Стихи анна васильевна тимирева


"Милая, обожаемая моя Анна Васильевна..."

  • Главная
  • Форум
  • Помощь новичкам
  • Картинки Аватарки Картины и картинки Открытки Смайлики Узоры и орнаменты Шаблоны и трафареты
  • Администрация
  • Обратная связь

☰ Меню

  • Главная
  • Разделы сайта
    • Помощь новичкам
    • Досуг
        Игры и загадки Тесты
    • Живой мир
        Дикая фауна Домашние любимцы Обитатели морей и рек Природа Фотовыставка живности Болезни животных Птицы
    • Звёзды
        Гороскопы, нумерология Мистика, гадания, приметы
    • Красота
        Мода Волосы. Прически Секреты красоты Худеем!
    • Кулинария
        Выпечка. Тесто Десерты Заготовки на зиму Закуски и салаты Мясо Овощи Рыба Супы Напитки Новогодние блюда Пасхальные блюда Праздничные блюда Для микроволновки Для мультиварки
    • Отношения
        О любви Семья и дети Советы для родителей
    • Поэзия и проза
        Притчи и сказки Рассказы и истории Русский язык. Наша речь Стихи Цитаты, афоризмы, пословицы
    • Рукоделие
        Бисер Бросовый материал Букеты и цветы Вышивка Вязание и плетение Идеи для дома Декупаж Детские поделки Канзаши Копилка творческих идей Куклы и игрушки Лепка Новогоднее рукоделие Пасхальное рукоделие Поделки из бумаги Похвастушки Природный материал Роспись Шитьё Костюмы Самоделкин
    • Сад-огород
        Дачный дизайн Советы дачникам Овощи на грядке Цветы комнатные Цветы садовые Ягоды и фрукты
    • Советы
        Компьютеры и телефоны Осторожно, мошенники Советы для дома Советы по кулинарии Советы на все случаи Советы для водителей Советы для фотографов Чистка и стирка
    • Это интересно
        Искусство и ремёсла Уникальные места Интересные факты
    • Юмор
        Анекдоты, байки, приколы Говорят дети Прикольные картинки Юмор в стихах
    • Вера и религия
        Приметы и суеверия
  • jenskiymir.com

    Стихотворения Анны Васильевны Тимиревой - Россия, которую мы потеряли... — LiveJournal


    Так глубоко ты в сердце врезан мне,
    Что даже время потеряло силу
    И четверть века из своей могилы
    Живым ты мне являешься во сне,
    Любовь моя… И у подножья склона,
    И в сумерках всё не могу забыть,
    Что в этот страшный мир, как Антигона,
    «Пришла не ненавидеть, но любить».

     

    Я родилась далеко отсель,

    Где высокие горы стоят.

    В этот день в мою колыбель

    Бросил розы маленький брат.

    Розы сказочной белизны,

    Что в саду расцветали кругом,

    И баюкал детские сны

    Дивной музыки полный дом.

    И еще не раскрывши глаз,

    Сновидений не сбросив сеть,

    Чтоб прославить утренний час,

    Начинала я громко петь.

    И встречаясь с солнечным днем,

    Всё бежала, не чуя земли,

    И,как сердце мое,огнем

    Чаши лилий кругом цвели…

     

     

     

    Какими на склоне дня
    Словами любовь воспеть?
    Тебе вся жизнь отдана,
    И тебе посвящаю смерть.
    По дороге горестных дней
    Твоё имя меня вело,
    Но незримо любви твоей
    Осеняло меня крыло.

     

    Оттого, что когда-то ты
    Сердце к сердцу ко мне приник.
    И сейчас, у последней черты,
    Слышишь, бьет горячий родник!
    Только тронь – зазвенит струна,
    И о чём я ни стану петь,
    Но тебе вся жизнь отдана,
    И с тобой я встречаю смерть.

     

     

     

     

    Каждый день я думаю о гибели,

    Что меня за сопкой стережет.

    Первый снег плотину ярко выбелил,

    И мороз огнем холодным жжет.

    Меж камней колосья в хрупком инее.

    Нежные,как белая сирень,

    Небо цвета горла голубиного,

    Желтой степи жесткая постель…

    Я была всегда такой любимою,

    Я была жена,сестра и мать-

    Это все давно промчалось мимо,

    Надо молча смерть свою принять.

     

     

    Наперекор тюрьме и горю,
    Утратам, смерти, седине
    К ночному северному морю
    Всё возвращаюсь я во сне.
    Встают и движутся туманы
    В рассвете золотой зари
    Туда, под старые каштаны,
    Где о любви ты говорил...
    Где, жизни сдав себя на милость,
    На крестный путь ступила я
    И где навек переломилась
    Судьба печальная моя!
     
    Ты ласковым стал мне сниться,
    Веселым - как в лучшие дни.
    Любви золотые страницы
    Листают легкие сны...
    Конца ли это виденья?
    Или ты зовешь? – не пойму…
    Спасибо, что ты хоть тенью
    Приходишь ко мне в тюрьм

    Позабыть пора пустые бредни -
    Жизни замыкается кольцо…
    Днем и ночью гибели последней
    Я гляжу в холодное лицо.
    Все, что так мучительно любимо,
    Что душою выпито до дна,
    Уплывает с папиросным дымом
    Сквозь решетку черную окна.
    И осталось к одному тянуться:
    Чтоб, не дрогнув, не потупив глаз,
    Стало сил спокойно улыбнуться
    В час последний, неизбежный час.



    И каждый год Седьмого февраля
    Одна, с упорной памятью моей,
    Твою опять встречаю годовщину.
    А тех, кто знал тебя, – давно уж нет,
    А те, кто живы, – все давно забыли.
    И этот, для меня тягчайший день, –
    Для них такой же точно, как и все:
    Оторванный листок календаря.

     

    Передо мною в маршальском мундире,
    Каким для всех запечатлен навек,
    А в чем-нибудь помягче и пошире
    По вечерам один в своей квартире
    Такой усталый старый человек.

    Весь день он был натянут как струна,
    И каждый день ему давался с бою,
    И вот теперь настала тишина,
    Но нет ему отрады и покоя.

    Походит он, из тайников стола
    Достанет сверток с снимками рентгена
    И смотрит, как на них густеет мгла
    В растущих пятнах гибельного тлена.

    И знает, что ничем нельзя помочь –
    Ни золотом, ни знанием, ни славой, –
    Что он совсем один с своей державой
    И что идет ему навстречу ночь.

     

     

    Никогда не рыдал ты так,
    Как сегодня приснилось мне.
    Мои руки в твоих руках
    И в слезах твоих,как в огне.
    Мы одни…и враги кругом…
    Говоря я: «Не надо,брось,
    Твои слезы жгутся огнем».
    (А сердце на части рвалось)
    «Нет,-сказал ты,-плакать позволь
    Этот раз мне-я не слепец:
    Мы пройдем сквозь такую боль,
    Прежде чем наступит конец».
    Точно в грудь ты меня толкнул.
    Всё исчезло-не спится мне.
    Начинается утренний гул,
    За решеткой синеет в окне…

    Полвека не могу принять,
    Ничем нельзя помочь,
    И все уходишь ты опять
    В ту роковую ночь.

