Стих твардовского


Александр Твардовский. Лучшие стихи Александра Твардовского на портале ~ Beesona.Ru

Твардовский Александр Трифонович (1910 - 1971) - советский писатель и поэт, лауреат Ленинская премия, трех Сталинских премий и Государственная премия СССР.

НазваниеТемаДата
Василий Теркин: 5. О войне Стихи о войне
Ты робко его приподымешь:
Я иду и радуюсь Легко мне 1934 г.
Василий Теркин: 18. О любви Стихи о жизни, Стихи о войне, Стихи о любви
Я иду и радуюсь. Легко мне..
Отец и сын Стихи о войне 1943 г.
Василий Теркин: 9. Два солдата Стихи о войне
Кружились белые березки...
Перед дорогой Стихи о любви 1951 г.
Василий Теркин: 2. На привале Стихи о войне
Мы на свете мало жили Стихи о любви 1938 г.
Баллада об отречении Стихи о войне 1942 г.
Мы на свете мало жили...
Земляку Стихи о войне 1942 г.
Вся суть в одном-единственном завете: 1958 г.
Есть имена и есть такие даты
Час рассветный подъема Стихи о любви 1955 г.
Немые Стихи о войне 1943 г.
Огонь Стихи о войне 1943 г.
Я убит подо Ржевом Стихи о войне 1945-1946
Василий Теркин: 11. Поединок Стихи о войне
Зачем рассказывать о том... Стихи о войне
Награда 1943 г.
Василий Теркин: 21. Смерть и воин Стихи о войне
Нет, жизнь меня не обделила Стихи о жизни, Стихи о любви 1955 г.
Когда пройдешь путем колонн... Стихи о войне
В поле, ручьями изрытом... Стихи о войне
Василий Теркин: 13. «Кто стрелял?» Стихи о войне
Дробится рваный цоколь монумента...
В поле, ручьями изрытом 1945 г.
Я иду и радуюсь. Легко мне.
Сверстники 1938 г.
Василий Теркин: 8. Гармонь Стихи о войне
Василий Теркин: 3. Перед боем Стихи о войне
Позарастали 1943 г.
Василий Теркин: 15. Генерал Стихи о войне
Партизанам Смоленщины Стихи о войне 1942 г.
Спасибо, моя родная...
Кружились белые березки 1936 г.
На дне моей жизни...
Баллада о товарище Стихи о войне, Стихи о любви 1942 г.
Василий Теркин: 17. Бой в болоте Стихи о войне
Про теленка 1938 г.
Ленин и печник Стихи о любви 1938-1940 г.
В пилотке мальчик босоногий...
В тот день, когда окончилась война Стихи о жизни, Стихи о войне 1948 г.
О скворце Стихи о войне 1945 г.
Песенка Стихи о войне
Армейский сапожник Стихи о войне 1942 г.
Василий Теркин: 1. От автора Стихи о войне
Ночлег Стихи о войне 1944 г.
В пилотке мальчик босоногий 1943 г.
Василий Теркин: 4. Переправа Стихи о войне
Василий Теркин: 7. О награде Стихи о войне
Песенка (Не спеши, невеста...) 1942 г.
Когда пройдешь путем колонн Стихи о войне 1943 г.
Две строчки Стихи о войне 1943 г.
Перед войной, как будто в знак беды... Стихи о войне
На дне моей жизни 1967 г.
Размолвка Стихи о любви 1935 г.
Василий Теркин: 16. О себе
За Вязьмой 1943 г.
Иван Громак Стихи о войне 1943 г.
Приглашение гостей 1938 г.
Ты дура, смерть: грозишься людям...
Вся суть в одном-единственном завете...
Нет, жизнь меня не обделила...
У славной могилы Стихи о войне 1943 г.
Ты дура, смерть: грозишься людям 1955 г.
Не хожен путь...
Перевозчик-водогребщик 1965 г.
Я знаю, никакой моей вины... Стихи о войне
Час рассветный подъема...
Есть имена и есть такие даты,- 1966 г.
Поездка в Загорье Стихи о любви 1939 г.
Василий Теркин: 10. О потере Стихи о войне
Я знаю, никакой моей вины Стихи о войне
Дом бойца Стихи о войне 1942 г.
Спасибо, моя родная Стихи о любви 1955 г.
Позарастали стежки-дорожки... Стихи о войне
Василий Теркин: 20. В наступлении Стихи о войне
Станция Починок 1936 г.
Перед войной, как будто в знак беды Стихи о войне 1945 г.
Зачем рассказывать о том Стихи о войне 1943 г.
Про Данилу
Ты робко его приподымешь ...
Василий Теркин: 6. Теркин ранен Стихи о войне
Дробится рваный цоколь монумента
В Смоленске 1943 г.
Со слов старушки 1943 г.

www.beesona.ru

Все стихи Александра Твардовского

В бане

 

На околице войны -

В глубине Германии -

Баня! Что там Сандуны

С остальными банями!

 

На чужбине отчий дом -

Баня натуральная.

По порядку поведем

Нашу речь похвальную.

 

Дом ли, замок, все равно,

Дело безобманное:

Банный пар занес окно

Пеленой туманною.

 

Стулья графские стоят

Вдоль стены в предбаннике.

Снял подштанники солдат,

Докурил без паники.

 

Докурил, рубаху с плеч

Тащит через голову.

Про солдата в бане речь, -

Поглядим на голого.

 

Невысок, да грудь вперед

И в кости надежен.

Телом бел, - который год

Загорал в одеже.

 

И хоть нет сейчас на нем

Форменных регалий,

Что знаком солдат с огнем,

Сразу б угадали.

 

Подивились бы спроста,

Что остался целым.

Припечатана звезда

На живом, на белом.

 

Неровна, зато красна,

Впрямь под стать награде,

Пусть не спереди она, -

На лопатке сзади.

 

С головы до ног мельком

Осмотреть атлета:

Там еще рубец стручком,

Там иная мета.

 

Знаки, точно письмена

Памятной страницы.

Тут и Ельня, и Десна,

И родная сторона

В строку с заграницей.

 

Столько верст я столько вех,

Не забыть иную.

Но разделся человек,

Так идет в парную,

 

Он идет, но как идет,

Проследим сторонкой:

Так ступает, точно лед

Под ногами тонкий;

 

Будто делает G трудом

Шаг - и непременно:

- Ух, ты! -» - крякает, притом

Щурится блаженно.

 

Говор, плеск, веселый гул,

Капли с потных сводов...

Ищет, руки протянув,

Прежде пар, чем воду.

 

Пар бодает в потолок

Ну-ка, о ходу на полок!

 

В жизни мирной или бранной,

У любого рубежа,

Благодарны ласке банной

Наше тело и душа.

 

Ничего, что ты природой

Самый русский человек,

А берешь для бани воду

Из чужих; далеких рек.

 

Много хуже для здоровья,

По зиме ли, по весне,

Возле речек Подмосковья

Мыться в бане на войне.

 

- Ну-ка ты, псковской, елецкий

Иль еще какой земляк,

Зачерпни воды немецкой

Да уважь, плесни черпак.

 

Не жалей, добавь на пфенниг,

А теперь погладить швы

Дайте, хлопцы, русский веник,

Даже если он с Литвы.

 

Честь и слава помпохозу,

Снаряжавшему обоз,

Что советскую березу

Аж за Кенигсберг завез.

