Стихи есенина о войне


Все стихи Есенина о войне в одной подборке

Сергей Есенин – один из основоположников крестьянского направления в русской литературе. В его творчестве можно выделить любовную лирику, где тесно переплетаются тема Родины и тема природы, где сильны философские мотивы. Однако немало его стихотворений посвящены и теме войны, которую он видел собственными глазами. Именно их мы решили перечислить в одной подборке.

  1. «Молитва матери». Самое популярное и запоминающееся стихотворение поэта о войне. Читатель чувствует горе матери, которая волнуется за своего сына-воина. Данное произведение по праву можно считать одним из самых проникновенных на тему материнской любви не только в творчестве самого Есенина, но и во всей сокровищнице русской литературы. Читать текст стиха… 
  2. «Воспоминание». Название стихотворения говорит само за себя: Есенин вспоминает страшное событие в жизни своего народа – Октябрьскую революцию 1917 года. Перед взором поэта встает «омраченный Петроград», он чувствует тревогу за будущее своих сограждан. Не зря многие считают, что гражданская война может быть страшнее, чем борьба между разными государствами, ведь это раскол внутри единого народа. Читать текст стиха… 
  3. «Страна негодяев». Данная поэма Есенина также посвящена теме гражданской войны. В то время Россия переживала переходный период, который способствовал плюрализму общественных мнений. Поэт показывает много интересных личностей, рожденных революцией: это и бандит-анархист Номах, и сочувствующий коммунистам доброволец Замарашкин, и большевистский комиссар Чекистов. Каждый имеют свой взгляд на развитие отечества, но все на деле оказываются, к сожалению, негодяями. Читать текст стиха… 
  4. «Бельгия». Одно из самых оптимистичных стихотворений поэта о стране, перенесшей войну. Чувствуется восхищение Есенина Бельгией: пусть она и побеждена, но «не рабыня», ее «душа» даже в свете перенесенных бед все равно «чиста как снег». В творчестве поэта есть схожие по тематике произведения «Греция» и «Польша». Первая страна манит Есенина своей историей: упоминаются мифические персонажи Ахиллес и Гектор, читатель видит сраженную Трою. Вторая страна названа им «светлым сном», поэт верит в ее победу над кровавым пленом. Однако именно в «Бельгии» чувствуется преклонение перед гордой державой: она названа «храброй», а дух ее «свободный» и «могучий». Читать текст стиха…  
  5. «Баллада о двадцати шести». Она посвящена шестой годовщине расстрела бакинских комиссаров. Снова в творчестве Есенина встает зловещий 1918 год – год кровавого мятежа, бесчинств и невинных жертв. Обращается поэт к художнику Якулову – автору проекта памятника 26 бакинским комиссарам в столице Азербайджана. Рефреном повторяются строки о страшной несправедливости – «26 их было. 26. Их могилы пескам не занесть». Примечательно, что, по данным очевидца П.И. Чагина, баллада была написана за одну ночь. Читать текст стиха… 
  6. «Богатырский посвист». Даже в военных стихах Есенина ясно прослеживается его любовь к природе. В стихотворении «Богатырский посвист» особо интересен образ дуба: именно с его помощью поэт хочет показать мощь, силу, непоколебимость русского народа. Данное произведение можно поставить в один ряд с народными песнями или русскими былинами. Читать текст стиха…  
  7. «Узоры». Образ возлюбленной, тоскующей по своему избраннику-фронтовику – один из самых ярких в истории литературы периода войны. О переживаниях остающейся в тылу женщины сложено немало песен, любовь воспевают почти все авторы. «Узоры» Есенина – не исключение. Девушка в полночь вышивает в светлице, и на ее канве – павшие на поле боя, в числе которых и ее избранник. Она не может сдержать слез и сама в темное время суток напоминает призрак. Читать текст стиха…  

Автор: Дарья Борзенко

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

literaguru.ru

Стихи Есенина о войне — Стихи, картинки и любовь…

Грянул гром. Чашка неба расколота.
Разорвалися тучи тесные.
На подвесках из легкого золота
Закачались лампадки небесные.
Отворили ангелы окно высокое,
Видят — умирает тучка безглавая,
А с запада, как лента широкая,
Подымается заря кровавая.
Догадалися слуги божии,
Что недаром земля просыпается,
Видно, мол, немцы негожие
Войной на мужика подымаются.
Сказали ангелы солнышку:
«Разбуди поди мужика, красное,
Потрепи его за головушку,
Дескать, беда для тебя опасная».
Встал мужик, из ковша умывается,
Ласково беседует с домашней птицею,
Умывшись, в лапти наряжается
И достает сошники с палицею.
Думает мужик дорогой в кузницу:
«Проучу я харю поганую».
И на ходу со злобы тужится,
Скидает с плечей сермягу рваную.
Сделал кузнец мужику пику вострую,
И уселся мужик на клячу брыкучую.
Едет он дорогой пестрою,
Насвистывает песню могучую,
Выбирает мужик дорожку приметнее,
Едет, свистит, ухмыляется,
Видят немцы — задрожали дубы столетние,
На дубах от свиста листы валятся.
Побросали немцы шапки медные,
Испугались посвисту богатырского…
Правит Русь праздники победные,
Гудит земля от звона монастырского.

