Стихи до слез о войне про детей


600 стихов о детях войны

Памяти 13 миллионов детей, погибших во Второй мировой войне Тринадцать миллионов детских жизней Сгорело в адском пламени войны. Их смех фонтанов радости не брызнет На мирное цветение весны. Мечты их не взлетят волшебной стаей Над взрослыми серьезными людьми, И в чём-то человечество отстанет, И в чём-то обеднеет целый мир. Средь них могли быть гении эпохи, Прославившие наш двадцатый век, И просто люди, ЛЮДИ, а не боги,

Тринадцать миллионов человек! —


Тех, кто горшки из глины обжигают, Хлеба растят и строят города, Кто землю по-хозяйски обживают Для жизни, счастья, мира и труда. Без них Европа сразу постарела, На много поколений недород И грусть с надеждой, как в лесу горелом: Когда ж подлесок новый станет в рост? Им скорбный монумент воздвигнут в Польше, А в Ленинграде — каменный Цветок, Чтоб в памяти людей остался дольше Прошедших войн трагический итог. Тринадцать миллионов детских жизней — Кровавый след коричневой чумы. Их мертвые глазёнки с укоризной Глядят нам в душу из могильной тьмы, Из пепла Бухенвальда и Хатыни, Из бликов пискаревского огня: «Неужто память жгучая остынет? Неужто люди мир не сохранят?» Их губы запеклись в последнем крике, В предсмертном зове милых мам своих… О, матери стран малых и великих! Услышьте их и помните о них!
Не забудь своих детей, страна

Снег забывает, что он снег,

Когда на нём от крови пятна

Снег забывает, что он снег,

Когда потери безвозвратны.

Ребенок может на войне

Забыть о том,

Что он ребенок.

Но не забудут и во сне

Отец и мать

Его глазенок.

Не забудь своих детей, страна,

Стала детским садом им война.

Посреди летающих смертей

Можно все забыть,

Но не детей!

Забудет подо льдом вода,

Когда она была в заливе.

Но не забудет никогда

Россия,

что она — Россия.

Пускай забудут города,

Как их бомбили

Но лишь бы люди никогда,

Что они ЛЮДИ,

Не забыли!

Не забудь своих детей, страна,

Стала детским садом им война.

Посреди летающих смертей

Можно все забыть,

Но не детей!


Жестокое слово — война Его я узнал не из книжки — Жестокое слово — война! Прожекторов яростной вспышкой К нам в детство врывалась она. Смертельными тоннами стали, Сиреной тревоги ночной... В те дни мы в войну не играли — Мы просто дышали войной. Сменила весёлые горны Симфония крови и слёз, И круг репродуктора чёрный Нам вести суровые нёс. В читальнях, притихших и тесных, На отмелях книжных морей При свете коптилок железных Шуршали листы букварей. С оркестром февральской метели, Как вестники праздничных дат, Мы песни недетские пели В палатах ослепших солдат. Мы метили вдовьи калитки Тимуровской алой звездой. И были, как золота слитки, Румяна картошки пустой. Землянки. Теплушки. Заводы... Со мною они и теперь — Четыре мучительных года Надежд, обретений, потерь. Бараков, продрогшие стены, Пронзённые ветром дворы, И горькие лики священных Открыток военной поры. Холмы Пискарёвского поля В безмолвной блокадной тоске, И чёрная метка неволи На высохшей детской руке... Я верю, что в снимках нечётких Останутся жить на века Мальчишки в солдатских пилотках Со званием сына полка. Пройдя перекрестки крутые, Судьбе мы молиться должны — Седые мальчишки России, Спасённые дети войны. А мы не стали памяти перечить А мы не стали памяти перечить И, вспомнив дни далекие, когда Упала нам на слабенькие плечи Огромная, не детская беда. Была зима и жесткой, и метельной, Была судьба у всех людей одна. У нас и детства не было отдельно, А были вместе — детство и война. И нас большая Родина хранила, И нам Отчизна матерью была. Она детей от смерти заслонила, Своих детей для жизни сберегла. Года пройдут, но эти дни и ночи Придут не раз во сне тебе и мне. И, пусть мы были маленькими очень, Мы тоже победили в той войне. Р. Рождественский У войны было горя много, И никто никогда не сочтёт, Сколько раз на своих дорогах Оставляла война сирот. В эти годы порой казалось, Что мир детства навек опустел, Что уже не вернётся радость В города, где дома без стен. Был серебряным смех девчонок, Но его заглушила война. А седины ребячьих чёлок — Разве этому есть цена?.. Я — обыкновенный, довоенный, То есть я родился до войны. Вой фугаски яростной сиреной Просверлил мальчишеские сны. С детства новых слов узнал я много С тех сороковых, суровых лет: «Мессершмитт», «воздушная тревога», «Светомаскировка», «лазарет». «Тиф», «эвакуация», «теплушки», «Совинформбюро» и «артобстрел», В маленькой сибирской деревушке С этими словами я взрослел. И поныне не могу забыть я, Даже если захотелось мне б. Слов: «бомбоубежище», «укрытье», «похоронка», «карточки на хлеб» И словарь войны я, Буду помнить долгие года… Этих слов моя не знает дочка, Дай ей Бог не знать их никогда! М. Пляцковский Что в нас осталось от войны? Не в чистом небе грохот гром А ощущенье тишины Отцом оставленного дома. Куда сильнее, чем ночной Свист бомбы авиационной, Запал в нас душный, суетной Бивак эвакуационный. Ужом вползая в наши сны, Сирена плакала натужно, — Пришли мы в мир войны. И думали, что так и нужно. Одни приходят в жизнь — Осенняя погода. Война, война… Нечаянное время года. Война. Такое бытие Нам уготовано судьбою. А то, что было до нее, — То было и до нас с тобою. Коптилки свет дрожал и гас, Нас изумляя и пугая, — Мы плохо верили в тот час, Что раньше жизнь была другая. До полночи боясь заснуть, Мы брата слушали и деда, Но не смогла ту жизнь вернуть И долгожданная победа. С приходом мирной тишины, Сосредоточенные дети, Совсем не так, как до войны, Мы стали жить на белом свете. Послевоенные года В своих свершеньях постепенных Не возвратят нам никогда Тех невозможных И к непогоде в нас она Болит, болит, не заживая, Отечественная война, Война вторая Мировая. Н. Н. Жукову — замечательному художнику Жизнь моя встает передо мною, Лишь тебе известная одной, Что оборвано войною, Что начата войной. Расплывшийся в улыбке Оттого, что озорник ручей На моих ногах щекочет цыпки, От которых я не сплю ночей. Что же ты не ловишься, рыбешка? Разве ты не знаешь, что война... Мне бы пескарей Хотя б немножко, Мне большая рыба не нужна. И, может быть, впервые Понял чутким сердцем малыша, Что России трудно, Даже пескарями хороша. Я — твой школьник. Помню все, что было: Темный класс подобен шалашу. Я дышу на мерзлые чернила, Я на пальцы синие дышу. Стынут зайцы снежные по стенам, Жмутся к ненатопленным печам. Что заткнуты сеном, Их мороз впускает по ночам. И хотя вдали — Ты со мною крепко держишь связь: В образе учителя, Россия, Над партою склонясь. Плывет над лугом небо, Крепко спит трава, сойдясь в ряды. У меня ломоть ржаного хлеба Да колодец ключевой воды. Ем и запиваю хлеб водою Из зеленой кружки — лопуха. Стыдно, если сердце молодое Что жизнь моя плоха. Есть у парня руки молодые, Край, пропахший скошенной травой, Остальное будет все, Россия, Главное, что здесь я — Мальчишки военной поры Фугаски свистели ночами И взрывов пылали костры. Гремели бои за плечами Мальчишек военной поры. Сирена воздушной тревоги Врывалась в дома и дворы, И снились не зря фронтовые дороги Мальчишкам военной поры. Свой возраст недаром ругали Полки тыловой детворы За то, что в солдаты не брали Мальчишек военной поры. У них из-под старых кепчонок Лихие торчали вихры. Отцов заменили в цехах закопченных Мальчишки военной поры. Зенитки давно замолчали, Летят чьи-то санки с горы. Седыми мужчинами стали Мальчишки военной поры. Написаны новые книжки, И звездные манят миры… Но всё же сегодня играют мальчишки В мальчишек военной поры! М. Пляцковский Мы — дети военной поры Мы горя хлебнули в избытке, Нас ночью будили зенитки, Фашистские бомбы летели На школьные наши дворы. Под грозным мужавшие небом, Блокадным вскормленные хлебом, Взрослевшие раньше, чем надо, Мы — дети военной поры. Спасались от смерти в подвале И в очередь утром вставали, Отвыкшие петь и смеяться, Не знавшие детской игры, Все беды делившие вместе, С фронтов ожидавшие вести, Мы — дети огня и железа, Мы — дети военной поры. Мы в классе дремали устало, Учебников нам не хватало, Мы гибли зимою от стужи, А летом от страшной жары. И матери, прячась в сторонке, Скрывали от нас «похоронки», — Но мы уже всё понимали, Мы — дети военной поры. Привыкшие к грому фугаски, Отцовской не знавшие ласки, Курившие дома украдкой Цыгарки из пыльной махры, Ходившие в рваных опорках, В горелых чужих гимнастёрках, Мы — дети нелегкой Победы, Мы — дети военной поры. М. Матусовский Военное детство А нас обернуло порознь И вместе уже не раз: Глядит сквозь военную прорезь — Как целится — детство в нас. И все эти годы мирные В глубоких тылах страны, Мы всё ещё эвакуированные Сиротственники войны. Отчётливо в детство, в отрочество Вошла — до сих пор видна, — Как общее наше отчество, Отечественная война. Пусть голосуют дети Я в госпитале мальчика видала. При нем снаряд убил сестру и мать. Ему ж по локоть руки оторвало. А мальчику в то время было пять. Он музыке учился, он старался, Любил ловить зеленый круглый мяч… И вот лежал — и застонать боялся. Он знал уже: в бою постыден плач. Лежал тихонько на солдатской койке, Обрубки рук вдоль тела протянув… О детская немыслимая стойкость! Проклятье разжигающим войну! …О сколько их, безногих и безруких! Как гулко в черствую кору земли, Не походя на все земные звуки, Стучат коротенькие костыли. И я хочу, чтоб, не простив обиды, Везде, где люди защищают мир, Являлись маленькие инвалиды, Как равные с храбрейшими людьми. Пусть ветеран, которому от роду двенадцать лет, когда замрут вокруг, За прочный мир, за счастие народов Поднимет ввысь обрубки детских рук. Пусть уличит истерзанное детство Тех, кто войну готовит, — навсегда, Чтоб некуда им больше было деться От нашего грядущего суда. В Сокольниках есть детская больница. Из русских сел, растерзанных врагом, Ребят угрюмых привезли в столицу, В укрытый елями старинный дом. Стоит он, странной тишиной объятый. B большие окна ровный свет летит. Прошла я осторожно вдоль палаты, Где девочка лежала лет пяти. С нее сорвали немцы полушалок, Когда на стужу выгнали семью, На жалобный комочек мать дышала, Пытаясь дочку отогреть свою. А на дворе метель по-волчьи выла, На детских щечках стыли капли льда, И не забыло худенькое тело, Что было очень холодно тогда. Но девочке понравилась больница, Спокойные в халатах белых дни. Смежаются усталые ресницы, Плывут, мерцают, кружатся огни. И думает ребенок, засыпая, Что небо распахнется широко, Что вырастет в саду трава густая, Что босиком бежать по ней легко. Так весело промчался ветер зыбкий, И яркий куст так радостно запах, Что слабое подобие улыбки Мелькнуло на измученных губах. Потом она вдруг вспомнила о маме, И вся рванулась, точно ветерок. И вижу я, что стянуты бинтами Два маленьких обрубка вместо ног. Пусть не слеза — пусть гнев горячий брызнет, Пусть сердце запылает, как в бою, Пред этой искалеченною жизнью, Зовущей мстить за родину мою. Как нереально то, что до войны… Как нереально то, что до войны: Кудрявый мальчик в чистенькой матроске, На синем гюйсе — белые полоски. Рот приоткрыт. Глаза удивлены. Еще кричат над берегом стрижи, И беженцы не тянутся к Заволжью, И далеко до голода, Набиты трюмы медленной баржи. Еще и мне не выпал случай быть, А без меня, в сумятице и горе, Какому зову вторя, Шел, чтоб не пасть, Не падал, чтобы жить? И опухал от голода, Бредя босым по выпавшему снегу. Почти невидим с неба: Саксонский ас не разглядел мишень. Ты словно вдруг с лица земли исчез. …B степях ли мы иль в глубине дубравы, Нас от беды скрывают в детстве травы; Мы до поры невидимы с небес. Невидимы, как тоненький росток, — Пока мы землю защитить не в силах Пока и нам не выпадает срок Прикрыть собою крохотных, бескрылых. И мы проходим зримо и легко B нас гибкость трав и несогбенность леса, И в жилах кровь особого замеса И путь далек, и небо высоко. И нереально все, что скрылось с глаз. Но вечерами, при настольном свете На старых снимках оживают дети И пристально оглядывают нас. Выстоим ли мы, Когда за все придется быть в ответе, Чтоб никогда уж маленькие дети Не шли босыми в глубине зимы? И мальчик тот, что, голову склоня, За мной следит со старого картона, — Найти его и уберечь от стона, Но время непреклонно. И заслонил меня. Эпохой бессмертия мы рождены И помнить обязаны свято: Взрастило нас время, мы — дети войны, За нас умирали солдаты. Рвались мы с Чапаевым в яростный бой В кино — в переполненном зале Мы первыми трогали детской рукой Горячее солнце медалей! Отцами прописано в сердце у нас Крылатое слово — Победа! Нам в дни испытаний и в радостный час Завещано помнить про это. А годы военные — словно костры, Не гаснут, как прошлые беды. Мы — родом из детства военной поры- Твое, поколенье, Победа! Дети войны, вы взрослели под грохот снарядов, Вам колыбельные петь матерям не пришлось, Вы не носили красивых и пышных нарядов. Пулей свинцовою детство от вас унеслось. Дети войны провожали отцов молчаливо, Всё понимая — пришел расставания час. От матерей своих прятали слезы стыдливо, Не поднимая печально опущенных глаз. Дети войны на заводах отцов заменили «Все для победы! Для фронта!» — был лозунг один. Жили в цехах, за станками и ели, и пили, Ночи не спали, но верили — мы победим! Дети войны под бомбежкой, в холодных окопах Дети полков. Партизанских отрядов сыны Родине отдали жизнь до последнего вздоха — Как вам хотелось дожить до конца той войны! Дети войны — те девчушки, мальчишки — ребята! Трудно сказать, да и было ли детство у вас? Вместо домов вам достались сожженные хаты, А в узелке — лишь сухарик один про запас. Дети войны, как детьми вы остаться сумели, Хоть повидали так много и горя, и зла. Ваши сердца от жестокости не очерствели, В клубах пожарищ душа оставалась светла. А вам хотелось бегать и смеяться, В небесной сини голубей гонять, Но с детством рано довелось расстаться, За день пришлось на годы старше стать. Малолетние дети войны Шли от парты к станкам, на заводы. На колхозных делянках страны Вместо взрослых трудились в те годы. Не играли ни в куклы, ни в мячики. От бомбёжек порой не до сна. Детство кончилось. Девочки, мальчики… Отняла ваше детство война. Ничего нет страшней похоронки. Сколько их приходило тогда? Сиротели мальчишки, девчонки, Потерявши отцов навсегда. Вы работали, детским трудом Приближая наш праздник Победы, Чтобы счастье вошло снова в дом, Чтоб все радостью были согреты! Будьте счастливы, бабушки, деды — Дети страшной суровой войны. Пусть сияет салют в День Победы! Пусть вам снятся спокойные сны… Н. Каретникова Юным героям войны Мальчишки-девчонки военной страны! Мы вам до земли поклониться должны: Вы бились с врагом в тех кровавых боях, Вы смены стояли в холодных цехах, Вы в поле работали за четверых, Вы ждали, молились за ваших родных, Вы тылом надежным были отцам, Опорой вы стали своим матерям, Вы мстили за павших, вставая с ружьем, Вы шли в рукопашный за поруганный дом, Вы связь обеспечивали для партизан, Вам ангел победы в руки был дан. И кто-то из вас не вернулся домой, А кто-то сейчас, слава Богу, живой. Девчонки-мальчишки великой страны! Мы вам до земли поклониться должны!

