Стих сумасшедший


Алексей Апухтин - Сумасшедший: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх
И можете держать себя свободно,
Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях
Я королем был избран всенародно,
Но это всё равно. Смущают мысль мою
Все эти почести, приветствия, поклоны…
Я день и ночь пишу законы
Для счастья подданных и очень устаю.
Как вам моя понравилась столица?
Вы из далеких стран? А впрочем, ваши лица
Напоминают мне знакомые черты,
Как будто я встречал, имен еще не зная,
Вас где-то, там, давно…
Ах, Маша, это ты?
О милая, родная, дорогая!
Ну, обними меня, как счастлив я, как рад!
И Коля… здравствуй, милый брат!
Вы не поверите, как хорошо мне с вами,
Как мне легко теперь! Но что с тобой, Мари?
Как ты осунулась… страдаешь всё глазами?
Садись ко мне поближе, говори,
Что наша Оля? Всё растет? Здорова?
О, Господи! Что дал бы я, чтоб снова
Расцеловать ее, прижать к моей груди…
Ты приведешь ее?.. Нет, нет, не приводи!
Расплачется, пожалуй, не узнает,
Как, помнишь, было раз… А ты теперь о чем
Рыдаешь? Перестань! Ты видишь, молодцом
Я стал совсем, и доктор уверяет,
Что это легкий рецидив,
Что скоро всё пройдет, что нужно лишь терпенье.
О да, я терпелив, я очень терпелив,
Но всё-таки… за что? В чем наше преступленье?..
Что дед мой болен был, что болен был отец,
Что этим призраком меня пугали с детства,-
Так что ж из этого? Я мог же, наконец,
Не получить проклятого наследства!..
Так много лет прошло, и жили мы с тобой
Так дружно, хорошо, и всё нам улыбалось…
Как это началось? Да, летом, в сильный зной,
Мы рвали васильки, и вдруг мне показалось…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Да, васильки, васильки…
Много мелькало их в поле…
Помнишь, до самой реки
Мы их сбирали для Оли.

Олечка бросит цветок
В реку, головку наклонит…
«Папа,- кричит,- василек
Мой поплывет, не утонет?!»

Я ее на руки брал,
В глазки смотрел голубые,
Ножки ее целовал,
Бледные ножки, худые.

Как эти дни далеки…
Долго ль томиться я буду?
Всё васильки, васильки,
Красные, желтые всюду…

Видишь, торчат на стене,
Слышишь, сбегают по крыше,
Вот подползают ко мне,
Лезут всё выше и выше…

Слышишь, смеются они…
Боже, за что эти муки?
Маша, спаси, отгони,
Крепче сожми мои руки!

Поздно! Вошли, ворвались,
Стали стеной между нами,
В голову так и впились,
Колют ее лепестками.

Рвется вся грудь от тоски…
Боже! куда мне деваться?
Всё васильки, васильки…
Как они смеют смеяться?
. . . . . . . . . . . .

Однако что же вы сидите предо мной?
Как смеете смотреть вы дерзкими глазами?
Вы избалованы моею добротой,
Но всё же я король, и я расправлюсь с вами!
Довольно вам держать меня в плену, в тюрьме!
Для этого меня безумным вы признали…
Так я вам докажу, что я в своем уме:
Ты мне жена, а ты — ты брат ее… Что, взяли?
Я справедлив, но строг. Ты будешь казнена.
Что, не понравилось? Бледнеешь от боязни?
Что делать, милая, недаром вся страна
Давно уж требует твоей позорной казни!
Но, впрочем, может быть, смягчу я приговор
И благости пример подам родному краю.
Я не за казни, нет, все эти казни — вздор.
Я взвешу, посмотрю, подумаю… не знаю…
Эй, стража, люди, кто-нибудь!
Гони их в шею всех, мне надо
Быть одному… Вперед же не забудь:
Сюда никто не входит без доклада.

Анализ стихотворения «Сумасшедший» Апухтина

Русская поэзия многим обязана Алексею Николаевичу Апухтину. Поэт сумел найти и разработать свой уникальный почерк, свой стихотворный жанр, который часто употребляли поэты ХХ века в своих стихах. Этот жанр обозначает стихотворную повесть, которая местами напряженная и имеет остро-психологический сюжет.