*****

Теперь октябрь не тот,
Не тот октябрь теперь.
В стране, где свищет непогода,
Ревел и выл
Октябрь, как зверь,
Октябрь семнадцатого года.

Я помню жуткий
Снежный день.
Его я видел мутным взглядом.
Железная витала тень
«Над омраченным Петроградом».

Уже все чуяли грозу.
Уже все знали что-то.
Знали,
Что не напрасно, знать, везут
Солдаты черепах из стали.

Рассыпались…
Уселись в ряд…
У публики дрожат поджилки…
И кто-то вдруг сорвал плакат
Со стен трусливой учредилки.

И началось…
Метнулись взоры,
Войной гражданскою горя,
И дымом пушечным с «Авроры»
Взошла железная заря.

Свершилась участь роковая,
И над страной под вопли «матов»
Взметнулась надпись огневая:
«Совет Рабочих Депутатов».

*****

Могучий Ахиллес громил твердыни Трои.
Блистательный Патрокл сраженный умирал.
А Гектор меч о траву вытирал
И сыпал на врага цветущие левкои.

Над прахом горестно слетались с плачем сои,
И лунный серп сеть туник прорывал.
Усталый Ахиллес на землю припадал,
Он нес убитого в родимые покои.

Ах, Греция! мечта души моей!
Ты сказка нежная, но я к тебе нежней,
Нежней, чем к Гектору, герою, Андромаха.

Возьми свой меч. Будь Сербии сестрою.
Напомни миру сгибнувшую Трою,
И для вандалов пусть чернеют меч и плаха.

*****

Над Польшей облако кровавое повисло,
И капли красные сжигают города.
Но светит в зареве былых веков звезда.
Под розовой волной, вздымаясь, плачет Висла.

В кольце времен с одним оттенком смысла
К весам войны подходят все года.
И победителю за стяг его труда
Сам враг кладет цветы на чашки коромысла.

О Польша, светлый сон в сырой тюрьме Костюшки,
Невольница в осколках ореола.
Я вижу: твой Мицкевич заряжает пушки.

Ты мощною рукой сеть плена распорола.
Пускай горят родных краев опушки,
Но слышен звон побед к молебствию костела.

*****

Корабли плывут
В Константинополь.
Поезда уходят на Москву.
От людского шума ль
Иль от скопа ль
Каждый день я чувствую
Тоску.

Далеко я,
Далеко заброшен,
Даже ближе
Кажется луна.
Пригоршнями водяных горошин
Плещет черноморская
Волна.

Каждый день
Я прихожу на пристань,
Провожаю всех,
Кого не жаль,
И гляжу все тягостней
И пристальней
В очарованную даль.

Может быть, из Гавра
Иль Марселя
Приплывет
Луиза иль Жаннет,
О которых помню я
Доселе,
Но которых
Вовсе — нет.

Запах моря в привкус
Дымно-горький.
Может быть,
Мисс Митчел
Или Клод
Обо мне вспомянут
В Нью-Йорке,
Прочитав сей вещи перевод.

Все мы ищем
В этом мире буром
Нас зовущие
Незримые следы.
Не с того ль,
Как лампы с абажуром,
Светятся медузы из воды?

Оттого
При встрече иностранки
Я под скрипы
Шхун и кораблей
Слышу голос
Плачущей шарманки
Иль далекий
Окрик журавлей.

Не она ли это?
Не она ли?
Ну да разве в жизни
Разберешь?
Если вот сейчас ее
Догнали
И умчали
Брюки клеш.

Каждый день
Я прихожу на пристань,
Провожаю всех,
Кого не жаль,
И гляжу все тягостней
И пристальней
В очарованную даль.

А другие здесь
Живут иначе.
И недаром ночью
Слышен свист, —
Это значит,
С ловкостью собачьей
Пробирается контрабандист.

Пограничник не боится
Быстри.
Не уйдет подмеченный им
Враг,
Оттого так часто
Слышен выстрел
На морских, соленых
Берегах.

Но живуч враг,
Как ни вздынь его,
Потому синеет
Весь Батум.
Даже море кажется мне
Индиго
Под бульварный
Смех и шум.

А смеяться есть чему
Причина.
Ведь не так уж много
В мире див.
Ходит полоумный
Старичина,
Петуха на темень посадив.

Сам смеясь,
Я вновь иду на пристань,
Провожаю всех,
Кого не жаль,
И гляжу все тягостней
И пристальней
В очарованную даль.

*****

Тучи с ожереба
Ржут, как сто кобыл.
Плещет надо мною
Пламя красных крыл.

Небо словно вымя,
Звезды как сосцы.
Пухнет божье имя
В животе овцы.

Верю: завтра рано,
Чуть забрезжит свет,
Новый под туманом
Вспыхнет Назарет.

