Стихи дины рубиной


Проза, рождающая стихи. Дина Рубина.

Моё знакомство с творчеством Дины Рубиной началось с романа «На солнечной стороне улицы» семь лет назад. На телевидении прошла передача с участием писательницы, мне понравилась её грамотная речь, увлечённость темами из мира искусства, какая-то одухотворённость, и вот именно тогда была упомянута данная книга.

Роман мне очень понравился, это заветная копилочка воспоминаний детства и юности, смеха и слёз, переживаний и вдохновений. В этой копилочке мирно сосуществуют любовь и преступления, талант и страсть, способная уничтожить личность или вознести к вершинам творчества, русское дворянство и городское сумасшествие, интеллигентность и биндюжничество. Автор знакомит читателя с Ташкентом – довоенным и тем, в который спустя много лет возвращается с трепетным чувством свидания с детством:

«Неподвижные пики старых туй уходили ввысь… Над ними дышало, перемигивалось, клубилось огромными звёздами, искрило тлеющими метеоритами и хвостами мелких комет пылкое азиатское небо; неподвижная алюминиевая луга висела прямо напротив окна, а из-за ограды парка, из окон какого-то дома через дорогу, неслась музыка, рождённая этой ночью, звёздным небом, циклопической луной и одуряющими, мощно встающими над парком, запахами деревьев, травы и кустов…»

Слог и манера письма чем-то напомнили мне стиль Франсуазы Саган, они такие же живые и наполненные смыслом, как и у французской писательницы.

Заинтересовавшись творчеством Дины Рубиной, я купила сборник её рассказов «Чужие подъезды», и первая же повесть «Высокая вода венецианцев» вдохновила меня на стихи «Встреча у моста Риальто»:

Ты мне назначил встречу у моста Риальто,
где гобеленовая пастораль гондол
дрожала в сумерках, и тихий голос альта
заворожил сонатой Брамса фа минор.
 
У старой пристани качался вапоретто
и нас манил в лилово-розовый канал,
а по трапециям янтарного рассвета
прозрачный месяц тонким серпиком скакал.
 
Немая грусть венецианских гондольеров,
бутылка граппы,
кисловатый вкус маслин...
 
Остался шлейф воспоминаний в дымке белой
и облаков седых струящийся поплин. 

Повесть пронзительна до обнажения чувств, эта борьба за жизнь, счастье, любовь в угасающем от тяжёлой болезни мире главной героини не может оставить читателя равнодушным…Как не оставила меня… 

Несколько торопливых слов о любви вместили в себя «Область слепящего света», «Мастера-тарабуку», «Двоих на крыше», «Шарфик» и другие рассказы. А рассказ «Адам и Мирьям» меня просто перевернул, настолько он правдив и страшен в этой своей правдивости. И объединяет все эти неторопливые слова одно чувство – любовь. Любовь-вознесение. Любовь-падение. Любовь-проклятие. Любовь – тихая радость. Любовь – вечное ожидание. Просто – любовь. Осколки слепящего света проносит сквозь годы  каждый живущий, но для кого-то осколок становится мукой, как льдинка в сердце Кая, а для кого-то – целым миром, необъятной вселенной, доброй приметой и верой в мечту.

Под окном распустились цветы
Непокорные, словно ты…
 
Звонко зяблик пропел с высоты
Недоверчивый, словно ты…
  
Развели в Петербурге мосты,
Холодна Нева, словно ты…
 
Грянул гром за четыре версты,
Небо хмурится, словно ты…
 
Все надежды мои и мечты
Неподвластны мне, словно ты…
 
Но и там, у последней черты
Целый мир для меня – это ты. 

Потом был роман «Почерк Леонардо», который я начинала читать трижды, потому что никак не могла вникнуть в сюжет. Наконец, роман «пошёл», и дочитывала я его на эмоциональном подъёме, переполненная чувств и мыслей. Он открывал меня, вёл по закоулкам человеческой натуры, учил ценить то, что имеешь, и не растрачивать себя по мелочам.

Именно из этого романа я узнала, что музыкальный инструмент фагот делают из уникальных пород дерева, растущего исключительно в высокогорных районах Боснии, а для долговечности покрывают морилкой, содержащей вишнёвый сок. Тогда и родилось стихотворение «О чём пел фагот»:

О жизни прошлой, залпом выпитой, как виски,
на две стаккато-две легато пел фагот
кленовым голосом высоких гор боснийских
с неповторимой хрипотцой вишнёвых нот.
 
Очарованием безадресной печали
минорно веяло из тёмных впадин эс,
где лепестки полутонами трепетали
и растворялся горьким эхом фа диез.
 
В потоке музыки медлительно-астральной
над спящим городом неспешно плыл восход...
 
О прошлой жизни в полумраке старой спальни
на две стаккато-две легато пел фагот. 

Перелистывая страницы романа, я всё больше погружалась в атмосферу немецкого городка Франкфурт-на-Майне, как будто вместе с героями ходила по его улочкам, пила ароматный кофе с брецелями, и снова вдохновение рождало поэтические строчки…

Опять во Франкфурте нелётная погода...
Гоняет ветер по кругам небесных сфер,
Бормочет что-то дождь над башенкой-ротондой
У старой булочной с названием Айфлер.
 
Хрустящей корочкой миндальные брецели
Поманят в двери со звоночком си-бемоль,
В безумной гонке ежедневной карусели
На чашку кофе пригласить тебя позволь.
 
А после мы с тобой по Цаиль пробежимся
И, разных разностей в бутиках накупив,
Беспечно будем поцелуями на пирсе
Смущать шаланды, заглянувшие в залив.
 
Ты улетишь на край Вселенной утром ранним,
Мне на прощание оставив лёгкий флер…
Я буду ждать тебя во Франкфурте-на-Майне
У старой булочной с названием Айфлер. 

Ещё один роман, который я советую читателю, «Синдром Петрушки». Не вдаваясь в сюжет, просто скажу, что он меня потряс. И я с огромным удовольствием поставлю его на свою личную виртуальную книжную полку.

«Синдром Петрушки», пожалуй, самая серьезная, даже самая трагическая книга Рубиной. Это большая книга, если так назвать книгу, которая оставляет в памяти больше своего содержания. Речь в ней идет в конечном счете о давних проблемах: жизнь, творчество, любовь, смерть, но здесь они подняты на какую-то новую высоту понимания, я бы даже сказал – печального понимания», - сказал о книге Рафаил Нудельман.

С удовольствием предложим вашему вниманию книги Дины Рубиной, приходите к нам в библиотеку. 

bibydel.ru

Проза, рождающая стихи. Дина Рубина.

Моё знакомство с творчеством Дины Рубиной началось с романа «На солнечной стороне улицы» семь лет назад. На телевидении прошла передача с участием писательницы, мне понравилась её грамотная речь, увлечённость темами из мира искусства, какая-то одухотворённость, и вот именно тогда была упомянута данная книга.

Роман мне очень понравился, это заветная копилочка воспоминаний детства и юности, смеха и слёз, переживаний и вдохновений. В этой копилочке мирно сосуществуют любовь и преступления, талант и страсть, способная уничтожить личность или вознести к вершинам творчества, русское дворянство и городское сумасшествие, интеллигентность и биндюжничество. Автор знакомит читателя с Ташкентом – довоенным и тем, в который спустя много лет возвращается с трепетным чувством свидания с детством:

«Неподвижные пики старых туй уходили ввысь… Над ними дышало, перемигивалось, клубилось огромными звёздами, искрило тлеющими метеоритами и хвостами мелких комет пылкое азиатское небо; неподвижная алюминиевая луга висела прямо напротив окна, а из-за ограды парка, из окон какого-то дома через дорогу, неслась музыка, рождённая этой ночью, звёздным небом, циклопической луной и одуряющими, мощно встающими над парком, запахами деревьев, травы и кустов…»

Слог и манера письма чем-то напомнили мне стиль Франсуазы Саган, они такие же живые и наполненные смыслом, как и у французской писательницы.

Заинтересовавшись творчеством Дины Рубиной, я купила сборник её рассказов «Чужие подъезды», и первая же повесть «Высокая вода венецианцев» вдохновила меня на стихи «Встреча у моста Риальто»:

Ты мне назначил встречу у моста Риальто,
где гобеленовая пастораль гондол
дрожала в сумерках, и тихий голос альта
заворожил сонатой Брамса фа минор.
 
У старой пристани качался вапоретто
и нас манил в лилово-розовый канал,
а по трапециям янтарного рассвета
прозрачный месяц тонким серпиком скакал.
 
Немая грусть венецианских гондольеров,
бутылка граппы,
кисловатый вкус маслин...
 
Остался шлейф воспоминаний в дымке белой
и облаков седых струящийся поплин. 

Повесть пронзительна до обнажения чувств, эта борьба за жизнь, счастье, любовь в угасающем от тяжёлой болезни мире главной героини не может оставить читателя равнодушным…Как не оставила меня… 

Несколько торопливых слов о любви вместили в себя «Область слепящего света», «Мастера-тарабуку», «Двоих на крыше», «Шарфик» и другие рассказы. А рассказ «Адам и Мирьям» меня просто перевернул, настолько он правдив и страшен в этой своей правдивости. И объединяет все эти неторопливые слова одно чувство – любовь. Любовь-вознесение. Любовь-падение. Любовь-проклятие. Любовь – тихая радость. Любовь – вечное ожидание. Просто – любовь. Осколки слепящего света проносит сквозь годы  каждый живущий, но для кого-то осколок становится мукой, как льдинка в сердце Кая, а для кого-то – целым миром, необъятной вселенной, доброй приметой и верой в мечту.