Стихотворение «Сумасшедший» увидело мир в 1890 году. Оно является вершиной в творчестве Алексея Николаевича Апухтина. Произведение состоит из трёх частей и написано весьма необычно. Фабула данного стиха, являет собой монолог человека страдающего психическими расстройствами, возможно, что он болен шизофренией. Главный герой принимает себя за короля, а посетителей — за почётных гостей, но потом к нему приходит просветление и он узнаёт, что перед ним сидит жена Маша, которая пришла со своим братом Колей, что у него есть любимая дочь Оля, вспоминает, как он жил до больницы, как был счастлив. Светлые мысли о дочке возвращают его в то время, когда однажды в один прекрасный летний день они рвали нежные васильки, и там, на фоне ощущения умиротворения природы и всей полноты отцовской любви, героя поразил острый психологический кризис.

Первая часть стихотворения начинается со слов: «Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх». В этом время он был в роли короля, его поведение отображало усталость без какой-либо злости. Минуту спустя он узнаёт лица пришедших, говорит жене, что она слегка осунулась, это вызывает в нём жалость. Он начинает скучать по маленькой дочери, он грустит из-за того, что жестокая болезнь передалась ему по наследству.

Во второй части герой вспоминает, как он с женой и дочерью гулял по полю, как они вместе собирали васильки, как им троим было хорошо в этот чудесный момент. Теперь же эти милые летние цветы приобретают зловещий мрачный оттенок. Они будто смеются над ним и его состоянием, он не в силах защититься от воспоминаний, поэтому уходит в выдуманный мир.

В третьей части лирический герой снова в облике короля, но теперь он агрессивный правитель. Он по прежнему узнаёт своих посетителей, но теперь в нём проснулось недовольство, его раздражает их присутствие, особая злость направлена к жене Маше. Он говорит, что хочет побыть один и прогоняет их из своей палаты.

Стихотворение «Сумасшедший» поведало нам историю несчастного человека, который вряд ли сможет поправиться от болезни, которая разрушила его жизнь, украла счастье, и оставила после себя лишь болезненные воспоминания и горечь.

rustih.ru

Сумасшедший — Апухтин. Полный текст стихотворения — Сумасшедший

Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх
И можете держать себя свободно,
Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях
Я королем был избран всенародно,
Но это всё равно. Смущают мысль мою
Все эти почести, приветствия, поклоны…
Я день и ночь пишу законы
Для счастья подданных и очень устаю.
Как вам моя понравилась столица?
Вы из далеких стран? А впрочем, ваши лица
Напоминают мне знакомые черты,
Как будто я встречал, имен еще не зная,
Вас где-то, там, давно…
Ах, Маша, это ты?
О милая, родная, дорогая!
Ну, обними меня, как счастлив я, как рад!
И Коля… здравствуй, милый брат!
Вы не поверите, как хорошо мне с вами,
Как мне легко теперь! Но что с тобой, Мари?
Как ты осунулась… страдаешь всё глазами?
Садись ко мне поближе, говори,
Что наша Оля? Всё растет? Здорова?
О, Господи! Что дал бы я, чтоб снова
Расцеловать ее, прижать к моей груди…
Ты приведешь ее?.. Нет, нет, не приводи!
Расплачется, пожалуй, не узнает,
Как, помнишь, было раз… А ты теперь о чем
Рыдаешь? Перестань! Ты видишь, молодцом
Я стал совсем, и доктор уверяет,
Что это легкий рецидив,
Что скоро всё пройдет, что нужно лишь терпенье.
О да, я терпелив, я очень терпелив,
Но всё-таки… за что? В чем наше преступленье?..
Что дед мой болен был, что болен был отец,
Что этим призраком меня пугали с детства, —
Так что ж из этого? Я мог же, наконец,
Не получить проклятого наследства!..
Так много лет прошло, и жили мы с тобой
Так дружно, хорошо, и всё нам улыбалось…
Как это началось? Да, летом, в сильный зной,
Мы рвали васильки, и вдруг мне показалось…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Да, васильки, васильки…
Много мелькало их в поле…
Помнишь, до самой реки
Мы их сбирали для Оли.

Олечка бросит цветок
В реку, головку наклонит…
«Папа, — кричит, — василек
Мой поплывет, не утонет?!»

Я ее на руки брал,
В глазки смотрел голубые,
Ножки ее целовал,
Бледные ножки, худые.