 

Эй, славяне, что с Кубани,

С Дона, с Волги, с Иртыша,

Занимай высоты в бане,

Закрепляйся не спеша!

 

До того, друзья, отлично

Так-то всласть, не торопясь,

Парить веником привычным

Заграничный пот и грязь.

 

Пар на славу, молодецкий,

Мокрым доскам горячо.

Ну-ка, где ты, друг елецкий,

Кинь гвардейскую еще!

 

Кинь еще, а мы освоим

С прежней дачей заодно.

Вот теперь спасибо, воин,

Отдыхай. Теперь - оно!

 

Кто не нашей подготовки,

Того с полу на полок

Не встянуть и на веревке, -

Разве только через блок.

 

Тут любой старик любитель,

Сунься только, как ни рьян,

Больше двух минут не житель,

А и житель - не родитель,

Потому не даст семян.

 

Нет, куда, куда, куда там,

Хоть кому, кому, кому

Браться париться с солдатом, -

Даже черту самому.

 

Пусть он жиловатый парень,

Да такими вряд ли он,

Как солдат, жарами жарен

И морозами печен.

 

Пусть он, в общем, тертый малый,

Хоть, понятно, черта нет,

Да поди сюда, пожалуй,

Так узнаешь, где тот свет.

 

На полке, полке, что тесан

Мастерами на войне,

Ходит веник жарким чесом

По малиновой спине.

 

Человек поет и стонет,

Просит;

- Гуще нагнетай.-

Стонет, стонет, а не донят:

- Дай! Дай! Дай! Дай!

 

Не допариться в охоту,

В меру тела для бойца -

Все равно, что немца с ходу

Не доделать до конца.

 

Нет, тесни его, чтоб вскоре

Опрокинуть навзничь в море,

А который на земле -

Истолочь живьем в «котле».

 

И за всю войну впервые -

Немца нет перед тобой.

В честь победы огневые

Грянут следом за Москвой.

 

Грянет залп многоголосый,

Заглушая шум волны.

И пошли стволы, колеса

На другой конец войны.

 

С песней тронулись колонны

Не в последний ли поход?

И ладонью запыленной

Сам солдат слезу утрет.

 

Кто-то свистнет, гикнет кто-то,

Грусть растает, как дымок,

И война - не та работа,

Если праздник недалек.

 

И война - не та работа,

Ясно даже простаку,

Если по три самолета

В помощь придано штыку.

 

И не те как будто люди,

И во всем иная стать,

Если танков и орудий -

Сверх того, что негде стать.

 

Сила силе доказала:

Сила силе - не ровня.

Есть металл прочней металла,

Есть огонь страшней огня!

 

Бьют Берлину у заставы

Судный час часы Москвы...

 

А покамест суд да справа -

Пропотел солдат на славу,

Кость прогрел, разгладил швы,

Новый с ног до головы -

И слезай, кончай забаву...

 

А внизу - иной уют,

В душевой и ванной

Завершает голый люд

Банный труд желанный.

 

Тот упарился, а тот

Борется с истомой.

Номер первый спину трет

Номеру второму.

 

Тот, механик и знаток

У светца хлопочет,

Тот макушку мылит впрок,

Тот мозоли мочит;

 

Тот платочек носовой,

Свой трофей карманный,

Моет мыльною водой,

Дармовою банной.

 

Ну, а наш слегка остыл

И - конец лежанке.

В шайке пену нарастил,

Обработал фронт и тыл,

Не забыл про фланги.

 

Быстро сладил с остальным,

Обдался и вылез.

И невольно вслед за ним

Все поторопились.

 

Не затем, чтоб он стоял

Выше в смысле чина,

А затем, что жизни дал

На полке мужчина.

 

Любит русский человек

Праздник силы всякий,

Оттого и хлеще всех

Он в труде и драке.

 

И в привычке у него

Издавна, извечно

За лихое удальство

Уважать сердечно.

 

И с почтеньем все глядят,

Как опять без паники

Не спеша надел солдат

Новые подштанники.

 

Не спеша надел штаны

И почти что новые,

С точки зренья старшины,

Сапоги кирзовые.

 

В гимнастерку влез солдат,

А на гимнастерке -

Ордена, медали в ряд

Жарким пламенем горят...

 

- Закупил их, что ли, брат,

Разом в военторге?

Тот стоит во всей красе,

Занят самокруткой.

 

- Это что! Еще не все, -

Метит шуткой в шутку.

- Любо-дорого. А где ж

Те, мол, остальные?..

 

- Где последний свой рубеж

Держит немец ныне.

 

И едва простился он,

Как бойцы в восторге

Вслед вздохнули:

- Ну, силен!

- Все равно, что Теркин.

 

1945

45ll.net

Александр Твардовский — стихи. Читать стихотворения Александра Твардовского

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, отправьте простую заявку нам на почту [email protected]. Образец можно скачать здесь. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

www.culture.ru

Стихи о войне Александра Твардовского

Здесь собраны все стихи русского поэта Александр Твардовский на тему Стихи о войне.

» Армейский сапожник
В лесу, возле кухни походной, Как будто забыв о войне, Армейский сапожник холодный Сидит за работой на пне....
» Баллада о товарище
Вдоль развороченных дорог И разоренных сел Мы шли по звездам на восток,- Товарища я вел....
» Баллада о товарище
Вдоль развороченных дорог И разоренных сел Мы шли по звездам на восток,- Товарища я вел....
» Баллада об отречении
Вернулся сын в родимый дом С полей войны великой. И запоясана на нем Шинель каким-то лыком....
» Баллада об отречении
Вернулся сын в родимый дом С полей войны великой. И запоясана на нем Шинель каким-то лыком....
» Большое лето
Большое лето фронтовое Текло по сторонам шоссе Густой, дремучею травою, Уставшей думать о косе....
» Василий Теркин: 8. Гармонь
По дороге прифронтвой, Запоясан, как в строю, Шел боец в шинели новой, Догонял свой полк стрелковый,...
» Василий Теркин: 12. От автора
Сто страниц минуло в книжке, Впереди — не близкий путь. Стой-ка, брат. Без передышки Невозможно. Дай вздохнуть....
» Две строчки
Из записной потертой книжки Две строчки о бойце-парнишке, Что был в сороковом году Убит в Финляндии на льду....
» Дом бойца
Столько было за спиною Городов, местечек, сел, Что в село свое родное Не заметил, как вошел....
» Земляку
Нет, ты не думал,- дело молодое,- Покуда не уехал на войну, Какое это счастье дорогое - Иметь свою родную сторону....
» Иван Громак
Не всяк боец, что брал Орел, Иль Харьков, иль Полтаву, В тот самый город и вошел Через его заставу....
» Немые
Я слышу это не впервые, В краю, потоптанном войной, Привычно молвится: немые,— И клички нету им иной....
» О скворце
На крыльце сидит боец. На скворца дивится: - Что хотите, а скворец Правильная птица....
» Огонь
Костер, что где-нибудь в лесу, Ночуя, путник палит,— И тот повысушит росу, Траву вокруг обвялит....
» Отец и сын
Быть может, все несчастье От почты полевой: Его считали мертвым, А он пришел живой....
» У славной могилы
Нам памятна каждая пядь И каждая наша примета Земли, где пришлось отступать В пыли сорок первого лета....
» Я знаю, никакой моей вины...
Я знаю, никакой моей вины В том, что другие не пришли с войны, В то, что они - кто старше, кто моложе - Остались там, и не о том же речь,...

