Стихи андрея платонова


Все стихи Андрея Платонова

Гудок

 

Мы спешим...

Нас цедит будка при воротах

И проплёскивает дальше.

Дальше, дальше – к мастерским.

Через балки, чрез обломки, горы стружек

И шеренги ожидающих машин

Мы бежим от нетерпения,

Исчезаем в чёрных пастях

Каменных зверей...

Мы спешим.

Гудок последний

Белым вихрем атмосферу

Вдруг рассёк.

И железные, стальные,

Молчаливые массивы,

Эхом гулким завывая,

Отозвалися ему.

А гудок бичом хлестает

Утра, белую без солнца,

Непроснувшуюся мгу.

Он прорвался сквозь ущелья

Узких трубок и кранов –

И вот бьётся от восторга,

От свободы, от победы

Белым вольным ураганом

Выше, дальше –

В сердце неба,

В гущу туч!

От стального его рёва

Сотрясаются и плачут

Влагой мелкой облака...

О, пронзай, ломай преграды,

Неподвижные громады,

Окаянные пустыни,

Непройдённые пески,

Белоструйный пламень снежный

Пар – гудок!

Громче, резче раскаляйся,

Рви на клочья, распыляй

Туман низкий – пасть могилы,

Жуть бессилья!

Пробивайся сквозь пространства

К мёртвым звёздам,

И столкни их, и смети их

Своей силою земли...

_________________

 

Мы – гудок, кипящий мощью,

Пеной белою котлов,

Мы прорвёмся на дороги,

На далёкие пути.

Не отступим, не уступим –

Без конца вперёд идти:

Только в силе – радость жизни,

И в победах – упоенье,

В достиженьях – гордость воли,

И в огнях манящих – власть...

Наш гудок – сигнал желаний,

Клич трепещущий сердец,

И труду, усилью, воле –

Утренний привет.

________________

 

Мы рванёмся на вершины

Прокалённым остриём!

Брешь пробьём в слоях вселенной,

Землю бросим в горн!

45ll.net

Читать книгу Голубая глубина. Книга стихов Андрея Платонова : онлайн чтение

Андрей Платонов
ГОЛУБАЯ ГЛУБИНА
(Книга стихов)

Жизнь – далекая дорога,

Неустаный путник я.

И у неба голубого

Я любимое дитя.


РАЗДЕЛ I
ГУДОК

 
Мы спешим…
Нас цедит будка при воротах
И проплескивает дальше.
Дальше, дальше – к мастерским.
Через балки, чрез обломки, горы стружек
И шеренги ожидающих машин
Мы бежим от нетерпения,
Исчезаем в черных пастях
Каменных зверей…
Мы спешим.
Гудок последний
Белым вихрем атмосферу
Вдруг рассек.
И железные, стальные,
Молчаливые массивы,
Эхом гулким завывая,
Отозвалися ему.
А гудок бичом хлестает
Утра, белую без солнца,
Непроснувшуюся мгу.
Он прорвался сквозь ущелья
Узких трубок и кранов –
И вот бьется от восторга,
От свободы, от победы
Белым вольным ураганом
Выше, дальше –
В сердце неба,
В гущу туч!
От стального его рева
Сотрясаются и плачут
Влагой мелкой облака…
О, пронзай, ломай преграды,
Неподвижные громады,
Окаянные пустыни,
Непройденные пески,
Белоструйный пламень снежный
Пар – гудок!
Громче, резче раскаляйся,
Рви на клочья, распыляй
Туман низкий – пасть могилы,
Жуть бессилья!
Пробивайся сквозь пространства
К мертвым звездам,
И столкни их, и смети их
Своей силою земли…
_________________
Мы – гудок, кипящий мощью,
Пеной белою котлов,
Мы прорвемся на дороги,
На далекие пути.
Не отступим, не уступим –
Без конца вперед идти:
Только в силе – радость жизни,
И в победах – упоенье,
В достиженьях – гордость воли,
И в огнях манящих – власть…
Наш гудок – сигнал желаний,
Клич трепещущий сердец,
И труду, усилью, воле —
Утренний привет.
________________
Мы рванемся на вершины
Прокаленным острием!
Брешь пробьем в слоях вселенной,
Землю бросим в горн!
 

ПОХОД

 
Мы горы сровняли с великой дороги,
Но не с иконой – с винтовкой пошли.
Винтовкой мы землю подняли на ноги
И победить мы сумеем – раз умирать мы могли.
Там, за победой, снова дорога.
И нет у ней края, как звездам числа.
Не одного миновали мы бога,
Та же в нас сила, что солнце зажгла.
Мы не живем, а идем, умираем,
Будто мы дети другого отца.
Здесь мы чужие и зажигаем
Мертвую землю с конца до конца.
Мать никакая нас не рождала,
Руку невесты никто не держал.
Сила враждебная смертью сметала,
И мы умирали, но каждый вставал,
Кто говорит, что там небо без края,
Звезд ни один не считал, и не счесть,
Знает лишь тот, кто, в тоске умирая,
Тайную слышал далекую весть.
Кто говорит – тот в гробу шевелится,
А не живет, не несется на смерть.
До звезд нет дороги – так мертвому снится.
Можно достать их, и взвесить, и счесть.
Нас не задушат просторы вселенной,
Сколько б дорог нам она ни открыла,
В нашей бесчисленной рати бессменной
Бьется и дышит бессмертная сила.
 

ВСЕЛЕННОЙ

 
Вселенная! Ты горишь от любви,
Мы сегодня целуем тебя.
Все одежды для нас в первый раз сорви,
Покажись – и погибшие встанут в гробах.
Твое солнце на небе и в топке,
В нашей мысли, в летящей звезде,
Ты в былинке унижена робкой
И бессмертная в каждом листе.
Отдайся сегодня, вселенная,
Зацветай, голубая весна,
Твоя первая песня весенняя
В раскаленных машинах слышна.
Ты невеста, душа голубая,
Зацелуем, познаем тебя.
Ты прекрасней чудес, но слепая,
Ты не тайна, а плач и мольба.
Мы – сознание, свет и спасение,
Никто после нас не придет,
На трупах цветы улыбнутся весенние,
Девушка сыну цветок сорвет.
Разум наш, как безумие, страшен,
Регулятор мы ставим на полный ход,
Этот мир только нами украшен,
Выше его – наш гремящий полет.
Мы усталое солнце потушим,
Свет иной во вселенной зажжем,
Людям дадим мы железные души,
Планеты с пути сметем огнем.
Неимоверной мы жаждем работы,
Молот разгневанный небо пробьет,
В неведомый край нам открыты ворота,
Мир победим мы во имя свое.
 

МОЛОТ

 
Удары родят молнии —
Безумные, упорные,
Неуловимо полные мгновенного огня,
Земля качает сводами.
Пар льет паропроводами
На молот мощь зажатую, от трепета звеня.
И будто с ликованьем
По мертвым наковальням
Металл играет в пламени,
Дробится, изменяется
И снова накаляется,
Сверкая остро гранями.
Огни роятся искрами —
Трепещущими, быстрыми,
И близкими, и дальними…
 

СУДЬБА

 
В звездной безутешной смертной тишине
После ветра, после птицы мы родились на земле…
Чуть в неуловимой тихой вышине
Радуется – стонет песня на селе.
Вечность мы обнимем вечером рукою,
Девушку испуганную, утреннюю тень.
Выйдет солнце громкое над большой рекою,
Никогда не смеркнется наш великий день.
Музыка на празднике гибелью гремит:
Кинулись товарищи в улицы на бой.
Далеко, за гибелью, спасение летит
С пополам разрубленной, конченной судьбой.
 