Новое восславят
Рождество поля,
И, как пес, пролает
За горой заря.

Только знаю: будет
Страшный вопль и крик,
Отрекутся люди
Славить новый лик.

Скрежетом булата
Вздыбят пасть земли…
И со щек заката
Спрыгнут скулы-дни.

Побегут, как лани,
В степь иных сторон,
Где вздымает длани
Новый Симеон.

*****

Молитва матери

На краю деревни старая избушка,
Там перед иконой молится старушка.

Молитва старушки сына поминает,
Сын в краю далеком родину спасает.

Молится старушка, утирает слезы,
А в глазах усталых расцветают грезы.

Видит она поле, поле перед боем,
Где лежит убитым сын ее героем.

На груди широкой брызжет кровь, что пламя,
А в руках застывших вражеское знамя.

И от счастья с горем вся она застыла,
Голову седую на руки склонила.

И закрыли брови редкие сединки,
А из глаз, как бисер, сыплются слезинки.

*****

Бельгия

Побеждена, но не рабыня,
Стоишь ты гордо без доспех,
Осквернена твоя святыня,
Зато душа чиста, как снег.
Кровавый пир в дыму пожара
Устроил грозный сатана,
И под мечом его удара
Разбита храбрая страна.
Но дух свободный, дух могучий
Великих сил не угасил,
Он, как орел, парит за тучей
Над цепью доблестных могил.
И жребий правды совершится:
Падет твой враг к твоим ногам
И будет с горестью молиться
Твоим разбитым алтарям.

*****

Песнь о Евпатии Коловрате

За поемами Улыбыша
Кружат облачные вентери.
Закурилася ковыльница
Подкопытною танагою.

Ой, не зымь лузга-заманница
Запоршила переточины, —
Подымались злы татаровья
На Зарайскую сторонушку.

Не ждала Рязань, не чуяла
А и той разбойной допоти,
Под фатой варяжьей засынькой
Коротала ночку темную.

Не совиный ух защурился,
И не волчья пасть оскалилась, —
То Батый с холма Чурилкова
Показал орде на зарево.

Как взглянули звезды-ласточки,
Загадали думу-полымя:
Чтой-то Русь захолынулася,
Аль не слышит лязгу бранного?

Щебетнули звезды месяцу:
«Ой ты, желтое ягнятище!
Ты не мни траву небесную,
Перестань бодаться с тучами.

Подыми-ка глазы-уголья
На рязанскую сторонушку
Да позарься в кутомарине,
Что там движется-колышется?»

Как взглянул тут месяц с привязи,
А ин жвачка зубы вытерпла,
Поперхнулся с перепужины
И на землю кровью кашлянул.

Ой, текут кровя сугорами,
Стонут пасишные пажити,
Разыгрались злы татаровья,
Кровь полониками черпают.

Впереди сам хан на выпячи,
На коне сидит улыбисто
И жует, слюнявя бороду,
Кус подохлой кобылятины.

Говорит он псиным голосом:
«Ой ли, титники братанове,
Не пора ль нам с пира-пображни
Настремнить коней в Московию?»

*

От Олышан до Швивой Заводи
Знают песни про Евпатия.
Их поют от белой вызнати
До холопного сермяжника.

Хоть и много песен сложено,
Да ни слову не уважено,
Не сочесть похвал той удали,
Не ославить смелой доблести.

Вились кудри у Евпатия,
В три ряда на плечи падали.
За гленищем ножик сеченый
Подпирал колено белое.

Как держал он кузню-крыницу,
Лошадей ковал да бражничал,
Да пешневые угорины
Двумя пальцами вытягивал.

Много лонешнего смолота
В закромах его затулено.
Не один рукав молодушек,
Утираясь, продырявился.

Да не любы, вишь, удалому
Эти всхлипы серых журушек,
А мила ему зазнобушка,
Что ль рязанская сторонушка.

*

Ой, не совы плачут полночью, —
За Коломной бабы хныкают,
В хомутах и наколодниках
Повели мужей татаровья.

Свищут потные погонщики,
Подгоняют полонянников,
По пыжну путю-дороженьке
Ставят вехами головушки.

Соходилися боярове,
Суд рядили, споры ладили,
Как смутить им силу вражию,
Соблюсти им Русь кондовую.

Снаряжали побегушника,
Уручали светлой грамотой:
«Ты беги, зови детинушку
На усуду свет Евпатия».

*

Ой, не колоб в поле катится
На позыв колдуньи с Шехмина, —
Проскакал ездок на Пилево,
Да назад опять ворочает.

На полях рязанских светится
Березняк при блеске месяца,
Освещая путь-дороженьку
От Олышан до Швивой Заводи.

Прискакал ездок к Евпатию,
Вынул вязевую грамоту:
«Ой ты, лазушновый баторе,
Выручай ты Русь от лихости!»

*

У Палаги-шинкачерихи
На меду вино развожено,
Кумачовые кумашницы
Душниками занавешены.