Дети войны — и веет холодом,

Дети войны — и пахнет голодом,

Дети войны — и дыбом волосы:

На челках детских седые полосы.

Земля омыта слезами детскими,

Детьми советскими и не советскими.

Какая разница, где был под немцами —

В Дахау, Лидице или Освенциме,

Их кровь алеет на плацах маками,

Трава поникла, где дети плакали.

Дети войны — и боль отчаянна!

И сколько надо им минут молчания...

Л. Голодяевская


Детям, пережившим ту войну, Поклониться нужно до земли! В поле, в оккупации, в плену, Продержались, выжили, смогли! У станков стояли, как бойцы, На пределе сил, но не прогнулись И молились, чтобы их отцы С бойни той немыслимой вернулись. Дети, что без детства повзрослели, Дети, обделенные войной, Вы в ту пору досыта не ели, Но честны перед своей страной. Мерзли вы в нетопленных квартирах, В гетто умирали и в печах. Было неуютно, страшно, сыро, Но несли на слабеньких плечах Ношу непомерную, святую, Чтоб скорее мира час настал. Истину познавшие простую. Каждый на своем посту стоял. Девочки и мальчики войны! На земле осталось вас немного. Дочери страны! Ее сыны! Чистые пред Родиной и Богом! В этот день и горестный, и светлый, Поклониться от души должны Мы живым и недожившим детям Той большой и праведной войны! Мира вам, здоровья, долголетья, Доброты, душевного тепла! И пускай нигде на целом свете Детство вновь не отберет война!          посвящается моей бабушке

Мы родом из тех времён

Мы родом из той войны. Бомбят эшелон… И крики людей слышны… И кто-то меня накрыл. Будто пчёлок рой… «Живи, герой.» Хотелось есть… И снилось всегда Нам с братиком было Летят журавли… И кто-то сказал: Фашистский плен. Посиневших вен. Больше чем миллион… Мы родом из той войны. Мы родом из тех времён. Вы помнить о нас Всё ярче звезды, небо голубей, Но отчего-то вдруг сжимает сердце, Когда мы вспоминаем всех детей, Которых та война лишила детства. Их защитить от смерти не смогли Ни сила, ни любовь, ни состраданье. Они остались в огненной дали, Чтоб мы сегодня их не забывали. И память эта прорастает в нас, И никуда нам от нее не деться. Ведь, если вдруг опять придет война, Вернется к нам расстрелянное детство. Автор неизвестен Баллада о детях войны Мы дети войны. Нам с пелёнок досталось познать беспределы невзгод. Был голод. Был холод. Ночами не спалось. От гари чернел небосвод. От взрывов и плача земля содрогалась. Не знали мы детских забав. А сколько отрочеству горя досталось… Девчонки, солдатками став, Просились на фронт и без страха сражались, держа налегке автомат. Победа руками девчонок ковалась. Их воля не знала преград. Ночами стояли на вахтах заводов. Им был по плечу всякий труд. Красу их девичью щадила природа. И не было праздных минут. Влюблялись они. Их мальчишки любили. Была их любовь родником. Из чаши любви чистоту они пили. Глаза зажигались огнём. Нутром оставались они недотроги. И рвались их души в полёт. Их гнали фашисты по пыльным дорогам. И в рабство везли их, как скот. Кому-то из плена бежать удавалось. И даже по несколько раз. Как зрелые воины, дети сражались. Кто шёл в партизаны из нас. Себе прибавляли мальчишечки годы, чтоб их отправляли на фронт. И не было это влиянием моды. Кому-то родным стал завод. Станки малолетки, как крепости брали, на цыпочки встав во весь рост. И навыки взрослых они обретали. Со всех одинаков был спрос. Исхожено много дорог километров. Истрачено нервов и сил. Нам выли вдогонку сирены и ветры. Фашист нас, как зверя, травил. Кровь брали фашисты из тоненьких венок, спасая немецких солдат. Мишенью детишки стояли у стенок. Злодейства вершился обряд. А в голод спасала лишь корочка хлеба, очистки картофеля, жмых. И падали бомбы на головы с неба, не всех оставляя в живых. Нам, детям войны, много горя досталось. Победа наградой была. И летопись лет страшных в память вписалась. Боль отклик у эха нашла. К началу второй мировой К началу второй мировой мы в школу еще не ходили. На станцию по мостовой, окутанный облаком пыли, катился ночной грузовик, подвода с утра грохотала, как будто по стеклам квартала хлестало из туч грозовых. Над речкой, у самой воды, играл отпускник на гитаре, цвели, задыхаясь, сады, и низкие птицы летали. Такая стояла пора. Детство. Жара. И все-таки эта война, пусть даже и малою частью, к несчастью, но также и к счастью, как главный урок, нам дана. И мы до конца наших лет запомним тот слипшийся хлеб.