КУЗНЕЦЫ

 
Снова в руках молотки и зубила,
Песней весенней залились станки.
Пламя железо в горне раскалило,
Куйте его, кузнецы-батраки.
Буйные дети борьбы и свободы,
Куйте железо с зари до зари,
Нивы покроют зеленые всходы,
Песнь про вас сложат в полях косари.
 

ИТАЛИИ

 
На морях из льющихся алмазов
Дышит в солнце пальмами земля,
И вершины гор из дымных газов
Растопила золотая мгла.
Корабли в волнах далеко бьются,
Ветер воет в мачтах, парусах…
Человек услышал, как поются
Песни бурь в отвесных берегах…
Меч в руках раба не в первый раз,
Залп не первый – по дворцам…
Мы слились, мы лава – миллионы нас,
Мы гремим восстаньем по странам.
Океан в прибое свирепеет,
Мир от взрывов недрами гудит.
Жажду правды сердце в сердце сеет,
Красный Факел мщением горит.
Юный Друг, далекий и прекрасный,
Душу Ты отдал для мук борьбы.
О, борись, восставший брат наш красный,
Рвут уж цепи по земле рабы!..
 

1919, XI

К ЗВЕЗДНЫМ ТОВАРИЩАМ

 
На земле, на птице электрической
Солнце мы задумали догнать и погасить.
Манит нас неведомый океан космический,
Мы из звезд таинственных будем мысли лить.
Мы летим. Нам смерть, как жизнь, – товарищ.
Лучше гибели невесты не найти,
Чище муки ласки не узнаешь.
Тот живет, кто кончил все пути.
Мир стал громок и запел в машине,
Бесконечность меряет великий машинист.
Где луна одна веками стынет —
Наших сверл могучих ураганный свист.
Мы задумались о мире неизвестном,
В нем томится истина – умершая сестра,
Не свернем мы никогда с дороги крестной,
Наш гудок тревожный загудел с утра.
Больше жизни мы познали гибель,
В нас ненависть, и надежда, и тоска.
Мы слепые, каждый ненавидел,
Только слушал, как работали века.
От ненависти – всего мы захотели,
В наших топках пусть вселенная сгорит.
Нет нам матери. Мы жить одни посмели.
Пусть гудок тревожнее гудит.
Город улетающий в сверкающем железе —
Небо прорывающий таран.
Мы проломим двери в голубом навесе
К пролетариям планетных стран.
 

ЗНАНИЕ

 
Нам радость незнакомая
В тебе горит, познание!
В груди живет истомою
Тоска, от тьмы отчаянье…
Душили мир страдания,
Но жизнь светла надеждою —
И ты пришло, о знание,
Под красною одеждою…
 

МЫСЛЬ

 
Жизнь еле тлеет под камнем смерти,
Изнемогает в борьбе со тьмой, —
Свалите камень, земные дети,
Пусть станет истина ее душой.
Над нами солнце и в нас рассвет,
Все реки светятся до дна.
И в нас восходит светлейший свет,
Ничья не будет душа одна.
Мы все воскреснем, живыми встанем,
Родился новый сильнейший бог.
У бездны дна теперь достанем,
Сойдутся братья с больших дорог.
Мысль человека стала богом,
Сознанье душит зверя тьмы.
На царство сядет царь убогий —
Ни ты, ни я, а – мы.
 

ВЕЧЕР ПОСЛЕ ТРУДА

 
Мастерская пуста;
Как громадна она!
Я остался один..
Тишина здесь властна.
Реет чуть теплота
У горна.
Луч вечерний повис
У окна.
Там, за пыльным стеклом,
Воздух ласков и чист…
Свет родившихся звезд
Серебрист.
Тишина так полна,
Словно слышится свист.
Ночь крадется. Темнее, темней…
Огонь звезд так далек, потаенно лучист.
Буду ждать, буду ждать…
Так ужасно покоя молчание…
С солнцем жизнь не ушла —
Ее нежное веет дыхание…
Силуэты машин недвижимы, мрачны,
Смерти вижу на них одеяние.
Мастерская пуста…
Огонек под золой, потухая, живет в угасании.
 

СУББОТНИК

 
Волей рожденный чудесной
Всечеловеческий труд…
Люди под ношею крестной
Счастье себе обретут.
Братские мощные руки
Кровью налиты одной…
Наши грядущие внуки
Будут семьею родной.
Мы под железными стонами
Счастье для мира творим.
Мы трудовыми подъемами
Землю сжигаем и сами горим.
 

МАЙ

 
Мы живем под солнцем голубого мая,
Пламенем желаний наша грудь полна.
Мы растем все выше, силы отнимая
От земли и неба, где горит весна.
И в огне восторга поднимаем молот,
Разрушаем горы на своих путях…
По земным пустыням строим Новый Город,
Запоют машины в каменных сетях.
Без числа и меры, без конца и края
Мы покрыли землю, мы сжимаем мир…
Загремела песня, в сердце замирая,
И слились просторы в бесконечный пир.
В этот день, ликуя, брат стал рядом с братом,
Загорелась в каждом ясная звезда…
Катится и стонет, и гудит набатом
Радость и смятенье – ураган труда.
 

1920 г., 1 мая.

ВЕЧЕР МИРА

 
Мы убьем машинами вселенную,
Под железом умерла земля,
В наших топках бьется солнце пленное,
И в бессмертной стали нет добра и зла.
День и ночь в вагранках раскаленных
Пламя переходит в ледяной металл;
Мир стоит, печами озаренный,
Как невесту, человек его обнял.
Льем мы новую железную вселенную,
Радостнее света и нежней мечты,
В ней надежды наши оживут безмерные,
Мы переместим все пути светил.
Мы бессмертны, мы неведомое любим,
Мира мало, чтоб насытить нас,
Мы все грани и законы переступим, —
Для вселенной бьет последний час.
Пой, товарищ, в этот вечер мира,
К полночи потухнут звезды и цветы,
Маховик к зениту вскинет крылья,
В неизвестность строим мы железные мосты.
 

ПТИЦЫ

 
Высоко птицы
Вереницей
Летят с далекой неслышной песней.
О, птицы, птицы,
Нам песня снится,
Зовет нас небо, на солнце путь.
Мы любим море, —
В гремящем хоре
Стон урагана, удар борьбы.
Мы любим горы,
Вершин упоры
И песни вашей над миром крик.
 

ПУТЬ В ГОРЫ

 
Поля бурьяном зарастали,
И зверь по чащам ликовал.
А мы пришли – зубцами стали
Плуг рвы и степи запахал.
Живое солнце в красных жилах
Дробило землю на куски,
Отцы ворочались в могилах,
Колосья вспухли, как соски.
Мир раскаленный был враждебен,
Спала машина в недрах руд.
Но человек родился гневен —
Его путь в горы долог, крут.
 

НАПОР

 
Рука с рукою мы стали рядом,
Дыханье брата – мой тоже вздох.
Удары сердца – разрыв снарядов,
И взор ответный взор зажег.
Душа убита, и жизни нету,
Весь мир в железе надет на штык.
Мы рубим корни у всего света,
Победа наша – смертельный крик.
В день истребления – земля пустыня,
И каждый зверь в ней господин,
На небе солнце тогда остынет,
Не нужен миру властелин.
Под нашим шагом цветы сгорают,
Мы – гибель всем, кто не погиб.
В волне кровавой поля рыдают,
Мы выпрямляем путей изгиб.
Душа с душою – дыханий ветер,
Земля и небо – океан.
Над головами не жизни ветви —
Свинца и меди ураган.
 