     

    А я осуждена идти,
    Пока не минет срок,
    И перепутаны пути
    Исхоженных дорог.

     

    Но если я еще жива,
    Наперекор судьбе,
    То только как любовь твоя
    И память о тебе.

    ПРОВОДЫ АХМАТОВОЙ

    На грязных больничных задворках
    Стояли в холодных лужах...
    А мир будто сделался уже,
    И было нам стыдно и горько,
    Что всё так бедно и убого.
    Собрались – почти по секрету
    В последнюю путь-дорогу
    Навек проводить поэта...

    Но ясен был лик величавый
    И нашего чужд смятенья!
    Такой принимала славу,
    Удары и униженья,
    Такими снежными горы
    Когда-то видала я в детстве...

    Стихи да высокое горе –
    Богатое наше наследство.

    ru-oldrussia.livejournal.com

    Подборка Стихов Анны Васильевны Тимиревой


    Большое спасибо elsa555 за эту подборку:

    XXX

    Мертвые не стареют,

    У мертвых страшная сила:

    Мертвые –те же что были.

    Они нам отдали душу

    И остаются с нами,

    И это ничто не нарушит,

    Они к нам приходят снами.

    И все возникают снова-

    Пусть их уже нет на свете.

    За каждое дело и слово

    Мы перед ними в ответе.

     

    XXX

     

    Оттого, что когда-то ты

    Сердце к сердцу ко мне приник.

    И сейчас, у последней черты,

    Слышишь, бьет горячий родник!

    Только тронь – зазвенит струна,

    И о чём я ни стану петь,

    Но тебе вся жизнь отдана,

    И с тобой я встречаю смерть.

     

    XXX

    Каждый день я думаю о гибели,

    Что меня за сопкой стережет.

    Первый снег плотину ярко выбелил,

    И мороз огнем холодным жжет.

    Меж камней колосья в хрупком инее.

    Нежные,как белая сирень,

    Небо цвета горла голубиного,

    Желтой степи жесткая постель…

    Я была всегда такой любимою,

    Я была жена,сестра и мать-

    Это все давно промчалось мимо,

    Надо молча смерть свою принять.

     

    XXX

    Наперекор тюрьме и горю,

    Утратам, смерти, седине

    К ночному северному морю

    Всё возвращаюсь я во сне.

    Встают и движутся туманы

    В рассвете золотой зари

    Туда, под старые каштаны,

    Где о любви ты говорил...

    Где, жизни сдав себя на милость,

    На крестный путь ступила я

    И где навек переломилась

    Судьба печальная моя!

     XXX

    Ты ласковым стал мне сниться,

    Веселым - как в лучшие дни.

    Любви золотые страницы

    Листают легкие сны...

    Конца ли это виденья?

    Или ты зовешь? – не пойму…

    Спасибо, что ты хоть тенью

    Приходишь ко мне в тюрьму

     XXX

    Позабыть пора пустые бредни -

    Жизни замыкается кольцо…

    Днем и ночью гибели последней

    Я гляжу в холодное лицо.

    Все, что так мучительно любимо,

    Что душою выпито до дна,

    Уплывает с папиросным дымом

    Сквозь решетку черную окна.

    И осталось к одному тянуться:

    Чтоб, не дрогнув, не потупив глаз,

    Стало сил спокойно улыбнуться

    В час последний, неизбежный час.

    XXX

     Передо мной не  в маршальском мундире,

    Каким для всех запечатлен навек,

    А в чем-нибудь помягче и пошире

    По вечерам один в своей квартире

    Такой усталый старый человек.

    Весь день он был натянут как струна,

    И каждый день ему давался с бою,

    И вот теперь настала тишина,

    Но нет ему отрады и покоя.

    Походит он, из тайников стола

    Достанет сверток с снимками рентгена

    И смотрит, как на них густеет мгла

    В растущих пятнах гибельного тлена.

    И знает, что ничем нельзя помочь –

    Ни золотом, ни знанием, ни славой, –

    Что он совсем один с своей державой

    И что идет ему навстречу ночь.

    XXX

    Никогда не рыдал ты так,

    Как сегодня приснилось мне.

    Мои руки в твоих руках

    И в слезах твоих,как в огне.

    Мы одни…и враги кругом…

    Говорю я: «Не надо,брось,

    Твои слезы жгутся огнем»

    (А сердце на части рвалось)

    «Нет,-сказал ты,-плакать позволь

    Этот раз мне-я не слепец:

    Мы пройдем сквозь такую боль,

    Прежде чем наступит конец»

    Точно в грудь ты меня толкнул.

    Всё исчезло-не спится мне.

    Начинается утренний гул,

    За решеткой синеет в окне…

    Стихи взяты из книг:

    Владимир Черкасов-Георгиевский
    Колчак и Тимирева
     
    Волшебный сад души. История последней любви А. В. Колчака

     

    irkol.livejournal.com

    Читать онлайн "Милая, обожаемая моя Анна Васильевна" автора Книппер Анна Васильевна - RuLit

    В этой вводной статье больше места отведено ему, чем ей, но сделано это для нее: верится, она бы одобрила.

    Ее арестовывали семь раз. Каждый раз при обыске забирали переписку и, скорее всего, сжигали в конце очередного следствия все или почти все отнятое: в ее следственных делах приобщенных к ним писем нет. Последние фотографии Колчака были у нее отобраны при аресте в 1925 г. Пропали не только письма адмирала, но и письма общих знакомых и друзей. Однако в тюрьмах, лагерях и ссылках сердцевиной мироздания оставалась для нее их любовь, и музыка ее оказалась неистребимой.

    Полвека не могу принять,

    Ничем нельзя помочь,

    И все уходишь ты опять

    В ту роковую ночь.

    А я осуждена идти,

    Пока не минет срок,

    И перепутаны пути

    Исхоженных дорог.

    Но если я еще жива,

    Наперекор судьбе,

    То только как любовь твоя

    И память о тебе.

    Она называла его своей химерой. Незадолго до знакомства оба побывали в Париже, разглядывали собор Парижской Богоматери. Не нашла ли она "портретного сходства" Колчака с одной из фантастических фигур, украшающих собор? Или акцент надо сделать на другом значении этого слова - "несбыточная и несуразная мечта", "нелепая фантазия"? В последних письмах Анны Васильевны, когда они перестали быть друг для друга недосягаемыми и окончательно соединили свои судьбы, этого обращения уже нет, но самих последних писем - раз, два, и обчелся. Что-то было еще в этом слове, ведомое только им?