Александр Твардовский

rupoem.ru

Александр Твардовский - Две строчки: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Из записной потертой книжки
Две строчки о бойце-парнишке,
Что был в сороковом году
Убит в Финляндии на льду.

Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далеко шапка отлетела.
Казалось, мальчик не лежал,
А все еще бегом бежал
Да лед за полу придержал…

Среди большой войны жестокой,
С чего — ума не приложу,
Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примерзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький, лежу.

Анализ стихотворения «Две строчки» Твардовского

Александр Твардовский был на фронте в качестве военного корреспондента. Поэтому в его стихотворении «Две строчки» описаны события войны. Поэт смог передать всю жестокость битвы.

В стихотворении все основано на биографический данных Твардовского. Строчки, записанные в его блокноте, напомнили о мужчине, которого поэт видел мертвым. Этот боец был убит на войне с Финляндией. Главный герой произведения с точностью и в деталях помнил образ погибшего воина. Ему запомнился именно этот случай. Мертвое тело примерзло ко льду, было слишком маленького размера для взрослого человека и лежало в неестественной позе. Его шапка лежала на достаточно большом расстоянии, обнажая коротко стриженную голову. Это, словно, стоит перед глазами автора. Лирический герой не хочет верить в то, что такой молодой парень мертв. Он ему кажется живым, как будто, юноша просто упал, запнувшись и скоро встанет и продолжит путь. Потом все же пришло осознание, что этого никогда не произойдёт. Также стоит обратить внимание на то, что это не просто описание ужасной гибели. В стихотворении заложен более глубокий смысл. Твардовский с помощью рассказа об юном бойце хочет передать всю горечь потерь в каждой войне. Говорится о простом человеке, несовершавшего никаких подвигов. Возможно, что он совсем не отличается от других людей. Также это военное событие не пользуется популярностью. Но становится понятно то, что жизнь каждого человека очень значима и бесценна. Главный герой понимает, что этого молодого бойца уже не вернуть и ему кажется, что он лежит на том месте, а не юноша. В течении всего стихотворение чувствуется особая холодность, все пронизано льдом и морозом. С помощью льда показывается безразличие народа к судьбе окружающих людей. Александр Твардовский использует такое средство выразительности, как олицетворение: лёд за полу придержал, шинель ко льду мороз прижал. Так автором передаёт своё ощущение военного времени. Для него это является неопознанная и сильная стихия, из-за которой жизнь останавливается. Описав смерть одного человека, поэт смог передать всю жестокость. Подобные смерти быстро забываются, поэтому война бессмысленна и приносит только вред и жертвы.

В стихотворении «Две строчки» Твардовский хочет показать военное время. Оно очень жестоко и бесполезно и не щадит никого. Автор рассказывает о погибшем бойце. Его образ навсегда остался в памяти.

rustih.ru

Александр Твардовский - Дом бойца: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Столько было за спиною
Городов, местечек, сел,
Что в село свое родное
Не заметил, как вошел.

Не один вошел — со взводом,
Не по улице прямой —
Под огнем, по огородам
Добирается домой…

Кто подумал бы когда-то,
Что достанется бойцу
С заряженною гранатой
К своему ползти крыльцу?

А мечтал он, может статься,
Подойти путем другим,
У окошка постучаться
Жданным гостем, дорогим.

На крылечке том с усмешкой
Притаиться, замереть.
Вот жена впотьмах от спешки
Дверь не может отпереть.

Видно знает, знает, знает,
Кто тут ждет за косяком…
«Что ж ты, милая, родная,
Выбегаешь босиком?..»

И слова, и смех, и слезы —
Все в одно сольется тут.
И к губам, сухим с мороза,
Губы теплые прильнут.

Дети кинутся, обнимут…
Младший здорово подрос…
Нет, не так тебе, родимый,
Заявиться довелось.

Повернулись по-иному
Все надежды, все дела.
На войну ушел из дому,
А война и в дом пришла.

Смерть свистит над головами,
Снег снарядами изрыт.
И жена в холодной яме
Где-нибудь с детьми сидит.

И твоя родная хата,
Где ты жил не первый год,
Под огнем из автоматов
В борозденках держит взвод.

— До какого ж это срока,-
Говорит боец друзьям,-
Поворачиваться боком
Да лежать, да мерзнуть нам?

Это я здесь виноватый,
Хата все-таки моя.
А поэтому, ребята,-
Говорит он,- дайте я…

И к своей избе хозяин,
По-хозяйски строг, суров,
За сугробом подползает
Вдоль плетня и клетки дров.

И лежат, следят ребята:
Вот он снег отгреб рукой,
Вот привстал. В окно — граната,
И гремит разрыв глухой…

И неспешно, деловито
Встал хозяин, вытер пот…
Сизый дым в окне разбитом,
И свободен путь вперед.

Затянул ремень потуже,
Отряхнулся над стеной,
Заглянул в окно снаружи —
И к своим:- Давай за мной…

А когда селенье взяли,
К командиру поскорей:
— Так и так. Теперь нельзя ли
Повидать жену, детей?..

Лейтенант, его ровесник,
Воду пьет из котелка.
— Что ж, поскольку житель местный…-
И мигнул ему слегка.-

Но гляди, справляйся срочно,
Тут походу не конец.-
И с улыбкой:- Это точно,-
Отвечал ему боец…

rustih.ru

Александр Твардовский - Рассказ танкиста: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
А как зовут, забыл его спросить.

Лет десяти-двенадцати. Бедовый,
Из тех, что главарями у детей,
Из тех, что в городишках прифронтовых
Встречают нас как дорогих гостей.

Машину обступают на стоянках,
Таскать им воду вёдрами — не труд,
Приносят мыло с полотенцем к танку
И сливы недозрелые суют…

Шёл бой за улицу. Огонь врага был страшен,
Мы прорывались к площади вперёд.
А он гвоздит — не выглянуть из башен, —
И чёрт его поймёт, откуда бьёт.

Тут угадай-ка, за каким домишкой
Он примостился, — столько всяких дыр,
И вдруг к машине подбежал парнишка:
— Товарищ командир, товарищ командир!

Я знаю, где их пушка. Я разведал…
Я подползал, они вон там, в саду…
— Да где же, где?.. — А дайте я поеду
На танке с вами. Прямо приведу.

Что ж, бой не ждёт. — Влезай сюда, дружище! —
И вот мы катим к месту вчетвером.
Стоит парнишка — мины, пули свищут,
И только рубашонка пузырём.

Подъехали. — Вот здесь. — И с разворота
Заходим в тыл и полный газ даём.
И эту пушку, заодно с расчётом,
Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозём.

Я вытер пот. Душила гарь и копоть:
От дома к дому шёл большой пожар.
И, помню, я сказал: — Спасибо, хлопец! —
И руку, как товарищу, пожал…

Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
Но как зовут, забыл его спросить.

Анализ стихотворения «Рассказ танкиста» Твардовского

А. Твардовский был, прежде всего, журналистом. Поэтому с 1939 по 1946 гг. он принимал участие во всех боевых действиях в качестве военного корреспондента. Это наложило отпечаток на все творчество поэта. Его художественные произведения напоминают публицистические очерки. Это усиливает их эмоциональное воздействие, так как позволяет читателю стать непосредственным свидетелем событий. В 1942 г. Твардовский написал стихотворение «Рассказ танкиста», основанный на реальной истории из жизни. Главный герой остался неизвестным, он стал олицетворениям множества подобных военных историй.

