Стих о языке речи и


Сетевой проект "Мы сохраним тебя, русская речь?": Поэзия 19

Ф.И.Тютчев

Нам не дано предугадать...

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется, –
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать...27 февраля 1869


И. С. Тургенев

Стихотворение в прозе «Русский язык».

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины - ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык. - Не будь тебя - как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? - Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу.

Июнь 1882 г.

К. Бальмонт

Я - изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты - предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.
Я - внезапный излом,
Я - играющий гром,
Я - прозрачный ручей,
Я - для всех и ничей.
Переплеск многопенный, разорванно-слитный,
Самоцветные камни земли самобытной,
Переклички лесные зеленого мая -
Все пойму, все возьму, у других отнимая.
Вечно юный, как сон,
Сильный тем, что влюблен
И в себя и в других,
Я - изысканный стих.

1901 г.

Валерий Брюсов

Родной язык

Мой верный друг! мой враг коварный!
Мой царь! мой раб! родной язык!
Мои стихи - как дым алтарный!
Как вызов яростный - мой крик!
Ты дал мечте безумной крылья,
Мечту ты путами обвил,
Меня спасал в часы бессилья
И сокрушал избытком сил.
Как часто в тайне звуков странных
И в потаенном смысле слов
Я обретал напев - нежданных,
Овладевавших мной стихов!
Но часто, радостью измучен
Иль тихой упоен тоской,
Я тщетно ждал, чтоб был созвучен
С душой дрожащей - отзвук твой!
Ты ждешь, подобен великану.
Я пред тобой склонен лицом.
И всё ж бороться не устану
Я, как Израиль с божеством!
Нет грани моему упорству,
Ты - в вечности, я - в кратких днях,
Но всё ж, как магу, мне покорствуй,
Иль обрати безумца в прах!
Твои богатства, по наследству,
Я, дерзкий, требую себе.
Призыв бросаю, - ты ответствуй,
Иду, - ты будь готов к борьбе!
Но, побежден иль победитель,
Равно паду я пред тобой:
Ты - Мститель мой, ты - мой Спаситель,
Твой мир - навек моя обитель,
Твой голос - небо надо мной!

1911

И. А. Бунин

СЛОВО

Молчат гробницы, мумии и кости,—
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена.
И нет у нас иного достоянья!
Умейте же беречь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар бессмертный — речь.

Москва, 1915

Н. Гумилёв

Слово

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.
А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.
Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.
Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это - Бог.
Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

1919

И. Сельвинский

К вопросу о русской речи

Я говорю: «пошел», «бродил»,
А ты: «пошла», «бродила».
И вдруг как будто веяньем крыл
Меня осенило!

С тех пор прийти в себя не могу...
Всё правильно, конечно,
Но этим «ла» ты на каждом шагу
Подчеркивала: «Я — женщина!»

Мы, помню, вместе шли тогда
До самого вокзала,
И ты без малейшей краски стыда
Опять: «пошла», «сказала».

Идешь, с наивностью чистоты
По-женски всё спрягая.
И показалось мне, что ты —
Как статуя — нагая.

Ты лепетала. Рядом шла.
Смеялась и дышала.
А я... я слышал только: «ла»,
«Аяла», «ала», «яла»...

И я влюбился в глаголы твои,
А с ними в косы, плечи!
Как вы поймете без любви
Всю прелесть русской речи?
1920 г.

А. Ахматова

МУЖЕСТВО

Мы знаем, что ныне лежит на весах

И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасемНавеки!23 февраля 1942, Ташкент

Н. Заболоцкий

Читая стихи

Любопытно, забавно и тонко:
Стих, почти непохожий на стих.
Бормотанье сверчка и ребенка
В совершенстве писатель постиг.
И в бессмыслице скомканной речи
Изощренность известная есть.
Но возможно ль мечты человечьи
В жертву этим забавам принесть?
И возможно ли русское слово
Превратить в щебетанье щегла,
Чтобы смысла живая основа
Сквозь него прозвучать не могла?
Нет! Поэзия ставит преграды
Нашим выдумкам, ибо она
Не для тех, кто, играя в шарады,
Надевает колпак колдуна.
Тот, кто жизнью живет настоящей,
Кто к поэзии с детства привык,
Вечно верует в животворящий,
Полный разума русский язык.
1948

М. Дудин


Стареют ясные слова

От комнатного климата,

А я люблю, когда трава

Дождем весенним вымыта.

А я люблю хрустящий наст,

Когда он лыжей взрежется,

Когда всего тебя обдаст

Невыдуманной свежестью.

А я люблю, как милых рук,

Ветров прикосновение,

Когда войдет тоска разлук

Огнем в стихотворение.

А я люблю, когда пути

Курятся в снежной замяти,

А я один люблю брести

По темным тропам памяти.

За тем, что выдумать не мог,

О чем душа не грезила.

И если есть на свете бог,

То это ты - Поэзия.
1955 г.

В. Шефнер

СЛОВА


Много слов на земле. Есть дневные слова -
В них весеннего неба сквозит синева.

Есть ночные слова, о которых мы днем
Вспоминаем с улыбкой и сладким стыдом.

Есть слова - словно раны, слова - словно суд,-
С ними в плен не сдаются и в плен не берут.

Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.

Словом можно продать, и предать, и купить,
Слово можно в разящий свинец перелить.