Как эти дни далеки…
Долго ль томиться я буду?
Всё васильки, васильки,
Красные, желтые всюду…

Видишь, торчат на стене,
Слышишь, сбегают по крыше,
Вот подползают ко мне,
Лезут всё выше и выше…

Слышишь, смеются они…
Боже, за что эти муки?
Маша, спаси, отгони,
Крепче сожми мои руки!

Поздно! Вошли, ворвались,
Стали стеной между нами,
В голову так и впились,
Колют ее лепестками.

Рвется вся грудь от тоски…
Боже! куда мне деваться?
Всё васильки, васильки…
Как они смеют смеяться?
. . . . . . . . . . . .
Однако что же вы сидите предо мной?
Как смеете смотреть вы дерзкими глазами?
Вы избалованы моею добротой,
Но всё же я король, и я расправлюсь с вами!
Довольно вам держать меня в плену, в тюрьме!
Для этого меня безумным вы признали…
Так я вам докажу, что я в своем уме:
Ты мне жена, а ты — ты брат ее… Что, взяли?
Я справедлив, но строг. Ты будешь казнена.
Что, не понравилось? Бледнеешь от боязни?
Что делать, милая, недаром вся страна
Давно уж требует твоей позорной казни!
Но, впрочем, может быть, смягчу я приговор
И благости пример подам родному краю.
Я не за казни, нет, все эти казни — вздор.
Я взвешу, посмотрю, подумаю… не знаю…
Эй, стража, люди, кто-нибудь!
Гони их в шею всех, мне надо
Быть одному… Вперед же не забудь:
Сюда никто не входит без доклада.

www.culture.ru

стихи душевнобольных — Raptus.ru — Психиатрия. Творчество душевнобольных.

стихи душевнобольных

Сам себе герой
Сам себе чужой
Вечно сам не свой
Кто же я такой?
Веду я с тенью бой,
Иду я на убой
Какой-то никакой
Мой мир для всех пустой
(далее…)

стихи душевнобольных

Сравнения в стихах, носящих резонерский характер, натянуты, недостаточно конкретны, поверхностны, лишены определенности. Их восприятию препятствуют своеобразная конструкция, сложные ассоциативные построения, нагромождения образов и т.д.

А свет колеблющейся лавой
в чащобу темную скакал,
где пожирающей оравой
зубов округлился овал.
Не ночи реющей твердыней
с туманом, сотканным со льда,
а перезревшей желтой дыней
катилась поздняя луна.

стихи душевнобольных

Отдельные стихи, написанные больными шизофренией, носят откровенно резонерский характер. В них содержатся более или менее удачно зарифмованные пространные рассуждения о предметах отвлеченных, далеких от повседневной реальности. Выражена склонность к высокопарной патетике, часто совершенно неоправданной, к гиперболизации явлений — вообще обычных. Это достигается путем насыщения стихотворений звучными и громкими эпитетами, возведенными в превосходную степень. Часто меняется грамматический строй предложения путем перемены мест его членов. Благодаря этому стихотворение приобретает определенную торжественность.

Нагайкой свинцово-гетманской удар нанесен.
В голове пролетарской отца земля закружилась.
Он упал, сохранить баланс планете стремясь…

стихи душевнобольных

Чудаковатость может находить свое выражение в определенной формальной новизне. Это может быть и игра слов, и причудливое размещение строк, рифмованных окончаний. Причем строка нередко состоит из одного слова. Сюда же можно отнести выраженную тенденцию к различным сокращениям, к выделению отдельных строк с помощью более крупного шрифта или раздельного написания букв и целых слов.
Чудаковатость проявляет себя нередко «ходульным» стилем, сочетающимся со своеобразным многословием, достигающим степени выделенного К. Ясперсом (1934) речевого натиска и являющимся, по его мнению, свидетельством процессов опустошения. Это ведет к созданию стихотворений, наполненных сменяющими друг друга, строками, которые можно продолжать до бесконечности или оборвать в любом месте без существенной разницы для восприятия.