Соходилися товарищи
Свет хороброго Евпатия,
Над сивухой думы думали,
Запивали думы брагою.

Говорил Евпатий бражникам:
«Ой ли, други закадычные,
Вы не пейте зелена вина,
Не губите сметку русскую.

Зелено вино — мыслям пагуба,
Телесам оно — что коса траве,
Налетят на вас злые вороги
И развеют вас по соломинке!»

*

Не заря течет за Коломною,
Не пожар стоит над путиною —
Бьются соколы-дружинники,
Налетая на татаровье.

Всколыхнулось сердце Батыя:
Что случилось там, приключилося?
Не рязанцы ль встали мертвые
На побоище кроволитное?

А рязанцам стать —
Только спьяну спать;
Не в бою бы быть,
А в снопах лежать.

Скачет хан на бела батыря,
С губ бежит слюна капучая.
И не меч Евпатий вытянул,
А свеча в руках затеплилась.

Не березки-белоличушки
Из-под гоноби подрублены —
Полегли соколья-дружники
Под татарскими насечками.

Возговорит лютый ханище:
«Ой ли, черти, куролесники.
Отешите череп батыря
Что ль на чашу на сивушную».

Уж он пьет не пьет, курвяжится
Оглянется да понюхает —
«А всего ты, сила русская,
На тыновье загодилася».

chto-takoe-lyubov.net

читать стихотворения Есенина о войне

Стихи Есенина о войне: читать стихотворения Есенина о войне Skip to content
Список стихотворений:
  • Песнь о Евпатии Коловрате
    За поемами Улыбыша
    Кружат облачные вентери.
  • Молитва матери
    На краю деревни старая избушка,
    Там перед иконой молится старушка.
  • Богатырский посвист
    Грянул гром. Чашка неба расколота.
    Разорвалися тучи тесные.
  • Бельгия
    Побеждена, но не рабыня,
    Стоишь ты гордо без доспех,
  • Ус
    Не белы снега по-над Доном
    Заметали степь синим звоном.
  • Узоры
    Девушка в светлице вышивает ткани,
    На канве в узорах копья и кресты.
  • Польша
    Над Польшей облако кровавое повисло,
    И капли красные сжигают города.
  • Греция
    Могучий Ахиллес громил твердыни Трои.
    Блистательный Патрокл сраженный умирал.
  • В багровом зареве закат шипуч и пенен…
    В багровом зареве закат шипуч и пенен,
    Березки белые горят в своих венцах.
  • Тучи с ожереба…
    Тучи с ожереба
    Ржут, как сто кобыл.
  • Певущий зов
    Радуйтесь!
    Земля предстала
  • Товарищ
    Он был сыном простого рабочего,
    И повесть о нем очень короткая.
  • Страна негодяев
    ПЕРСОНАЛ
    Комиссар из охраны железнодорожных линий Чекистов.
  • Пугачев (Мариенгофу)
    I. ПОЯВЛЕНИЕ ПУГАЧЕВА В ЯИЦКОМ ГОРОДКЕ
    Ох, как устал и как болит нога…
  • Воспоминание
    Теперь октябрь не тот,
    Не тот октябрь теперь.
  • Батум
    Корабли плывут
    В Константинополь.
  • Баллада о двадцати шести (С любовью прекрасному художнику Якулову)
    Пой песню, поэт,
    Пой.
  • Поэма о 36
    Много в России
    Троп.

stihotvorenie.su

Батум - стихи Есенина

Корабли плывут В Константинополь. Поезда уходят на Москву. От людского шума ль Иль от скопа ль Каждый день я чувствую Тоску. Далеко я, Далеко заброшен, Даже ближе Кажется луна. Пригоршнями водяных горошин Плещет черноморская Волна. Каждый день Я прихожу на пристань, Провожаю всех, Кого не жаль, И гляжу все тягостней И пристальней В очарованную даль. Может быть, из Гавра Иль Марселя Приплывет Луиза иль Жаннет, О которых помню я Доселе, Но которых Вовсе — нет. Запах моря в привкус Дымно-горький, Может быть, Мисс Митчел Или Клод Обо мне вспомянут В Нью-Йорке, Прочитав сей вещи перевод. Все мы ищем В этом мире буром Нас зовущие Незримые следы. Не с того ль, Как лампы с абажуром, Светятся медузы из воды? Оттого При встрече иностранки Я под скрипы Шхун и кораблей Слышу голос Плачущей шарманки Иль далекий Окрик журавлей. Не она ли это? Не она ли? Ну да разве в жизни Разберешь? Если вот сейчас ее Догнали И умчали Брюки клеш. Каждый день Я прихожу на пристань, Провожаю всех, Кого не жаль, И гляжу все тягостней И пристальней В очарованную даль. А другие здесь Живут иначе. И недаром ночью Слышен свист,— Это значит, С ловкостью собачьей Пробирается контрабандист. Пограничник не боится Быстри. Не уйдет подмеченный им Враг, Оттого так часто Слышен выстрел На морских, соленых Берегах. Но живуч враг, Как ни вздынь его, Потому синеет Весь Батум. Даже море кажется мне Индиго Под бульварный Смех и шум. А смеяться есть чему Причина. Ведь не так уж много В мире див. Ходит полоумный Старичина, Петуха на темень посадив. Сам смеясь, Я вновь иду на пристань, Провожаю всех, Кого не жаль, И гляжу все тягостней И пристальней В очарованную даль.