Но слова всем словам в языке нашем есть:
Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь.

Повторять их не смею на каждом шагу,-
Как знамена в чехле, их в душе берегу.

Кто их часто твердит - я не верю тому,
Позабудет о них он в огне и дыму.

Он не вспомнит о них на горящем мосту,
Их забудет иной на высоком посту.

Тот, кто хочет нажиться на гордых словах,
Оскорбляет героев бесчисленный прах,

Тех, что в темных лесах и в траншеях сырых,
Не твердя этих слов, умирали за них.

Пусть разменной монетой не служат они,-
Золотым эталоном их в сердце храни!

И не делай их слугами в мелком быту -
Береги изначальную их чистоту.

Когда радость - как буря, иль горе - как ночь,
Только эти слова тебе могут помочь!

1956

Б.Ахмадулина

СВЕЧА

Геннадию Шпаликову

Всего-то - чтоб была свеча,
Свеча простая, восковая,
И старомодность вековая
Так станет в памяти свежа.

И поспешит твое перо
К той грамоте витиеватой,
Разумной и замысловатой,
И ляжет на душу добро.

Уже ты мыслишь о друзьях
Все чаще, способом старинным,
И сталактитом стеаринным
Займешься с нежностью в глазах.

И Пушкин ласково глядит,
И ночь прошла, и гаснут свечи,
И нежный вкус родимой речи
Так чисто губы холодит.

1960

Б. Окуджава


ДВА ВЕЛИКИХ СЛОВА
Не пугайся слова "кровь" -
кровь, она всегда прекрасна,
кровь ярка, красна и страстна,
"кровь" рифмуется с "любовь".

Этой рифмы древний лад!
Разве ты не клялся ею,
самой малостью своею,
чем богат и не богат?

Жар ее неотвратим...
Разве ею ты не клялся
в миг, когда один остался
с вражьей пулей на один?

И когда упал в бою,
эти два великих слова,
словно красный лебедь,
снова
прокричали песнь твою.

И когда пропал в краю
вечных зим,
песчинка словно,
эти два великих слова
прокричали песнь твою.

Мир качнулся.
Но опять
в стуже, пламени и бездне
эти две великих песни
так слились, что не разнять.

И не верь ты докторам,
что для улучшенья крови
килограмм сырой моркови
нужно кушать по утрам.

1962

И.Бродский


Мы незримы будем, чтоб снова

в ночь играть, а потом искать

в голубом явлении слова

ненадежную благодать.

До того ли звук осторожен?

Для того ли имен драже?

Существуем по милости Божьей

вопреки словесам ворожей.

И светлей неоржавленной стали

мимолетный овал волны.

Мы вольны различать детали,

мы речной тишины полны.

Пусть не стали старше и строже

и живем на ребре реки,

мы покорны милости Божьей

крутизне дождей вопреки.

И. Бродский

Припадаю к народу.

Припадаю к великой реке.

Пью великую речь, растворяюсь

в ее языке.

Припадаю к реке,

бесконечно текущей вдоль глаз

Сквозь века, прямо в нас,

мимо нас, дальше нас…

Д. Самойлов

* * *

А. Я.

...И тогда узнаешь вдруг,
Как звучит родное слово.
Ведь оно не смысл и звук,
А уток пережитого,
Колыбельная основа
Наших радостей и мук.

* * *
А слово — не орудье мести! Нет!
И, может, даже не бальзам на раны.
Оно подтачивает корень драмы,
Разоблачает скрытый в ней сюжет.

Сюжет не тот, чьи нити в монологе,
Который знойно сотрясает зал.
А слово то, которое в итоге
Суфлер забыл, и ты не подсказал.

1980 г.


Р. Рождественский

* * *

А. Пахмутовой

Вроде просто:

найти и расставить слова.

Жаль, что это все реже.

И все больней...

Вновь бумага лежит —

ни жива, ни мертва —

будто знает,

что ты прикоснешься к ней.

Но ведь где-то есть он,

в конце концов,

тот —

единственный,

необъяснимый тот —

гениальный порядок

привычных нот,

гениальный порядок

обычных слов.

* * *

Помогите мне, стихи!
Так случилось почему-то:
на душе
темно и смутно.
Помогите мне,
стихи.
Слышать больно.
Думать больно.
В этот день и в этот час
я —
не верующий в Бога —
помощи прошу у вас.
Помогите мне,
стихи,
в это самое мгновенье
выдержать,
не впасть в неверье.
Помогите мне,
стихи.
Вы не уходите прочь,
помогите, заклинаю!
Чем?
А я и сам не знаю,
чем вы можете
помочь.
Разделите эту боль,
научите с ней расстаться.

Помогите мне
остаться
до конца
самим собой.
Выплыть.
Встать на берегу,
снова
голос
обретая.
Помогите...

И тогда я
сам
кому-то помогу.

1997 г.

oyazike.blogspot.com

Стихи о русском языке команды СТИХиЯ

Велик и прекрасен ты, русский язык !

Велик и прекрасен ты, русский язык!
К нему, как и все, я с детства привык.
И где бы ты ни был, в чужой стороне,
Услышать его будешь счастлив вдвойне.
Все братья-славяне нас могут понять,
На нём говорили крестьяне и знать.
Мы чувства и мысли свои выражаем
И с помощью слова других понимаем!


Бирючков Андрей
7 А классЛюблю я русский свой язык!