С. Дрофенко

Мне на веку запомнилось немало, И только детства вспомнить не могу: Его война, как стебелёк, сломала Июньским днём за речкой, на лугу. Была земля и жесткой, и метельной. Была судьба у всех людей одна. У нас и детства не было отдельно, А были вместе детство и война. Мы были серыми, как соль А соль на золото ценилась. В людских глазах застыла боль Земля дрожала и дымилась. Просили, плача: «Мама, хлеба!» А мама плакала в ответ. И смерть обрушивалась с неба, Раскалывая белый свет. Да, мало было хлеба, света, Игрушек, праздников, конфет. Мы рано выучили это Безжалостное слово — «Нет!» Так жили мы, не зная сами, Что обделила нас война. И материнскими глазами В глаза смотрела нам страна. Мы были бережно хранимой Ее надеждой в горький час- И свет, и соль земли родимой, И золотой ее запас. Я был тылом — сопливым, промерзлым… Я был тылом — сопливым, промерзлым, выбивавшим всю азбуку Морзе расшатавшимся зубом о зуб. Мои бабки — Ядвига, Мария, — меня голодом вы не морили, но от пепла был горек ваш суп. Сталинградский, смоленский, можайский, этот пепел, в Сибири снижаясь, реял траурно, как воронье, и глаза у детдомовки Инки были будто бы две пепелинки от сгоревшего дома ее. На родимой ее Беларуси стали черными белые гуси, рев стоял только черных коров. Стали пеплом заводы, плотины, и все бодрые кинокартины, и надежды на малую кровь. Сняли с башен кремлевских рубины. В Ленинграде рояли рубили. Слон разбомбленный умирал. Пепел корчащихся документов с крыш Москвы, с парусиновых тентов улетал далеко за Урал. Я свидетельствую о пепле, от которого трусы ослепли: им воздали еще не вполне. Заклинаю всем ужасом детства: «Нет страшней среди всех лжесвидетельств лжесвидетельства о войне!» Пепел, розовый в книгах, позорен. Пепел был и останется черен. Но свидетельствую о том, что осталось неиспепелённым: о народе в железных пеленках и о сердце его золотом. Я свидетельствую о братстве — о святом всенародном солдатстве от амурской до волжской воды, о горчайшей редчайшей свободе — умирать или жить — не в стыдобе, а в сознанье своей правоты. Я свидетельствую о пепле, том, в котором все вместе окрепли и поднялись в решающий час. Я свидетельствую о боли. Я свидетельствую о боге, проступившем не в небе, а в нас. До сих пор я дышу этим пеплом, этим всеочищающим пеклом, и хотя те года далеки, вижу в булочных я спозаранок, как вмурованы в корки буханок сталинградские угольки. Эх, война, моя мачеха-матерь, ты учила умнее грамматик, научила всему, что могла, и сама кой-чему научилась. Проклинаю за то, что случилась, и спасибо за то, что была. Если я не участник войны, Это, граждане, вовсе не значит, Что страдания мне не больны, От которых и взрослый заплачет. Я участник большого огня, Когда стены родные пылали. «Мессершмитты» стреляли в меня, Злые «юнкерсы» бомбы бросали. Я родился в тридцатом году И годами для фронта не вышел. Но хлебнул фронтовую беду Среди белых воронежских вишен. «Я частенько в больницах лежу — Крепко голову пуля задела. Я стихи о дорогах пишу. Впрочем, это особое дело... Не смущайте вопросом меня, Почему мне медали не дали. Я участник большого огня, Это, может, важнее медали». От Бояновых песен, От седых ковылей придонецких, От костров партизанских, От звезд гимнастерки отца Началась моя память И упала в военное детство, В мир холодной слезы, В похоронку и в посвист свинца. Началась моя память С тоски зачерствевшего хлеба И с нечерствой души Матерей наших, Началась моя память С разрыва, упавшего с неба, На гремящих вокзалах С гармоней безногих солдат. Все осело в душе, Только видится чаще не это — Алый над ними закат. Вот бегут к поездам И целуют в слезах среди лета Возвратившихся к нам С того света солдат…

1

Навеки из ворот сосновых,

Веселым маршем оглушен,

В ремнях скрипучих, в касках новых

Ушел знакомый гарнизон.

Идут, идут в огонь заката

Бойцы, румяные солдаты.

А мы привыкли их встречать

И вместе праздничные даты

Под их оркестры отмечать.

Идут, молчат, глядят в затылок,

И многим чудится из них,

Что здесь они не только милых,

А всех оставили одних.

Вот так, свернув шинели в скатки,

Они и раньше мимо нас

Шагали в боевом порядке,

Но возвращались каждый раз.

«И-эх, Калуга!» — строй встревожил

Прощальный возглас. И умолк.

А вслед, ликуя, босоножил

Наш глупый, наш ребячий полк.

2

Каждый вечер так было. Заноют, завоют гудки.

Женский голос из рупора твердо и строго

Повторит многократно: «Тревога! Тревога! Тревога!»

Суетливые женщины, стайки детей, старики,

Впопыхах что попало схвативши с собою,

В новых платьях, в парадных костюмах,

как будто на бал,

Устремлялись толпою

В подвал…

3

А мы еще вместе. Но рядом разлука,

Которой нельзя миновать.

Отец не спит, ожидая стука.

Слезы глотает мать.

4

Не по-русски, а вроде по-русски.

Необычен распев голосов.

Белоруски они, белоруски.

Из лесов. Из горящих лесов.

Гром войны. Громыханье телеги.

Разбомбленный, расстрелянный шлях.

И на скорую руку ночлеги

В стороне от дороги, в полях.

5

Пейзажа не было. Его смели и смяли

И затоптали… Лишь густая пыль

Да медленное умиранье солнца.

И снова пыль. И люди, люди, люди.

Стада, телеги — все одним потоком

Катилось. Шумы, окрики, слова

Слились в единый гул, роптавший глухо.

И желтые вечерние лучи

Ложились тяжкими последними мазками

На спины уходящих… Тучи пыли

Мгновенно скрыли от сторонних глаз

Позор и горечь шествия… А я,

Встречая уходящих на восток,

Прощался с детством.


Та зима была, будто война, — лютой… будто война, — лютой. Пробуравлена, прокалена ветром. навалясь на январь грудой. И кряхтели дома под его весом. По щербатому полу Кашлял новый учитель Застывали чернила у нас в классе. И контрольный диктант отменял завуч… голосит ветер, болит по утрам горло, потому что остались лишь зима и война — из времен года… И хлестала пурга по земле крупно, и дрожала река в ледяном гуле. И продышины в окнах будто в каждую кто-то всадил пулю!.. И надела соседка платок вдовий. И стонала она допоздна-поздно… Та зима была, будто война, — и даже сейчас мерзну. Р. Рождественский

И столица, и страна

В двух шагах от пропасти,

Вся Кремлёвская стена

В камуфляжной росписи.

Во дворе — аэростат,

Днём под сеткой спрятанный,

Две полуторки дымят

Газогенераторные.

Ночью в небе вместо туч

Рыбы толстохвостые

Будет юнкерс невезуч —

Облететь непросто их.

Дома — скудная еда:

Жидкий суп картофельный,

А на сладкое — бурда

С желудовым кофием.

Вот однажды был обед:

Вермишель с тушёнкой!

Ничего вкуснее нет

Для меня с сестрёнкой!

В январе шуршали все

Мятыми листами —

На газетной полосе

Заголовок: «Таня».

Репродуктор — чёрный рот

Нас разбудит рано.

Сводки Совинформбюро…

Голос Левитана…

Скажет нам, когда бежать

Надо в подземелье,

Не забудет подсказать:

«Сделать затемненье!»

Мама любит слушать бас

Дяди Паторжинского…

Кукрыниксы в Окнах ТАСС

В станции «Дзержинская»

Летом я нашел подвал

Под большой столовкой,

Там морковку воровал.

Я ж худой и ловкий!

«Осторожно, листопад!»

На Ильинском спуске.

Группа девушек-солдат

В гимнастёрках узких.

Дерматиновый портфель,

На толкучке куплен.

В школу я хожу теперь

Первоклассник, шутка ль!

Детство память сберегла,

Ну, а всё, что после,

Пролетело, как стрела.

Вот и снова — осень.

Горите, флаги красные, горите!

Я с детства помню слезы ранних вдов,

Заиндевевший громкоговоритель

И снег в морщинах сбившихся платков.

Я помню, как сирена завывала,

Я помню хруст оконного стекла.

Гремели взрывы.

В печках застывала

Зола позавчерашнего тепла.

И умещались двести хлебных граммов

На сводке с фронта

в двадцать строгих строк.

И первоклассник худенький упрямо:

— Мы не рабы! — заучивал урок.

У пацанов свои порядки,

и нам не ставили в вину,

что мы играли,

нет, не в прятки,

а в беспощадную войну.

Надев отцовские пилотки,

набравши гильзы в котелки,

мы — партизаны и пилоты,

разведчики и моряки...

А среди нас была девчонка,

и славились на целый двор

ее мальчишеская челка,

ее мальчишеский задор.

Вели мы в штаб ее, толкая,

и говорили:

«Не таи!

А ну признайся,

кто такая

и кто родители твои?»

И вдруг на наше приказанье,

склонивши голову, она

с остекленелыми глазами,

внезапной строгости полна,

сказала: «Папы нет... убили,

а маму... немцы увели...»

Впервые взрослыми мы были

и ей ответить не могли.

Так, озорные дети улиц,

дыша бравадою одной,

впервые мы с войной столкнулись,

с большой,

взаправдашней войной.

Я знал войну не понаслышке,

она не рядом, а во мне:

стоят молчащие мальчишки

немым проклятием войне.