По Мишутке деду
Я был в интендантах. —
Да здравствует Данте!
По деду Гавриле,
Как-будто я в силе —
Настоящий пролетар…
Кто упер мой портсигар…
С низким приветом
Приеду к вам летом.
Буду делом заниматься —
Целый день в реке купаться…
(далее…)

стихи душевнобольных

Имеется ряд характерных черт стихотворчества больных шизофренией, тесно связанных с дефицитарной симптоматикой.
В их числе — признаки чудаковатости, являющиеся, по мнению J. Berze (1929), выражением «вторичного дефектирования», которое заключается в появлении неожиданных мыслей, тенденций, установок. В стихах, написанных больными шизофренией в состоянии дефекта, эта чудаковатость обнаруживает себя в сопоставлении, казалось бы, несовместимых понятий, своеобразной трактовкой излагаемых событий, неоправданной и часто непонятной акцентуацией на второстепенных деталях, неожиданными выводами и т.п.

***
Смерть немецким оккупантам и советским спекулянтам!

Ипохондрии скажем: — зась!
Немного “Медгиз” прогрыз.
И прочей, там, гебефрении — сдавайсь!
Даем кататонии приз.
Параноид молчаливый, зачастую ступорозный…
Иногда сердечко ноет,
Злою болью говорит.
Все те формы я, брат, радо
Перенес бы без награды,
Но артериосклероз
Доведет меня до слез…

стихи душевнобольных

В стогу сошлись бобер с енотом,
А два енота и бобер
В засаде были на енота,
А на бобра — бобер и ёж.

стихи душевнобольных

В грязелечебнице ЧП вдруг:
Грязь хлынула к главврачу.
Главврач стоит, прижатый грязью
К другому главному врачу.

стихи душевнобольных

Безумец выстругал поделку.
То был его живой портрет.
Портрет тот двигал челюстями
И делал страшные глаза.

стихи душевнобольных

Что такое жизнь крокозябры?
Восточная пыль, голубые снега
Когда открывается мутная чакра,
Негоже мордвинам смотреть на луга

Я знал червяка и я видел ответы
На все те вопросы, что задали нам,
Когда я съезжал с паука на карете,
Покрытою шерстью массачусетских лам (далее…)

стихи душевнобольных

Сергею о Чечне

Что такое творится в Чечне
Это ад сотворённый людьми
Всё в разрухах и в смертном огне
Ты Сергей это сердцем пойми (далее…)

raptus.ru

ЛитКульт — Стихи душевнобольных

 

В один из этих дождливых августовских дней мне было грустно. Причиной этого был вовсе не дождь, а мышь, которая теперь постоянно делает два клика вместо одного.

Я злилась на нее, но безрезультатно. Видимо, она сломалась.

Однако именно сломанная мышь занесла меня в такие места , куда я никогда бы не попала по своей воле. Там мне попались на глаза стихи тех, кого можно политкорректно назвать личностями с альтернативным восприятием. Далее можно ознакомиться с некоторыми из них.

 

Что такое жизнь крокозябры?

Восточная пыль, голубые снега

Когда открывается мутная чакра,

Негоже мордвинам смотреть на луга

 

Я знал червяка и я видел ответы

На все те вопросы, что задали нам,

Когда я съезжал с паука на карете,

Покрытою шерстью массачусетских лам

 

Пока я съезжал, я слышал смятенье

И голос, вошедший меня, был суров

Он аскал, не нюхал ли я наводненье

Наяву, а не в путани глупостных дров

 

Пока моя память очищала регистры

И била как в бубен в пустой CD-ROM,

Я понял, что здесь не хватает Магистра,

Который ест звон, дважды знает где он

 

Тем самым призвав в клоцаки крокозябру

Поставил её перед вечным вопросом

Каким похмеляться нам папиросом

И где взять солёную карту морей

 

Не в рифму? И что ж? зато так веселей!

Крокозя нахмурил свой умную рожу

И сделался на светофор похожим,

Как поныне известный седой брадобрей.

 

 

 

А свет колеблющейся лавой

в чащобу темную скакал,

где пожирающей оравой

зубов округлился овал.

Не ночи реющей твердыней

с туманом, сотканным со льда,

а перезревшей желтой дыней

катилась поздняя луна.

 

 

Холодно, холодно

Осень настала

Птицы уже улетают на юг

Мне остаётся ещё немножко

И скоро домой.

Ветер гуляет

Тучи разгоняет

А мне что то грустно

На этом берегу

Хочется совсем немножко

Тепла и уюта в родном дому.

Вы летите птицы на юг

Передайте приветы всем

А на север вернётесь

Передайте с юга привет.