Под окном распустились цветы
Непокорные, словно ты…
 
Звонко зяблик пропел с высоты
Недоверчивый, словно ты…
  
Развели в Петербурге мосты,
Холодна Нева, словно ты…
 
Грянул гром за четыре версты,
Небо хмурится, словно ты…
 
Все надежды мои и мечты
Неподвластны мне, словно ты…
 
Но и там, у последней черты
Целый мир для меня – это ты. 

Потом был роман «Почерк Леонардо», который я начинала читать трижды, потому что никак не могла вникнуть в сюжет. Наконец, роман «пошёл», и дочитывала я его на эмоциональном подъёме, переполненная чувств и мыслей. Он открывал меня, вёл по закоулкам человеческой натуры, учил ценить то, что имеешь, и не растрачивать себя по мелочам.

Именно из этого романа я узнала, что музыкальный инструмент фагот делают из уникальных пород дерева, растущего исключительно в высокогорных районах Боснии, а для долговечности покрывают морилкой, содержащей вишнёвый сок. Тогда и родилось стихотворение «О чём пел фагот»:

О жизни прошлой, залпом выпитой, как виски,
на две стаккато-две легато пел фагот
кленовым голосом высоких гор боснийских
с неповторимой хрипотцой вишнёвых нот.
 
Очарованием безадресной печали
минорно веяло из тёмных впадин эс,
где лепестки полутонами трепетали
и растворялся горьким эхом фа диез.
 
В потоке музыки медлительно-астральной
над спящим городом неспешно плыл восход...
 
О прошлой жизни в полумраке старой спальни
на две стаккато-две легато пел фагот. 

Перелистывая страницы романа, я всё больше погружалась в атмосферу немецкого городка Франкфурт-на-Майне, как будто вместе с героями ходила по его улочкам, пила ароматный кофе с брецелями, и снова вдохновение рождало поэтические строчки…

Опять во Франкфурте нелётная погода...
Гоняет ветер по кругам небесных сфер,
Бормочет что-то дождь над башенкой-ротондой
У старой булочной с названием Айфлер.
 
Хрустящей корочкой миндальные брецели
Поманят в двери со звоночком си-бемоль,
В безумной гонке ежедневной карусели
На чашку кофе пригласить тебя позволь.
 
А после мы с тобой по Цаиль пробежимся
И, разных разностей в бутиках накупив,
Беспечно будем поцелуями на пирсе
Смущать шаланды, заглянувшие в залив.
 
Ты улетишь на край Вселенной утром ранним,
Мне на прощание оставив лёгкий флер…
Я буду ждать тебя во Франкфурте-на-Майне
У старой булочной с названием Айфлер. 

Ещё один роман, который я советую читателю, «Синдром Петрушки». Не вдаваясь в сюжет, просто скажу, что он меня потряс. И я с огромным удовольствием поставлю его на свою личную виртуальную книжную полку.

«Синдром Петрушки», пожалуй, самая серьезная, даже самая трагическая книга Рубиной. Это большая книга, если так назвать книгу, которая оставляет в памяти больше своего содержания. Речь в ней идет в конечном счете о давних проблемах: жизнь, творчество, любовь, смерть, но здесь они подняты на какую-то новую высоту понимания, я бы даже сказал – печального понимания», - сказал о книге Рафаил Нудельман.

С удовольствием предложим вашему вниманию книги Дины Рубиной, приходите к нам в библиотеку. 

bibydel.ru

Дина Рубина - О любви (сборник) » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

В сборник включены повесть «Высокая вода венецианцев» и рассказы «Область слепящего света», «На долгом светофоре», «Шарфик», «В прямом эфире», «Мастер-тарабука», «Голос в метро», «Заклятье», «Бессонница», «Двое на крыше», «И когда она упала...», «Гобелен», «Волшебные сказки Шарля Перро», «Такая долгая жизнь», «День уборки», «Наш китайский бизнес»

Дина Рубина

О любви

Высокая вода венецианцев

Ренате Мухе

Она догадалась за несколько мгновений до того, как Юрик взял в руки протокол рентгеновского исследования. Просто: вдруг поняла. Такое с ней изредка случалось за игрой в преферанс, она внезапно понимала – видела – карты в прикупе.

Собственно, плохое заподозрила она раньше, когда конверт со снимками не выдали на руки. И сейчас, сидя на кушетке в ординаторской, отметила, как завис в руке у Юрика этот подробно исписанный листок, отделился, обозначился роковой вестью.

Он продолжал всматриваться в написанное, как будто мог вычитать что-то еще, опровергающее, намекающее на некий чудовищный розыгрыш... В эти несколько секунд она смотрела в его лицо жадно, отчаянно, пытаясь уцепиться за взгляд, как цепляется побелевшими пальцами за карниз человек, выпавший из окна восьмого, скажем, этажа.

– Кутя, – проговорил он наконец (она бессознательно отмечала движения твердых бледных губ столько лет знакомого лица), – тут такое дело... Он видит единичный метастаз в легком... Значит, будем искать источник... будем обследоваться... Завтра «построгаем» тебя на «сити», и... речь, видимо, пойдет об операции... ну, сама понимаешь...

Хорошенькую они тут себе взяли моду – сообщать пациенту диагноз. Проклятая этика западной медицины... Впрочем, он и не смог бы от нее ничего скрыть... Слишком прямо смотрит в глаза, молодец, выбрал достойный тон – озабоченный, но без паники... такое профессиональное спокойствие. Наверняка трусит. Он и на контрольных всегда был абсолютно как бы спокоен, особенно когда не знал темы.

Разумеется, ее звали не Кутей. Это была школьная кличка. Во втором классе осенью она приволокла с улицы щенка – мокрого и дрожащего. Носилась с ним по школе весь день, тиская и подвывая: «К-у-утя, к-у-у-тя...» Щенка назвали Артуром, он вырос в громадного пса и прожил в семье шестнадцать лет, застав еще ее дочь, которой тоже уже...

Да, а кличка осталась.

Стоп, но ведь это может быть ошибкой. Мало ли чего видит там этот парень. Подумаешь – рентген!

– Это может быть ошибкой! – сказала она, рывком подавшись к нему с кушетки и по-прежнему жадно следя за его губами. – Юрик, мы знаем миллион таких случаев. Скажем, туберкулез... Его часто путают с...

– Да-да, – сказал он, – да, конечно!

И не выдержал. Обнял, крепко прижал к себе – это была единственная возможность укрыться от ее истошно орущих глаз, – и повторил:

– Кутя, Кутя... только не дрейфь, все будет хорошо... Найдем источник, прооперируем...

Она оттолкнула его, ударила кулаком в грудь, закричала:

– Какого черта вы суете мне под нос ваш вонючий диагноз! Ублюдки! Зачем мне знать, что я скоро подохну?!

Бросилась прочь от него к двери, но сразу вернулась, вцепилась в отвороты халата:

– МИША! НИЧЕГО! НЕ ДОЛЖЕН! ЗНАТЬ! Ты понял? Ничего!

На Юрика жалко было смотреть. Он совершенно растерялся.

– Но это нельзя, нельзя! Тебя надо срочно обследовать! Завтра ты должна быть здесь, на компьютерной томографии... Успокойся! – Он сильно сжал ее руки. – Кутя, черт бы меня побрал... Подожди, я отпрошусь, отвезу тебя домой.

– Отпусти меня на неделю, – сказала она, задыхаясь, – дай неделю!

– Исключено.

– Пять дней! – крикнула она. – Дай продышаться!

С детства никогда не мог он устоять против ее характера. И это знали они оба...

– Но в понедельник, в восемь, ты должна быть здесь!

– И насчет Миши... Ты понял?

– Ну, хорошо, – измученно согласился он, – но в понедельник, в восемь...

...Вдруг она обнаружила себя на скамейке с банкой диетической колы в руке. Значит, вышла из здания клиники, подошла к киоску... протянула деньги... что-то сказала... ей дали сдачу... И все это – минуя сознание?!

Стоп! Так можно черт-те до чего дойти...

Она огляделась. Несколько молоденьких кружевных акаций образовывали скверик... На скамейке напротив девушка, из религиозных, читала карманный молитвенник, шевеля губами...

Солнечный иерусалимский полдень, третье ноября, вторник... Жизнь, в сущности, кончена... Да-да, будет, конечно, и пятнадцатое, и двадцать пятое ноября... Не исключено, что будет какое-нибудь шестое апреля, но уже из окна комнаты – уголок, скажем, неба, если повернуть голову на подушке... Какие-то мечущиеся мысли: надо звонить куда-то – куда? Сообщить кому-то – кому? О чем? Что-то важное доделать – что?

Что могло быть важнее и окончательнее того, о чем она узнала пять минут назад? И откуда идиотское ощущение, что даже это – не конец? А что же? На что ты надеешься и какие эксперименты собираешься проводить там, на небесных мышах?

* * *

Кстати о мышах.

Она отыскала в сумке телефонную карточку, на обороте которой был напечатан текст национального гимна. Карточка изрядно попользована. Ничего, на две минуты хватит. Она зашла в ближайшую телефонную будку и набрала номер лаборатории.

– Юля, слушай внимательно, я с улицы, и карточка тает. – Это было необходимое вступление. Общительную аспирантку Юлю следовало нейтрализовать с первого вздоха. – У меня серия рассчитана на неделю, осталось три дня, а мне необходимо исчезнуть. Молчи! Слушай! Я знаю, что ты колоть не сможешь, но упускать нельзя ни в коем случае. Так попроси Володю с третьего этажа, он знает, он заколет. Это лысые, те, что сидят в блоке двенадцать. Образцы в холодильнике слева, на полке... Поняла?

