Стих пушкин воспоминание


Стихотворение Александра Пушкина – Воспоминание

  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаков Сергей, протоиерей
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир
    • Данилов Александр
    • Дворкин Александр Леонидович
    • Дворцов Василий Владимирович
    • Девятова Светлана
    • Дёмышев Александр Васильевич
    • Десницкий Андрей Сергеевич
    • Дефо Даниэль
    • ДиКамилло Кейт
    • Диккенс Чарльз
    • Домбровский Юрий Осипович
    • Донских Александр Сергеевич
    • Достоевский Федор Михайлович
    • Дохторова Мария, схиигумения
    • Драгунский Виктор Юзефович
    • Дунаев Михаил Михайлович
    • Дьяченко Александр, священник
    • Екимов Борис Петрович
    • Ермолай-Еразм
    • Ершов Петр Павлович
    • Жизнеописания
    • Жильяр Пьер
    • Зайцев Борис Константинович
    • Зелинская Елена Константиновна
    • Зенкова Еликонида Федоровна
    • Знаменский Георгий Александрович
    • Зоберн Владимир Михайлович
    • Игумен N
    • Ильин Иван Александрович
    • Ильюнина Людмила Александровна
    • Имшенецкая Маргарита Викторовна
    • Ирзабеков Василий (Фазиль)
    • Казаков Юрий Павлович
    • Каледа Глеб, протоиерей
    • Каткова Вера
    • Катышев Геннадий
    • Кервуд Джеймс Оливер
    • Керсновская Евфросиния Антоновна
    • Киселева Татьяна Васильевна
    • Кисляков Спиридон, архимандрит
    • Козлов Сергей Сергеевич
    • Кокухин Николай Петрович
    • Колупаев Вадим
    • Константинов Димитрий, протоиерей
    • Королева Вера Викторовна
    • Короленко Владимир Галактионович
    • Корхова Виктория
    • Корчак Януш
    • Кочергин Эдуард Степанович
    • Краснов Петр Николаевич
    • Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович
    • Краснова Татьяна Викторовна
    • Кривошеина Ксения Игоревна
    • Кристус Петрус
    • Крифт Питер
    • Кронин Арчибальд Джозеф
    • Кропотов Роман, иеромонах
    • Круглов Александр Васильевич
    • Крупин Владимир Николаевич
    • Куприн Александр Иванович
    • Кучмаева Изольда Константиновна
    • Лагерлёф Сельма
    • Ларионов Виктор Александрович
    • Лебедев Владимир Петрович
    • Леонтьев Дмитрий Борисович
    • Леонтьев Константин Николаевич
    • Лепешинская Феофила, игумения
    • Лесков Николай Семенович
    • Либенсон Христина
    • Линдгрен Астрид
    • Литвак Илья
    • Лихачёв Виктор Васильевич
    • Лукашевич Клавдия Владимировна
    • Льюис Клайв Стейплз
    • Люкимсон Петр Ефимович
    • Лялин Валерий Николаевич
    • Макаров Михаил
    • Макдональд Джордж
    • Макрис Дионисиос
    • Максимов Владимир Емельянович
    • Максимов Юрий Валерьевич
    • Малахова Лилия
    • Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович
    • Мельников Николай Алексеевич
    • Мельников Федор Ефимович
    • Мельников-Печерский Павел Иванович
    • Милн Алан Александр
    • Мицов Георгий, священник
    • Монах святогорец
    • Муртазов Никон, иеродиакон
    • Назаренко Павел
    • Недоспасова Татьяна Андреевна
    • Немирович-Данченко Василий И.
    • Никитин Августин, архимандрит
    • Никифоров–Волгин Василий А.
    • Николаев Виктор Николаевич
    • Николаева Олеся Александровна
    • Нилус Сергей
    • Носов Евгений Иванович
    • Нотин Александр Иванович
    • Оберучева Амвросия, монахиня
    • Павлов Олег Олегович
    • Павлова Нина
    • Пантелеев Л.
    • Панцерева Елена
    • Парамонов Николай, игумен
    • Паустовский Константин Георгиевич
    • Пестов Николай Евграфович
    • Попов Меркурий, монах
    • Поповский Марк Александрович
    • Портер Элионор
    • Поселянин Евгений Николаевич
    • Потапенко Игнатий Николаевич
    • Прочие авторы
    • Пушкин Александр Сергеевич
    • Пыльнева Галина Александровна
    • Рак Павле
    • Раковалис Афанасий
    • Распутин Валентин Григорьевич
    • Ремизов Алексей Михайлович
    • Робсман Виктор
    • Рогалева Ирина
    • Рожков Владимир, протоиерей
    • Рожнева Ольга Леонидовна
    • Россиев Павел Амплиевич
    • Рыбакова Светлана Николаевна
    • Савельев Дмитрий Сергеевич
    • Савечко Максим Богданович
    • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
    • Санин Варнава, монах
    • Сараджишвили Мария
    • Свенцицкий Валентин, протоиерей
    • Сегень Александр Юрьевич
    • Сегюр Софья Фёдоровна
    • Секретарев Тихон, архимандрит
    • Сент-Джон Патриция
    • Сент-Экзюпери Антуан
    • Сергейчук Алина Борисовна
    • Скоробогатько Наталия Владимировна
    • Смоленский Николай Иванович
    • Снегирев Иван Михайлович
    • Соколова Александра
    • Соколова Наталия Николаевна
    • Соколова Ольга
    • Солженицын Александр Исаевич
    • Соловьев Владимир Сергеевич
    • Солоухин Владимир Алексеевич
    • Степун Федор Августович
    • Стрельцов Артем
    • Сухинина Наталия Евгеньевна
    • Сюсаку Эндо
    • Творогов Питирим, епископ
    • Тихомиров Лев Александрович
    • Ткачев Андрей, протоиерей
    • Толгский Сергий, протоиерей
    • Толкин Джон Рональд Руэл
    • Толстиков Николай, священник
    • Толстой Алексей Николаевич
    • Торик Александр‚ протоиерей
    • Трауберг Наталья Леонидовна
    • Тростников Виктор Николаевич
    • Труханов Михаил, протоиерей
    • Тургенев Иван Сергеевич
    • Тучкова Наталья
    • Уайзмэн Николас Патрик
    • Уайлдер Торнтон
    • Уингфолд Томас
    • Ульянова Валентина
    • Урусова Наталия Владимировна
    • Устюжанин Андрей, протоиерей
    • Филипьев Всеволод, инок
    • Хэрриот Джеймс
    • Цветкова Валентина Ивановна
    • Цебриков Георгий, диакон
    • Чепмен Гэри
    • Чарская Лидия Алексеевна
    • Черных Наталия Борисовна
    • Честертон Гилберт Кийт
    • Честерфилд Филип Стенхоп
    • Чехов Антон Павлович
    • Чинякова Галина Павловна
    • Чудинова Елена Петровна
    • Шварц Евгений Львович
    • Шевкунов Тихон, архимандрит
    • Шекспир Уильям
    • Шергин Борис Викторович
    • Шипов Ярослав, священник

azbyka.ru

Александр Пушкин - Воспоминание: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Когда для смертного умолкнет шумный день,
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.

Анализ стихотворения «Воспоминание» Пушкина

Стихотворение «Воспоминание» было написано Пушкиным в 1828 г. под влиянием петербургских белых ночей. Устав от светских развлечений, ощущая наступление периода реакции после подавления восстания декабристов, великий поэт часто задумывался над смыслом собственной жизни. В этот период он испытывал духовный кризис, выразившийся в печальных и грустных строках стихотворения. Первоначально Пушкин планировал назвать произведение «Бессоница» или «Бдение». Окончательный вариант для публикации получился вдвое короче, чем в рукописи.

Ночное уединение чрезвычайно способствовало философским размышлениям Пушкина. Страдая от бессонницы, он предается безрадостным воспоминаниям. Подавленное состояние вызывает в его памяти только печальные моменты жизни, к которым поэт чувствует отвращение. Вместе с тем он ни от чего не отрекается, ощущая ответственность за все совершенные в жизни поступки («но строк печальных не смываю»). Этой строкой заканчивается напечатанное стихотворение.

В неопубликованной части Пушкин раскаивается в том, что растратил молодые годы на увеселения и праздность. Даже сейчас до него доносится «предательский привет» его буйных товарищей.