БОГОМОЛЬЦЫ

 
Нету нам прямой дороги,
Только тропки да леса.
Уморились наши ноги,
Почернели небеса.
Богомольцы со штыками
Из России вышли к Богу,
И идут, идут годами
Уходящею дорогой.
Их земля благословила,
Вслед леса забормотали.
Зашептала, закрестила
Хата каждая в печали.
От кого шуршит дорога,
Кто там ищет и чего?..
Глаз открытых смотрят много
У небесных берегов.
На груди их штык привязан,
А не дедовы кресты.
Каждый голоден и грязен,
А все вместе – все чисты.
Отчего тепло на свете,
Тот же дух и в них горит.
Правду знают только дети,
Никто больше не вместит.
Шел из Киева с сумою
Дед, и слезы на глазу.
Душу, думал, упокою,
Всем дорогу укажу.
А навстречу дети, дети,
И железо на плечах…
Видно, вновь Христос на свете,
Раз у них тоска в очах.
Руку дед поднял к восходу,
Все века и дни понял,
Поглядел он будто в воду
И увидел всем причал.
Богомольцы и у бога
Не увидели небес…
Дум несут с собою много,
Как штыков железный лес.
 

СЫН ЗЕМЛИ

 
Опустилась с неба раненая птица,
Поперек дороги ей легла гора.
Жизнь, полет высокий, только тихо снится —
У костра со звездами до утра игра.
Крылья холодеют и на шее камень,
Глыбы на дороге, смерть и тени тайн,
Глыбы шевелятся, шевелятся сами,
Горы над горами, как над бездной край.
Где ж гнездо и мать тут у небесной птицы,
Только тьма пещеры для прохода тайн.
И без шума мчатся тени вереницей,
Смерти, жизни нету, вечно ожидай.
Птица еще бьется, есть под сердцем дети,
С нею прилетели с голубых равнин.
Если мать не дышит, то у них нет смерти,
И вздохнет и выйдет из утробы сын.
Из утробы мертвой он один родится,
Перемрут под матерью многие птенцы…
До конца сын будет с смертью, с тайной биться,
И его поманят звездные венцы.
Через глыбы, горы тайн и неизвестного
На коне Ненависти пронесется сын.
В вихрь и ночь безумия, жаркого и тесного,
Он на крыльях пламенных врежется один.
Это мать убитая, брошенная с неба,
Через горы бросила сына к небесам.
Все птенцы подохли с голоду, со слепу
И лежат на камнях черной кучей там.
В сыне мать открыла снова небу крылья,
И смеется звездам из-за глыб и гор,
И летит звенящей, белой, звездной пылью
В тихие равнины в голубой простор.
Прошлое, далекое, всю немую вечность,
И холодный камень, тайную звезду —
Все поймет, полюбит, кончит бесконечность
И на крыльях вскинет Сын на высоту.
Это мать убитая в нем летит и ищет,
Никогда не кончит своего пути…
И живых и мертвых с гор высоких кличет
На дороге дальней всех птенцов найти.
 

1920, 7 ноября.

ДЕТИ

 
Не сгорает город огненный,
Весь в страдании торжественном.
Из машин стальных бьют молнии.
Вышли трубы грозным шествием.
Мы безумную вселенную
Бросим в топку раскаленную,
Солнце древнее, бесценное
Позабудется, сожженное.
Оборвем мы вальс тоскующий —
Танец звезд, далеких девушек.
К ним идет жених ликующий —
Сжечь обитель светлой немощи.
Не любовь мы, а познание,
Сердце было – ком тоски.
Мы ворота ищем тайные
Уплывающей реки.
Наши дети не родились,
Не родятся никогда —
Через вечность мы пробились,
Будем биться, жить всегда.
Дети – сладкое бессилие,
Сказка радостная смерти.
Мы ж невянущие лилии,
Мы смеющиеся дети.
 

КОННЫЙ ВИХРЬ

 
Пролетарской коннице
По морю, по морю земли
Храпят табуны лошадей.
Гонят в ущелье петли
Безумное стадо людей.
Пики их жалят и жалят,
Души секут пополам,
Брызгают трупы и тают,
Трупы – дорога коням.
Копыта вонзаются в череп,
Сердце в груди дребезжит —
Красноармейцем стал мерин,
Смертью ревет и визжит.
Топчут пустыни копыта,
Топчут и рвут города.
Крепость гранитная смыта —
Жизнь никому не отдам.
Враг под ногами не дышит,
В землю вогнал его конь,
Победы моей не услышит —
Красный ликует огонь.
 

ФРОНТ

 
Артиллерийский звон колокольный
В стены набатом гудит.
Башни взлетают, дворцы загораются,
Пыль кирпичей в облаках.
В город расплавленный молот опущен,
Брызгает пламенем камень домов.
Трупами люди мостят переправу,
Падает к братьям брат на штыки.
Дрогнуло вздохом зарево в взрыве,
Комом свинцовым запущена смерть…
Гневный поток размывает дороги —
Пушки, колеса, лошади – мы…
Выгнула спину крепость – плотина,
Дышит гранит, как живой.
Трубы без дыма отрублены в небе,
Будто слепые глаза.
Но целы машины под цинковой крышей,
И слушают чутко станки…
Лопнет плотина под силой напора
(Разве ей скажет кто: стоп?).
Сжатая мощь водопадом сорвется,
Смоет, сравняет трупов бугры,
Люди грудь с грудью к трупам сойдутся,
Брат не нанижет брата на штык…
Долго идем мы, не видим друг друга,
Стены кругом нас и камень в душе;
Но мы заложили пуды динамита
В камень, в гранит, под бетон.
Врата родного мы в жертву отдали,
Шнур поджигали живою свечой.
Но мы пустили под облако пылью
Стену и душу сухую врага…
Человек человеку навстречу
По крови шагает, шагает века.
 

ДИНАМО-МАШИНА

 
Песнь глубин немых металла,
Неподвижный долгий звон.
Из железа сила встала,
Дышит миллионом волн.
Из таинственных колодцев
Вверх, на горб, машины с пеньем
Вырываются потоки – там живое сердце бьется,
Кровь горячая и красная бьет по жилам в наступленье.
Ветер дует из-под крыльев размахавшихся ремней,
Мой товарищ отпускает регулятор до конца.
Мы до ночи, мы до смерти – на машине, только с ней,
Мы не молимся, не любим, мы умрем,
как и родились, у железного лица.
Наши руки – регулятор электрического тока,
В нашем сердце его дышит непостигнутая сила.
Без души мы и без бога и работаем без срока,
Электрическое пламя жизнь иную нам отлило.
Нету неба, тайны, смерти,
Там вверху труба и дым.
Мы отцы и мы же дети,
Мы взрываем и творим.
Мы испуганные жили и рожали, и любили,
Но мы сделали машину, оживили раз железо,
Душу божью умертвили,
Кожа старая с нас слезла.
И мы встали на работу к регулятору динамо,
Позабыли вечность, звезды – что не с нами и не мы.
Почерневшими руками
Смысл мы сделаем из тьмы.
 

