Стих для демона


Демон — Лермонтов. Полный текст стихотворения — Демон

ЧАСТЬ I

I

Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;
Тех дней, когда в жилище света
Блистал он, чистый херувим,
Когда бегущая комета
Улыбкой ласковой привета
Любила поменяться с ним,
Когда сквозь вечные туманы,
Познанья жадный, он следил
Кочующие караваны
В пространстве брошенных светил;
Когда он верил и любил,
Счастливый первенец творенья!
Не знал ни злобы, ни сомненья,
И не грозил уму его
Веков бесплодных ряд унылый…
И много, много… и всего
Припомнить не имел он силы!

II

Давно отверженный блуждал
В пустыне мира без приюта:
Вослед за веком век бежал,
Как за минутою минута,
Однообразной чередой.
Ничтожной властвуя землей,
Он сеял зло без наслажденья,
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья —
И зло наскучило ему.

III

И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал:
Под ним Казбек, как грань алмаза,
Снегами вечными сиял,
И, глубоко внизу чернея,
Как трещина, жилище змея,
Вился излучистый Дарьял,
И Терек, прыгая, как львица
С косматой гривой на хребте,
Ревел, — и горный зверь и птица,
Кружась в лазурной высоте,
Глаголу вод его внимали;
И золотые облака
Из южных стран, издалека
Его на север провожали;
И скалы тесною толпой,
Таинственной дремоты полны,
Над ним склонялись головой,
Следя мелькающие волны;
И башни замков на скалах
Смотрели грозно сквозь туманы —
У врат Кавказа на часах
Сторожевые великаны!
И дик и чуден был вокруг
Весь божий мир; но гордый дух
Презрительным окинул оком
Творенье бога своего,
И на челе его высоком
Не отразилось ничего,

IV

И перед ним иной картины
Красы живые расцвели:
Роскошной Грузии долины
Ковром раскинулись вдали;
Счастливый, пышный край земли!
Столпообразные раины,
Звонко-бегущие ручьи
По дну из камней разноцветных,
И кущи роз, где соловьи
Поют красавиц, безответных
На сладкий голос их любви;
Чинар развесистые сени,
Густым венчанные плющом,
Пещеры, где палящим днем
Таятся робкие олени;
И блеск, и жизнь, и шум листов,
Стозвучный говор голосов,
Дыханье тысячи растений!
И полдня сладострастный зной,
И ароматною росой
Всегда увлаженные ночи,
И звезды яркие, как очи,
Как взор грузинки молодой!..
Но, кроме зависти холодной,
Природы блеск не возбудил
В груди изгнанника бесплодной
Ни новых чувств, ни новых сил;
И все, что пред собой он видел,
Он презирал иль ненавидел.

V

Высокий дом, широкий двор
Седой Гудал себе построил…
Трудов и слез он много стоил
Рабам послушным с давних пор.
С утра на скат соседних гор
От стен его ложатся тени.
В скале нарублены ступени;
Они от башни угловой
Ведут к реке, по ним мелькая,
Покрыта белою чадрой,
Княжна Тамара молодая
К Арагве ходит за водой.

VI

Всегда безмолвно на долины
Глядел с утеса мрачный дом;
Но пир большой сегодня в нем —
Звучит зурна, и льются вины —
Гудал сосватал дочь свою,
На пир он созвал всю семью.
На кровле, устланной коврами,
Сидит невеста меж подруг:
Средь игр и песен их досуг
Проходит. Дальними горами
Уж спрятан солнца полукруг;
В ладони мерно ударяя,
Они поют — и бубен свой
Берет невеста молодая.
И вот она, одной рукой
Кружа его над головой,
То вдруг помчится легче птицы,
То остановится, глядит —
И влажный взор ее блестит
Из-под завистливой ресницы;
То черной бровью поведет,
То вдруг наклонится немножко,
И по ковру скользит, плывет
Ее божественная ножка;
И улыбается она,
Веселья детского полна,
Но луч луны, по влаге зыбкой
Слегка играющий порой,
Едва ль сравнится с той улыбкой,
Как жизнь, как молодость, живой.

VII

Клянусь полночною звездой,
Лучом заката и востока,
Властитель Персии златой
И ни единый царь земной
Не целовал такого ока;
Гарема брызжущий фонтан
Ни разу жаркою порою
Своей жемчужною росою
Не омывал подобный стан!
Еще ничья рука земная,
По милому челу блуждая,
Таких волос не расплела;
С тех пор как мир лишился рая,
Клянусь, красавица такая
Под солнцем юга не цвела.

