Стихи эдурда асадова


Эдуард Асадов - Сатана | Читать текст стиха, поэмы Эдуарда Асадова

Ей было двенадцать, тринадцать - ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!

Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
- Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать - ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! -
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая...
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!

Алфавитный указатель
A Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н
О П Р С Т У Х Ц Ч Ш Э Ю Я

asadove.ru

Эдуард Асадов - Сатана: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Ей было двенадцать, тринадцать — ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!

Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать — ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
— Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
— Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать — ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! —
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая…
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! —
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
— Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!

Анализ стихотворения «Сатана» Асадова

Стихи «Сатана» Эдуарда Аркадьевича Асадова – своеобразная повесть о неожиданных путях любви.

Стихотворение относится к зрелой лирике поэта. Он давно уже признанный автор, в его литературном багаже множество изданных сборников, поэтические вечера проходят с неизменным аншлагом (в них также участвует его спутница жизни, артистка Г. Разумовская). В жанровом отношении – типичная для творчества Э. Асадова современная баллада о любви, с преимущественно перекрестной рифмовкой (есть также подобие охватной), 16 строф. Лирических героев – два: Бомба и Зубоскал. Поэт не сообщает их настоящие имена, а сразу вводит читателя в круг нехитрых событий как свидетелей. Итак, классе в шестом-седьмом герой забрасывал девчонку снежками и нещадно дразнил. Вообще, был взаправдашним хулиганом, даже окна мячом разбивал. Такого разгильдяйства героиня не терпела и всегда выводила героя на чистую воду, под общественное осуждение. В ответ, конечно, он мог только майских жуков сажать ей на косы, ну и еще лягушек в портфель. Прошло несколько лет – и такой прогресс: он больше Бомбу снегом не обстреливает. Впрочем, он все такой же невыносимый. «Привычно глянет на крышу»: вовсе не для того, чтобы Скелета увидеть. И даже не его турманов (голубей). Так, просто, в ожидании очередной пакости. «Ненавижу!» И хорошо, что он никогда не был на ее дне рождения, без него веселей. Даже маме невдомек, отчего дочь в свой праздник вдруг вспоминает о несносном соседе. Студенческие годы, кажется, еще больше отдалили их друг от друга. Что ж, так бывает с людьми, у которых нет ничего общего. Впрочем, парень не унимается, зовет ее тетей Химией. Откуда-то узнал, что она интересуется химией. Но одна весна все изменила вмиг. Нахал поздним вечером провожал девушку. Они были едва знакомы, но она трусила идти домой одна, и он решил побыть джентльменом. Оказывается, в этот полуночный час тете Колбе отчего-то не спалось. Вполне возможно, она кого-то поджидала. «Стой, Сатана!» Грозный окрик не оставлял никаких сомнений: сейчас последует взбучка. Но за что? А дальше взволнованный гневный шепот: так вот ты какой? Не смей! Воспитанная героиня вдруг называет мнимую соперницу обидными прозвищами: фитюлька, пустая, дрянная. Ошеломленный парень в этот весенний вечер неожиданно получает сердце строптивой девушки. Уже растеряв остатки гордости, она пытается выговорить «ненавижу», но слезы выдают ее с головой. Град восклицаний и вопросов, прямая речь, просторечная, местами бранная, лексика, повторы (ясно), числительные, инверсия (дрожала звезда), парентеза (обращения и вводные слова).

В стихотворении «Сатана» Э. Асадов вновь обращается к теме чувств, победе любви над гордостью.

rustih.ru

Эдуард Асадов - О смысле жизни: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

— В чем смысл твоей жизни? — Меня спросили. —
Где видишь ты счастье свое, скажи?
— В сраженьях, — ответил я, — против гнили
И в схватках, — добавил я, — против лжи!

По-моему, в каждом земном пороке,
Пусть так или сяк, но таится ложь.
Во всем, что бессовестно и жестоко,
Она непременно блестит, как нож.

Ведь все, от чего человек терзается,
Все подлости мира, как этажи,
Всегда пренахальнейше возвышаются
На общем фундаменте вечной лжи.

И в том я свое назначенье вижу,
Чтоб биться с ней каждым своим стихом,
Сражаясь с цинизма колючим льдом,
С предательством, наглостью, черным злом,
Со всем, что до ярости ненавижу!

Еще я хочу, чтоб моя строка
Могла б, отверзая тупые уши,
Стругать, как рубанком, сухие души
До жизни, до крохотного ростка!

Есть люди, что, веря в пустой туман,
Мечтают, чтоб счастье легко и весело
Подсело к ним рядом и ножки свесило:
Мол, вот я, бери и клади в карман!

Эх, знать бы им счастье совсем иное:
Когда, задохнувшись от высоты,
Ты людям вдруг сможешь отдать порою
Что-то взволнованное, такое,
В чем слиты и труд, и твои мечты!

Есть счастье еще и когда в пути
Ты сможешь в беду, как зимою в реку,
На выручку кинуться к человеку,
Подставить плечо ему и спасти.

И в том моя вера и жизнь моя.
И, в грохоте времени быстротечного,
Добавлю открыто и не тая,
Что счастлив еще в этом мире я
От женской любви и тепла сердечного…

Борясь, а не мудрствуя по-пустому,
Всю душу и сердце вложив в строку,
Я полон любви ко всему живому:
К солнцу, деревьям, к щенку любому,
К птице и к каждому лопуху!

Не веря ни злым и ни льстивым судьям,
Я верил всегда только в свой народ.
И, счастлив от мысли, что нужен людям,
Плевал на бураны и шел вперед.

От горя — к победам, сквозь все этапы!
А если летел с крутизны порой,
То падал, как барс, на четыре лапы
И снова вставал и кидался а бой.

Вот то, чем живу я и чем владею:
Люблю, ненавижу, борюсь, шучу.
А жить по-другому и не умею,
Да и, конечно же, не хочу!

Анализ стихотворения «О смысле жизни» Асадова

Стихи «О смысле жизни» Эдуарда Аркадьевича Асадова – жизненное и творческое кредо поэта.