Поэту все прошлое представляется в черном цвете. Его вновь и вновь больно ранят нанесенные когда-то обиды, клевета и предательство. Далее Пушкин говорит о двух ангелах, подаренных ему судьбой. Он имеет в виду двух женщин, однако до сих пор не установлены их имена. Воспоминание об этих «призраках младых» также мучает поэта, потому что ангелы «с пламенным мечом» охвачены жаждой мести.

Как уже было сказано, Пушкин вычеркнул вторую половину стихотворения. Можно только догадываться о причинах такого решения. Возможно, он хотел придать произведению более цельную и сжатую форму. Фраза «строк печальных не смываю» уже подводит окончательный итог безрадостным воспоминаниям. С другой стороны, во второй части размышления поэта носят очень личный характер. Пушкин просто не хотел выставлять их на всеобщее обозрение. Многие критики и почитатели таланта поэта считали, что неопубликованная часть нисколько не уступает первой по эмоциональности и искренности чувств. Но решение автора невозможно оспорить, поэтому «Воспоминание» обычно печатается в своем укороченном варианте.

rustih.ru

ДРАМАТИЧНО ИЛИ ТРАГИЧНО СТИХОТВОРЕНИЕ А. С. ПУШКИНА «ВОСПОМИНАНИЕ»?


Статья посвящена проблеме трактовки стихотворения А. Пушкина «Воспоминание», связанной с двояким прочтением его последнего стиха.

Стихотворение «Воспоминание» - одно из самых пронзительных у Пушкина. Оно состоит из двух частей, одна из которых опубликована, а другая осталась в рукописи. Процитируем первую часть.
Когда для смертного умолкнет шумный день
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья,
Мечты кипят, в уме, подавленном тоской,
Томится тяжких дум избыток,
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток.
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
(19 мая 1828 г.)

Смысл стихотворения обычно воспринимается как покаяние. Однако не всеми. По поводу последней строки «Но строк печальных не смываю» знаменитые пушкинисты Д.Д. Благой и С. М. Бонди в лекциях на филологическом факультете МГУ в 60-е годы ХХ века разошлись во мнениях. Д.Д. Благой утверждал, что Пушкин и не хотел смывать печальные строки, так как, оплакивая свое прошлое, страдая от сознания своего недостойного поведения в те годы, он все же не желал расставаться с памятью о тех событиях, принимая жизнь такой, как она сложилась.

Бонди считал, что драматизм положения поэта был в том, что он хотел, но не мог смыть то, что ввергало его в печаль. В самом деле, выражение: «не смываю» - дает основание и для той, и для другой интерпретации. Можно предположить, что трактовка Благого предполагает или какое-то особенное мужество, не позволяющее человеку отречься от своего прошлого, как бы оно его ни угнетало, или высшее самолюбование.

Бонди увидел проявление драмы совести. Он расценивал воспоминания поэта не как средство их увековечения, а как попытку расстаться с ними. Но попытка эта предстает как безнадежная. Почему? Бонди объяснял это тем, что прошлое является неотъемлемой частью жизни человека, от прошлого нельзя избавиться, оно всегда стоит за человеком, готовое сыграть в решающую минуту
роковую роль. Так, например, он трактовал гибель Дон Гуана (в трагедии Пушкина «Каменный гость») как обусловленную именно его прошлым. Оно дает основание Командору предъявить Дон Гуану «свиток» его любовных приключений, дает ожившей Статуе право на суд и казнь нечестивца, хотя бы тот и действительно в данном случае был впервые искренне влюблен (как это убедительно доказывал Бонди). Такая перспектива не может не привести в отчаяние. Остается вопрос: хочет ли человек избавиться от тяготеющего прошлого? Есть ли в тексте стихотворения доказательства стремления освободиться от него?

Поэзия – временнОй, то есть развивающийся во времени вид искусства. В стихотворении большое значение имеет развитие сюжета и финал. Если финал кажется неопределенным, то каков сюжет? В опубликованной части стихотворения сюжет разворачивается так: герой противопоставлен спящим как бодрствующий поневоле. Первое значащее слово в первом стихе – «смертный». Так вводится тема вечности, на фоне которой ночной сон естественно являет собой временный аналог сна вечного. Из спящих исключен человек в силу гнетущих воспоминаний, которые днем приглушены шумом жизни.

Этого шума нет в первой части стихотворения. Здесь совсем нет никаких звуков, подчеркнуто их отсутствие: умолкнет (шумный день), немые (стогны), в тишине, (воспоминание) безмолвно (развивает). Все источники информации, скажем так, отключены. Информация, вызывающая душевное напряжение, гнездится в самом человеке, в далеких уголках его сознания. Прошлое человека гнетет его, исключая из всеобщего ритма жизни. Он бодрствует, но его бдение – «томительное», нетворческое, непроизводительное. Он вспоминает свое прошлое и, проклиная его, льет горькие слезы.

Вот и весь сюжет. Он не дает ответа на поставленную проблему: хочет или не хочет человек избавиться от прошлого. Обратимся к эпитетам, этим характеристикам состояния. Описание начинается со слова «томительное» (бденье). Словарь языка А.С. Пушкина дает такое толкование слову «томительный»: «причиняющий физические или нравственные мучения, гнетущий, тягостный», в качестве примера приводит как раз эти стихи – о томительном бдении. Слово «бденье», кстати, обозначает, в числе прочего, и вечернее богослужение, продолжительность которого зависит от праздника. Чем более значим праздник, тем торжественнее бдение, тем сильнее впечатления и ярче духовные переживания, и время летит незаметно. Здесь же часы этого «бденья» «влачатся». Слово «влачить» в Словаре языка Пушкина [под знаком Б] определяется так: «проводить время безрадостно, в печали, тоске (со словами: «дни», «часы», «век»)». Ночью «живей» горят «угрызенья». Значит, бденье для героя стихотворения – продолжение дневных ощущений, только в очищенном от бытовых мелочей виде и, как видим, мучительнее. «Тоска», «тяжкие думы» о событиях его жизни вызывают в нем отвращение.
Оглядываясь назад, он трепещет и проклинает. «Трепетать» здесь, видимо, означает: бояться наказания за содеянное. «Проклинать» - не значит ли отказ, отречение. Он «горько» жалуется, «горько» плачет. Если это всё для любования, то не слишком ли много горечи? Нет ни единого звука о том, что герой дорожит памятью о том, что так мучит его.

В опубликованном варианте стихотворение имеет очень обобщенный характер, можно сказать, вид алгебраического выражения. Каждый читатель может ощутить скорбь поэта и в то же время подставить в эти поэтические формулы свой личный опыт, свои арифметические значения. Вторая, неопубликованная часть стихотворения, - двадцать строк, имеющих глубоко личный характер. В них длинный перечень обид от друзей, общества и осознание своей вины.
Я вижу в праздности, в неистовых пирах
В безумстве гибельной свободы,
В неволе, в бедности, изгнании, в степях
Мои утраченные годы.

Первые двенадцать строк естественно помещаются после стиха «Свой длинный развивает свиток», в них – «текст» этого свитка. Расшифровке легко поддается каждое слово. Если в первой части стихотворения звуков нет, то в неопубликованном продолжении много звуков: «слышу» (привет), слышу (жужжанье клеветы), шепот (зависти) - ангелы говорят (мертвым языком). Человек поневоле вступил в контакт с бессмертными. Самые интимные – последние восемь строк.
И нет отрады мне – и тихо предо мной
Встают два призрака младые,
Две тени милые, - два данные судьбой
Мне ангела во дни былые:
Но оба с крыльями и с пламенным мечом.
И стерегут…- и мстят мне оба.
И оба говорят мне мертвым языком
О тайнах счастия и гроба.

«Нет отрады мне» – это момент наивысшего отчаяния. В этот момент герой обретает духовную поддержку: являются ангелы. Поэт осознает присутствие незримых («призраки», «тени») хранительных сил («милые», «ангелы», «стерегут»), появляющихся в самый необходимый миг. Такое ощущение может возникнуть только у христианина. Это свидетельствует о том, что речь идет не о безрелигиозном сознании, а о драме христианина.