VIII

В последний раз она плясала.
Увы! заутра ожидала
Ее, наследницу Гудала,
Свободы резвую дитя,
Судьба печальная рабыни,
Отчизна, чуждая поныне,
И незнакомая семья.
И часто тайное сомненье
Темнило светлые черты;
И были все ее движенья
Так стройны, полны выраженья,
Так полны милой простоты,
Что если б Демон, пролетая,
В то время на нее взглянул,
То, прежних братии вспоминая,
Он отвернулся б — и вздохнул…

IX

И Демон видел… На мгновенье
Неизъяснимое волненье
В себе почувствовал он вдруг,
Немой души его пустыню
Наполнил благодатный звук —
И вновь постигнул он святыню
Любви, добра и красоты!
И долго сладостной картиной
Он любовался — и мечты
О прежнем счастье цепью длинной,
Как будто за звездой звезда,
Пред ним катилися тогда.
Прикованный незримой силой,
Он с новой грустью стал знаком;
В нем чувство вдруг заговорило
Родным когда-то языком.
То был ли признак возрожденья?
Он слов коварных искушенья
Найти в уме своем не мог…
Забыть? — забвенья не дал бог:
Да он и не взял бы забвенья!..
_______________

X

Измучив доброго коня,
На брачный пир к закату дня
Спешил жених нетерпеливый.
Арагвы светлой он счастливо
Достиг зеленых берегов.
Под тяжкой ношею даров
Едва, едва переступая,
За ним верблюдов длинный ряд
Дорогой тянется, мелькая:
Их колокольчики звенят.
Он сам, властитель Синодала,
Ведет богатый караван.
Ремнем затянут ловкий стан;
Оправа сабли и кинжала
Блестит на солнце; за спиной
Ружье с насечкой вырезной.
Играет ветер рукавами
Его чухи, — кругом она
Вся галуном обложена.
Цветными вышито шелками
Его седло; узда с кистями;
Под ним весь в мыле конь лихой
Бесценной масти, золотой.
Питомец резвый Карабаха
Прядет ушьми и, полный страха,
Храпя косится с крутизны
На пену скачущей волны.
Опасен, узок путь прибрежный!
Утесы с левой стороны,
Направо глубь реки мятежной.
Уж поздно. На вершине снежной
Румянец гаснет; встал туман…
Прибавил шагу караван.

XI

И вот часовня на дороге…
Тут с давних лет почиет в боге
Какой-то князь, теперь святой,
Убитый мстительной рукой.
С тех пор на праздник иль на битву,
Куда бы путник ни спешил,
Всегда усердную молитву
Он у часовни приносил;
И та молитва сберегала
От мусульманского кинжала.
Но презрел удалой жених
Обычай прадедов своих.
Его коварною мечтою
Лукавый Демон возмущал:
Он в мыслях, под ночною тьмою,
Уста невесты целовал.
Вдруг впереди мелькнули двое,
И больше — выстрел! — что такое?..
Привстав на звонких стременах,
Надвинув на брови папах,
Отважный князь не молвил слова;
В руке сверкнул турецкий ствол,
Нагайка щелк — и, как орел,
Он кинулся… и выстрел снова!
И дикий крик и стон глухой
Промчались в глубине долины —
Недолго продолжался бой:
Бежали робкие грузины!

XII

Затихло все; теснясь толпой,
На трупы всадников порой
Верблюды с ужасом глядели;
И глухо в тишине степной
Их колокольчики звенели.
Разграблен пышный караван;
И над телами христиан
Чертит круги ночная птица!
Не ждет их мирная гробница
Под слоем монастырских плит,
Где прах отцов их был зарыт;
Не придут сестры с матерями,
Покрыты длинными чадрами,
С тоской, рыданьем и мольбами,
На гроб их из далеких мест!
Зато усердною рукою
Здесь у дороги, над скалою
На память водрузится крест;
И плющ, разросшийся весною,
Его, ласкаясь, обовьет
Своею сеткой изумрудной;
И, своротив с дороги трудной,
Не раз усталый пешеход
Под божьей тенью отдохнет…

XIII

Несется конь быстрее лани,
Храпит и рвется, будто к брани;
То вдруг осадит на скаку,
Прислушается к ветерку,
Широко ноздри раздувая;
То, разом в землю ударяя
Шипами звонкими копыт,
Взмахнув растрепанною гривой,
Вперед без памяти летит.
На нем есть всадник молчаливый!
Он бьется на седле порой,
Припав на гриву головой.
Уж он не правит поводами,
Задвинул ноги в стремена,
И кровь широкими струями
На чепраке его видна.
Скакун лихой, ты господина
Из боя вынес как стрела,
Но злая пуля осетина
Его во мраке догнала!

XIV

В семье Гудала плач и стоны,
Толпится на дворе народ:
Чей конь примчался запаленный
И пал на камни у ворот?
Кто этот всадник бездыханный?
Хранили след тревоги бранной
Морщины смуглого чела.
В крови оружие и платье;
В последнем бешеном пожатье
Рука на гриве замерла.
Недолго жениха младого,
Невеста, взор твой ожидал:
Сдержал он княжеское слово,
На брачный пир он прискакал…
Увы! но никогда уж снова
Не сядет на коня лихого!..