1924

istihi.ru

Певущий зов - стихи Есенина

Радуйтесь! Земля предстала Новой купели! Догорели Синие метели, И змея потеряла Жало. О Родина, Моё русское поле, И вы, сыновья её, Остановившие На частоколе Луну и солнце,— Хвалите Бога! В мужичьих яслях Родилось пламя К миру всего мира! Новый Назарет Перед вами. Уже славят пастыри Его утро. Свет за горами... Сгинь, ты, а́нглийское юдо, Расплещися по морям! Наше северное чудо Не постичь твоим сынам! Не познать тебе Фавора, Не расслышать тайный зов! Отуманенного взора На устах твоих покров. Все упрямей, все напрасней Ловит рот твой темноту. Нет, не дашь ты правды в яслях Твоему сказать Христу! Но знайте, Спящие глубоко: Она загорелась, Звезда Востока! Не погасить ее Ироду Кровью младенцев... «Пляши, Саломея, пляши!» Твои ноги легки и крылаты. Целуй ты уста без души,— Но близок твой час расплаты! Уже встал Иоанн, Изможденный от ран, Поднял с земли Отрубленную голову, И снова гремят Его уста, Снова грозят Содому: «Опомнитесь!» Люди, братья мои люди, Где вы? Отзовитесь! Ты не нужен мне, бесстрашный, Кровожадный витязь. Не хочу твоей победы, Дани мне не надо! Все мы — яблони и вишни Голубого сада. Все мы — гроздья винограда Золотого лета, До кончины всем нам хватит И тепла и света! Кто-то мудрый, несказанный, Всё себе подобя, Всех живущих греет песней, Мертвых — сном во гробе. Кто-то учит нас и просит Постигать и мерить. Не губить пришли мы в мире, А любить и верить!