Бесследно юность не прошла: хотя мы не были в солдатах, — в ней сгустки крови, слитки зла, озёра слёз солоноватых, слепое мужество детей, когда земля гудит мятежно... Я полюбил с тех дней людей тревожно, трепетно и нежно. Война вручала людям похоронки. Скрипела ось обугленной Земли. Худущие мальчишки и девчонки, Мы помогали взрослым, как могли. Мы вёдрами домой таскали воду И на зиму кололи кучи дров. Работали — не через пень-колоду, А вкалывали так, что будь здоров. В ту пору было нам годков немного, Нам, допризывным гражданам страны. И матери на нас глядели строго, Латая наши драные штаны. Как беженцев обоз, тянулось время, Шум эшелонов замирал вдали. А нам хотелось, чтобы поскорее Отцы домой Победу принесли. Голодные, мечтали мы, бывало, Забившись в пыльный угол чердака, Что наедимся хлеба до отвала И что напьёмся вдоволь молока! М. Пляцковский Война вошла в мальчишество моё Сперва без дыма, крови и тревоги, А как заходят путники в жильё Передохнуть, испить воды с дороги. Она хлебами шла из-за реки, Оттуда, где закаты занимались, — Подолгу, помню, теплились штыки, Пока солдаты в гору подымались. Попарно, кучками, по одному, Не торопясь, они к Москве пылили, Порой у нас, в окраинном дому, Степенно, сняв пилотки, воду пили И дальше, на восток, полями шли, И все, казалось, были пожилые, Хотя, наверно, попросту в пыли, В обмотках серых, серые и злые. Глаза закрою, вижу, как теперь, Распахнутые настежь двери дома И как ложится на пол через дверь Зари вечерней свежая солома, И вижу мать у белого стола В обнимку с чёрным чугуном картошки И двух солдат, которым подала Моя сестрёнка расписные ложки. Солдаты ели истово, в запас, А старший, рыжий, с вислыми усами, Рассказывал, давя бездонный бас, И вдруг заплакал тихими слезами. Сидел и плакал, тягостно, в упор, Не наклоняясь и лица не пряча. И я войну запомнил с этих пор И до сих пор боюсь мужского плача. Тыловое детство Каких несчастий и какой тоски Вкусило наше пасмурное детство... Росли в жестоких играх босяки, Весь тыл отцовский получив в наследство. Нас голод сбил в компании шальные, И, мудрые и злые огольцы, Мы обходили рынки и пивные, Хватая «беломор» и огурцы. Мужчины ушли по смертельной дороге: Грехи отпускала святая война, И жалким старухам и старцам убогим Последнюю мелочь бросала шпана. Я сытости доныне не приемлю: Набитое нутро смиряет злость. Я землю даже ел, когда на землю Варенье у кого-то пролилось. Союзники выписывали визу На ящике «Detroute for Stalingrad», И я глотал в больнице по ленд-лизу От слёз, наверно, горький шоколад. Далёкие годы, тревожные годы... Бежали на фронт из тылов пацаны. Прошла беспризорная наша свобода. Четыре ли года? — Нет, века войны. Сегодня в моде книги и уют. Где вы, мальчишки, что клялись мне в дружбе? Одни пропали, а другие пьют, А третьи слишком высоко по службе. Вы, юные, чуть-чуть крупнее нас, Живя в тепле, умнея понемногу, Отстали вы от нас на целый класс — На страшный класс войны, и слава Богу! К слезам материнским мы были нестроги, И очень легко повзрослеть было нам. И этой тревоги, и этой дороги Я вам не желаю и вам не отдам. Уже война почти что в старину. В ряды легенд вошли сражений были. По книжкам учат школьники войну, А мы ее по сводкам проходили. А мы ее учили по складам От первых залпов городских зениток До славы тех салютов знаменитых, Которых силу я не передам. Войну, что опаляла наши дали, В века отбрасывая зарев тень, В холодных классах нам преподавали И на дом задавали каждый день. И мы прошли под зимний звон ветров И песен, порохом ее пропахших, От тяжких слов о гибели отцов До возвращенья без вести пропавших! Я речь о том повел не оттого, Что захотелось просто вспомнить детство, А потому, что лишь через него Я в силах в быль великую вглядеться И рассмотреть, что в грозном том году И мы забыли тишь (без сожалений!), Чтоб стать сегодня равными в ряду Проверенных войною поколений. Четвертый класс мы кончили в предгрозье. Но мы о том не думали в тот год, И детских санок легкие полозья Неслись навстречу — буре без забот. Ты помнишь? Возле краснозвездных вышек Ты помнишь! В Александровском саду Летели дни на санках и на лыжах, И Кремль от детства отводил беду. Но все тревожней были передачи. Все шире круг забот МПВО. Горел Париж. И так или иначе — На нас ложились отсветы его. Я помню день, когда забросил сразу Я все свои обычные дела, В тот вечер мама два противогаза Себе и мне с работы принесла. Я и не понял: для чего, откуда, Но, на игру сзывая ребятню, Таскал с собой резиновое чудо И примерял по десять раз на дню. Откуда-то их был десяток добыт. И вот, пока сражение текло, Любой из нас, растягивая хобот, Глазел на мир сквозь потное стекло. А на спину поваленные стулья Строчили беспощадно по врагу, И в светлых комнатах шальная пуля Подстерегала на любом шагу. И падал навзничь Петька или Сашка Не на ковры, навстречу синяку, С бумажною звездою на фуражке И сумкою зеленой на боку. Но в коридоре, становясь под знамя, Мы верим ложной гибели сполна, И не догадываемся, что с нами Играет настоящая война! А уж случалось — свет надолго гаснул Вслед за тревожно стонущим свистком, А уж в парадные не понапрасну Затаскивали ящики с песком. И часовой на западной границе Все зорче вглядывался в темноту. А там росли опасные зарницы, Стальные птицы брали высоту. Там на дома неслись фугасок гроздья. На океанах шли суда ко дну. Четвертый класс мы кончили в предгрозье, Из пятого мы перешли в войну. Двенадцать лет — огромный, взрослый возраст, Но разве нежным мамам объяснишь, Что наше место там, где крики «воздух» И ширь ничем не защищенных крыш. И мы тайком (туда, где зажигалки), Оставив женщинам подвальную тоску, Вслепую лезем, стукаясь о балки, По теплому чердачному песку. А там, пылая в треугольной раме, Гремит ночной московский наш июль, Зажженный заревом, прожекторами, Пунктирами трассирующих пуль. Мы замерли. И ноги вдруг как вата, Но, несмотря на то что бел, как мел, Наш командир сказал: — За мной, ребята! — И по железу первым загремел. Навстречу две дежурных комсомолки Уже спешили, нас назад гоня. И как сосульки падали осколки, И рос напор зенитного огня. Чердак опять. А бой ревет над крышей, Несовершенным подвигом маня. И вдруг внесли его, плащом укрывши, Как, может быть, внесли бы и меня. Он так лежал, как в этой же рубашке Лежал однажды на своем веку, С бумажною звездою на фуражке И сумкою зеленой на боку. Он так лежал, как будто притворялся. И мать бежала. — Петя, подымись! — А он смолчал. Не встал. Не рассмеялся. Игра кончалась. Начиналась жизнь. Так дни идут, как будто нет им краю. Но этот первый воинский урок Я в сотый раз на память повторяю И настоящий трогаю курок! Был шелестом и зноем полон воздух. Была голубизною даль полна. И от гудков привычных паровозных Еще казалась тише тишина… Мы мало верили гудкам прощальным. Они же, расставаньями грозя, Все ширились — и утром привокзальным Простились с нами старшие друзья. Мы только что мячи гоняли с ними, А тут за несколько военных дней Они внезапно сделались большими, Которым все известней и видней. Они свыкались с воинской походкой, Все извещения опередив. На днях пришла к ним фронтовая сводка, Как первая повестка на призыв. А я еще играл. Ведь то и дело Друг другу в битвах расшибая нос, Мы на фашистов заменили белых, Но даже щели рыли не всерьез. Война казалась фильмом и парадом, С картинки съехавшим броневиком. И было странно: мама ей не рада, А бабушка все трет глаза платком. Но так утрами шли у листьев росных Воздушные бои бумажных птиц, Что мы не замечали строгость взрослых, Заботою отягощенных лиц. Но так минута каждая казалась Каникулами до краев полна, Что и в душе ничем не отдавалось Такое слово книжное — война. Но тени на газетный лист упали, И первой болью на сердце легло: Не может быть, чтоб наши отступали! Не может быть! Но было! Но могло! Я спотыкался по тяжелым строчкам. И, у газетных замерев полос, Я сам отстреливался в одиночку И, раненный, навстречу танкам полз, Я отходил по деревням горящим, Сняв красный галстук, шел в леса, во мрак… И было все до боли настоящим, Таким, что и не выдумать никак! И прочитал я в этой же газете О том, что Псков пылает, что вчера Бомбардированы в дороге дети, На снимках рвы, носилки, доктора. Не ужасом — тревогой сердце сжало.

vokrugknig.blogspot.com

Великая Отечественная глазами детей войны в стихах *

Сколько прекрасных жизней положено на алтарь Победы, чтобы наша Родина существовала вечно! Великая Отечественная война прошла перед глазами осиротевших детей, у которых было отнято детство. Через много лет воспоминания детей войны вылились не только в рассказы, но и в стихи. На этой странице вы сможете прочитать стихотворения взрослых людей, переживших в своём далёком военном детстве годы ужаса, холода и голода. И теперь, в мирное время, дети войны шлют нам свой посыл…

Теплова А. Е.:
В день начала Великой Отечественной войны и в День Победы мы с уважением вспоминаем всех защитников Отечества — погибших и живых, низко кланяемся нашим матерям, трудившимся в тылу. Светлая память погибшим и умершим уже в мирное время защитникам Отечества и нашим безвременно ушедшим из жизни матерям.

Мочалова В. К.:
Хотелось бы, чтобы юные и молодые люди прочли эти страницы и впитали в свои души и сердца лучшие качества защитников Отечества. Пусть вечно живет в грядущих поколениях героическое прошлое нашей страны, наших отцов и матерей!

Алексей Кухарев

Вошли как волки…

(Ставрополье, лето 1942 года)

Вошли как волки, зрачки блещут,
«Млеко и яйко» им подай,
У нас с сестрой сердца трепещут —
Мы ничего «не понимай».
И немцы были, и румыны,
И итальянцы были здесь,
Но где-то с них, врагов постыдных
С Европы жадной и завидной,
Отец и брат сбивают спесь.
Чего пришли? Кто звал Европу
На наши белые снега?
Но не нашли они холопов,
Нашли им страшного врага.
Не им с их духом, с тонкой кожей
Солдата русского известь,
И нам всегда наш Бог поможет
Врагов жестоких одолеть.

* * *
Да будет всемирное братство людей —
И русских, и немцев средь мирных полей.
Да будет извечно сиянье весны —
Не надо, не надо войны!
Не надо жестоких ни действий, ни слов,
И ныне, и присно, во веки веков!

Москвина С. А.

Солдат, оставшийся без крова

Послевоенный городок,
Заброшенный, голодный,
Освобождался от оков,
Победой окрылённый.
Как символ фронтовых дорог,
Ужасный, невозможный —
Герои войны, солдаты без ног
Просили хлеба у прохожих.
Мы боль поверженных солдат
С жестоким страхом понимали,
Когда с ватагою ребят
За ними зорко наблюдали.
И случай был решён судьбой:
Один солдат приблизился ко мне,
Настойчиво, крепкой рукой
Осторожно прижал к себе.
Всем сердцем, всей своей душой
Он заглянул в мои глаза.
С проникновенной простотой
Тихонько произнёс слова:
— Не бойся, девочка, меня,
Я стал таким, чтоб ты жила
И чтоб свободной Россия была…

И снова праздник, День Победы,
В весеннем наряде ликует земля.
На площади, с детства знакомой,
Стою у Святого огня.

И шепчет, шепчет мне листва
Те незабвенные слова:
— Не бойся, девочка, меня,
Я стал таким, чтоб ты жила…
Слова солдата не забыть вовек,
По жизни их, как факел, пронесла.
Живущие люди на этой планете,
Не забывайте, что значит ВОЙНА.

Евдокеин А. С.

Исповедь погибшего солдата

Помнишь, милая мама,
Своего сорванца,
Как убёг я на фронт
Мстить врагу за отца?
Годом раньше папаня
Нашёл вечный покой
На высоком кургане,
Где был яростный бой.
Я погиб под Варшавой,
В земле польской зарыт.
Там, где муза Шопена
По-над Вислой звучит.
Ты прости меня, мама,
Я себя не сберёг,
Так судьбе было надо —
Наступил мой черёд.
Пусть хранит тебя Боже…
Не грусти и не плачь.
Если Память напомнит,
Слёзы скорби не прячь.

Волкова Л. М.

Погиб под Дрезденом

Никогда, никуда не уйдёшь от неё,
От Великой, Народной, Священной, проклятой.
Как мгновенье, сгорело в ней детство моё,
И навечно остался отец в сорок пятом…

Не забыть, как отец уходил на войну,
Как сливалась любовь с неуёмной тоскою.
Онемевших от горя мою маму, родню.
Только я лила слёзы горючей рекою.
Всё твержу, неразумная, словно во сне,
Что ни слово, то всхлип или вздох:

«Папка… тебя… убьют… на войне!..»
Как язык мой тогда не отсох?!
Как такую беду я накликать могла?!
В горький час, безысходно тревожный,
Утешал, что вернётся, чтоб очень ждала:
«Разве плакать, родная, так можно?»

Он под Дрезденом был в сорок пятом убит
Среди тысяч последних, войною убитых.
Светлой памятью Вечное пламя горит
И святые слова: «Никто не забыт,
И ничто не забыто…»

Летом сорок второго

Холодное сырое лето.
Прорвало небо, льют дожди.
И подо Ржевом, близко где-то,
Идут тяжёлые бои.
Нахохлились, как воробьишки,
Мы под навесом на крыльце —
Суровых дней тех ребятишки
В коротких стареньких пальтишках
И ранней взрослостью в лице.
Но среди всех забот недетских
Одна, как крылья, нам дана.
Нам с нею жить, и песням петься,
И в голод-холод сердцем греться:
«Скорей бы кончилась война!»
Четыре слова-заклинания
Надеждой грели нам сердца,
И в них — заветное желание:
«Скорей дождаться бы отца!
И рук не разомкнуть на шее,
Смеясь и плача, целовать».
Всё вынесем и одолеем,
Лишь только бы войны не знать!
Свинцовое, седое небо.
Паёк голодный. Льют дожди.
Не верится, что будет хлеба —
Ешь, сколько хочешь, не гляди.

Рудоманов В. А.

***
Когда я был совсем младенцем,
Отца забрали на войну.
Пошёл он биться с наглым немцем,
Чтоб защитить свою страну.

Я ждал его в далёком сорок пятом
И позже, когда стал уже большой.
Но он пропал на той войне проклятой,
Не возвратился мой отец домой.