ПОСЛЕДНИЙ ШАГ

 
Из вскрикнувшей разрубленной вселенной
Рванула мир рабочая раздутая рука.
Пришли до срока, без гудка мы – радостная смена,
Все времена ушли в подземные забытые века.
И ближе светит солнце, везде, везде – наш дом,
И ты мне друг и брат, она сестра – сестра.
Земля – железная машина, течет по проводу к ней гром.
Смеемся мы, любовь не перескажем с утра и до утра.
Бессмертье заработали мы смертью и могилой,
От наших глаз не скроется небесное лицо,
Жизнь раскаляется до дна глубокой тайной силой,
Работа – наш отец, мы не расстанемся с отцом.
Мир будет тишиной. Пройдем его до края,
Нет никого нигде, товарищи машины сверлят небеса.
Летит звезда к земле, никто не умирает,
У человека навсегда задумались глаза.
Живут в нас все – погибшие от смерти,
Кто ночью падал в городах,
Замолкшие в могилах дети…
Мы сокрушающий, последний шаг.
 

ТОПОТ

 
В душе моей движутся толпы…
Их топот, их радостный топот,
Как камней сползающих грохот.
Без меры, без края, без счета
Строят неведомый город, —
Выше, страшнее, где тайна и холод —
Камень на камень, город на город…
Тихо. Только в материи сопротивление —
Ропот.
Там, где удар, там и миги и годы
Плавятся в вечность машиной и потом…
Тихо танцуют звезд хороводы,
Выше их вышли трубы заводов.
Там, где царили вселенная, рок,
Скованный проводом мечется ток.
Слава безумию, взрывам и топкам,
Грохоту, скрежету, топоту, топоту,
Мысли и числам неисчислимым,
Цифрам сомкнувшимся, неизмеримым.
Лопнули мускулы. Смерть человеку —
Брошен в колодезь последний калека,
Душу живую машина рассекла.
Наша душа – катастрофа, машина.
В небо уперлись железные спины.
Солнце стихает, склоняется, стынет.
Ступайте толпа за толпою
По жаркой, по вашей душе.
История больше не даст перебоя,
В машине сгорает мир тайн и вещей.
Любовь – это девушка, шепот,
Но ночью там движется топот,
Идут по душе моей толпы.
 

* * *

 
Сгорели пустые пространства,
Вечность исчезла, как миг,
Бессмертные странники странствуют,
Каждый все тайны постиг.
Товарищ, нам тесны планеты,
Вселенная нам каземат.
Песни любви и познания спеты —
Дороги за звезды лежат.
Товарищ, построим машины,
Железо в железные руки возьмем,
В цилиндрах миры мы взорвем,
И с места вселенную сдвинем.
В глазах наших светятся горны,
В сердце взрывается кровь,
Как топка, душа раскаленная,
Как песня, гудков наших рев.
 

* * *

 
Познаны нами тайны вселенной,
В душах тревога молчит.
Мы осушили небесные бездны,
Солнце слова говорит.
Полон восторга пламенный город, —
Люди, машины, цветы…
Каждый сегодня богом быть может,
Солнце над каждым горит.
Медный гудок заревел над планетой,
Пространства, подъемы нас ждут.
В жизни бессмертной, как в песне неспетой,
Звезды звенят и поют,
Солнце мы завтра расплавим,
Выше его перекинем мосты.
Как песком, мы мирами играем,
Песню мы слышим тихой звезды.
 

РАЗДЕЛ II
ИЗ ПОЭМЫ «МАРИЯ»

 
В моем сердце песня вечная
И вселенная в глазах,
Кровь поет по телу речкою,
Ветер в тихих волосах.
Ночью тайно поцелует
В лоб горячая звезда
И к утру меня полюбит
Без надежды, навсегда.
Голубая песня песней
Ладит с думою моей,
А дорога – неизвестней,
В этом мире я ничей.
Я родня траве и зверю
И сгорающей звезде,
Твоему дыханью верю
И вечерней высоте.
Я не мудрый, а влюбленный,
Не надеюсь, а молю.
Я теперь за все прощенный,
Я не знаю, а люблю.
 

* * *

 
Сердце в эти дни смертельно и тревожно,
Прежде времени – над миром древний вечер,
Но душа – обитель невозможного,
Что погибло, то живет в ней вечно.
А утром небо красное цветет,
Невеста рано чешет волоса,
И цвет высокий пламенный растет,
И с ветром говорят великие леса.
И человек задумчиво поет,
Он ждет веками дальнюю звезду,
Себе гнезда он в мире не совьет,
И любит сердце пустоту.
 

* * *

 
Я сердцем знаю,
Что не истаю
Я в этом мире,
В зеленом пире…
В далекой ясности
Есть тишь безгласности,
В плывущей лунности —
Покой бездумности,
По всей вселенной горят огни.
Их тихий трепет
Мне внятный лепет,
Их колыхание —
Мои искания,
В небесной бездне мы не одни.
 

* * *

 
Далью серебряной в утро росистое
Ходишь потерянный ты без пути.
Раннее небо раскинулось чистое,
Сердцу живому дорог не найти.
Может быть, встретишь в сгорающей дали
Брата родного и душу отдашь…
Долго мы шли и друг друга искали,
Земля голубая – убогий шалаш.
 

* * *

 
Тих под пустынею звездною
Странника избранный путь.
В даль, до конца неизвестную,
Белые крылья влекут.
Ясен и кроток в молчании
Взор одинокой звезды…
Братья мои на страдания
В гору идут на кресты.
 

* * *

 
Над голубыми озерами
В сумерках мрут облака,
Синими чистыми взорами
Замерла в небе тоска.
Влажный камыш наклонился,
В думе глядится на дно, —
Ранний ли сон ли приснился,
Ночью ль открылось окно…
Странник бредет неустанный
В темных полях по тропам,
Путь неизвестный, желанный
Лег по пустыне к горам.
 

СУМРАК

 
Дальнее мерцание
Голубых огней,
Вздох или сияние
Грезящих полей…
Нежное дыхание,
Аромат цветов,
Мир, очарование,
Трепеты листов…
Тихое плескание
Позабытых слов,
Свет и угасание
Чутких полуснов…
 

* * *

 
Тихий свет сиянья угасания
Льется в свежесть дремлющих садов.
Покой короткий, будто стихшие рыдания,
Призрак мрущий белых городов…
Все смолкает, как невнятное роптание,
Синева поблекла у цветов.
Оживает океан молчания,
Где забылись тысячи веков.
На вершинах спящих колыхание,
Взмахи от объятий льнущих снов,
Волн бегущих дальнее плескание
И безмолвие невидных берегов…
 

iknigi.net

Андрей Платонов

Андрей ПлатоновИз книги судеб.  Родился 1 сентября 1899 в Воронеже в семье слесаря железнодорожных мастерских Климентова (в 20-х годах XX века писатель сменил свою фамилию на фамилию Платонов). Учился в церковно-приходской школе, затем в городском училище; в 15 лет начал трудиться, чтобы поддержать семью. Был подсобным рабочим, литейщиком, слесарем.

В 1918 Платонов поступил в Воронежский железнодорожный политехникум. С 1919 участвовал в Гражданской войне в рядах Красной армии. После окончания войны возвратился в Воронеж, стал студентом Политехнического института (окончил в 1926).