Стихотворение написано в 1973 году. Уже много лет народная любовь к поэту неизменна, во всех уголках страны поклонники с нетерпением ждут его творческих концертов, выстраиваются в очередь за заветным автографом. В жанровом отношении – программное стихотворение, своеобразный манифест. Рифмовка смешанная (перекрестная, охватная и сплошная), 13 строф. Стих открывает диалог, вопрос – и развернутый ответ на него. Уже в первой строфе поэт-фронтовик формулирует свое понимание смысла жизни: сраженья против лжи. Расчеловечивание коренится на фундаменте цинизма, лукавства, предательства. Своим разящим оружием автор избирает стих. Он будит не только задремавшую совесть, но и огрубевшие в самодовольстве души. Впрочем, его добро не только с поэтическими кулаками, но и житейское: «на выручку кинуться к человеку». В девятой строфе возникает особый лиризм: «от женской любви и тепла сердечного». Момент вполне автобиографический: поэт был счастлив с Г. Разумовской. Его любовь многолика, и в следующей строфе он преклоняется перед природой. «К щенку любому»: вновь штрих из биографии автора. Он не раз воспевал собачью верность, в доме поэта всегда жил какой-нибудь славный пес. «Каждому лопуху»: не роза, а, по сути, сорняк. Зато с детства знакомый, живучий, колючий. «Верил в народ»: на войне и в мирное время. «Нужен людям»: действительно, народный поэт имел право так сказать. «От горя – к победам»: преодолевая себя, в первую очередь. Его чувства полярны: любовь, ненависть. Все явления и стороны жизни он пытается охватить в своем стихотворении. Финал лишь подчеркивает бескомпромиссность поэта: «по-другому не умею, и не хочу!» Стих переполнен восклицаниями, рядами перечислений. Есть в нем и вводные слова: по-моему, конечно. Лексика живая, яркая, разговорная. Интонация решительная. Сравнения: как этажи, как нож, как барс, как рубанком. Колоритная метафора: счастье ножки свесило. Эмоциональное междометие «эх». Россыпь повторов, эффектный компаратив (сравнительная степень): пренахальнейше. Прочие метафоры: цинизма колючим льдом, сухие души, черным злом, задохнувшись от высоты. Эпитеты: времени быстротечного (это еще и инверсия), льстивым судьям, земном пороке.

Произведение «О смысле жизни» Э. Асадова – честный монолог, взволнованное лирическое высказывание неравнодушного человека.

rustih.ru

Эдуард Асадов - Лучший совет: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Почувствовав неправою себя,
Она вскипела бурно и спесиво,
Пошла шуметь, мне нервы теребя,
И через час, все светлое губя,
Мы с ней дошли едва ль не до разрыва.

И было столько недостойных слов,
Тяжеловесных, будто носороги,
Что я воскликнул: — Это не любовь! —
И зашагал сурово по дороге.

Иду, решая: нужен иль не нужен?
А сам в окрестной красоте тону:
За рощей вечер, отходя ко сну,
Готовит свой неторопливый ужин.

Как одинокий, старый холостяк,
Быть может зло познавший от подруги,
Присев на холм, небрежно, кое-как
Он расставляет блюда по округе:

Река в кустах сверкнула, как селедка,
В бокал пруда налит вишневый сок,
И, как «глазунья», солнечный желток
Пылает на небесной сковородке.

И я спросил у вечера: — Скажи,
Как поступить мне с милою моею?
— А ты ее изменой накажи! —
Ответил вечер, хмуро багровея.

И вот, когда любимая заплачет,
Обидных слез не в силах удержать,
Увидишь сам тогда, что это значит,-
Изменой злою женщину терзать!

Иду вперед, не успокоив душу,
А мимо мчится, развивая прыть,
Гуляка ветер. Я кричу: — Послушай!
Скажи мне, друг, как с милой поступить?

Ты всюду был, ты знаешь все на свете,
Не то что я — скромняга-человек!
— А ты ее надуй! — ответил ветер.-
Да похитрей, чтоб помнила весь век!

И вот, когда любимая заплачет,
Тоскливых слез не в силах удержать,
Тогда увидишь сам, что это значит,-
Обманным словом женщину терзать!

Вдали, серьгами царственно качая,
Как в пламени, рябина у реки.
— Красавица! — сказал я.- Помоги!
Как поступить мне с милою, не знаю!

В ответ рябина словно просияла:
— А ты ее возьми и обними!
И зла не поминай! — она сказала.-
Ведь женщина есть женщина. Пойми!

Не спорь, не говори, что обижаешься,
А руки ей на плечи положи
И поцелуй… И ласково скажи…
А что сказать — и сам ты догадаешься!

И вот, когда любимая заплачет,
Счастливых слез не в силах удержать,
Тогда узнаешь сам, что это значит,-
С любовью слово женщине сказать!

rustih.ru

Эдуард Асадов - Я могу тебя очень ждать: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!

Анализ стихотворения «Я могу тебя очень ждать» Асадова

Э. Асадов вошел в отечественную поэзию как очень тонкий лирик, умеющий показать в своих произведениях все разнообразные оттенки человеческих чувств. При этом поэт редко использовал эпизоды из собственной жизни. Исключением является стихотворение «Я могу тебя очень ждать…» (1968 г.). Оно целиком посвящено интимному переживанию Асадова. Поэт был женат на Г. Разумовской – известной и талантливой актрисе. Разумовская стремилась к славе и посвятила свою жизнь карьере. Она была постоянно занята в новых постановках, участвовала в длительных гастрольных поездках. Это серьезно сказывалось на семейной жизни. Супругам очень редко удавалось побыть вместе. Асадов испытывал постоянные мучения от такой беспорядочной жизни, но очень уважал жену и не сомневался в ее верности. Его переживания и мысли нашли отражение в стихотворении «Я могу тебя очень ждать…».

Поэт заявляет, что не хочет чинить препятствий на творческом пути жены. Он готов хоть всю жизнь провести в ожидании любимой женщины. Для описания томительного времени он использует очень красивое сравнение «листочков календаря» с «листвой у сада». Он хочет быть уверен лишь в том, что это ожидание не будет напрасным, что жена также страдает от разлуки и с нетерпением ждет встречи.

Асадов дает развернутую картину образного выражения последовать за любимой хоть на край света, через любые препятствия и преграды. Он последовал бы за ней «по чащобам, …по пескам, …по горам». Поэт утверждает, что в своем мучительном путешествии не стал бы никого винить. Он не верит в измену жены, но если она все же случится, то станет настоящим предательством по отношению к одинокому путнику.

Асадову ничего не жалко для любимой, он хочет, чтобы их души слились навечно. Его готовность «принять горечь злейших… судеб» указывает на работу жены актрисой. Поэту было не понаслышке известно, насколько тяжело ощущать в себе множество человеческих жизней, входить в нужный образ. Если бы было возможно, он бы с радостью разделил с женой тяжесть актерского перевоплощения.