Вот так и рос я полусиротою,
Одна меня воспитывала мать.
Но не расстался я с мечтою
Отца хоть краем глаза увидать.

И вот однажды мы узнали:
Наш папа без вести пропал —
Так из архива написали,
Конец моей мечте настал.

С тех пор минуло много лет,
Уже мои повырастали дети,
И только старенький портрет
Напоминает им о деде.

Они не знали деда, я — отца.
Они росли на четверть сиротою.
Об этом будут помнить до конца
Два поколенья, опалённые войною.

Мы не хотим, чтобы опять война
На нашу землю хлынула волною,
Чтобы отцов вновь забрала она
И сделала кого-то сиротою.

Неизвестному солдату

Имя твоё никому неизвестно,
Но известно, как ты воевал.
Задержал ты фашистов у Бреста,
В сорок первом Москву отстоял.
В Сталинграде сражался и в Минске,
Воевал за Ростов-на Дону.
Прошагал трудный путь и неблизкий,
Чтобы встретить в Берлине весну.
Все ты видел — и холод, и пламя,
Не жалел ты ни жизни, ни сил.
Над рейхстагом Победное Знамя
В сорок пятом году водрузил.
Спи спокойно, Солдат, ты достоин
Отдохнуть после ратных трудов.
Спи спокойно, Советский наш воин,
Вечной славы тебе, светлых снов!

Конева Г. Н.
П. А. Борисовой и С. И. Ярковой

Отечественная война и наши мамы

Трудное времечко, тяжкую долюшку
Будет народная память хранить —
Как на коровушках чистое полюшко
Вам приходилось не раз боронить.
Трудными были в то время дороженьки.
Полюшко-поле ногою босой
Мерили, мерили женские ноженьки,
Рядом с коровушкой шли полосой.

Иль обярушников чистые полосы
Вы за собой оставляли ряды.
Косы с грабельцами женские рученьки
Крепко держали во время страды.
Руки рабочие, ветром обдутые,
Прятали руки свои в рукава.
Плохо одетые, плохо обутые —
Ехали в лес по сырые дрова.

По огородам со ржавой лопатою
Шли вы гнилую картошку копать,
Шли на поля, осенью сжатые,
Шли по весне колоски собирать.
Женщины русские, родины здешние,
Выпили горькую чашу до дна,
Знали вы, верили, муки — не вечные,
Знали, что кончится эта война.

Знали, что встретятся те, кто счастливые
(Встретиться было не всем суждено…)
И не ко всем, молодайки красивые,
Муж-фронтовик постучался в окно.
Женщины русские — гордость народная!
Слава великой советской страны.
Вы на плечах своих в годы голодные
Вынесли тяжесть проклятой войны.

Соколова В. Н.

Строитель, пахарь и сапёр

Замолкли залпы Мировой Второй,
Уже полвека празднуем Победу.
И мы состарились (а были детворой),
И наши дети не видали деда.
Ушёл он в тот суровый год войны.
Был молодой, суровый и красивый.
Ушёл по зову сердца и страны.
Война под Сталинградом колесила.

Он был строитель, пахарь и сапёр.
От мин, снарядов землю очищая,
С землёю вёл неслышный разговор,
Весны приметы радостно встречая.
Мечтал он о своём стальном коне
И радовался солнышку и свету.
Остались в зауральской стороне
Его жена и маленькие дети.
Мы жили в ожиданье письмеца…
Что о войне хорошего расскажешь?
А ей, проклятой, не было конца…
Когда же руки пахаря развяжет?

Он видел плуг и чёрный чернозём,
Что бороздой напоминает строчки.
Был с детских лет с работой той знаком
И помнил все родные уголочки —
Всё, что осталось в дальнем далеке…
Не суждено мечтам о мире сбыться.
Лишь имя на обветренной доске
В селе, в котором выпало родиться.

У памятника

Из кирпича он, просто каменный,
Весь белый, с красною звездой.
И с той доски, искусно вставленной,
Вдруг мне отец махнул рукой.
Спросил тихонько: «Как ты, дочка?
Пришла проведать? Подойди…»
А у меня нет ни цветочка,
Лишь сердце гулкое в груди.
Я прошептала: «Здравствуй, папа.
Я и не знала, что ты здесь.
Ведь я не верила, что в лапах
Злой тётки-смерти мог засесть.
И долго мучилась, искала
Следы твои. И не нашла…
Тебе я письма посылала,
Одной надеждою жила…
Теперь тебя намного старше,
Виски белеют у меня.
Ты молодой в походном марше.
С тобой друзья, с тобой родня».

***
Я не огнём запомнила войну,
Не грохотом и взрывами снарядов.
Война шагнула через всю страну
Тревогой, болью и печалью взглядов.
Просила есть у мамы я своей,
Она в ответ воды мне предлагала.
О, сколько было обречённых дней,
От голода нас сколько умирало!
Не сладостей мы ждали, а кусок,
Кусок ржаного, с отрубями хлеба.
О, как глаза он нам нещадно жёг,
Как звёздочка, спустившаяся с неба.
И в памяти моей всегда живёт,
Как мы картошку с кожурою ели…
Я — мать! Хочу на свете одного:
Чтоб войны над планетой не гремели.

60 лет Победы в Великой Отечественной

Мы, дети не вернувшихся с войны,
Своим отцам давно в деды годимся.
С невзгодами страны обручены,
Победою отцов всегда гордимся.
Ведь внуки их свой отслужили срок,
И наши чёткий шаг в строю чеканят.
Как солнца луч, манит, манит восток,
Кровавые закаты сердце ранят.
Победе нашей ровно шестьдесят!
Шеренги ветеранов всё редеют.
По праву нам бы с ними рядом встать
За тех солдат, что вечно не стареют.
Они легли за Родину. За нас.
Лежат в земле, заботушки не зная,
А детям их суровый пробил час —
Сиротства беспросветность, доля злая.
Мы без отцов шагали наугад
По стройкам, по полям да по запреткам.
Не пропускали ни один парад
И завещаем это нашим деткам.
С годами больше души бередя,
Поём мы песни так, как мамы пели,
Отцы сказали бы, домой придя:
«Мы умирать, ребята, не хотели…»


Фатеев В. Д.

Завещание

Не изгладится с годами,
Не забудется в веках
Ад, что развязал над нами
Чумы коричневый вермахт:
Море крови, огня, смертоносные шквалы.
Я знаю об этом из книг и кино
Да по рассказам солдат бывалых.
На защиту страны
Грудью встали Отчизны сыны,
Когда фрицы рвались in Moskau
(где-то там и батянька мой канул).
Оставил на память отец мне письмо,
Прощальное, как завещание.
Написано с болью оно,
Скупою слезой скреплено.
Будто знал, что идёт на заклание.
— Сегодня я ночью на фронт ухожу,
Быть может, не встретимся более.
Быть может, я голову где-то сложу,
Развеется прах в чистом поле.
Расти же, сынок, и будь молодцом,
Люби труд, свой народ и науку.
Ты Отчизной своею гордись,
В этом счастье твоё
И моя в том порука.

Преображенский Б. А.

***

Когда же кончится война,
Когда её забудем?
Спустя десятки лет она —
Вершительница судеб.
И сёстры в поисках родных,
И братья ищут брата…

А мой отец в сороковых
Жил и любил когда-то.
Он потерял свою жену —
Судьбина роковая.
А в сорок первом на войну
Звала страна родная…

Свернув в пелёнки впохыхах,
Поцеловав при этом,
Отнёс сынишку на руках
В детдом июльским летом.
И там родного своего
Отдал, сказав в смущении:
— Нет у парнишки никого,
Сдаю до возвращения…

Мчат поезда со всех концов,
Отцам бы жить да жить,
Но едут тысячи отцов
Отчизну защитить.
Быть может, в роще под Москвой
Погиб и мой отец…
Или когда-нибудь (живой!)
Вернётся, наконец.
А может, волжская вода
Сомкнулась над тобой…
Но если жив, отец, тогда
Вернись, приди, родной!..

Когда же кончится война,
Когда её забудем?
Спустя десятки лет она —
Вершительница судеб.
И почему, поди узнай,
Всегда в волненье я,
И слёзы лью в Девятый Май
У Вечного огня…

Зенкова Г. А.

***
В далёкий тот год,
В летний памятный день
На Родину нашу войны пала тень.
Страшный год Сорок первый
Много гор принёс,
Много было прощаний,
Расставаний и слёз.
Помню, как провожали мы из дома отца.
«Ты прости меня, папа, я не помню твоего лица».
Только помню, что молод и весел ты был,
И всегда буду помнить, как меня ты любил.
Помню ласковые рученьки твои,
Они надёжно по земле меня вели.
Погибли отцы у друзей и подружек,
Лежала над ними смертельная лапа.

На видео девушка читает стих о детях Великой Отечественной войны

Вам также может быть интересно:

  • Продукция Киндер вредит здоровью детей

    Мы изучили состав сладостей Киндер и с уверенностью можем сказать: вся продукция Киндер вредна для здоровья детей! Лакомства выпускает итальянская компания Ферреро, созданная в…

  • Забота бабушек в воспитании детей

    Современный ритм жизни постепенно меняет привычное, устоявшееся годами представление о семье. Когда глава семейства кормил и обеспечивал семью, а жена воспитывала детей и хлопотала…

  • Учите детей дарить подарки красиво

    Дети, преподнося друг другу подарки, редко произносят слова поздравления. Чаще всего, малыши заходят на праздник, раздеваются, быстро суют имениннику подарок со словами: «Это тебе,…

  • Мама или бабушка - кто главнее?

    Звонок, вы открываете дверь – и на пороге появляется бабушка. Малыш тянет ручки к любимой бабуле, а она, в свою очередь, щедро одаривает его…

  • Хэллоуин и его последствия для детей

    Хэллоуин — это дикий шабаш, участники которого в образах ведьм, вампиров, зомби и другой нечисти поклоняются духам смерти и силам зла. Даже американская организация "Церковь Сатаны" признала…

prodeti24.ru

великую отечественную, до слез, для детей

Приветствую гостей моего блога! Приближается великий праздник для нашей страны, День Победы, и сегодня я решила дать вам подборку тематических произведений.  Уверена, что грустные стихи про войну никого не оставляют равнодушным. Сегодня вы можете познакомиться со стихотворениями о Великой Отечественной Войне, которые трогательны до слез, и подойдут для изучения детьми и выступлениями на школьных мероприятиях и конкурсах чтецов.

Стихи про войну до слез

Стихи про войну, пробирающие до слез, надолго врезаются в память, оставляя кусочек сердца в этих строчках. Столько в них оголенных чувств и беспощадной правды жизни того сложного периода. Иногда детям боятся давать для изучения такие стихи, но ведь благодаря им, дети впитывают в себя переживания, сочувствуя героям произведений, и вряд ли захотят развязывать войну, когда вырастут.

Чем дольше мы будем хранить память о том кровавом периоде, тем дольше мы будем прикладывать все усилия, чтобы он больше не повторился.

А по поводу произведений, надо конечно ориентироваться на самого ребенка. Какие-то произведения поэтов настолько грустные, что будут эмоционально не подъемные для него, какие-то подойдут одному, но не отзовутся у другого. Выбирайте по своим силам, среди предложенных вариантов есть те, которые можно выучить уже в 4, 5 классе, а также в 6, 7 и старших классах школы.