Люблю я русский свой язык,
Он мне на свете всех дороже,
И буду я его ценить,
учить его хочу я тоже.
Могуч, богат язык прекрасный,
Он весь, как ясная заря!
Я никогда жаргоном грязным
его не буду засорять!

Наказ

Ребята, слушайте наказ:
Чтоб грамотными стать людьми
Законом стать должно для нас
Беречь язык родной земли!

Загадка

Всегда мы слышали о нём,
Что он богат, красив, умён.
Так дай скорее нам ответ:
Что это будет за предмет?

Шибаров Андрей
5 А класс

О русский язык!

О русский язык, ученик я простой -
Меня поражаешь своей красотой.
Учился малыш на тебе говорить –
Теперь научусь я писать и творить.
Ты самый надёжный и преданный друг,
С тобой всё становится ярче вокруг.
Сложней год от года – поблажек не жди…
Но сколько открытий нас ждёт впереди!

Сигачёва Виктория
5 А класс

Самый лучший язык!

Язык наш славный и могучий,
С рожденья знаем мы его.
Язык наш русский – самый лучший,
Роднее нету ничего
Люблю я свой язык родной –
Дружить нам неразлучно,
Не променяю на другой –
Он самый благозвучный.
Бежим мы в школу как всегда,
Учить язык мы будем
И никогда и никогда
Мы правил не забудем!

Миронова Лолита
5 А класс

Любите родную речь!

Любимая родная речь!
Все мы должны её беречь.
Родную речь мы любим, знаем
И много книжек мы читаем.
И лучшей речи нет на свете,
Родную речь все любят дети.
Учитель учит их читать,
Родную речь не забывать.
И чтобы хорошо учиться,
Нам надо много потрудиться.

Караваева Алина
5 А класс

Обещанье

Русский язык открывает нам путь…
Ты учи его, друг, ты его не забудь!
Ведь русский язык для нас самый родной,
Самый любимый и дорогой.
И русский язык нам дан во владенье,
Чтоб чутко описывать жизни мгновенья.
Даю обещанье: его не забуду,
И хранить, и беречь его буду повсюду!

Парфёнов Михаил – Маклюк Максим
5 А класс

Храни богатство языка!

Беречь должны мы свой язык –
Он нам завещан предками.
Быть чистым должен, как родник,
Но жалко, что нередко мы
Его жаргоном засоряем
И чистоту его теряем.
И вот уж не поёт строка…
И мир нас радостью не встретил…
Храни богатство языка –
И будет мир и добр, и светел!

Платонова Елизавета
7 А класс

Учите и берегите русский язык!

Русский язык создавался веками,
На нём говорили не только мы с вами.
Он обновлялся и стал современнее-
Но засоряют его поколения.
Самый великий язык и могучий,
Надо учить его больше и лучше.
Только тогда, после долгих стараний,
Волшебная дверь открывается знаний.

Медведкова Ангелина
5 А класс

Нам суждено тебя беречь!

Родной язык! Родная речь!
Нам суждено тебя беречь!
Мы будем звуки изучать,
И предложенья составлять,
Язык мы чистым сохраним
И жаргонизмы сократим!

Караваева Алина
5 А класс

***

Когда мы были малышами,
Нас русской речи обучали.
И с доброй маминою сказкой
Мы речи впитывали ласку.Дисенгалиева Светлана
5 класс

Мы любим русский наш язык

Мы любим русский наш язык –
Всю жизнь его мы учим.
Ведь он красив, ведь он певуч,
Он самый-самый лучший!
Он очень сложный – это да,
И путь ученья труден,
Но обещаю, что всегда
Беречь его мы будем.

Лосева Анастасия
5 а класс

Учите русский язык

Язык мы русский изучаем
И на уроках отмечаем,
Как он велик, как он могуч
И ярок, словно солнца луч.
Язык мы русский в школе учим,
И все оценки мы получим.
Давай-ка, братец, не ленись,
И за учебник ты берись

Соколова Полина
5 А класс

Русский славный наш язык
Русский славный наш язык,
Благороден и велик!
И учить его должны
Дети нашей всей страны!

Кононенко Н. Я.
Учитель русского языка и литературы

А вот язык учить обязан!


Мы пронести должны через века,
Всё то, что нашей гордости основа:
Так сбережём богатство языка
И чистоту божественного слова!
И будем мы язык родной хранить
По зову сердца, а не по приказу -
Поэтом можешь ты, мой друг, не быть,
А вот родной язык беречь обязан!

oyazike.blogspot.com

Живой как жизнь. Рассказы о русском языке - Корней Чуковский

«Живой как жизнь» — главная книга Чуковского, посвященная русскому языку, его истории и современной жизни, законам его развития. Нескрываемый и страстный интерес автора к слову как к началу всех начал в сочетании с объективным научным анализом речи — отличительная особенность книги Чуковского, сделавшая ее такой популярной и читаемой в нашей стране.
В книге вы найдете огромное количество примеров живой русской речи, узнаете, что такое «канцелярит» и как с ним бороться, «умслопогасы» и «иноплеменные слова» и многое-многое другое…

Глава первая. Старое и новое

Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок; все зернисто, крупно, как сам жемчуг, и право, иное названье еще драгоценнее самой вещи.
Гоголь

I

Анатолий Федорович Кони, почетный академик, знаменитый юрист, был, как известно, человеком большой доброты. Он охотно прощал окружающим всякие ошибки и слабости.