Первая брошюра Платонова «Электрификация» вышла в 1921 году. В 1922 увидела свет его вторая книга – сборник стихов «Голубая глубина». В 1923–1926 Платонов работает губернским мелиоратором и отвечает за электрификацию сельского хозяйства. В 1926  Платонов переехал в Москву.

В 1927 книга «Епифанские шлюзы» сделала писателя известным. В 1928 были изданы сборники «Луговые мастера» и «Сокровенный человек».

Публикация в 1929 рассказа «Усомнившийся Макар» вызвала волну критики в адрес автора. В том же году был запрещён к печати роман «Чевенгур», и следующая книга Платонова появилась только через восемь лет. С 1928 он сотрудничал в журналах «Красная новь», «Новый мир», «Октябрь» и других, продолжал работать над прозаическими произведениями – повестями «Котлован», «Ювенильное море».

Пробовал себя в драматургии («Высокое напряжение», «Пушкин в лицее»). В 1937 вышла книга его рассказов «Река Потудань». Публикация произведений Платонова была разрешена в годы Великой Отечественной войны, когда он был фронтовым корреспондентом газеты «Красная звезда» и писал рассказы и очерки на военную тему.

В 1946 после публикации рассказа «Семья Иванова» (более позднее название «Возвращение») Платонова вновь подвергли критике и перестали печатать. Первая после большого перерыва книга «Волшебное кольцо и другие сказки» была издана в 1954, уже после смерти автора.

Умер 5 января 1951 года в Москве, находясь в глубокой нужде.

Платонова отличает трагически напряжённое восприятие «прекрасного и яростного мира», стремление проникнуть в «сокровенную» суть человека и глубинных социальных процессов. Его проза, поражающая музыкальностью, непривычная в своём гибком «косноязычии», оказала большое влияние на мировую литературу.

О поэзии Андрея Платонова

 

Густота платоновской прозы прорепетирована в его поэзии.

Проза Платонова  – феноменальная, обжигающая, корневая, шаровая  – имеет два противоположных вектора: один – земельный, пищевой, нищий, мечтающий стать толстым, другой – сияющий в направлении русского космизма, своеобразие философской линии, перекликающейся с мыслями Н. Фёдорова и К. Циолковского.

Но – проза Платонова тяжела, порой кажется, что заговорила глина, корневища, кора.

Или скорбь.

А поэзия?

«Мы будем есть пирожного куски»

Серебрится надежда, играет, становится радужной, переливается.

Да и время, сквозь жуть и кровь его, сквозь поход за всемирным счастьем, обернувшийся трагедийной гаммою бытия, было насыщено огромной энергией радости.

И куски пирожного казались само собой разумеющимися.

И, хотя взрыва, который произошёл в прозе Андрея Платонова, сделав её ярчайшей в своём веке, в его поэзии не произошло – она, платоновская поэзия, была тем репетиционным залом, где он настраивал инструмент своих будущих романов, повестей, рассказов.

 

Метафизика

 

Вывернутые мешки
Фраз Платонова тугие.
Люди, в коих огоньки
Сумасшествия блажные.
Голод, пищевая страсть,
Нищ и голь, руина жизни.
Механизмы имут пасть
Метафизики. А жилы
Механизмов есть металл.
Сам социализм – гомункул:
Зародился. Чёрным стал.
Кровью напружинил мускул.
Вывернутые мешки –

Сор и скудость всякой жизни.
Коль надежды велики -
Стопроцентно будут лживы.
Люди-Големы идут.
Монстры из ожившей глины
Тупо совершают труд,
Для какого нет причины.
Философия земли
Кровью проступает, потом.
Жизни рваные кули
Нависают чёрным сводом.
Завораживает плоть
Текстовая, мнишь – больная.
Труд познаешь, как оплот,
Сущность жизни постигая.

Александр Балтин

 

Иллюстрации:

портреты писателя и поэта разных лет;

обложки некоторых книг Андрей Платонова;

все иллюстрации – из открытых интернет-источников

Подборки стихотворений

45ll.net

Урок литературы в 11 классе "Поэзия Андрея Платонова"

Урок литературы в 11 классе

ПОЭЗИЯ

АНДРЕЯ ПЛАТОНОВА

Подготовила учитель русского языка

и литературы высшей квалификационной

категории МКОУ Подгоренской СОШ №1

Проценко Валентина Александровна

пгт Подгоренский

ПОЭЗИЯ АНДРЕЯ ПЛАТОНОВА

«Мне оттого так нехорошо, что я много понимаю».

Где чувства мало – там мысли много,

Где мысли много – там чувства нет.

УЧИТЕЛЬ

Андрей Платонович Климентов (псевдоним Платонов был взят не сразу, сначала он публиковал стихи, статьи и первую прозу под псевдонимами Фирсов, Вогулов, Фома Человеков…) был первенцем в многодетной — четырнадцать детей! — семье слесаря железнодорожных мастерских, и родился в урожайном на русских писателей 1899 году, 1 сентября, в пригороде Воронежа, в Ямской слободе. Он прожил неполных пятьдесят два года и умер 5 января 1951 года от туберкулеза, которым заразился, ухаживая за сыном. Сына Андрея Платоновича, Платона, Тошу, арестовали в возрасте пятнадцати лет в 1937 году, отправили в гулаговскую шахту под Норильском, но освободили после личного обращения Михаила Шолохова к отцу народов. Вину за арест, болезнь и смерть сына Андрей Платонов ощущал вплоть до своей смерти.

Многие писатели оригинально мыслят. Многие — поражают своей естественностью и простотой. Некоторые способны в одном предложении выразить эпоху. Некоторые — оставить в десяти словах отпечаток личности. А всё это вместе есть у Платонова.

Андрей Платонов более знаком современному читателю по рассказам и романам, совсем немного – по пьесам. Тогда как поэтическое наследие великого писателя, быть может, является главным духовным ключом к этой загадочной, до конца не постижимой и такой русской душе…

СООБЩЕНИЕ ПОДГОТОВЛЕННОГО УЧЕНИКА (С ПРЕЗЕНТАЦИЕЙ)

Платонов – художник начинал с поэзии. «Стихи я начал писать с 12-13 лет». Герои его стихов - «маленькие люди», обделенные судьбой, калеки, нищие, убогие и странники.

Ты живой, ты живой, ты единственный,

И стена — только дым на глазах,

Ты слепой, но в тебе свет таинственный,

Ты у мира один на часах —

это о слепом.

В 1918 начал работать журналистом в воронежских газетах «Известия укрепрайона», «Красная деревня» и др. В 1918 в журнале «Железный путь» начали публиковаться стихотворения Платонова ("Ночь", "Тоска" и др.), вышел его рассказ "Очередной", а также очерки, статьи и рецензии. С этого времени Платонов становится одним из самых заметных литераторов Воронежа, активно выступает в периодике, в том числе под псевдонимами (Елп.Баклажанов, А.Фирсов и др). •Пик и известность Платонова-газетчика приходится на 1920-ый. Он автор романса "Мы живем под солнцем голубого мая", опубликованного в газете "Красная деревня" в день первого всероссийского коммунистического субботника и исполненного в концерте главным редактором газеты Г.З.Литвиным-Молотовым. 03.07.20 в воронежской кофейне "Жан", у Жана можно было пообедать со своим хлебом, в дальней комнате с окнами во двор состоялся его первый творческий вечер, стихи Платонова читает маэстро Синий. В том же июле по рекомендации Литвина-Молотова он подает заявление в партию (членом партии ни тогда, ни позже он так и не стал: "исключить из кандидатов РКП как шаткого и неустойчивого элемента"; сам же Платонов писал: "вышел по своему заявлению...не считаю нужным исполнять обязанности посещения собраний, где плохо комментируются статьи "Правды"...считаю более нужной работу по действительному строительству элементов социализма"). В том июле опубликовано 13 статей Платонова в "Красной деревне"

1921-1922 гг. - председатель Чрезвычайной комиссии по борьбе с засухой в Воронежской губернии. В 1922 в Краснодаре выходит книга стихов "Голубая глубина", тиражом 800 экз. (отзыв Валерия Брюсова: "богатая фантазия, смелый язык и свой подход к темам... прекрасные обещания").