Асадов завершает стихотворение горячим призывом к жене. Он готов положить к ее ногам «целый мир», только бы быть уверенным, что она полностью разделяет его чувства. Поэт надеется, что бурная творческая жизнь никогда не будет иметь для любимой первостепенного значения, ведь на всей планете есть только один человек, который посвятил себя ей.

rustih.ru

Эдуард Асадов - Гостья | Читать текст стиха, поэмы Эдуарда Асадова

Проект был сложным. Он не удавался.
И архитектор с напряженным лбом
Считал, курил, вздыхал и чертыхался,
Склонясь над непокорным чертежом.

Но в дверь вдруг постучали. И соседка,
Студентка, что за стенкою жила,
Алея ярче, чем ее жакетка,
Сказала быстро: "Здрасьте". И вошла.

Вздохнула, села в кресло, помолчала,
Потом сказала, щурясь от огня:
- Вы старше, вы поопытней меня...
Я за советом... Я к вам прямо с бала...

У нас был вечер песни и весны,
И два студента в этой пестрой вьюге,
Не ведая, конечно, друг о друге,
Сказали мне о том, что влюблены.

Но для чужой души рентгена нет,
Я очень вашим мненьем дорожу.
Кому мне верить? Дайте мне совет.
Сейчас я вам о каждом расскажу.

Но, видно, он не принял разговора:
Отбросил циркуль, опрокинул тушь
И, глядя ей в наивные озера,
Сказал сердито:- Ерунда и чушь!

Мы не на рынке и не в магазине!
Совет вам нужен? Вот вам мой совет:
Обоим завтра отвечайте "нет!",
Затем, что чувства нет здесь и в помине!

А вот когда полюбите всерьез,
Поймете сами, если час пробьет.
Душа ответит на любой вопрос.
А он все сам заметит и поймет!

Окончив речь уверенно и веско,
Он был немало удивлен, когда
Она, вскочив вдруг, выпалила резко:
- Все сам заметит? Чушь и ерунда!

Слегка оторопев от этих слов,
Он повернулся было для отпора,
Но встретил не наивные озера,
А пару злых, отточенных клинков.

- Он сам поймет? Вы так сейчас сказали?
А если у него судачья кровь?
А если там, где у людей любовь,
Здесь лишь проекты, балки и детали?

Он все поймет? А если он плевал,
Что в чьем-то сердце то огонь, то дрожь?
А если он не человек - чертеж?!
Сухой пунктир! Бездушный интеграл?!

На миг он замер, к полу пригвожден,
Затем, потупясь, вспыхнул почему-то.
Она же, всхлипнув, повернулась круто
И, хлопнув дверью, выбежала вон.

Весенний ветер в форточку ворвался
Гудел, кружил, бумагами шуршал...
А у стола "бездушный интеграл",
Закрыв глаза, счастливо улыбался...

Алфавитный указатель
A Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н
О П Р С Т У Х Ц Ч Ш Э Ю Я

asadove.ru

Эдуард Асадов - Баллада о ненависти и любви: стих, текст стихотворения "Любовь и ненависть"

1.

Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,
Ревет как пятьсот самолетных турбин,
И нет ей, проклятой, конца и края!

Пляшет огромным белым костром,
Глушит моторы и гасит фары.
В замяти снежной аэродром,
Служебные здания и ангары.

В прокуренной комнате тусклый свет,
Вторые сутки не спит радист,
Он ловит, он слушает треск и свист,
Все ждут напряженно: жив или нет?

Радист кивает: — Пока еще да,
Но боль ему не дает распрямиться.
А он еще шутит: мол, вот беда —
Левая плоскость моя никуда!
Скорее всего, перелом ключицы…

Где-то буран, ни огня, ни звезды
Над местом аварии самолета.
Лишь снег заметает обломков следы
Да замерзающего пилота.

Ищут тракторы день и ночь,
Да только впустую. До слез обидно.
Разве найти тут, разве помочь —
Руки в полуметре от фар не видно?

А он понимает, а он и не ждет,
Лежа в ложбинке, что станет гробом.
Трактор если даже придет,
То все равно в двух шагах пройдет
И не заметит его под сугробом.

Сейчас любая зазря операция.
И все-таки жизнь покуда слышна.
Слышна, ведь его портативная рация
Чудом каким-то, но спасена.

Встать бы, но боль обжигает бок,
Теплой крови полон сапог,
Она, остывая, смерзается в лед,
Снег набивается в нос и рот.

Что перебито? Понять нельзя,
Но только не двинуться, не шагнуть!
Вот и окончен, видать, твой путь!
А где-то сынишка, жена, друзья…

Где-то комната, свет, тепло…
Не надо об этом! В глазах темнеет…
Снегом, наверно, на метр замело.
Тело сонливо деревенеет…

А в шлемофоне звучат слова:
— Алло! Ты слышишь? Держись, дружище! —
Тупо кружится голова…
— Алло! Мужайся! Тебя разыщут!.. —

Мужайся? Да что он, пацан или трус?!
В каких ведь бывал переделках грозных.
— Спасибо… Вас понял… Пока держусь! —
А про себя добавляет: «Боюсь,
Что будет все, кажется, слишком поздно…»

Совсем чугунная голова.
Кончаются в рации батареи.
Их хватит еще на час или два.
Как бревна руки… спина немеет…

— Алло!- это, кажется, генерал.
— Держитесь, родной, вас найдут, откопают…-
Странно: слова звенят, как кристалл,
Бьются, стучат, как в броню металл,
А в мозг остывший почти не влетают…

Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле,
Как мало, наверное, необходимо:
Замерзнув вконец, оказаться в тепле,
Где доброе слово да чай на столе,
Спирта глоток да затяжка дыма…

Опять в шлемофоне шуршит тишина.
Потом сквозь метельное завыванье:
— Алло! Здесь в рубке твоя жена!
Сейчас ты услышишь ее. Вниманье! —

С минуту гуденье тугой волны,
Какие-то шорохи, трески, писки,
И вдруг далекий голос жены,
До боли знакомый, до жути близкий!

— Не знаю, что делать и что сказать.
Милый, ты сам ведь отлично знаешь,
Что, если даже совсем замерзаешь,
Надо выдержать, устоять! —

Хорошая, светлая, дорогая!
Ну как объяснить ей в конце концов,
Что он не нарочно же здесь погибает,
Что боль даже слабо вздохнуть мешает
И правде надо смотреть в лицо.