Ангелы восприняты в контрастном состоянии. Этим объясняется употребление противительного союза «но» в середине описания ангелов: «Но оба с крыльями», то есть способные в любой миг улететь и оставить человека одного. Оба «с пламенным мечом», то есть и охраняющие, и угрожающие. Угроза от них исходит не только врагам поэта («стерегут»), но и ему самому: «мстят мне». Ангелы указывают на способ обретения душевной гармонии и в земной жизни («о тайнах счастья»), и после нее («О тайнах …гроба»). Но «говорят мне мертвым языком». Слово «мертвый» можно понять как «немой» – беззвучная речь, без слов. Для поэта, чья жизнь – в словах, это мертвая речь. Но можно ведь это слово понять и так, что речи ангелов недоступны поэту по его душевному состоянию, поэт слышит их, но пока не может воспринять их предупреждение всей душой. Не потому ли, что загладить прошлое можно, лишь отказавшись от прежнего образа жизни? Иными словами, прошлое только тогда перестанет тяготить, когда в настоящем не останется следа от привычного поведения, ставшего второй натурой?

Не может ли служить ответом на этот вопрос стихотворение 1836 года? Оно тоже о попытке раскаяния:
Напрасно я бегу к Сионским высотам.
Грех алчный гонится за мною по пятам…
Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,
Голодный лев следит оленя бег пахучий.

Сюжет рукописной части «Воспоминания» – о стремлении небесных сил приложить все усилия для спасения человека, бесполезные, пока сам человек остается в бездействии. В 1828 году Пушкин был далек от той ясной формулы, которую видим в этом коротком стихотворении 1836 года, хотя уже в «Записке «О народном воспитании» (1826) он пишет о пагубной роли недостатка нравственности: «Недостаток просвещения и нравственности вовлек многих молодых людей в преступные заблуждения».

Митрополит Антоний характеризует стихотворение «Воспоминание» как «беспощадную элегию»: «В годы своей возмужалости Пушкин надеялся освободиться от юношеских страстей…» [с. 19] - и ставит вопрос: «В чем же так горько, так беспощадно каялся наш поэт? Конечно, в грехах против 7-й заповеди…Покаяние Пушкина в своих юношеских грехах было не просто всплеском безответного чувства, но имело тесную связь с его общественными и даже государственными убеждениями» [с.20[. Далее митрополит делает, казалось бы, неожиданный вывод о прямой связи нравственности членов общества и устоев семьи и государства: «Далек был Пушкин от общепринятого теперь парадокса о том, что нравственная жизнь каждого есть исключительно его частное дело, а общественная деятельность его совершенно не связана с первою».

В свете этого суждения стихотворение «Воспоминание» приобретает новое звучание, неожиданно гражданское значение, отсылая к Заповедям, этой единственно устойчивой модели мира.
Христианин не может не знать, что есть средство «смыть печальные строки» - это исповедь, неназванный ключ к подобным страданиям. Облегчение души через церковное покаяние – это традиционный путь: «всякий верующий в Него (в Бога) получит прощение грехов именем Его» [Деяния,10, 43]. Драматизм стихотворения, сосредоточенный в последней его строке, - в напряженной работе души, оставшейся наедине со своим раскаянием.

Стихотворение драматично, если герой, хотя и не может, но хочет освободиться от грехов молодости, и трагично, если он не пытается этого сделать. Если же такой трагизм овладеет поколением (а безнравственность ведет к разрушению семьи, что, в свою очередь, грозит разрушением государства), то трагизм обернется катастрофой. Однако катастрофическое мироощущение совершенно чуждо духу творчества Пушкина. Не случайно в последнее время выходят такие книги, как «Путь Пушкина к Православию» и подобные. Стихотворение «Воспоминание» - значительная веха на этом пути.

www.chitalnya.ru

Воспоминание (Когда для смертного — Пушкин) — Викитека

Материал из Викитеки — свободной библиотеки

Перейти к навигации Перейти к поиску
Воспоминание

Когда для смертного умолкнет шумный день,
         И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
         И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
         Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
         Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
         Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
         Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
         Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
         Но строк печальных не смываю.

19 мая 1828 г.


Вариант

Окончание стихотворения в рукописи:
 

Я вижу в праздности, в неистовых пирах,
         В безумстве гибельной свободы,
В неволе, бедности, изгнании, в степях
         Мои утраченные годы.
Я слышу вновь друзей предательский привет
         На играх Вакха и Киприды,
Вновь сердцу моему наносит хладный свет
         Неотразимые обиды.
Я слышу вкруг меня жужжанье клеветы,
         Решенья глупости лукавой,
И шёпот зависти, и лёгкой суеты
         Укор весёлый и кровавый.
И нет отрады мне — и тихо предо мной
         Встают два призрака младые,
Две тени милые,— два данные судьбой
         Мне ангела во дни былые;
Но оба с крыльями и с пламенным мечом.
         И стерегут… и мстят мне оба.
И оба говорят мне мёртвым языком
         О тайнах счастия и гроба.


Примечания

Скрытые категории:

ru.wikisource.org

Несколько замечаний о стихотворении Пушкина «Воспоминание»

Когда для смертного умолкнет шумный день,

И на немые стогны града

Полупрозрачная наляжет ночи тень

И сон, дневных трудов награда,

В то время для меня влачатся в тишине

Часы томительного бденья:

В бездействии ночном живей горят во мне

Змеи сердечной угрызенья;

Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,

Теснится тяжких дум избыток;

Воспоминание безмолвно предо мной

Свой длинный развивает свиток;

И с отвращением читая жизнь мою,

Я трепещу и проклинаю,

И горько жалуюсь, и горько слёзы лью,

Но строк печальных не смываю.

 

Варианты, не попавшие в основной текст:

 

(Я вижу в праздности, в неистовых пирах,

В безумcтве гибельной свободы,

В неволе, бедности, в гонении, в степях

Мои утраченные годы.

Я слышу вновь друзей предательский привет

На играх Вакха и Киприды,

Вновь сердцу . . . . . наносит хладный свет

Неотразимые обиды.

Я слышу . . . . жужжанье клеветы,

Решенья глупости лукавой,

И шёпот зависти, и легкой суеты

Укор весёлый и кровавый.

И нет отрады мне – и тихо предо мной

Встают два призрака младые,

Две тени милые, – два данные судьбой

Мне ангела во дни былые.

Но оба с крыльями и с пламенным мечом,

И стерегут – и мстят мне оба,

И оба говорят мне мёртвым языком

О тайнах счастия и гроба).

 

Стихотворение написано в 1828 году. Вторая её часть, незаконченная, напечатана посмертно.

Обратил ли кто-нибудь внимание, что она содержит пророчество о будущей кончине поэта?

 

Предательский привет:

 

По моему мнению, в этом неожиданном сочетании можно увидеть аллюзию на ближайшее окружение поэта – Вяземского, завистливого стихослагателя, терзавшегося ревностью к славе Пушкина, Жуковского, рыхлого «романтика» с водянистой псевдонемецкой поэтикой, более всего озабоченного своей придворной карьерой, трусоватого и ленивого Дельвига… О прочих можно не распространяться – их восхищение часто было ничем иным, как скрытой удушающей завистью, столь распространённой в литературном мирке (Рылеев, Кюхельбекер, особенно Катенин). Неловкое, почти предательское поведение Жуковского в преддуэльные дни и откровенно предательская позиция «дядюшки» Вяземского, который «отвращает лицо от дома Пушкина» (Софья Карамзина) накануне дуэли, полностью подтвердили предчувствие поэта.

Я думаю, что после 1828 года Пушкин больше не искал «литературных» друзей или не придавал им большого значения. Дружба с Нащокиным всегда удивляла современников и впоследствии пушкинистов. В самом деле, этот фантасмагорический кутила и гуляка, на сотни вёрст далёкий от литературы, имел мало что общего с поэтом. Но Пушкин, вероятно, ценил в нём то, что он не нашёл у литературной братии – благорасположенность, верность, отсутствие зависти и интриг.

За исключением убийственных эпиграмм, Пушкин никогда не целил открыто в своих «друзей». Правда, в стихотворении Коварность современники без труда узнали друга-предателя Александра Раевскогo, но этот персонаж не принадлежал к литературному миру. Я думаю, что читая Онегина, Вяземский или Катенин не могли не отметить коварность – то есть предательство – героя, который увлекает возлюбленную своего друга на котильон и скверно играет роль сельского Ловеласа. Я убеждён, что литературная среда, а не полусветский реализм или модный байронизм вдохновляла поэта в создании истории Онегина.

В известном послании поэта к Катенину, контекст которого превосходно прокомментировал Ю. Тынянов («Напрасно, пламенный поэт…») эта ирония по отношению к «другу» выражена особенно гневно: Пушкин, ничтоже сумняшися, вводит его в галерею отравителей!

После 1830 года, поэт, который одаривал своих коллег многочисленными дружескими посланиями, больше не обращается ни к кому. Два послания к Плетнёву (1833) носят личный характер, и они не были предназначены для публикации.

