной Советами.

Народный попутно рассказывает об отношениях к Есенину большевиков во главе с Лениным. Последний подарил ему дом в Ленинграде и пенсию, которую Серж всю тратил на водку. После расставания с Айседорой суицидальный Есенин поджег свой дом в Москве. Затем он зажег погребальный костер в центре Москвы, а через неделю после освобождения из тюрьмы взял старую этрусскую вазу, подаренную Айседорой, и написал на ней свой последний завет. Он также оставил распоряжение, чтобы его прах был отослан Айседоре в этой урне. Потом он перерезал запястье и умер романтической смертью от кровоизлияния.

К счастью, Айседоре удалось с помощью своих учеников вызволить из Москвы урну, Дункан рассказала Народному, что надпись на урне с тех пор преследует ее как наваждение и она завещала положить собственный прах в эту же урну. Одним из последних творческих планов великой балерины, сообщает Народный, был танец, разыгрывающий последнее стихотворение Есенина «Призыв к смерти». В сентябре 1927 года танцовщица удавлена собственным шарфом, попавшим под колеса машины. Ее тело было кремировано и соединилось с пеплом Сергея, хранившимся в той самой вазе. А в Москве между тем решили возвратить домой прах народного стихотворца, в честь которого переименовали город в Рязанской области, где поэт родился. Самые мощные умы в ОГПУ пытались найти вазу и наконец установили, что она в Париже, у писателя Ремизова. Посол Германии в Москве сообщил своему начальству, что русские будут обижены, если урну не найдут ко дню рождения поэта 4 октября (sic!). Немцы почесали в затылках, допросили друзей Айседоры, нашли квартиру, где хранилась урна, и в последний момент, как мы уже знаем, остановили дворничиху, уже готовую выбросить драгоценное содержимое. Урна с пеплом, говорится в статье, уже находится по пути в СССР и должна поспеть к началу торжеств, связанных с годовщиной Есенина.

К этой легенде по какой-то безумной касательной относится и напечатанная летом следующего (1942-го) года анонимная воскресная история о романе Айседоры и нью-йоркского миллиардера Пэриса Зингера (сына «короля швейных машинок»), проделавшего секретную дверь прямо из своего манхеттеновского офиса на крышу дома Айседоры, которая ночами встречала там своего Лоэнгрина с... этрусской урной — в ней позже будет храниться спасенный гестаповцами по просьбе друга Гитлера Сталина прах ее мужа, сумасшедшего поэта Есенина. Сочинителем этой сказки, конечно же, был наш Народный.

Мистер Зингер встречается на крыше с Айседорой Дункан. Этрусская ваза – в левом нижнем углу. Справа, кажется, КлеопатраФото: предоставлено автором

Замечательно, что смерть и посмертное воссоединение Сержа и Айседоры (и Клеопатры) не остановили творческое воображение нашего мистификатора. В ноябре 1949 года он печатает под своим именем статью «Новая звезда танца открылась за железным занавесом», в которой рассказывает о том, что ему удалось найти родную дочь Есенина и Дункан. Девушку, воспитанную монахами в Псковской области, зовут так же, как и мать, от которой она унаследовала талант танцевать.

Эта новая Айседора получила в дар от родителей (разумеется!) урну, в которой прах Клеопатры смешался с пеплом ее родителей. Народный сообщает, что она хорошо знает историю Сергея и Айседоры, которых сам автор статьи не раз видел в «Доме фантазии» нью-йоркского миллионера и богемного художника Роберта (Боба) Ченлера. Народный указывает, что видел автограф последнего стихотворения Есенина, написанный кровью, и предал его в свое время огласке. Дочь танцовщицы и поэта, заключает он, является волшебным продуктом их высокой любви — синтезом танца и поэзии, — и скоро эта новая звезда балета должна появиться в США. В статье 1949 года помещена фотография найденной дочери Дункан и Есенина. Любопытно, что в своей мифологизированной — авантюрно-романной — фантазии графоман Народный приходит к тому же сюжетному «результату», что и Пастернак в эпилоге к «Доктору Живаго», — истории о чудесном обнаружении дочери роковой красавицы и ее возлюбленного поэта, Лары и Юрия.

Не сомневаюсь, что если бы Иван Народный не умер в 1953 году в своем маленьком доме на вершине горы в глубокой коннектикутской глуши, то он бы продолжил свой цикл о Есенине и Дункан: например, написал бы историю о талантливом сыне поэта (тоже поэте), рожденном в Калифорнии через девять месяцев после мимолетной связи Есенина с прелестной американкой Дороти в тюремной камере незадолго до трагического события в ночь с 27 на 28 декабря 1925 года.

Кем же был неутомимый фантазер Иван Народный и зачем ему нужна была творимая на протяжении двух десятилетий легенда об Айседоре и Есенине?

вторая часть

gorky.media

«Жил грешно и умер смешно». Предсмертные слова русских поэтов-самоубийц

Поэты, как известно, самые ранимые существа на земле. И в то же время – самые беспощадные и точные во всём, что касается творчества. На стыке этого находятся их трагические самоубийства и сказанные перед этим последние слова: грустные или ироничные, но всегда – пробирающие до самого сердца.

Иван Барков

Легендарный автор неприличных стихов, которому приписывают едва ли не все произведения в этом жанре времён Российской империи, на самом деле умер ещё в 1768 году. Он был образованным человеком, учился в университете  при Петербургской Академии наук и прекрасно знал латынь, благодаря чему на него обратил внимание Михаил Ломоносов, сделавший его своим секретарём. Они сотрудничали до самой смерти великого русского просветителя в 1766-м.

Барков, славившийся пристрастием к спиртному и хулиганским нравом, умер через два года, в возрасте 36 лет. Существуют разные версии его смерти, соответствующие всему его образу. Например, по одной из них он утонул в нужнике.  Есть версия и о самоубийстве. В любом случае, считается, что перед смертью Барков сочинил на себя эпитафию, ставшую впоследствии одной из расхожих поговорок в русском языке: «Жил грешно и умер смешно».

Алексей Лозина-Лозинский

Не самый известный поэт Серебряного века прославился скорее своим стремлением умереть, в конце концов увенчавшимся успехом.

Он родился в 1886 году в дворянской семье врачей и был вторым ребёнком (его старший брат, Владимир Лозина-Лозинский, впоследствии стал священником, был расстрелян в 1937-м, а в 2000-м – причислен к лику святых Русской православной церковью).

Владимир Лозина-Лозинский

В 19 лет Алексей лишился ноги в результате неаккуратного обращения с охотничьим ружьём: случайным выстрелом ему раздробило колено, и ногу пришлось ампутировать. Этот трагический инцидент наложил отпечаток на всю его последующую жизнь. Он трижды пытался покончить с собой, но сделать это с помощью пули не удавалось: в 1909-м и 1914-м выстрелы в себя не дали желаемого эффекта.

Наконец, в ноябре 1916-го, в возрасте 29 лет, он заменил огнестрельное оружие на морфий и добился-таки своего. Перед смертью он до самого конца записывал свои ощущения, иногда сбиваясь на бред. В частности, его слова приводит в своей книге «Писатель и самоубийство» Борис Акунин: «…Я живу безумием. У меня холодеют ноги; чтоб не сойти с ума — я пишу. Слабеют руки. Я умираю. Молчи. Теперь я уверен, что меня не погребут. Погребут, а не похоронят. Я сластена, я осьминог! Я люблю свое безумие. Я хохочу в темный мрак — ха-ха-ха! Мне не стыдно. Я всем отдам свое безумие напоказ! В газету! (Холодеют руки)».

При жизни Лозина-Лозинский издал пять книг стихотворений, которые многими признавались талантливыми. Кроме того, он занимался переводами французских и итальянских поэтов, а также написал книги с такими оригинальными названиями как «Античное общество. Рим и Киев. К вопросу о непрерывности процесса» и «Как беспроигрышно играть в рулетку в Монте-Карло? Исследования по теории вероятности».

Сергей Есенин

Великий русский поэт, найденный повешенным в номере ленинградской гостиницы «Англетер» 28 декабря 1925 года, днём ранее там же передал коллеге и другу Вольфу Эрлиху своё последнее стихотворение.

1924 год. Есенин и Эрлих со студентами Сельхозинститута в Царском Селе (первые справа от памятника Пушкину).