Юля вскинулась что-то объяснять, спрашивать, извиняться...

– Юля, цыц! У меня кончается карточка. Тебе все ясно? Два слова – как там дела?

И Юля, вымуштрованная ею, как солдат на плацу, ответила что и полагалось отвечать:

– Все хорошо, они умирают!

И, оглушенная этой фразой, этим привычным их девизом, минуты три она стояла в телефонной будке, не в силах повесить трубку на рычаг.

* * *

...И вновь застала себя на той же скамейке... Да что ж ты, как коза на привязи, освоившая свой безопасный ареал – лужок с уже изглоданными кустиками, – возвращаешься и возвращаешься к знакомой скамейке... Проклятье! Откуда это малодушие, эта дрожь, этот детский липкий ужас?!

– Ну, умрешь! – громко сказала она вслух. – И черт с тобой. А ты как думала? Моцарт умер, а ты будешь вечно живая?

«И Моцарт, – подумала она, – и Моцарт, и кое-кто еще, и кое-кто другой, о чем не учат в школе...»

Она сидела в своей привычной позе: лодыжка согнутой левой ноги на колене правой. Дурацкая студенческая поза, пора изживать, доктор Лурье. Да ничего уже не пора... из-жи-вать. Ибо вот, ты прожила свою жизнь, так и не сменив потертых джинсов на что-то поприличнее. Доктор Лурье.

По тому, что руке стало жарко (солнце переместилось влево), она поняла, что сидит так, по-видимому, уже долго, рассматривая свою загорелую щиколотку сквозь припыленную кожаную плетенку босоножки. Лак на ногтях пооблупился, надо бы снять и покрыть свежим. Она положила ладонь на эту – свою и как бы уже не совсем свою (а чью еще? что за новый хозяин объявился вдруг в ее целиком ей принадлежащем теле?) – тонкую щиколотку еще молодой женщины. Да-да, тридцать девять, хороший возраст... Хороший возраст для неконтролируемого деления раковых клеток.

knigogid.com

Дина Рубина: «Все писатели сумасшедшие»

Дина Рубина. Фото Светланы Колосковой.

Ее книги потрясают – замысловатыми хитросплетениями сюжета, удивительными судьбами героев, богатейшим, многоцветным языком, который, как дудка крысолова, завораживает и не позволяет оторваться от чтения, от первого слова и до финальной фразы…

За свою творческую жизнь Дина Рубина написала десятки книг – рассказов, повестей, больших романов. Многие из них были экранизированы, и, кстати, фильм по ее рассказу «Любка» снимался в Туле.

Кадр из фильма «Любка», в главной роли - Елена Лядова (слева).

«Фильмы по своим книгам не смотрю»

- Дина Ильинична, Вы были причастны к выбору мест для съемки этого фильма?

- Нет, я об этом даже не знала, хотя  «Любку» снимал мой близким друг. Знаете, если писатель пишет сценарий - то это уже огромное его участие. Вот для фильма «Любка» я писала сценарий, и для фильма «На Верхней Масловке».

Поэтому эти две картины раздражают меня гораздо меньше, чем все остальные.

«На солнечной стороне улицы» я не досмотрела: минут через 20 ушла спальню и легла лицом в подушку. «Синдром Петрушки» снимал очень талантливая режиссер, в фильме играют мои любые актеры – Чулпан Хаматова и Евгений Миронов, но сам фильм не имеет к моему роману никакого отношения. А уж что касается выбора города для съемок – о чем вы говорите, если в «Синдроме Петрушки» нет Праги! Нет Львова, нет Израиля…  А есть только Санкт-Петербург – я его очень  люблю, но это не кукольный город. Единственный способ не говорить своего мнения об экранизации – не смотреть.

- Благодаря Вашим книгам, в которых постоянно описываются какие-то красивые места по всему миру, кажется, что…

- …Что сидишь там по самую макушку? (смеется).

- Да! А есть такие места в мире, где Вы чувствуете, что Вас там как будто всегда ждали?

- Вы знаете, что отличает благодарного путешественника от неблагодарного? Если я отправляюсь в какую-то поездку – я уже счастливый человек. Мне нравится любой отель, который я заказала, хоть сарай, и любое место, в которое я приезжаю! Как говорил ваш великий соотечественник Лев Толстой, «У меня нет всего, что я люблю. Но я люблю все, что у меня есть». Я люблю всё. И со мной всегда случаются чудеса. Недорогая гостинице в Амстердаме в нашем самом первом путешествии оказалась чудесным местом, с видом на центр города. И сам город – я влюбилась в него на всю жизнь.

Я могла бы сказать, что обожаю Венецию, но это так неоригинально. Все любят Венецию, за исключением двух моих подруг, которые говорят, что там воняют каналы.

Каналы действительно воняют, ну так не надо приезжать в августе – надо ехать в марте или ноябре. Вот это мой секрет.

Когда мы куда-то приезжаем, я всегда смотрю на людей, которые там живут. Беру кружечку пива или – в последнее время -  чего-то более благодатного для здоровья, просто смотрю на толпу и пытаюсь понять, то это за страна, о чем говорят эти люди. Писатель везде подцепляет на свой крючок какие-то сценки, сюжеты, настроения. Такая рыбалка писателя.

«Писатель всегда бежит от реальности»

- Вы встречаете в реальной жизни людей, похожих на Ваших героев?

- Бывает.

Несколько раз я постыдным образом бежала за мужиком, потому что это был Захар Кордовин из романа «Белая голубка Кордовы».

Один раз я увидела Леона Этингера (главный герой трилогии «Русская канарейка»), которого выпестовала, можно сказать, родила.

Да, иногда я встречаю их, но никогда не подхожу к человеку и не выясняю ничего о нем, потому что никогда нельзя  путать жизнь с литературой. Литература - это параллельная реальность, которую создает человек со странным кровообращением, странной нервной системой и очень странной работой воображения. Помню, я придумывала героев с 5 лет. Когда я ходила на уроки музыки по берегу арыка в Ташкенте, я точно зала, что там живут арычные человечки. И я иногда пропускала уроки: садилась, ждала, придумывала.

Первые рассказы Дина Рубина опубликовала еще в школьном возрасте в журнале «Юность». И сразу прославилась: тираж журнала составлял
3 миллиона экземпляров. 

Вы же понимаете, что это ненормально? Человек так не должен жить. Любой писатель – в известной степени сумасшедший. Это человек с неким анормальным восприятием действительности, он всегда хочет убежать от реальности. Когда я работаю, что желательно, чтобы мои домашние, которых я обожаю, меня не трогали.  И когда мне в такой момент звонит дочь, то она для меня, может быть, даже менее реальна, чем герой, которого я сейчас везу на яхте, завернутым в ковер.

А люди-то читают!

- Ваши персонажи живут с вами дальше? Вы думаете, что было бы с ними, если бы Вы по-другому повернули сюжет?

- Никогда. Книга закончена, отправлена в издательство, а за твоей спиной уже толпятся следующие идеи. И наоборот, надо как можно быстрее освободиться от той, законченной истории! Как можно быстрее! Помню, когда я уже писала «Русскую канарейку», мы с мужем приехали на съемочную площадку фильма по моему роману «Синдром Петрушки».

Фильм по роману «Синдром Петрушки» с Чулпан Хаматовой и Евгением Мироновым.

И понимаете, я тогда уже не очень твердо помнила подробностей книги. И когда мне сказали, что на роль Тедди взяли замечательного актера, я сказала: «А кто этот Тедди?» Съемочная группа вдруг замерла и внимательно на меня посмотрела.

Моя последняя страсть – аудиокниги, я сама их начитываю, и у меня хорошо получается. И вот, когда я уже работала над «Бабьим ветром», мой аудиопродюсер предложил начитать «Русскую канарейку». И я опять встретилась с этими героями, а они – близкие мне люди! Когда я читаю, у меня поднимается давление, я нервничаю: они же там ЖИВУТ! Они же выясняют отношения. Его же избивают, а она страдает. Она же беременна и вот-вот родит в этом чертовом Таиланде…

Поэтому, чтобы работать дальше, прежних героев надо забыть как можно быстрее.

- Ваше музыкальное образование дает Вам как автору какие-то преимущества?

- Конечно, слово и музыка очень связаны между собой. И я всегда знаю, в какой форме будет написано мое произведение – в форме сонаты или рондо. Потом, есть такая вещь, как гигиена чтения. Нам кажется, что мы читаем молча, про себя. На самом деле маленький язычок совершает в это время мельчайшие движения, поэтому мы устаем. И очень важно дать отдых, свободу  читательскому горлу – дать воздуха, дать абзац. Это тоже музыка, такты, взмах дирижерской палочки…

- Вы однажды сказали, что сегодня люди ленятся читать…

- Вы знаете, у меня вчера был обед с моими издателями в Москве, и мы начали говорить о том, что люди сегодня превратились в приставки к своим гаджетам. А тем не менее, продажи книг растут! Я была в совершенном восторге. Люди читают!

Русские женщины - необыкновенные

- Ваши персонажи – женщины, которые родились и долго прожили в России. Сейчас, когда Вы живете за границей, видите отличия между ними и женщинами из других стран?