Стихотворение рассказывает о небольшом эпизоде, связанным со взятием советскими войсками незначительного населенного пункта. С самого начала главный герой вносит интригу в повествование. Упоминая лишь о трудности боя, он выражает сожаление, что не узнал имени какого-то мальчишки. Он в нескольких фразах вспоминает его внешность и сравнивает с тысячами таких же ребят, детство которых было искалечено войной. Эти дети всеми силами приближали победу, многие из них уже в самом раннем возрасте имели свой личный счет к врагу.

В центре стихотворения – подвиг мальчика. Танковая группа никак не могла пробиться к центру города из-за подавляющего огня противника. Маленький ребенок сумел найти позицию вражеской пушки и сообщить об этом танкисту. Сведения ребенка позволяют уничтожить пушечный расчет. Утомленный боем танкист успевает только сказать: «Спасибо, хлопец!» и пожать мальчонке руку.

Последняя строфа повторяет первую, замыкая композицию. Среди огромного количества боев, который провел танкист, только один ему запомнился навсегда. Он узнал бы мальчика «из тысяч лиц», но имя героя осталось ему неизвестным из-за собственной забывчивости.

Стихотворение «Рассказ танкиста» можно считать посвящением всем безымянным детям, рисковавшим жизнью, ради Великой Победы. Порой их подвиги были незначительны в масштабах всей страны, но и война – совершенно не детское дело.

rustih.ru

Александр Твардовский - Я иду и радуюсь: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Я иду и радуюсь. Легко мне.
Дождь прошел. Блестит зеленый луг.
Я тебя не знаю и не помню,
Мой товарищ, мой безвестный друг.

Где ты пал, в каком бою — не знаю,
Но погиб за славные дела,
Чтоб страна, земля твоя родная,
Краше и счастливее была.

Над полями дым стоит весенний,
Я иду, живущий, полный сил,
Веточку двурогую сирени
Подержал и где-то обронил…

Друг мой и товарищ, ты не сетуй,
Что лежишь, а мог бы жить и петь,
Разве я, наследник жизни этой,
Захочу иначе умереть!..

Анализ стихотворения «Я иду и радуюсь» Твардовского

Лейтмотив стихотворения «Я иду и радуюсь» Александра Трифоновича Твардовского – благодарность к тем, кто до него завоевывал и строил светлое будущее.

Стихотворение создано не позднее 1934 года. Его автору исполнилось 24 года, он давно уже публикуется в газетах, готовит к выходу свою дебютную книгу, учится в пединституте, счастливо женат на М. Гореловой (вместе они прожили всю жизнь), воспитывает маленькую дочку. В жанровом отношении – поэтический рассказ, гражданская лирика, дань памяти. Рифмовка перекрестная, 4 строфы. Есть открытые и закрытые рифмы. Если не сопоставить датировку стихотворения с темой, то легко ошибиться, принять его за мысленный диалог поэта с погибшим в Великую Отечественную войну бойцом. Однако эта война еще впереди. Значит, молодой А. Твардовский благодарит какого-то безвестного красноармейца времен Гражданской войны. Самый близкий конфликт иного рода – советско-китайский 1929 года (китайцам был дан отпор).

Весенняя прогулка располагает героя к размышлениям. Он подробно описывает свои чувства: легко мне, полный сил. Пейзажная зарисовка сменяется картинами сражений. В центре – собирательный, нарицательный образ неизвестного героя из народа, храбреца, положившего свою жизнь за то, чтобы «страна краше и счастливее была». Молодой лирический герой открыто признается: не знаю, не помню. Но эстафету торжественно обещает принять. Острое чувство момента: «иду, живущий». Впереди целая жизнь, да и та, что уже есть – радует. В третьей строфе поэт идет полями Смоленщины, срывает веточку душистой сирени. В финале он трогательно почти уговаривает парня, которому не довелось дожить до этой весны: друг, не сетуй. Гуманистический порыв не пропал втуне, лирический герой и сам готов и сражаться, и умереть за счастье «земли родной». Он чувствует себя «наследником», хранителем «жизни этой», сознает свою ответственность, в том числе, перед теми, кому больше «не петь». Интонация задушевная, оптимистичная. Лексика просторечная и нейтральная. Эпитеты: славные дела, веточку двурогую, дым весенний (еще и инверсия). Несколько многоточий и финальное восклицание. Типичные для поэзии А. Твардовского обращения: друг, товарищ. Инверсия: блестит луг. Уменьшительный суффикс, придающий трепетности слову и образу: веточку. Стихотворение написано в реалистической манере, однако в нем силен традиционный для советской поэзии план обращения к предыдущему поколению, тем, кого, согласно Э. Багрицкому, «водила молодость в сабельный поход».

Стихотворение «Я иду и радуюсь» А. Твардовского относится к раннему творчеству поэта, сочетает в себе лирическую ноту и гражданский пафос.

rustih.ru

Александр Твардовский - Баллада о товарище: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Вдоль развороченных дорог
И разоренных сел
Мы шли по звездам на восток,-
Товарища я вел.

Он отставал, он кровь терял,
Он пулю нес в груди
И всю дорогу повторял:
— Ты брось меня. Иди…

Наверно, если б ранен был
И шел в степи чужой,
Я точно так бы говорил
И не кривил душой.

А если б он тащил меня,
Товарища-бойца,
Он точно так же, как и я,
Тащил бы до конца…

Мы шли кустами, шли стерней:
В канавке где-нибудь
Ловили воду пятерней,
Чтоб горло обмануть,

О пище что же говорить,-
Не главная беда.
Но как хотелось нам курить!
Курить — вот это да…

Где разживалися огнем,
Мы лист ольховый жгли,
Как в детстве, где-нибудь в ночном,
Когда коней пасли…

Быть может, кто-нибудь иной
Расскажет лучше нас,
Как горько по земле родной
Идти, в ночи таясь.

Как трудно дух бойца беречь,
Чуть что скрываясь в тень.
Чужую, вражью слышать речь
Близ русских деревень.

Как зябко спать в сырой копне
В осенний холод, в дождь,
Спиной к спине — и все ж во сне
Дрожать. Собачья дрожь.

И каждый шорох, каждый хруст
Тревожит твой привал…
Да, я запомнил каждый куст,
Что нам приют давал.

Запомнил каждое крыльцо,
Куда пришлось ступать,
Запомнил женщин всех в лицо,
Как собственную мать.

Они делили с нами хлеб —
Пшеничный ли, ржаной,-
Они нас выводили в степь
Тропинкой потайной.

Им наша боль была больна,-
Своя беда не в счет.
Их было много, но одна…
О ней и речь идет.

— Остался б,- за руку брала
Товарища она,-
Пускай бы рана зажила,
А то в ней смерть видна.

Пойдешь да сляжешь на беду
В пути перед зимой.
Остался б лучше.- Нет, пойду,-
Сказал товарищ мой.

— А то побудь. У нас тут глушь,
В тени мой бабий двор.
Случись что, немцы,- муж и муж,
И весь тут разговор.

И хлеба в нынешнем году
Мне не поесть самой,
И сала хватит.- Нет, пойду,-
Вздохнул товарищ мой.

— Ну, что ж, иди…- И стала вдруг
Искать ему белье,
И с сердцем как-то все из рук
Металось у нее.