В предисловии к книге содержится ценный автобиографический материал - два фрагмента из писем Платонова, в которых рассказано о ранних годах его жизни. «А. Платонов - настоящий поэт, еще неопытный, еще неумелый, но своеобразный». Композиция книги была несложной: в ней было три отдела, без оглавлений. В каждом отделе были свои доминирующие мотивы: в первом - мотивы, характерные для пролетарской поэзии: космический размах, пафос преображения вселенной, культ машин и непоколебимая вера в разум и науку, способные усовершенствовать мироздание и самого человека. В таком духе написаны стихотворения первого отдела «Топот», «Гудок», «Поход», «Вселенной». «Молот».

«Кузнецы», «Динамо-машина», «Последний шаг» и др. По духу, по тематике и стилю - это образцы пролетарской поэзии.

Во втором отделе собраны стихи, большинство которых написано о любви, о мире детства, о «зовущих вдаль» дорогах. Стихи второго отдела - наиболее интересные и самостоятельные. В третьем отделе представлены пейзажные стихотворения («Вечерние дороги», «Степь», «Март» и др.), а также своеобразные лирические портреты («Мать», «Странник», «Мужик»).

Говоря о поэтической книге в целом, нельзя не признать, что в ней содержится как бы источник той прозы, которая насыщена лиризмом. Знаменательно, что один из крупнейших русских прозаиков XX века начинал с лирики. В ней заложены важнейшие для Платонова темы и образы: «земля», «жизнь», мир детства, материнство,. дороги», «путник», образы природы, машины, Вселенной - все это увидим в платоновской прозе. После выхода книги «Голубая глубина» Платонов какое-то время продолжал писать стихи, но мало. В 1927 г. он собирался переиздать свои стихи, но издание не состоялось.

Нобелевский лауреат Иосиф Бродский в своём эссе «Катастрофы в воздухе» упоминает Андрея Платонова в одном ряду с Джеймсом Джойсом, Робертом Музилем и Францем Кафкой и даёт следующее биографическое описание: «Платонов родился в 1899 году и умер в 1951-м от туберкулёза, заразившись от сына, освобождения которого из тюрьмы он после долгих усилий добился, для того лишь, чтобы сын умер у него на руках. С фотографии на нас смотрит худощавое лицо, простое, как сельская местность, смотрит терпеливо и как будто с готовностью принять и преодолеть всё, что выпадет. По образованию инженер-мелиоратор (Платонов несколько лет работал на разных ирригационных проектах), он начал писать довольно рано, в двадцать с чем-то лет, то есть в двадцатые годы нашего века. Он участвовал в гражданской войне, работал в разных газетах и, хотя печатали его неохотно, в тридцатые годы приобрёл известность. Потом по обвинению в антисоветском заговоре был арестован его сын, потом появились первые признаки официального остракизма, потом началась Вторая мировая война, во время которой Платонов служил в армии, работая в военной газете. После войны его вынудили замолчать; его рассказ, напечатанный в 1946 году, послужил поводом для разгромной статьи на целую полосу „Литературной газеты“, написанной ведущим критиком, и это был конец. После этого ему разрешали только изредка делать что-нибудь в качестве внештатного анонимного литсотрудника, например — редактировать какие-нибудь сказки для детей. Больше ничего. Но к этому времени у него обострился туберкулёз, так что он всё равно делать, в общем, почти ничего не мог. Он, его жена и дочь жили на зарплату жены, работавшей редактором; он иногда подрабатывал в качестве дворника или рабочего сцены в театре неподалеку».

А.Битов: «…перед Платоновым непременно начинает свербить совесть, и поэтому каждый раз не знаешь, чем же ему помочь. А помочь ему слишком долго было надо, это трудный очень автор, хотя писал он необычайно простым, почти пещерным, евангельским языком, вот между этими двумя понятиями. Каждое слово доступно любому самому неграмотному человеку. Но постичь суть его слов может быть также трудно, как понимать, а не выучивать Пушкина. Хотя у Пушкина вот эта видимость прозрачности, а у Платонова видимость непрозрачности. И вот эти две пластины. Сквозь одну глядишь насквозь, а через другую ничего не видишь, вот это идеи препоны».

Найти верный угол зрения на платоновский мир и его героев до сей поры чрезвычайно сложно. И вот тут стихи Платонова могут стать нам бесценной подсказкой.

УЧИТЕЛЬ

Несмотря на то, что ум Платонова-инженера был точен и последователен, сердечное восприятие окружающего у него на редкость детское. Нет осторожного рассуждения, но есть чувство; нет вдумчивого опыта, но есть вера; нет чужого знания, но есть собственная увлеченность…

Я родня траве и зверю

И сгорающей звезде,

Твоему дыханью верю

И вечерней высоте.

Я не мудрый, а влюбленный…

…Я не знаю, а люблю.

Словно дитя, он видит мир не расчлененным на составляющие части, а единым; и говорит, подобно ребенку, неправильно синтаксически, но точно по существу. Ибо «правду знают только дети, // Никто больше не вместит».

Платонов будто забирает читателя в свое сердце и по-детски, пальцем – не «по-правильному» – показывает ему там все тайники. В платоновской детскости – и чистота чувств, и непосредственность переключения с одного предмета на другой, и поглощенность тем, что приковало внимание этой души, увлекающейся и искренней.

В Платонове-поэте нет той логики ума, которая, будто саркома, выедает из современной поэзии само трепетание жизни. Но присутствует какая-то странная, древняя логика зоркого наблюдения и чуткого, последовательного прикосновения ладонью: тепло – холодно; мокро – сухо; гладко – колюче; тесно – просторно... Рисуемая Платоновым жизнь не называет себя по имени, но на саму себя оглядывается. Так что же тогда можно сказать о человеке, если «уходят века чередою, // А нам и травы не понять»...

ВЫРАЗИТЕЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ И АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ «СТРАННИК»

- Почему стихотворение так называется?

- Какое чувство испытываете вы, читая эти строки?

- Какие слова-образы в стихотворении ассоциируются со словом «бесконечность»?

- Зачем нужна герою «дедова правда»? Что в ней?

- В чём философский смысл этого стихотворения?

ВЫРАЗИТЕЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ И АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ «СТЕПЬ».

- Какую картину из жизни природы рисует поэт?

- Какова цветовая гамма в этом стихотворении?

- Как будто лёгким касанием кисти создаёт Платонов картину степи. Найдите художественные средства, которые помогают ему в этом.

- Как создаётся ощущение одиночества?

ВЫРАЗИТЕЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ И АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ «ВО СНЕ».

- Можно ли назвать это стихотворение колыбельной?

-Для кого эта колыбельная? Можно ли определить возраст того, кому она предназначена?