- В последние годы у нас такое поветрие: израильские мужчины привозят себе русских и украинских жен. «Почему?» - спрашиваю у одного, и он говорит: «Ты понимаешь, вот моя сестра – она служила в армии, умеет обращаться с оружием, очень самостоятельная, ей ничего не нужно от мужчины. А эта – нежная! Я ей нужен, и я с ней могу в доме быть хозяином, оберегать ее». Израильская женщина совершенно другое существо – жизнь обязывает. А российская женщина - да, в ней есть какая-то тайна. Вот именно это желание описать женщину, отдать ей долг и натолкнуло меня на написание повести «Бабий ветер».

- Перед созданием этой повести Вам был знак, какое-то событие, которое подтолкнуло к написанию?

- Много лет две мои подруги, русские, которые сейчас работают косметологами в США, писали мне письма. Описывали какие-то совершенно дикие, обескураживающие случаи. Собрался материал, яркий, неожиданный, но я понимала, что в России к нему отнесутся странно… И вдруг я встречаю женщину – парашютистку, пилота воздушного шара – и вижу противовес всей той дикости, всему этому  тяжелому, стыдному, шокирующему. Я поняла: вот она, высота, поэзия, страсть! И всё сложилось.

Было еще одно чудо. Я уже знала, каким будет сюжет, какой – героиня, но у меня не было названия.

А это страшно, потому что название - как купол на крыше, под которым все совершается.

Оно обязательно должно отдаваться разными инструментами в разных частях романа. И вот, когда я описывала полет героини, увидела в интернете статью о названиях ветров. Оказывается,  над озером Селигер летает женатый ветер, над Архангельском - мужичий. А на Камчатке есть ветерок, сухой, морозный, легкий, на котором хорошо сохнет белье. Когда начинает дуть этот ветер, женщины перестирывают в доме всё, и вся округа плывет под парусами.  И всё - я поняла, что повесть поплыла под парусом бабьего ветра.

Иллюстрации к книгам Дины Рубиной создает ее муж, художник Борис Карафелов.

«Ужасно люблю говорить с таксистами»

- То есть своих героев Вы можете встретить среди самых обычных людей?

- Я ищу в людях страсть и неординарность. Самый обычный сантехнику - у нас это называется инсталлятор - может прийти и устроить праздник. Инсталлятор – это обязательно восточный мужчина.

И у него обязательно падают штаны, полностью обнажается задница, но это его абсолютно не волнует: он садится и чинит.

Так вот, этот самый обычный инсталлятор может излучать радость жизни, юмор, артистизм, может рассказать какую-то невероятную историю...

Я обожаю живой человеческий голос. Всегда и везде ловлю монологи – в поезде, в автобусе, в самолете. Просто разговор человека. Ужасно люблю разговаривать с таксистами. Мои основные познания о жизни происходят как раз из бесед с таксистами.  

- На Ваших творческих вечерах Вы читаете записки от зрителей. Какая особенно удивила?

- Большинство записок – с благодарностями, они о читательской преданности. И вот в Нижнем Новгороде среди всей этой любви приходит  записка:

«Несколько раз пробовал читать ваши книги. Ничего не могу с собой поделать – сплошная вода».

Я подумала: кто он, этот читатель? Я бы много дала, чтобы просто посмотреть на него. Почему он пришел на эту встречу? Жена притащила? Что он пытался понять? Я сказала: «Дорогой мой, оставьте. Есть куча других замечательных писателей, у которых нет ни грамма ни воды, ни воздуха».

«Актёрка сдохла!»

На концерте Дина Рубина рассказывала истории из своей писательской жизни, байки о своем друге и соседе, поэте Игоре Губермане, читала короткие рассказы, много шутила и отвечала на записки от зрителей. А еще она начала свое выступление точно в заявленное время – минута в минуту. И на этот счет рассказала случай, который произошел на заре ее писательской карьеры:

- Я выступаю с самого раннего возраста. После публикации моих первых рассказов мне предложили от какого-то бюро пропаганды писателей выступать перед школьниками. Взяла себе сразу три школы и читала семиклассникам поэзию Хлебникова. Мне казалось, им это необходимо. Я человек очень точный, никогда не опаздываю, и поэтому в эти три школы я мчалась с троллейбуса в метро, с метро на трамвай, везде успевала. Но однажды опоздала, и когда подходила к воротам школы, навстречу мне вывалила прыщавая толпа с радостными воплями: «Ура! Актёрка сдохла!»

С тех пор я тем более никогда не опаздываю.

После выступления Дина Рубина дала автографы всем желающим.

Что ответила писательница на записки туляков?

«Какая из Ваших книг Вам наиболее дорога?»

- Конечно, та, над которой сейчас работаю. Нет такого понятия - главная или любимая книга. Это все равно, что вы спросите: кого я люблю больше – сына или дочь.

«Как поживает ваша собака? Рассказ о ней в сборнике «Окна» читали всей семьей с большим удовольствием».

- У нас была первая собака, замечательная и любимая - Кондрат, который прожил с нами 17 с половиной лет. Когда его не стало, мы ужасно переживали и были сами не свои, пока у нас не появилась новая собака. Этот - абсолютно другого характера, чистый ангел, ему уже 6 лет, зовут Шерлок. Что в жизни может быть лучше собаки?..

«Были ли реальные прототипы у героев «Русской канарейки»?

- Как вам сказать? Вообще-то нет. Но вообще-то да. Вы помните Гоголя: «Если бы нос Ивана Кузьмича приставить к щеке…». Это собирается из разных-разных образов – ласточки так лепят свои гнезда. Но бывают чудеса. Когда я начинаю работать над крупным произведением, особенно таким циклопическим, как «Русская канарейка» -

три тома! Я думала, что не выползу
из-под этого мавзолея.

– так вот, мне обязательно посылают знак из той, небесной канцелярии по моему ведомству. Например, в один прекрасный день я просыпаюсь и думаю: черт возьми, чудесная какая идея – сделать так, чтобы у человека, разводящего канареек, с потрясающим слухом, очарованного музыкой канареечного пения, - родилась глухая дочь. Я тут же рассказываю это несчастному человеку – моему мужу, который обязан выслушивать весь писательский бред по утрам. 

Дина Рубина с мужем Борисом.

Он говорит: «Сильный ход. Но я боюсь, что это тупик. Что ты обычно в «Фейсбуке» пишешь: «Отзовитесь, парашютисты!» - и отзываются 75 человек. Ты же не может написать: «Глухие, отзовитесь!». Я говорю: «Да, это действительно тупиковая идея». Иду к компьютеру, включаю его - и получаю письмо от глухой женщины. Понимаете?..

«Вы никогда не говорите о вашем сыне. Он живет в Израиле?»

- Ну конечно, все родные и даже друзья живут со мной. Мой сын уже очень взрослый господин, крупный менеджер крупной торговой сети. Ничего интересного.

Я бы вряд ли сделала сына героем произведения. Он такой, знаете, очень отдельный человек.

Писательница с детьми. Сейчас вся семья живет в Израиле.

«Мысли и мировоззрение героини повести «Бабий ветер» – соответствуют ли вашим?»

- Писатель и его герой – это отнюдь не одно и то же. Кроме всего прочего, моя биография резко отличается от биографии моей героини. Да, это человек плюс-минус моего поколения. Да, возможно, в ситуациях, с которыми она сталкивается, я бы вела себя точно так же. Но сейчас уже трудно сказать: я погружена в другой материал и мало, честно говоря, думаю о книге «Бабий ветер».

«Как создаются ваши произведения?»

- Это вопрос, по поводу которого я мечтаю написать книжку, которая будет называться «Как пишутся эти проклятые книги».

Это очень, очень долго. Это страшно.

Потому что ты просыпаешься в час-полвторого ночи и, чтобы не было страшно жить, в этот промежуток времени, идешь к компьютеру и там чего-то делаешь. И так далее…

Досье MYSLO

Дина Ильинична Рубина, писательница.

Родилась в 1953 году в Ташкенте.

Названа в честь актрисы Дины Дурбин – звезды Голливуда 40-х годов.

Получила музыкальное образование, окончила Ташкентскую консерваторию.

Первый рассказ опубликовала в 16 лет в журнале «Юность».

С 1990 года живет в Израиле.

У писательницы двое взрослых детей, есть внуки. Муж – художник Борис Карафелов, постоянный иллюстратор ее книг.

Избранные произведения: «Почерк Леонардо», «Синдром Петрушки», «Синдикат», «Белая голубка Кордовы», «Любка», «На Верхней Масловке», «Русская канарейка» и др.

Хобби: коллекционирует кукол.

myslo.ru

Рубина, Дина Ильинична — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 26 ноября 2019; проверки требуют 2 правки. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 26 ноября 2019; проверки требуют 2 правки. В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Рубина.

Дина Ильи́нична Ру́бина (род. 19 сентября 1953, Ташкент, Узбекская ССР) — русская писательница и киносценарист.

Член Союза писателей Узбекской ССР (1978), Союза писателей СССР (1979)[1], международного ПЕН-клуба, Союза русскоязычных писателей Израиля (1990).

Родилась 19 сентября 1953 года в Ташкенте в семье художника Ильи Давидовича Рубина (родом из Харькова) и учительницы истории Риты Александровны Рубиной (урождённой Жуковской, родом из Полтавы).[2] Мать эвакуировалась в Ташкент в семнадцатилетнем возрасте во время войны, отец поселился у родителей в Ташкенте, вернувшись с фронта после демобилизации. Дину Рубину назвали в честь Дины Дурбин — американской киноактрисы, звезды Голливуда 1940-х годов[3].