Гремя, на стол сковороду
Подвинула с золой.
Поели мы.- А все ж пойду,-
Привстал товарищ мой.

Она взглянула на него:
— Прощайте,- говорит,-
Да не подумайте чего…-
Заплакала навзрыд.

На подоконник локотком
Так горько опершись,
Она сидела босиком
На лавке. Хоть вернись.

Переступили мы порог,
Но не забыть уж мне
Ни тех босых сиротских ног,
Ни локтя на окне.

Нет, не казалася дурней
От слез ее краса,
Лишь губы детские полней
Да искристей глаза.

Да горячее кровь лица,
Закрытого рукой.
А как легко сходить с крыльца,
Пусть скажет кто другой…

Обоих жалко было мне,
Но чем тут пособить?
— Хотела долю на войне
Молодка ухватить.

Хотела в собственной избе
Ее к рукам прибрать,
Обмыть, одеть и при себе
Держать — не потерять,

И чуять рядом по ночам,-
Такую вел я речь.
А мой товарищ? Он молчал,
Не поднимая плеч…

Бывают всякие дела,-
Ну, что ж, в конце концов
Ведь нас не женщина ждала,
Ждал фронт своих бойцов.

Мы пробирались по кустам,
Брели, ползли кой-как.
И снег нас в поле не застал,
И не заметил враг.

И рану тяжкую в груди
Осилил спутник мой.
И все, что было позади,
Занесено зимой.

И вот теперь, по всем местам
Печального пути,
В обратный путь досталось нам
С дивизией идти.

Что ж, сердце, вволю постучи,-
Настал и наш черед.
Повозки, пушки, тягачи
И танки — все вперед!

Вперед — погода хороша,
Какая б ни была!
Вперед — дождалася душа
Того, чего ждала!

Вперед дорога — не назад,
Вперед — веселый труд;
Вперед — и плечи не болят,
И сапоги не трут.

И люди,- каждый молодцом,-
Горят: скорее в бой.
Нет, ты назад пройди бойцом,
Вперед пойдет любой.

Привал — приляг. Кто рядом — всяк
Приятель и родня.
Эй ты, земляк, тащи табак!
— Тащу. Давай огня!

Свояк, земляк, дружок, браток,
И все добры, дружны.
Но с кем шагал ты на восток,
То друг иной цены…

И хоть оставила война
Следы свои на всем,
И хоть земля оголена,
Искажена огнем,-

Но все ж знакомые места,
Как будто край родной.
— А где-то здесь деревня та?-
Сказал товарищ мой.

Я промолчал, и он умолк,
Прервался разговор.
А я б и сам добавить мог,
Сказать:- А где тот двор…

Где хата наша и крыльцо
С ведерком на скамье?
И мокрое от слез лицо,
Что снилося и мне?..

Дымком несет в рядах колонн
От кухни полевой.
И вот деревня с двух сторон
Дороги боевой.

Неполный ряд домов-калек,
Покинутых с зимы.
И там на ужин и ночлег
Расположились мы.

И два бойца вокруг глядят,
Деревню узнают,
Где много дней тому назад
Нашли они приют.

Где печь для них, как для родных,
Топили в ночь тайком.
Где, уважая отдых их,
Ходили босиком.

Где ждали их потом с мольбой
И мукой день за днем…
И печь с обрушенной трубой
Теперь на месте том.

Да сорванная, в стороне,
Часть крыши. Бедный хлам.
Да черная вода на дне
Оплывших круглых ям.

Стой! Это было здесь жилье,
Людской отрадный дом.
И здесь мы видели ее,
Ту, что осталась в нем.

И проводила, от лица
Не отнимая рук,
Тебя, защитника, бойца.
Стой! Оглянись вокруг…

Пусть в сердце боль тебе, как нож,
По рукоять войдет.
Стой и гляди! И ты пойдешь
Еще быстрей вперед.

Вперед, за каждый дом родной,
За каждый добрый взгляд,
Что повстречался нам с тобой,
Когда мы шли назад.

И за кусок, и за глоток,
Что женщина дала,
И за любовь ее, браток,
Хоть без поры была.

Вперед — за час прощальный тот,
За память встречи той…
— Вперед, и только, брат, вперед,
Сказал товарищ мой…

Он плакал горестно, солдат,
О девушке своей,
Ни муж, ни брат, ни кум, ни сват
И не любовник ей.

И я тогда подумал:- Пусть,
Ведь мы свои, друзья.
Ведь потому лишь сам держусь,
Что плакать мне нельзя.

А если б я,- случись так вдруг,-
Не удержался здесь,
То удержался б он, мой друг,
На то и дружба есть…

И, постояв еще вдвоем,
Два друга, два бойца,
Мы с ним пошли. И мы идем
На Запад. До конца.

rustih.ru

Александр Твардовский - По праву памяти: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Смыкая возраста уроки,
Сама собой приходит мысль —
Ко всем, с кем было по дороге,
Живым и павшим отнестись.
Она приходит не впервые.
Чтоб слову был двойной контроль:
Где, может быть, смолчат живые,
Так те прервут меня:
— Позволь!
Перед лицом ушедших былей
Не вправе ты кривить душой, —
Ведь эти были оплатили
Мы платой самою большой…
И мне да будет та застава,
Тот строгий знак сторожевой
Залогом речи нелукавой
По праву памяти живой.

Перед отлетом

Ты помнишь, ночью предосенней,
Тому уже десятки лет, —
Курили мы с тобой на сене,
Презрев опасливый запрет.

И глаз до света не сомкнули,
Хоть запах сена был не тот,
Что в ночи душные июля
Заснуть подолгу не дает…

То вслух читая чьи-то строки,
То вдруг теряя связь речей,
Мы собирались в путь далекий
Из первой юности своей.

Мы не испытывали грусти,
Друзья — мыслитель и поэт.
Кидая наше захолустье
В обмен на целый белый свет.

Мы жили замыслом заветным,
Дорваться вдруг
До всех наук —
Со всем запасом их несметным —
И уж не выпустить из рук.

Сомненья дух нам был неведом;
Мы с тем управимся добром
И за отцов своих и дедов
Еще вдобавок доберем…

Мы повторяли, что напасти
Нам никакие нипочем,
Но сами ждали только счастья, —
Тому был возраст обучен.

Мы знали, что оно сторицей
Должно воздать за наш порыв
В премудрость мира с ходу врыться,
До дна ее разворотив.

Готовы были мы к походу.
Что проще может быть:
Не лгать.
Не трусить.
Верным быть народу.
Любить родную землю-мать,
Чтоб за нее в огонь и в воду.
А если —
То и жизнь отдать.

Что проще!
В целости оставим
Таким завет начальных дней.
Лишь от себя теперь добавим:
Что проще — да.
Но что сложней?

Такими были наши дали,
Как нам казалось, без прикрас,
Когда в безудержном запале
Мы в том друг друга убеждали,
В чем спору не было у нас.

И всласть толкуя о науках,
Мы вместе грезили о том,
Ах, и о том, в каких мы брюках
Домой заявимся потом.

Дивись, отец, всплакни, родная,
Какого гостя бог нанес,
Как он пройдет, распространяя
Московский запах папирос.

Москва, столица — свет не ближний,
А ты, родная сторона,
Какой была, глухой, недвижной,
Нас на побывку ждать должна.