XV

На беззаботную семью
Как гром слетела божья кара!
Упала на постель свою,
Рыдает бедная Тамара;
Слеза катится за слезой,
Грудь высоко и трудно дышит;
И вот она как будто слышит
Волшебный голос над собой:
«Не плачь, дитя! не плачь напрасно!
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадет:
Она лишь взор туманит ясный,
Ланиты девственные жжет!
Он далеко, он не узнает,
Не оценит тоски твоей;
Небесный свет теперь ласкает
Бесплотный взор его очей;
Он слышит райские напевы…
Что жизни мелочные сны,
И стон и слезы бедной девы
Для гостя райской стороны?
Нет, жребий смертного творенья,
Поверь мне, ангел мой земной,
Не стоит одного мгновенья
Твоей печали дорогой!
На воздушном океане,
Без руля и без ветрил,
Тихо плавают в тумане
Хоры стройные светил;
Средь полей необозримых
В небе ходят без следа
Облаков неуловимых
Волокнистые стада.
Час разлуки, час свиданья —
Им ни радость, ни печаль;
Им в грядущем нет желанья
И прошедшего не жаль.
В день томительный несчастья
Ты об них лишь вспомяни;
Будь к земному без участья
И беспечна, как они!
Лишь только ночь своим покровом
Верхи Кавказа осенит,
Лишь только мир, волшебным словом
Завороженный, замолчит;
Лишь только ветер над скалою
Увядшей шевельнет травою,
И птичка, спрятанная в ней,
Порхнет во мраке веселей;
И под лозою виноградной,
Росу небес глотая жадно,
Цветок распустится ночной;
Лишь только месяц золотой
Из-за горы тихонько встанет
И на тебя украдкой взглянет, —
К тебе я стану прилетать;
Гостить я буду до денницы
И на шелковые ресницы
Сны золотые навевать…»

XVI

Слова умолкли в отдаленье,
Вослед за звуком умер звук.
Она, вскочив, глядит вокруг…
Невыразимое смятенье
В ее груди; печаль, испуг,
Восторга пыл — ничто в сравненье.
Все чувства в ней кипели вдруг;
Душа рвала свои оковы,
Огонь по жилам пробегал,
И этот голос чудно-новый,
Ей мнилось, все еще звучал.
И перед утром сон желанный
Глаза усталые смежил;
Но мысль ее он возмутил
Мечтой пророческой и странной.
Пришлец туманный и немой,
Красой блистая неземной,
К ее склонился изголовью;
И взор его с такой любовью,
Так грустно на нее смотрел,
Как будто он об ней жалел.
То не был ангел-небожитель,
Ее божественный хранитель:
Венец из радужных лучей
Не украшал его кудрей.
То не был ада дух ужасный,
Порочный мученик — о нет!
Он был похож на вечер ясный:
Ни день, ни ночь, — ни мрак, ни свет!..

ЧАСТЬ II

I

«Отец, отец, оставь угрозы,
Свою Тамару не брани;
Я плачу: видишь эти слезы,
Уже не первые они.
Напрасно женихи толпою
Спешат сюда из дальних мест.
Немало в Грузии невест;
А мне не быть ничьей женою!..
О, не брани, отец, меня.
Ты сам заметил: день от дня
Я вяну, жертва злой отравы!
Меня терзает дух лукавый
Неотразимою мечтой;
Я гибну, сжалься надо мной!
Отдай в священную обитель
Дочь безрассудную свою;
Там защитит меня спаситель,
Пред ним тоску мою пролью,
На свете нет уж мне веселья…
Святыни миром осеня,
Пусть примет сумрачная келья,
Как гроб, заранее меня…»

II

И в монастырь уединенный
Ее родные отвезли,
И власяницею смиренной
Грудь молодую облекли.
Но и в монашеской одежде,
Как под узорною парчой,
Все беззаконною мечтой
В ней сердце билося, как прежде.
Пред алтарем, при блеске свеч,
В часы торжественного пенья,
Знакомая, среди моленья,
Ей часто слышалася речь.
Под сводом сумрачного храма
Знакомый образ иногда
Скользил без звука и следа
В тумане легком фимиама;
Сиял он тихо, как звезда;
Манил и звал он… но — куда?..

III

В прохладе меж двумя холмами
Таился монастырь святой.
Чинар и тополей рядами
Он окружен был — и порой,
Когда ложилась ночь в ущелье,
Сквозь них мелькала, в окнах кельи,
Лампада грешницы младой.
Кругом, в тени дерев миндальных,
Где ряд стоит крестов печальных,
Безмолвных сторожей гробниц,
Спевались хоры легких птиц.
По камням прыгали, шумели
Ключи студеною волной,
И под нависшею скалой,
Сливаясь дружески в ущелье,
Катились дальше, меж кустов,
Покрытых инеем цветов.

IV

На север видны были горы.
При блеске утренней Авроры,
Когда синеющий дымок
Курится в глубине долины,
И, обращаясь на восток,
Зовут к молитве муэцины,
И звучный колокола глас
Дрожит, обитель пробуждая;
В торжественный и мирный час,
Когда грузинка молодая
С кувшином длинным за водой
С горы спускается крутой,
Вершины цепи снеговой
Светло-лиловою стеной
На чистом небе рисовались
И в час заката одевались
Они румяной пеленой;
И между них, прорезав тучи,
Стоял, всех выше головой,
Казбек, Кавказа царь могучий,
В чалме и ризе парчевой.