Но горе было тому, кто, беседуя с ним, искажал или уродовал русский язык. Кони набрасывался на него со страстною ненавистью.

Его страсть восхищала меня. И все же в своей борьбе за чистоту языка он часто хватал через край.

Он, например, требовал, чтобы слово обязательно значило только любезно, услужливо.

Но это значение слова уже умерло. Теперь в живой речи и в литературе слово обязательно стало означать непременно. Это-то и возмущало академика Кони.

— Представьте себе, — говорил он, хватаясь за сердце, — иду я сегодня по Спасской и слышу: «Он обязательно набьет тебе морду!» Как вам это нравится? Человек сообщает другому, что кто-то любезно поколотит его!

— Но ведь слово обязательно уже не значит любезно, — пробовал я возразить, но Анатолий Федорович стоял на своем.

Между тем нынче во всем Советском Союзе не найдешь человека, для которого обязательно значило бы любезно. Нынче не всякий поймет, что разумел Аксаков, говоря об одном провинциальном враче:

«В отношении к нам он поступал обязательно».

Зато уже никому не кажется странным такое, например, двустишие Исаковского:

И куда тебе желается,
Обязательно дойдешь.

Многое объясняется тем, что Кони в ту пору был стар. Он поступал, как и большинство стариков: отстаивал те нормы русской речи, какие существовали во времена его детства и юности. Старики почти всегда воображали (и воображают сейчас), будто их дети и внуки (особенно внуки) уродуют правильную русскую речь.

Я легко могу представить себе того седоволосого старца, который в 1803 или в 1805 году гневно застучал кулаком по столу, когда его внуки стали толковать между собой о развитии ума и характера.

— Откуда вы взяли это несносное развитие ума? Нужно говорить прозябение.

Стоило, например, молодому человеку сказать в разговоре, что сейчас ему надо пойти, ну, хотя бы к сапожнику, и старики сердито кричали ему:

— Не надо, а надобно! Зачем ты коверкаешь русский язык?

А когда Карамзин в «Письмах русского путешественника» выразился, что при таких-то условиях мы становимся человечнее, адмирал Шишков набросился на него с издевательствами.

«Свойственно ли нам, — писал он, — из имени человек делать уравнительную степень человечнее? Поэтому могу [ли] я говорить: моя лошадь лошадинее твоей, моя корова коровее твоей?»

Но никакими насмешками нельзя было изгнать из нашей речи такие драгоценные слова, как человечнее, человечность (в смысле гуманнее, гуманность).

Наступила новая эпоха. Прежние юноши стали отцами и дедами. И пришла их очередь возмущаться такими словами, которые ввела в обиход молодежь:

даровитый,

отчетливый,

голосование,

общественность,

хлыщ.

Теперь нам кажется, что эти слова существуют на Руси спокон веку и что без них мы никогда не могли обойтись, а между тем в 30—40-х годах XIX века то были слова-новички, с которыми тогдашние ревнители чистоты языка долго не могли примириться.

Теперь даже трудно поверить, какие слова показались в ту пору, например, князю Вяземскому низкопробными, уличными. Слова эти: бездарность и талантливый.

«Бездарность, талантливый, — возмущался князь Вяземский, — новые площадные выражения в нашем литературном языке. Дмитриев правду говорил, что „наши новые писатели учатся языку у лабазников“».

Если тогдашней молодежи случалось употребить в разговоре такие неведомые былым поколениям слова, как:

факт,

результат,

ерунда,

солидарность,

представители этих былых поколений заявляли, что русская речь терпит немалый урон от такого наплыва вульгарнейших слов.

«Откуда взялся этот факт? — возмущался, например, Фаддей Булгарин в 1847 году. — Что это за слово? Исковерканное».

Яков Грот уже в конце 60-х годов объявил безобразным новоявленное слово вдохновлять.

* * *

Даже такое слово, как научный, и то должно было преодолеть большое сопротивление старозаветных пуристов, прежде чем войти в нашу речь в качестве полноправного слова.

Вспомним, как поразило это слово Гоголя в 1851 году. До той поры он и не слышал о нем. Старики требовали, чтобы вместо научный говорили только ученый: ученая книга, ученый трактат. Слово научный казалось им недопустимой вульгарностью.

Впрочем, было время, когда даже слово вульгарный они готовы были считать незаконным. Пушкин, не предвидя, что оно обрусеет, сохранил в «Онегине» его чужеземную форму. Вспомним знаменитые стихи о Татьяне:

Никто б не мог ее прекрасной
Назвать; но с головы до ног
Никто бы в ней найти не мог
Того, что модой самовластной
В высоком лондонском кругу
Зовется vulgar. (Не могу…

Люблю я очень это слово,
Но не могу перевести;
Оно у нас покамест ново,
И вряд ли быть ему в чести.
Оно б годилось в эпиграмме…)

(VIII глава)

Переводить это слово на русский язык не пришлось, потому что оно само стало русским.

Конечно, старики были не правы. Теперь и слово надо, и слово ерунда, и слово факт, и слово голосование, и слово научный, и слово творчество, и слово обязательно (в смысле непременно) ощущаются всеми, и молодыми и старыми, как законнейшие, коренные слова русской речи, и кто же может обойтись без этих слов!