И хуторские посиделки,
И вечеринки чередом,
И чтоб загорьевские девки
Глазами ели нас потам,
Неловко нам совали руки,
Пылая краской до ушей…

А там бы где-то две подруги,
В стенах столичных этажей,
С упреком нежным ожидали
Уже тем часом нас с тобой,
Как мы на нашем сеновале
Отлет обдумывали свой…

И невдомек нам было вроде,
Что здесь, за нашею спиной,
Сорвется с места край родной
И закружится в хороводе
Вслед за метелицей сплошной…

Ты не забыл, как на рассвете
Оповестили нас, дружков,
Об уходящем в осень лете
Запевы юных петушков.

Их голосов надрыв цыплячий
Там, за соломенной стрехой, —
Он отзывался детским плачем
И вместе удалью лихой.

В какой-то сдавленной печали,
С хрипотцей истовой своей
Они как будто отпевали
Конец ребячьих наших дней.

Как будто сами через силу
Обрядный свой тянули сказ
О чем-то памятном, что было
До нас.
И будет после нас.

Но мы тогда на сеновале
Не так прислушивались к ним,
Мы сладко взапуски зевали,
Дивясь, что день, а мы не спим.

И в предотъездном нашем часе
Предвестий не было о том,
Какие нам дары в запасе
Судьба имела на потам.

И где, кому из нас придется,
В каком году, в каком краю
За петушиной той хрипотцей
Расслышать молодость свою.

Навстречу жданной нашей доле
Рвались мы в путь не наугад, —
Она в согласье с нашей волей
Звала отведать хлеба-соли.
Давно ли?
Жизнь тому назад…

Сын за отца не отвечает

Сын за отца не отвечает —
Пять слов по счету, ровно пять.
Но что они в себе вмещают,
Вам, молодым, не вдруг обнять.

Их обронил в кремлевском зале
Тот, кто для всех нас был одним
Судеб вершителем земным,
Кого народы величали
На торжествах отцом родным.

Вам —
Из другого поколенья —
Едва ль постичь до глубины
Тех слов коротких откровенье
Для виноватых без вины.

Вас не смутить в любой анкете
Зловещей некогда графой:
Кем был до вас еще на свете
Отец ваш, мертвый иль живой.

В чаду полуночных собраний
Вас не мытарил тот вопрос:
Ведь вы отца не выбирали, —
Ответ по-нынешнему прост.

Но в те года и пятилетки,
Кому с графой не повезло, —
Для несмываемой отметки
Подставь безропотно чело.

Чтоб со стыдом и мукой жгучей
Носить ее — закон таков.
Быть под рукой всегда — на случай
Нехватки классовых врагов.
Готовым к пытке быть публичной
И к горшей горечи подчас,
Когда дружок твой закадычный
При этом не поднимет глаз…

О, годы юности немилой,
Ее жестоких передряг.
То был отец, то вдруг он — враг.
А мать?
Но сказано: два мира,
И ничего о матерях…

И здесь, куда — за половодьем
Тех лет — спешил ты босиком,
Ты именуешься отродьем,
Не сыном даже, а сынком…

А как с той кличкой жить парнишке,
Как отбывать безвестный срок, —
Не понаслышке,
Не из книжки
Толкует автор этих строк…

Ты здесь, сынок, но ты нездешний,
Какой тебе еще резон,
Когда родитель твой в кромешный,
В тот самый список занесен.

Еще бы ты с такой закваской
Мечтал ступить в запретный круг.

И руку жмет тебе с опаской
Друг закадычный твой…
И вдруг:
Сын за отца не отвечает.

С тебя тот знак отныне снят.
Счастлив стократ:
Не ждал, не чаял,
И вдруг — ни в чем не виноват.

Конец твоим лихим невзгодам,
Держись бодрей, не прячь лица.
Благодари отца народов,
Что он простил тебе отца
Родного —
с легкостью нежданной
Проклятье снял. Как будто он
Ему неведомый и странный
Узрел и отменил закон.

(Да, он умел без оговорок,
Внезапно — как уж припечет —
Любой своих просчетов ворох
Перенести на чей-то счет;
На чье-то вражье искаженье
Того, что возвещал завет,
На чье-то головокруженъе
От им предсказанных побед.)
Сын — за отца? Не отвечает!
Аминь!
И как бы невдомек:
А вдруг тот сын (а не сынок!),
Права такие получая,
И за отца ответить мог?

Ответить — пусть не из науки,
Пусть не с того зайдя конца,
А только, может, вспомнив руки,
Какие были у отца.
В узлах из жил и сухожилий,
В мослах поскрюченных перстов —
Те, что — со вздохом — как чужие,
Садясь к столу, он клал на стол.
И точно граблями, бывало,
Цепляя
ложки черенок,
Такой увертливый и малый,
Он ухватить не сразу мог.
Те руки, что своею волей —
Ни разогнуть, ни сжать в кулак:
Отдельных не было мозолей —
Сплошная.
Подлинно — кулак!
И не иначе, с тем расчетом
Горбел годами над землей,
Кропил своим бесплатным потом,
Смыкал над ней зарю с зарей.
И от себя еще добавлю,
Что, может, в час беды самой
Его мужицкое тщеславье,
О, как взыграло — боже мой!

И в тех краях, где виснул иней
С барачных стен и потолка,
Он, может, полон был гордыни,
Что вдруг сошел за кулака.

Ошибка вышла? Не скажите, —
Себе внушал он самому, —
Уж если этак, значит — житель,
Хозяин, значит, — потому…

А может быть, в тоске великой
Он покидал свой дом и двор
И отвергал слепой и дикий,
Для круглой цифры, приговор.

И в скопе конского вагона,
Что вез куда-то за Урал,
Держался гордо, отчужденно
От тех, чью долю разделял.

Навалом с ними в той теплушке —
В одном увязанный возу,
Тянуться детям к их краюшке
Не дозволял, тая слезу…

(Смотри, какой ты сердобольный, —
Я слышу вдруг издалека, —
Опять с кулацкой колокольни,
Опять на мельницу врага. —
Доколе, господи, доколе
Мне слышать эхо древних лет:
Ни мельниц тех, ни колоколен
Давным-давно на свете нет.)

От их злорадства иль участья
Спиной горбатой заслонясь,
Среди врагов советской власти
Один, что славил эту власть;
Ее помощник голоштанный,
Ее опора и боец,
Что на земельке долгожданной
При ней и зажил наконец, —
Он, ею кинутый в погибель,
Не попрекнул ее со злом:
Ведь суть не в малом перегибе,
Когда — Великий перелом…

И верил: все на место встанет
И не замедлит пересчет,
Как только — только лично Сталин
В Кремле письмо его прочтет…

(Мужик не сметил, что отныне,
Проси чего иль не проси,
Не Ленин, даже не Калинин
Был адресат всея Руси.
Но тот, что в целях коммунизма
Являл иной уже размах
И на газетных полосах
Читал республик целых письма —
Не только в прозе, но в стихах.)

А может быть, и по-другому
Решал мужик судьбу свою:
Коль нет путей обратных к дому,
Не пропадем в любом краю.

Решал — попытка без убытка,
Спроворим свой себе указ.
И — будь добра, гора Магнитка,
Зачислить нас В рабочий класс…

Но как и где отец причалит,
Не об отце, о сыне речь:
Сын за отца не отвечает, —
Ему дорогу обеспечь.