— Послушай! Синоптики дали ответ:
Буран окончится через сутки.
Продержишься? Да?
— К сожалению, нет…
— Как нет? Да ты не в своем рассудке! —

Увы, все глуше звучат слова.
Развязка, вот она — как ни тяжко.
Живет еще только одна голова,
А тело — остывшая деревяшка.

А голос кричит: — Ты слышишь, ты слышишь?!
Держись! Часов через пять рассвет.
Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?!
Ну есть ли хоть шанс?
— К сожалению, нет… —

Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.
Как трудно последний привет послать!
И вдруг: — Раз так, я должна сказать! —
Голос резкий, нельзя узнать.
Странно. Что это может значить?

— Поверь, мне горько тебе говорить.
Еще вчера я б от страха скрыла.
Но раз ты сказал, что тебе не дожить,
То лучше, чтоб после себя не корить,
Сказать тебе коротко все, что было.

Знай же, что я дрянная жена
И стою любого худого слова.
Я вот уже год тебе неверна
И вот уже год, как люблю другого!

О, как я страдала, встречая пламя
Твоих горячих восточных глаз. —
Он молча слушал ее рассказ,
Слушал, может, в последний раз,
Сухую былинку зажав зубами.

— Вот так целый год я лгала, скрывала,
Но это от страха, а не со зла.
— Скажи мне имя!..-
Она помолчала,
Потом, как ударив, имя сказала,
Лучшего друга его назвала!

Затем добавила торопливо:
— Мы улетаем на днях на юг.
Здесь трудно нам было бы жить счастливо.
Быть может, все это не так красиво,
Но он не совсем уж бесчестный друг.

Он просто не смел бы, не мог, как и я,
Выдержать, встретясь с твоими глазами.
За сына не бойся. Он едет с нами.
Теперь все заново: жизнь и семья.

Прости, не ко времени эти слова.
Но больше не будет иного времени. —
Он слушает молча. Горит голова…
И словно бы молот стучит по темени…

— Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости! —

Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы… голоса…
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!

Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!

Обида волной заливает кровь.
Перед глазами сплошной туман.
Где дружба на свете и где любовь?
Их нету! И ветер как эхо вновь:
Их нету! Все подлость и все обман!

Ему в снегу суждено подыхать,
Как псу, коченея под стоны вьюги,
Чтоб два предателя там, на юге,
Со смехом бутылку открыв на досуге,
Могли поминки по нем справлять?!

Они совсем затиранят мальца
И будут усердствовать до конца,
Чтоб вбить ему в голову имя другого
И вырвать из памяти имя отца!

И все-таки светлая вера дана
Душонке трехлетнего пацана.
Сын слушает гул самолетов и ждет.
А он замерзает, а он не придет!

Сердце грохочет, стучит в виски,
Взведенное, словно курок нагана.
От нежности, ярости и тоски
Оно разрывается на куски.
А все-таки рано сдаваться, рано!

Эх, силы! Откуда вас взять, откуда?
Но тут ведь на карту не жизнь, а честь!
Чудо? Вы скажете, нужно чудо?
Так пусть же! Считайте, что чудо есть!

Надо любою ценой подняться
И, всем существом устремясь вперед,
Грудью от мерзлой земли оторваться,
Как самолет, что не хочет сдаваться,
А сбитый, снова идет на взлет!

Боль подступает такая, что кажется,
Замертво рухнешь в сугроб ничком!
И все-таки он, хрипя, поднимается.
Чудо, как видите, совершается!
Впрочем, о чуде потом, потом…

Швыряет буран ледяную соль,
Но тело горит, будто жарким летом,
Сердце колотится в горле где-то,
Багровая ярость да черная боль!

Вдали сквозь дикую карусель
Глаза мальчишки, что верно ждут,
Они большие, во всю метель,
Они, как компас, его ведут!

— Не выйдет! Неправда, не пропаду! —
Он жив. Он двигается, ползет!
Встает, качается на ходу,
Падает снова и вновь встает…

2.

К полудню буран захирел и сдал.
Упал и рассыпался вдруг на части.
Упал, будто срезанный наповал,
Выпустив солнце из белой пасти.

Он сдал в предчувствии скорой весны,
Оставив после ночной операции
На чахлых кустах клочки седины,
Как белые флаги капитуляции.

Идет на бреющем вертолет,
Ломая безмолвие тишины.
Шестой разворот, седьмой разворот,
Он ищет… ищет… и вот, и вот —
Темная точка средь белизны!

Скорее! От рева земля тряслась.
Скорее! Ну что там: зверь? Человек?
Точка качнулась, приподнялась
И рухнула снова в глубокий снег…

Все ближе, все ниже… Довольно! Стоп!
Ровно и плавно гудят машины.
И первой без лесенки прямо в сугроб
Метнулась женщина из кабины!

Припала к мужу: — Ты жив, ты жив!
Я знала… Все будет так, не иначе!.. —
И, шею бережно обхватив,
Что-то шептала, смеясь и плача.

Дрожа, целовала, как в полусне,
Замерзшие руки, лицо и губы.
А он еле слышно, с трудом, сквозь зубы:
— Не смей… Ты сама же сказала мне..

— Молчи! Не надо! Все бред, все бред!
Какой же меркой меня ты мерил?
Как мог ты верить?! А впрочем, нет,
Какое счастье, что ты поверил!

Я знала, я знала характер твой!
Все рушилось, гибло… хоть вой, хоть реви!
И нужен был шанс, последний, любой!
А ненависть может гореть порой
Даже сильней любви!

И вот говорю, а сама трясусь,
Играю какого-то подлеца.
И все боюсь, что сейчас сорвусь,
Что-нибудь выкрикну, разревусь,
Не выдержав до конца!

Прости же за горечь, любимый мой!
Всю жизнь за один, за один твой взгляд,
Да я, как дура, пойду за тобой,
Хоть к черту! Хоть в пекло! Хоть в самый ад! —

И были такими глаза ее,
Глаза, что любили и тосковали,
Таким они светом сейчас сияли,
Что он посмотрел в них и понял все!

И, полузамерзший, полуживой,
Он стал вдруг счастливейшим на планете.
Ненависть, как ни сильна порой,
Не самая сильная вещь на свете!

Анализ стихотворения «Баллада о ненависти и любви» Асадова

Драматичное произведение «Баллада о любви и ненависти» Эдуарда Аркадьевича Асадова – своеобразная визитная карточка поэта.

