Стихи есенин любовь хулигана


Есенин С.А. Цикл "Любовь хулигана"

***
Заметался пожар голубой,[2]
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз златокарий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали...
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
1923

***
Ты такая ж простая, как все,[3]
Как сто тысяч других в России.
Знаешь ты одинокий рассвет,
Знаешь холод осени синий.

По-смешному я сердцем влип,
Я по-глупому мысли занял.
Твой иконный и строгий лик
По часовням висел в рязанях.

Я на эти иконы плевал,
Чтил я грубость и крик в повесе,
А теперь вдруг растут слова
Самых нежных и кротких песен.

Не хочу я лететь в зенит,
Слишком многое телу надо.
Что ж так имя твое звенит,
Словно августовская прохлада?

Я не нищий, ни жалок, ни мал
И умею расслышать за пылом:
С детства нравиться я понимал
Кобелям да степным кобылам.

Потому и себя не сберег
Для тебя, для нее и для этой.
Невеселого счастья залог —
Сумасшедшее сердце поэта.

Потому и грущу, осев,
Словно в листья, в глаза косые...
Ты такая ж простая, как все,
Как сто тысяч других в России.
1923

***
Пускай ты выпита другим,[4]
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.

О, возраст осени! Он мне
Дороже юности и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
Воображению поэта.

Я сердцем никогда не лгу
И потому на голос чванства
Бестрепетно сказать могу,
Что я прощаюсь с хулиганством.

Пора расстаться с озорной
И непокорною отвагой.
Уж сердце напилось иной,
Кровь отрезвляющею брагой.

И мне в окошко постучал
Сентябрь багряной веткой ивы,
Чтоб я готов был и встречал
Его приход неприхотливый.

Теперь со многим я мирюсь
Без принужденья, без утраты.
Иною кажется мне Русь,
Иными кладбища и хаты.

Прозрачно я смотрю вокруг
И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,
Что ты одна, сестра и друг,
Могла быть спутницей поэта.

Что я одной тебе бы мог,
Воспитываясь в постоянстве,
Пропеть о сумерках дорог
И уходящем хулиганстве.
1923

***
Дорогая, сядем рядом,[5]
Поглядим в глаза друг другу.
Я хочу под кротким взглядом
Слушать чувственную вьюгу.

Это золото осенье,
Эта прядь волос белесых —
Все явилось, как спасенье
Беспокойного повесы.

Я давно мой край оставил,
Где цветут луга и чащи.
В городской и горькой славе
Я хотел прожить пропащим.

Я хотел, чтоб сердце глуше
Вспоминало сад и лето,
Где под музыку лягушек
Я растил себя поэтом.

Там теперь такая ж осень...
Клен и липы, в окна комнат
Ветки лапами забросив,
Ищут тех, которых помнят.

Их давно уж нет на свете.
Месяц на простом погосте
На крестах лучами метит,
Что и мы придем к ним в гости,

Что и мы, отжив тревоги,
Перейдем под эти кущи.
Все волнистые дороги
Только радость льют живущим.

Дорогая, сядь же рядом,
Поглядим в глаза друг другу.
Я хочу под кротким взглядом
Слушать чувственную вьюгу.
9 октября 1923

***
Мне грустно на тебя смотреть,[6]
Какая боль, какая жалость!
Знать, только ивовая медь
Нам в сентябре с тобой осталась.

Чужие губы разнесли
Твое тепло и трепет тела.
Как будто дождик моросит
С души, немного омертвелой.

Ну что ж! Я не боюсь его.
Иная радость мне открылась.
Ведь не осталось ничего,
Как только желтый тлен и сырость.

Ведь и себя я не сберег
Для тихой жизни, для улыбок.
Так мало пройдено дорог,
Так много сделано ошибок.

Смешная жизнь, смешной разлад.
Так было и так будет после.
Как кладбище, усеян сад
В берез изглоданные кости.

Вот так же отцветем и мы
И отшумим, как гости сада...
Коль нет цветов среди зимы,
Так и грустить о них не надо.
1923

***
Ты прохладой меня не мучай[7]
И не спрашивай, сколько мне лет.
Одержимый тяжелой падучей,
Я душой стал, как желтый скелет.