    В 1920 г., выйдя из Омского концентрационного лагеря - целого города за колючей проволокой, - где она сидела как "опасный элемент" в здании No 680, Анна Васильевна сделала безуспешную попытку пробраться на вос-ток - в Дальневосточную республику. Что влекло ее? Мечта проехать еще дальше, посетить вновь те места, где любовь их после долгой и дальней разлуки взлетела к вершинам счастья: Иокогама, Токио, Никко?

    Что думала она о сыне Колчака и Софье Федоровне Колчак, каких благ желала им в пору своих бедствий? Своею близостью к Колчаку в омский период она воздвигла неодолимую преграду их возможному (одно время) переезду из Севастополя в Омск и тем, кажется, спасла их от гибели: уж их-то чекисты живыми бы не выпустили. Мы догадываемся, что, пока могли, о жизни Колчаков во Франции Анну Васильевну информировали В.В. Романов и А.Н. Апушкин, но ничего конкретного и документального на эту тему у нас нет.

    Какой листок ни возьми, о чем ни думай - всюду недоговоренности, загадки, тайны. Впрочем, они все равно оставались бы не в том, так в другом документе, окажись у нас в руках гораздо больше источников.

    И это прекрасно!

    Художники слова, верится, еще не раз обратятся к этой истории, и хотелось бы, чтобы это прикосновение к их тайне было бережнее и проникновенней, чем получалось до сих пор.

    Перед исследователем, обращающимся к материалам об Анне Васильевне и Александре Васильевиче, обнаруживается великое множество манящих тропинок и приотворенных дверей. Мы стремились, насколько возможно, указать их, назвать пароли и дать ключи.

    В частности, документальных подтверждений о гонениях ее сохранилось так много, что поневоле думаешь об особой избранности Анны Васильевны неисповедимыми путями - для сохранения памяти о кровавых потопах ХХ века. Ее судьба говорит не только за себя, но и за других, включая тех, от кого не осталось ни бумажки, ни даже имени.

    Глубокое поминовение потребует еще от нас великого труда.

    Есть в семейном архиве Сафоновых толстая тетрадь, переданная, видимо, однажды Анне Васильевне в больницу. Недлинная запись, за которой далее следуют чистые листы:

    "Недавно у меня в руках побывала книга - ее писала женщина, день за днем отмечая все, что с ней происходило. Это не "мемуары" - начала это писать молодая женщина, проходили годы, менялись и она сама, и восприятие жизни и событий. И это - достоверно. Как ни ярко воспоминание прошлого, но сам человек уже не тот, что был, когда оно было настоящим.

    Оглядываясь на свою прошедшую, уже прошедшую жизнь, я не могу воскресить себя той, которой была.

    Что общего у меня с той молодой, горячей и на все готовой женщиной? Так, уголек от прежнего огня".

    Этот сборник - попытка поддержать угаснувшее, казалось бы, пламя.

    Сборник открывается воспоминаниями Анны Васильевны, написанными в конце 60-х годов и уже публиковавшимися ранее. Примечания к ним переработаны, использованы новые материалы.

    Далее помещены сперва черновики писем А.В. Колчака к А.В. Тимиревой за февраль 1917 - март 1918 г. (среди них - текст одного письма, дошедшего до Анны Васильевны), затем восемь писем А.В. Тимиревой к А.В. Колчаку за март 1918 - февраль 1919 г. Они не перекрывают друг друга хронологически и потому не дают, к сожалению, достаточного представления об эпистолярном диалоге адмирала и его любимой (этот едва приоткрытый диалог интересен тем, что его участники принадлежали к разным поколениям и социально-культурным группам). Основная часть писем утрачена, точнее, судьба их нам неизвестна. Как соотносятся черновики с окончательными текстами писем - не знаем. Некоторые обстоятельства, упоминаемые в письмах, а равно и некоторые реалии не поддаются разъяснению.

    Черновики писем Колчака, напоминающие дневник, были в январе 1920 г. переданы самим адмиралом в присутствии генерала М.И. Занкевича и Е.Г. Молоствовой (урожд. Букналь) подполковнику А.Н. Апушкину. По словам Занкевича, Колчак сказал Апушкину при этом, "чтобы он поступил с этим дневником так, как найдет возможным"32. Сам Апушкин сообщал Русскому Заграничному историческому архиву в Праге: "Адмирал Александр Васильевич Колчак... передал мне рукописный черновик писем к г[оспо]же Анне Васильевне Тимиревой, чтобы я принял все меры для передачи их лицам или учреждениям, гарантирующим их сохранение для будущего"33.

    Колчак - человек нельзя сказать чтобы легко распахивающийся. Тем ценнее для знакомства с ним эти тексты, с мыслью, ищущей своего выражения. Отвергнутое в процессе писания ("черновики черновиков") предоставлено в публикации в малой, но характерной части. Работа по расшифровке рукописей проведена их публикатором - Кларой Георгиевной Ляшенко.

    Полный корпус черновиков писем А.В. Колчака к А.В. Тимиревой, впервые вводимый в научный оборот, имеет особую ценность, и мы посчитали необходимым снабдить эти письма развернутыми примечаниями, естественно сгруппировавшимися вокруг двух тем: первой - Колчак и флот, второй - Колчак и Восток.

    Далее помещен обзор следственного дела Анны Васильевны (из Центрального архива ФСБ России), подготовленный Татьяной Федоровной Павловой. За ним следуют рассказы Анны Васильевны (лагерные истории) и стихи.

    Заключают сборник воспоминания ее племянника, Ильи Кирилловича Сафонова, где рассказывается о последующих годах ее жизни и приводятся обширные выдержки из писем и других документов.

    Иллюстрации представлены в основном фотографиями из семейного архива Сафоновых. Восстановить "иконостас" из фотографий Анны Васильевны, который Колчак сооружал в своей походной каюте или гостиничном номере, оказалось невозможным; нескольких фотографий, о которых идет речь в его письмах, в семейном архиве не оказалось. Что касается фотографий Колчака, уместно будет привести отрывок из письма А.В. Книпер на эту тему.

    "Я благодарю Вас за присланную Вами фотографию Александра Васильевича, у меня нет ни одной. Это очень официальная фотография (ретушер постарался загладить и смягчить все, что можно), да еще и переснятая. Его лицо было гораздо резче и выразительнее, вот разве только глаза не слишком пострадали... Ни одна фотография не передает его характер. Его лицо отражало все оттенки мысли и чувства, в хорошие минуты оно словно светилось внутренним светом и тогда было прекрасно. Прекрасна была и его улыбка"34.