 

 

 

Он был юродивый по жизни,

Не верил в ад и рай,

Свободе совести и мысли

Отвёл простой сарай.

Он был юродивым во всём,

Любовь считал за блажь,

И для Пегаса своего

Отвёл простой гараж.

Он не носил часов и шляпы,

В кино ходил пешком

И даже для мохнатой лапы

В стихах отвёл дурдом.

И за прекрасную погоду

Он пил одеколон,

Умыкнул цепи у народа

И сдал в металлолом.

И не имея ничего

В крапиве пьяный спал,

Во сне привет от самого

Лукавый передал.

И на четыре долгих года,

С Пегасом и Мечтой

Посажен именем народа

Юродивый простой.

 

 

 

Безответная любовь.

Нет ничего ее ужасней.

Во сне я вижу вновь и вновь,

Ту девушку, что нет прекрасней

Ее, во сне, целую я

И нежно, страстно обнимаю.

Я ей шепчу любви слова,

От счастья голову теряю.

Но лишь проснусь, опять тоска,

Страданья сердце разрывают.

Живу, как мак среди песка,

Чьи корни влаги не видают.

А может лучше позабыть,

Ту девушку, что нет прекрасней.

Найти ее, поймать, избить,

Чтоб стала лешего ужасней.

Тогда, наверно, жизнь пойдет,

И я другую полюблю,

И над пустыней дождь пойдет,

А мак полюбит коноплю.

 

 

 

В глазах тоска,

На сердце камень.

Дурные мысли в голове.

Зачем живет на свете парень,

Что уподобился траве?

Один-ли он устал от жизни ?

Один ли хочет умереть ?

Кого еще тревожат мысли,

Всю жизнь с начала просмотреть?

Но кто понять его способен,

Того давно на свете нет.

Ушли отсюда добровольно,

В загробный мир купив билет.

-«Кому нужны мои страданья?»

Задал вопрос, хлебнув вина.

Он не нашел здесь пониманья

И молча вышел из окна.

 

 

Пять лет на мосту

 

Голубой,

Ты седеешь от пыли дорог.

Полубог,

Ты устал от троянских даров.

Распусти

Этот страшный железный корсет -

Черствый стих

В обнаженный заблещет красе.

Троглодит,

Всё равно ты умрёшь. Подожди

Уходить, -

Ведь восторги остыли почти.

Хорошо,

Если старый замызганный стон

Перешёл,

И остался стоять за мостом.

Если рёв

Из пронзённых рогаткой утроб

Гусляров

Не сбивает с размеренных строк,

Только ты

Поклонись беспощадно костру.

Богатырь,

Искромсай сладкозвучие струн!

Растопчи

Этот нежный бумажный бутон!

Исхлещи

Из артерий, сплетённых жгутом!

 

 

 

Ночь опустилась на город

Ну и сны снятся мне

Вся нечистая сила

Пирует в моей голове

 

Огромный топор на плахе

Лужа крови без края

В крови палачи

улыбаясь стоят

 

Сны мои сны

ужасные сны

И дикая мысль

Ведь реальны они

 

Я люблю свои сны

Но я их боюсь

 

Ведьмы, вампиры и упыри

Повсюду меня окружают

Учат что делать

как дальше жить

А сами кровь выпивают

 

Очнулся в бреду и

усталость гоню

А вдруг больше не проснусь

И боюсь, что навсегда

Я во снах своих останусь.

 

 

 

Памятник

 

Я затемнил

своим присутствием

Белое безмолвие

снегов

А религиозные

создания

Подпирают куполами

небо

Но его не стоит

подпирать

Небо создано для

рая

А земля лишь край

Выбирай, что лучше

Твердь земная

Иль ворота рая

Дан же выбор

выбирай

Но подпёрты куполами

Врата рая

И защёлкнуты

крестами на замки

По ступеням

песню напевая

Я спускаюсь

хоть не грешен

каюсь

И тихонечко спускаюсь

Потому что

подниматься лень

И висит табличка

“Извините, в воскресенье

не приёмный день”

 

 

Когда все люди лягут спать

 

Когда все люди лягут спать,

Я снова выйду из земли

И стану души собирать,

Во имя счастья и любви.

Но ты не бойся, ты со мной,

Хотя душа твоя не рядом.

Я восхищаюсь красотой

И милым, нежным твоим взглядом.