Есть и другой аспект предательских приветов, хорошо известных пушкинистам.

Если составить антологию критических статей о творчестве Пушкина до 1830 года, то она проиллюстрирует критическую эволюцию, в которой первоначальное восхищение, вызванное первыми главами Онегина, сменяется скрытым раздражением. И это касается не только пресловутых зоилов типа Сеньковского или Булгарина. Надо сказать, что Пушкин совсем не обладал болезненной чувствительностью к критическим отзывам, столь свойственной посредственным литераторам. Он с интересом читал критический разбор, например того же Вяземского, и даже соглашался с некоторыми замечаниями. Но, я думаю, у него должны были вызывать досаду те отзывы – а они были многочисленны – в которых автор вливал кубок яда в панегирик (как это неоднократно делали П. Катенин или Н. Языков). Даже Баратынский, при всём своём почитании Пушкина, не сумел обойтись без этого двойного языка, в котором похвала зачастую граничит со старательною скрытой хулой.

Может быть, по этой причине он постоянно слышал в дружеском литературном привете предательское эхо.

 

Неотразимые обиды:

 

В 1828 году мы ещё далеки от потоков грязи и навета 1836 года, но Пушкин уже тогда расслышал будущее жужжанье клеветы и сформулировал с поразительной точностью обстоятельства преддуэльной эпопеи: легкой суеты укор весёлый и кровавый.

После гнусной клеветы Толстого-Американца о мифической порке (1821) последовали и другие. Одна из них, смехотворная и грязная, заслуживает внимания: она, как кажется, глубоко задела поэта. Он упоминает о ней в письме: в обществе распространился слух о том, что он стал… шпионом Его Величества, какими, в глазах современников, были Булгарин и, впоследствии, Яков Толстой. Я думаю, что истоком этой клеветы было назначение поэта историографом и его приближение ко двору. Но и литературная среда не осталась безразличной к этому (псевдо)возвышению, о чём сохранилось множество свидетельств. Поэт-бунтарь, поэт-пророк, ставший царедворцем?!

Но всё последующее творчество поэта свидетельствует о том, что он ни на йоту не потерял творческую независимость и свободу мысли, не случайно ряд его шедевров (Борис Годунов, Медный Всадник и т.д.) не были допущены царем к публикации.

Абсурд – наиболее эффективный метод клеветника, и он стар как мир. Чем невероятнее клевета, тем она кажется правдоподобней. Английские литераторы буквально утопили Байрона в болоте клеветы, о чём вспомнил Томас Мур в своих «Стансах на смерть лорда Байрона» («…гордый Альбион оплакивает поэта, которого он оклеветал»), хотя английский поэт не совершил, по мнению современных исследователей, те «страшные преступления», в которых обвиняли автора Дон Жуана. Николай Некрасов, Достоевский, Анна Ахматова, Михаил Булгаков могли бы написать хрестоматийные страницы о последствиях клеветы, которая толкала их к полной изоляции, нищете или остракизму. Думал ли советский драматург Киршон, что его клеветнические отзывы о А.Ф. Лосеве (которого он предлагал поставить к стенке) в самом деле могли окончится расстрелом великого ученого?

Клевета! Смертельней ружейной пули, ядовитей полония или цианистого калия, обладающая скоростью распространения, с которой не сравнится ни телефон, ни интернет!.. И это жужжанье клеветы стало всеоглушающим во время преддуэльных событий.

Было ли известно Пушкину о лживой и ядовитой клевете молодых Карамзиных и их общества, дом которых он посещал как дружественный? Именно из него выполз слух о «связи» Пушкина со своей свояченицей, из него потекли грязные сведения о «ревности» поэта, о его невозможном характере и грубости. Никакие свидетельства об этом до нас не дошли, но мне трудно представить, что ни одна из добрых душ этого окружения не поведала поэту, хотя бы вкратце, о порочащих его слухах. И я думаю, что Пушкин продолжал посещать этот дом в память о Н.М. Карамзине (гипотеза Тынянова о вечной любви к вдове Карамзина мне представляется мало убедительной), тем более, что с ними находилась в дружеских отношениях Наталья Николаевна, возраст который был близок к возрасту молодых Карамзиных.

Клеветники, особенно литературные, обычно не дают себе отчета в тяжких последствиях, к которым приводят наветы. Молодые легкомысленные Карамзины, в особенности Софья, не подозревали, какое страшное оружие попало в их наивные руки – клевета (как если бы президентский атташе-кейс с атомным кодом оказался в руках пьяницы). Они до самой дуэли разносили по светским гостиницам «новости», порочащие поэта, как аморального человека. Но если бы мнимая связь Пушкина с Александриной стала известна двору, то она никогда не стала фрейлиной, а Пушкиным бы заинтересовались судебные власти, поскольку в те времена связь со свояченицей рассматривалась как инцест. Когда разразилась трагедия, Вяземский и Карамзины предпочли укрыться за спиной светских мерзавцев, типа Долгорукова или Валуева. Что казалось забавной любовной мелодрамой, оказалось кровавой драмой.

Не только хладный свет, но и литераторы с упоением следили за красавицей, которую следовало бы поместить в терем, за красавцем-французом, кавалергардом, не отличившимся ни в одном сражении, за низкорослым и некрасивым мужем, который вдруг стал историографом Его Величества – редкая привилегия! – хотя вся история Николая I не заслуживает одной строки Пушкина.

Посредственный и туповатый, по словам современников, Н.М. Смирнов (муж Смирновой-Россет) писал после смерти поэта: «…я не встречал людей, которые были бы вообще так любимы, как Пушкин; все приятели его делались скоро его друзьями». Вряд ли всеми любимый Пушкин отплатил бы чёрной неблагодарностью за всеобщую любовь. Я думаю, что у него были серьёзные основания сомневаться в этом обожании.

Но, может быть, одна из самых неотразимых обид, которые предчувствовал поэт, заключалась в том, что вражда исходила именно от тех людей, к которым он ничего, кроме дружбы, не питал.

 

Шёпот зависти:

 

Этот шёпот следовал за Пушкиным по пятам – от лицейского державинского вечера до Чёрной Речки.

Подлинная драма большого поэта заключается в том, что среди коллег у него нет и не может быть преданных друзей. Если вы сочинили талантливое произведение, то можете быть уверены, что ваш единственный верный друг – это читатель. Который со временем может стать почитателем. Всё иное – пыль, охотно переходящая в грязь. Такова психология всех мелких литераторов – pourquoi lui et pas moi ? (Почему он, а не я?). И они страстно ищут уязвимые (или то, что кажется им уязвимым) стороны художника: его внешность, происхождение, национальность, любовные перипетии, и т.д., всё что угодно, кроме неуязвимых текстов, которые не поддаются никаким нападениям.

К сожалению, эти «друзья» часто достигают больших успехов, оставаясь ничтожными в литературе и презренными в области морали.

Пушкин шутливо заметил, что «…зависть – сестра соревнования, следственно из хорошего роду» (1831). Как знаток французской литературы, он мог бы вспомнить известное изречение Декарта («Il ny aucun vice qui nuise tant à la félicité des hommes que celui de lenvie» – « Нет порока более предосудительного для человеческого счастья, чем зависть») или не менее знаменитую фразу де Ларошфуко («Notre envie dure toujours plus longtemps que le bonheur de ceux que nous envions» – «зависть длится значительно дольше, чем счастье тех, кому мы завидуем», то есть до самой смерти).

Мне кажется, что шутливость пушкинской фразы – лишь видимая, на самом деле, это ответ на упреки Вяземского в зависти к Байрону.

Прижизненный успех молодого Пушкина несравним ни с чьим другим в истории русской литературы. «In 1823 Pushkin had not rivals in the camp of the Moderns» («У Пушкина не было соперников среди новейших поэтов», справедливо писал Набоков в своём знаменитом комментарии к Онегину. Несколько случайных кандидатов в соперники, как Языков или Бенедиктов, продержались недолго. Этот успех продлился до начала тридцатых годов. Редки и комичны были сомнения в гениальности поэта (как, например, у директора лицея Энгельгардта). Юный Дельвиг, написавший, что «…Пушкин! Он и в лесах не укроется!», хоть и неловко, но точно выразил общую воодушевлённость, то волнение, которое часто сопутствует рождению гения. И, как кажется, впервые в России поэт очаровал не только литературную публику, но и светскую, и народную. Чёрная шаль стала популярней всем известных до сих пор песен, также как и Русалка. Появление глав Онегина ожидалось с таким же нетерпением, как сегодня фанатические поклонники знаменитых теноров ожидают концерты своих идолов.