V

Но, полно думою преступной,
Тамары сердце недоступно
Восторгам чистым. Перед ней
Весь мир одет угрюмой тенью;
И все ей в нем предлог мученью
И утра луч и мрак ночей.
Бывало, только ночи сонной
Прохлада землю обоймет,
Перед божественной иконой
Она в безумье упадет
И плачет; и в ночном молчанье
Ее тяжелое рыданье
Тревожит путника вниманье;
И мыслит он: «То горный дух
Прикованный в пещере стонет!»
И чуткий напрягая слух,
Коня измученного гонит.

VI

Тоской и трепетом полна,
Тамара часто у окна
Сидит в раздумье одиноком
И смотрит вдаль прилежным оком,
И целый день, вздыхая, ждет…
Ей кто-то шепчет: он придет!
Недаром сны ее ласкали,
Недаром он являлся ей,
С глазами, полными печали,
И чудной нежностью речей.
Уж много дней она томится,
Сама не зная почему;
Святым захочет ли молиться —
А сердце молится ему;
Утомлена борьбой всегдашней,
Склонится ли на ложе сна:
Подушка жжет, ей душно, страшно,
И вся, вскочив, дрожит она;
Пылают грудь ее и плечи,
Нет сил дышать, туман в очах,
Объятья жадно ищут встречи,
Лобзанья тают на устах…
_______________

VII

Вечерней мглы покров воздушный
Уж холмы Грузии одел.
Привычке сладостной послушный,
В обидель Демон прилетел.
Но долго, долго он не смел
Святыню мирного приюта
Нарушить. И была минута,
Когда казался он готов
Оставить умысел жестокой,
Задумчив у стены высокой
Он бродит: от его шагов
Без ветра лист в тени трепещет.
Он поднял взор: ее окно,
Озарено лампадой, блещет;
Кого-то ждет она давно!
И вот средь общего молчанья
Чингура стройное бряцанье
И звуки песни раздались;
И звуки те лились, лились,
Как слезы, мерно друг за другом;
И эта песнь была нежна,
Как будто для земли она
Была на небе сложена!
Не ангел ли с забытым другом
Вновь повидаться захотел,
Сюда украдкою слетел
И о былом ему пропел,
Чтоб усладить его мученье?..
Тоску любви, ее волненье
Постигнул Демон в первый раз;
Он хочет в страхе удалиться…
Его крыло не шевелится!
И, чудо! из померкших глаз
Слеза тяжелая катится…
Поныне возле кельи той
Насквозь прожженный виден камень
Слезою жаркою, как пламень,
Нечеловеческой слезой!..

VIII

И входит он, любить готовый,
С душой, открытой для добра,
И мыслит он, что жизни новой
Пришла желанная пора.
Неясный трепет ожиданья,
Страх неизвестности немой,
Как будто в первое свиданье
Спознались с гордою душой.
То было злое предвещанье!
Он входит, смотрит — перед ним
Посланник рая, херувим,
Хранитель грешницы прекрасной,
Стоит с блистающим челом
И от врага с улыбкой ясной
Приосенил ее крылом;
И луч божественного света
Вдруг ослепил нечистый взор,
И вместо сладкого привета
Раздался тягостный укор:

IX

«Дух беспокойный, дух порочный,
Кто звал тебя во тьме полночной?
Твоих поклонников здесь нет,
Зло не дышало здесь поныне;
К моей любви, к моей святыне
Не пролагай преступный след.
Кто звал тебя?»
Ему в ответ
Злой дух коварно усмехнулся;
Зарделся ревностию взгляд;
И вновь в душе его проснулся
Старинной ненависти яд.
«Она моя! — сказал он грозно, —
Оставь ее, она моя!
Явился ты, защитник, поздно,
И ей, как мне, ты не судья.
На сердце, полное гордыни,
Я наложил печать мою;
Здесь больше нет твоей святыни,
Здесь я владею и люблю!»
И Ангел грустными очами
На жертву бедную взглянул
И медленно, взмахнув крылами,
В эфире неба потонул.
………………………………………………………………

X

Тамара

О! кто ты? речь твоя опасна!
Тебя послал мне ад иль рай?
Чего ты хочешь?..

Демон

Ты прекрасна!