Здравствуй, папка! Ты опять мне снился,
Только в этот раз не на войне.
Я немножко даже удивился
— До чего ты прежний был во сне!
Прежний-прежний, ну такой же самый,
Точно не видались мы два дня.
Ты вбежал, поцеловался с мамой,
А потом поцеловал меня.
Мама будто плачет и смеётся,
Я визжу и висну на тебе.
Мы с тобою начали бороться,
Я, конечно, одолел в борьбе.
А потом принёс те два осколка,
Что нашёл недавно у ворот,
И сказал тебе: «А скоро ёлка!
Ты приедешь к нам на Новый год?»
Я сказал да тут же и проснулся,
Как случилось это, не пойму.
Осторожно к стенке прикоснулся,
В удивленье поглядел на тьму.
Тьма такая — ничего не видно,
Аж круги в глазах от этой тьмы!
До чего ж мне сделалось обидно,
Что с тобою вдруг расстались мы…
Папа! Ты вернёшься невредимый!
Ведь война когда-нибудь пройдёт?
Миленький, голубчик мой родимый,
Знаешь, вправду скоро Новый год!
Я тебя, конечно, поздравляю
И желаю вовсе не болеть,
Я тебе желаю-прежелаю
Поскорей фашистов одолеть!
Чтоб они наш край не разрушали,
Чтоб как прежде можно было жить,
Чтоб они мне больше не мешали
Обнимать тебя, тебя любить.
Чтоб над всем таким большущим миром
Днём и ночью был весёлый свет…
Поклонись бойцам и командирам,
Передай им от меня привет.
Пожелай им всякую удачу,
Пусть идут на немцев, как один.
Я пишу тебе и чуть не плачу, Это так… от радости…
Твой сын. (Е. Благинина)

Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами
Окинул обреченных… Мутный дождь
Гудел в листве соседних рощ
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею,
Друг друга с бешенством гоня…
Нет, этого я не забуду дня,
Я не забуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучу вышло на поля,
В последний раз детей поцеловало,
В последний раз…
Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас
Он обезумел. Гневно бушевала
Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал, издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг,—
Прижались к матерям, цепляясь за подолы.
И выстрела раздался резкий звук,
Прервав проклятье,
Что вырвалось у женщины одной.
Ребенок, мальчуган больной,
Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины. Она
Смотрела, ужаса полна.
Как не лишиться ей рассудка!
Все понял, понял все малютка.
— Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! —
Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
Дитя, что ей всего дороже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо…
— Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!
Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? —
И хочет вырваться из рук ребенок,
И страшен плач, и голос тонок,
И в сердце он вонзается, как нож.
— Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты
вольно.
Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач.
Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.—
И он закрыл глаза. И заалела кровь,
По шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь,
Две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свистнул в тучах.
Заплакала земля в тоске глухой,
О, сколько слез, горячих и горючих!
Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское,
Ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз
Такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят,
Но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами,
И пусть его лучи пронзят,
Пусть уничтожат беспощадно
Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно,
Кровь наших матерей. (Муса Джалиль)

Уходили мальчики – на плечах шинели,
Уходили мальчики – храбро песни пели,
Отступали мальчики пыльными степями,
Умирали мальчики, где – не знали сами…
Попадали мальчики в страшные бараки,
Догоняли мальчиков лютые собаки.
Убивали мальчиков за побег на месте,
Не продали мальчики совести и чести…
Не хотели мальчики поддаваться страху,
Поднимались мальчики по свистку в атаку.
В черный дым сражений, на броне покатой
Уезжали мальчики – стиснув автоматы.
Повидали мальчики – храбрые солдаты –
Волгу – в сорок первом,
Шпрее – в сорок пятом,
Показали мальчики за четыре года,
Кто такие мальчики нашего народа. (И. Карпов)

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Жёлтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придёт,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждёт.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: – Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,–
Просто ты умела ждать,
Как никто другой. (К. Симонов)

Мне кажется порою, что солдаты
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времён тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем глядя в небеса?
Летит, летит по небу клин усталый,
Летит в тумане на исходе дня.
И в том строю есть промежуток малый –
Быть может это место для меня.
Настанет день и журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле.
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.
Мне кажется порою, что солдаты
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей. (Р. Гамзатов)

В полях за Вислой сонной
Лежат в земле сырой
Серёжка с Малой Бронной
И Витька с Моховой.
А где-то в людном мире
Который год подряд
Одни в пустой квартире
Их матери не спят.
Свет лампы воспалённой
Пылает над Москвой
В окне на Малой Бронной,
В окне на Маховой.
Друзьям не встать. В округе
Без них идёт кино.
Девчонки, их подруги,
Все замужем давно.
В полях за Вислой сонной
Лежат в земле сырой
Серёжка с Малой Бронной
И Витька с Моховой.
Но помнит мир спасённый,
Мир вечный, мир живой,
Серёжку с Малой Бронной
И Витьку с Моховой. (Е. М. Винокуров)

Спасибо героям,
Спасибо солдатам,
Что мир подарили,
Тогда — в сорок пятом
Вы кровью и потом
Добыли победу.
Вы молоды были,
Сейчас — уже деды.
Мы эту победу —
Вовек не забудем!
Пусть мирное солнце
Сияет всем людям!
Пусть счастье и радость
Живут на планете .
Ведь мир очень нужен —
И взрослым, и детям. (Владимир Труфакин)

Это было в мае на рассвете,
Нарастал у стен рейхстага бой.
Девочку немецкую заметил
Наш солдат на пыльной мостовой.
У столба, дрожа, она стояла,
В голубых глазах застыл испуг,
А куски свистящего металла
Смерть и муку сеяли вокруг…
Тут он вспомнил, как, прощаясь летом,
Он свою дочурку целовал,
Может быть, отец девчонки этой
Дочь его родную расстрелял…
Но сейчас, в Берлине, под обстрелом,
Полз боец и, телом заслоня,
Девочку в коротком платье белом
Осторожно вынес из огня.
Скольким детям возвратили детство,
Подарили радость и весну
Рядовые Армии Советской,
Люди, победившие войну!
И в Берлине в праздничную дату
Был воздвигнут, чтоб стоять в веках,
Памятник советскому солдату
С девочкой спасенной на руках.
Он стоит, как символ нашей славы,
Как маяк, светящийся во мгле.
Это он – солдат моей державы-
Охраняет мир на всей земле! (Г. Рублев)

Короткие стихи про войну

Не все дети могут выучить длинные произведения, поэтому я решила выложить и небольшие военные стихи, чтобы все желающие могли подобрать для себя подходящий вариант. Среди них есть те, которые уже можно выучить в начальной школе, начиная прямо с первого класса.

Пусть небо будет голубым,
Пусть в небе не клубится дым,
Пусть пушки грозные молчат
И пулеметы не строчат,
Чтоб жили люди, города…
Мир нужен на земле всегда! (Н. Найденова)

За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Он на земле лежит, усталым
Движеньем руку занеся.
Он мертв. Его никто не знает.
Но мы еще на полпути,
И слава мертвых окрыляет
Тех, кто вперед решил идти.
В нас есть суровая свобода:
На слезы обрекая мать,
Бессмертье своего народа
Своею смертью покупать. (К. Симонов)

Я прохожу по улицам твоим.
Где каждый камень — памятник героям.
Вот на фасаде надпись:
«Отстоим!»
А сверху «р» добавлено:
«Отстроим!» (С. Маршак)

Мир и дружба всем нужны!
Мир важней всего на свете!
На земле, где нет войны,
Ночью спят спокойно дети.
Там, где пушки не гремят,
В небе солнце ярко светит,
Нужен мир для всех ребят!
Нужен мир на всей планете!
Пусть пулеметы не строчат
И пушки грязные молчат,
Пусть в небе не клубится дым,
Пусть небо будет голубым,
Пусть бомбовозы по нему
Не пролетают ни к кому,
Не гибнут люди, города…
Мир нужен на земле всегда! (Найденова Н.)

Фотоснимок на стене –
В доме память о войне.
Димкин дед
На этом фото:
С автоматом возле дота,
Перевязана рука,
Улыбается слегка…
Здесь всего на десять лет
Старше Димки
Димкин дед. (С. Пивоваров)

Красоту, что дарит нам природа,
Отстояли солдаты в огне,
Майский день сорок пятого года
Стал последнею точкой в войне.
За всё, что есть сейчас у нас,
За каждый наш счастливый час,
За то, что солнце светит нам,
Спасибо доблестным солдатам —
Нашим дедам и отцам.
Недаром сегодня салюты звучат
В честь нашей Отчизны,
В честь наших солдат! (А. Сурков)

«Никто не забыт и ничто не забыто» —
Горящая надпись на глыбе гранита.
Поблекшими листьями ветер играет
И снегом холодным венки засыпает.
Но, словно огонь, у подножья – гвоздика.
Никто не забыт и ничто не забыто. (А. Шамарин)

В маленькой ручке — цветы у мальчишки.
Он этот букетик на мрамор положит.
Не может войну помнить этот малышка,
Однако забыть ее тоже не может.
Как позабыть, если мир подарили
Те, для кого он принес свой букет.
Цветы возложил мальчик к братской могиле,
Людям планету спасшим от бед.
За то, чтоб резвились, за то, чтоб играли,
Спокойные сны чтобы видеть могли,
За то, чтобы дети войны не видали,
Бороться обязаны люди Земли! (Маршалова Т.)

Штыки от стужи побелели,
Снега мерцали синевой.
Мы, в первый раз надев шинели,
Сурово бились под Москвой.
Безусые, почти что дети,
Мы знали в яростный тот год,
Что вместо нас никто на свете
За этот город не умрёт. (И. Иванов)

Майский праздник — День Победы
Отмечает вся страна.
Надевают наши деды
Боевые ордена.
Их с утра зовёт дорога
На торжественный парад.
И задумчиво с порога
Вслед им бабушки глядят. (Белозеров Т.)

«Мир добыт немыслимой ценою»
Мир добыт немыслимой ценою,
И его, чтоб в пепле не погас,
Бережем мы так, как перед боем
Берегут в полку боезапас. (Л. Шкавро)

Как мало их осталось на земле
Не ходят ноги и тревожат раны,
И ночью курят, чтобы в страшном сне,
Вновь не стреляли в них на поле брани.
Мне хочется их каждого обнять,
Теплом душевным с ними поделиться,
Была бы сила, чтобы время вспять…
Но я не Бог…война им снова снится.
Пусть внукам не достанется война
И грязь ее потомков не коснется,
Пусть курит бывший ротный старшина
И слушает, как правнучек смеется. (Соловьёв Ю.)

Вслед за врагом пять дней за пядью пядь
Мы по пятам на Запад шли опять.
На пятый день под яростным огнём
Упал товарищ, к Западу лицом.
Как шёл вперёд, как умер на бегу,
Так и упал и замер на снегу.
Так широко он руки разбросал,
Как будто разом всю страну обнял.
Мать будет плакать много горьких дней,
Победа сына не воротит ей.
Но сыну было – пусть узнает мать –
Лицом на Запад легче умирать. (К. Симонов)

Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
И к мертвым выправив билет,
Всё едет кто-нибудь из близких
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого-то нет…
И ставит, ставит обелиски. (К. Симонов)

Он не стонал. Он только хмурил брови
И жадно пил. Смотрели из воды
Два впалых глаза. Капли тёплой крови
В железный ковш стекали с бороды.
С врагом и смертью не играя в прятки,
Он шёл сквозь эти хмурые леса.
Такие молча входят в пекло схватки
И молча совершают чудеса. (А. Сурков)

День памяти –
Победы праздник,
Несут венков
Живую вязь,
Тепло букетов
Красок разных,
Чтоб не терялась
С прошлым связь.
И плиты скорбные согреты
Цветов дыханьем полевым.
Прими, боец,
Как дар, всё это
Ведь это нужно
Нам,
Живым.