Оно было написано на листке блокнота кровью, что впоследствии подтвердила экспертиза. По свидетельству Елизаветы Устиновой, ещё одной литературной знакомой Есенина, присутствовавшей при передаче, тот показал ей руку с тремя порезами и сказал, что из-за отсутствия чернил в этой «паршивой» гостинице ему пришлось писать кровью. При этом поэт остановил Эрлиха, собиравшегося прочитать стихотворение, и попросил его сделать это позже.

Современные исследователи сходятся во мнении, что Есенин совершил самоубийство на почве депрессии. За неделю до инцидента он проходил лечение в психоневрологической больнице.

Что касается стихотворения, то оно является одним из самых известных в творчестве поэта:

 

До свиданья, друг мой, до свиданья.

Милый мой, ты у меня в груди.

Предназначенное расставанье

Обещает встречу впереди.

 

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,

Не грусти и не печаль бровей, —

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

Владимир Маяковский

Главный певец российского пролетариата застрелился 14 апреля 1930 года в своей комнате в коммунальной квартире. Предсмертную записку он написал двумя днями ранее и носил её в кармане. Её начало содержит в себе ироничную фразу, впоследствии ставшую культовой: «В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил».

Кроме того, поэт перечисляет свою семью, к которой, помимо матери и сестёр, относит двух любимых женщин – Лилю Брик и актрису Веронику Витольдовну Полонскую, свой последний любовный интерес (именно так обе названы в тексте). Полонская была вместе с Маяковским перед самой гибелью, но выстрел услышала, уже выйдя из комнаты.

Вероника Полонская

Содержится в последней записке и стихотворение:

   Как говорят-

                      "инцидент исперчен",

          любовная лодка

                        разбилась о быт.

          Я с жизнью в расчете

                              и не к чему перечень

          взаимных болей,

                         бед

                            и обид.

Лиля Брик, главная муза Маяковского, тоже покончила жизнь самоубийством. Произошло это в 1978 году, через 48 лет после смерти поэта. К тому времени 86-летняя Брик была прикована к постели после перенесённого перелома шейки бедра, и такое состояние, несмотря на уход близких, очень её тяготило.

В своей предсмертной записке она, как и Маяковский, попросила никого не винить в своей гибели, призналась в любви мужу Василию Катаняну, после чего приняла большую дозу препарата нембутал.

О сложных любовных взаимоотношениях Маяковского с Лилей и Осипом Бриками вы можете прочитать в этом материале.

Марина Цветаева

Великая русская поэтесса повесилась 31 августа 1941 года в Елабуге, где находилась в эвакуации вместе с 16-летним сыном Георгием. К этому моменту её муж Сергей Эфрон и старшая дочь Ариадна были арестованы НКВД и находились в заточении (Эфрона расстреляли через полтора месяца после смерти жены, а дочь реабилитировали в 1955-м). Семейная трагедия вкупе с тяжелейшими условиями жизни привели Цветаеву к осознанию того, что у неё есть единственный выход.

Цветаева с мужем и детьми

Перед смертью она оставила три записки. Одна из них была адресована сыну, которого она всегда ласково называла «Мур»: «Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик».

Кроме того, Цветаева просила своего знакомого поэта Николая Асеева, тоже находившегося в эвакуации в городе Чистополь неподалёку от Елабуги, позаботиться о сыне. Тот исполнил просьбу, хоть дочь поэтессы Ариадна впоследствии обвиняла его в убийстве матери, так как он не оказал ей помощь при жизни.

Николай Асеев

В третьей – утерянной – записке Цветаева просила товарищей по эвакуации, живших рядом, помочь доставить сына в Чистополь, а также добавила: «Не похороните живой! Хорошенько проверьте».

Георгий Эфрон

Георгий отнёсся к поступку матери с пониманием, записав в своём дневнике: «Она совершенно правильно поступила, дальше было бы позорное существование...». У Асеевых он прожил недолго, вернувшись в Москву, а потом оказавшись в очередной эвакуации в Ташкенте. Там «Мур» закончил школу и снова приехал в столицу, где поступил в Литературный институт в 1943-м. В следующем году его призвали в армию, а спустя несколько месяцев он погиб в боях за Белоруссию и был похоронен в братской могиле.

Владимир Полетаев

Талантливый советский поэт и переводчик совершил самоубийство в 18 лет, выбросившись с пятого этажа своего дома в Москве. К этому времени он учился в Литературном институте имени Горького на переводческом отделении, переводя стихи с немецкого, грузинского, белорусского и украинского. При жизни были опубликованы всего три его собственных стихотворения.

Среди возможных причин трагического решения называется неразделённая любовь к взрослой замужней женщине. Перед смертью Полетаев оставил записку со стихами:

Но вы забыли, что в итоге

Стихи становятся травой,

Обочинами вдоль дороги

Да облаком над головой.

 

И мы уходим без оглядки

В неведенье и простоту

Затем, что давние загадки

Разгадывать невмоготу.

Через тринадцать лет после его смерти в тбилисском издательстве (а именно к Грузии и её поэтам Полетаев питал особенную любовь) вышла книга «Небо возвращается к земле», где были собраны все его работы.

Юлия Друнина

Советская поэтесса, прославившаяся стихами о Великой Отечественной, в 1941 году прибавила себе год, чтобы попасть в санитарки, а вскоре уже оказалась на фронте. Её дважды комиссовали, но каждый раз она снова возвращалась на передовую. В 1943-м, после тяжёлого ранения осколком в шею, находясь в госпитале, она написала своё первое военное стихотворение, со временем ставшее очень известным:

Я только раз видала рукопашный,

Раз наяву. И тысячу — во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

После войны Друнина приобрела широкую популярность, стала секретарём Союза писателей как РСФСР, так и СССР и дважды выходила замуж. Ради второго брака – со знаменитым сценаристом Алексеем Каплером, который был старшё её на двадцать лет – она ушла из первой семьи. Они с мужем не чаяли души друг в друге и поражали всех окружающих своей любовью. В 1979-м Каплер умер, и это стало для Друниной огромной потерей и одним из факторов, которые привели её к собственной трагической кончине.

Друнина и Каплер

Другим стала перестройка и изменение отношения к армии и памяти Победы, временами доходившего чуть ли не до презрения. Друнина, для которой эти вещи были святынями, тяжело переживала подобные перемены. Она пыталась защищать свои идеалы и даже стала депутатом Верховного Совета – именно с этой целью – однако потом поняла, что сделать ничего не сможет, и бросила публичную деятельность.

21 ноября 1991 года, за месяц до распада СССР, поэтесса заперлась в гараже, выпила снотворное и завела автомобиль, задохнувшись угарным газом. Ей было 67 лет. На двери гаража она оставила предусмотрительную записку для своего зятя: «Андрюша, не пугайся. Вызови милицию и вскройте гараж».

Кроме того, перед смертью, которую она спланировала чуть ли не за год до этого, Друнина написала целый ряд писем своим родным, объясняя свой поступок. В одном из них говорилось: «Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл... Оно лучше — уйти физически неразрушенной, душевно несостарившейся, по своей воле. Правда, мучает мысль о грехе самоубийства, хотя я, увы, неверующая. Но если Бог есть, он поймет меня...».

На своём столе она оставила подготовленный к изданию последний сборник стихов под названием «Судный час», заглавное стихотворение которого содержало такие строчки:

Ухожу, нету сил. Лишь издали

(Всё ж крещёная!) помолюсь

За таких вот, как вы, — за избранных

Удержать над обрывом Русь.

 

Но боюсь, что и вы бессильны.

Потому выбираю смерть.

Как летит под откос Россия,

Не могу, не хочу смотреть!

Борис Рыжий

Один из самых талантливых поэтов современной России прожил всего 26 лет, покончив с собой путём повешения 7 мая 2001 года. Он вырос в Свердловске в семье профессора геологии и врача и пошёл по стопам отца, получив высшее образование и закончив аспирантуру по геофизике. Работал по специальности, участвуя в геологических партиях и успев опубликовать аж 18 научных работ.

Параллельно начал с 14 лет писать стихи, в том же возрасте – вот уж где настоящая разносторонность – стал чемпионом города по боксу в юношеском разряде. Уже в 17 лет женился на школьной подруге, через три года у них родился сын. В 1999 году стал лауреатом престижной в то время литературной премии «Антибукер», учреждённой Борисом Березовским.

С женой и сыном

Стихи Рыжего были переведены на многие европейские языки, особенную популярность завоевав в Голландии, где о нём сняли документальный фильм.

Никто так и не понял, зачем человек с такой успешной, кипучей и многогранной жизнью решился из неё уйти. Родственники говорят, что в свой последний вечер он был жизнерадостным и умиротворённым. Ответ все пытаются найти в его стихах, в которых, по традиции русской литературы, содержится много трагичного.