Я всех людей предам огню,

Пусть пепел землю удобряет

Мы двое будем жить в раю,

Ведь в рай по пропускам пускают

Но лишь предашь мои мечты,

Тогда наступит час разлуки.

Не пожалею красоты

Я сам тебе сломаю руки.

 

 

Последние две строчки просто шикарны! И да, найдено все это на сайте raptus.ru

 

litcult.ru

Стих Сумасшедший - Алексей Апухтин: читать текст онлайн

Стихи » Алексей Апухтин » Стих Сумасшедший

В PDF форматеРаспечатать

Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх
И можете держать себя свободно,
Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях
Я королем был избран всенародно,
Но это всё равно. Смущают мысль мою
Все эти почести, приветствия, поклоны…
Я день и ночь пишу законы
Для счастья подданных и очень устаю.
Как вам моя понравилась столица?
Вы из далеких стран? А впрочем, ваши лица
Напоминают мне знакомые черты,
Как будто я встречал, имен еще не зная,
Вас где-то, там, давно…
Ах, Маша, это ты?
О милая, родная, дорогая!
Ну, обними меня, как счастлив я, как рад!
И Коля… здравствуй, милый брат!
Вы не поверите, как хорошо мне с вами,
Как мне легко теперь! Но что с тобой, Мари?
Как ты осунулась… страдаешь всё глазами?
Садись ко мне поближе, говори,
Что наша Оля? Всё растет? Здорова?
О, Господи! Что дал бы я, чтоб снова
Расцеловать ее, прижать к моей груди…
Ты приведешь ее?.. Нет, нет, не приводи!
Расплачется, пожалуй, не узнает,
Как, помнишь, было раз… А ты теперь о чем
Рыдаешь? Перестань! Ты видишь, молодцом
Я стал совсем, и доктор уверяет,
Что это легкий рецидив,
Что скоро всё пройдет, что нужно лишь терпенье.
О да, я терпелив, я очень терпелив,
Но всё-таки… за что? В чем наше преступленье?..
Что дед мой болен был, что болен был отец,
Что этим призраком меня пугали с детства,-
Так что ж из этого? Я мог же, наконец,
Не получить проклятого наследства!..
Так много лет прошло, и жили мы с тобой
Так дружно, хорошо, и всё нам улыбалось…
Как это началось? Да, летом, в сильный зной,
Мы рвали васильки, и вдруг мне показалось…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Да, васильки, васильки…
Много мелькало их в поле…
Помнишь, до самой реки
Мы их сбирали для Оли.

Олечка бросит цветок
В реку, головку наклонит…
«Папа,- кричит,- василек
Мой поплывет, не утонет?!»

Я ее на руки брал,
В глазки смотрел голубые,
Ножки ее целовал,
Бледные ножки, худые.

Как эти дни далеки…
Долго ль томиться я буду?
Всё васильки, васильки,
Красные, желтые всюду…

Видишь, торчат на стене,
Слышишь, сбегают по крыше,
Вот подползают ко мне,
Лезут всё выше и выше…

Слышишь, смеются они…
Боже, за что эти муки?
Маша, спаси, отгони,
Крепче сожми мои руки!

Поздно! Вошли, ворвались,
Стали стеной между нами,
В голову так и впились,
Колют ее лепестками.

Рвется вся грудь от тоски…
Боже! куда мне деваться?
Всё васильки, васильки…
Как они смеют смеяться?
. . . . . . . . . . . .

Однако что же вы сидите предо мной?
Как смеете смотреть вы дерзкими глазами?
Вы избалованы моею добротой,
Но всё же я король, и я расправлюсь с вами!
Довольно вам держать меня в плену, в тюрьме!
Для этого меня безумным вы признали…
Так я вам докажу, что я в своем уме:
Ты мне жена, а ты — ты брат ее… Что, взяли?
Я справедлив, но строг. Ты будешь казнена.
Что, не понравилось? Бледнеешь от боязни?
Что делать, милая, недаром вся страна
Давно уж требует твоей позорной казни!
Но, впрочем, может быть, смягчу я приговор
И благости пример подам родному краю.
Я не за казни, нет, все эти казни — вздор.
Я взвешу, посмотрю, подумаю… не знаю…
Эй, стража, люди, кто-нибудь!
Гони их в шею всех, мне надо
Быть одному… Вперед же не забудь:
Сюда никто не входит без доклада.