Стихотворение написано в 1966 году. Самому поэту в эту пору 43 года, он автор множества книг, выступает с поэтическими вечерами по всей стране, женат. Жанр баллады как нельзя лучше подходит творческой манере поэта. Рифмовка смешанная, то перекрестная, то охватная. Главных действующих лиц двое: летчик и его жена. А вокруг «вторые сутки метель ревет». Самолет потерпел аварию, герой травмирован. В рубке собрались сослуживцы, общаются с товарищем с помощью рации. «Любая зазря операция» (спасательная), поскольку «руки в полуметре от фар не видно». Чудо, что герой все еще жив, что связь не прервалась. «Теплой крови полон сапог», да еще никак не подняться, снег набился «в нос и рот». Мужественный человек решил сдаться. Замерз, устал, ранен. Даже голос жены не придает сил. И вдруг она решает облегчить душу, признаться, что ему неверна, что решила уйти к его другу, и скоро они летят отдыхать, и сына его берут с собою. «Черная боль» возвращает его к жизни. Он готов был проиграть обстоятельствам, но не предательству. Душевная боль пересиливает физическую. Герой не просто дождался помощи, он шел навстречу спасателям. И первой увидел жену. «Ненависть порой сильнее любви!»: зная мужа как человека с принципами, благородного, она решилась солгать. В финале герой «счастливейший на планете». И это чувство во сто крат сильнее любой ненависти. Сюжет неожиданный, интонация живая, разговорная, лексика нейтральная и просторечная, сниженная (подыхать, как дура). Диалоги, восклицания, вопросы. Эпитеты: дрянная, резкий, остывшая. Сравнения: как великан, как псу, как компас, как кристалл, словно молот по темени, как металл, как флаги. Лексические повторы: ревет, слушал, мужайся. Инверсия: ищут тракторы, кружится голова, шуршит тишина. Анафора: где-то, их нету! Прозаизмы, детали современности: ангары, аэродром, батареи, вертолет. Метафора: от земли оторваться, как самолет. Обращение к читателю: как видите. Амплификация: полузамерзший, полуживой. Хорошая, близкая, дорогая. Парентеза: кажется, боюсь, наверно, дружище, милый, родной. Перечислительная градация: до боли знакомый, до жути близкий. Присоединительные конструкции: ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.

Тема любви – едва ли не основная в творчестве Э. Асадова. Герои его историй и их чувства – узнаваемы и понятны.

rustih.ru

Эдуард Асадов - Разные натуры: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Да, легко живет, наверно, тот,
Кто всерьез не любит никого.
Тот, кто никому не отдает
Ни души, ни сердца своего.

У него — ни дружбы, ни любви,
Ибо втайне безразличны все.
Мчит он, как по гладкому шоссе,
С равнодушным холодком в крови.

И, ничьей бедой не зажжено,
Сердце ровно и спокойно бьется,
А вот мне так в мире не живется,
Мне, видать, такого не дано.

Вот расстанусь с другом и тоскую,
Сам пишу и жду, чтоб вспомнил он.
Встречу подлость — бурно протестую,
Ну, буквально лезу на рожон!

Мне плевать на злобную спесивость,
Пусть хоть завтра вздернут на суку!
Не могу терпеть несправедливость
И смотреть на подлость не могу!

Видимо, и в прошлом, и теперь
Дал мне бог привязчивое сердце,
И для дружбы я не то что дверцу,
А вовсю распахиваю дверь!

Впрочем, дружба — ладно. Чаще проще:
Где-нибудь на отдыхе порой
Свел знакомство на прогулке в роще
С доброю компанией живой.

Встретились и раз, и пять, и восемь,
Подружились, мыслями зажглись,
Но уже трубит разлуку осень,
Что поделать? Жизнь — ведь это жизнь!

Люди разлетелись. И друг друга,
Может, и не будут вспоминать.
Только мне разлука — злая вьюга,
Не терплю ни рвать, ни забывать.

А порой, глядишь, и так случится:
В поезде соседи по вагону
Едут. И покуда поезд мчится,
Все в купе успели подружиться
По дорожно-доброму закону.

А закон тот вечно обостряет
Чувства теплоты и доброты.
И уже знаком со всеми ты,
И тебя все превосходно знают.

Поверяют искренно и тихо
Ворох тайн соседям, как друзьям.
И за чаем или кружкой пива
Чуть не душу делят пополам.

И по тем же взбалмошным законам
(Так порой устроен человек) —
Не успели выйти из вагона,
Как друг друга в городских трезвонах
Позабыли чуть ли не на век!

Вот и мне бы жить позабывая,
Сколько раз ведь получал урок!
Я ж, как прежде, к людям прикипаю
И сижу, и глупо ожидаю
Кем-нибудь обещанный звонок.

А любви безжалостные муки?!
Ведь сказать по правде, сколько раз
Лгали мне слова и лгали руки.
Лгали взгляды преданнейших глаз!

Кажется, и понял, и измерил
Много душ и множество дорог,
Все равно: при лжи не лицемерил
И, подчас, по-идиотски верил
И привыкнуть к лжи никак не мог.

Не хвалю себя и не ругаю,
Только быть другим не научусь.
Все равно, встречаясь, — доверяю,
Все равно душою прикипаю
И ужасно трудно расстаюсь!..

Ну, а если б маг или святой
Вдруг сказал мне: — Хочешь превращу
В существо с удачливой душой,
Сытой и бесстрастно-ледяной? —
Я сказал бы тихо:
— Не хочу…

rustih.ru

Эдуард Асадов - Петровна: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

I

Вьюга метет неровно,
Бьет снегом в глаза и рот,
И хочет она Петровну
С обрыва швырнуть на лед.

А та, лишь чуть-чуть сутулясь
И щеки закрыв платком,
Шагает, упрямо щурясь,
За рослым проводником.

Порой он басит нескладно:
— Прости уж… что так вот… в ночь.,
Она улыбается:— Ладно!
Кто будет-то, сын иль дочь?

А утром придет обратно
И скажет хозяйке:— Ну,
Пацан! Да такой занятный,
Почти шестьдесят в длину.

Поест и, не кончив слова,
Устало сомкнет глаза…
И кажется, что готова
До завтра проспать! Но снова
Под окнами голоса…

Охотник ли смят медведем,
Рыбак ли попал в беду,
Болезнь ли подкралась к детям:
— Петровна, родная, едем!
— Сейчас я… Иду, иду!..

«Петровнушкой» да «Петровной»
Не месяц, не первый год
Застенчиво и любовно
Зовет ее тут народ.