Предсмертная записка, оставленная Рыжим, звучит просто и эффектно: «Я всех любил. Без дураков».

Мемориальная доска на месте рождения поэта в Челябинске

Чтайте также наш материал о последних словах других великих людей: от Карла Маркса до Стива Джобса.

www.anews.com

Смерть Сергея Есенина

Утром 28 декабря 1925 года в одном из номеров ленинградской гостиницы «Англетер» был обнаружен труп Сергея Есенина. Тогда газеты в один голос заявили: поэт закончил свою жизнь самоубийством по причине тяжелой депрессии. Позже возникли версии, что самоубийство является лишь инсценировкой и на самом деле его «убрали» сотрудники ОГПУ.

Смерть Есенина: реконструкция событий

Сергей Есенин прибыл в Ленинград 24 декабря по важным делам. Впрочем, мотивы его поездки остаются спорными. Одни утверждают, что в его планах было издать новую книгу стихотворений и заняться поверенным ему журналом. Другие полагают, что он скрывался от московской милиции. Вместе с этим поэт не афишировал приезда в город. Ранее он просил своего приятеля, Вольфа Эрлиха, найти для него трехкомнатную квартиру, однако тот не сумел этого сделать. Поэтому Есенину пришлось остановиться в роскошном номере гостиницы «Англетер».

Номер в Англетере, где было совершено самоубийство. (pinterest.com)

К слову, он остановился в таком номере, который отдавался лишь партийным работникам и видным деятелям культуры. Сергей Есенин приглашал к себе близких приятелей, в числе которых были и супружеская чета Устиновых, и Вольф Эрлих. Последний вскоре рассказывал, что 27 декабря, накануне самоубийства, поэт передал ему листок, где было записано известное стихотворение «До свидания, друг мой, до свидания…». Есенин, по его словам, уговаривал его прочитать стихотворение, когда тот останется один.

Вскоре все друзья разошлись. Затем Эрлих вновь зашел к товарищу, потому что забыл свой портфель. По его воспоминаниям, Есенин спокойно сидел у стола и, накинув пальто, занимался стихами. Утром, около девяти часов, Устинова и Эрлих попытались войти в номер, однако двери оказались заперты. После бесполезных попыток достучаться пришлось позвать на помощь коменданта гостиницы. Когда они зашли внутрь, то обнаружили мертвого Есенина в петле у окна.

Версия самоубийства Есенина

Многие исследователи его творчества считают, что Сергей Есенин действительно покончил жизнь самоубийством. На это указывает сама биография поэта: он имел суицидальные наклонности и часто страдал от черной меланхолии. На фоне прогрессирующего алкоголизма Есенин постоянно чувствовал приближение смерти. На последние два года его творчества приходится более ста упоминаний о ней. Он не только страшно пил, но и постоянно разводился. К тому же, все осложнялось творческим кризисом. 28 декабря он не выдержал и покончил с собой.

Посмертную фотографию поэта сделал Моисей Наппельбаум. (pinterest.com)

На основании данных вскрытия смерть Есенина наступила в результате кислородного голодания. В то же время на теле были обнаружены порезы на правой и левой руке, а на лбе широкая вмятина, которая, по заключению судмедэксперта, появилась именно от удара. И до гибели поэт попросил своего портье никого не впускать в свой номер. Почему? Хотел, чтобы ему никто не помешал в самоубийстве? Боялся, что к нему придут враги? Или же чтобы никто не отвлекал его от работы в запертом номере?

Сыщики проработали в номере несколько дней и не нашли никаких улик, указывающих на преступление. Тогда первым из милиции прибыл участковый Николай Горбов. Он оставил после себя неграмотный акт, в котором не было освящены важные детали места происшествия. Но тем не менее в нем указывается, что Есенин одной рукой держался за трубу, и что в номере были опрокинуты только тумба и канделябр.

Снимок, на котором видны повреждения. (pinterest.com)

Как установили доктора, Есенин повесился примерно в пять часов утра. А день спустя, когда самоубийство стало официальной версией, Вольф Эльрих нашел в кармане своего пиджака тот самый листок, где было начеркано стихотворение, ставшее вскоре известным.

Предсмертное стихотворение Есенина

Для написания стихотворения «До свидания, друг мой, до свидания…» Есенин якобы пользовался собственной кровью. В своем послании «Сергею Есенину» Владимир Маяковский писал: «Может, окажись чернила в «Англетере», вены резать не было бы причины». Еще в номере поэт жаловался Устиновой, что в гостинице нет чернил, и потому он был вынужден резать руки. В подтверждении своих слов поэт продемонстрировал разрезы, что вызвало у нее гнев. Затем он передал листок Вольфу Эльриху, который совсем забыл о нем в суматохе и передал его следствию только день спустя после смерти Есенина.

Однако это стихотворение трудно назвать предсмертным, так как оно было передано Эльфу за день до гибели. И вполне возможно, что эти строки вообще написаны задолго до «Англетера» и посвящены близкому другу Алексею Ганину, который был расстрелян на Лубянке в марте 1925 года по обвинению в принадлежности «Ордену русских фашистов». Не проводилось никакой экспертизы касательно подлинности того самого листка, который был передан Вольфу Эльриху. Значит, скорее всего, поэт резал вены не для написания этого произведения. Потому трудно сказать, что подарок Есенина своему товарищу мог бы как-нибудь помочь в раскрытии этого дела.

Кто убил Есенина?

Самоубийство в самом деле могло быть инсценировано. На это указывает ряд существенных нестыковок. Один из них заключается в том, что Есенин физически не имел возможности повеситься. Он был низкого роста (168 сантиметров), а высота потолка достигала почти четырех метров. Следовательно, ему нужно было поставить под собой предмет хотя бы в два метра. А около трубы не стояло ни одной подходящей вещи, которая бы позволила завязать петлю и затем повеситься. Рядом находились только чемодан и небольшая тумба. Также не объяснены многочисленные гематомы и ссадины на теле поэта. На посмертной фотографии Есенина четко виден большой вдавленный шрам, пересекающий переносицу.

Посмертная маска Есенина. (pinterest.com)

Откуда он мог появиться вместе с другими царапинами? Отдельный вопрос — это раны на верхних конечностях. Возможно, он изначально пытался перерезать себе вены на руках. Тогда выходит, что эта попытка оказалась неудачной. А значит, ему пришлось с кровоточащими руками привязывать веревку и двигать предметы. К слову, в официальных документах не указано, откуда взялась веревка. Смог бы ли он это сделать, когда кровь обильно хлестала из рук?

Есенин не во всем устраивал советскую власть. Сам Николай Бухарин, обладавший на тот момент немалой властью, отзывался нелестными словами о нем. Тогда за культурной жизнью страны осуществлялся строгий контроль. Все «контрреволюционеры» нещадно карались. Причиной мести могла послужить поэма сомнительного содержания «Страна негодяев», в которой присутствует очевидная аллюзия на личность Льва Троцкого. В произведении есть герой с псевдонимом Чекистов, а его настоящей фамилией в тексте является еврей Лейбман. Лейб же — это имя, данное при рождении Троцкому.

У Есенина были сложные отношения с советской властью. Он обвинялся в «попытке контрреволюции», его часто забирали в милицию из-за драк и скандалов, вызывал открытое раздражение в верхах. После трагического самоубийства в тогдашней прессе вышло несколько статей, которые наградили его ярлыком «кулацкого поэта». Их общий смысл сводился к тому, что в идеологическом понятии от него больше вреда, нежели пользы. Однако официального документа, запрещавшего публикацию стихов Есенина, не было. Был негласный, и потому, если его и печатали, то в очень ограниченных тиражах.

В истории о гибели Сергея Есенина все еще остается много тайн, загадок и мифов. Эта тема стало плодородной почвой для большого пласта литературы. Некоторые очевидные несоответствия не объяснены до сих пор, а одно предположение исключает другое. Некоторым теориям даже посвящены целые художественные телефильмы (к примеру, сериал «Есенин»), однако единого мнения о самоубийстве (или все же убийство?) поэта Есенина еще не существует.

diletant.media

На смерть Есенина ~ Поэзия (Лирика гражданская)

Поэт в политику не рвался -
Судьба безжалостна к нему.
В немилости он оказался.
Допрос готовили ему.

Пусть не открыто, но травили
И гнали за любовь к Руси.
Мотивы русские манили,
Как часто пел он: "Гой еси..."
* * *

Пришли в гостиницу незванно
Под видом, что они - друзья.
Вино разлили по стаканам.
Без слёз уж говорить нельзя...