Сколько павших бойцов полегло вдоль дорог –
Кто считал, кто считал!..
Сообщается в сводках Информбюро
Лишь про то, сколько враг потерял.
Но не думай, что мы обошлись без потерь –
Просто так, просто так…
Видишь – в поле застыл как подстреленный зверь,
Весь в огне, искалеченный танк!
Где ты, Валя Петров? – что за глупый вопрос:
Ты закрыл своим танком брешь.
Ну а в сводках прочтём: враг потери понёс,
Ну а мы – на исходный рубеж. (В. Высоцкий)

Я говорю: нас, граждан Ленинграда,
не поколеблет грохот канонад,
и если завтра будут баррикады –
мы не покинем наших баррикад…
И женщины с бойцами встанут рядом,
и дети нам патроны поднесут,
и надо всеми нами зацветут
старинные знамёна Петрограда. (О. Берггольц)

Сзади Нарвские были ворота,
Впереди была только смерть…
Так советская шла пехота
Прямо в жёлтые жерла «Берт».
Вот о вас и напишут книжки:
«Жизнь свою за други своя»,
Незатейливые парнишки –
Ваньки, Васьки, Алёшки, Гришки,–
Внуки, братики, сыновья! (А. Ахматова)

Бабушка надела ордена
И сейчас красивая такая!
День Победы празднует она,
О войне великой вспоминая.
Грустное у бабушки лицо.
На столе солдатский треугольник.
Дедушкино с фронта письмецо
Ей читать и нынче очень больно.
Смотрим мы на дедушкин портрет
И разводим ручками с братишкой:
— Ну какой, какой же это дед?
Он же ведь совсем ещё мальчишка! (Виктор Туров)

Стихи про Великую Отечественную Войну длинные

Существуют замечательные стихотворные произведения поэтов о Войне 1941-1945 годов, в которых с каждой строкой разворачивается картина того времени. Читаешь их, и словно смотришь военное кино. И не смотря на то, что они большие, это ощущение позволяет учить их достаточно легко. Такие стихи подойдут для изучения в старших классах школы и выступления на городских мероприятиях, конкурсах чтецов.

Задохнулись канонады,
В мире тишина,
На большой земле однажды
Кончилась война.
Будем жить, встречать рассветы,
Верить и любить.
Только не забыть бы это,
Не забыть бы это,
Лишь бы не забыть!
Как всходило солнце в гари
И кружилась мгла,
А в реке меж берегами
Кровь-вода текла.
Были черными берёзы,
Долгими года.
Были выплаканы слёзы,
Выплаканы слёзы,
Жаль, не навсегда.
Задохнулись канонады,
В мире тишина,
На большой земле однажды
Кончилась война.
Будем жить, встречать рассветы,
Верить и любить.
Только не забыть бы это,
Не забыть бы это,
Лишь бы не забыть! (Р. Рождественский)

Я помню ранило березу
Осколком бомбы не заре.
Студенный сок бежал, как слезы
По изувеченной коре.
За лесом пушки грохотали,
Клубился дым пороховой,
Но мы столицу отстояли,
Спасли березу под Москвой.
И рано раненько весною,
Береза белая опять
Оделась новою листвою
И стала землю украшать.
И с той поры на все угрозы
Мы неизменно говорим:
Родную белую березу
В обиду больше не дадим. (С. Васильев)

На фотографии в газете
нечетко изображены
бойцы, еще почти что дети,
герои мировой войны.
Они снимались перед боем —
в обнимку, четверо у рва.
И было небо голубое,
была зеленая трава.
Никто не знает их фамилий,
о них ни песен нет, ни книг.
Здесь чей-то сын и чей-то милый
и чей-то первый ученик.
Они легли на поле боя,-
жить начинавшие едва.
И было небо голубое,
была зеленая трава.
Забыть тот горький год неблизкий
мы никогда бы не смогли.
По всей России обелиски,
как души, рвутся из земли.
…Они прикрыли жизнь собою,-
жить начинавшие едва,
чтоб было небо голубое,
была зеленая трава. (Римма Казакова)

Пусть враг коварен — Это не беда.
Преград не знает русская пехота.
Блестят штыки,
Грохочут поезда,
К победе рвутся вымпелы Балтфлота
А в небе,
Сделав круг и высоту
Набрав, вступают в бой орлы.
И сразу
Мы слышим сердца учащенный стук,
Но действуем — спокойно,
По приказу.
Мы знаем все,
Что нет таких врагов,
Чтоб волю русских преклонить и скомкать.
Мы — это мы.
Да будет наша кровь
Такой же чистой и в сердцах потомков. (Борис Костров)

Красоту, что дарит нам природа,
Отстояли солдаты в огне,
Майский день сорок пятого года
Стал последнею точкой в войне.
За всё, что есть сейчас у нас,
За каждый наш счастливый час,
За то, что солнце светит нам,
Спасибо доблестным солдатам –
Нашим дедам и отцам.
Недаром сегодня салюты звучат
В честь нашей Отчизны,
В честь наших солдат! (А. Сурков)

В сорок пятом, в мае, вопреки уставу
Караульной службы,
Мы салютом личным подтвердили славу
Русского оружья:
Кто палил во тьму небес из пистолета,
Кто из автомата.
На берлинской автостраде было это,
Помните, ребята?
Быстрой трассой в небо уходили пули
И во мгле светились.
И они на землю больше не вернулись,
В звёзды превратились.
И поныне мир наполнен красотою
Той весенней ночи.
Горе тем, кто это небо золотое
Сделать чёрным хочет.
Но стоят на страже люди всей планеты,
И неодолимы
Звёзды, что салютом грозным в честь Победы
Над землёй зажгли мы. (Е. Долматовский)

Сердцем, совестью, дыханьем,
Всею жизнью говорю тебе:
«Здравствуй, здравствуй.
Пробил час свиданья,
Светозарный час в людской судьбе.
Я четыре года самой гордой —
Русской верой — верила, любя,
Что дождусь —
Живою или мертвой,
Все равно, —
Но я дождусь тебя.
Пусть же твой огонь неугасимый
В каждом сердце светит и живет
Ради счастья Родины любимой,
Ради гордости твоей, Народ. (О. Бергольц)

Думаю, что у некоторых моих читателей, как говорится, уже глаза на мокром месте от нахлынувших чувств. Надеюсь, что прочитав столько стихов о войне, вы выбрали для себя то, что вас тронуло, и понравилось вашему сердцу. Желаю всем мирного неба над головой.

До новых встреч, Анастасия Смолинец

inspire4women.ru

Короткие стихи о детях войны

Их расстреляли на рассвете,
Когда вокруг белела мгла.
Там были женщины и дети
И эта девочка была.
Сперва велели всем раздеться,
Потом ко рву всем стать спиной,
Но вдруг раздался голос детский.
Наивный, тихий и живой:
«Чулочки тоже снять мне дядя?»...

2

Даже подумать страшно, произнося
эти слова, они никогда не должны
стоять рядом друг с другом. Эта
страшная и долгая война, которая
охватила Советский Союз унесла
более 28 миллионов жизней.
...И в этом числе

3

Глаза девчушки семилетней
Как два померкших огонька.
На детском личике заметней
Большая, тяжкая тоска.
Она молчит, о чем ни спросишь,
Пошутишь с ней, – молчит в ответ.
Как будто ей не семь, не восемь,
А много, много горьких лет.

4

Пусть небо будет голубым,
Пусть в небе не клубится дым,
Пусть пушки грозные молчат
И пулеметы не строчат,
Чтоб жили люди, города...
Мир нужен на земле всегда!

5

Человек склонился над водой
И увидел вдруг, что он седой.
Человеку было двадцать лет.
Над лесным ручьем он дал обет:
Беспощадно, яростно казнить
Тех убийц, что рвутся на восток.
Кто его посмеет обвинить.
Если будет он в бою жесток?

5

Стоят в России обелиски,
На них фамилии солдат…
Мои ровесники мальчишки
Под обелисками лежат.
И к ним, притихшие в печали,
Цветы приносят полевые
Девчонки те, что их так ждали,
Теперь уже совсем седые.

6

«Никто не забыт и ничто не забыто» -
Горящая надпись на глыбе гранита.
Поблекшими листьями ветер играет
И снегом холодным венки засыпает.
Но, словно огонь, у подножья – гвоздика.
Никто не забыт и ничто не забыто.

7

Застыли ели в карауле,
Синь неба мирного ясна.
Идут года. В тревожном гуле
Осталась далеко война.
Но здесь, у граней обелиска,
В молчанье голову склонив,
Мы слышим грохот танков близко
И рвущий душу бомб разрыв.
Мы видим их - солдат России,
Что в тот далёкий грозный час
Своею жизнью заплатили
За счастье светлое для нас...

8

И та, что сегодня прощается с милым, -
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся могилам,
Что нас покориться никто не заставит!

9

Майский праздник -
День Победы
Отмечает вся страна.
Надевают наши деды
Боевые ордена.

Их с утра зовёт дорога
На торжественный парад.
И задумчиво с порога
Вслед им бабушки глядят.

10

Фотоснимок на стене –
В доме память о войне.
Димкин дед
На этом фото:
С автоматом возле дота,
Перевязана рука,
Улыбается слегка…

Здесь всего на десять лет
Старше Димки
Димкин дед.

11

«Никто не забыт и ничто не забыто» -
Горящая надпись на глыбе гранита.

Поблекшими листьями ветер играет
И снегом холодным венки засыпает.

Но, словно огонь, у подножья – гвоздика.
Никто не забыт и ничто не забыто.

12

Стоят в России обелиски,
На них фамилии солдат…
Мои ровесники мальчишки
Под обелисками лежат.
И к ним, притихшие в печали,
Цветы приносят полевые
Девчонки те, что их так ждали,
Теперь уже совсем седые.

13

Быть бессменно на посту,
Им жить в названьях улиц и в былинах.
Их подвигов святую красоту
Отобразят художники в картинах.
Живым –
Героев чтить, не забывать,
Их имена хранить в бессмертных списках,
Об их отваге всем напоминать
И класть цветы к подножьям обелисков!

14

Мир и дружба всем нужны! Мир важней всего на свете! На земле, где нет войны, Ночью спят спокойно дети. Там, где пушки не гремят, В небе солнце ярко светит, Нужен мир для всех ребят! Нужен мир на всей планете!

15

Я в солдатики играю. У меня есть пистолет. Есть и сабля, есть и танки. Я большой и мне 5 лет! Я в солдатики играю. Это детская игра. Но я это знаю твердо – Создан Мир наш для Добра! Чтоб войну не знали дети! Чтоб был мирным небосвод. И остался чтоб игрушкой Навсегда пехотный взвод.

16

Война — жесточе нету слова.
Война — печальней нету слова.
Война — святее нету слова
В тоске и славе этих лет.
И на устах у нас иного
Ещё не может быть и нет.

17

Все в мире сущие награды
Благословите светлый час!
Отгрохотали эти годы,
Что на земле застигли нас.

Еще теплы стволы орудий
И кровь не всю впитал песок,
Но мир настал. Вздохните люди,
Переступив войны порог.. .