Загрузка...

Поделиться

Поделиться

Отправить

Класснуть

Вотсапнуть

funreadi.ru

Стихотворение Сумасшедший💗 - Апухтин Алексей Николаевич

Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх
И можете держать себя свободно,
Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях
Я королем был избран всенародно,
Но это все равно. Смущают мысль мою
Все эти почести, приветствия, поклоны…
Я день и ночь пишу законы
Для счастья подданных и очень устаю.
Как вам моя понравилась столица?
Вы из далеких стран? А впрочем, ваши лица
Напоминают мне знакомые черты,
Как будто я встречал, имен еще не зная,
Вас где-то, там, давно…
Ах, Маша, это ты?
О милая, родная, дорогая!
Ну, обними меня, как счастлив я, как рад!
И Коля… здравствуй, милый брат!
Вы не поверите, как хорошо мне с вами,
Как мне легко теперь! Но что с тобой, Мари?
Как ты осунулась… страдаешь все глазами?
Садись ко мне поближе, говори,
Что наша Оля? Все растет? Здорова?
О, Господи! Что дал бы я, чтоб снова
Расцеловать ее, прижать к моей груди…
Ты приведешь ее?.. Нет, нет, не приводи!
Расплачется, пожалуй, не узнает,
Как, помнишь, было раз… А ты теперь о чем
Рыдаешь? Перестань! Ты видишь, молодцом
Я стал совсем, и доктор уверяет,
Что это легкий рецидив,
Что скоро все пройдет, что нужно лишь терпенье.
О да, я терпелив, я очень терпелив,
Но все-таки… за что? В чем наше преступленье?..
Что дед мой болен был, что болен был отец,
Что этим призраком меня пугали с детства,-
Так что ж из этого? Я мог же, наконец,
Не получить проклятого наследства!..
Так много лет прошло, и жили мы с тобой
Так дружно, хорошо, и все нам улыбалось…
Как это началось? Да, летом, в сильный зной,
Мы рвали васильки, и вдруг мне показалось…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Да, васильки, васильки…
Много мелькало их в поле…
Помнишь, до самой реки
Мы их сбирали для Оли.

Олечка бросит цветок
В реку, головку наклонит…
«Папа,- кричит,- василек
Мой поплывет, не утонет?!»

Я ее на руки брал,
В глазки смотрел голубые,
Ножки ее целовал,
Бледные ножки, худые.

Как эти дни далеки…
Долго ль томиться я буду?
Все васильки, васильки,
Красные, желтые всюду…

Видишь, торчат на стене,
Слышишь, сбегают по крыше,
Вот подползают ко мне,
Лезут все выше и выше…

Слышишь, смеются они…
Боже, за что эти муки?
Маша, спаси, отгони,
Крепче сожми мои руки!

Поздно! Вошли, ворвались,
Стали стеной между нами,
В голову так и впились,
Колют ее лепестками.

Рвется вся грудь от тоски…
Боже! куда мне деваться?
Все васильки, васильки…
Как они смеют смеяться?
. . . . . . . . . . . .

Однако что же вы сидите предо мной?
Как смеете смотреть вы дерзкими глазами?
Вы избалованы моею добротой,
Но все же я король, и я расправлюсь с вами!
Довольно вам держать меня в плену, в тюрьме!
Для этого меня безумным вы признали…
Так я вам докажу, что я в своем уме:
Ты мне жена, а ты — ты брат ее… Что, взяли?
Я справедлив, но строг. Ты будешь казнена.
Что, не понравилось? Бледнеешь от боязни?
Что делать, милая, недаром вся страна
Давно уж требует твоей позорной казни!
Но, впрочем, может быть, смягчу я приговор
И благости пример подам родному краю.
Я не за казни, нет, все эти казни — вздор.
Я взвешу, посмотрю, подумаю… не знаю…
Эй, стража, люди, кто-нибудь!
Гони их в шею всех, мне надо
Быть одному… Вперед же не забудь:
Сюда никто не входит без доклада.

Вы сейчас читаете стих Сумасшедший, поэта Апухтин Алексей Николаевич

russian-poetry.com

Стихи Сумасшедшая сказочка - Дом Солнца

Часть 1. Звезда-Вампир.

Я на все, на все забил.
Я про все, про все забыл.
Я ушел, ушел от вас.
Навсегда, а не на час.