На много лет самоубийцей
Его ославили тогда…
А враг, безжалостный убийца,
Подстроил всё.

И шли года...

Поэта запретили в школах.
Врагом народа обозвали.

Кто помнит? – Вон из комсомола!
Шли годы, полные печали,
Они тянулись много лет.
Хотя ведь в церкви отпевали,
Но всё ж наложен был запрет.
* * *

Но мы его не забывали!

Стихи и песни изучали,
Ведь в них живёт его любовь,
Что крепче и сильнее стали.
Все мы - с Есениным и вновь,
Глаза мои полны слезами:

Убили честного злодеи.
Они ответят, лиходеи!

Есенина они убили!

Но только мы не позабыли
Его стихов
И нежных слов,
Его распахнутого сердца…
Его измученной души,
Распятую в ночной тиши
И осквернённую до боли!

Ему бы ветра в чистом поле!

Но нет страшней и хуже доли,
Чем смерть нежданно получить
И оклеветанному быть.
* * *

Убит Есенин в Англетере.
И тихо всё.

Уже в партере
Сидят вельможи, гаснет свет.

Есенина уж больше нет.
* * *

Ночной звонок: «Его убили».
И "главному" уж доложили.

«Ну что ж – ответил тот в ответ, -
Теперь уже проблемы нет.
Следы убийства все убрать.
И тихо разойтись. Молчать!
В газетах «правду» написать:
Что допилсЯ уже до ручки.
Поэты эти – самоучки,
От них кругом одни проблемы.
Ну всё! Мы вышли из дилеммы.
Соображайте всё на месте,
А лучше труп его – повесьте».

И на могиле выступал.

Так мерзок был его оскал!
Не знал тогда ещё он сам,
Что и его потом сотрут,
Что многие вот так умрут.

Что судят всех не по делам,
А просто по чужим словам,
Которым имя есть: доносы.
Так все кончаются вопросы:

«Убит Поэт - и нет проблем,
Его забудут насовсем».

Но оказалось: всё нет так.

Есенин друг нам, а не враг.
Его стихи близки народу,
В них синь родного небосвода,
В них смелость и любовь к родным,
В них воздух светел. Лёгкий дым
Отечества всегда струится.
Он и во снах нам часто снится.
Идём к могиле, поклониться.
В блокнотах есть его строка,
Что так божественно легка!

Он издан и распространён,
Как будто заново рождён.
* * *

Как я люблю тебя, Есенин!
И в этот чудный день весенний
Хочу тебе я поклониться,
К твоим истокам приобщиться,
И вновь читать твои стихи,
Где строчки святы и легки.

www.chitalnya.ru

Предсмертный стих есенина — Есенин

Предназначенное расставанье

В хронологической канве жизни Сергея Есенина есть строка: “1925 год, декабрь, 27. Пишет: “До свиданья, друг мой, до свиданья. ” и далее: “в ночь с 27 на 28. Трагическая смерть Сергея Александровича Есенина».

На следующий день похорон знакомый Есенина Вольф Эрлих прочтет эти писанные кровью стихи как адресованные ему накануне ухода поэта из жиз­ни. Вот они.

До свиданья, друг мой, до свиданья.

Милый мой, ты у меня в груди.

Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,

Не грусти и не печаль бровей, —

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

Эти восемь строк и в наши дни продолжают служить основным доказатель­ством факта самоубийства поэта. Однако многие исследователи и биографы Сергея Есенина предпочитают говорить не о самоубийстве, а о трагической ги­бели поэта, и ставят под “последним” стихотворением дату не 27 декабря, а просто 1925 год.

“Почему? Зачем? — вопрошал Владимир Маяковский. — Недоуменье смя­ло”. И, словно предчувствуя, что разгадку этого чудовищного конца яркой жизни поэта нужно искать в чем-то другом, заключает: “Не раскроют нам при­чин потери ни петля, ни ножик перочинный”.

Но сколько же можно еще оставаться в недоумении, создавать многочис­ленные комиссии, уговаривать родственников поэта и требовать у властей вскрытия могилы для повторных экспертиз? Чтобы доказать очевидное, ниче­го этого не нужно. Сам поэт в конце своей короткой автобиографии говорил, что все подробности его жизни в стихах. А если это так, то в стихах надо ис­кать и подробности смерти поэта. И было бы логично начать с того самого, “предсмертного” стихотворения.

О том, что оно не прощальное и не предсмертное, говорит уже первая строка: “До свиданья, друг мой, до свиданья”. То есть поэт не прощается с другом, а расстается, дважды повторяя “до свиданья”. Зачем дважды? Повто­ряют обычно, когда настаивают на чем-то. На чем же настаивает поэт? На том, что друзья обязательно свидятся, несмотря на то, что один из них на по­роге смерти. Поэт призывает неведомого нам друга верить в свидание после смерти. Но кто же тогда находится на пороге смерти? Не друг ли поэта про­щается с жизнью? Ведь если сам поэт задумал уйти из жизни, то зачем же он втягивает в это своего друга, обещая и ему неизбежную смерть:

Обещает встречу впереди.

Если так, не слишком ли много в этих двух строках зловещего цинизма? Я, мол, сейчас повешусь, ну а потом и твой черед. Так не прощаются с дру­гом и так не пишут поэты уровня Сергея Есенина. “Предназначенное расста­ванье” не может быть самоубийством. День сведения счетов с жизнью, конеч­но, можно назначить, но его нельзя предназначить. Предназначают до нас, за нас, и делает это сила выше нас. Верующие называют эту силу Божьим Промыслом или Судьбой. Самоубийство — преступление и против Бога, и против Судьбы. И оно не может быть предназначено. Самоубийства нет в Бо­жьем замысле о человеке. Оно совершается самовольно, наперекор высшей воле. Оно осуждается церковью — самоубийц не отпевают. Есенин не забы­вал церковной традиции и знал цену слов. И мы не станем больше задавать лишних вопросов, а взглянем на это писанное кровью стихотворение со всей подобающей моменту серьезностью, окрашенной к тому же в глубочайшие религиозные тона.

Итак, поэт расстается с очень близким, сердечным другом и, утешая его, обещает встречу за гробом. А до этой встречи он будет нести образ уходяще­го друга в своей груди:

Милый мой, ты у меня в груди.

Друг должен умереть. Это — неизбежность. Ему это предназначено. Это­го нельзя отменить. Но о какой смерти идет речь? Речь идет о преждевремен­ной, насильственной смерти, потому что естественной смертью умрет в свое время каждый из нас. Такая же насильственная смерть предназначена и по­эту. Вот откуда это “До свиданья, до свиданья!”. “Прощай!” — было бы уме­стно лишь в том случае, если бы гибель грозила только одному из друзей.

Поэт не прощается с жизнью, а временно расстается с милым другом, уте­шая его заочно, говоря, что предназначенное другу предназначено и ему, и что это предназначение “обещает встречу впереди”. О том, что обоим друзьям предназначена насильственная смерть, мы узнаем в конце стихотворения:

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

То есть не бойся преждевременной смерти и не жалей, что жизнь оборва­лась. Поэт знает, с кем и о чем он говорит. Мы тоже это узнаем.

Друзьям предназначена насильственная смерть. Но почему же они не мо­гут встретиться, обнять друг друга, поговорить, предпринять что-то, что поз­волило бы как-то изменить ситуацию? Почему второе четверостишие начина­ется со слов:

До свиданья, друг мой, без рики. без слова?

(Подчеркнуто мной. — Б. К.)

Друг ему недоступен. Здесь речь не о том, что в такие минуты не стоит ничего говорить, что напрасны рукопожатья и что объятия ни к чему. Поэт не отстраняет руки друга, не прикрывает ладонью его уст, когда говорит: “без руки, без слова”. Никто не тянет к нему руки. Но поэту самому хочется пожать руку друга и утешить его:

Не грусти и не печаль бровей.

Но такой возможности нет. Друг изолирован. Он накануне казни и не до­ступен для общения. Тогда зачем писать, если невозможно передать напи­санное? Но потому-то стихи и пишутся не чернилами, а кровью. Поэт надеет­ся, что Тот, “Кто слышит пролитую кровь”, как определил Господа Бога дру­гой русский поэт, поможет узнику в последние минуты жизни через голос кро­ви услышать слова утешения.

Кто же из близких друзей Есенина, из милых, сердечных друзей, встре­тил в 1925 году насильственную смерть? Только один и очень близкий друг — поэт Алексей Ганин.