Апрель 1917, Петроград

istihi.ru

Поэма о 36 - стихи Есенина

Много в России Троп. Что ни тропа - То гроб. Что ни верста - То крест. До енисейских мест Шесть тысяч один Сугроб. Синий уральский Ском Каменным лег Мешком, За скомом шумит Тайга. Коль вязнет в снегу Нога, Попробуй идти Пешком. Добро, у кого Закал, Кто знает сибирский Шквал. Но если ты слаб И лег, То, тайно пробравшись В лог, Тебя отпоет Шакал. Буря и грозный Вой. Грузно бредет Конвой. Ружья наперевес. Если ты хочешь В лес, Не дорожи Головой. Ссыльный солдату Не брат. Сам подневолен Солдат. Если не взял На прицел, - Завтра его Под расстрел. Но ты не иди Назад. Пусть умирает Тот, Кто брата в тайгу Ведет. А ты под кандальный Дзин Шпарь, как седой Баргузин. Беги все вперед И вперед. Там за Уралом Дом. Степь и вода Кругом. В синюю гладь Окна Скрипкой поет Луна. Разве так плохо В нем? Славный у песни Лад. Мало ли кто ей Рад. Там за Уралом Клен. Всякий ведь в жизнь Влюблен В лунном мерцанье Хат. Если ж, где отчая Весь, Стройная девушка Есть, Вся, как сиреневый Май, Вся, как родимый Край, - Разве не манит Песнь? Буря и грозный Вой. Грузно бредет Конвой. Ружья наперевес. Если ты хочешь в лес, Не дорожи Головой. * Колкий, пронзающий Пух. Тяжко идти средь Пург. Но под кандальный Дзень, Если ты любишь День, Разве милей Шлиссельбург? Там, упираясь В дверь, Ходишь, как в клетке Зверь. Дума всегда об одном: Может, в краю Родном Стало не так Теперь. Может, под песню Вьюг Умер последний Друг. Друг или мать, Все равно. Хочется вырвать Окно И убежать в луг. Но долог тюремный Час. Зорок солдатский Глаз. Если ты хочешь Знать, Как тяжело Убежать, - Я знаю один Рассказ. * Их было тридцать Шесть. В камере негде Сесть. В окнах бурунный Вспург. Крепко стоит Шлиссельбург, Море поет ему Песнь. Каждый из них Сидел За то, что был горд И смел, Что в гневной своей Тщете К рыдающим в нищете Большую любовь Имел. Ты помнишь, конечно, Тот Клокочущий пятый Год, Когда из-за стен Баррикад Целился в брата Брат. Тот в голову, тот В живот. Один защищал Закон - Невольник, влюбленный В трон. Другой этот трон Громил, И брат ему был Не мил. Ну, разве не прав был Он? Ты помнишь, конечно, Как Нагайкой свистел Казак? Тогда у склоненных Ниц С затылков и поясниц Капал горячий Мак. Я знаю, наверно, И ты Видал на снегу Цветы. Ведь каждый мальчишкой Рос, Каждому били Нос В кулачной на все "Сорты". Но тех я цветов Не видал, Был еще глуп И мал, И не читал еще Книг. Но если бы видел Их, То разве молчать Стал? * Их было тридцать Шесть. В каждом кипела Месть. Каждый оставил Дом С ивами над прудом, Но не забыл о нем Песнь. Раз комендант Сказал: "Тесен для вас Зал. Пять я таких Приму В камеры по одному, Тридцать один - На вокзал". Поле и снежный Звон. Клетчатый мчится Вагон. Рельсы грызет Паровоз. Разве уместен Вопрос: Куда их доставит Он? Много в России Троп. Что ни тропа - То гроб. Что ни верста - То крест. До енисейских мест Шесть тысяч один Сугроб. * Поезд на всех Парах. В каждом неясный Страх. Видно, надев Браслет, Гонят на много Лет Золото рыть В горах. Может случиться С тобой То, что достанешь Киркой, Дочь твоя там, Вдалеке, Будет на левой Руке Перстень носить Золотой. Поле и снежный Звон. Клетчатый мчится Вагон. Вдруг тридцать первый Встал И шепотом так сказал: "Нынче мне ночь Не в сон. Нынче мне в ночь Не лежать. Я твердо решил Бежать. Благо, что ночь Не в луне. Вы помогите Мне Тело мое Поддержать. Клетку уж я Пилой... Выручил снежный Вой. Вы заградите меня Подле окна От огня, Чтоб не видал Конвой". Тридцать столпились В ряд, Будто о чем Говорят, Будто глядят На снег. Разве так труден Побег, Если огни Не горят? * Их оставалось Пять. Каждый имел Кровать. В окнах бурунный Вспург. Крепко стоит Шлиссельбург. Только в нем плохо Спать. Разве тогда Уснешь, Если все видишь Рожь, Видишь родной Плетень, Синий, звенящий День, И ты по меже Идешь? Тихий вечерний Час. Колокол бьет Семь раз. Месяц широк И ал. Так бы дремал И дремал, Не подымая глаз. Глянешь, на окнах Пух. Скучный, несчастный Друг, Ночь или день, Все равно. Хочется вырвать Окно И убежать в луг. Пятый страдать Устал. Где-то подпилок Достал. Ночью скребет И скребет, Капает с носа Пот Через губу в оскал. Раз при нагрузке Дров Он поскользнулся В ров... Смотрят, уж он На льду, Что-то кричит На ходу. Крикнул - и будь Здоров. * Быстро бегут Дни. День колесу Сродни. Снежной январской Порой В камере сорок Второй Встретились вновь Они. Пятому глядя В глаза, Тридцать первый Сказал: "Там, где струится Обь, Есть деревушка Топь И очень хороший Вокзал. В жизни живут лишь Раз, Я вспоминать Не горазд. Глупый сибирский Чалдон, Скуп, как сто дьяволов, Он. За пятачок продаст. Снежная белая Гладь. Нечего мне Вспоминать. Знаю одно: Без грез Даже в лихой Мороз Сладко на сене Спать". Пятый сказал В ответ: "Мне уже сорок Лет. Но не угас мой Бес, Так все и тянет В лес, В синий вечерний Свет. Много сказать Не могу: Час лишь лежал я В снегу, Слушал метельный Вой, Но помешал Конвой С ружьями на бегу". * Серая, хмурая Высь, Тучи с землею Слились. Ты помнишь, конечно, Тот Метельный семнадцатый Год, Когда они Разошлись? Каждый пошел в свой Дом С ивами над прудом. Видел луну И клен, Только не встретил Он Сердцу любимых В нем. Их было тридцать Шесть. В каждом кипела Месть. И каждый в октябрьский Звон Пошел на влюбленных В трон, Чтоб навсегда их Сместь. Быстро бегут Дни. Встретились вновь Они. У каждого новый Дом. В лежку живут лишь В нем, Очей загасив Огни. Тихий вечерний Час. Колокол бьет Семь раз. Месяц широк И ал. Тот, кто теперь Задремал, Уж не поднимет Глаз. Теплая синяя Весь, Всякие песни Есть... Над каждым своя Звезда... Мы же поем Всегда: Их было тридцать Шесть.

Август 1924

istihi.ru

Сергей Есенин - Батум: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Корабли плывут
В Константинополь.
Поезда уходят на Москву.
От людского шума ль
Иль от скопа ль
Каждый день я чувствую
Тоску.

Далеко я,
Далеко заброшен,
Даже ближе
Кажется луна.
Пригоршнями водяных горошин
Плещет черноморская
Волна.

Каждый день
Я прихожу на пристань,
Провожаю всех,
Кого не жаль,
И гляжу все тягостней
И пристальней
В очарованную даль.