Было время, когда из предместья
Я мечтал по-мальчишески — в дым,
Что я буду богат и известен
И что всеми я буду любим.

Да! Богат я, богат с излишком.
Был цилиндр, а теперь его нет.
Лишь осталась одна манишка
С модной парой избитых штиблет.

И известность моя не хуже,
От Москвы по парижскую рвань
Мое имя наводит ужас,
Как заборная, громкая брань.

И любовь, не забавное ль дело?
Ты целуешь, а губы как жесть.
Знаю, чувство мое перезрело,
А твое не сумеет расцвесть.

Мне пока горевать еще рано,
Ну, а если есть грусть — не беда!
Золотей твоих кос по курганам
Молодая шумит лебеда.

Я хотел бы опять в ту местность,
Чтоб под шум молодой лебеды
Утонуть навсегда в неизвестность
И мечтать по-мальчишески — в дым.

Но мечтать о другом, о новом,
Непонятном земле и траве,
Что не выразить сердцу словом
И не знает назвать человек.
1923

***
Вечер черные брови насопил.[8]
Чьи-то кони стоят у двора.
Не вчера ли я молодость пропил?
Разлюбил ли тебя не вчера?

Не храпи, запоздалая тройка!
Наша жизнь пронеслась без следа.
Может, завтра больничная койка
Упокоит меня навсегда.

Может, завтра совсем по-другому
Я уйду, исцеленный навек,
Слушать песни дождей и черемух,
Чем здоровый живет человек.

Позабуду я мрачные силы,
Что терзали меня, губя.
Облик ласковый! Облик милый!
Лишь одну не забуду тебя.

Пусть я буду любить другую,
Но и с нею, с любимой, с другой,
Расскажу про тебя, дорогую,
Что когда-то я звал дорогой.

Расскажу, как текла былая
Наша жизнь, что былой не была...
Голова ль ты моя удалая,
До чего ж ты меня довела?
1923

literatura5.narod.ru

«Есенин»: Как умеет любить хулиган...

Сериал «Есенин» вышел еще в 2005 году. Тогда страна увидела Сергея Безрукова в образе поэта. История получилась - чистой воды детектив. В сериале мы оказываемся то в 20-х годах прошлого столетия, наблюдая за жизнью Есенина, то перемещаемся в 80-е годы и видим следователя МУРа Александра Хлыстова (Александр Михайлов), одержимого идеей узнать всю правду о гибели поэта. Изучив архивы и особенно посмертное фото Есенина, присланное анонимом, полковник приходит к выводу, что это было не самоубийство...

Кстати, сценарий сериала написан по книге Виталия Безрукова - отца исполнителя главной роли. Отправной точкой в работе над романом стала встреча со следователем Эдуардом Хлысталовым, который в реальности работал над этим делом.

После премьеры сериала многие иронизировали по поводу того, что Сергей получил роль по блату. Мол, отец писал роман, сын снимался, все понятно... Но, наверное, тут дело в другом. Сергей Безруков задолго до съемок в сериале не раз говорил, что среди почитаемых им поэтов на одном из первых мест значится именно Есенин. К тому же Безруков семь лет подряд в Театре Ермоловой играл роль Есенина в спектакле «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?..». Так что более подходящего актера на роль Есенина для сериала было не найти.

Перед премьерой сериала Сергей Безруков не раз отвечал на вопрос журналистов: «Есенин пил постоянно, когда же он успевал стихи писать?» И отвечал на это так:

- Алкоголик, праздный гуляка и хулиган... Такое определение великого русского поэта для меня противно. Он был светлым человеком. Что касается связанных с ним скандалов, то это форма протеста против режима, который умерщвлял его личность.

на заметку

Одно из любимых Сергеем Безруковым стихотворений Есенина

Сергей Безруков и Шон Янг сыграли влюбленных Есенина и Айседору Дункан.

«Заметался пожар голубой»

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь - как запущенный сад,

Был на женщин и зелие падкий.