После михайловской ссылки и появления в столице к славе Пушкина-изгнанника прибавился ещё один луч, несущественный для нас, но высоко ценимый в обществе: он стал близок к двору, к аристократическим кругам общества. Кроме Жуковского, поэты, которых именуют пушкинской плеядой, к нему доступа не имели. Это социальное восхождение одновременно и облегчило жизнь поэта (царская помощь в издании Пугачева, назначение камер-юнкером и т.д.) и усложнило её, поскольку Пушкин не располагал достаточными средствами для праздной светской жизни. Но в глазах общества эта близость была блестящим восхождением, которое возбудило зависть и разбудило злоречие. Женитьба на блистательной красавице стала поводом для новых слухов, один другого бессмысленней и оскорбительней. Здесь снова отличился старый завистник Вяземский, который после смерти своего друга нагло волочился за вдовой, не испытывая ни малейшего уважения к памяти трагически погибшего поэта.

Ибо зависть – это безмолвная клевета, которая ожидает оказии, чтобы плеснуть свой яд на соперника, ставшего беззащитным.

 

Заключение: смерть.

 

Пушкин не закончил это стихотворение.

В черновике неожиданно появляется тема смерти, которая отсутствует в основном тексте. Это появление тем более неожиданно, что первая часть предстаёт как интимная лирическая исповедь, замыкающая два сюжета – осознание прошедшей жизни и раскаяние (покаяние). Как кажется, не было никакой внутренней необходимости развивать их дальше, поскольку поэт полностью исчерпал эту тему: память, развив свой свиток, оставила его наедине с совестью.

Многие пушкиноведы до сих пор ищут прототипы этих двух крылатых ангелов, пытаясь идентифицировать их с былыми возлюбленными поэта. Вполне возможно, что они существуют, но они никогда не смогут объяснить семантику и фонетику этого черновика, который я без колебания причислил бы к шедеврам лирики, сравнимого разве лишь с самыми прекрасными строками в мировой литературе: «Es schwebet nun in unbestimmten Tönen Mein lispelnd Lied, der Aeolsharfe gleich» («Неуверенные звуки моей негромкой песни льются подобно звукам Эоловой арфы», Гете, Посвящение к «Фаусту»). Здесь чудотворно слились и фонетика, и мысль, и метафизика, чтобы подвести читателя к неисследимой тайне потустороннего мира. И водительницей поэта стала память, как и у Гете.

Но при внимательном чтении обнаруживается и другая пушкинская мысль, совсем не связанная с основным текстом. Точнее, не мысль, но некое предчувствие о невозможности счастья. Можно ли назвать счастьем то, за которым следует гроб? Это чувство преследовало поэта всю жизнь. Младой Ленский мог бы быть счастливым, если бы не вздорная светская ссора. Онегин обрёл бы счастье с Татьяной, если бы в юности он так печально не ошибся. Дон Гуан нашёл свою единственную подлинную любовь накануне смерти. Романтический разбойник Дубровский потерял свою возлюбленную, для которой долг, как позже и для Татьяны, значил больше, чем любовь.

 

Счастие и гроб – так Пушкин почувствовал своё будущее.

И он не ошибся.

xn--80alhdjhdcxhy5hl.xn--p1ai

Воспоминания о Царском Селе — Пушкин. Полный текст стихотворения — Воспоминания о Царском Селе

Воспоминаньями смущенный,
Исполнен сладкою тоской,
Сады прекрасные, под сумрак ваш священный
Вхожу с поникшею главой.
Так отрок библии, безумный расточитель,
До капли истощив раскаянья фиал,
Увидев наконец родимую обитель,
Главой поник и зарыдал.

В пылу восторгов скоротечных,
В бесплодном вихре суеты,
О, много расточил сокровищ я сердечных
За недоступные мечты,
И долго я блуждал, и часто, утомленный,
Раскаяньем горя, предчувствуя беды,
Я думал о тебе, предел благословенный,
Воображал сии сады.

Воображаю день счастливый,
Когда средь вас возник лицей,
И слышу наших игр я снова шум игривый
И вижу вновь семью друзей.
Вновь нежным отроком, то пылким, то ленивым,
Мечтанья смутные в груди моей тая,
Скитаясь по лугам, по рощам молчаливым,
Поэтом забываюсь я.

И въявь я вижу пред собою
Дней прошлых гордые следы.
Еще исполнены великою женою,
Ее любимые сады
Стоят населены чертогами, вратами,
Столпами, башнями, кумирами богов
И славой мраморной, и медными хвалами
Екатерининских орлов.

Садятся призраки героев
У посвященных им столпов,
Глядите: вот герой, стеснитель ратных строев,
Перун кагульских берегов.
Вот, вот могучий вождь полунощного флага,
Пред кем морей пожар и плавал и летал.
Вот верный брат его, герой Архипелага,
Вот наваринский Ганнибал.

Среди святых воспоминаний
Я с детских лет здесь возрастал,
А глухо между тем поток народной брани
Уж бесновался и роптал.
Отчизну обняла кровавая забота,
Россия двинулась, и мимо нас летят
И тучи конные, брадатая пехота,
И пушек светлый ряд.

На юных ратников завистливо взирали,
Ловили с жадностью мы брани дальный звук,
И, негодуя, мы и детство проклинали,
И узы строгие наук.

И многих не пришло. При звуке песней новых
Почили славные в полях Бородина,
На Кульмских высотах, в лесах Литвы суровых,
Вблизи Монмартра.

www.culture.ru

«Воспоминание» анализ стихотворения Пушкина по плану кратко – история создания, кому посвящено

Стихотворение “Воспоминание” одно их самых мрачных в истории пушкинского творчества. Краткий анализ “Воспоминание” по плану поможет ученикам 9 класса понять, почему. Использовать разбор на занятиях по литературе можно в качестве основного или дополнительного материала.

Краткий анализ

Перед прочтением данного анализа рекомендуем ознакомиться со стихотворением Воспоминание.

История создания – произведение было написано в 1828 году, а опубликовано год спустя, в 1829-м в альманахе “Северные цветы”.

Тема стихотворения – неприятные воспоминания, которые тяготят человека.

Композиция – одночастная. Замысел автора был таком, что произведение должно быть прочитано буквально “одним глотком”: в произведении четыре строфы, но это одно длинное предложение.

Жанр – философская лирика.

Стихотворный размер – чередование четырех- и шестистопного ямба.

Эпитеты“немые стогны”, “полупрозрачная тень”, “дневные труды”, “томительное бденье”, “ночное бездействие”, “тяжкие думы”.

Метафоры – “строк печальных не смываю“, “умолкнет день”, “часы влачатся”, “сердечная змея”, “мечты кипят”, “ум, подавленный тоской”.

История создания

Эти поэтические строки написаны в 1828 году, известна даже более точная дата – 19 мая. В то время поэт пребывал в Петербурге. В печать стихотворение вышло с 1829 году – его выпустили в альманахе “Северные цветы”, но история создания этого стиха не ограничивается сухими фактами.

Черновой вариант стихотворения был значительно длиннее: в чистовике осталось только 16 строк из изначальных 36. Изменилось и название произведения, которое Пушкин изначально планировал назвать “Бдение” или “Бессонница”. Но в результате произведение получилось цельным и действительно читается без пауз, как и задумывал автор.

“Воспоминание” – произведение очень мрачное, что достаточно нехарактерно для пушкинской лирики. Объясняется это тем, что поэт находился под глубоким впечатление от расправы над друзьями-декабристами – теми, кому посвящено это стихотворение – и не мог избавиться от пессимистического настроя.

Тема

Пушкин рассказывает о тяжелых воспоминаниях, которые томят человека, делая акцент на том, что от этих воспоминаний невозможно избавиться. Тяжесть, которую человек несет – это бремя судьбы, она ему предначертана и совершенно не зависит от его воли. Как древнегреческий герой, он не может противиться року. Единственный путь – подчинение.

Композиция

С композиционной точки зрения это достаточно простое стихотворение – поскольку оно представляет собой единое предложение, Пушкин использовал одночастную композицию.