(Перед нами – колыбельная, однако голос поет обо всех и для всех. Само понятие возраста здесь исчезает, потому что слова обращены к душе – а кто ведает, сколько ей лет и что она может знать и помнить... Любовное «родной мой» будто заменяет собою Небо – «над землею неба нет». Не слышен голос любви из небесной дали, и он, певец, должен своей нежностью заполнить страшную пустоту – пусть даже согнется душа от непосильного для нее бремени. )

Это очень по-русски – брать на себя неподъемный груз и решать невообразимые задачи. Такое возможно, только если ты – часть целого, ячейка всеединства. Вот тогда перетекание веса с невидимого плеча на твое, конкретное плечо – не просто понятно, но и очень естественно, как давно привычное семейное обыкновение. Отсюда проистекает необъяснимая для всех иноплеменников вера в вечность родной земли русской – «никогда не смеркнется наш великий день».

Если не со слезой Бога – дождем, то с сердечной кровью человека, в которой «и любовь, и жалость», – взрастет хлеб, воскреснут дети и оживет мать.

Чтение стихотворения «В эти дни земля горячее солнца…»

В последнем уповании содержится весь Андрей Платонов, пытавшийся полюбить землю – за всех, пожалеть людей – без заслуг и вины, подарить солнце и воду – всему живому и поющему.

Мне дороги были неизвестны,

Шёл и думал, что дойду…

- Что вы можете сказать о лирическом герое в стихах Платонова?

Сколько ни читаешь Платонова, каждая новая встреча с ним всегда неожиданна. И как бы ни был уже привычен слух к его невероятным словам, а ум и сердце приготовлены к восприятию этого странноязычного писателя — «эффект узнавания» все равно вряд ли будет полным. Он всегда неизвестный или известный только отчасти. Кажется, что Платонов обращается к какому–то от природы в нас присутствующему чувству языка, и это наше чувство, отодвинув в сторону свое словарно–энциклопедическое равновесие, принимает и понимает Платонова. И не преградой его язык оказывается на пути к постижению мысли писателя, а еще одной — нехоженой! — дорогой к ней.

Воронежцы помнят своего земляка. Его именем названы улицы, библиотека, гимназия. Есть литературная премия. Есть электропоезд. Есть памятник (авторы Дикунов и Эльза Пак). Но главное – есть его книги, которые читают во всём мире. А Платонов был прав, когда устами одного из своих героев сказал: «Без меня народ неполный».

Список использованной литературы

  1. В. Лютый. «Я родня траве и зверю…» (Стихи Андрея Платонова) «Подъём» №8,2009.

  2. А.Платонов «Голубая глубина».

infourok.ru

Андрей Платонов — Алексей Варламов |

  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаков Сергей, протоиерей
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир
    • Данилов Александр
    • Дворкин Александр Леонидович
    • Дворцов Василий Владимирович
    • Девятова Светлана
    • Дёмышев Александр Васильевич
    • Десницкий Андрей Сергеевич
    • Дефо Даниэль
    • ДиКамилло Кейт
    • Диккенс Чарльз
    • Домбровский Юрий Осипович
    • Донских Александр Сергеевич
    • Достоевский Федор Михайлович
    • Дохторова Мария, схиигумения
    • Драгунский Виктор Юзефович
    • Дунаев Михаил Михайлович
    • Дьяченко Александр, священник
    • Екимов Борис Петрович
    • Ермолай-Еразм
    • Ершов Петр Павлович
    • Жизнеописания
    • Жильяр Пьер
    • Зайцев Борис Константинович
    • Зелинская Елена Константиновна
    • Зенкова Еликонида Федоровна
    • Знаменский Георгий Александрович
    • Зоберн Владимир Михайлович
    • Игумен N
    • Ильин Иван Александрович
    • Ильюнина Людмила Александровна
    • Имшенецкая Маргарита Викторовна
    • Ирзабеков Василий (Фазиль)
    • Казаков Юрий Павлович
    • Каледа Глеб, протоиерей
    • Каткова Вера
    • Катышев Геннадий
    • Кервуд Джеймс Оливер
    • Керсновская Евфросиния Антоновна
    • Киселева Татьяна Васильевна
    • Кисляков Спиридон, архимандрит
    • Козлов Сергей Сергеевич
    • Кокухин Николай Петрович
    • Колупаев Вадим
    • Константинов Димитрий, протоиерей
    • Королева Вера Викторовна
    • Короленко Владимир Галактионович
    • Корхова Виктория
    • Корчак Януш
    • Кочергин Эдуард Степанович
    • Краснов Петр Николаевич
    • Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович
    • Краснова Татьяна Викторовна
    • Кривошеина Ксения Игоревна
    • Кристус Петрус
    • Крифт Питер
    • Кронин Арчибальд Джозеф
    • Кропотов Роман, иеромонах
    • Круглов Александр Васильевич
    • Крупин Владимир Николаевич
    • Куприн Александр Иванович
    • Кучмаева Изольда Константиновна
    • Лагерлёф Сельма
    • Ларионов Виктор Александрович
    • Лебедев Владимир Петрович
    • Леонтьев Дмитрий Борисович
    • Леонтьев Константин Николаевич
    • Лепешинская Феофила, игумения
    • Лесков Николай Семенович
    • Либенсон Христина
    • Линдгрен Астрид
    • Литвак Илья
    • Лихачёв Виктор Васильевич
    • Лукашевич Клавдия Владимировна
    • Льюис Клайв Стейплз
    • Люкимсон Петр Ефимович
    • Лялин Валерий Николаевич
    • Макаров Михаил
    • Макдональд Джордж
    • Макрис Дионисиос
    • Максимов Владимир Емельянович
    • Максимов Юрий Валерьевич
    • Малахова Лилия
    • Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович
    • Мельников Николай Алексеевич
    • Мельников Федор Ефимович
    • Мельников-Печерский Павел Иванович
    • Милн Алан Александр
    • Мицов Георгий, священник
    • Монах святогорец
    • Муртазов Никон, иеродиакон
    • Назаренко Павел
    • Недоспасова Татьяна Андреевна
    • Немирович-Данченко Василий И.
    • Никитин Августин, архимандрит
    • Никифоров–Волгин Василий А.
    • Николаев Виктор Николаевич
    • Николаева Олеся Александровна
    • Нилус Сергей
    • Носов Евгений Иванович
    • Нотин Александр Иванович
    • Оберучева Амвросия, монахиня
    • Павлов Олег Олегович
    • Павлова Нина
    • Пантелеев Л.
    • Панцерева Елена
    • Парамонов Николай, игумен
    • Паустовский Константин Георгиевич
    • Пестов Николай Евграфович
    • Попов Меркурий, монах
    • Поповский Марк Александрович
    • Портер Элионор
    • Поселянин Евгений Николаевич
    • Потапенко Игнатий Николаевич
    • Прочие авторы
    • Пушкин Александр Сергеевич
    • Пыльнева Галина Александровна
    • Рак Павле
    • Раковалис Афанасий
    • Распутин Валентин Григорьевич
    • Ремизов Алексей Михайлович
    • Робсман Виктор
    • Рогалева Ирина
    • Рожков Владимир, протоиерей
    • Рожнева Ольга Леонидовна
    • Россиев Павел Амплиевич
    • Рыбакова Светлана Николаевна
    • Савельев Дмитрий Сергеевич
    • Савечко Максим Богданович
    • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
    • Санин Варнава, монах
    • Сараджишвили Мария
    • Свенцицкий Валентин, протоиерей
    • Сегень Александр Юрьевич
    • Сегюр Софья Фёдоровна
    • Секретарев Тихон, архимандрит
    • Сент-Джон Патриция
    • Сент-Экзюпери Антуан
    • Сергейчук Алина Борисовна
    • Скоробогатько Наталия Владимировна
    • Смоленский Николай Иванович
    • Снегирев Иван Михайлович
    • Соколова Александра
    • Соколова Наталия Николаевна
    • Соколова Ольга
    • Солженицын Александр Исаевич
    • Соловьев Владимир Сергеевич
    • Солоухин Владимир Алексеевич
    • Степун Федор Августович
    • Стрельцов Артем
    • Сухинина Наталия Евгеньевна
    • Сюсаку Эндо
    • Творогов Питирим, епископ
    • Тихомиров Лев Александрович
    • Ткачев Андрей, протоиерей
    • Толгский Сергий, протоиерей
    • Толкин Джон Рональд Руэл
    • Толстиков Николай, священник
    • Толстой Алексей Николаевич
    • Торик Александр‚ протоиерей
    • Трауберг Наталья Леонидовна
    • Тростников Виктор Николаевич
    • Труханов Михаил, протоиерей
    • Тургенев Иван Сергеевич
    • Тучкова Наталья
    • Уайзмэн Николас Патрик
    • Уайлдер Торнтон
    • Уингфолд Томас
    • Ульянова Валентина
    • Урусова Наталия Владимировна
    • Устюжанин Андрей, протоиерей
    • Филипьев Всеволод, инок
    • Хэрриот Джеймс
    • Цветкова Валентина Ивановна
    • Цебриков Георгий, диакон
    • Чепмен Гэри
    • Чарская Лидия Алексеевна
    • Черных Наталия Борисовна
    • Честертон Гилберт Кийт
    • Честерфилд Филип Стенхоп
    • Чехов Антон Павлович
    • Чинякова Галина Павловна
    • Чудинова Елена Петровна
    • Шварц Евгений Львович
    • Шевкунов Тихон, архимандрит