Разонравилось пить и плясать

И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,

Видеть глаз злато-карий омут,

И чтоб, прошлое не любя,

Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки

И стихи бы писать забросил.

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой

Хоть в свои, хоть в чужие дали...

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить...

«Есенин» 27 февраля - 1 марта/21.30. Первый

www.kp.ru

Любовь хулигана. Цикл стихотворений Сергея Есенина

Цикл посвящен Августе Леонидовне Миклашевской, годы жизни с 1891, Ростов-на-Дону, по 30 июня 1977, Москва, и вошел, как составная часть, в сборник «Москва кабацкая».

Миклашевская была известной московской актрисой, с 1915 года выступала на сцене Камерного театра, но когда Камерный театр отправился в длительную гастрольную поездку за рубеж, актрисе не на кого было поручить своего пятилетнего сына, и она осталась в Москве. Их познакомила жена его товарища Анатолия Мариенгофа, тоже актриса, Анна Никритина, вскоре после возвращения поэта из зарубежной поездки.

Период частых встреч был недолгим, с августа по декабрь 1923 года, но как мы видим, оставил яркий след в душе и творчестве поэта.

После смерти поэта, на концертах, посвященных памяти Сергея Есенина, она всегда отказывалась читать стихи, которые он посвятил ей.

Фотографии Августы Миклашевской, которые удалось собрать, можно посмотреть тут.

Заметался пожар голубой… Автор: Сергей Есенин 21-09-1923 714 Ты такая ж простая, как все… Автор: Сергей Есенин 22-09-1923 721 Пускай ты выпита другим… Автор: Сергей Есенин 08-10-1923 1061 Дорогая, сядем рядом… Автор: Сергей Есенин 09-10-1923 646 Мне грустно на тебя смотреть… Автор: Сергей Есенин 21-11-1923 803 Ты прохладой меня не мучай… Автор: Сергей Есенин 17-12-1923 700 Вечер черные брови насопил… Автор: Сергей Есенин 18-12-1923 626

literator.info

♥♫♥ Любовь хулигана. Сергей Есенин ♥♫♥ ...-

Великий русский лирик XX века, он до двадцати восьми лет не написал ни одного стихотворения, которое можно было бы причислить к любовной лирике. По воспоминаниям Анатолия Мариенгофа, в сентябре 1923 года поэт с грустью сказал ему: — А у меня стихов про любовь нету. Всё про кобыл да про телят. А про любовь — хоть шаром покати. — За чем же дело стало? — спросил его Мариенгоф. — Для этого ж влюбиться надо, — отвечал Есенин. — Да вот не знаю в кого... В городе, черт подери, два миллиона юбок, а влюбиться человеку не в кого! Хоть с фонарем в полдень ищи.

Ранняя лирика Есенина и в самом деле не знает любовных стихов — только стихи про любовь, да и то, как правило, включенные в общую картину опоэтизированной сельской жизни. Большая часть этих стихотворений с любовным сюжетом, вроде «Сыплет черемуха снегом», «Под венком лесной ромашки», «Темна ноченька, не спится», представляет собой явную стилизацию в духе кольцовских песен, в которой почти невозможно разглядеть самого поэта, приметы именно его жизни, его сердечного опыта.

 

Объяснить это странное обстоятельство, так не вяжущееся с образом жизнелюбивого, влюбчивого и имевшего успех у женщин поэта можно лишь тем, что сами эти успехи не стали событиями его духовной жизни. Видимо, те многочисленные увлечения не осознавались им как сильное и глубокое чувство. В знаменитой «Исповеди хулигана», оглядываясь на свою юность, поэт вспоминает родину, мать и отца, своих односельчан; в его памяти находится место для заросшего пруда, звона ольхи, для зеленого клена, коровы и пегого пса; но и беглого упоминания нет ни о первой любви, ни о девушке, хотя впоследствии в «Анне Снегиной» и «Сукином сыне» эти воспоминания вдруг проступят.