Тамара
Но молви, кто ты? отвечай…

Демон
Я тот, которому внимала
Ты в полуночной тишине,
Чья мысль душе твоей шептала,
Чью грусть ты смутно отгадала,
Чей образ видела во сне.
Я тот, чей взор надежду губит;
Я тот, кого никто не любит;
Я бич рабов моих земных,
Я царь познанья и свободы,
Я враг небес, я зло природы,
И, видишь, — я у ног твоих!
Тебе принес я в умиленье
Молитву тихую любви,
Земное первое мученье
И слезы первые мои.
О! выслушай — из сожаленья!
Меня добру и небесам
Ты возвратить могла бы словом.
Твоей любви святым покровом
Одетый, я предстал бы там,
Как новый ангел в блеске новом;
О! только выслушай, молю, —
Я раб твой, — я тебя люблю!
Лишь только я тебя увидел —
И тайно вдруг возненавидел
Бессмертие и власть мою.
Я позавидовал невольно
Неполной радости земной;
Не жить, как ты, мне стало больно,
И страшно — розно жить с тобой.
В бескровном сердце луч нежданный
Опять затеплился живей,
И грусть на дне старинной раны
Зашевелилася, как змей.
Что без тебя мне эта вечность?
Моих владений бесконечность?
Пустые звучные слова,
Обширный храм — без божества!

Тамара

Оставь меня, о дух лукавый!
Молчи, не верю я врагу…
Творец… Увы! я не могу
Молиться… гибельной отравой
Мой ум слабеющий объят!
Послушай, ты меня погубишь;
Твои слова — огонь и яд…
Скажи, зачем меня ты любишь!

Демон

Зачем, красавица? Увы,
Не знаю!.. Полон жизни новой,
С моей преступной головы
Я гордо снял венец терновый,
Я все былое бросил в прах:
Мой рай, мой ад в твоих очах.
Люблю тебя нездешней страстью,
Как полюбить не можешь ты:
Всем упоением, всей властью
Бессмертной мысли и мечты.
В душе моей, с начала мира,
Твой образ был напечатлен,
Передо мной носился он
В пустынях вечного эфира.
Давно тревожа мысль мою,
Мне имя сладкое звучало;
Во дни блаженства мне в раю
Одной тебя недоставало.
О! если б ты могла понять,
Какое горькое томленье
Всю жизнь, века без разделенья
И наслаждаться и страдать,
За зло похвал не ожидать,
Ни за добро вознагражденья;
Жить для себя, скучать собой
И этой вечною борьбой
Без торжества, без примиренья!
Всегда жалеть и не желать,
Все знать, все чувствовать, все видеть,
Стараться все возненавидеть
И все на свете презирать!..
Лишь только божие проклятье
Исполнилось, с того же дня
Природы жаркие объятья
Навек остыли для меня;
Синело предо мной пространство;
Я видел брачное убранство
Светил, знакомых мне давно…
Они текли в венцах из злата;
Но что же? прежнего собрата
Не узнавало ни одно.
Изгнанников, себе подобных,
Я звать в отчаянии стал,
Но слов и лиц и взоров злобных,
Увы! я сам не узнавал.
И в страхе я, взмахнув крылами,
Помчался — но куда? зачем?
Не знаю… прежними друзьями,
Я был отвергнут; как эдем,
Мир для меня стал глух и нем.
По вольной прихоти теченья
Так поврежденная ладья
Без парусов и без руля
Плывет, не зная назначенья;
Так ранней утренней порой
Отрывок тучи громовой,
В лазурной тишине чернея,
Один, нигде пристать не смея,
Летит без цели и следа,
Бог весть откуда и куда!
И я людьми недолго правил,
Греху недолго их учил,
Все благородное бесславил
И все прекрасное хулил;
Недолго… пламень чистой веры
Легко навек я залил в них…
А стоили ль трудов моих
Одни глупцы да лицемеры?
И скрылся я в ущельях гор;
И стал бродить, как метеор,
Во мраке полночи глубокой…
И мчался путник одинокой,
Обманут близким огоньком;
И в бездну падая с конем,
Напрасно звал — и след кровавый
За ним вился по крутизне…
Но злобы мрачные забавы
Недолго нравилися мне!
В борьбе с могучим ураганом,
Как часто, подымая прах,
Одетый молньей и туманом,
Я шумно мчался в облаках,
Чтобы в толпе стихий мятежной
Сердечный ропот заглушить,
Спастись от думы неизбежной
И незабвенное забыть!
Что повесть тягостных лишений,
Трудов и бед толпы людской
Грядущих, прошлых поколений,
Перед минутою одной
Моих непризнанных мучений?
Что люди? что их жизнь и труд?
Они прошли, они пройдут…
Надежда есть — ждет правый суд:
Простить он может, хоть осудит!
Моя ж печаль бессменно тут,
И ей конца, как мне, не будет;
И не вздремнуть в могиле ей!
Она то ластится, как змей,
То жжет и плещет, будто пламень,
То давит мысль мою, как камень —
Надежд погибших и страстей
Несокрушимый мавзолей!..

Тамара

Зачем мне знать твои печали,
Зачем ты жалуешься мне?
Ты согрешил…Демон
Против тебя ли?Тамара
Нас могут слышать!..

Демон

Мы одне.

Тамара

А бог!

Демон

На нас не кинет взгляда:
Он занят небом, не землей!

Тамара
А наказанье, муки ада?

Демон
Так что ж? Ты будешь там со мной!