    Благодарим всех, кто помог подготовить к печати и выпустить в свет эту книгу и предшествовавшие ей публикации:

    - "Новый журнал" (Нью-Йорк) и его гл. редактора Ю. Кашкарова , которые в 1985 г. впервые опубликовали (частично) воспоминания А.В. Книпер;

    - издательские фирмы "Atheneum" (Париж) и "Феникс" (Москва), а точнее сказать, В.Аллоя и А.И. Добкина за первую полную публикацию "Фрагментов воспоминаний" Анны Васильевны в 1986 г., а также за предоставление права повторить ее;

    www.rulit.me

    «…Невеста, жена и вдова адмирала»

    В книге «…Не ненавидеть, но любить», благоговейно изданной крошечным тиражом в Кисловодске, есть на редкость красивая фотография по имени «Сафоновская лесенка». На ней по росту, начиная с дирижера, одного из основателей Московской консерватории, казака родом из станицы Червлёной, могучего бородача Василия Ильича Сафонова и его благоверной, выстроились аж восемь ребятишек. Среди них и старшенькая Аня, коей суждено было стать последней любовью адмирала Колчака и в наказание за это нескончаемой повторницей приговоров и скитаний по тюрьмам, лагерям и ссылкам.

    Анна Васильевна Книпер (по рождению Сафонова, в первом браке Тимирёва) только полтора года провела рядом с главным человеком своей жизни адмиралом Колчаком – исследователем Арктики, участником русско-японской войны, командующим Черноморским флотом в германскую войну, а при Анне Васильевне с ноября 1918 года по январь 1920-го Верховным правителем Российского правительства в Омске.

    Эти полтора года Анна Васильевна то была переводчицей отдела печати при управлении делами Совета министров и Верховного правителя, то работала в мастерской по пошиву белья, то разносила пищу в госпитале больным и раненым.

    Когда Колчак был арестован, «самоарестовалась», по ее слову, то есть добровольно отправилась в тюрьму, чтобы быть ближе к нему, и Анна Васильевна. Там они обменивались записками и могли изредка видеться. В воспоминаниях «С Александром Васильевичем Колчаком» она рассказывает:

    «Последняя записка, полученная мною от него в тюрьме, когда армия Каппеля, тоже погибшего в походе, подступала к Иркутску: «Конечно, меня убьют, но если бы этого не случилось – только бы нам не расставаться».

    И я слышала, как его уводят, и видела в волчок его серую папаху среди черных людей, которые его уводили.

    И всё. И луна в окне, и черная решетка на полу от луны в эту февральскую лютую ночь. И мертвый сон, сваливший меня в тот час, когда он прощался с жизнью, когда душа его скорбела смертельно. Вот так, наверное, спали в Гефсиманском саду ученики. А наутро – тюремщики, прятавшие глаза, когда переводили меня в общую камеру».

    За эти полтора года с Колчаком Анна Васильевна расплачивалась четыре десятилетия. В тюрьме, куда она явилась добровольно, ее продержали до октября 1920 года, но в мае 1921-го арестовали уже по собственному почину. Больше года она провела в тюрьмах Иркутска и Новониколаевска. Освобождена из Бутырок летом 1922 года. Три года спустя, в 1925-м, снова арестована и на три года выслана из Москвы. В 1935-м осуждена на пять лет лагерей и этапирована в Забайкалье, но через три месяца лагерь был заменен трехлетним запретом проживать в пятнадцати городах. Этот срок не успел закончиться, как весной 1938-го ее опять арестовали и после года следствия, приговорив к восьми годам, отправили на семь оставшихся лет в Карагандинские лагеря.

    Стихи она писала от случая к случаю и раньше. Но только здесь, взаперти на просторах Казахстана, они впервые стали складываться в книгу. Эта рукописная книга получила название «Черная страна» (1939–1946). На общих работах, самых тяжелых по лагерному профилю, Анна Васильевна тайно настраивается на высокий лад:

    Воздух резкий и ветер острый,
    Битый камень, ковыль, полынь…
    И над степью с отарой пестрой
    Веет дух библейских пустынь.

    Но волей-неволей в стихи вторгается беспросветный лагерный быт:

    И степь кругом, и сопки синие,
    И снеговые облака…
    Барак, затерянный в пустыне, и
    Блатные песни и тоска.

    Большие поэты отстаивают право говорить не только за других, но и за многих, а то и за всех. «150 000 000 говорят губами моими», – выкрикивал Владимир Маяковский, но, становясь «на горло собственной песне», унижал свой великий дар самонасильственной политической зашоренностью. И вовсе не из его уст вырывались стоны и предсмертные хрипы жертв новой власти. А вот Анна Ахматова, не думавшая, не гадавшая стать «голосом народа», стала им, выполняя то, что пообещала женщине с губами, голубыми от изнеможения, в очереди около тюрьмы. Куда было тягаться стихами с Анной Ахматовой Анне Книпер, которая не встречалась с ней при жизни и только где-то в стороночке постояла у ее гроба. И никто даже не догадался, что проститься с Анной Андреевной пришла та единственная женщина, которая имела право называться вдовой Колчака, и высказалась лишь за одну себя в своих ломких, но спасших ее нравственно стихах. Однако даже один слабый, но достоверный человеческий голос драгоценен, если он внятно доносит трагическую весть о жизни. А этого у Анны Васильевны не отнимешь.

    В ссылке ею были написаны стихи о трагедии ослепшего и парализованного поэта Ивана Козлова:

    Могильным камнем навалилась тьма.
    Всё отнято – и сила, и движенье,
    Но ты не умер, не сошел с ума –
    Своей души ты начал слушать пенье.

    Это спасло Козлова – и ее тоже.

    Казалось бы, что может быть страшнее лагеря в разгар Большого террора, а затем и в годы изнурительной войны. Но Анну Васильевну поджидало в лагере еще и известие о смерти мужа В.К. Книпера, за которого она вышла в 1922 году. А ее 24-летний сын, прилежный художник Владимир Тимирёв, был арестован вскоре после матери и почти сразу же расстрелян. Об аресте она узнала, о расстреле – нет, надеялась, что сын отыщется, откликнется, молила, звала его: «Завтра встану я до зари, До рассвета огонь засвечу, Я не стану ни с кем говорить, Если спросят меня – промолчу. / А когда развиднеет едва, Станет хмурое утро седым – Запылают в печи дрова И повалит веселый дым. / С первым дымом – горькая мать – Я начну свою ворожбу, Буду полным голосом звать, Буду кликать сына в трубу. / И за дымом взовьется ввысь, Полетит зачарованный зов: «Где ты, мальчик мой, отзовись? Где ты, жизнь моя и любовь?..»

    После второго замужества она приняла двойную фамилию Тимирёва-Книпер, чтобы не отделять себя от сына, и жила с нею до 1956 года, когда получила ответ из прокуратуры о его гибели и реабилитации. Теперь она оставила себе только фамилию Книпер.

    После освобождения из лагеря в 1946 году злоключения Анны Васильевны не закончились. Ей по-прежнему не разрешают жить в Москве, и она поселяется сначала в Завидове, потом в Рыбинске. А в конце 1949 года следует очередной арест, десять месяцев ярославской тюрьмы и этап в Енисейск. Через четыре года, в 1954-м, из ссылки ее отпускают, но опять не дальше Рыбинска. И только в 1960 году приходит реабилитация, и Анна Васильевна возвращается наконец в Москву.