Может быть, из Гавра
Иль Марселя
Приплывет
Луиза иль Жаннет,
О которых помню я
Доселе,
Но которых
Вовсе — нет.

Запах моря в привкус
Дымно-горький,
Может быть,
Мисс Митчел
Или Клод
Обо мне вспомянут
В Нью-Йорке,
Прочитав сей вещи перевод.

Все мы ищем
В этом мире буром
Нас зовущие
Незримые следы.
Не с того ль,
Как лампы с абажуром,
Светятся медузы из воды?

Оттого
При встрече иностранки
Я под скрипы
Шхун и кораблей
Слышу голос
Плачущей шарманки
Иль далёкий
Окрик журавлей.

Не она ли это?
Не она ли?
Ну да разве в жизни
Разберёшь?
Если вот сейчас её
Догнали
И умчали
Брюки клёш.

Каждый день
Я прихожу на пристань,
Провожаю всех,
Кого не жаль,
И гляжу все тягостней
И пристальней
В очарованную даль.

А другие здесь
Живут иначе.
И недаром ночью
Слышен свист,—
Это значит,
С ловкостью собачьей
Пробирается контрабандист.

Пограничник не боится
Быстри.
Не уйдёт подмеченный им
Враг,
Оттого так часто
Слышен выстрел
На морских, солёных
Берегах.

Но живуч враг,
Как ни вздынь его,
Потому синеет
Весь Батум.
Даже море кажется мне
Индиго
Под бульварный
Смех и шум.

А смеяться есть чему
Причина.
Ведь не так уж много
В мире див.
Ходит полоумный
Старичина,
Петуха на темень посадив.

Сам смеясь,
Я вновь иду на пристань,
Провожаю всех,
Кого не жаль,
И гляжу все тягостней
И пристальней
В очарованную даль.

Анализ стихотворения «Батум» Есенина

Стихи «Батум» Сергея Александровича Есенина впервые опубликованы в 1945 году в журнале «Огонек».

Стихотворение датируется 1924 годом. Его автору исполнилось 29 лет, он отправился в путешествие по Кавказу, пишет в пути «Персидские мотивы». В этом же году его потрясло известие о скоропостижной смерти его собрата по перу и товарища А. Ширяевца. В жанровом отношении – философская элегия. Рифмовка, в целом, перекрестная, хотя текст и расположен интонационной лесенкой, 14 строф. Батум – город и порт в Грузии. «Я чувствую тоску»: лирический герой оказался вдруг в романтических условиях, которые, однако, его больше не радуют. Душевный надлом не пускает его самого «на корабль», лишь взгляд его, мысль его провожает суда, идущие в загадочный Константинополь. Теперь это все кажется ненужной суетой, как и современные поезда до Москвы. «Черноморская волна» экзотична, и сам он немного смешон на этой чужой пристани. Ведь герой никого не ждет: «провожаю, кого не жаль» (кого не знаю). Пленяет его только «очарованная даль» (красивый эпитет). Только она еще что-то обещает. В четвертой строфе поэт вспоминает свои заграничные путешествия. Не так давно это было, а похоже на сон. Как будто те встречи были не с людьми, а с призраками. «Обо мне вспомянут в Нью-Йорке»: знаменитый вояж в Америку вместе с А. Дункан. «Незримые следы»: невстреченная любовь, забытый друг, незнакомый настоящий поэт, да и просто человек, о мимолетной встрече с которым почему-то вспоминается всю жизнь. Затем идут строфы о контрабандистах и пограничниках. Чуть позже эту тему подхватит Э. Багрицкий в своих «Контрабандистах». Предпоследняя строфа – описание реального случая. О нем поэт упомянул в письме Г. Бениславской: «полоумный старичина» с петухом на голове. Лирический герой невольно смеется, хотел бы относиться к жизни проще. Однако тоска не отпускает. Он вновь совершает ежедневный ритуал: «иду на пристань», где его сиротливая фигурка теряется в толпе и шуме. Россыпь названий и имен, экзотичных для советского уха. Повторы, меланхоличность интонации, скрытая музыкальность стиха, метафоричность («пригоршнями горошин»), индивидуально-авторский эпитет «дымно-горький». Лексика разговорная, сравнение (как лампы с абажуром), цветопись (буром, индиго), рефрен, несколько вопросов без ответа.