Хоть, надо сказать, Петровне
Нету и сорока,
Ей даже не тридцать ровно,
Ей двадцать седьмой пока!

В решительную минуту
Нервы не подвели,
Когда раздавали маршруты,—
Прямо из института
Шагнула на край земли.

А было несладко? Было!
Да так, что раз поутру
Поплакала и решила:
— Не выдержу, удеру!

А через час от дома,
Забыв про хандру и страх,
Летела уже в санях
Сквозь посвист пурги к больному.

И все-таки было, было
Одно непростое «но».
Все горе в том, что любила
Преданно и давно.

И надо ж вот так, как дуре,
Жить с вечной мечтой в груди:
Он где-то в аспирантуре,
А ты не забудь и жди!..

Но, видно, не ради смеха
Тот свет для нее светил.
Он все-таки к ней приехал.
Не выдержал и приехал!
Как видно, и сам любил!

Рассветы все лето плыли
Пожарами вдоль реки…
Они превосходно жили
И в селах людей лечили
В два сердца, в четыре руки.

Но дятел в свой маленький молот
Стучит уж: готовь закрома,
Тайга — это вам не город,
Скоро пурга и холод —
Северная зима.

И парень к осени словно
Чуточку заскучал,
Потом захандрил, безусловно,
Печально смотрел на Петровну,
Посвистывал и молчал.

Полный дальних проектов,
Спорил с ней. Приводил
Сотни разных моментов,
Тысячи аргументов.
И все же смог, убедил.

Сосны слезой гудели,
Ныли тоской провода:
Что же ты, в самом деле?!
Куда ты, куда, куда?

А люди не причитали.
Красив, но суров их край.
Люди, они понимали:
Тайга — не столичный рай.

Они лишь стояли безмолвно
На холоде битый час,
Ты не гляди, Петровна,
Им только в глаза сейчас.

Они ведь не осуждают.
И, благодарны тебе,
Они тебя провожают
К новой твоей судьбе.

А грусть? Ну так ты ведь знаешь,
Тебе-то легко понять:
Когда душой прирастаешь,
Это непросто — рвать!

От дома и до машины
Сорок шагов всего.
Спеши же по тропке мимо,
Не глядя ни на кого.

Чтоб вдруг не заныло сердце
И чтоб от прощальных слов
Не дрогнуть, не разреветься!
— Ты скоро ли? Я готов!

Ну вот они все у хаты,
Сколько же их пришло:
Охотники и ребята,
Косцы, трактористы, девчата,
Да тут не одно село!

Как труден шаг на крыльцо…
В горле сушь, как от жажды.
Ведь каждого, каждого, каждого
Не просто знала в лицо!

Помнишь, как восемь суток
Сидела возле Степана.
Взгляд по-бредовому жуток,
Предплечье — сплошная рана.

Поднял в тайге медведя.
Сепсис. Синеет рука…
В город везти — не доедет.
А рана в два кулака…

Как только не спасовала? —
Сама бы сказать не смогла.
Но только взялась. Сшивала,
Колола и бинтовала,
И ведь не сдалась. Спасла!

После профессор долго
Крутил его и вздыхал.
— Ну, милая комсомолка,
Просто не ожидал!

Помнишь доярку Зину,
Тяжкий ее плеврит?
Вон она у рябины,
Плачет сейчас и молчит.

А комбайнер Серега?
Рука в барабане… Шок…
Ты с ним провозилась много.
Но жив! И работать смог!

А дети? Ну разве мало
За них довелось страдать?
Этих ты принимала,
Других от хвороб спасала,
И всем как вторая мать!

Глаза тоскуют безмолвно…
Фразы:— Счастливый путь!..
Аннушка! Анна Петровна!
Будь счастлива! Не забудь!

Сорок шагов к машине…
Сорок шагов всего!
А сердце горит и стынет,
Бьется, как вихрь в лощине,
И не сдержать его!

Сорок всего-то ровно…
И город в огнях впереди…
Ну что же ты встала, Петровна?
Иди же, скорей иди!

Дорожный билет в кармане
Жжет, словно уголь, грудь.
Все как в сплошном тумане…
Ни двинуться, ни шагнуть.

И, будто нарочно, Ленка —
Дочь Зины, смешной попугай,
Вдруг, побелев как стенка,
Прижалась с плачем к коленкам:
«Не надо! Не уезжай!»

Петровна, еще немного…
Он у машины. Ждет…
Совсем немного вперед,
И вдаль полетит дорога!

«Бегу, как от злой напасти,
От жизни. Куда, зачем?
А может, вот это и счастье —
Быть близкой и нужной всем?!

Так что же, выходит, мало.
От лучших друзей бегу!»
Вдруг села на тюк устало
И глухо-глухо сказала:
— Не еду я… не могу!..

Не еду, не уезжаю! —
И, подавляя дрожь,
Шагнула к нему:— Я знаю,
Ты добрый, ты все поймешь!

Прости меня… Не упрямься…
Прошу… Ну, почти молю!
При всех вот прошу: останься!
Я очень тебя люблю!

И будто прорвало реку:
Разом во весь свой пыл
К приезжему человеку
Кинулись все, кто был.

Заговорили хором —
Грусть как рукой смело,—
Каким будет очень скоро
Вот это у них село.

Какая будет больница
И сколько новых домов,
Телецентр подключится,
А воздух? Такой в столице
Не купишь за будь здоров!

Тот даже заколебался:
— Ой, хитрые вы, друзья! —
Хмурился, улыбался
И вроде почти остался.
Но после вздохнул:— Нельзя!.

И тихо Петровне:— Слушай,
Так не решают вопрос.
Очнись. Не мотай мне душу!
Ведь ты это не всерьез?!

Романтика. Понимаю…
Я тоже не вобла. Но
Все это… я не знаю,
Даже и не смешно!

И там, там ведь тоже дело.—
И взглядом ищет ответ.
Петровна, белее мела,
Прямо в глаза посмотрела:
— Нет!— И еще раз:— Нет!..

Он тоже взглянул в упор
И тоже жестко и хмуро:
— Хорошая ты, но дура…
И кончили разговор!

Как же ты устояла?
И как поборола печаль?..
Машина давно умчала,
А ты все стояла, стояла,
Глядя куда-то вдаль…

Потом повернулась:— Будет!-
Смахнула слезинки с глаз
И улыбнулась людям:
— Ну, здравствуйте еще раз!

Забыть ли тебе, Петровна,
Глаза, что тебя любя
(В чем виноваты словно),
Радостно и смущенно
Смотревшие на тебя?!