Они познакомились в июле 1916 года. Шла мировая война. Ганин был очарован как поэзией Есенина, так и самим поэтом: “Другу, что в сердце мед, а на губах золотые пчелы-песни”. Такое посвящение Сергею Есенину на­писал Алексей Ганин на своей поэтической книге “Красный час”. Есенин на­шел в Ганине поэтического брата по крови.

Гонимый совестью незримой

За чью-то скорбь и тайный грех,

К тебе пришел я, край родимый,

Чтоб полюбить, прощая всех.

В твоих полях, в твоем покое,

В шелковых мхах твоих ланит

От зла и каменного воя

Я думал сердце схоронить.

Я думал бред души неверной

Стряхнуть в безвременной поре

И за лесной твоей вечерней

Молиться радостной заре.

Оба поэта приняли Революцию как освобождение от чуждой русскому ду­ху неметчины, “царщины”, как называл Есенин гнет романовской эпохи. Од­нако вскоре стало очевидным, что новая власть учинила еще более жестокое гонение на дорогие им идеалы Святой Руси, обрекая народ на глубокие нрав­ственные страдания.

Но кто-то дико заглумился

Над сном и сказкой вековой,

И новым перстнем обручился

Я с той же скорбью полевой.

Ганин был один из самых одаренных и прозорливых поэтов есенинской плеяды. И самый неосторожный из них. Он составил для публикации за гра­ницей тезисы о преступной сущности новой власти, за светлыми лозунгами которой — кровь и смерть. И власть подтвердила правоту поэта его арестом по сфабрикованному “Делу русских фашистов” и вынесением ему смертного приговора.

В Бутырской тюрьме Ганина жестоко пытали. Поэт, не выдержав пыток, сошел с ума. Его расстреляли умалишенным. Расстреливали не грешный ра­зум поэта, не его вину, а его покаянную христианскую душу, его Бога, его оп­равдание.

Это был первый расстрел среди поэтов есенинского круга. С 1925-го по 1940 год будут расстреляны почти все так называемые “крестьянские”, чи­тай — христианские, поэты: Николай Клюев, Сергей Клычков, Петр Орешин, Василий Наседкин, Иван Приблудный, Павел Васильев. Это был цвет русско­го народа. Не все из них были одинаково одарены. Разные причины привели этих поэтов к гибели. Но все они ощутили на себе враждебность тогдашней власти и осознали неизбежность гибели от нее.

Ганин был расстрелян 30 марта 1925 года.

В эти дни Есенин, долго находившийся на Кавказе, возвращается в Моск­ву. На четыре дня отъезжает в родное Константиново, получает временное удостоверение личности и вновь возвращается в столицу. Его ищет через со­трудницу ВЧК Галину Бениславскую Вольф Эрлих, тот самый, который назо­вет себя адресатом “предсмертного” стихотворения Есенина. Но поэт неожи­данно для всех 27 марта, за три дня до казни Ганина, вновь бежит из Москвы на Кавказ.

Почему бежит, а не уезжает? Потому что с ним уже была беседа работни­ков ГРУ о Ганине. К счастью, Ганин не назвал своего друга среди членов так называемого “Ордена русских офицеров”. Но за Есениным было еще “Дело № 2037”, так называемое “Дело четырех поэтов”, по которому проходили и он, и Ганин. Это было в ноябре 1923 года, дело еще не было закрыто. Изве­стный журналист Михаил Кольцов тогда же в газете “Правда” приравнивал со­зданное Есениным национальное литературное объединение “Россияне” к фа­шистской партии. И хотя товарищеский суд писателей оправдал обвиненных в антисемитизме русских поэтов, уголовное дело закроют только после смер­ти Есенина. Поэт понимал, что он основной объект травли и что он будет убит вслед за Ганиным. Вот тогда и были написаны эти высокие, трагические, но полные веры в бессмертие стихи:

Обещает встречу впереди.

Поэты должны были исполнить свое предназначенье: свидетельствовать своей жизнью, своим творчеством, своей смертью об антирусском, антихри­стианском, антинародном характере тех, кто вырвал из рук народа плоды ре­волюции и обратил ее против самого народа.

Итак, стихотворение “До свиданья, друг мой, до свиданья. ” написано в конце марта 1925 года, когда в Бутырской тюрьме был истязаем, а затем каз­нен друг Есенина поэт Алексей Ганин. И с этого момента, с марта по декабрь, Есенин жил в ожидании собственной смерти. Он скрывался то на Кавказе, то в Константинове, то отлеживался по больницам и психлечебницам. Он немед­ленно публиковал каждое свое стихотворение, открыто говоря о близкой смерти, объясняя свое поведение, делясь опытом жизни в условиях “омерзи­тельного и паскудного времени в литературе”, как он сам называл дни, в ко­торые ему выпало творить. Наконец, он готовил итоговое собрание своих сти­хотворений, вычитывал гранки, и все же погиб, не дождавшись выхода в свет ни одного из трех томов.

После гибели Есенина назовут поэтом смерти. То есть тем, кто воспе­вал смерть. Нет ничего удивительного в том, что поэты часто обращаются к теме смерти. Смерть начинает волновать каждого человека уже в детстве. Этой темой полны народные сказки, песни, пословицы, поговорки. По-сво­ему отразилась эта тема и в творчестве Есенина: в его поэзии, по сути, во­обще нет речи о смерти. По крайней мере, до революции и Гражданской войны — не было. Можно ли принять за воспевание смерти, например, та­кие строчки поэта:

Все встречаю, все приемлю,

Рад и счастлив душу вынуть.

Я пришел на эту землю,

Чтоб скорей ее покинуть.

Он всем своим существом выражал беспредельную любовь к жизни, не только временной, земной, чьи любимые приметы он называл в каждой по­этической строчке, но к вечной, неизвестной, желанной, небесной, на пути к которой надо преодолеть все:

И не избегнуть бури,

Не миновать утрат,

Чтоб прозвенеть в лазури

Кольцом незримых врат.

То есть чтобы сподобиться вечной жизни. Те, кто придумали ему смерть, нашли единственный образ, который привязывал поэта к земле, то есть к смерти в земном понимании:

В зеленый вечер под окном

На рукаве своем повешусь.

Речь идет о бродяге, обманутом другом и отвергнутом любимой, кото­рый, радуясь их счастью, так оригинально окончил свои дни. Но, читаем дальше, ничего не изменится после такой выходки ни в природе, ни в людях:

А месяц будет плыть и плыть,

Роняя весла по озерам.

И Русь все так же будет жить,

Плясать и плакать у забора.

Поэт уже в раннем стихотворении 1916 года художественно осознал бес­смысленность самоубийства. Но образ запомнился не только тем, кто любил поэта.

В начале своего творческого пути поэт, воспитанный в правилах строгого религиозного благочестия, пребывая на предельных высотах духа, часто ас­социирует себя то с бродягой, то с вором, то с убийцей. Он не стал ни тем, ни другим, ни третьим. Но вот что он писал одному из своих друзей в апреле 1913 года: “Меня считают сумасшедшим и уже хотели вести к психиатру, но я послал их к сатане. Да, Гриша, люби и жалей людей, и преступников, и подлецов, и лжецов, и страдальцев, и праведников. Ты мог и можешь быть любым из них. Люби угнетателей и не клейми позором, а обнаруживай лас­кой жизненные болезни людей. Не избегай сойти с высоты, ибо не почувст­вуешь низа и не будешь о нем иметь представления. ”

Многих ты, родина, ликом своим

Жгла и томила по шахтам сырым.

Много мечтает их, сильных и злых,

Выкусить ягоды персей твоих.

Поэт часто сходил с высоты, чтобы ощутить “низ” и примерить его на се­бя, пока этот “низ” не придавил его всей своей железной тяжестью.

За полторы недели до смерти Ганина журнал “Город и деревня” публику­ет поэму Есенина “Мой путь”, которая начинается со слов “Жизнь входит в бе­рега”. Поэма — своеобразное вступление в новую жизнь, когда, осознав ее цену и ценность своего творчества, поэт намеревается жить по-новому.

Пора приняться мне

Чтоб озорливая душа

Уже по-зрелому запела.

Почти накануне смерти Ганина, за полгода до собственной гибели, поэт собирался жить и творить уже как зрелый художник. И многие исследователи его творчества считают, что именно в эти последние полгода жизни поэту уда­лось создать лучшие свои лирические стихотворения. Но все же нельзя не за­метить, что отношение к смерти у поэта резко изменилось после расправы над Ганиным. Тема смерти ушла из образного, религиозно-философского плана в прямой текст, в информационный ряд, в конкретику факта. И если не учитывать того, что случилось в марте 1925 года, нельзя до конца постичь со­держание есенинской лирики последних месяцев жизни. Вот что писал поэт в мае 1925 года, покидая Баку после двух месяцев напряженного творчества на даче главного редактора газеты “Бакинский рабочий” П. И. Чагина.