    Чего добивалось государство, неотступно преследуя несчастную женщину за давний выбор ее сердца? Если досадить убитому без суда и сброшенному под лед реки адмиралу Колчаку, то для этого палачам и их наследникам нужно было свято верить в вечную жизнь. Но при такой вере, как не ужаснуться своей собственной посмертной участи!

    Если же целью было заставить Анну Васильевну раскаяться в своем чувстве, проклясть и забыть человека, которого она когда-то полюбила, то тут ее ненасытные мучители и вовсе просчитались. Его можно было вырвать из ее жизни, но никак не вырвать из ее памяти и ее снов. Уходя, он неизменно возвращается. И нет у нее укора, одна благодарность:

    Конца ли это виденья?
    Или ты зовешь? – не пойму…
    Спасибо, что ты хоть тенью
    Приходишь ко мне в тюрьму.

    Конечно, это стихи из разряда домашних. Но из особого поджанра – тюремно-домашних.

    И все-таки в стихотворении о Сталине, написанном еще в 1947 году, она возвысилась надо всеми поэтами – и официальными, прославлявшими Сталина, и подпольно-лагерными, мстительно насылавшими на него самую черную погибель. Она увидела в нем, может быть, самого одинокого во всей стране человека, который довел не только других, но и себя до полной безрадостности жизни, и страх смерти стал прижизненным отмщением ему. Сталин не пожалел ни ее, ни миллионов людей, истребленных его паранойей. А вот Анна Васильевна – упаси Господь! – не всепрощенчески, но и без издевательской брезгливости пожалела его.

    Для нее собственные стихи были спасительным оправданием непереносимых страданий и каждодневной подмогой. Нужны ли еще доказательства того, что стихами не только живут, но и выживают?

    newizv.ru

    Анна Тимирева и Александр Колчак: такое короткое счастье


    К октябрю 1919 года после успехов колчаковских войск тучи над ними стали сгущаться. Фортуна повернулась боком. В это время Колчак в очередной раз отправился на фронт. С ним поехал и главноуправляющий делами Верховного правителя и Совета министров, профессор одного из Омских институтов Г. К. Гинс, человек наблюдательный, с аналитическим складом ума.

    Он пишет в своих воспоминаниях: "...За эту поездку я впервые получил возможность ближе узнать адмирала. Что это за человек, которому выпала такая исключительная роль? Он добр и в то же время суров, отзывчив - и в то же время стесняется человеческих чувств, скрывает мягкость души напускной суровостью. Он проявляет нетерпеливость, упрямство, выходит из себя, грозит - и потом остывает, делается уступчивым, разводит безнадёжно руками. Он рвётся к народу, к солдатам, а когда видит их, не знает, что им сказать.

    Десять дней мы провели на одном пароходе, в близком соседстве по каютам и за общим столом кают-компании. Я видел, с каким удовольствием уходил адмирал к себе в каюту читать книги, и я понял, что он прежде всего моряк, по привычкам. Вождь армии и вождь флота - люди совсем разные. Бонапарт не может появиться среди моряков".

    Анна Васильевна была счастлива. После того как на железной дороге произошла авария, Александр Васильевич перевёл её в свой вагон. Теперь она круглые сутки рядом с любимым, в гуще его дел, в штабе Верховного правителя России на правах переводчицы.

    Но счастье длилось недолго: вместе они пробыли с лета 1918 г. по январь 1920-го. В тот период Колчак возглавил вооружённую борьбу с большевизмом, был верховным правителем. До самого конца они обращались друг к другу на «вы» и по имени-отчеству.

    В сохранившихся письмах - их всего 53 - только раз у неё вырывается - «Сашенька»: «Шибко худо есть, Сашенька, милый мой, Господи, когда Вы только вернётесь, мне холодно, тоскливо и так одиноко без Вас».

    …После объявления приговора Колчак просил дать ему свидание с Анной Васильевной, в ответ услышав громкий хохот присутствующих.


    За несколько часов до расстрела Колчак написал Анне Васильевне записку, так до нее и не дошедшую: «Дорогая голубка моя, я получил твою записку, спасибо за твою ласку и заботы обо мне... Не беспокойся обо мне. Я чувствую себя лучше, мои простуды проходят. Думаю, что перевод в другую камеру невозможен. Я думаю только о тебе и твоей участи... О себе не беспокоюсь – все известно заранее. За каждым моим шагом следят, и мне очень трудно писать... Пиши мне. Твои записки – единственная радость, какую я могу иметь. Я молюсь за тебя и преклоняюсь перед твоим самопожертвованием. Милая, обожаемая моя, не беспокойся за меня и сохрани себя... До свидания, целую твои руки».

    После освобождения жила в Рыбинске, работала художником в местном театре, а в 1960 году, после реабилитации, поселилась в Москве. Умерла 31 января 1975 года.


    За пять лет до смерти, в 1970-м, она пишет строчки, посвященные главной любви своей жизни — Александру Колчаку:

    Полвека не могу принять -
    Ничем нельзя помочь:
    И все уходишь ты опять
    В ту роковую ночь.
    А я осуждена идти,
    Пока не минет срок,
    И перепутаны пути
    Исхоженных дорог…
    Но если я еще жива
    Наперекор судьбе,
    То только как любовь твоя
    И память о тебе.

    gold-nostalgia.livejournal.com

    Анна Тимирева: как последняя любовь Колчака стала советской актрисой

    Долгая жизнь в несвободе

    В материале «Комсомольской правды» о судьбе Анны Тимиревой «7 арестов за 30 лет» журналист издания Максим Чижиков, основываясь на доступных на сегодняшний день архивных документах, в которых описывается, в чем обвинялась эта женщина, писал, что суть «преступления» Тимиревой сводилась к одному: «с 1918 по 1920 годы была женой Колчака». Анна с 1920 по 1956 годы сидела в двух иркутских тюрьмах, в Бутырке, отбывала сроки в лагерях ГУЛАГа, в том числе в Забайкалье. Адреса ее ссылок – Вышний Волочек, Верея, Малоярославец, затем были долгие годы заключения в Карлаге, где Тимирева встретилась и подружилась с заключенной, будущей заслуженной артисткой Украинской СССР Марией Капнист (с 1956 по 1994 годы у Капнист было свыше 100 ролей в советском и российском кино; зрители ее до сих пор помнят как «старую цыганку» из фильма «Цыган» и «графиню» замка графа Карагаева из «Бронзовой птицы»).

    После освобождения Тимиреву определили на жительство «за 101-й километр» – станция Завидово в Тверской области.