Теперь уже всякому кажется странным, что Некрасов, написав в одной из своих повестей ерунда, должен был пояснить в примечании: «Лакейское слово, равнозначительное слову —дрянь», а «Литературная газета» тех лет, заговорив о чьей-то виртуозной душе, сочла себя вынужденной тут же прибавить, что виртуозный — «новомодное словцо».

По свидетельству академика В. В. Виноградова, лишь к половине XIX века у нас получили права гражданства такие слова: агитировать, максимальный, общедоступный, непререкаемый, мероприятие, индивидуальный, отождествлять и т.д.

Можно не сомневаться, что и они в свое время коробили старых людей, родившихся в XVIII веке.

В детстве я еще застал стариков (правда, довольно дряхлых), которые говорили: на бале, Александрынский театр, генварь, румяны, белилы, мебели (во множественном числе) и гневались на тех, кто говорит иначе.

Вообще старики в этом отношении чрезвычайно придирчивый и нетерпимый народ. Даже Пушкина по поводу одной строки в «Онегине» некий старик донимал в печати вот такими упреками:

«Так ли изъясняемся мы, учившиеся по старинным грамматикам? Можно ли так коверкать русский язык?»

II

Но вот миновали годы, и я, в свою очередь, стал стариком. Теперь по моему возрасту и мне полагается ненавидеть слова, которые введены в нашу речь молодежью, и вопить о порче языка.

Тем более что на меня, как на всякого моего современника, сразу в два-три года нахлынуло больше новых понятий и слов, чем на моих дедов и прадедов за последние два с половиной столетия.

Среди них было немало чудесных, а были и такие, которые казались мне на первых порах незаконными, вредными, портящими русскую речь, подлежащими искоренению и забвению.

* * *

Помню, как страшно я был возмущен, когда молодые люди, словно сговорившись друг с другом, стали вместо до свиданья говорить почему-то пока.

Или эта форма: я пошел вместо я ухожу. Человек еще сидит за столом, он только собирается уйти, но изображает свой будущий поступок уже совершенным.

С этим я долго не мог примириться.

* * *

В то же самое время молодежью стал по-новому ощущаться глагол переживать. Мы говорили: «я переживаю горе» или: «я переживаю радость», а теперь говорят: «я так переживаю» (без дополнения), и это слово означает теперь: «я волнуюсь», а еще чаще: «я страдаю», «я мучаюсь».

У Василия Ажаева в «Предисловии к жизни» в авторской речи:

«И напрасно Борис переживал».

Такой формы не знали ни Толстой, ни Тургенев, ни Чехов. Для них переживать всегда было переходным глаголом. А теперь я слышал своими ушами следующий смешной пересказ одного модного фильма о какой-то старинной эпохе:

— Я так переживаю! — сказала графиня.

— Брось переживать! — сказал маркиз.

* * *

По-новому осмыслился глагол воображать. Прежде он означал фантазировать. Теперь он чаще всего означает: чваниться, важничать.

— Он так воображает, — говорят теперь о человеке, который зазнался.

Правда, и прежде было: воображать о себе («много о себе воображает»). Но теперь уже не требуется никаких дополнительных слов.

* * *

Очень коробило меня нескромное, заносчивое выражение я кушаю. В мое время то была учтивая форма, с которой человек обращался не к себе, а к другим:

— Пожалуйте кушать!

Если же он говорил о себе: «я кушаю» — это ощущалось как забавное важничанье.

* * *

Вот уже лет тридцать в просторечии утвердилось словечко обратно — с безумным значением опять.

Помню, когда я впервые услышал из уст молодой домработницы, что вчера вечером пес Бармалей «обратно лаял на Марину и Тату», я подумал, будто Марина и Тата первые залаяли на пса. Но мало-помалу я привык к этой форме и уже ничуть не удивился, когда услыхал, как одна достопочтенная женщина сообщает другой:

— А Маша-то обратно родила.

* * *

Вдруг нежданно-негаданно не только в устную, разговорную, но и в письменную, книжную речь вторглось новое словосочетание в адрес и в очень короткое время вытеснило прежнюю форму по адресу. Мне с непривычки было странно слышать: «она сказала какую-то колкость в мой адрес», «раздались рукоплескания в его адрес».

С изумлением я услышал на днях, как некая студентка (из очень культурной семьи) сказала, между прочим, в разговоре:

— Нюра так смеялась в адрес Кольки.

И как удивился бы Чехов, если бы прочел в одной статье, посвященной постановке его пьесы «Дядя Ваня»:

«Актриса Подовалова, по-видимому, оттолкнулась от слов Астрова, сказанных Соней в его адрес».

* * *

С такой же внезапностью вошло в нашу жизнь слово волнительно. Я слышал своими ушами, как расторопная красавица в ложе театра игриво говорила двум немолодым офицерам, которые, очевидно, только что познакомились с нею:

— Вот вы волнительный, а вы, извините, совсем не волнительный.

С непривычки это слово удивило меня. Тот, кого она назвала неволнительным, очень огорчился и даже обиделся.

Говорят, это слово идет из актерской среды. Самые большие мастера нашей сцены, Станиславский, Вахтангов, Качалов, охотно применяли его, — правда, не к людям, но к пьесам и книгам.

«Не расстаюсь с томиком Ахматовой, — писал Качалов в 1940 году. — Много волнительного».

И в 1943 году:

«Волнительное впечатление осталось у меня от булгаковского „Пушкина“».