Окончила специализированную музыкальную школу имени В. А. Успенского при ташкентской консерватории. Впечатления от школы вошли в сборник повестей и рассказов «Уроки музыки».

В 1977 году Рубина окончила ташкентскую консерваторию, преподавала в Институте культуры в Ташкенте. C Ташкентом 1940-х — 1960-х годов тесно связаны сюжет и жизнь героев её романа «На солнечной стороне улицы».[4]

Первые юношеские произведения Дины Рубиной были опубликованы на страницах журнала «Юность». Первый рассказ семнадцатилетней писательницы, напечатанный в журнале, назывался «Беспокойная натура» и был опубликован в 1971 году в разделе журнала «Зелёный портфель». Литературную известность Дине Рубиной принесла публикация в 1977 году повести «Когда же пойдёт снег?..». В ней девочка встречает свою любовь накануне смертельно опасной операции. По этому произведению был снят фильм, поставлены теле- и радиоспектакль, написана пьеса, которая много лет шла на сцене Московского ТЮЗа[5]. В том же году, в возрасте 24 лет, она стала членом Союза писателей УзССР — на тот момент самым молодым в стране членом подобных организаций[6]. В 1979 году стала членом СП СССР.

На съёмках фильма «Наш внук работает в милиции» по повести «Завтра, как обычно» писательница познакомилась со своим вторым мужем, и уехала с ним в Москву. Фильм получился неудачным, но после него Дина Рубина написала одну из лучших своих вещей «Камера наезжает». В Москве писательница жила и работала до отъезда на постоянное место жительства в Израиль в конце 1990 года.

После переезда в Израиль работала литературным редактором в еженедельном литературном приложении «Пятница» к русскоязычной газете «Наша страна».

В эти годы произведения Рубиной начинают публиковать российские журналы «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов»[7].

В 2001—2003 работала в Москве в должности руководителя культурных программ Еврейского агентства (Сохнут).

Долгое время Дина Рубина жила в городе Маале-Адумим, описанном в некоторых её произведениях. В настоящее время проживает в городе Мевасерет-Цион.

Рубина стала автором трёх вариантов «Тотального диктанта», который прошёл в 2013 году[8].

3—4 октября 2014 года Дина Ильинична приняла участие в театрализованных онлайн-чтениях «Каренина. Живое издание»[9].

  • Сын — Дмитрий (род. 1976, от первого брака в 1973—1978 годах).
  • Второй муж (с 1984 года) — художник Борис Карафелов, постоянный иллюстратор её произведений.
    • Дочь — Ева Гасснер (род. 1986)[10].
  • Сестра — Вера Рубина, скрипачка и музыкальный педагог в Бостоне.[11][12][13]
  • Премия Министерства культуры Узбекистана за пьесу «Чудесная дойра» для театра музыкальной комедии, написанную ею совместно с поэтом Рудольфом Баринским в конце 1970-х годов XX века в Ташкенте, по мотивам узбекских народных сказок.
  • Премия имени Арье Дульчина (Израиль) за книгу «Один интеллигент уселся на дороге».
  • Премия Союза писателей Израиля за роман «Вот идёт Мессия!».
  • Российская премия «Большая книга» за 2007 год[14] за роман «На солнечной стороне улицы».
  • март 2008 — премия[15] Благотворительного фонда Олега Табакова[16] за рассказ «Адам и Мирьям», опубликованный в журнале «Дружба народов», № 7, 2007 год.
  • апрель 2009 — премия «Портал», лучшее фантастическое произведение (крупная форма) за роман «Почерк Леонардо»
  • Полное собрание романов в одном томе.
  • Полное собрание повестей в одном томе.
  • Полное собрание рассказов в одном томе.
  • Собрание романов Д. Рубиной. М.,Эксмо,2008, 464 с., 75 100 экз., ISBN 978-5-699-27962-3, 978-5-699-27369-0
  • 17 рассказов. Эксмо, 2014
  • «Адам и Мирьям». Авторский сборник. М.: Эксмо, 2010,416 с., 4 000 экз., ISBN 978-5-699-39797-6
  • Альт перелётный. М., Эксмо-пресс, 2008
  • Ангел конвойный. М., 1997
  • Ангел конвойный. М., 2006
  • «Астральный полёт души на уроке физики» М., Астрель, 2000
  • «Астральный полёт души на уроке физики» М., 2003, 2005
  • «Белая голубка Кордовы» М.: Эксмо, 544 с., 80000 экз., ISBN 978-5-699-37343-7
  • Белый осёл в ожидании спасителя. М., Эксмо, 2014
  • «Больно только когда смеюсь». М.: Эксмо, ISBN 978-5-699-43666-8; 2010 г.
  • В России надо жить долго. М.: Эксмо, 2010
  • Вид из окна съёмной квартиры. М., Эксмо, 2008, 2009
  • Во вратах твоих. Екатеринбург, 2002.
  • «Воскресная месса в Толедо» М.:Вагриус, 2002
  • «Вот идёт Мессия!» — М., Подкова, 1999
  • «Вот идёт Мессия!» — СПб, Ретро, 2000, 2001
  • «Вот идёт Мессия!» - Екатеринбург, 2002
  • «Высокая вода венецианцев» — М., Вагриус, 2001
  • «Высокая вода венецианцев» — М., 2011
  • Гладь озера в пасмурной мгле. — М., 2007, 2008
  • «Глаза героя крупным планом» — Екатеринбург, 2002
  • «Глаза героя крупным планом» — М., Вагриус, 2002
  • Горячие звёзды. М., 2010
  • Двое на крыше. Эксмо, 2015
  • Двойная фамилия. М., Советский писатель, 1990
  • Двойная фамилия. Эксмо, 2007
  • Двойная фамилия. Эксмо, 2014
  • Джаз-банд на Карловом мосту. Эксмо, 2011
  • «Дом за зелёной калиткой» — Ташкент, 1982
  • «Дом за зелёной калиткой» — Екатеринбург, 2002
  • «Дом за зелёной калиткой» — М., Вагриус, 2002
  • «Дом за зелёной калиткой» — Эксмо, 2014
  • Душегубица, Эксмо, 2010
  • Еврейская невеста. Эксмо, 2012
  • Завтра как обычно, Эксмо, 2011, 2014
  • Иерусалимский синдром. Эксмо, 2008, 2009
  • Иерусалимцы. М., Эксмо, 2011
  • Итак, продолжаем. Эксмо-пресс, 2007
  • Их бин нервосо. М., 2007
  • Камера наезжает. — М., 1996
  • Камера наезжает. — М., 2005
  • Когда выпадет снег. — Екатеринбург, 2000, 2001, 2002
  • «Когда же пойдёт снег…?» — Ташкент, 1980
  • Любка. — М., Эксмо, 2011
  • Мастер-тарабука. М., Эксмо, 2005
  • «Миф сокровенный…». М.: Эксмо, 2010, 432 с., 4000 экз., ISBN 978-5-699-41269-3
  • На Верхней Масловке. Екатеринбург, 2001, 2002. Прототипом героини повести послужила скульптор Нина Ильинична Нисс-Гольдман.
  • На Верхней Масловке. М, Эксмо, 2004
  • На Верхней Масловке. М, 2007,2008, 2009
  • На исходе августа, Эксмо, 2014
  • «На солнечной стороне улицы» М., Эксмо, 2006, 2007, 2010, 2011
  • «Наш китайский бизнес» М., Эксмо, 2004, 2007
  • Не оставляй меня одного. Эксмо, 2013
  • «Несколько торопливых слов любви» СПб, Ретро, 2003, 2005
  • «Несколько торопливых слов любви» Екатеринбург, 2004
  • О любви. М., 2011
  • «Один интеллигент уселся на дороге» СПб, Симпозиум, 2000
  • «Один интеллигент уселся на дороге» СПб, Ретро, 2001
  • Озябшие странники. Эксмо, 2013
  • Окна. Эксмо, 2012
  • «Отворите окно!» Ташкент, 1987
  • «Под знаком карнавала» Екатеринбург, 2000, 2001, 2002
  • «Последний кабан из лесов Понтеведра» СПб, Симпозиум, 2000
  • «Последний кабан из лесов Понтеведра» СПб, Ретро, 2002
  • «Последний кабан из лесов Понтеведра» М., Эксмо, 2011
  • «Почерк Леонардо» М., Эксмо, 2011
  • Ральф и Шура. Эксмо. 2014
  • Русская канарейка. Эксмо, 2011
  • «Синдикат» М. Эксмо, 2004, 2007, 2010, 2014
  • «Синдром Петрушки». М.: Эксмо, 2011, 432 с., 100 000 экз., ISBN 978-5-699-45611-6
  • «Старые повести о любви». М.: Эксмо, 2007, 224 с., 20 000 экз., ISBN 978-5-699-24508-6.
  • Тёплые штаны для вашей мамы. Эксмо.
  • Терновник. СПб, Ретро, 2001
  • Туман. Эксмо, 2011
  • «Уроки музыки» М., Гудбял-пресс, 1998
  • Уроки музыки. Эксмо, 2014
  • Фарфоровые затеи. Эксмо, 2014
  • Холодная весна в Провансе. — М., Эксмо, 2005, 2007, 2010
  • Цыганка. Эксмо, 2011. Основан на реальной семейной истории писательницы[17].
  • «Чем бы заняться?» — СПб, Ретро, 2001, 2002
  • Чужие подъезды. — М., 2010
  • Школа беглости пальцев. 2007
  • Я кайфую, 2014.
  • Яблоки из сада Шлицбутера. 2015