18

В блокадных днях
Мы так и не узнали:
Меж юностью и детством
Где черта?
Нам в сорок третьем
Выдали медали,
И только в сорок пятом —
Паспорта.
И в этом нет беды…
Но взрослым людям,
Уже прожившим многие года,
Вдруг страшно оттого,
Что мы не будем
Ни старше, ни взрослее,
Чем тогда…

19

Мамины прекрасные глаза,
Сердцу милый старенький их дом,
В кружевных салфетках образа,
Хлеб ржаной с топлёным молоком.
Девочка с соседнего двора,
За которой он носил портфель.
На параде громкое: «Ура!»
И в шкафу отцовская шинель.
У войны не детское лицо,
Но в бою не разглядеть лица…
Щедро начиняла смерть свинцом
Юные, мальчишечьи сердца.¹

20

В маленькой ручке — цветы у мальчишки. Он этот букетик на мрамор положит. Не может войну помнить этот малышка, Однако забыть ее тоже не может. Как позабыть, если мир подарили Те, для кого он принес свой букет. Цветы возложил мальчик к братской могиле, Людям планету спасшим от бед. За то, чтоб резвились, за то, чтоб играли, Спокойные сны чтобы видеть могли, За то, чтобы дети войны не видали, Бороться обязаны люди Земли!

Еще стихи: 1 2 3 4 5 6 7

stihivsem.ru

«Какие есть самые трогательные стихи о войне?» – Яндекс.Кью

Роберт Рождественский

БАЛЛАДА О МАЛЕНЬКОМ ЧЕЛОВЕКЕ

На Земле безжалостно маленькой

жил да был человек маленький.

У него была служба маленькая.

И маленький очень портфель.

Получал он зарплату маленькую…

И однажды — прекрасным утром —

постучалась к нему в окошко

небольшая, казалось, война…

Автомат ему выдали маленький.

Сапоги ему выдали маленькие.

Каску выдали маленькую

и маленькую — по размерам — шинель.

…А когда он упал — некрасиво, неправильно,

в атакующем крике вывернув рот,

то на всей земле не хватило мрамора,

чтобы вырубить парня в полный рост!

***

В мае 1945 года

А. Д. Деменьтьев

Весть о Победе разнеслась мгновенно…

Среди улыбок, радости и слез

Оркестр Академии военной

Ее по шумным улицам пронес.

И мы, мальчишки, ринулись за ним –

Босое войско в одежонке драной.

Плыла труба на солнце, словно нимб,

Над головой седого оркестранта.

Гремел по переулкам марш победный,

И город от волненья обмирал.

И даже Колька, озорник отпетый,

В то утро никого не задирал.

Мы шли по улицам,

Родным и бедным,

Как на вокзал,

Чтобы отцов встречать.

И свет скользил по нашим лицам бледным.

И чья-то громко зарыдала мать.

И Колька, друг мой,

Радостно и робко

Прохожим улыбался во весь рот,

Не зная,

Что назавтра похоронка

С войны минувшей на отца придет.

***

Давно уже его на свете нет,

Того русоволосого солдата…

Письмо плутало двадцать с лишним лет,

И все таки дошло до адресата.

Размытые годами как водой

От первой буквы до последней точки,

Метались и подпрыгивали строчки

Перед глазами женщины седой…

И память молчаливая вела

По ниточке надорванной и тонкой,

Она в письме была еще девчонкой,

Еще мечтой и песенкой была…

Он все сейчас в душе разворатил…

Как будто тихий стон ее услышал-

Муж закурил и осторожно вышел

И сын куда-то сразу заспешил…

И вот она с письмом наедине,

Еше в письме он шутит и смеется,

Еще он жив, еще он на войне,

Еще надежда есть-что он вернется…

***

РЕКВИЕМ (Роберт Рождественский)

(Отрывок)

Помните!

Через века,

через года, -

помните!

О тех,

кто уже не придёт

никогда, -

помните!

Не плачьте!

В горле

сдержите стоны,

горькие стоны.

Памяти

павших

будьте

достойны!

Вечно

достойны!

Хлебом и песней,

Мечтой и стихами,

жизнью

просторной,

каждой секундой,

каждым дыханьем

будьте

достойны!

Люди!

Покуда сердца

стучатся, -

помните!

Какою

ценой

завоёвано счастье, -

пожалуйста,

помните!

Песню свою

отправляя в полёт, -

помните!

О тех,

кто уже никогда

не споёт, -

помните!

Детям своим

расскажите о них,

чтоб

запомнили!

Детям

детей

расскажите о них,

чтобы тоже

запомнили!

Во все времена

бессмертной

Земли

помните!

К мерцающим звёздам

ведя корабли, -

о погибших

помните!

Встречайте

трепетную весну,

люди Земли.

Убейте

войну,

прокляните

войну,

люди Земли!

Мечту пронесите

через года

и жизнью

наполните!..

Но о тех,

кто уже не придёт

никогда, -

заклинаю, -

помните!

1962

***

Алексей Недогонов «МАТЕРИНСКИЕ СЛЕЗЫ»

Как подули железные ветры Берлина,

Как вскипели над Русью военные грозы!

Провожала московская женщина сына...

Материнские слезы, Материнские слезы!

Сорок первый – кровавое знойное лето.

Сорок третий – атаки в снегах и морозы.

Письмецо долгожданное из лазарета...

Материнские слезы, Материнские слезы!

Сорок пятый – за Вислой идет сраженье,

Землю прусскую русские рвут бомбовозы.

А в России не гаснет свеча ожиданья...

Материнские слезы, Материнские слезы!

Пятый снег закружился, завьюжил дорогу

Над костями врага у можайской березы.

Сын седой возвратился к родному порогу...

Материнские слезы, Материнские слезы!

***

стихи о войне до слез

Ю. Друнина

Я столько раз видала рукопашный,

Раз наяву. И тысячу - во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

1943

***

ТЫ ДОЛЖНА!

Ю. Друнина

Побледнев,

Стиснув зубы до хруста,

От родного окопа

Одна

Ты должна оторваться,

И бруствер

Проскочить под обстрелом

Должна.

Ты должна.

Хоть вернешься едва ли,

Хоть "Не смей!"

Повторяет комбат.

Даже танки

(Они же из стали!)

В трех шагах от окопа

Горят.

Ты должна.

Ведь нельзя притворяться

Перед собой,

Что не слышишь в ночи,

Как почти безнадежно

"Сестрица!"

Кто-то там,

Под обстрелом, кричит...

***

Сергей Орлов

ЕГО ЗАРЫЛИ В ШАР ЗЕМНОЙ...

Его зарыли в шар земной,

А был он лишь солдат,

Всего, друзья, солдат простой,

Без званий и наград.

Ему как мавзолей земля-

На миллион веков,

И Млечные Пути пылят

Вокруг него с боков.

На рыжих скатах тучи спят,

Метелицы метут,

Грома тяжелые гремят,

Ветра разбег берут.

Давным-давно окончен бой…

Руками всех друзей

Положен парень в шар земной,

Как будто в мавзолей…

***

Перед атакой

(С. Гудзенко)

Когда на смерть идут – поют,

А перед этим можно плакать.

Ведь самый страшный час в бою –

Час ожидания атаки.

Снег минами изрыт вокруг

И почернел от пыли минной.

Разрыв – и умирает друг.

И, значит смерть проходит мимо.

Сейчас настанет мой черед.

За мной одним идет охота.

Будь проклят сорок первый год

И вмерзшая в снега пехота…

***

Блокада

Надежда Радченко

Чёрное дуло блокадной ночи.

Холодно,

холодно,

холодно очень.

Вставлена вместо стекла

картонка.

Вместо соседнего дома -

воронка.

Поздно.

А мамы всё нет отчего-то.

Еле живая ушла на работу.

Есть очень хочется.

Страшно.

Темно.

Умер братишка мой.

Утром.

Давно.

Вышла вода.

Не дойти до реки.

Очень устал.

Сил уже никаких.

Ниточка жизни натянута тонко.

А на столе -

на отца похоронка.

***

Муса Джалиль (1943)

ВАРВАРСТВО

Они с детьми погнали матерей

И яму рыть заставили, а сами

Они стояли, кучка дикарей,

И хриплыми смеялись голосами.

У края бездны выстроили в ряд

Бессильных женщин, худеньких ребят.

Пришел хмельной майор и медными глазами

Окинул обреченных.. .Мутный дождь

Гудел в листве соседних рощ

И на полях, одетых мглою,

И тучи опустились над землею,

Друг друга с бешенством гоня.. .

Нет, этого я не забуду дня,

Я не забуду никогда, вовеки!

Я видел: плакали, как дети, реки,

И в ярости рыдала мать-земля.

Своими видел я глазами,

Как солнце скорбное, омытое слезами,

Сквозь тучу вышло на поля,

В последний раз детей поцеловало,

В последний раз.. .

Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас

Он обезумел. Гневно бушевала

Его листва. Сгущалась мгла вокруг.

Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,

Он падал, издавая вздох тяжелый.

Детей внезапно охватил испуг,

Прижались к матерям, цепляясь за подолы.

И выстрела раздался резкий звук,

Прервав проклятье,

Что вырвалось у женщины одной.

Ребенок, мальчуган больной,

Головку спрятал в складках платья

Еще не старой женщины. Она

Смотрела, ужаса полна.

Как не лишиться ей рассудка!

Все понял, понял все малютка.

- Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать!

Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.

Дитя, что ей всего дороже,

Нагнувшись, подняла двумя руками мать,

Прижала к сердцу, против дула прямо.. .

- Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!

Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь?

И хочет вырваться из рук ребенок,

И страшен плач, и голос тонок,

И в сердце он вонзается, как нож.

- Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты вольно.

Закрой глаза, но голову не прячь,

Чтобы тебя живым не закопал палач.

Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.

И он закрыл глаза. И заалела кровь,

По шее лентой красной извиваясь.

Две жизни наземь падают, сливаясь,

Две жизни и одна любовь!

Гром грянул. Ветер свистнул в тучах.

Заплакала земля в тоске глухой,

О, сколько слез, горячих и горючих!

Земля моя, скажи мне, что с тобой?

Ты часто горе видела людское,

Ты миллионы лет цвела для нас,

Но испытала ль ты хотя бы раз

Такой позор и варварство такое?

Страна моя, враги тебе грозят,

Но выше подними великой правды знамя,

Омой его земли кровавыми слезами,

И пусть его лучи пронзят,

Пусть уничтожат беспощадно

Тех варваров, тех дикарей,

Что кровь детей глотают жадно,

Кровь наших матерей.

***

НИКТО НЕ ЗАБЫТ

А. Шамарин

«Никто не забыт и ничто не забыто» -

Горящая надпись на глыбе гранита.

Поблекшими листьями ветер играет

И снегом холодным венки засыпает.

Но, словно огонь, у подножья – гвоздика.

Никто не забыт и ничто не забыто.

***

«Мальчик из села Поповки»

С. Я. Маршак

Среди сугробов и воронок

В селе, разрушенном дотла,

Стоит, зажмурившись ребёнок -

Последний гражданин села.

Испуганный котёнок белый,

Обломок печки и трубы -

И это всё, что уцелело

От прежней жизни и избы.

Стоит белоголовый Петя

И плачет, как старик без слёз,

Три года прожил он на свете,

А что узнал и перенёс.

При нём избу его спалили,

Угнали маму со двора,

И в наспех вырытой могиле

Лежит убитая сестра.

Не выпускай, боец, винтовки,

Пока не отомстишь врагу

За кровь, пролитую в Поповке,

И за ребёнка на снегу.

yandex.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.