    Группа авторов (Татьяна Павлова, Феликс Перченок, Илья Сафонов) написали биографию Анны Тимиревой «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна» (строка из письма Колчака к своей возлюбленной). Илья Сафонов – племянник Тимиревой. Он с тетей впервые встретился в 1946 году в поселке Завидово, куда бывшая заключенная ГУЛАГа приехала, отбыв 8 лет в Карлаге. Илья в ленинградскую блокаду потерял родителей, его нашла, усыновила и воспитала сестра Анны Елена (Сафонова).

    В 1949 году, как пишут соавторы биографической работы «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна», Тимиреву арестовали снова. Отсидев 9 месяцев в тюрьме, она вновь отправилась в ссылку, на этот раз в Енисейск. Там вновь встретила свою подругу Марию Капнист (женщины дружили всю жизнь, с начала знакомства). По воспоминаниям дочери Марии Капнист, Радиславы, у матери, проведшей в лагерях и тюрьмах на самых тяжелых общих работах 15 лет, выбили зубы, она не раз была на грани жизни и смерти. Вместе с Капнист Тимирева в Карлаге делала саманные кирпичи (норма – 200 штук за смену).

    В 1922 году Анна Тимирева вышла замуж за инженера-путейца Всеволода Книпера («Комсомолка» по ошибке в своей публикации назвала его Владимиром). «КП» писала, что муж Тимиревой Владимир Книпер все годы нахождения жены в заточении хлопотавший об ее освобождении и реабилитации, «умер от инфаркта, не выдержав травли супруги». Это не единственная версия кончины супруга Тимиревой. Гатчинский краевед Владислав Кислов приводит сведения о том, что Всеволод Книпер погиб в 1942 году в Великой Отечественной войне. Эту же гипотезу выдвигает и еженедельник «АиФ» в одной из своих статей за 2016 год. В ОБД «Мемориал» какая-либо информация о военнослужащем Всеволоде Книпере отсутствует.

    russian7.ru

    Анна Тимирева: как сложилась судьба последней любви Колчака в СССР

    Долгая жизнь в несвободе

    В материале «Комсомольской правды» о судьбе Анны Тимиревой «7 арестов за 30 лет» журналист издания Максим Чижиков, основываясь на доступных на сегодняшний день архивных документах, в которых описывается, в чем обвинялась эта женщина, писал, что суть «преступления» Тимиревой сводилась к одному: «с 1918 по 1920 годы была женой Колчака». Анна с 1920 по 1956 годы сидела в двух иркутских тюрьмах, в Бутырке, отбывала сроки в лагерях ГУЛАГа, в том числе в Забайкалье. Адреса ее ссылок – Вышний Волочек, Верея, Малоярославец, затем были долгие годы заключения в Карлаге, где Тимирева встретилась и подружилась с заключенной, будущей заслуженной артисткой Украинской СССР Марией Капнист (с 1956 по 1994 годы у Капнист было свыше 100 ролей в советском и российском кино; зрители ее до сих пор помнят как «старую цыганку» из фильма «Цыган» и «графиню» замка графа Карагаева из «Бронзовой птицы»).

    После освобождения Тимиреву определили на жительство «за 101-й километр» – станция Завидово в Тверской области.

    Группа авторов (Татьяна Павлова, Феликс Перченок, Илья Сафонов) написали биографию Анны Тимиревой «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна» (строка из письма Колчака к своей возлюбленной). Илья Сафонов – племянник Тимиревой. Он с тетей впервые встретился в 1946 году в поселке Завидово, куда бывшая заключенная ГУЛАГа приехала, отбыв 8 лет в Карлаге. Илья в ленинградскую блокаду потерял родителей, его нашла, усыновила и воспитала сестра Анны Елена (Сафонова).

    В 1949 году, как пишут соавторы биографической работы «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна», Тимиреву арестовали снова. Отсидев 9 месяцев в тюрьме, она вновь отправилась в ссылку, на этот раз в Енисейск. Там вновь встретила свою подругу Марию Капнист (женщины дружили всю жизнь, с начала знакомства). По воспоминаниям дочери Марии Капнист, Радиславы, у матери, проведшей в лагерях и тюрьмах на самых тяжелых общих работах 15 лет, выбили зубы, она не раз была на грани жизни и смерти. Вместе с Капнист Тимирева в Карлаге делала саманные кирпичи (норма – 200 штук за смену).

    В 1922 году Анна Тимирева вышла замуж за инженера-путейца Всеволода Книпера («Комсомолка» по ошибке в своей публикации назвала его Владимиром). «КП» писала, что муж Тимиревой Владимир Книпер все годы нахождения жены в заточении хлопотавший об ее освобождении и реабилитации, «умер от инфаркта, не выдержав травли супруги». Это не единственная версия кончины супруга Тимиревой. Гатчинский краевед Владислав Кислов приводит сведения о том, что Всеволод Книпер погиб в 1942 году в Великой Отечественной войне. Эту же гипотезу выдвигает и еженедельник «АиФ» в одной из своих статей за 2016 год. В ОБД «Мемориал» какая-либо информация о военнослужащем Всеволоде Книпере отсутствует.

    russian7.ru

    АННА ТИМИРЕВА И АЛЕКСАНДР КОЛЧАК

    Анна Тимирева и Александр Колчак

    На берегу извилистой речки Ушаковки из снега встает простой деревянный крест. Это памятник на месте расстрела адмирала Колчака - одной из самых ярких и противоречивых фигур расколотого революцией времени. Блестящий ученый, герой Порт-Артура, жестокий диктатор и мягкий до застенчивости человек. Жизнь и судьба адмирала Колчака обросли легендами, придающими его образу елейный блеск. О его роли в истории России - после долгого вынужденного молчания - жестко спорят историки и политики. В жизни Колчака было много побед и немало поражений. И одна любовь, пережившая его самого. Ее звали Анна Васильевна Тимирева.

    Иркутск

    Иркутский тюремный замок — последнее земное пристанище А.В. Колчака. Открытка начала XX века

    Ушаковка впадает в Ангару, неподалеку - тюрьма, где адмирал провел последние дни. (Камере, где он содержался, недавно вернули прежний номер - пятый, сделав ее таким образом мемориальной.)

    Камера , в который сидел Колчак

    Камера №5 в СИЗО г. Иркутска, где содержался А.В. Колчак

    "Его расстреляли здесь, под этим обрывом. Зима 1920 года выдалась суровой даже по сибирским меркам, на таком жестоком морозе даже при желании невозможно было выкопать могилу. А большевики спешили, им было не до церемоний", - рассказывает заместитель директора Иркутского областного краеведческого музея Владимир Свинин. Тело после расстрела погрузили на сани, увезли на Ушаковку и сбросили в прорубь. (Из многочисленных прорубей иркутяне всегда брали воду - водопровода, естественно, не было до 40-х годов, и проруби "оживлялись" постоянно.) Это варварское захоронение породило множество домыслов. Наиболее устойчивый: весной тело достали и похоронили в соответствии с христианским обрядом. "Ангара до мая подо льдом, и там мощное течение. А на дне живут мелкие рачки, которые способны за несколько часов оставить от тела скелет", - считает Владимир Свинин, несколько десятилетий занимающийся иркутским периодом жизни Колчака.