Прощай, Баку! Тебя я не увижу.

Теперь в душе печаль, теперь в душе испуг.

Многие литературоведы видят здесь набор романсных штампов: “про­щай”, “тебя я не увижу”, “в душе печаль”, но ни один не хочет понять, о ка­ком испуге идет речь, и никак это не объясняют. А если знать, что испугало поэта, то никакого романса не услышать. Его здесь нет, а есть прямое про­щание с городом, с другом, с творчеством и с жизнью:

Прощай, Баку! Прощай, как песнь простая!

В последний раз я друга обниму.

А вот что написано в стихотворении “Спит ковыль. Равнина дорогая. ”. После посещения родного села уже в июле 1925 года поэт говорит о том, что родину невозможно разлюбить, как бы она ни изменилась.

Радуясь, свирепствуя и мучась,

Хорошо живется на Руси.

И все же новая жизнь коснулась новым светом и его судьбы. Что же это за свет?

По ночам, прижавшись к изголовью,

Вижу я, как сильного врага,

Как чужая юность брызжет кровью

На мои поляны и луга.

Поэт чувствует, что его вытесняют из жизни. Те, кто оформили его преж­девременный уход, забрызгав кровью зловещий номер гостиницы “Англетер”, были значительно моложе него. А ведь это к ним так “прочувствованно” он об­ращался в конце стихотворения:

Дайте мне на родине любимой,

Все любя, спокойно умереть!

На пороге своего тридцатилетия поэт осознает, что жизнь ему с каждым днем все дороже.

Все сильней, прожженные калеки,

С жизнью мы удерживаем связь.

И земля милей мне с каждым днем.

Только горько видеть жизни край.

Кто показал ему край жизни? Почему он так уверен, что она вот-вот кон­чится? Ведь он этого не хочет.

Гори, звезда моя, не падай.

Роняй холодные лучи.

Ведь за кладбищенской оградой

Живое сердце не стучит.

Я знаю, знаю. Скоро, скоро

Ни по моей, ни чьей вине

Под низким траурным забором

Лежать придется так же мне.

Но на дворе еще только сентябрь. Впереди еще четыре месяца жизни, че­тыре месяца “обмана с чарующей тоскою”. Но он уже готов на все. И за все благодарит уходящую жизнь. Он посвящает сестре Шуре очаровательный цикл стихотворений: “Я красивых таких не видел.”, “Ты запой мне ту песню, что прежде. ”. Он оформляет брак с внучкой Льва Толстого Софьей, с кото­рой у него были весьма непростые отношения.

Еще в июле он написал загадочное стихотворение:

Вижу сон. Дорога черная.

Белый конь. Стопа упорная.

И на этом на коне

Едет милая ко мне.

Едет, едет милая,

Поэт любит другую. А эта, нелюбимая, лишь искаженный образ той, в ко­торую он влюблен.

Светит месяц. Синь и сонь.

Хорошо копытит конь.

Свет такой таинственный,

Словно для Единственной —

Той, в которой тот же свет

И которой в мире нет.

С большой буквы пишутся только божественные имена. Ясно, о ком гре­зит поэт.

Чтобы сердцем не остыть,

За березовую Русь

С нелюбимой помирюсь.

Он заклинает жизнь не уходить.

Подержись, моя жизнь удалая,

Я еще не навек постарел.

Какие прекрасные полгода!

Снова я ожил и снова надеюсь

Так же, как в детстве, на лучший удел.

И вдруг опять “с тихою болью” вспоминаются ранние годы.

Вспомнил я дедушку, вспомнил я бабку,

Вспомнил кладбищенский рыхлый снег.

Все успокоились, все там будем.

Эту избу на крыльце с собакой

Словно я вижу в последний раз.

И пишется “Песня”, которую будут вспоминать многие, как пелась она по­тускневшим голосом надломленного бедами поэта, как с ухватками заправ­ского деревенского плясуна выплясывал он каждый стих, словно не свой, а заученный еще в далеком детстве.

Есть одна хорошая песня у соловушки —

Песня панихидная по моей головушке.

Поэт прощался с жизнью.

Песню тлен пропел и мне.

Видно, смерть мою почуял

Тот, кто вьется в вышине.

Снежная равнина, белая луна,

Саваном покрыта наша сторона.

И березы в белом плачут по лесам.

Кто погиб здесь? Умер? Уж не я ли сам?

В эти октябрьские дни, осознавая свое безвыходное положение, поэт всматривается в себя, ищет в себе причины, приведшие его на край пропас­ти, и не находит их.

Пусть на окошках гнилая сырость,

Я не жалею, я не печален.

Мне все равно эта жизнь полюбилась,

Так полюбилась, как будто вначале.

В какой-то отрезок времени он так не жил, а лишь тревожил сердце бес­смысленной борьбой, прикоснувшись к чему-то враждебному, страшному и ненужному. В юности его отношения с миром были иные:

Мир вам, рощи, луг и липы,

Литии медовый ладан!

Все приявшему с улыбкой Ничего от вас не надо.

Теперь поэт снова вспомнил установления юности.

Обратись лицом к седому небу,

По луне гадая о судьбе,

Успокойся, смертный, и не требуй

Правды той, что не нужна тебе.

Стихи первых лет в дни подготовки собрания сочинений всегда были под рукой, и он заканчивает стихотворение на той же мысли, что владела им в юности.

Жить нужно легче, жить нужно проще,

Все принимая, что есть на свете.

И когда осенние цветы 1925 года уходили под снег, он уже не питал ника­ких иллюзий о том, что это не последняя его осень. Прощаясь с цветами и сравнивая себя с цветком, поэт прощался и с самим собой.

Цветы мне говорят — прощай,

Головками склоняясь ниже,

Что я навеки не увижу

Ее лицо и отчий край.

Любимая, ну что ж! Ну что ж!

Я видел их и видел землю,

И эту гробовую дрожь,

Как ласку новую, приемлю.

О каком самоубийстве может идти речь, если за два месяца до трагедии поэт приемлет предназначенную ему смерть, как Божью ласку? Так готовятся к смерти смиренники, схимники, Божьи люди.

В ноябре выходит в свет его исповедальный “Черный человек”.

Не знаю, не помню,

А может, в Рязани,

В простой крестьянской семье,

С голубыми глазами.

Вспоминают, что поэт плакал, читая эту строфу о простом крестьянском мальчике, который стал скандальным поэтом “с небольшой, но ухватистой си­лою”. Почему же теперь, когда он смотрит в зеркало, там отражается какой- то чужой, черный человек?

Водит пальцем по мерзкой книге И, гнусавя надо мной,

Как над усопшим монах,

Читает мне жизнь

Какого-то прохвоста и забулдыги,

Нагоняя на душу тоску и страх.

Трость, которую бросает герой поэмы в свое отражение в зеркале, унич­тожает только зеркало. Но царившая в душе чернота уже не может безраз­дельно владеть героем. Таинство исповеди и покаяние свершились. Он зна­ет, как хотел бы жить дальше. Он вернулся к себе молодому, заклинавшему себя на пороге великих потрясений:

Будь же холоден ты, живущий,

Как осеннее золото лип.

Теперь он холоден, тих и молчалив, но по-весеннему холоден.

На душе холодное кипенье,

И сирени шелест голубой.

А ложной игре в любовь, пусть и с законной женой, он предпочитает ла­ску лунного света, струящегося к его изголовью.

Пусть сердцу вечно снится май И та, что навсегда люблю я.

Не та ли, о которой он писал, захлебываясь от восторга, в начале пути?

Голубиный дух от Бога,

Словно огненный язык,

Завладел моей дорогой,

Заглушил мой слабый крик.

Льется пламя в бездну зренья,

В сердце радость детских снов.

Я поверил от рожденья В Богородицын покров.

У него есть не заемный, свой идеал, своя любовь, своя защита, а зна­чит, и счастье, которое он никогда не отвергнет. Но ни он, ни его собратья по перу будут не в силах отменить предназначенное им расставанье, жестокую смерть от “сильного врага”. Вот и все.

А самоубийство, которое якобы случилось в ночь с 27-го на 28 декабря 1925 года в зловещем 5-м номере гостиницы “Англетер”, никак не вписывает­ся в декабрьские грезы великого русского поэта Сергея Есенина.