Тамара

Кто б ни был ты, мой друг случайный, —
Покой навеки погубя,
Невольно я с отрадой тайной,
Страдалец, слушаю тебя.
Но если речь твоя лукава,
Но если ты, обман тая…
О! пощади! Какая слава?
На что душа тебе моя?
Ужели небу я дороже
Всех, не замеченных тобой?
Они, увы! прекрасны тоже;
Как здесь, их девственное ложе
Не смято смертною рукой…
Нет! дай мне клятву роковую…
Скажи, — ты видишь: я тоскую;
Ты видишь женские мечты!
Невольно страх в душе ласкаешь…
Но ты все понял, ты все знаешь —
И сжалишься, конечно, ты!
Клянися мне… от злых стяжаний
Отречься ныне дай обет.
Ужель ни клятв, ни обещаний
Ненарушимых больше нет?..

Демон

Клянусь я первым днем творенья,
Клянусь его последним днем,
Клянусь позором преступленья
И вечной правды торжеством.
Клянусь паденья горькой мукой,
Победы краткою мечтой;
Клянусь свиданием с тобой
И вновь грозящею разлукой.
Клянуся сонмищем духов,
Судьбою братии мне подвластных,
Мечами ангелов бесстрастных,
Моих недремлющих врагов;
Клянуся небом я и адом,
Земной святыней и тобой,
Клянусь твоим последним взглядом,
Твоею первою слезой,
Незлобных уст твоих дыханьем,
Волною шелковых кудрей,
Клянусь блаженством и страданьем,
Клянусь любовию моей:
Я отрекся от старой мести,
Я отрекся от гордых дум;
Отныне яд коварной лести
Ничей уж не встревожит ум;
Хочу я с небом примириться,
Хочу любить, хочу молиться,
Хочу я веровать добру.
Слезой раскаянья сотру
Я на челе, тебя достойном,
Следы небесного огня —
И мир в неведенье спокойном
Пусть доцветает без меня!
О! верь мне: я один поныне
Тебя постиг и оценил:
Избрав тебя моей святыней,
Я власть у ног твоих сложил.
Твоей любви я жду, как дара,
И вечность дам тебе за миг;
В любви, как в злобе, верь, Тамара,
Я неизменен и велик.
Тебя я, вольный сын эфира,
Возьму в надзвездные края;
И будешь ты царицей мира,
Подруга первая моя;
Без сожаленья, без участья
Смотреть на землю станешь ты,
Где нет ни истинного счастья,
Ни долговечной красоты,
Где преступленья лишь да казни,
Где страсти мелкой только жить;
Где не умеют без боязни
Ни ненавидеть, ни любить.
Иль ты не знаешь, что такое
Людей минутная любовь?
Волненье крови молодое, —
Но дни бегут и стынет кровь!
Кто устоит против разлуки,
Соблазна новой красоты,
Против усталости и скуки
И своенравия мечты?
Нет! не тебе, моей подруге,
Узнай, назначено судьбой
Увянуть молча в тесном круге,
Ревнивой грубости рабой,
Средь малодушных и холодных,
Друзей притворных и врагов,
Боязней и надежд бесплодных,
Пустых и тягостных трудов!
Печально за стеной высокой
Ты не угаснешь без страстей,
Среди молитв, равно далеко
От божества и от людей.
О нет, прекрасное созданье,
К иному ты присуждена;
Тебя иное ждет страданье,
Иных восторгов глубина;
Оставь же прежние желанья
И жалкий свет его судьбе:
Пучину гордого познанья
Взамен открою я тебе.
Толпу духов моих служебных
Я приведу к твоим стопам;
Прислужниц легких и волшебных
Тебе, красавица, я дам;
И для тебя с звезды восточной
Сорву венец я золотой;
Возьму с цветов росы полночной;
Его усыплю той росой;
Лучом румяного заката
Твой стан, как лентой, обовью,
Дыханьем чистым аромата
Окрестный воздух напою;
Всечасно дивною игрою
Твой слух лелеять буду я;
Чертоги пышные построю
Из бирюзы и янтаря;
Я опущусь на дно морское,
Я полечу за облака,
Я дам тебе все, все земное —
Люби меня!..

XI

И он слегка
Коснулся жаркими устами
Ее трепещущим губам;
Соблазна полными речами
Он отвечал ее мольбам.
Могучий взор смотрел ей в очи!
Он жег ее. Во мраке ночи
Над нею прямо он сверкал,
Неотразимый, как кинжал.
Увы! злой дух торжествовал!
Смертельный яд его лобзанья
Мгновенно в грудь ее проник.
Мучительный ужасный крик
Ночное возмутил молчанье.
В нем было все: любовь, страданье,
Упрек с последнею мольбой
И безнадежное прощанье —
Прощанье с жизнью молодой,