Все вдруг зашумели вновь:
— Постой-ка, ну как же? Как ты?
Выходит, что из-за нас ты
Сломала свою любовь?!

— Не бойтесь. Мне не в чем каяться.
Это не ложный след.
Любовь же так не ломается.
Она или есть, или нет!

В глазах ни тоски, ни смеха.
Лишь сердце щемит в груди:
«У-ехал, у-ехал, у-ехал…
И что еще впереди?!»

Что будет? А то и будет!
Твердо к дому пошла.
Но люди… Ведь что за люди!
Сколько же в них тепла…

В знак ласки и уваженья
Они у ее крыльца,
Застывшую от волненья,
Растрогали до конца,

Когда, от смущенья бурый,
Лесник — седой человек —
Большую медвежью шкуру
Рывком постелил на снег.

Жар в щеки! А сердце словно
Сразу зашлось в груди!..
Шкуру расправил ровно:
— Спасибо за все, Петровна,
Шагни вот теперь… Входи!

Слов уже не осталось…
Взглянула на миг кругом,
Шагнула, вбежала в дом
И в первый раз разрыдалась…

II

На улице так темно,
Что в метре не видно зданья.
Только пришла с собранья,
А на столе — письмо!

Вот оно! Первый аист!
С чем только ты заглянул?
Села, не раздеваясь,
Скинув платок на стул.

Кто он — этот листочек:
Белый иль черный флаг?
Прыгают нитки строчек…
Что ты? Нельзя же так!

«…У вас там еще морозы,
А здесь уже тает снег.
Все в почках стоят березы
В парках и возле рек.

У нас было все, Анюта,
Дни радости и тоски,
Мне кажется почему-то,
Что оба мы чудаки…

Нет, ты виновата тоже:
Решила, и все. Конец!
Нельзя же вот так. А все же
В чем-то ты молодец!

В тебе есть какая-то сила.
И хоть я далек от драм,
Но в чем-то ты победила,
А в чем — не пойму и сам.

Скажу: мне не слишком нравится
Жить так вот, себя закопав.
Что-то во мне ломается,
А что-то кричит: «Ты прав!»

Я там же. Веду заочный.
Поздравь меня — кандидат!
Эх, как же я был бы рад…
Да нет, ты сидишь там прочно!

Скажу еще ко всему,
Что просто безбожно скучаю,
Но как поступить, не знаю
И мучаюсь потому…»

III

Белым костром метели
Все скрыло и замело,
Сосны платки надели,
В платьицах белых ели,
Все что ни есть — бело!

К ночи мороз крепчает,
Лыжи как жесть звенят,
Ветер слезу выжимает
И шубку, беля, крахмалит,
Словно врачебный халат.

Ночь пала почти мгновенно,
Синею стала ель,
Синими — кедров стены,
Кругом голубые тени
И голубая метель…

Крепчает пурга и в злобе
Кричит ей:. «Остановись!
Покуда цела — вернись,
Не то застужу в сугробе!»

Э, что там пурга-старуха!
И время ли спорить с ней?!
Сердце стучится глухо:
«Петровна, скорей, скорей!»

Лед на реке еще тонок,
Пускай! Все равно — на лед!
На прииске ждет ребенок,
Он болен. Он очень ждет!

Романтика? Подвиг? Бросьте!
Фразы — сплошной пустяк!
Здесь так рассуждают гости,
А те, кто живут,— не так.

Здесь трудность не ради шуток,
Не веришь, так убедись.
Романтика — не поступок,
Романтика — это жизнь!

Бороться, успеть, дойти
И все одолеть напасти
(Без всякой фразы, учти),
Чтоб жизнь человеку спасти,—
Великое это счастье!

IV

Месяц седую бороду
Выгнул в ночи, как мост,
Звезды висят над городом,
Тысячи ярких звезд…

Сосульки падают в лужицы,
Город уснул. Темно.
Ветер кружится, кружится,
Ветер стучит в окно.

Туда, где за шторой тихою
Один человек не спит,
Молча сидит за книгою
И сигаретой дымит.

К окошку шагнул. Откинул
Зеленую канитель.
Как клавиши ледяные,
Позванивает капель.

Ветер поет и кружит,
Сначала едва-едва,
Потом, все преграды руша,
Гудит будто прямо в душу,
А в ветре звучат слова:

Трудно тебе и сложно…
Я к вешним твоим ночам
Примчал из глуши таежной,
Откуда — ты знаешь сам.

Да что говорить откуда!
Ты понял небось и так.
Хочешь увидеть чудо?
Смотри же во тьму, чудак!

Видишь, дома исчезают,
Скрываются фонари,
Они растворяются, тают…
Ты дальше, вперед смотри…

Видишь: тайга в метели
Плывет из белесой тьмы,
Тут нет никакой капели,
Здесь полная власть зимы.

Крутятся вихри юрко…
А вот… в карусельной мгле
Крохотная фигурка
Движется по земле.

Без всякой лыжни, сквозь ели,
Сквозь режущий колкий снег
Она под шабаш метели
Упрямо движется к цели:
Туда, где в беде человек!

Сквозь полночь и холод жгучий,
Сквозь мглистый гудящий вал
Сощурься., взгляни получше!
Узнал ты ее? Узнал?

Узнал ты ее такую,
Какую видел не раз:
Добрую, озорную
И вовсе ничуть не стальную,
С мягкою синью глаз…

Веки зажмурь и строго,
Какая б ни шла борьба,
Скажи, помолчав немного,
Это ли не дорога?
И это ли не судьба?

Сейчас вам обоим больно.
И может, пора сказать,
Что думать уже довольно,
Что время уже решать?!

Снова город за стеклами.
В город идет апрель,
Снова пальцами звонкими
По клавишам бьет капель…

Нелепых сомнений ноша
Тебе ли, чудак, идет?
Вернись к ней с последней порошей,
Вернись, если ты хороший!
Она тебя очень ждет…

rustih.ru

Эдуард Асадов - Шагане: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Ночь нарядно звездами расцвечена,
Ровно дышит спящий Ереван…
Возле глаз, собрав морщинки-трещины,
Смотрит в синий мрак седая женщина —
Шаганэ Нерсесовна Тальян.

Где-то в небе мечутся зарницы,
Словно золотые петухи.
В лунном свете тополь серебрится,
Шаганэ Нерсесовне не спится,
В памяти рождаются стихи:

«В Хороссане есть такие двери,
Где обсыпан розами порог.
Там живет задумчивая пери.
В Хороссане есть такие двери,
Но открыть те двери я не мог».