В своем первом любовном цикле «Любовь хулигана», написанном в конце 1923 года, он сам отзовется о предыдущих своих увлечениях цинично и резко, а про любовь к Айседоре Дункан скажет в разговоре с близким человеком: «Была страсть, и большая страсть. Целый год это продолжалось. А потом все прошло и ничего не осталось, ничего нет. Когда страсть была, ничего не видел, а теперь... боже мой, какой же я был слепой! Где были мои глаза?»   Конечно, дело не в самих увлечениях: любовь в поэзии вовсе не обязательно тождественна любви в жизни. Мы не раз видели, как случайные встречи рождали прекрасную лирику, и напротив: глубокое и сильное чувство могло оставаться никак не отраженным в стихах поэта.   Но богемная жизнь, которая липким своим угаром и чадом обволакивала Есенина, наложила печать на его творчество, внеся в него ноты пьяного надлома, трагических переживаний. И можно лишь удивляться мощи нравственного здоровья Есенина, которое сумело преодолеть обморочность этого липкого угара и вырваться к чувствам сильным, чистым и высоким. Возможно, отсутствие любовной лирики в первое десятилетие его творчества и было одним из проявлений этого нравственного здоровья.   Тот перелом, который произошел в 1923—1924 гг., был вызван, очевидно, не тем, что «наконец-то» встретилась поэту женщина, «достойная его любви», а более глубинными причинами, в частности, переломом в самом поэте. Этому в значительной степени способствовала его поездка по Америке и Западной Европе, в которой открылась поэту не только омерзительность буржуазного «железного Миргорода», но по контрасту с ним — человеческая красота родины, красота человеческих отношений. «Душевное возрождение» Есенина отразилось и в самом возникновении в его поэзии любовной лирики.  

Цикл «Любовь хулигана» был написан в сентябре — декабре 1923 года. Он был связан с артисткой Камерного театра Августой Леонидовной Миклашевской (р. 1891), с которой поэт познакомился у А. Мариенгофа. Ей этот цикл и посвящен. А. Миклашевская вспоминала: «Он был счастлив, что вернулся домой, в Россию. Радовался всему, как ребенок. Трогал руками дома, деревья... Уверял, что всё, даже небо и луна, другие, чем там, у них. Рассказывал, как ему трудно было за границей. И вот, наконец, он все-таки удрал! Он — в Москве». Несомненно, отсвет этого настроения освещает весь цикл, построенный на противопоставлении того, что было, тому, что есть.

А Миклашевская вспоминала: «Как-то сидели в отдельном кабинете ресторана «Медведь» Мариенгоф Никритина (жена Мариенгофа), Есенин и я. Он был весь какой-то притихший, задумчивый... — Я буду писать вам стихи. Мариенгоф смеялся: — Такие же, как Дункан? (По словам Мариенгофа, стихи «Сыпь, гармоника...» и «Пой же, пой...» относились к А. Дункан). — Нет, ей я буду писать нежные... Первые стихи, посвященные мне, были напечатаны в «Красной ниве»: «Заметался пожар голубой...».   Ты такая ж простая, как все,  Как сто тысяч других в России.  Знаешь ты одинокий рассвет,  Знаешь холод осени синий.   По-смешному я сердцем влип,  Я по-глупому мысли занял.  Твой иконный и строгий лик  По часовням висел в рязанях.   Я на эти иконы плевал,  Чтил я грубость и крик в повесе,  А теперь вдруг растут слова  Самых нежных и кротких песен.   Не хочу я лететь в зенит,  Слишком многое телу надо.  Что ж так имя твое звенит,  Словно августовская прохлада?   Я не нищий, ни жалок, ни мал  И умею расслышать за пылом:  С детства нравиться я понимал  Кобелям да степным кобылам. Потому и себя не сберег  Для тебя, для нее и для этой.  Невеселого счастья залог —  Сумасшедшее сердце поэта.   Потому и грущу, осев,  Словно в листья, в глаза косые..  Ты такая ж простая, как все,  Как сто тысяч других в России.    1923