Впервые опубликовано в журнале «Наш современник»

115172, Москва, Крестьянская площадь, 10.

Новоспасский монастырь, редакция журнала «Наследник».

esenin-s.ru

Литературная улика_Владимир Паршиков: esenin_1925 — LiveJournal

Недавно на телеканале "Культура" в программе "Цвет времени" прошел сюжет Владимира Паршикова, посвященный "последнему стихотворению" С.А. Есенина. А значит, мы можем выложить полный текст данного теле-исследования...

******************

В.Паршиков ЛИТЕРАТУРНАЯ УЛИКА

«До свиданья, друг мой, до свиданья.

Мне так трудно жить среди людей.

Каждый шаг мой стерегут страданья.

В этой жизни счастья нет нигде.»

Романс А.Н. Вертинского «Последнее письмо»

Поэтическая часть полного академического собрания сочинений Сергея Александровича Есенина заканчивается именно этим стихотворением.

«До свиданья, друг мой, до свиданья.

Милый мой, ты у меня в груди.

Предназначенное расставанье

Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,

Не грусти и не печаль бровей,-

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей»

Рукопись его исполнена кровью на блокнотном листе. Дата написания отсутствует. С 1925-го года и до наших дней оно определяется как предсмертное. Но в 1927 году появился романс в исполнении Александра Вертинского «Последнее письмо» или «Письмо Есенина», который звучит несколько иначе. Именно песенный вариант многие современники восприняли как произведение, действительно написанное Есениным. И вариант Вертинского так и остался бы только его вариантом, если бы не еще несколько версий истории создания этой элегии. О них составители «собрания сочинений» просто умолчали. Но мы начнём всё же с официальной версии.

Утром 24 декабря 1925 года Есенин из Москвы приехал в Ленинград и остановился в гостинице «Англетер», где проживали знакомые поэта -супруги Георгий и Елизавета Устиновы. Сам Эрлих, описывая события утра 27 декабря, так рассказывал о передаче ему листка из блокнота: «Сергей нагибается к столу, вырывает из блокнота листок, показывает издали: стихи. Затем говорит, складывая листок вчетверо и кладя мне в карман пиджака: «Это тебе. Я еще тебе не писал ведь? Правда... И ты мне тоже не писал!» Устинова хочет прочитать. Я тоже. Тяну руку в карман. Сергей остановил: «Нет, ты подожди! Останешься один - прочитаешь. Не к спеху ведь». В эту ночь на 28-го декабря Есенина не стало». Стихотворение было прочитано Эрлихом тем же днём. А 29-го оно появилось на страницах вечернего выпуска «Красной газеты».

Светлана Есенина, племянница поэта, высказывает вполне справедливое сомнение в адекватности подобного поведения Вольфа Эрлиха:

«Не укладывается в голове, чтобы молодой начинающий поэт не поинтересовался текстом стихотворения, которое ему подарено Есениным. Я не верю в такую версию. Имея какое-то представление об Эрлихе, как о человеке, сомневаюсь в этом».

Насколько обоснован «предсмертный» статус данного стихотворения?.. Является ли оно прощальным словом великого поэта?.. Известный исследователь жизни и творчества СА Есенина Эдуард Хлысталов, старший следователь московского уголовного розыска, в своем анализе стихотворения наиболее близок к объективной реальности:

«Есенин часто писал о том, что человек должен в своих действиях, в своей жизни помнить о смерти. Здесь как раз эта тема и проводится -«... в этой жизни умереть не ново, но и жить, конечно, не новей». Записка была им передана знакомому своему некому Эрлиху, который почему-то забыл ее предъявить, когда началось расследование обстоятельств гибели Есенина. Но мы не можем утверждать, что именно в это время, как утверждает Эрлих, он передал ему именно эту записку. Эту записку он мог передать, скажем, за несколько дней до этого. Поэтому я не считаю эту записку предсмертной, потому что там нет ни слова, что он хочет покончить жизнь самоубийством».

Действительно, в этом есть что-то странное. Стихотворение, которое по свидетельству Вольфа Эрлиха позиционируется как предсмертная записка попадает не в материалы дознания по делу о «самоубийстве» Есенина как неоспоримая улика, а на стол редактора «Красной газеты». А затем, много лет спустя, некто Горбачев представляет записку в институт русской литературы «Пушкинский дом». Сокрытая от посторонних глаз, она хранится в рукописном отделе ИРЛИ по сей день

В 1995 году в альманахе «Переяславль» публикуется статья Сергея Чугунова. Он не одно десятилетие посвятил исследованию жизни и творчества Сергея Есенина. В 1991 году появилась возможность без опаски за свою жизнь говорить о неофициальной версии гибели поэта - убийстве. В этом же году Чугунов получает от своего товарища Макова ценные сведения, касающиеся истории создания «До свиданья, друг мой, до свиданья». Он пишет: «Хочу поведать тебе одну тайну. Так вот: 17 или 18 августа 1951 года я со своей художественной студией плавал на пароходе в село Константиново. Зашли в домик Есенина. Посидели за есенинским столом, а его мама Татьяна Федоровна, рассказала о жизни сына. И вот она взяла со старого комода, по-моему, небольшую книжку и вынула из нее стихотворение «До свиданья, друг мой, до свиданья», написанное на посеревшей бумаге карандашом, а не кровью как утверждают некоторые. Там было много исправлений - я убежден, что это оригинал Есенина. Татьяна Федоровна сказала, что это стихотворение Сергей написал в последний приезд в Константиново в сентябре 1925 года, посвятив его кому-то из умерших друзей - поэтов. Мать Есенина тогда уверяла, что это истинная правда - стихотворение написано задолго до его трагической смерти: она утверждала, что «Сереженьку убили злые люди» и даже заплакала!»

Мы имеем возможность привести здесь мнение Татьяны Федоровны Есениной, документально подтвержденное записью на кинопленке:

«Читал и нам, и всем людям читал он. Но он стал читать «Москву кабацкую», мне не понравилось это. Я обвинила его: «Не нужно это». Он говорит: «Мам, я как вижу, так и пишу. Так и пишу! У поэта ни одно слово не должно лишним быть». Он мне сказал это».

Исключительность каждого слова в есенинских произведениях подтверждают и филологические исследования. «Предназначенное расставанье» не может быть самоубийством», — утверждает Борис Конухов в статье журнала «Наш современник»: «День сведения счетов с жизнью, конечно, можно назначить, но его нельзя предназначить. Предназначают до нас, за нас, и делает это сила выше нас. Верующие называют эту силу Божьим Промыслом или Судьбой. Самоубийство — преступление и против Бога, и против Судьбы. И оно не может быть предназначено. Есенин не забывал церковной традиции и знал цену слов». Владимир Попов - биограф поэта, исследовав версии создания стихотворения, пришел к выводу, что произведение написано в начале 25-го года и было адресовано другу Есенина Алексею Ганину, который был арестован и ждал расстрела. Именно тогда Вольф Эрлих - сотрудник ОГПУ и мог получить эту записку с просьбой передать адресату. Но обещание им так и не было сдержано. После же трагедии 27-го декабря стихотворение и пригодилось, а так как оно осталось недатированным, его решено было использовать не в материалах дознания, а в прессе. Общественность необходимо было убедить в том, что Есенин добровольно расстался с жизнью.

Виктор Кузнецов, кандидат филологических наук, автор многих книг и статей, посвященных расследованию обстоятельств гибели Сергея Есенина, скептически относится не только к прощальному стихотворению, но и вообще к факту пребывания поэта в гостинице «Англетер»:

«Ну, всем до сих пор по учебникам известно - повесился на трубе парового отопления, после пессимистического настроения, похмелья горького. «До свиданья, друг мой, до свиданья...» вспоминают «Милый мой, ты у меня в груди...» и т.д. И всего-то этого не было. В «Англетере» жил четыре дня. Да нет. Не было его ноги там. Все списки англетеровцев проверены. Кто жил, когда. Журналы сохранились. Нет его имени».

Поэтическое обращение Есенина к своему другу, стоящему на пороге смерти, стало основой сценария кровавой расправы над самим автором. Точное место действия драмы и имена ее главных участников теперь установить вряд ли удастся - документы дознания по делу о «самоубийстве» поэта утратили юридическую силу. Ни акт участкового надзирателя Горбова, производившего осмотр места происшествия, ни акт вскрытия трупа С.А. Есенина, составленный профессором Гиляревским не подтверждают самоубийство. Составлены они вопреки требованиям уголовно-процессуального кодекса 1923 года. Попросту говоря это фальшивки. Но это вопросы правового характера. В их числе -и история стихотворения «До свиданья, друг мой, до свиданья». Одно теперь можно утверждать точно - юридический документ, силу которого обрел один из шедевров русской литературы, стал источником вдохновения для жестоких убийц и великого певца.