Пять кратких слов…
Но год от года
На нет сходили те слова,
И званье сын врага народа
Уже при них вошло в права.

И за одной чертой закона
Уже равняла всех судьба:
Сын кулака иль сын наркома,
Сын командарма иль попа…

Клеймо с рожденья отмечало
Младенца вражеских кровей.
И все, казалось, не хватало
Стране клейменых сыновей.

Недаром в дни войны кровавой
Благословлял ее иной:
Не попрекнув его виной,
Что душу горькой жгла отравой,
Война предоставляла право
На смерть и даже долю славы
В рядах бойцов земли родной.

Предоставляла званье сына
Солдату воинская часть…

Одна была страшна судьбина:
В сраженье без вести пропасть.

И до конца в живых изведав
Тот крестный путь, полуживым —
Из плена в плен — под гром победы
С клеймом проследовать двойным.

Нет, ты вовеки не гадала
В судьбе своей, отчизна-мать,
Собрать под небом Магадана
Своих сынов такую рать.

Не знала,
Где всему начало,
Когда успела воспитать
Всех, что за проволокой держала,
За зоной той, родная мать…

Средь наших праздников и буден
Не всякий даже вспомнить мог,
С каким уставом к смертным людям
Взывал их посетивший бог.

Он говорил: иди за мною,
Оставь отца и мать свою,
Все мимолетное, земное
Оставь — и будешь ты в раю.

А мы, кичась неверьем в бога,
Во имя собственных святынь
Той жертвы требовали строго:
Отринь отца и мать отринь.

Забудь, откуда вышел родом,
И осознай, не прекословь:
В ущерб любви к отцу народов —
Любая прочая любовь.

Ясна задача, дело свято, —
С тем — к высшей цели — прямиком.
Предай в пути родного брата
И друга лучшего тайком.

И душу чувствами людскими
Не отягчай, себя щадя.
И лжесвидетельствуй во имя,
И зверствуй именем вождя.

Любой судьбине благодарен,
Тверди одно, как он велик,
Хотя б ты крымский был татарин,
Ингуш иль друг степей калмык.

Рукоплещи всем приговорам,
Каких постигнуть не дано.
Оклевещи народ, с которым
В изгнанье брошен заодно.

И в душном скопище исходов —
Нет, не библейских, наших дней —
Превозноси отца народов:
Он сверх всего.
Ему видней.
Он все начала возвещает
И все концы, само собой.

Сын за отца не отвечает —
Закон, что также означает:
Отец за сына — головой.

Но все законы погасила
Для самого благая ночь.
И не ответчик он за сына,
Ах, ни за сына, ни за дочь.

Там, у немой стены кремлевской,
По счастью, знать не знает он,
Какой лихой бедой отцовской
Покрыт его загробный сон…

Давно отцами стали дети,
Но за всеобщего отца
Мы оказались все в ответе,
И длится суд десятилетий,
И не видать еще конца.

О памяти

Забыть, забыть велят безмолвно,
Хотят в забвенье утопить
Живую быль. И чтобы волны
Над ней сомкнулись. Быль — забыть!

Забыть родных и близких лица
И стольких судеб крестный путь —
Все то, что сном давнишним будь,
Дурною, дикой небылицей,
Так и ее — поди, забудь.

Но это было явной былью
Для тех, чей был оборван век,
Для ставших лагерною пылью,
Как некто некогда изрек.

Забыть — о, нет, не с теми вместе
Забыть, что не пришли с войны, —
Одних, что даже этой чести
Суровой были лишены.

Забыть велят и просят лаской
Не помнить — память под печать,
Чтоб ненароком той оглаской
Непосвященных не смущать.

О матерях забыть и женах,
Своей — не ведавших вины,
О детях, с ними разлученных,
И до войны,
И без войны.
А к слову — о непосвященных:
Где взять их? Все посвящены.

Все знают все; беда с народом! —
Не тем, так этим знают родом,
Не по отметкам и рубцам,
Так мимоездом, мимоходом,
Не сам,
Так через тех, кто сам…

И даром думают, что память
Не дорожит сама собой,
Что ряской времени затянет
Любую быль,
Любую боль;

Что так и так — летит планета,
Годам и дням ведя отсчет,
И что не взыщется с поэта,
Когда за призраком запрета
Смолчит про то, что душу жжет…

Нет, все былые недомолвки
Домолвить ныне долг велит.
Пытливой дочке-комсомолке
Поди сошлись на свой главлит;

Втолкуй, зачем и чья опека
К статье закрытой отнесла
Неназываемого века Недоброй памяти дела;

Какой, в порядок не внесенный,
Решил за нас
Особый съезд
На этой памяти бессонной,
На ней как раз
Поставить крест.

И кто сказал, что взрослым людям
Страниц иных нельзя прочесть?
Иль нашей доблести убудет
И на миру померкнет честь?

Иль, о минувшем вслух поведав,
Мы лишь порадуем врага,
Что за свои платить победы
Случалось нам втридорога?

В новинку ль нам его злословье?
Иль все, чем в мире мы сильны,
Со всей взращенной нами новью,
И потом политой и кровью,
Уже не стоит той цены?
И дело наше — только греза,
И слава — шум пустой молвы?

Тогда молчальники правы,
Тогда все прах — стихи и проза,
Все только так — из головы.

Тогда совсем уже — не диво,
Что голос памяти правдивой
Вещал бы нам и впредь беду:
Кто прячет прошлое ревниво,
Тот вряд ли с будущим в ладу…

Что нынче счесть большим, что малым —
Как знать, но люди не трава:
Не обратить их всех навалом
В одних непомнящих родства.

Пусть очевидцы поколенья
Сойдут по-тихому на дно,
Благополучного забвенья
Природе нашей не дано.

Спроста иные затвердили,
Что будто нам про черный день
Не ко двору все эти были,
На нас кидающие тень.

Но все, что было, не забыто,
Не шито-крыто на миру.
Одна неправда нам в убыток,
И только правда ко двору!

А я — не те уже годочки —
Не вправе я себе отсрочки
Предоставлять.
Гора бы с плеч —
Еще успеть без проволочки
Немую боль в слова облечь.

Ту боль, что скрытно временами
И встарь теснила нам сердца
И что глушили мы громами
Рукоплесканий в честь отца.

С предельной силой в каждом зале
Они гремели потому,
Что мы всегда не одному
Тому отцу рукоплескали.

Всегда, казалось, рядом был,
Свою земную сдавший смену.
Тот, кто оваций не любил,
По крайней мере знал им цену.

Чей образ вечным и живым
Мир уберег за гранью бренной,
Кого учителем своим
Именовал отец смиренно…

И, грубо сдвоив имена,
Мы как одно их возглашали
И заносили на скрижали.
Как будто суть была одна.

А страх, что всем у изголовья
Лихая ставила пора,
Нас обучил хранить безмолвье
Перед разгулом недобра.

Велел в безгласной нашей доле
На мысль в спецсектор сдать права,

С тех пор — как отзыв давней боли
Она для нас — явись едва.
Нет, дай нам знак верховной воли,
Дай откровенье божества.

И наготове вздох особый —
Дерзанья нашего предел:
Вот если б Ленин встал из гроба,
На все, что стало, поглядел…

Уж он за всеми мелочами
Узрел бы ширь и глубину.
А может быть, пожал плечами
И обронил бы:
— Ну и ну! —

Так, сяк гадают те и эти,
Предвидя тот иль этот суд, —
Как наигравшиеся дети,
Что из отлучки старших ждут.