В первой строфе он описывает место действия и указывает на время – это ночь в Петербурге. Далее следует описание всего, что чувствует лирический герой, того, что его мучит и вызывает бессонницу. Главной для понимания идеи произведения является последняя строчка – лирический герой не избавляется от прошлого несмотря на то, что оно явно мешает ему в настоящем. Он не может этого сделать: разочарования и горести – это та ноша, которую ему суждено нести.

Жанр

Это философская лирика, в которой жизнь рассматривается с позиции человека, верящего в судьбу. Он принимает свое прошлое как нечто неизбежное, но это не означает, что все разочарования его сломили.

Стихотворение написано ямбом – четырех- и шестистопная его разновидности чередуются, придавая жалобам лирического героя торжественность и тяжеловесность. Пушкин также использует перекрестную рифмовку и чередование мужской и женской рифмы.

Средства выразительности

Тропы играют важную роль в этом произведении: они задают настроение, делают стиль его написания высоким и ставят эмоциональные акценты. Пушкин использовал:

  • Эпитеты “немые стогны”, “полупрозрачная тень”, “дневные труды”, “томительное бденье”, “ночное бездействие”, “тяжкие думы”.
  • Метафоры – “строк печальных не смываю“, “умолкнет день”, “часы влачатся”, “сердечная змея”, “мечты кипят”, “ум, подавленный тоской”.

Они создают образы сильных отрицательных эмоций, испытываемых лирическим героем. Кроме них, важную роль играют также славянизмы, благодаря которым слог становится торжественным и в то же время контрастным. В последней строфе основную работу делают глаголы, которые показывают, какие душевные муки испытывает человек.

Тест по стихотворению

Рейтинг анализа

Средняя оценка: 4.9. Всего получено оценок: 7.

obrazovaka.ru

Александр Пушкин - Воспоминание в Царском Селе: читать стих, текст стихотворения классика на poetov.net

    Воспоминаньями смущенный,
    Исполнен сладкою тоской,
Сады прекрасные, под сумрак ваш священный
    Вхожу с поникшею главой.
Так отрок библии, безумный расточитель,
До капли истощив раскаянья фиал,
Увидев наконец родимую обитель,
    Главой поник и зарыдал.

    В пылу восторгов скоротечных,
    В бесплодном вихре суеты,
О, много расточил сокровищ я сердечных
    За недоступные мечты,
И долго я блуждал, и часто, утомленный,
Раскаяньем горя, предчувствуя беды,
Я думал о тебе, предел благословенный,
    Воображал сии сады.

    Воображаю день счастливый,
    Когда средь вас возник лицей,
И слышу наших игр я снова шум игривый
    И вижу вновь семью друзей.
Вновь нежным отроком, то пылким, то ленивым,
Мечтанья смутные в груди моей тая,
Скитаясь по лугам, по рощам молчаливым,
    Поэтом забываюсь я.

    И въявь я вижу пред собою
    Дней прошлых гордые следы.
Еще исполнены великою женою,
         Ее любимые сады
Стоят населены чертогами, вратами,
Столпами, башнями, кумирами богов
И славой мраморной, и медными хвалами
    Екатерининских орлов.

    Садятся призраки героев
    У посвященных им столпов,
Глядите; вот герой, стеснитель ратных строев,
    Перун кагульских берегов.
Вот, вот могучий вождь полунощного флага,
Пред кем морей пожар и плавал и летал.
Вот верный брат его, герой Архипелага,
    Вот наваринский Ганнибал.

    Среди святых воспоминаний
    Я с детских лет здесь возрастал,
А глухо между тем поток народной брани
    Уж бесновался и роптал.
Отчизну обняла кровавая забота,
Россия двинулась и мимо нас летят
И тучи конные, брадатая пехота,
    И пушек медных светлый ряд.
           ______________

    На юных ратников взирали,
    Ловили брани дальний звук
И детские лета и . . . . .  проклинали
    И узы строгие наук.
И многих не пришло. При звуке песней новых
Почили славные в полях Бородина,
На кульмских высотах, в лесах Литвы суровых,
         Вблизи Монмартра . . . . . .

poetov.net

Воспоминания в Царском Селе (Навис покров угрюмой нощи...). Стихотворение. (1814).

 

       Навис покров угрюмой нощи
       На своде дремлющих небес;
В безмолвной тишине почили дол и рощи,
       В седом тумане дальний лес;
Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,
Чуть дышит ветерок, уснувший на листах,
И тихая луна, как лебедь величавый,
       Плывет в сребристых облаках.

 

       С холмов кремнистых водопады
       Стекают бисерной рекой,
Там в тихом озере плескаются наяды
       Его ленивою волной;
А там в безмолвии огромные чертоги,
На своды опершись, несутся к облакам.
Не здесь ли мирны дни вели земные боги?
       Не се ль Минервы росской храм?

 

       Не се ль Элизиум полнощный,
       Прекрасный Царскосельский сад,
Где, льва сразив, почил орел России мощный
       На лоне мира и отрад?
Промчались навсегда те времена златые,
Когда под скипетром великия жены
Венчалась славою счастливая Россия,
       Цветя под кровом тишины!

 

       Здесь каждый шаг в душе рождает
       Воспоминанья прежних лет;
Воззрев вокруг себя, со вздохом росс вещает:
       «Исчезло все, великой нет!»
И, в думу углублен, над злачными брегами
Сидит в безмолвии, склоняя ветрам слух.
Протекшие лета мелькают пред очами,
       И в тихом восхищенье дух.

 

       Он видит: окружен волнами,
       Над твердой, мшистою скалой
Вознесся памятник. Ширяяся крылами,
       Над ним сидит орел младой.
И цепи тяжкие и стрелы громовые
Вкруг грозного столпа трикратно обвились;
Кругом подножия, шумя, валы седые
       В блестящей пене улеглись.

 

       В тени густой угрюмых сосен
       Воздвигся памятник простой.
О, сколь он для тебя, кагульский брег, поносен!
       И славен родине драгой!
Бессмертны вы вовек, о росски исполины,
В боях воспитанны средь бранных непогод!
О вас, сподвижники, друзья Екатерины,
       Пройдет молва из рода в род.

 

       О, громкий век военных споров,
       Свидетель славы россиян!
Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,
       Потомки грозные славян,
Перуном Зевсовым победу похищали;
Их смелым подвигам страшась, дивился мир;
Державин и Петров героям песнь бряцали
       Струнами громозвучных лир.

 

       И ты промчался, незабвенный!
       И вскоре новый век узрел
И брани новые, и ужасы военны;
       Страдать - есть смертного удел.
Блеснул кровавый меч в неукротимой длани
Коварством, дерзостью венчанного царя;
Восстал вселенной бич - и вскоре новой брани
       Зарделась грозная заря.

 

       И быстрым понеслись потоком
       Враги на русские поля.
Пред ними мрачна степь лежит во сне глубоком,
       Дымится кровию земля;
И селы мирные, и грады в мгле пылают,
И небо заревом оделося вокруг,
Леса дремучие бегущих укрывают,
       И праздный в поле ржавит плуг.

 

       Идут - их силе нет препоны,
       Все рушат, все свергают в прах,
И тени бледные погибших чад Беллоны,
       В воздушных съединясь полках,
В могилу мрачную нисходят непрестанно
Иль бродят по лесам в безмолвии ночи...
Но клики раздались!.. идут в дали туманной! -
       Звучат кольчуги и мечи!..

 

       Страшись, о рать иноплеменных!
       России двинулись сыны;
Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных<,>
       Сердца их мщеньем зажжены.
Вострепещи, тиран! уж близок час паденья!
Ты в каждом ратнике узришь богатыря,
Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья
       За Русь, за святость алтаря.

 

       Ретивы кони бранью пышут,
       Усеян ратниками дол,
За строем строй течет, все местью, славой дышат,
       Восторг во грудь их перешел.
Летят на грозный пир; мечам добычи ищут,
И се - пылает брань; на холмах гром гремит,
В сгущенном воздухе с мечами стрелы свищут,
       И брызжет кровь на щит.

 

       Сразились. Русский - победитель!
       И вспять бежит надменный галл;
Но сильного в боях небесный вседержитель
       Лучом последним увенчал,
Не здесь его сразил воитель поседелый;
О бородинские кровавые поля!
Не вы неистовству и гордости пределы!
       Увы! на башнях галл кремля!

 

       Края Москвы, края родные,
       Где на заре цветущих лет
Часы беспечности я тратил золотые,
       Не зная горести и бед,
И вы их видели, врагов моей отчизны!
И вас багрила кровь и пламень пожирал!
И в жертву не принес я мщенья вам и жизни;
       Вотще лишь гневом дух пылал!..