    Еще в 60-е годы Свинину удалось встретиться с одним из тех, кто приводил приговор в исполнение. Опубликовать или хотя бы зафиксировать рассказ на бумаге ученый по понятным причинам не решился. "Мой тогдашний собеседник говорил вполголоса, непонятно было, гордился он содеянным или все-таки был смущен". Когда за адмиралом пришли и объявили, что будет расстрелян, он спросил, кажется, вовсе не удивившись: "Вот так? Без суда?"

    Последняя фотография А.В. Колчака

    Перед расстрелом молиться отказался, стоял спокойно, скрестив руки на груди. Попросил лишь передать благословение жене и сыну. Об Анне Тимиревой, добровольно пошедшей под арест, чтобы до конца не расставаться с ним, - ни слова. Наверное, не хотел, чтобы его последние слова, обращенные к ней, Анна Васильевна слышала от приводивших приговор в исполнение. За несколько часов до расстрела Колчак написал ей записку, так до нее и не дошедшую. Десятки лет листок кочевал по папкам следственных дел.

    Место расстрела Колчака

    "Дорогая голубка моя, я получил твою записку, спасибо за твою ласку и заботы обо мне... Не беспокойся обо мне. Я чувствую себя лучше, мои простуды проходят. Думаю, что перевод в другую камеру невозможен. Я думаю только о тебе и твоей участи... О себе не беспокоюсь - все известно заранее. За каждым моим шагом следят, и мне очень трудно писать... Пиши мне. Твои записки - единственная радость, какую я могу иметь. Я молюсь за тебя и преклоняюсь перед твоим самопожертвованием. Милая, обожаемая моя, не беспокойся за меня и сохрани себя... До свидания, целую твои руки". Свидания больше не было. Его расстреляли 7 февраля 1920 года.

    Иван Александрович Ильин

    "Прошу чрезвычайную следственную комиссию мне сообщить, где и в силу какого приговора был расстрелян адмирал Колчак и будет ли мне, как самому ему близкому человеку, выдано его тело для предания земле по обрядам православной церкви. Анна Тимирева".

    Резолюция на письме: "Ответить, что тело Колчака погребено и никому не будет выдано".

    В ночь с 6 на 7 февраля 1920 года в непосредственной близости монастыря были расстреляны Верховный правитель России Александр Колчак

    А приговора никакого не было. Только записка в реввоенсовет 5-й армии: "Не распространяйте никаких вестей о Колчаке, не печатайте ровно ничего, а после занятия нами Иркутска пришлите строго официальную телеграмму с разъяснением, что местные власти до нашего прихода поступили так под влиянием... опасности белогвардейских заговоров в Иркутске. Ленин". Записка выпускника юридического факультета Петербургского университета, адвоката, пусть и несостоявшегося. Колчак, юридического образования не имевший, писал в 1919-м: "У меня полнота власти, я фактически могу расстрелять преступников, но я отдаю их под суд, и дела затягиваются".

    Харлампиевский храм, где в 1904 году венчался Колчак, по злой иронии судьбы находится на улице 5-й армии - той самой, что сделала Иркутск советским. В церкви, когда-то грациозно красивой, в советское время было общежитие... Теперь серо-бежевые руины храма реставрируются.

    г. Иркутск. Харлампиевская церковь. Из коллекции С. И. Медведева.

    "Она, возможно, была сильнее его как личность"

    С момента знакомства до расстрела прошло пять лет. Большую часть времени они жили порознь - у каждого семья, у обоих - сыновья. Не виделись месяцами, однажды - год. На костюмированном балу она подарит ему (и еще нескольким знакомым) свое фото "в русском костюме" . И много месяцев спустя друг дома расскажет Анне Васильевне, что этот снимок висит в каюте Колчака. А еще он всюду возит с собой ее перчатку.

    Анна Васильевна Тимирева,

    Она первой призналась ему в любви - с откровенностью пушкинской Татьяны и решительностью своей тезки Карениной. "Я сказала ему, что люблю его".

    И он, уже давно и, как ему казалось, безнадежно влюбленный, ответил: "Я не говорил вам, что люблю вас". - "Нет, это я говорю: я всегда хочу вас видеть, всегда о вас думаю, для меня такая радость видеть вас". И он, смутившись до спазма в горле: "Я вас больше чем люблю".

    Пройдет еще три года, и они будут видеться - на глаза

    kyella.livejournal.com

    Последняя любовь Колчака: как сложилась жизнь Анны Тимиревой

    Долгая жизнь в несвободе

    В материале «Комсомольской правды» о судьбе Анны Тимиревой «7 арестов за 30 лет» журналист издания Максим Чижиков, основываясь на доступных на сегодняшний день архивных документах, в которых описывается, в чем обвинялась эта женщина, писал, что суть «преступления» Тимиревой сводилась к одному: «с 1918 по 1920 годы была женой Колчака». Анна с 1920 по 1956 годы сидела в двух иркутских тюрьмах, в Бутырке, отбывала сроки в лагерях ГУЛАГа, в том числе в Забайкалье. Адреса ее ссылок – Вышний Волочек, Верея, Малоярославец, затем были долгие годы заключения в Карлаге, где Тимирева встретилась и подружилась с заключенной, будущей заслуженной артисткой Украинской СССР Марией Капнист (с 1956 по 1994 годы у Капнист было свыше 100 ролей в советском и российском кино; зрители ее до сих пор помнят как «старую цыганку» из фильма «Цыган» и «графиню» замка графа Карагаева из «Бронзовой птицы»).

    После освобождения Тимиреву определили на жительство «за 101-й километр» – станция Завидово в Тверской области.

    Группа авторов (Татьяна Павлова, Феликс Перченок, Илья Сафонов) написали биографию Анны Тимиревой «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна» (строка из письма Колчака к своей возлюбленной). Илья Сафонов – племянник Тимиревой. Он с тетей впервые встретился в 1946 году в поселке Завидово, куда бывшая заключенная ГУЛАГа приехала, отбыв 8 лет в Карлаге. Илья в ленинградскую блокаду потерял родителей, его нашла, усыновила и воспитала сестра Анны Елена (Сафонова).

    В 1949 году, как пишут соавторы биографической работы «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна», Тимиреву арестовали снова. Отсидев 9 месяцев в тюрьме, она вновь отправилась в ссылку, на этот раз в Енисейск. Там вновь встретила свою подругу Марию Капнист (женщины дружили всю жизнь, с начала знакомства). По воспоминаниям дочери Марии Капнист, Радиславы, у матери, проведшей в лагерях и тюрьмах на самых тяжелых общих работах 15 лет, выбили зубы, она не раз была на грани жизни и смерти. Вместе с Капнист Тимирева в Карлаге делала саманные кирпичи (норма – 200 штук за смену).