В романе К. Федина «Необыкновенное лето» писатель Пастухов говорит:

«Волнительно! Я ненавижу это слово! Актерское слово! Выдуманное, несуществующее, противное языку».

* * *

Вскоре после войны появилось еще одно новое слово — киоскер, столь чуждое русской фонетике, что я счел его вначале экзотическим именем какого-нибудь воинственного вождя африканцев: Кио-Скер.

Оказалось, это мирный «работник прилавка», торгующий в газетном или хлебном ларьке.

Слово киоск существовало и прежде, но до киоскера в ту пору еще никто не додумывался.

* * *

Такое же недоумение вызывала во мне новоявленная форма: выбора́ (вместо вы́боры), договора́ (вместо догово́ры), лектора́ (вместо ле́кторы).

В ней слышалось мне что-то залихватское, бесшабашное, забубенное, ухарское.

Напрасно я утешал себя тем, что эту форму уже давно узаконил русский литературный язык.

— Ведь, — говорил я себе, — еще Ломоносов двести лет тому назад утверждал, что русские люди предпочитают окончание «а» «скучной букве» «и» в окончаниях слов:

облака, острова, леса вместо облаки, островы, лесы.

Кроме того, прошло лет сто, а пожалуй, и больше, с тех пор, как русские люди перестали говорить и писать: домы, докторы, учители, профессоры, слесари, юнкеры, пекари, писари, флигели и охотно заменили их формами: дома́, учителя́, профессора́, слесаря́, флигеля́, юнкера́, пекаря́ и т.д.

Мало того: следующее поколение придало ту же залихватскую форму новым десяткам слов, таким, как: бухгалтеры, томы, катеры, тополи, лагери, дизели. Стали говорить и писать:бухгалтера́, тома́, катера́, тополя́, лагеря́, дизеля́ и т.д.

Если бы Чехов, например, услышал слово тома́, он подумал бы, что речь идет о французском композиторе Амбруазе Тома́.

Казалось бы, довольно. Но нет. Пришло новое поколение, и я услыхал от него:

шофера́, автора́, библиотекаря́, сектора́, прибыля́, отпуска́.

И еще через несколько лет:

выхода́, супа́, матеря́, дочеря́, секретаря́, плоскостя́, скоростя́, ведомостя́, возраста́, площадя́.

III

Всякий раз я приходил к убеждению, что протестовать против этих для меня уродливых слов бесполезно. Я мог сколько угодно возмущаться, выходить из себя, но нельзя же было не видеть, что здесь на протяжении столетия происходит какой-то безостановочный стихийный процесс замены безударного окончания ы(и) сильно акцентированным окончанием а(я).

И кто же поручится, что наши правнуки не станут говорить и писать:

крана́, актера́, медведя́, желудя́.

Наблюдая за пышным расцветом этой ухарской формы, я не раз утешал себя тем, что эта форма завладевает главным образом такими словами, которые в данном профессиональном (иногда очень узком) кругу упоминаются чаще всего: форма торта́ существует только в кондитерских, супа́ — в ресторанных кухнях, площадя́ — в домовых управлениях, трактора́и скоростя́ — у трактористов.

Пожарные говорят: факела́. Электрики — кабеля́ и штепселя́.

Певчие в «Спевке» Слепцова: концерта́, тенора́ (1863).

Не станем сейчас заниматься вопросом, желателен ли этот процесс или нет, об этом разговор впереди, а покуда нам важно отметить один многознаменательный факт: все усилия бесчисленных ревнителей чистоты языка остановить этот бурный процесс

azbyka.ru

Стихотворения о самостоятельных и служебных частях речи

Вещи, люди и цветы, 
Носороги и коты, 
Джинсы, майки и штиблеты 
Называются ПРЕДМЕТЫ. 
Шубы, шапки и зонты, 
Гвозди, гайки и винты, 
Сёла, города , планеты - 
Это тоже всё ПРЕДМЕТЫ! 
Ах, какие все слова восхитительные, 
Называются они СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕ.

Есть один седой старик,
Превращаться он привык
В шляпу, в бабушку, в котлеты,
В тапочки, в слона, в конфеты.

Художницу нашу знает весь свет.
Раскрасит художница всякий предмет,
Ответит всегда на вопросы такие:
Какой? Какое? Какая? Какие?
************************************
Прилагательное. 
Определяю я предметы,
Они со мной весьма приметны.
Я украшаю вашу речь,
Меня вам надо знать, беречь!
***********************************
Глагол.
Что без меня предметы?
Лишь названия.
А я приду – всё в действие придет.
Летит ракета,
Люди строят здания,
Цветут сады
И хлеб в полях растет.

Предлог.
Он членом предложения не бывает,
Но дело этот малый твердо знает.
Не изменяется, один не может жить,
Но вот с глаголами не захотел дружить.
Словам он руки помощи дает.
Им помогает, связи бережет.
И пишется от слов всегда отдельно.
Считает: приставать к ним очень скверно.

Однажды СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ 
рассказало историю изумительную... 
- Вот это умение - воскликнуло МЕСТОИМЕНИЕ. 
Одна часть речи от смеху упала с печи, 
брякнулась об пол - назвалась ГЛАГОЛ. 
Другая - получила увечия и назвалась НАРЕЧИЕ. 
Третья - лёгкая и короткая - отскочила ...в потолок, 
это был ПРЕДЛОГ. 
- Не потерплю издевательства - воскликнуло ОБСТОЯТЕЛЬСТВО... 
- Да, не трогайте Муз! - поддержал и СОЮЗ.