Романы[править | править код]

  • 1996 — «Вот идёт Мессия!» ИЗД Ретро СПб
  • 1998 — «Последний кабан из лесов Понтеведра»
  • 2004 — «Синдикат», роман-комикс[18][19]
  • 2006 — «На солнечной стороне улицы»[20] (четыре издания).
  • 2008 — «Почерк Леонардо» Серия: Собрание романов Д. Рубиной. Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 464 с., тираж 75100 экз., ISBN 978-5-699-27962-3, 978-5-699-27369-0
    • 2008 г. Серия: Большая литература. Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 464 с., тираж 75100 экз., ISBN 978-5-699-27369-0
    • 2009 г. Серия: Большая литература. Издательство: Эксмо, мягкая обложка, 576 с., тираж 25000 экз., ISBN 978-5-699-32916-8
    • 2010 г. Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 464 с., тираж 4000 экз., ISBN 978-5-699-41815-2
  • 2009 — «Белая голубка Кордовы» Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 544 с., тираж 80000 экз., ISBN 978-5-699-37343-7
    • 2010 г. Издательство: Эксмо, мягкая обложка, 704 с., тираж 80000 экз., ISBN 978-5-699-40684-5
    • 2010 г. Серия: Большая литература. Издательство: Эксмо, мягкая обложка, 704 с., тираж 20100 экз., ISBN 978-5-699-44056-6
  • 2010 — «Синдром Петрушки». Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 432 с., тираж 100000 экз., ISBN 978-5-699-45611-6
  • 2014 — Цикл «Русская канарейка»
    • «Желтухин»
    • «Голос»
    • «Блудный сын»
  • 2017 — «Бабий ветер». Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 320 с., тираж 70000 экз., ISBN 978-5-699-96406-2
  • 2018 — «Наполеонов обоз». Кн. 1, «Рябиновый клин». Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 448 с., тираж 80000 экз., ISBN 978-5-04-098081-9
  • 2019 — «Наполеонов обоз». Кн. 2, «Белые лошади». Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 480 с., тираж 65000 экз., ISBN 978-5-04-099553-0
  • 2019 — «Наполеонов обоз». Кн. 3, «Ангельский рожок». Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 480 с., тираж 65000 экз., ISBN 978-5-04-106025-1
  • 2019 — «Вавилонский район безразмерного города». Издательство: Эксмо, твердый переплет, 352 с., тираж 6000 экз., ISBN 978-5-04-100597-9

Сборники повестей и рассказов[править | править код]

  • 1980 — «Когда же пойдёт снег?..»
  • 1982 — «Дом за зелёной калиткой»
  • 1987 — «Отворите окно!»
  • 1990 — «Двойная фамилия»
  • 1994 — «Один интеллигент уселся на дороге»
  • 1996 — «Уроки музыки»
  • 1997 — «Ангел конвойный»
  • 1999 — «Высокая вода венецианцев»
  • 1999 — «Астральный полёт души на уроке физики»
  • 2002 — «Глаза героя крупным планом»
  • 2002 — «Воскресная месса в Толедо»
  • 2002 — «Во вратах твоих»
  • 2003 — «Несколько торопливых слов любви»
  • 2004 — «Наш китайский бизнес»
  • 2005 — «Мастер-тарабука»
  • 2007 — «Старые повести о любви». М.: Эксмо, 2007 (серия «top-книга»), мягкая обложка, 224 с., тираж 20 000 экз., ISBN 978-5-699-24508-6. (Повести «Чужие подъезды» и «Завтра, как обычно».)
  • 2008 — «Астральный полёт души на уроке физики»
  • 2008 — «Итак, продолжаем!..»
  • 2008 — «Чужие подъезды»
  • 2008 — «Холодная весна в Провансе»
  • 2008 — «Камера наезжает!..» повесть
  • 2009 — «Любка»
  • 2010 — «Миф сокровенный…». Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 432 с., тираж 4000 экз., ISBN 978-5-699-41269-3
  • 2010 — «Больно только когда смеюсь». Издательство: Эксмо, ISBN 978-5-699-43666-8; 2010 г.
  • 2010 — «Адам и Мирьям». Авторский сборник. Издательство: Эксмо, твёрдый переплёт, 416 с., тираж: 4000 экз., ISBN 978-5-699-39797-6
  • 2010 — «Фарфоровые затеи»
  • 2011 — «Душегубица»
  • 2012 — «Окна»
  • 2015 — «Коксинель»

Эссе[править | править код]

  • 1999 — «Под знаком карнавала»
  • 2001 — «Чем бы заняться?»
  • «Я — офеня»
  • «Я не любовник макарон, или кое-что из иврита»
  • «Под знаком карнавала»
  • «Позвони мне, позвони!»
  • «Дети»
  • «А не здесь вы не можете не ходить?!»
  • «Чем бы заняться?»
  • «Майн пиджак ин вайсе клетка…»
  • «Иерусалимский автобус»
  • «Послесловие к сюжету»

Фильмы по произведениям Дины Рубиной[править | править код]

  1. ↑ Рубина Дина Ильинична (неопр.) (недоступная ссылка). Дата обращения 23 сентября 2012. Архивировано 6 ноября 2013 года.
  2. ↑ Биография Дины Рубиной
  3. ↑ Дина Рубина в гостях у Лены Батиновой и Вадима Тихомирова, Радио Маяк (18 октября 2010). Дата обращения 11 апреля 2013.
  4. ↑ Биография
  5. ↑ Научная библиотека УлГТУ: Дина Рубина
  6. ↑ Дина Рубина: моя карьера началась с трёх слов
  7. ↑ Сайт Дины Рубиной: биография
  8. ↑ Тотальный диктант | Тексты диктантов (неопр.) (недоступная ссылка). Дата обращения 9 апреля 2013. Архивировано 17 апреля 2013 года.
  9. ↑ "Каренина. Живое издание": 700 человек в прямом онлайн-эфире прочитали роман Толстого (рус.) (недоступная ссылка) (3 октября 2014). Дата обращения 26 сентября 2015. Архивировано 27 сентября 2015 года.
  10. ↑ Дина Рубина: «Любовь — это годы, прожитые вместе» (недоступная ссылка) МК № 62, 1 сентября 2008 г.
  11. ↑ Vera Rubin
  12. ↑ 2012 MMTA Teacher of the Year (неопр.) (недоступная ссылка). Дата обращения 24 января 2015. Архивировано 28 января 2015 года.
  13. ↑ Вера Рубина, музыкант и педагог
  14. ↑ Дина Рубина — лауреат премии «Большая книга» 2007 г. (неопр.) (недоступная ссылка). Дата обращения 26 ноября 2008. Архивировано 16 декабря 2008 года.
  15. ↑ Сайт Дины Рубиной ::: Новости (неопр.) (недоступная ссылка). Дата обращения 26 ноября 2008. Архивировано 16 декабря 2008 года.
  16. ↑ Премия присуждается деятелям театра — актёрам, режиссёрам, педагогам, театроведам — за значительные успехи в педагогике и науке.
  17. Евгения Квитко. Дина Рубина: Смотришь на полки со своими книгами, и хочется повеситься, MIGnews.com.ua (29 ноября 2007). Дата обращения 11 апреля 2013. (недоступная ссылка)
  18. Михаил Крутиков Дина Рубина. Синдикат журнал «Народ Книги в мире книг», № 52 Август 2004
  19. Александр Френкель Спасибо, Дина, за правду!; Евгений Мороз О бедном «Синдикате» замолвите слово…; журнал «Народ Книги в мире книг», № 54 Декабрь 2004
  20. Анна Шварц На солнечной стороне памяти Архивная копия от 28 октября 2007 на Wayback Machine booknik.ru, 26 июля 2006
  21. ↑ «На солнечной стороне улицы». О фильме на портале компании KoBura Film Production

ru.wikipedia.org

стихи, проза, авторская песня, публицистика, юмор


18 марта в 21.25 телеканал "Культура" представил премьеру фильма "Между земель, между времен". Дина Рубина". Специально для "Известий" с героиней фильма, много лет назад уехавшей в Израиль, однако оставшейся российским писателем, побеседовала Марина Вашукова.

известия: "Между земель, между времен" - это название отражает ваше современное мироощущение как человека и как писателя?

дина рубина: Это названия разделов моего сборника прозы "Цыганка". Мне кажется, "Между земель" довольно точно передает ощущения писателя, живущего, с одной стороны, в среде своего народа и в то же время в среде другого языка. Что касается "Между времен", каждый житель России, прошедший со своей страной медленный дрейф от одного общества к другому, отлично понимает, что это значит - чувствовать себя принадлежащим разным эпохам, разным временам.

и: В одной из энциклопедий вы значитесь как "известная израильская писательница, пишущая на русском языке". Принимаете такую формулировку?

рубина: Для совершенно адекватного ответа на этот вопрос неплохо бы самой в себе разобраться. Понять, что такое принадлежность писателя. Вряд ли вы скажете, что Сергей Довлатов - известный американский писатель. А ведь это и есть - "между земель". Вот интересно: и Гоголь, и Тургенев, и Бунин, да и множество других русских писателей значительное время своей жизни провели за границей. Тем не менее писали они о России, за редким исключением. Поэтому они - русские писатели. В нашем современном мире, оглохшем от разноголосицы, от шума самолетных двигателей и коловращения интернета, писатель, пишущий по-русски, но живущий вне России, не может замуровать себя в мире своего языка, в национальной прозе, где действуют исключительно российские люди. Вот и возникает некая растерянность классификаторов - куда отнести автора, на какую полку поставить? Есть хорошая русская поговорка: "Хоть горшком назови, только в печку не ставь".