До свиданья, без руки, без слова -

Так и проще будет и нежней...

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

Романс А. Вертинского «Последнее письмо»
**********************************
Посмотреть репортаж можно на сайте ЕСЕНИН-РУ.

esenin-1925.livejournal.com

С Есенин стих "Я помню, любимая, помню" + анализ, текст и аудио

Стихотворение «Я помню, любимая, помню» блог Stihirus24 включил в два цикла – предсмертные произведения Есенина, написанные в последний год жизни, и стихи, посвящённые Августе Миклашевской. Это еще одна стихотворная ода-исповедь, которыми так часто делился Сергей Александрович в последние годы жизни. В ней поэт обращается к своей последней любви на земле, актрисе Августе Миклашевской.

Основная тема стихотворения

В строфах трижды повторятся безысходное «Я помню», чем автор пытается подчеркнуть основную тему – он помнит каждую минуту встречи с Августой и сохранил в своём сердце любовь к ней. Поэт и актриса встретились вскоре после возвращения Сергея из Америки и его болезненного расставания с Айседорой Дункан. Миклашевская сразу «влюбила» в себя Есенина, однако заметим, что до интима у них не дошло, отношения ограничились платонической связью.

Покрыта паутиной веков причина расставания Августы и Сергея, но там не было скандала, которые по пятам шли за Есениным в последние годы жизни. Из строк первой строфы это хорошо заметно:

Не радостно и не легко мне
Покинуть тебя привелось.

Причина была, она исходила от Сергея, но неизвестна современникам.

В душе автора строк сохранились к возлюбленной самые нежные чувства. В последние годы он судорожно искал настоящей любви, пытаясь зацепиться за жизнь… Не нашёл и не зацепился. Отдался на откуп кабакам и сгорел. Возможно, его судьба бы сложилась по-другому, если бы не было этого расставания с Августой.

Есенин и Миклашевская

В момент встреч с актрисой поэт уже в последний раз женат (С Толстая), но счастливым их брак был несколько недель, дальше отношения были инерционными, по крайней мере, со стороны Сергея

И грустно другую любя.

Эта строка относится к браку с Толстой, в ней он пытается донести до Августы, что счастья он не нашёл. Про встречи с Миклашевской Сергей пишет иначе:

Пусть дни тогда были короче,
Луна нам светила длинней.

Подобного он не может сказать про отношения с женой, Софьей Толстой. Августе Есенин посвятил семь стихотворений цикла «Любовь хулигана», Толстой почти ничего. Заметим, что незадолго до смерти отношения между поэтом и актрисой могли выйти на новый виток, но помешала судьба.

Сборник «Любовь хулигана» вышел осенью 1925 года, на первом же творческом вечере он подарил один экземпляр Миклашевской. После этого Сергей напился в хлам и Августа помогала ему добраться до дома. Это не конец истории, так как в этот или в один из следующих дней Августа и Сергей объяснились и Миклашевская согласилась стать его женой, если автор «Ты меня не любишь» бросит пить и дебоширить. У свадьбы на пути встала смерть Есенина в Англетере и жирная точка в земных отношениях.

Технический анализ

Стихотворение относится к жанру любовной элегии, в нём используются метафоры (сиянье твоих волос, любимая повесть, шорох теней) и эпитеты (голубые года, осенние ночи, кудрявая прядь, березовый шорох).

Написан стих трёхстопным амфибрахием, звучание напоминает обычный монолог, что придаёт строкам естественности. По стилю отнесём стих к композиционному параллелизму с перекрёстной рифмовкой, в котором первые три строфы отданы на откуп прошлому (я помню), далее говорится о настоящем. Рефреном идёт «я помню» к перифразу отнесём «голубые года». Последняя строфа отдана на откуп доминанте чувств, где автор усиливает эффект союзом «и».

Классическая любовная лирика от Есенина, мимо которой не должен пройти ни один почитатель поэта. Строки заставляют читателя сопереживать, подкупает их искренность и реальная подоплёка.


Текст

Я помню, любимая, помню
Сиянье твоих волос.
Не радостно и не легко мне
Покинуть тебя привелось.

Я помню осенние ночи,
Березовый шорох теней,
Пусть дни тогда были короче,
Луна нам светила длинней.

Я помню, ты мне говорила:
"Пройдут голубые года,
И ты позабудешь, мой милый,
С другою меня навсегда".

Сегодня цветущая липа
Напомнила чувствам опять,
Как нежно тогда я сыпал
Цветы на кудрявую прядь.

И сердце, остыть не готовясь,
И грустно другую любя.
Как будто любимую повесть,
С другой вспоминает тебя.

1925 год

Читает Рафаэль Клейнер

Послушайте как звучат есенинские строки в исполнении народного артиста РФ Рафаэля Клейнера.

 

stihirus24.ru

Сергей Есенин - Исповедь самоубийцы: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Простись со мною, мать моя,
Я умираю, гибну я!
Больную скорбь в груди храня,
Ты не оплакивай меня.

Не мог я жить среди людей,
Холодный яд в душе моей.
И то, чем жил и что любил,
Я сам безумно отравил.

Своею гордою душой
Прошел я счастье стороной.
Я видел пролитую кровь
И проклял веру и любовь.

Я выпил кубок свой до дна,
Душа отравою полна.
И вот я гасну в тишине,
Но пред кончиной легче мне.

Я стер с чела печать земли,
Я выше трепетных в пыли.
И пусть живут рабы страстей —
Противна страсть душе моей.

Безумный мир, кошмарный сон,
А жизнь есть песня похорон.
И вот я кончил жизнь мою,
Последний гимн себе пою.

А ты с тревогою больной
Не плачь напрасно
Надо мной.

Анализ стихотворения «Исповедь самоубийцы» Есенина

Несмотря на жуткое и даже пророческое название, стихотворение «Исповедь самоубийцы», законченное Есениным в 1915 году – это отнюдь не предсмертная записка, изложенная в стихотворной форме. В этом произведении поэт излагает свои впечатления от переезда в Петербург. Этот переезд он сравнивает с духовным самоубийством.

«Исповедь самоубийцы» по своей мрачной стилистике сильно выделяется среди других стихотворений того времени, наполненных радостью и весельем. Есенин в этих строках ставит крест на своем прошлом, он понимает, что ради новой жизни ему придется оторваться от привычного уклада в провинциальном селе Константиново. Причем, эти перемены будут не только внешними, связанными с бытом, но и внутренними, ему придется внутренне переродиться. В столицу он перебирается в поисках признания и славы, ведь дома его поэтический талант никому не нужен и неинтересен.

Впоследствии он будет сильно жалеть об этих переменах. Есенин подчеркивает: «И то, чем жил, и что любил, я сам безумно отравил». Ему противны эти изменения, он пишет: «И пусть живут рабы страстей – противна страсть душе моей». В этом стихотворении он символически прощается с матерью, которая символизирует не только родившую его женщину, но и всю малую родину. Он просит не оплакивать его грешную душу.

«Исповедь самоубийцы» пронизано грустью и печалью. Само название говорит о том, что лирический герой встал на очень опасный, крамольный с точки зрения любого христианина, путь. Но, вместе с тем, в нем присутствует другая традиционная христианская идея: идея необходимости до конца нести свой крест, идея смирения. Об этом свидетельствует образ кубка, который герой «выпил до дна». Этот образ олицетворяет собой также и праздность, в которую поэт окунулся, оказавшись среди столичной богемы. Герой прекрасно понимает, что ему не видать прощения. Но также он понимает свою греховность. Он видит, в каком мире живет и его наполняет облегчение от осознания, что скоро все это закончится.

Начинается и заканчивается стихотворение с обращения к матери. Первая часть стихотворения была написана в 1912 году под впечатлением от столичной жизни, но осознание грядущих перемен настигло поэта уже тогда. Концовка же сложилась только в 1915, и в ней четко видно, что мнения своего Есенин за прошедшее время не изменил.

Последние строки сильно отличаются от привычной формы стихотворения. Это двустишье, оформленное в три строки, было, как будто, не законченно. Словно, речь героя обрывается на полуслове. Такая концовка прекрасно иллюстрирует путь человека, вставшего на путь самоубийства.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.