azbyka.ru

Список книг и других произведений Андрей Платонович Платонов Сортировка по году написания

АНДРЕЙ ПЛАТОНОВ — русский советский писатель и драматург, один из наиболее самобытных по стилю и языку русских литераторов первой половины XX века.

Родился 28 августа 1899 в Воронеже. Отец — Климентов Платон Фирсович — работал машинистом паровоза и слесарем в воронежских железнодорожных мастерских. Дважды ему присваивали звание Героя труда (в 1920 и в 1922), а в 1928 он вступил в партию. Мать — Лобочихина Мария Васильевна — дочь часового мастера, домохозяйка, мать одиннадцати (десяти) детей, Андрей — старший. Мария Васильевна рожает детей практически каждый год, Андрей, как старший, принимает участие в воспитании и, позднее, прокормлении всех своих братьев и сестёр. Оба родителя похоронены на Чугуновском кладбище Воронежа.

В 1906 поступает в церковно-приходскую школу. С 1909 по 1913 учится в городской 4-классной школе.

С 1913 (или с весны 1914) по 1915 работает подёнщиком и по найму, мальчиком в конторе страхового общества «Россия», помощником машиниста на локомобиле в имении Усть полковника Бек-Мармарчева. В 1915 работает литейщиком на трубном заводе. С осени 1915 по весну 1918 — во многих воронежских мастерских — по изделию мельничных жерновов, литью и т.д.

В 1918 поступает на электротехническое отделение Воронежского политехнического института; служит в главном революционном комитете Юго-Восточных железных дорог, в редакции журнала «Железный путь». Участвовал в Гражданской войне в качестве фронтового корреспондента. С 1919 публиковал свои произведения, сотрудничая с несколькими газетами как поэт, публицист и критик. Летом 1919 побывал как корреспондент газеты «Известия Совета Обороны Воронежского укрепленного района» в Новохопёрске. Вскоре после этого был мобилизован в РККА. Работал до осени на паровозе для военных перевозок в качестве помощника машиниста; затем был переведён в Часть Особого Назначения (ЧОН) в железнодорожный отряд рядовым стрелком. Летом 1921 закончил годичную губернскую партийную школу. В этом же году выходит его первая книга — брошюра «Электрификация», а также были опубликованы его стихотворения в коллективном сборнике «Стихи». В 1922 у него родился сын Платон. В том же году в Краснодаре выходит книга стихов Платонова «Голубая глубина». В этом же году назначается председателем губернской Комиссии по гидрофикации при земельном отделе. В 1923 Брюсов положительно откликается на книгу стихов Платонова. С 1923 по 1926 работает в губернии как инженер-мелиоратор и специалист по электрификации сельского хозяйства (зав. отделом электрификации в Губземуправлении, построил три электростанции, одну из них — в селе Рогачёвка).

Весной 1924 участвует в Первом Всероссийском гидрологическом съезде, у него возникают проекты гидрофикации края, планы страхования урожаев от засухи. Тогда же, весной 1924, вновь подаёт заявление о вступлении в РКП(б) и принимается ячейкой ГЗО в кандидаты, но так и не вступает. В июне 1925 состоялась первая встреча Платонова с В. Б. Шкловским, прилетевшим в Воронеж на самолёте Авиахима для пропаганды достижений советской авиации с лозунгом «Лицом к деревне». В 1920-х сменил свою фамилию с Климентов на Платонов (псевдоним образован от имени отца писателя).

В 1931 опубликованное произведение «Впрок» вызвало резкую критику А. А. Фадеева и И. В. Сталина. Писатель получил возможность перевести дух только тогда, когда РАПП сам был посечён за перегибы и распущен. В 1934 Платонова даже включили в коллективную писательскую поездку по Средней Азии — и это уже было знаком некоторого доверия. Из Туркмении писатель привёз рассказ «Такыр», и вновь началось его преследование: в «Правде» (18 января 1935) появилась разгромная статья, после которой журналы снова перестали брать платоновские тексты и возвращали уже принятые. В 1936 публикуются рассказы «Фро», «Бессмертие», «Глиняный дом в уездном саду», «Третий сын», «Семён», в 1937 — повесть «Река Потудань».

В мае 1938 был арестован пятнадцатилетний сын писателя, вернувшийся после хлопот друзей Платонова из заключения осенью 1940 неизлечимо больным туберкулёзом. Писатель заразится от сына, ухаживая за ним, с этих пор и до смерти он будет носить в себе туберкулёз. В январе 1943 сын Платонова умер.

Во время Великой Отечественной войны писатель в звании капитана служит военным корреспондентом газеты «Красная звезда», военные рассказы Платонова появляются в печати. Существует мнение, что это было сделано с личного разрешения Сталина.

В конце 1946 был напечатан рассказ Платонова «Возвращение» («Семья Иванова»), за который писатель в 1947 подвергся нападкам и был обвинён в клевете. В конце 1940-х, лишённый возможности зарабатывать на жизнь сочинительством, Платонов занимается литературной обработкой русских и башкирских сказок, которые печатаются в детских журналах. Мировоззрение Платонова эволюционировало от веры в переустройство социализма к ироничному изображению будущего.

Умер 5 января 1951 в Москве от туберкулёза. Похоронен на Армянском кладбище. У писателя осталась дочь — Мария Платонова, которая готовила книги отца к изданию.

librebook.me


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.