Что же это: правда или небыль?
Где-то в давних, призрачных годах
Пальмы, рыба, сулугуни с хлебом,
Грохот волн в упругий бубен неба
И Батуми в солнечных лучах…

И вот здесь-то в утренней тиши
Встретились Армения с Россией —
Черные глаза и голубые,
Две весенне-трепетных души.

Черные, как ласточки, смущенно
Спрятались за крыльями ресниц.
Голубые, вспыхнув восхищенно,
Загипнотизировали птиц!

Закружили жарко и влюбленно,
Оторвав от будничных оков,
И смотрела ты завороженно
В «голубой пожар» его стихов.

И не для тумана иль обмана
В той восточной лирике своей
Он Батуми сделал Хороссаном —
Так красивей было и звучней.

И беда ли, что тебя, армянку,
Школьную учительницу, вдруг
Он, одев в наряды персиянки,
Перенес на хороссанскнй юг!

Ты на все фантазии смеялась,
Взмыв на поэтической волне,
Как на звездно-сказочном коне,
Все равно! Ведь имя же осталось: — Шаганэ!

«В Хороссане есть такие двери,
Где обсыпан розами порог,
Там живет задумчивая пери.
В Хороссане есть такие двери,
Но открыть те двери я не мог».

Что ж, они и вправду не открылись.
Ну а распахнись они тогда,
То, как знать, быть может, никогда
Строки те на свет бы не явились.

Да, он встретил песню на пути.
Тут вскипеть бы яростно и лихо!
Только был он необычно тихим,
Светлым и торжественным почти…

Шаганэ… «Задумчивая пери»…
Ну а что бы, если в поздний час
Ты взяла б и распахнула двери
Перед синью восхищенных глаз?!

Можно все домысливать, конечно,
Только вдруг с той полночи хмельной
Все пошло б иначе? И навечно
Две дороги стали бы одной?!

Ведь имей он в свой нелегкий час
И любовь, и дружбу полной мерой,
То, как знать, быть может, «Англетера»…
Эх, да что там умничать сейчас!

Ночь нарядно звездами расцвечена,
Ровно дышит спящий Ереван…
Возле глаз собрав морщинки-трещины,
Смотрит в синий мрак седая женщина —
Шаганэ Нерсесовна Тальян…

И, быть может, полночью бессонной
Мнится ей, что расстояний нет,
Что упали стены и законы
И шагнул светло и восхищенно
К красоте прославленный поэт!

И, хмелея, кружит над землею
Тайна жгучих, смолянистых кос
Вперемежку с песенной волною
Золотых есенинских волос!..

rustih.ru

Эдуард Асадов - Ошибка: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

К нему приезжали три очень солидных врача.
Одна всё твердила о грыже и хирургии.
Другой, молоточком по телу стуча,
Рецепт прописал и, прощаясь, промолвил ворча
О том, что тут явно запущена пневмония.

А третий нашел, что банальнейший грипп у него,
Что вирус есть вирус. Всё просто и всё повседневно.
Плечо же болит вероятней всего оттого,
Что чистил машину и гвозди вколачивал в стену.

И только четвёртый, мальчишка, почти практикант,
На пятые сутки со «Скорой» примчавшийся
в полночь,
Мгновенно поставил диагноз: обширный инфаркт.
Внесли кардиограф. Всё точно: обширный инфаркт.
Уколы, подушки… Да поздно нагрянула помощь.

На пятые сутки диагноз… И вот его нет!
А если бы раньше? А если б все вовремя ведать?
А было ему только сорок каких-нибудь лет,
И сколько бы смог он ещё и увидеть и сделать!

Ошибка в диагнозе? Как? Отчего? Почему?!
В ответ я предвижу смущенье, с обидой улыбки:
— Но врач — человек! Так неужто, простите, ему
Нельзя совершить, как и всякому в мире, ошибки?!

Не надо, друзья. Ну к чему тут риторика фраз?
Ведь честное слово, недобрая это дорога!
Минёр ошибается в жизни один только раз,
А сколько же врач? Или всё тут уж проще намного?!

Причины? Да будь их хоть сотни, мудрёных мудрей,
И всё же решенье тут очень, наверно, простое:
Минёр за ошибку расплатится жизнью своей,
А врач, ошибаясь, расплатится жизнью чужою.

Ошибка — конец. Вновь ошибка, и снова — конец!
А в мире ведь их миллионы, с судьбою плачевной,
Да что миллионы, мой смелый, мой юный отец,
Народный учитель, лихой комиссар и боец,
Когда-то погиб от такой вот «ошибки» врачебной.

Не видишь решенья? Возьми и признайся: — Не знаю! —
Талмуды достань иль с другими вопрос обсуди.
Не зря ж в Гиппократовой клятве есть фраза такая:
«Берясь за леченье, не сделай беды. Не вреди!»

Бывает неважной швея или слабым рабочий,
Обидно, конечно, да ладно же, всё нипочем,
Но врач, он не вправе быть слабым иль так, между
прочим,
Но врач, он обязан быть только хорошим врачом!

Да, доктор не бог. Тут иного не может быть мненья.
И смерть не отменишь. И годы не сдвинутся вспять.
Но делать ошибки в диагнозах или леченье —
Вот этих вещей нам нельзя ни терпеть, ни прощать!

И пусть повторить мне хотя бы стократно придётся:
Ошибся лекальщик — и тут хоть брани его век,
Но в ящик летит заготовка. А врач ошибётся,
То «в ящик сыграет», простите, уже человек!

Как быть? А вот так: нам не нужно бумаг и подножья
Порой для престижа. Тут главное — ум и сердца,
Учить надо тех, в ком действительно искорка божья,
Кто трудится страстно и будет гореть до конца!

Чтоб к звёздам открытий взмыть крыльям, бесстрашно
звенящим,
Пускай без статистик и шумных парадных речей
Дипломы вручаются только врачам настоящим
И в жизнь выпускают одних прирождённых врачей.

Чтоб людям при хворях уверенно жить и лечиться,
Ищите, ребята, смелее к наукам ключи.
У нас же воистину есть у кого поучиться,
Ведь рядом же часто первейшие в мире врачи.

Идите же дальше! Сражайтесь упрямо и гибко.
Пусть счастьем здоровья от вашего светит труда!
Да здравствует жизнь! А слова «роковая ошибка»
Пусть будут забыты уверенно и навсегда!

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.