Но все, что стало или станет,
Не сдать, не сбыть нам с рук своих,
И Ленин нас судить не встанет:
Он не был богом и в живых.

А вы, что ныне норовите
Вернуть былую благодать,
Так вы уж Сталина зовите —
Он богом был — Он может встать.

И что он легок на помине
В подлунном мире, бог-отец,
О том свидетельствует ныне
Его китайский образец…

…Ну что ж, пускай на сеновале,
Где мы в ту ночь отвергли сон,
Иными мнились наши дали, —
Нам сокрушаться не резон.

Чтоб мерить все надежной меркой,
Чтоб с правдой сущей быть не врозь,
Многостороннюю проверку
Прошли мы — где кому пришлось.

И опыт — наш почтенный лекарь,
Подчас причудливо крутой, —
Нам подносил по воле века
Его целительный настой.
Зато и впредь как были — будем, —
Какая вдруг ни грянь гроза —
Людьми
из тех людей,
что людям,
Не пряча глаз,
Глядят в глаза.

Анализ поэмы «По праву памяти» Твардовского

Александр Твардовский был не только известным писателем-литератором, но и успешно совмещал литературную деятельность с журналистской, что, в свою очередь, оставило отпечаток на стиле написания стихотворений и поэм, а также на их тематике и посыле к читателю.

В конце 1970 гФода Твардовский написал знаменитое стихотворение «По праву памяти», в основу которого легла автобиография поэта. Время написания автобиографического стихотворения пришлось как раз на тот период в истории, когда писателей перестали ущемлять в высказываниях и упоминаниях политических тем. Александр Твардовский не упустил возможность высказать свое мнение о политике Сталина, и написал «По праву памяти».

Стихотворение Твардовского можно условно разделить на три части, которые объединены между собой одной главной мыслью, с помощью которой писатель попытался донести до читателя, почему для написания произведения была выбрана именно эта тема.

Первая часть

В ней писатель рассказывает читателям о своих заветных мечтах, говорит, к чему стремился и какие цели ставил перед собой в юношеские годы. При жизни поэта была издана в тираже только первая часть автобиографического стихотворения.

В начале Твардовский знакомит читателей с двумя молодыми ребятами из обычной деревни, которые еще не сталкивались с суровой реальностью жизни и проблемами, и до сих пор верят в безоблачное будущее и исполнение заветных желаний. Их запал, юношеский максимализм и желание жить дают им прилив сил, которые они тратят на пользу Родине. В этой же части автор четко намекает, что юношам придется столкнуться с жестокой реальностью и спуститься на землю со своих радужных мечтаний.

Вторая часть автобиографического стихотворения

Во второй части стихотворения Твардовского любой читатель может в самых ярких красках прочувствовать всю тяжесть степени отчаяния и безысходности автора. В этой части поэт целиком и полностью отразил свое душевное состояние. Он был подавлен и сломлен из-за ссылки своей семьи в холодные объятия ледяной Сибири, но ничего не мог исправить. Поэт так и смог понять, как так могло произойти, что обещания политических деятелей и их слова совсем ничего не значат и никогда не совпадают с действиями. Вера в идеологию была навсегда подорвана и навсегда оставила душераздирающий след в душе автора.

В конце 70х годов 20го века среди народа было широко распространено такое понятие, как «враг народа». Чтобы получить такое «звание» достаточно было не только самому нарушить законы или переступить черту в высказываниях в адрес политических деятелей, но и иметь родителей, за ошибки которых отвечали и несли наказание их дети. В скором времени, Сталин объявил народу, что это неправильно, и «сын не должен отвечать за ошибки отца». После таких слов многие люди смогли наконец-то свободно вздохнуть, но не Твардовский. Он отнесся к такому шагу известного политика как к предательству в кругу семьи. Получается, теперь дети вправе «отказаться» от своих родителей, тем самым навсегда разорвав кровную связь. К современным читателям он обратился с некой долей иронии:

«Вас не смутить в любой анкете
Зловещей некогда графой:
Кем был до вас еще на свете
Отец ваш, мертвый иль живой.»

Заключительная часть произведения «По праву памяти»

Третью, заключительную часть стихотворения «По праву памяти» Твардовский посвятил читателю. Поэт хотел донести, что чтобы не случилось, нельзя отказаться от своего прошлого, своей семьи или ее поступков. Человек не имеет права забыть о своих корнях и начать все заново.

Прочитав стихотворение – сердце читателя не сможет остаться равнодушным. Главная мысль и посыл, лежащие в основе литературного произведения в том, что нельзя идти смелыми шагами в хорошее будущее, если вы не помните или не хотите знать своего прошлого.

rustih.ru

Александр Твардовский - Огонь: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Костер, что где-нибудь в лесу,
Ночуя, путник палит,—
И тот повысушит росу,
Траву вокруг обвялит.

Пожар начнет с одной беды,
Но только в силу вступит —
Он через улицу сады
Соседние погубит.

А этот жар — он землю жег,
Броню стальную плавил,
Он за сто верст касался щек
И брови кучерявил.

Он с ветром несся на восток,
Сжигая мох на крышах,
И сизой пылью вдоль дорог
Лежал на травах рыжих.

И от столба и до столба,
Страду опережая,
Он на корню губил хлеба
Большого урожая…

И кто в тот год с войсками шел,
Тому забыть едва ли
Тоску и муку наших сел,
Что по пути лежали.

И кто из пламени бежал
В те месяцы лихие,
Тот думать мог, что этот жар
Смертелен для России.

И с болью думать мог в пути,
Тех, что прошли, сменяя:
— Земля отцовская, прости,
Страдалица родная…

И не одна уже судьба
Была войны короче.
И шла великая борьба
Уже как день рабочий.

И долг борьбы — за словом — власть
Внушала карой строгой.
И воин, потерявший часть,
Искал ее с тревогой…

И ты была в огне жива,
В войне права, Россия.
И силу вдруг нашла Москва
Ответить страшной силе.

Москва, Москва, твой горький год,
Твой первый гордый рапорт,
С тех пор и ныне нас ведет
Твой клич: — Вперед на запад!

Пусть с новым летом вновь тот жар
Дохнул, неимоверный,
И новый страшен был удар,—
Он был уже не первый.

Ты, Волга, русская река,
Легла врагу преградой.
Восходит заревом в века
Победа Сталинграда.

Пусть с третьим летом новый жар
Дохнул — его с восхода
С привычной твердостью встречал
Солдатский взгляд народа.

Он мощь свою в борьбе обрел,
Жестокой и кровавой,
Солдат-народ. И вот Орел —
Начало новой славы.

Иная шествует пора,
Рванулась наша сила
И не споткнулась у Днепра,
На берег тот вступила.

И кто теперь с войсками шел,
Тому забыть едва ли
И скорбь и радость наших сел,
Что по пути лежали.

Да, много горя, много слез —
Еще их срок не минул.
Не каждой матери пришлось
Обнять родного сына.

Но праздник свят и величав.
В огне полки сменяя,
Огонь врага огнем поправ,
Идет страна родная.

Ее святой, великий труд,
Ее немые муки
Прославят и превознесут
Благоговейно внуки.

И скажут, честь воздав сполна,
Дивясь ушедшей были:
Какие были времена!
Какие люди были!

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.