Стихотворение «Батум» С. Есенина – столкновение двух пластов в лирике, романтического и бытового, приземленного.

rustih.ru

Евгений Евтушенко - Памяти Есенина: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Поэты русские,
друг друга мы браним —
Парнас российский дрязгами засеян.
но все мы чем-то связаны одним:
любой из нас хоть чуточку Есенин.
И я — Есенин,
но совсем иной.
В колхозе от рожденья конь мой розовый.
Я, как Россия, более суров,
и, как Россия, менее березовый.
Есенин, милый,
изменилась Русь!
но сетовать, по-моему, напрасно,
и говорить, что к лучшему,—
боюсь,
ну а сказать, что к худшему,—
опасно…
Какие стройки,
спутники в стране!
Но потеряли мы
в пути неровном
и двадцать миллионов на войне,
и миллионы —
на войне с народом.
Забыть об этом,
память отрубив?
Но где топор, что память враз отрубит?
Никто, как русскиe,
так не спасал других,
никто, как русскиe,
так сам себя не губит.
Но наш корабль плывет.
Когда мелка вода,
мы посуху вперед Россию тащим.
Что сволочей хватает,
не беда.
Нет гениев —
вот это очень тяжко.
И жалко то, что нет еще тебя
И твоего соперника — горлана.
Я вам двоим, конечно, не судья,
но все-таки ушли вы слишком рано.
Когда румяный комсомольский вождь
На нас,
поэтов,
кулаком грохочет
и хочет наши души мять, как воск,
и вылепить свое подобье хочет,
его слова, Есенин, не страшны,
но тяжко быть от этого веселым,
и мне не хочется,
поверь,
задрав штаны,
бежать вослед за этим комсомолом.
Порою горько мне, и больно это все,
и силы нет сопротивляться вздору,
и втягивает смерть под колесо,
Как шарф втянул когда-то Айседору.
Но — надо жить.
Ни водка,
ни петля,
ни женщины —
все это не спасенье.
Спасенье ты,
российская земля,
спасенье —
твоя искренность, Есенин.
И русская поэзия идет
вперед сквозь подозренья и нападки
и хваткою есенинской кладет
Европу,
как Поддубный,
на лопатки.

rustih.ru

Сергей Есенин - Воспоминание: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Теперь октябрь не тот,
Не тот октябрь теперь.
В стране, где свищет непогода,
Ревел и выл
Октябрь, как зверь,
Октябрь семнадцатого года.

Я помню жуткий
Снежный день.
Его я видел мутным взглядом.
Железная витала тень
«Над омраченным Петроградом».

Уже все чуяли грозу,
Уже все знали что-то,
Знали,
Что не напрасно, знать, везут
Солдаты черепах из стали.

Рассыпались…
Уселись в ряд…
У публики дрожат поджилки…
И кто-то вдруг сорвал плакат
Со стен трусливой учредилки.

И началось…
Метнулись взоры,
Войной гражданскою горя,
И дымом пламенной «Авроры»
Взошла железная заря.

Свершилась участь роковая,
И над страной под вопли «матов»
Взметнулась надпись огневая:
«Совет Рабочих Депутатов».

Анализ стихотворения «Воспоминание» Есенина

Стихи «Воспоминание» Сергея Александровича Есенина впервые были опубликованы в газете «Заря Востока», уже после смерти автора.

Стихотворение написано в 1924 году. В этот период поэт путешествует по Кавказу, осенью поездом приехал в Тбилиси. Там его радушно встретили грузинские поэты. Свой новый сборник он собирался издавать в местном издательстве. В жанровом отношении – хроника революционных дней, рифмовка сложная, схожая с перекрестной, 6 строф. Первые строки – игра, перестановка одинаковых слов, подчеркивающая важность момента. «Октябрь» не идеализируется, представлен диким зверем, вырвавшимся на свободу. «Все чуяли грозу»: февральскую компромиссную революцию решили резать по живому. «Мутным взглядом»: как человек, потерявший надежду. «Над омраченным Петроградом»: прямая цитата из «Медного всадника» А. Пушкина. «Черепах из стали»: орудия. «Дрожат поджилки»: те самые люди, кого вскоре назовут «бывшими», пережитком прошлого, врагами. Поэт отделяет себя от них. Он жадно ждет сигнала с «Авроры». Между прочим, именно в ноябре 1917 года состоялся первый поэтический концерт С. Есенина. Отметился он и выступлением на митинге. «Трусливой учредилки»: учредительное собрание, которое собиралось определить судьбу бывшей империи, но зашло в тупик уже после первого же заседания. Время было упущено, и власть захватила другая сила. Гражданская война в стихе – очищающая огненная стихия. «Участь роковая»: в тот «жуткий день» совершался выбор, и казалось, что обратной дороги нет. «Вопли «матов»: то есть, без церемоний, с полным сознанием собственной правоты, с готовностью до крови биться за свои убеждения. Сам поэт к этому времени уже не был столь однозначен в оценках, порой и себя чувствовал чужим. Но в этих строчках – он не сегодняшний, а вчерашний. Финальная строка – апофеоз торжества Октября. Град жестких инверсий: метнулись взоры, свершилась участь, взошла заря. Точная датировка, стремление к документальности, детальность, пейзаж как отражение человеческой истории, сравнение (как зверь), метафора (страна непогоды), множество повторов, анафоры, перечисления, грозная недоговоренность в многоточиях, лексика разговорная, интонация напряженного ожидания. Глагольность, усиливающая динамику стиха. Метафорические, пугающие образы железной тени и зари нового мира. Эпитет: надпись огневая.

«Воспоминание» С. Есенина – возвращение в дни великого, рокового переворота основ жизни страны.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.