 

       Где ты, краса Москвы стоглавой,
       Родимой прелесть стороны?
Где прежде взору град являлся величавый,
       Развалины теперь одни;
Москва, сколь русскому твой зрак унылый страшен!
Исчезли здания вельможей и царей,
Все пламень истребил. Венцы затмились башен,
       Чертоги пали богачей.

 

       И там, где роскошь обитала
       В сенистых рощах и садах,
Где мирт благоухал и липа трепетала,
       Там ныне угли, пепел, прах.
В часы безмолвные прекрасной, летней ночи
Веселье шумное туда не полетит,
Не блещут уж в огнях брега и светлы рощи:
       Все мертво, все молчит.

 

       Утешься, мать градов России,
       Воззри на гибель пришлеца.
Отяготела днесь на их надменны выи
       Десница мстящая творца.
Взгляни: они бегут, озреться не дерзают,
Их кровь не престает в снегах реками течь;
Бегут - и в тьме ночной их глад и смерть сретают,
       А с тыла гонит русский меч.

 

       О вы, которых трепетали
       Европы сильны племена,
О галлы хищные! и вы в могилы пали.
       О страх! о грозны времена!
Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны,
Презревший правды глас, и веру, и закон,
В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны?
       Исчез, как утром страшный сон!

 

       В Париже росс! - где факел мщенья?
       Поникни, Галлия, главой.
Но что я вижу? Росс с улыбкой примиренья
       Грядет с оливою златой.
Еще военный гром грохочет в отдаленье,
Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,
А он - несет врагу не гибель, но спасенье
       И благотворный мир земле.

 

       О скальд России вдохновенный,
       Воспевший ратных грозный строй,
В кругу товарищей, с душой воспламененной,
       Греми на арфе золотой!
Да снова стройный глас героям в честь прольется,
И струны гордые посыплют огнь в сердца,
И ратник молодой вскипит и содрогнется
       При звуках бранного певца.

 

(А.С. Пушкин. Стихотворение. 1814)


Примечания:

Воспоминания в Царском Селе. Стихотворение было написано в октябре - ноябре 1814 г. для чтения на публичном экзамене (8 января 1815 г.) при переходе с младшего трехлетнего курса лицея на старший.

 

Чтение стихов в присутствии многочисленных гостей стало подлинным триумфом юного поэта. Державин, уже старик, «был в восхищении». Товарищ Пушкина Дельвиг написал и тогда же напечатал стихотворение «Пушкину», в котором говорит об этом событии:

 

И ланиты его от приветствия
Удивленной толпы горят пламенем.

 

    (А. А. Дельвиг, Полн. собр. стихотворений. Библиотека поэта, Л. 1934, стр. 191.)

 

Сам Пушкин не раз вспоминал об этом: в послании 1816 г. «К Жуковскому», в своих «Записках», которые он вел в ссылке и уничтожил «при открытии несчастного заговора», причем страничку о Державине поэт сохранил; наконец, во II строфе восьмой главы «Евгения Онегина». «Воспоминания в Царском Селе» было первым произведением, напечатанным поэтом в 1815 г. с полной подписью. Подготовляя в 1819 г. к печати первый сборник своих стихов (не осуществленный тогда), Пушкин переработал текст стихотворения, освободив его от похвал Александру I (как спасителю Европы). В 1825 г. стихотворение было включено по желанию Пушкина в рукопись его сборника, посланного в цензуру; однако в вышедшей книге оно не появилось. Возможно, цензор обратил внимание на отсутствие строфы, посвященной царю: стихотворение было хорошо известно в первоначальном виде, так как именно в этой первой редакции печаталось в «Собрании образцовых русских сочинений и переводов в стихах» (1817 и 1823 гг.).

 

Огромные чертоги - «Камеронова галерея» близ Екатерининского дворца в Царском Селе.

Минерва - италийская богиня мудрости. Минерва росская - Екатерина II.

Элизиум - по верованиям древних греков, место пребывания душ усопших, в поэтическом словоупотреблении - рай.

Полнощный - северный.

Под скипетром великия жены - то есть в эпоху царствования Екатерины II.

Над... скалой вознесся памятник - ростральная колонна посреди большого пруда, воздвигнутая Екатериной II в память морской победы над турками под Чесмою в 1770 г.

Памятник простой - обелиск в память победы над турками при реке Кагуле в 1770 г., которую одержали русские войска под руководством гр. П. А. Румянцева.

Петров Владимир <Василий. - И.П.> Петрович (1736—1799) - поэт-одописец.

Вселенной бич - Наполеон.

Беллона - в римской мифологии богиня войны.

Воитель поседелый - М.И. Кутузов.

Скальд России - В.А. Жуковский, автор стихотворения «Певец во стане русских воинов» (1812).

 

См. также:

 Воспоминания в Царском Селе (Воспоминаньями смущенный...). Стихотворение. (1829).  

 

Источник

 

alexanderpushkin.ru

Анализ стихотворения Пушкина Воспоминание

Создано это душевное стихотворение Александром Сергеевичем Пушкиным было в 1828 году, в эти годы он был уже достаточно известным поэтом. Большое количество произведений Пушкина написанных именно на этом отрезке творческой жизни, были про прожитые годы самого поэта. Несмотря на то, что он в те годы был совсем молод, он как будто ощущал близкую смерть и старался проанализировать все ошибки и неправильные поступки юных лет.

Проанализировать само стихотворение «Воспоминание» не трудно, так как в образе лирического героя, выступает образ всеми любимого поэта А.С. Пушкина. Он в нем рассказывает о своем прожитом прошлом, которое кроме жалких чувств сожаления нечего не вызывает. Пытаясь проанализировать свои неправильные действия и поступки, понимает, что если бы была, вторая жизнь он бы сделал, все по-другому. Поэта мучает угрызение совести, что жизнь его оказалась прожитой не удачно, он рад был бы все исправить, но это уже невозможно.

В стихотворение «Воспоминание» Александр Сергеевич употребляет определенные фразы, в которых становиться понятно серьезность его намерений. Метафоры употреблены в агрессивной форме, показывая, что герой произведения злиться сам на себя за никчемно прожитые годы своей короткой жизни.

Само произведение написано шестистопным ямбом, чередуясь с четырех стопным. Употребленные мужские и женские рифмы созвучно чередуются. Безусловно, читая стихотворение, читатель без труда может понять, что оно написано словно из личного дневника прожитой жизни писателя. И оно не может оставить равнодушным после прочтения, в нем тонко изложена прошлая жизнь поэта, которую нельзя начать сначала.

Анализ стиха Пушкина Воспоминание

Александр Сергеевич Пушкин, написал это стихотворение «Воспоминание» уже, будучи в зрелом возрасте, и ставши не мало известным поэтом на тот момент. Многие его произведения относятся к анализу прожитой своей жизни. И это стихотворение « Воспоминание», не стало исключением, Пушкин в нем описывает уже полностью свою прожитую жизнь, он как бы ощущал свою близящуюся смерть и делал анализ над ошибками.

Главным героем произведения стал, безусловно, сам поэт. В произведение рассказывается об ужасном прошлом лирического героя, не вызывающего ни капли восхищения, а только отвращение. Происходит анализ совершенных ошибок и действий, и, проанализировав свою жизнь, поэт понимает, что жизнь прошла, а вспомнить хорошего нечего. Ему становиться очень больно и тягостно от этого, и он готов все поменять в лучшую сторону, но уже очень поздно время прошло и нечего не изменить. Остается только вспоминать и жалеть.

Стихотворение, написано с душевными переживаниями, которые он передает с использованием шестистопные и четырехстопными строк, что, безусловно, было популярно для русских поэтов в то время. Прочитав стихотворение полностью, по строкам видно, что лирический герой произведения как бы злиться сам на себя за такую никчемную прожитую жизнь. Само стихотворение « Воспоминание» написано, как будто с личного дневника поэта, в котором записаны все моменты, происходившие в жизни героя. Вспоминая прошлое лирическому герою произведения становиться тяжело, и, безусловно, больно жить дальше с таким грузом за плечами, он себя корит, за совершенные ошибки и если бы только была, хоть маленькая возможность все изменить, он сделал все иначе.

Заключение

Прочитав стихотворение «Воспоминание» невозможно остаться равнодушным, оно затрагивает за живое. Так как становиться, не безразлична судьба поэта. Да, безусловно, это его жизнь и он сам виноват в своих ошибках, но к нему приходит осознание и он готов все поменять, но, увы, уже довольно поздно и нечего не изменить, а приходиться смириться и жить с ночными кошмарами, которые приходят к А.С. Пушкину по ночам.