и: Вы говорите: "Мой русский язык - ось, на которой вертится эта карусель - "между земель, между времен". Какой язык звучит в вашей обычной жизни? Как окружающее языковое пространство меняет вас?

рубина: Вся моя жизнь, все мысли, предпочтения, друзья и семья - всё на русском языке. Окружающее языковое пространство - в данном случае на иврите, с его отсутствующим обращением на "вы" - лишь добавило изрядную свободу жестов и выражений. Здесь можно жить в домашних тапочках.

и: Как вы оцениваете современный русский язык? Следите за изменениями?

рубина: Не то чтобы слежу - это само на тебя валится, хотя уже и телевизор, и радио, и газеты из своей жизни изгнала. А прилетишь в Россию, спустишься в метро - и гул языковой, вал незнакомых интонаций. Многие говорят "изменения в языке", имея в виду новые слова, обороты и выражения... Да, очень много появилось новых слов, с чем-то можно смириться, от чего-то хочется бежать без оглядки, но ведь дело-то в главном - в интонации. Вам приходилось слышать, как разговаривали старые интеллигенты, которые еще до революции родились? Я дружу с настоятельницей Русского православного Спасо-Вознесенского монастыря на горе Елеонской в Иерусалиме - с матушкой Моисеей. Она дочь деникинского офицера, родилась в Бельгии, была сестрой милосердия, стала монахиней и почти всю жизнь прожила в Иерусалиме. Стоит к ней на гору подняться, чтобы слушать и слушать ее русскую речь, неподражаемую интонацию спокойного достоинства, какой-то душевной внятности. А когда в манере говорить ведущего ток-шоу или новостной программы ты слышишь интонации продавщицы винно-водочного ларька в поселке Тюменской области, такая тоска наваливается...

и: "Изгнали телевидение" - то есть не смотрите. Но выступать-то приглашают? В каких случаях соглашаетесь?

рубина: В разговоре на какую-нибудь серьезную тему готова принять участие. Но если удается отвертеться, ускользаю. Я ведь человек иной, не говорильной профессии. Я зарабатываю на жизнь одиночеством.

и: На вашем сайте в интернете изображены море, летящая фигура женщины в широкополой шляпе, собака... Почему именно так?

рубина: Это акварель моего мужа, художника Бориса Карафёлова. Он сам выбрал ее для моего сайта. На картине действительно гуляем вдоль берега моря мы - я и мой незабвенный пес Кондрат. Вообще, люблю повторять, что я - частное лицо, со своими привязанностями и пристрастиями. Со своими широкополыми шляпами. Когда дизайнер моего сайта Карина Пастернак думала о заставке, я сказала: "В океане интернета все стараются друг друга перекричать. Давай будем молча гулять вдоль моря".

и: Что для вас значит море?

рубина: Во-первых, насыщенность огромного пространства йодом, которого недостает моему организму. Я гуляю вдоль волн, вязну в песке босыми ногами и дышу, дышу, дышу... И мысли бегут, и проясняется замысел, и мир становится прекрасным. Во-вторых, это неисчислимые оттенки цвета и звуков - шума волн, криков чаек, ударов по волейбольному мячу... У моря человек становится самим собой - неким существом, химически и биологически близким данной стихии. Ощущает глубинную связь с - извините за громкое слово - мирозданием.

и: Вы популярный писатель, знающий, что такое коммерческий успех. При этом нельзя сказать, что ваши книги - легкое чтиво. В чем секрет вашего массового успеха?

рубина: Знаете, я заступлюсь за своего читателя. На адрес моего сайта приходят сотни писем, очень разных, из разных стран. И я с удовлетворением вижу, как много среди тех, кто читает современную прозу, глубоких, умных и образованных людей, отлично понимающих авторский замысел. Это настоящие соавторы книги, ибо для создания прозы нужны двое: писатель и читатель. Что касается "секрета" массового успеха моих книг, то не дело автора давать по этому поводу разъяснения. Успех - это всегда до известной степени загадка. Загадка интонации, типа юмора, артистичности стиля, любви к окружающему миру, да мало ли чего.

и: Есть люди, которые, ценя вас как писателя, не принимают того, что в ваших текстах "слишком много еврейского"...

рубина: Знаете, двадцать лет назад я покинула Россию, чтобы не комментировать ничего в своей жизни и своих книгах. Чтобы перестать извиняться за темы своих книг, за свое существование и заодно - за существование моего народа. И ни разу об этом не пожалела. Вообразите себе Фазиля Искандера, объясняющего, почему всю свою жизнь он пишет об абхазах села Чегем. Или Борхеса, объясняющего, почему у его героев латиноамериканские фамилии. И так далее...

и: Вы рассказывали, что приехали с мужем в Израиль, два "бесполезных" человека - писатель и художник, и смогли не только не потеряться, но и выстроить дом, воспитать детей. За счет чего? Что помогло - удача, судьба, характер, любовь, вера?

рубина: Все это вместе. Ну и спокойная привычка к каторжному труду. Не важно, в какой сфере. Лучше, конечно, если в своей, родной литературной. Но это уж как повезет. Несколько лет я редактировала газету, работала в местном доме культуры, три года служила в одной израильской организации. Тут что главное? Делай свое дело спокойно и толково, и будет тебе удача. А у меня еще ведь и главное оставалось от любой внелитературной занятости - материал. Бесценный материал для будущих книг.

и: По вашим произведениям снято несколько фильмов - "Любка", "На Верхней Масловке", "Двойная фамилия". Вы принимали участие в работе над ними?

рубина: Писала сценарии для "Масловки" и "Любки". На съемочной площадке я никогда не присутствую. Я уже много раз повторяла, что автора книги надо убивать до премьеры фильма, даже если он сам автор сценария. В процессе съемок материал претерпевает порой немыслимые превращения. Впрочем, у меня хватает широты и такта восхищаться режиссерскими удачами и мастерством актеров. Само собой, это другое искусство, и любому автору прозы, по произведению которого снимается фильм, я бы сказала только: "Смирение, мой друг, смирение!" Сейчас, к примеру, снимается сериал по моему роману "На солнечной стороне улицы". Мне и в голову не придет искать в этом фильме героев моей книги.

и: Вы часто говорите: "Живу в вечном состоянии творческого кризиса". Чем разрешится очередной?

рубина: Работаю над новым романом, который будет называться странно - "Синдром Петрушки". И герой странный - кукольник, необычный человек. Необычная жизнь, необычная странная любовь, "кукольное" ощущение пространства. Тайна, боль, счастье... Этот роман должен стать завершающим в трилогии, как бы насаженной на шампур сквозной идеи: двоящаяся реальность. В "Почерке Леонардо" она двоится в зеркалах, в "Белой голубке Кордовы" - между искусством подделки и просто искусством. В новом романе - между куклой и человеком.

mspu.org.ua

15 цитат из рассказов блистательной Дины Рубиной

Под интеллигентностью я понимаю, главным образом, редчайшее врожденное умение — не обременять собою окружающих.

А все-таки, знаете, — надо любить! Надо влюбляться, сходить с ума, назначать свидания, задыхаться, тряся грудью, бежать к метро! Да — возраст, да — недостаток кальция, фтора, чего там еще… у каждого своя гормональная история. Но душе-то все равно пятнадцать лет!

…если женщина умна, то она страшнее умного мужчины: ведь обычная проницательность обретает тогда ещё и эмоциональну,
поистине звериную чуткость, улавливает — по верху, по тяге, — то, что никакой логикой не одолеешь.

Запомни три НЕ, — НЕ бояться, НЕ завидовать, НЕ ревновать. И ты всю жизнь будешь счастлива!

Под старость понимаешь, что менять надо себя, а не жен…

Крест судьбы каждому изготовляют по росту ещё до рождения.

Мне в жизни встречались самые разные мужчины. Многие из них — яркие, талантливые и остроумнейшие люди. Но всю жизнь интереснее всего мне было с собственным мужем.

Город становится миром, когда ты любишь одного из живущих в нем

Женщина становится женщиной не тогда, когда физиология взмахнёт своей дирижёрской палочкой, а тогда, когда почувствует сокрушительную власть над мужчиной.

Наверное, человеку свойственна привязанность к местам своего детства и юности… Может, потому, что в них, как в зеркале, как на глади озера, запечатлен твой образ в те годы, когда ты был счастлив…

Люди, с которыми мы расстаемся в юности, продолжают оставаться для нас новенькими, только что отнятыми, и подсознательно мы никак не готовы смириться с их подержанным видом, когда вдруг встречаемся сорок лет спустя

Я старался, чтобы она высказалась, чтобы — как говорят психологи — «вышел весь негатив», хотя, Бог свидетель, в этих делах никогда не знаешь, где иссякает гной негатива и начинается кровопотеря души.

Настоящие звери — это дрессировщики, а вовсе не животные.

Жаль, что людей нельзя отреставрировать, словно картины.

Детское одиночество — я говорю о чувстве — может сравниться только со старческим. Самый любимый ребёнок в семье, как и обласканный всеми детьми и внуками дед, независимо от обстоятельств может чуять этот космический холод ещё — уже близкой бездны. Одни ещё недалеко ушли, другие подбираются всё ближе.

www.inpearls.ru

Дина Рубина - Всегда, всегда? (сборник) » MYBRARY: Электронная библиотека деловой и учебной литературы. Читаем онлайн.