Прилагательное
Определяю я предметы, 
Они со мной весьма приметны. 
Я украшаю вашу речь, 
Меня вам надо знать, беречь! 

Я и Мы, Ты и Вы

Он, Она, Оно, Они

Все слова отличные

Важные и личные

Это без сомнения

Все местоимения.

Сколько? Два или пятнадцать,
Девять,десять или двадцать.
Ну а вдруг сто двадцать пять?
Нам же этого не знать=)
Который? Первый,иль второй,
А может быть тридцать седьмой.
Часть речи я изумительная, 
А называюсь я числительным.

     ПРИЧАСТИЕ 
Во фразах ещё принимает участие 
Особая форма глагола - ПРИЧАСТИЕ. 
Быть может,оно очень вас удивит, 
Но время имеет и двойственный вид ! 
       И, если в грамматике быть аккуратным , 
       ПРИЧАСТИЕ даже быть может ВОЗВРАТНЫМ. 
       Ему, как и многим, не снится покой - 
       Ответит всегда о предмете - КАКОЙ ?
ОНО с ПРИЛАГАТЕЛЬНЫМ несколько схоже - 
Меняет ЧМСЛО,ПАДЕЖИ,порой, тоже, 
Для связи по смыслу с своим СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫМ 
По форме,значенью  бывает ДАЙСТВИТЕЛЬНЫМ, 
       Но также, быть следует очень внимательным - 
       ПРИЧАСТИЕ может быть и СОСТРАДАТЕЛЬНЫМ ! 
       От этого СУФФИКС бывает иной, 
       И многих ошибок причиной,виной ! 

Я часть речи не простая,
И меня не каждый знает.
У меня есть друг глагол,
И к нему я прикреплен,
Но при этом непременно
Запятыми окружен.
Сколько действий можно сразу
Просто взять и спрессовать!
Только нужно много знать.
«Прыгая, играем, пляшем;
Лежа, пишем и едим;
Напевая, что-то красим
И на корточках сидим».
Не глагол, а что-то вроде
Действую отчасти я,
Эксклюзив в каком-то роде.
Я – деепричастие.

Говорят, наречия

Совсем не изменяются.

Это очень даже

Просто проверяется.

Слово ОЧЕНЬ мы возьмем.

ОЧЕНЯМИ, ОЧЕНЕМ…

Да, уже понятно нам:

Нету слова ОЧЕНЯМ!

Для примера мы тогда

Взяли слово НИКОГДА.

Начинаем изменять:

НИКОГДАМ и НИКОГДАТЬ.

Да и здесь один ответ:

НИКОГДОВ на свете нет!

Верно, что наречия

Совсем не изменяются,

Вовсе не спрягаются

И вовсе не склоняются!

Служебные части речи - Союз 

Служит связи слов союз. 
Нет прочнее этих уз. 
Перечислит, уточнит, 
Предложения скрепит. 

Осталась я – часть речи и частица,

 Встречаюсь вам почти на всех страницах.

 Могу оттенки придавать значеньям,

 Могу усилить их без напряженья.

 Могу помочь я форм образованью,

 Когда Глагол на службу призовет,

 Могу вообще подвергнуть отрицанью

 Все то, что кто-нибудь произнесет.

infourok.ru

Дмитрий Хвостов - О красоте российского языка: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

По-Русски сочинять возможно чисто, плавно,
И при Неве стяжать бессмертно имя славно.
Препоны нет к тому. — Ужель единый Галл
Лавровые леса себе отмежевал?
Ужели он один ток светлый Иппокрены
Умел соединить с струями чистой Сены?
Не спорю — многие французские певцы
Приобрели давно бессмертные венцы;
Но сколько и у них на Пинде захромали
И, Муз искав, весь век в глаза их не видали?
Котинов множество, Прадонов бедных тьма;
Язык не виноват, коль нет в творце ума;
И естьли в голове не лягут мысли ладно,
Как ревность ни пылка — ты петь не будешь складно.
Мне скучен, надоел без доказательств крик,
Что груб, невычищен и беден наш язык;
Что нам возможно петь Царей, Героев, Бога,
Но что шутливого не достает нам слога;
Нет той веселости, той нежности в речах,
Какими славятся Певцы в других странах;
Что длинные слова, реченья стародавни
Не могут быть легки, затейливы, забавны;
Что менее ста лет у нас поют Певцы;
Что мы наставники себе и образцы.
Бесспорно — наш язык богатый, сильный, стройный,
Всем мыслям, чувствиям и лицам всем пристойный,
Являет способы обильные певцам
Греметь победну песнь Героям и Царям.
Коль Россам свойствен дух Виргиния, Мильтона,
Почто быть может чужд им дух Анакреона?
И резвый купидон, и общество зверей,
И острый Мома двор, и Флора средь полей
В России множество наперсников имели,
Которые луга, кустарники воспели;
И, тайные открыв натуры красоты,
На Северных снегах рассыпали цветы.
Потомству огласят Квинтилианы строги:
Здесь милой Душеньки построены чертоги.