XII

В то время сторож полуночный,
Один вокруг стены крутой
Свершая тихо путь урочный,
Бродил с чугунною доской,
И возле кельи девы юной
Он шаг свой мерный укротил
И руку над доской чугунной,
Смутясь душой, остановил.
И сквозь окрестное молчанье,
Ему казалось, слышал он
Двух уст согласное лобзанье,
Минутный крик и слабый стон.
И нечестивое сомненье
Проникло в сердце старика…
Но пронеслось еще мгновенье,
И стихло все; издалека
Лишь дуновенье ветерка
Роптанье листьев приносило,
Да с темным берегом уныло
Шепталась горная река.
Канон угодника святого
Спешит он в страхе прочитать,
Чтоб наважденье духа злого
От грешной мысли отогнать;
Крестит дрожащими перстами
Мечтой взволнованную грудь
И молча скорыми шагами
Обычный продолжает путь.
_______________

XIII

Как пери спящая мила,
Она в гробу своем лежала,
Белей и чище покрывала
Был томный цвет ее чела.
Навек опущены ресницы…
Но кто б, о небо! не сказал,
Что взор под ними лишь дремал
И, чудный, только ожидал
Иль поцелуя, иль денницы?
Но бесполезно луч дневной
Скользил по ним струей златой,
Напрасно их в немой печали
Уста родные целовали…
Нет! смерти вечную печать
Ничто не в силах уж сорвать!

XIV

Ни разу не был в дни веселья
Так разноцветен и богат
Тамары праздничный наряд.
Цветы родимого ущелья
(Так древний требует обряд)
Над нею льют свой аромат
И, сжаты мертвою рукою,
Как бы прощаются с землею!
И ничего в ее лице
Не намекало о конце
В пылу страстей и упоенья;
И были все ее черты
Исполнены той красоты,
Как мрамор, чуждой выраженья,
Лишенной чувства и ума,
Таинственной, как смерть сама.
Улыбка странная застыла,
Мелькнувши по ее устам.
О многом грустном говорила
Она внимательным глазам:
В ней было хладное презренье
Души, готовой отцвести,
Последней мысли выраженье,
Земле беззвучное прости.
Напрасный отблеск жизни прежней,
Она была еще мертвей,
Еще для сердца безнадежней
Навек угаснувших очей.
Так в час торжественный заката,
Когда, растаяв в море злата,
Уж скрылась колесница дня,
Снега Кавказа, на мгновенье
Отлив румяный сохраня,
Сияют в темном отдаленье.
Но этот луч полуживой
В пустыне отблеска не встретит,
И путь ничей он не осветит
С своей вершины ледяной!

XV

Толпой соседи и родные
Уж собрались в печальный путь.
Терзая локоны седые,
Безмолвно поражая грудь,
В последний раз Гудал садится
На белогривого коня.
И поезд тронулся. Три дня,
Три ночи путь их будет длиться:
Меж старых дедовских костей
Приют покойный вырыт ей.
Один из праотцев Гудала,
Грабитель странников и сел,
Когда болезнь его сковала
И час раскаянья пришел,
Грехов минувших в искупленье
Построить церковь обещал
На вышине гранитных скал,
Где только вьюги слышно пенье,
Куда лишь коршун залетал.
И скоро меж снегов Казбека
Поднялся одинокий храм,
И кости злого человека
Вновь упокоилися там;
И превратилася в кладбище
Скала, родная облакам:
Как будто ближе к небесам
Теплей посмертное жилище?..
Как будто дальше от людей
Последний сон не возмутится…
Напрасно! мертвым не приснится
Ни грусть, ни радость прошлых дней.

XVI

В пространстве синего эфира
Один из ангелов святых
Летел на крыльях золотых,
И душу грешную от мира
Он нес в объятиях своих.
И сладкой речью упованья
Ее сомненья разгонял,
И след проступка и страданья
С нее слезами он смывал.
Издалека уж звуки рая
К ним доносилися — как вдруг,
Свободный путь пересекая,
Взвился из бездны адский дух.
Он был могущ, как вихорь шумный,
Блистал, как молнии струя,
И гордо в дерзости безумной
Он говорит: «Она моя!»

К груди хранительной прижалась,
Молитвой ужас заглуша,
Тамары грешная душа.
Судьба грядущего решалась,
Пред нею снова он стоял,
Но, боже! — кто б его узнал?
Каким смотрел он злобным взглядом,
Как полон был смертельным ядом
Вражды, не знающей конца, —
И веяло могильным хладом
От неподвижного лица.
«Исчезни, мрачный дух сомненья! —
Посланник неба отвечал: —
Довольно ты торжествовал;
Но час суда теперь настал —
И благо божие решенье!
Дни испытания прошли;
С одеждой бренною земли
Оковы зла с нее ниспали.
Узнай! давно ее мы ждали!
Ее душа была из тех,
Которых жизнь — одно мгновенье
Невыносимого мученья,
Недосягаемых утех:
Творец из лучшего эфира
Соткал живые струны их,
Они не созданы для мира,
И мир был создан не для них!
Ценой жестокой искупила
Она сомнения свои…
Она страдала и любила —
И рай открылся для любви!»