Анализ стиха Пушкина Воспоминание в царском селе. Кратко

Картинка к стихотворению Воспоминание

Популярные темы анализов

  • Анализ стихотворения Пастернака Поэзия

    Стихотворением «Поэзия» Пастернак словно пытается определить для себя, чем для него является этот предмет. И для него это не внешняя атрибутика, не чтение осанистым поэтом своих произведений, нет.

  • Анализ стихотворения Лермонтова Смерть поэта 9 класс кратко по плану

    Лермонтов написал данное произведение после довольно трагических и нелепых событий. В 1837 году погиб Пушкин, и это событие сильно затронуло поэта. На этом фоне Лермонтов пишет стихотворение «Смерть поэта», в котором в некотором роде

  • Анализ стихотворения Фета Грезы

    Смерть страшит. После неё – неизвестность, и сколько бы различные люди с различной репутацией не писали про загробную жизнь, всё равно страшен этот переход. Но не для Фета. Стихотворение «Грёзы» - о смерти, но не страшной,

  • Анализ стихотворения Пушкина Узник 6 класс

    Произведение «Узник» Александр Сергеевич написал, будучи сам лишённым свободы. Лишённым не физически – поэт не был в тюрьме, - но Кишинёв был для него тюрьмой. В этом городе поэт отбывал ссылку.

  • Анализ стихотворения Фета Музе

    Перед тем как начать анализ стихотворения Афанасия Афанасьевича Фета «Музе» необходимо упомянуть то, что поэту было уже шестьдесят лет. Произведения более поздней лирики поэта наполнены философскими размышлениями, а не радостными

analiz-stihov.ru

Воспоминания в Царском селе «Александр Пушкин» читать стих

Навис покров угрюмой нощи
На своде дремлющих небес;
В безмолвной тишине почили дол и рощи,
В седом тумане дальний лес;
Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,
Чуть дышит ветерок, уснувший на листах,
И тихая луна, как лебедь величавый,
Плывет в сребристых облаках.

С холмов кремнистых водопады
Стекают бисерной рекой,
Там в тихом озере плескаются наяды
Его ленивою волной;
А там в безмолвии огромные чертоги,
На своды опершись, несутся к облакам.
Не здесь ли мирны дни вели земные боги?
Не се ль Минервы росской [1] храм?

Не се ль Элизиум полнощный,
Прекрасный Царскосельский сад,
Где, льва [2] сразив, почил орел России мощный
На лоне мира и отрад?
Промчались навсегда те времена златые.
Когда под скипетром великия жены
Венчалась славою счастливая Россия,
Цветя под кровом тишины!

Здесь каждый’шаг в душе рождает
Воспоминанья прежних лет;
Воззрев вокруг себя, со вздохом росс вещает:
«Исчезло все, великой нет!»
И, в думу углублен, над злачными брегами
Сидит в безмолвии, склоняя ветрам слух.
Протекшие лета мелькают пред очами,
И в тихом восхищенье дух.

Он видит: окружен волнами,
Над твердой, мшистою скалой
Вознесся памятник. Ширяяся крылами,
Над ним сидит орел младой.
И цепи тяжкие и стрелы громовые
Вкруг грозного столпа трикратно обвились;
Кругом подножия, шумя, валы седые
В блестящей пене улеглись.

В тонн густой угрюмых сосен
Воздвигся памятник простой.
О, сколь он для тебя, кагульскнй брег, поносеп!
II славен родине драгой!
Бессмертны вы вовек, о росскн исполины,
В боях воспитанны средь бранных непогод!
О вас, сподвижники, друзья Екатерины,
Пройдет молва из рода в род.

О, громкий век военных споров,
Свидетель славы россиян!
Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,
Потомки грозные славян,
Перуном Зевсовым победу похищали;
Их смелым подвигам, страшась, дивился мир;
Державин и Петров героям песнь бряцали
Струнами громозвучных лир.

И ты промчался, незабвенный!
И вскоре новый век узрел
И брани новые, и ужасы военны;
Страдать — есть смертного удел.
Блеснул кровавый меч в неукротимой длани
Коварством, дерзостью венчанного царя;
Восстал вселенной бич — и вскоре новой браин
Зарделась грозная заря.

И быстрым понеслись,потоком
Враги на русские поля.
Пред ними мрачна степь лежит во сне глубоком,
Дымится кровшо земля;
И селы мирные, и грады в мгле пылают,
И небо заревом оделося вокруг,
Леса дремучие бегущих укрывают,
И праздный в поле ржавит плуг.

Идут — их силе пет препоны,
Все рушат, все свергают в прах,
И тени бледные погибших чад Беллопы,
В воздушных съединясь полках,
В могилу мрачную нисходят непрестанно
Иль бродят по лесам в безмолвии ночи…
Но клики раздались!., идут в дали туманной! —
Звучат кольчуги и мечи!.,

Страшись, о рать иноплеменных!
России двинулись сыны;
Востал и стар и млад; летят на дерзновенных,
Сердца их мщеньем зажжены.
Вострепещи, тиран! уж близок час паденья!
Ты в каждом ратнике узришь богатыря,
Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья
За Русь, за святость алтаря.

Ретивы кони бранью пышут,
Усеян ратниками дол,
За строем строй течет, все местью, славой дышат,
Восторг во грудь их перешел.
Летят на грозный пир; мечам добычи ищут,
И се — пылает брань; на холмах гром гремит,
В сгущенном воздухе с мечами стрелы свищут,
И брызжет кровь на щит.

Сразились.— Русский победитель!
И вспять бежит надменный галл;
Но сильного в боях небесный вседержитель
Лучом последним увенчал,
Не здесь его сразил воитель поседелый; [3]
О бородинские кровавые поля!
Не вы неистовству и гордости пределы!
Увы! на башнях галл Кремля!..

Края Москвы, края родные,
Где на заре цветущих лет
Часы беспечности я тратил золотые,
Не зная горести и бед,
И вы их видели, врагов моей отчизны!
И вас багрила кровь и пламень пожирал!
И в жертву не принес я мщенья вам и жизни;
Вотще лишь гневом дух пылал!..

Где ты, краса Москвы стоглавой,
РОДИМОЙ прелесть стороны?
Где прежде взору град являлся величавый,
Развалины теперь одни;
Москва, сколь русскому твой зрак упылый страшен!
Исчезли здания вельможей и царей,
Все пламень истребил. Венды затмились башен,
Чертоги пали богачей.

И там, где роскошь обитала
В сенистых рощах и садах,
Где мирт благоухал и липа трепетала,
Там ныне угли, пепел, прах.
В часы безмолвные прекрасной, летней нощи
Веселье шумное туда не полетит,
Не блещут уж в огнях брега и светлы рощи;
Все мертво, все молчит.

Утешься, мать градов России,
Воззри на гибель пришлеца.
Отяготела днесь на их надменны выи
Десница мстящая творца.
Взгляни: они бегут, озреться не дерзают,
Их кровь не престает в снегах реками течь;
Бегут — ив тьме ночной их глад и смерть сретают,
А с тыла гонит русский меч,

О вы, которых трепетали
Европы сильны племена,
О галлы хищные! и вы в могилы пали.
О страх! о грозны времена!
Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны,
Презревший правды глас, и веру, и закон,
В гордыне возмечтав мечом низвергнуть тропы?
Исчез, как утром страшный сон!

В Париже росс — где факел мщенья?
Поникни, Галлия, главой.
Но что я вижу? Росс с улыбкой примиренья
Грялет с оливою златой.
Еще военный гром грохочет в отдаленье,
Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,
А он — несет врагу не гибель, но спасенье
И благотворный мир земле.

О скальд России вдохновенный[4]
Воспевший ратных грозный строй,
В кругу товарищей, с душой воспламененной,
Греми на арфе золотой!
Да снова стройный глас героям в честь прольется,
И струны гордые посыплют огнь в сердца,
И ратник молодой вскипит и содрогнется
При звуках бранного певца.
____________________

[1] Екетерина II.
[2] Герб Швеции
[3] М. И. Кутузов.
[4] В. А. Жуковский.

Предыдущий стих - Федор Сологуб — Лес и в наши дни, как прежде Следующий стих - Алена Васильченко — О, Господи, как хочется домой Стихи этого поэта:

stihi.deti.guru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.