Заметался пожар голубой,  Позабылись родимые дали.  В первый раз я запел про любовь,  В первый раз отрекаюсь скандалить.   Был я весь — как запущенный сад,  Был на женщин и зелие падкий.  Разонравилось петь и плясать  И терять свою жизнь без оглядки.   Мне бы только смотреть на тебя,  Видеть глаз злато-карий омут,  И чтоб, прошлое не любя,  Ты уйти не смогла к другому. Поступь нежная, легкий стан,  Если б знала ты сердцем упорным,  Как умеет любить хулиган,  Как умеет он быть покорным.   Я б навеки забыл кабаки  И стихи бы писать забросил,  Только б тонко касаться руки  И волос твоих цветом в осень.   Я б навеки пошел за тобой  Хоть в свои, хоть в чужие дали... В первый раз я запел про любовь,  В первый раз отрекаюсь скандалить.   1923

Ты такая ж простая, как все,  Как сто тысяч других в России.  Знаешь ты одинокий рассвет,  Знаешь холод осени синий.   По-смешному я сердцем влип,  Я по-глупому мысли занял.  Твой иконный и строгий лик  По часовням висел в рязанях.   Я на эти иконы плевал,  Чтил я грубость и крик в повесе,  А теперь вдруг растут слова  Самых нежных и кротких песен. Не хочу я лететь в зенит,  Слишком многое телу надо.  Что ж так имя твое звенит,  Словно августовская прохлада?   Я не нищий, ни жалок, ни мал  И умею расслышать за пылом:  С детства нравиться я понимал  Кобелям да степным кобылам.   Потому и себя не сберег  Для тебя, для нее и для этой.  Невеселого счастья залог —  Сумасшедшее сердце поэта.   Потому и грущу, осев,  Словно в листья, в глаза косые..  Ты такая ж простая, как все,  Как сто тысяч других в России.    1923

Пускай ты выпита другим,  Но мне осталось, мне осталось  Твоих волос стеклянный дым  И глаз осенняя усталость.   О, возраст осени! Он мне  Дороже юности и лета.  Ты стала нравиться вдвойне  Воображению поэта.   Я сердцем никогда не лгу,  И пегому на голос чванства  Бестрепетно сказать могу,  Что я прощаюсь с хулиганством.   Пора расстаться с озорной  И непокорною отвагой.  Уж сердце напилось иной,  Кровь отрезвляющею брагой. И мне в окошко постучал  Сентябрь багряной веткой ивы,  Чтоб я готов был и встречал  Его приход неприхотливый.   Теперь со многим я мирюсь  Без принужденья, без утраты.  Иною кажется мне Русь,  Иными — кладбища и хаты.   Прозрачно я смотрю вокруг  И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,  Что ты одна, сестра и друг,  Могла быть спутницей поэта.   Что я одной тебе бы мог,  Воспитываясь в постоянстве,  Пропеть о сумерках дорог  И уходящем хулиганстве.    1923

Дорогая, сядем рядом.  Поглядим в глаза друг другу.  Я хочу под кротким взглядом  Слушать чувственную вьюгу.   Это золото осеннее,  Эта прядь волос белесых —  Всё явилось, как спасенье  Беспокойного повесы.   Я давно мой край оставил,  Где цветут луга и чащи.  В городской и горькой славе  Я хотел прожить пропащим. Я хотел, чтоб сердце глуше  Вспоминало сад и лето,  Где под музыку лягушек  Я растил себя поэтом.   Там теперь такая ж осень...  Клен и липы в окна комнат,  Ветки лапами забросив,  Ищут тех, которых помнят.   Их давно уж нет на свете.  Месяц на простом погосте  На крестах лучами метит, Что и мы приедем в гости,   Что и мы, отжив тревоги,  Перейдем под эти кущи.  Все волнистые дороги  Только радость льют живущим.   Дорогая, сядь же рядом,  Поглядим в глаза друг другу.  Я хочу под кротким взглядом  Слушать чувственную вьюгу.    1923

subscribe.ru

Сергей Есенин - Хулиган: стих, читать текст стихотворения "Дождик мокрыми метлами чистит"

Дождик мокрыми метлами чистит
Ивняковый помет по лугам.
Плюйся, ветер, охапками листьев,—
Я такой же, как ты, хулиган.

Я люблю, когда синие чащи,
Как с тяжелой походкой волы,
Животами, листвой хрипящими,
По коленкам марают стволы.