    В 1922 году Анна Тимирева вышла замуж за инженера-путейца Всеволода Книпера («Комсомолка» по ошибке в своей публикации назвала его Владимиром). «КП» писала, что муж Тимиревой Владимир Книпер все годы нахождения жены в заточении хлопотавший об ее освобождении и реабилитации, «умер от инфаркта, не выдержав травли супруги». Это не единственная версия кончины супруга Тимиревой. Гатчинский краевед Владислав Кислов приводит сведения о том, что Всеволод Книпер погиб в 1942 году в Великой Отечественной войне. Эту же гипотезу выдвигает и еженедельник «АиФ» в одной из своих статей за 2016 год. В ОБД «Мемориал» какая-либо информация о военнослужащем Всеволоде Книпере отсутствует.

    russian7.ru

    Анна Тимирева - биография, личная жизнь, фото, Александр Колчак и последние новости

    Биография

    Анна Васильевна Тимирева (в девичестве – Сафонова) – русская поэтесса и художница, последняя жена адмирала Александра Колчака, которая после его поимки силами красных в начале 1920 года самовольно решила пойти под арест вместе с ним.

    Анна Васильевна Сафонова появилась на свет 18 июля 1893 года в Кисловодске. Она была шестым ребёнком в многодетной семье Василия Сафонова - учителя музыки, пианиста и дирижёра, который некоторое время был директором Московской консерватории. 

    Анна ТимиреваАнна Тимирева в молодости | Musicslist

    Когда Анне было 13 лет (1906 год), ее семья отправилась в Санкт-Петербург. В северной столице Анна выпустилась из гимназии в 1911 году, после чего её взял в жёны морской офицер Сергей Николаевич Тимирев.

    Анна родила сына Владимира в 1914 году, а год спустя, будучи в Гельсингфорсе, в котором был расквартирован её муж, впервые встретилась с Александром Колчаком. Это событие полностью изменило их жизни. Они вмиг влюбились, как в книжках – с первого взгляда, но признались друг другу далеко не сразу.

    Карьера

    В 1918 году Анна Тимирева работала переводчицей печатного отдела при Совете министров и Верховном правителе в городе Омске. В дополнение к этому, женщина трудилась в мастерской по изготовлению белья и стояла на раздаче продовольствия покалеченным и больным солдатам. Позднее, уже при советской власти, стала известна как поэтесса, издавала свои стихи о Колчаке.

    Личная жизнь

    Адмирал Колчак был женат, и к тому же был на девятнадцать лет старше Анны. Он ходил в плавания по водам четырех океанов, входил в двадцать морей и заработал множество как отечественных, так и зарубежных наград и орденов. Александр Колчак считался талантливым флотоводцем и очень патриотичным человеком. Непонятно, что связывало его с Анной, юной замужней художницей, но чувства нельзя обмануть.

    Александр КолчакАлександр Колчак | Сплетник

    Начиная с их первой встречи до самого ареста адмирала, в течение долгих пяти лет, душой влюблённые всегда были друг с другом, несмотря на то, что могли не видеться месяцами. И у Анны и у Александра были собственные семьи. Многие догадывались о чувствах гениального флотоводца к Тимиревой, но вслух предположения высказывать никто не осмеливался. Муж Анны, как и жена Колчака, делали вид, что ничего не замечают, возможно, надеясь, что со временем их чувства угаснут.

    Анна ТимиреваАнна Тимирева | У дуба

    В 1938 году был расстрелян первый и единственный сын Анны – Владимир. При обыске у него нашли шпагу и пистолет, а в обвинительном заключении назвали его немецким шпионом, якобы, он добывал для Германии информацию о рыбной промышленности в СССР. Годы спустя (в 1958 году) Анна добилась реабилитации убитого ребёнка.

    Развод с мужем

    Тимирева и Колчак общались по переписке. Они писали друг к другу с удивительным уважением и благородством, кажущимися непонятными для современных реалий: обращались друг к другу всегда на «вы» и по имени-отчеству. «Милая, дорогая Анна Васильевна…» - с этих строк Колчак обычно начинал письма. Когда она раскрыла ему свои чувства, Александр вложил всю душу в ответ: «Я Вас больше чем люблю…».

    Анна ТимиреваАнна Тимирева | Черновики историка

    Анна развелась с Сергеем Николаевичем и бросила семью и сына ради своего адмирала. С тех пор она стала фактической женой Колчака и старалась как можно реже покидать его. Эти времена позднее она назвала самыми счастливыми своей жизни. Сквозь ужасы гражданской войны и грязь революции, которые раздирали тогда Россию, они до самого конца хранили взаимную любовь.

    Арест Колчака и годы ссылок

    После ареста любимого Анна, ни секунды не сомневаясь, последовала под стражу вслед за ним. Совсем юная девушка, ей было двадцать шесть лет, добивалась выдачи различных вещей и лекарств от директора тюрьмы, ведь Александр был очень болен. Всё это время они не прекращали писать друг другу письма…

    Анна ТимиреваАнна Тимирева | Черновики историка

    В феврале 1920 года его расстреляли. Девушка сразу это почувствовала. Хмурые тюремщики на её вопросы лишь отворачивались, а комендант не смог обмануть её и только сказал, что его увезли. Женское сердце нельзя обмануть – Анна сразу всё поняла, но до последнего пыталась услышать об этом от другого человека просто, чтобы удостовериться, что любимого действительно не стало. Потом до неё дойдёт бумага с заветным именем и строкой «причина смерти: расстрел».

    Анна Тимирева в старостиАнна Тимирева в последние годы

    Смерть адмирала не стала для Анны Васильевны единственным источником страданий. Ей предстояло ещё около тридцати лет провести в лагерях, тюрьмах и всевозможных ссылках. Счастье в итоге её жизнь покинуло навсегда, на последних фото видны её потухшие глаза. Она скончалась в восемьдесят два года, после себя оставив гору тетрадей со стихами и часть писем, зачитанных до дыр.

    Биографические фильмы

    Об этой красивой и трагичной истории снята не одна картина. В 1997 году режиссёр Сергей Юрженко завершил документальный фильм «Больше, чем любовь. Романс Колчака». В 2006 году на «Первом канале» показали кино «Адмирал Колчак. Двое над пропастью». 

    Константин Хабенский и Лиза БоярскаяКонстантин Хабенский и Лиза Боярская в фильме "Адмирал" | Livestory

    В 2008 году в кинотеатрах вышел крупнобюджетный художественный фильм «Адмиралъ», рассказывающей об истории любви Колчака и Тимиревой. Ключевые роли в картине сыграли Константин Хабенский, Лиза Боярская и Сергей Безруков. Картину положительно встретили и взрослые, и дети, так что на «Первом канале» позднее продемонстрировали сериал на её основе.

    24smi.org


    Смотрите также



    © 2011-
    www.mirstiha.ru
    Карта сайта, XML.