Погрузился в лес, в туман,
Продираюсь сквозь бурьян.
Далеко иду, иду...
Вижу яркую Звезду.

Вот Звезда мне говорит:
«Полон ты, дружок, обид.
От людей ты зря ушел,
На беду меня нашел...»

И впилась в меня лучом,
Как иглою. Зря почем
Я кричу, зову на помощь.
Та, как кляп, сует мне овощ.

Ухмыляется Звезда:
«Здесь не ходят поезда,
Тут потусторонний мир.
Жертва ты, а я — вампир...»

Сквозь иголочку луча
Стала что-то мне качать.
Сладкота и горькота.
Сонм иллюзий. Наркота.

Глюки сплющили меня:
И позоря, и виня, —
Заплясали ведьмы, черти,
Запужали аж до смерти!

Я не детским страхом скован.
Не дышу. Парализован.
Вижу Черную Дыру.
Через миг в ней пропаду.

Часть 2. В Дыре.

Я исчез, в Дыре, исчез.
Вслед исчез проклятый лес.
Все исчезло. И кругом
Начинается дурдом.

Что-то давит мне на уши;
Ой, сейчас сорвет с катушек!
На затылке треснул череп.
Перестал я глазкам верить.

Ведь им верить-то нельзя!
Натуральная шизня:
Вижу опаденье листьев,
А на них, как запись, — мысли.

Листья падают в тарелку,
Листья падают в горелку.
Листья умные — съедают,
Листья глупые — сжигают.

Но здесь, слава богу, мирно.
Благолепно и эфирно.
Здесь меня никто не мучит.
Значит, я опять везучий.

«Ладно, — думаю, — ну что ж,
Подурили — и хорош...»
До свиданья! Погостили —
К дому лыжи навострили.

И побрел искать я выход.
Шиш мне. Лузер. Тут издыхну,
Пока выход я найду.
Все запутанно в аду.

Вдруг я зренье потерял.
А потом и слух пропал.
И вообще — под ноль все чувства.
Сон нирваны. Сок безумства.

Часть 3. Голос изнутри.


Стало тихо. Как в гробу.
Никуда я не пойду.
Нету выхода вовне.
Сам в себе. Ни «да», ни «нет».

Слышу — голос изнутри.
Он как веянье зари;
Стал мой разум просветлен, —
Мне вещает фараон.

Прочь безвыходность отчаянья!
Фараон открыл мне тайну.
Тайну страшную открыл,
Разболтать же — запретил.

Вот поэтому, ребята,
И под дулом автомата
Вам той тайны не открою.
Пусть меня с ней похоронят.

Дальше — слышу заклинанья.
Ох! Пронзают подсознанье!
Я во что-то превращаюсь,
Вьюсь дымочком — испаряюсь.

Выхожу в астрал из тела,
Там я чист — белее мела.
И летаю, словно ангел.
Я расту в духовном ранге.

Мне отверзли Третий Глаз.
Вижу им весь мир за раз.
И Четвертый отворили.
В Шамбалу гулять водили.

В Шамбале — лафа, приятно.
Не вернусь, ни в жизнь, обратно!
В Шамбале, авось, оставят.
Рыть канавы не заставят.

Часть 4. Жизнь на Солнце.


Все течет туда, где манят,
Где усладою дурманят.
Вот и я — лечу в луче,
Притянувшись ко мечте.

Солнце мою душу взяло,
Кущи райски обещало...
Думал я, что обожгусь,
Думал — заживо сварюсь.

Но однако там не жарко,
Да и, в общем-то, не ярко.
Там нормально. Так, как надо.
Фрукты. Дыни. Лимонады.

В шаре солнечном сижу.
В мироздание гляжу.
И как в линзу видно все, —
Кто куда и что несет...

Впрочем, это даже скучно.

Совершенно не научно.
Есть забавней равлеченье —
Наблюдать планет движенье.

Космос. Звезды. Одиноко.
Колобродят биотоки.
Сны. Тетрадки. Уравненья.
Силы. Векторы. Стремленья.

Вертится спираль галактик.
Спрятан будда-математик
В каждом атоме Вселенной.
Холод ледяных велений.

Все фильтруется пространством.
Посылается лекарство.
Бог вкушает нас. Не судит.
Мы, как плов, лежим на блюде.

www.sunhome.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.