Вот оно, мое стадо рыжое!
Кто ж воспеть его лучше мог?
Вижу, вижу, как сумерки лижут
Следы человечьих ног.

Русь моя, деревянная Русь!
Я один твой певец и глашатай.
Звериных стихов моих грусть
Я кормил резедой и мятой.

Взбрезжи, полночь, луны кувшин
Зачерпнуть молока берез!
Словно хочет кого придушить
Руками крестов погост!

Бродит черпая жуть по холмам,
Злобу вора струит в наш сад,
Только сам я разбойник и хам
И по крови степной конокрад.

Кто видал, как в ночи кипит
Кипяченых черемух рать?
Мне бы в ночь в голубой степи
Где-нибудь с кистенем стоять.

Ах, увял головы моей куст,
Засосал меня песенный плен.
Осужден я на каторге чувств
Вертеть жернова поэм.

Но не бойся, безумный ветр,
Плюй спокойно листвой по лугам.
Не сорвет меня кличка «поэт».
Я и в песнях, как ты, хулиган.
________________
Советуем также прочитать:

Анализ стихотворения «Хулиган» Есенина

Стихотворение «Хулиган» Сергея Александровича Есенина впервые было напечатано в журнале «Знамя».

Стихотворение датируется 1919 годом. Поэту исполнилось 26 лет, он уже год живет в Москве и активно продвигает новое литературное движение – имажинизм, в котором вся власть отдана образу. Между тем, семейная жизнь поэта не ладится, он все больше времени проводит с приятелем А. Мариенгофом. Вместе с несколькими начинающими поэтами они открывают книжную «Лавку имажинистов», кафе «Стойло Пегаса» — довольно доходные поначалу. В жанровом отношении – философская лирика, рифмовка перекрестная, 9 строф. Рифмы открытые, закрытые, женские, мужские, часто неточные. Лирический герой – сам С. Есенин. Образы в стихах смелые, вызывающие, местами натуралистичные. Интонация горькая и циничная. Рисуется безрадостная, но вполне узнаваемая осенняя картинка: хмурый дождик чистит «ивняковый помет» (видимо, имеется в виду низинное болотце на брошенном лугу, часто зарастающее как раз ивами). Даже ветер здесь шпана, хулиган, сплевывающий на землю «охапки листьев». Мир без прикрас, возвышенной поэтизации. «Деревянная Русь», крестьянская, прорастает в каждом явлении природы. Чаща оборачивается неповоротливым волом, с животом, полным опавших листьев. Вот он понуро плетется, «марая стволы» (видимо, березок). Как добрый хозяин, с удовлетворением рассматривает герой свое «рыжее стадо». Даже сумерки, собаки, берут след «человечьих ног». Дважды он называет себя певцом Руси. «Звериных стихов»: то есть, неприрученных, не для салонов и кабинетов. Развернутая метафора: кормление грусти душистыми травами. Вновь повелительное наклонение и крестьянская по духу метафора: взбрезжи. Поэт будто толкает под руку полночь, замешкавшуюся с дойкой берез. Следом грубое предположение захмелевшего от воли человека: погост хочет придушить. А герой и сам не прочь помериться силой. Даже вор, крадущийся в ночи, его не пугает, напротив. «Я разбойник и хам»: город и ремесло поэта не изнежили его. В его крови – кипенье черемухи и дурман степных просторов. «С кистенем стоять»: врукопашную с таким молодцем не схватишься. Россыпь инверсий: увял куст, кипит рать. Предпоследнее четверостишие – отчаянная ирония. Удаль променял герой на поэзию, нерастраченную силу вложил в песни. «Каторга чувств»: приходится выворачивать наизнанку душу. «Жернова поэм»: перемалывая душевное сокровище, дорогие воспоминания, впечатления и моменты. «Но не бойся»: сердцем еще не измельчал, будет на пару с ветром еще куражиться, плакать и петь. Архаичная форма слова «ветр». Восклицания, вопросы, междометие и лексические повторы.

С. Есенин часто выступал с чтением своих стихов перед различной публикой. «Хулиган» в его исполнении пользовался неизменным успехом.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.