В книгу «Всегда, всегда?» входят рассказы и повести, созданные Диной Рубиной в восьмидесятые годы – в период больших перемен в судьбе: изменение семейного статуса, переезд из одного дома в другой, из Ташкента в Москву, обретение нового творческого опыта – участие в съемках фильма по повести «Завтра, как обычно». При этом Дина Рубина много пишет, переводит, выступает. Ее произведения не только публикуются в журналах, но и выходят тремя книгами. В двадцать четыре года она вступает в Союз писателей СССР и какое-то время является самым молодым его членом. Проза этой поры многоголосая, свежая, сочная. Тонкая вибрация между драмой и иронией, светом и тенью, звуком и цветом становится неотъемлемым свойством рубинского стиля.

Дина Рубина

Всегда, всегда? (сборник)

© Рубина Д., 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Портрет Дины Рубиной работы Ильи Давидовича Рубина

Сегодня восьмидесятые годы прошлого (ужас!) столетия кажутся мне невероятно далекими. Как говорит моя пятилетняя внучка: «Это было так давно! Это было позавчера». Годы эти далеки не только во временном отношении, просто жили мы тогда в ином измерении, в совсем ином мире, и, договариваясь о встрече, договаривались хорошенько: ведь, выйдя уже из дома, передоговориться или что-то уточнить было невозможно: мобильный телефон, это проклятье и благо цивилизации, еще не дирижировал кровообращением общества.

И это было прекрасно – для литературы. Любой поворот сюжета становился возможным, героя можно было безнаказанно трепать и таскать по разным задворкам нашей страны (о задворках мира большинство советских людей пока и не помышляло), – ведь герой просто не мог в течение двух минут сообщить, кому следует, где и зачем он находится. Сюжет несся вперед на всех парах, любое недоразумение было на руку автору, и никакому въедливому читателю просто не пришло бы в голову спросить: «Почему же он (она) не погуглил эту тему и не разобрался?»

Когда я перечитываю свои старые вещи (крайне нелегкое занятие!), я ностальгирую именно по этой авантюрной простодушной свободе построения сюжета. И сама себе, тогдашняя, кажусь очень молодой, самонадеянной, отважной, неумелой… Все вещи, написанные в те годы и представленные в этом сборнике, сегодня я написала бы по-другому. Кроме, пожалуй, рассказов «Любка» и «Яблоки из сада Шлицбутера» и повести «Двойная фамилия» – слишком болевые истории положены в основу этих произведений, а боль человеческая – такая тонкая субстанция, любое прикосновение ранит.

Рассказ «Любка» был напечатан впервые в давнем, тогда еще «коротичевском» «Огоньке», переведен на многие языки и удачно экранизирован. Я люблю читать его перед публикой: в финале там есть старинная колыбельная, напетая мне давным-давно незабвенной старухой Ниной Ильиничной Нисс-Гольдман, которая и сама стала прототипом старухи-скульпторши из повести «На Верхней Масловке». Хорошая колыбельная, душевная, с потаенным и как бы подразумеваемым матерком на финальных словах – прелестная возможность пропеть со сцены: «Он обма-а-анет мать тво-ою-у-у… Баю-ба-а-аюшки-баю-у-у». Тут аплодисменты обеспечены.

«Яблоки из сада Шлицбутера» – просто одна из обыденных трагических историй моей семьи, частично убитой на войне, частично расстрелянной во рвах под Полтавой. Этот рассказ я, очень бойко и с удовольствием начитывающая свои тексты в аудиозаписи, пока не решаюсь прочесть: непременно плачу в двух-трех эпизодах, куда это годится! Я и сама не сентиментальна, и терпеть не могу прилюдного проявления чувств.

Что касается «Двойной фамилии»… Повесть «Двойная фамилия» была написана мною в небольшом скверике на улице Гончарова. Я писала в блокноте, примостив его на колене одной ноги, другой в это время покачивала коляску с новорожденной дочерью. Написалась эта вещь залпом, как бывает, когда есть незаурядная история, подаренная самой жизнью, и нет нужды обдумывать сюжетные линии. История близкого, очень близкого человека; поэтому и воображать душевное состояние героя тоже не было нужды – я чувствовала его очень остро… Монологи отца – а повесть построена на двух монологах, – писались практически набело. Труднее было с сыном, подростком… В то время у меня самой рос подросток-сын, и трудно рос: пространство дома давно превратилось в поле битвы, где каждый отвоевывал свое место, где один против всей семьи каждый день посягал на «передел власти», действуя так, как казалось ему справедливым. Приступая к монологам мальчика в повести, я старалась представить себе своего сына в предлагаемой ситуации, его реакцию, его чувства и слова, которые он бы произносил… Сама я болезненно вспоминаю свое взросление, так болезненно, что очень редко оборачиваюсь на подростковые годы; у меня очень мало вещей, в которых действуют подростки, и все они написаны давным-давно, когда и я говорила этим ломким дерзким голосом, и не могла иначе смотреть на мир, как только из окошка растущей диковатой души.

Работая над этой повестью, я поняла, как трудно писать о взрослеющей, беззащитной и в то же время жестокой человеческой душе; вспоминала свои подростковые годы – ужасные, мучительные, – когда не имеет особого значения, благополучна ли твоя семья, и любят ли тебя родители. Просто на тебя наваливается мир, и ты должен выстоять в одиночку. А мир – это ведь не только люди, это и бегущие облака, что летят в никуда прямо через твое сердце, и оперенные весной деревья, названий которых ты еще не знаешь, и впервые увиденный водопад, и смерть бабушки или деда, и расставание близких, и жестокая дворовая драка… Это явление густого потока жизни, который взрослые, любимые и оберегающие тебя люди, уже не в силах для тебя отфильтровать, очистить так, чтоб остались лишь красота, любовь, смелость и справедливость. Это первые уроки противостояния личности обществу.

Что-то было такое в этой повести, что редколлегия популярного журнала «Юность», прочитав, ее отвергла. Думаю, это говорит о качестве и количестве боли, заложенной в нее, как динамит.

Я уехала из Советского Союза, прошли годы. Повесть стала популярной, много раз переиздавалась, и тоже экранизирована. А мне так странно листать ее страницы, вычитывая старый текст, вглядываясь в лица и чувства героев. Я многого не узнаю. Да что там! – я себя не узнаю на этих страницах. Ведь это было так давно! Это было позавчера.

Дина Рубина

Он прощался всегда намеренно небрежно и не позволял ей провожать себя. Считал – не стоит привлекать внимания судьбы к этим прощаниям, чтобы, чего доброго, той не пришло в голову поставить под одним из прощаний свой беспощадный росчерк.

Судьбы он боялся и никогда не строил планы дальше чем на завтрашний день – боялся, что судьба обозлится на него за легкомысленную самоуверенность. Может, это было единственным, чего он боялся в жизни…

А в этот раз даже не смог забежать к Ирине перед поездкой – с матерью случился очередной сердечный приступ, и после вызова «Скорой» он просидел весь вечер дома – неловко было оставлять мать одну.

Ирина ждала его, конечно, волновалась, надо было позвонить, и он долго приготавливался к этому звонку – выкурил две сигареты, написал ответ на деловое письмо, которое валялось уже месяц на холодильнике, посмотрел по телевизору мультик. И оттого, что звонить надо было непременно, и оттого, что он знал заранее ее слова и интонацию, с которой эти слова будут произнесены, в нем возникло и завибрировало раздражение, как частенько случалось в последний год, – зудящее раздражение на мать, на Ирину – на этих двух женщин, делающих жизнь его непереносимой.

Набирая номер и глядя исподлобья на экран телевизора, где копошилось на стволе диковинного растения какое-то диковинное сумчатое, он подумал: ее можно понять, она, конечно, устала…

– Ира! – бодренько начал он. – Тут такое дело, понимаешь. Я никак не смогу сегодня. У мамы приступ был, «Скорая» только уехала… Ну, ты сама понимаешь…

– Понимаю, – спокойно сказала Ирина. Но он-то знал подкладочку этого спокойствия. Да, подумал он, конечно, устала за эти годы. И я устал. Но что же делать, что же делать…

– Ну, до завтра обойдется, я надеюсь, – продолжал он. – А утром Андрей заедет за мной.

– Ага… – рассеянно, как ему показалось, ответила Ирина. И это его насторожило.

– …За мамой здесь тетя Люба присмотрит. А я дней через пять – назад… Может, и раньше… Посмотрим, как там сложится.

– Ясненько, – ровно проговорила она, и он понял, что весь этот тон, разумеется, – протест.

– Ирина! – крикнул он. – Ну что такое?!

– Езжай, ради бога, – сказала она сломавшимся, как перед плачем, голосом и повесила трубку.

Он схватил пачку сигарет и пошел на балкон – покурить.

Мать спросила вслед:

– Мадам в претензии?

– Оставь меня в покое! – огрызнулся он.

– Бедняжка! Никак не может дождаться моей смерти! – Когда речь шла об Ирине, мать всегда переходила на патетический тон, у нее это хорошо получалось, она всю жизнь вела драмкружок во Дворце пионеров.

Он стоял, облокотившись на перила, и смотрел, как внизу, во дворе, Славик моет новые «Жигули». Он так любовно протирал тряпочкой помидорно-красную крышу машины, что хотелось, как в шкодливом детстве, стряхнуть на эту идеально лаковую гладь пепел от сигареты.

Мать, лежа на диване, продолжала что-то говорить. Он вздохнул, придавил окурок о перила и толкнул в комнату балконную дверь.

mybrary.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.