Французы! ваш язык не то, что прежде был;
Свой блеск и красоту от Муз он получил.
Корнелий мыслию высокой удивляет,
Расин приятностью и чувствами пленяет,
Зрит тайны Молиер сокрытые сердец,
Берет Де Ла Фонтен за басенки венец.
Не сам язык возник, но разумы крылаты,
Но огненны сердца, но чувствия богаты
Удобны сообщить ему безмерный вес
И молнии рождать, и гром свести с небес.

У нас Мароны все, и все восторгом дышут;
Возьмут чернильницу, перо, бумагу — пишут.
В искусстве не узнав ни правил, ни конца,
Печатают стихи и ждут от Муз венца.
Но естьли бредни их венчает смех народный,
Творец не виноват; — а кто ж? — язык бесплодный!..
Не диво, что у нас стихов негодных тьма,
В которых смысла нет, ни вкуса, ни ума.
Тот хочет быть высок, другой быть хочет сладок,
Совсем не ведая, что слог и что порядок.
Один, из старины тяжелый взяв запас,
Которого поднять не в силах сам Пегас,
Чтоб вежливей сказать, сплести любви веночки,
Любезной говорит: мы быхом голубочки!
Тот к другу в грамотке, прияв нам чуждый тон,
Из Киева в Москву приходит на поклон;
И, оборот схватя несвойственный и бедный,
Приносит языку красы в подарок вредны.
Мне скажут вопреки: «Отколь примеры взять?
Где в слоге оборот красивый почерпать?»
Творцу искусному не может быть препоны;
Гласит он языку, как Царь, свои законы.
Из груба вещества, из мраморных столбов
Бессмертный Фидиас образовал Богов.
Гораций — славный Муз любимец и любитель,
Совместник Пиндара, Поэтов просветитель,
Давно прекрасными стихами возвестил,
Что рок здесь всем вещам пределы положил;
Что горы рушатся и понты иссыхают,
Подобно так слова конец себе сретают.
Употребленье, Царь всевластный языков,
Приемлет новые на место старых слов.
И ты, певец, не чти в числе красот великих
Невнятный никому набор речений диких;
Согласно с временем, речь плавну избери,
Как нежны Грации, стихами говори.

Так Римлян Флакк учил, так поучает Россов
Наш Северный орел, великий Ломоносов,
Он древня языка проник высокой дух,
Но оскорблять не смел ни разум наш, ни слух.
Как гордая река, стремяща быстры волны,
Так он, величеством и светлым духом полный,
Определяет цвет и виды всем вещам,
Прельщает звуками и вес дает словам.
Венчают похвалой его потомки поздны,
Певцам судьи сии неумолимы, грозны.
Он знал высокой дух искусством подкреплять
И слово каждое где должно поставлять.
Коль спросишь: где язык? — возьми Славянски книги,
И их не почитай за тяжкие вериги;
Они светильники, хоть от премены лет
Их луч не теплоту, а блеск единый льет.
Бессмертны красоты в сатирах Кантемира,
Но слог подвергнулся премене общей мира.
Бери сокровища из древней кладовой,
Придав им новые и образ и покрой;
Располагай стихи ты правильно по-Русски;
Ни мысли не слагай, ни речи по-Французски.
Не спорю я о том, хорош чужой язык,
Но, с Русским смешанный, несвойствен, груб и дик;
Хотя исполнен ты, Пиит, огня и дара,
Без знанья в языке не мчись вослед Пиндара;
Когда язык себе чрез труд не покорил,
На подвиг не дерзай, — в тебе не станет сил.
Душа поэта дар — я утверждаю смело;
Но краски где возьмешь очам представить тело?
Готовы бытия природы на руке;
Но дар их оживлять — искусство в языке.
Как Ариадны нить влюбленному Тезею,
Язык поэту вождь, какой идти стезею.
Местоимение, Наречие, Глагол,
Пускай бессмыслицы — вина пииту зол.
Соединение меж рифмы и рассудка
Покажется смешно, однако, и не шутка.
На Пинде множество преславнейших певцов,
Слог чистый не блюдя, мрачили блеск венцов.
Виргилий и Расин язык не оскорбляли,
И слога чистотой читателей пленяли.
Коль знаешь свой язык, дерзай бесстрашно в путь:
Попутный ветр тебе приятно будет дуть;
Ты быстро пролетишь места, где гор вершины
Грозят обрушиться морских валов в пучины,
Где бурей грозных Царь, где яростный Борей
Двумя стихиями разит среди морей.
Коль в мысли дерзостной предпримешь подвиг звучный
Потрясть Олимпа свод, как Бриарей сторучный,
Тебя не устрашит ни гнев морских валов,
Ни пламень тартара, ни грозный треск громов.
Коль дух твой угнели явления ужасны,
Предстанет пред тебя натуры лик прекрасный:
Там холмик, там ручей, там кроткий василёк,
Там Сильвия плетет для милого венок,
Зефиры нежатся, поверх воды порхают,
Лилеи с розами, сцепясь, благоухают;
Стекается красот многообразных тьма
Для мысли пламенной, для сердца и ума.
Будь мыслями высок, а в слоге чист и плавен,
Тогда твой будет стих величествен, забавен;
Тогда бери кинжал, или с зверьми шути:
К Кастальскому ключу другого нет пути.
Коль чужд тебе язык, иль скуден дар природный,
Простися с Музами, твой будет труд бесплодный.
От стихотворного отстань ты ремесла;
Ползущих на Парнасе не умножай числа.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.