И Ангел строгими очами
На искусителя взглянул
И, радостно взмахнув крылами,
В сиянье неба потонул.
И проклял Демон побежденный
Мечты безумные свои,
И вновь остался он, надменный,
Один, как прежде, во вселенной
Без упованья и любви!..

На склоне каменной горы
Над Койшаурскою долиной
Еще стоят до сей поры
Зубцы развалины старинной.
Рассказов, страшных для детей,
О них еще преданья полны…
Как призрак, памятник безмолвный,
Свидетель тех волшебных дней,
Между деревьями чернеет.
Внизу рассыпался аул,
Земля цветет и зеленеет;
И голосов нестройный гул
Теряется, и караваны
Идут, звеня, издалека,
И, низвергаясь сквозь туманы,
Блестит и пенится река.
И жизнью, вечно молодою,
Прохладой, солнцем и весною
Природа тешится шутя,
Как беззаботное дитя.

Но грустен замок, отслуживший
Когда-то в очередь свою,
Как бедный старец, переживший
Друзей и милую семью.
И только ждут луны восхода
Его незримые жильцы:
Тогда им праздник и свобода!
Жужжат, бегут во все концы.
Седой паук, отшельник новый,
Прядет сетей своих основы;
Зеленых ящериц семья
На кровле весело играет;
И осторожная змея
Из темной щели выползает
На плиту старого крыльца,
То вдруг совьется в три кольца,
То ляжет длинной полосою,
И блещет, как булатный меч,
Забытый в поле давних сеч,
Ненужный падшему герою!..
Все дико; нет нигде следов
Минувших лет: рука веков
Прилежно, долго их сметала,
И не напомнит ничего
О славном имени Гудала,
О милой дочери его!
Но церковь на крутой вершине,
Где взяты кости их землей,
Хранима властию святой,
Видна меж туч еще поныне.
И у ворот ее стоят
На страже черные граниты,
Плащами снежными покрыты;
И на груди их вместо лат
Льды вековечные горят.
Обвалов сонные громады
С уступов, будто водопады,
Морозом схваченные вдруг,
Висят, нахмурившись, вокруг.
И там метель дозором ходит,
Сдувая пыль со стен седых,
То песню долгую заводит,
То окликает часовых;
Услыша вести в отдаленье
О чудном храме, в той стране,
С востока облака одне
Спешат толпой на поклоненье;
Но над семьей могильных плит
Давно никто уж не грустит.
Скала угрюмого Казбека
Добычу жадно сторожит,
И вечный ропот человека
Их вечный мир не возмутит.

www.culture.ru

Демон » стихи, стихотворение, стишки

   
 
Я-не демон
Я не демон - я кто-то попроще,
Без вины виноват и теперь
Измеряю стихами наощупь
Ад ошибок моих и потерь...

Я не ангел, но где-то на небе,
Среди прочей другой суеты,
Знают то, что я демоном не был,
Даже душу продав за мечты...

Я - поэт, и быть может иначе
Вижу то, что сокрыто во мне -
Даже ангел становится падшим...
Даже демон грустит о весне...


ОБЛАКАМИ...
под молочными облаками
парить бы над мечтами
построена моя страна
и светит лишь моя звезда

я слышу песни вещих птиц
слова прославленных цариц
и ангелов и демонов иных
мечты. и создавая новый стих

я и сама тогда взлетаю
и счастье большего не знаю
парить, мечтать, внимать
душе своей. и понимать

прекрасен мир, когда прекрасен
ты, душою чист. не властен
мир земной тогда. и лист
бумаги пред тобой...


Род прелюбодейный и лукавый.

Род прелюбодейный и лукавый
Все время ждет знамений и чудес,
Гадая,ну когда же наконец,
Единым-целым станут языки и страны.

Пророков ищет он себе по вкусу,
Таких,из уст чьих истекает мед,
Не замечая что все ближе бездны лед,
И все губительнее демонов укусы.

Целители,гадатели и маги
С призывом-"К нам иди и ты спасешься,
На высоту Олимпа вознесешься,
Неси лишь только денежные знаки".

Народ спешит за исцелением к мощам,
Но разве могут исцелить тленные кости?
Ведь все мы в этом мире только гости,
И все равно вернемся к Божьим берегам.

Но мы упрямо игнорируем Его,
Того,кто может исцелить нас и спасти,
К Нему ведь нужно с покаянием пойти,
А это гордым-до чего же нелегко.

И нераскаянные мчимся в пропасть ада,
Там где целители,гадатели и маги,
Пылают словно кучи гнили и бумаги,
Но что мы выбрали,там ждет нас и расплата.


Здесьнет ангелов и демонов

Здесь нет ангелов .здесь нет демонов..
Только цвета исчезающие нарисованных лиц
На карте миров не обозначено это место
В бескрайней пустыне чёрных силуэтов падали ниц
Потерянно время звуковых пространств
Запахи ,вкусы , неподвластна власть
Стоящая грань безграничных стен
Башня вне ощущений пленительных плен
Признак погоды ,призрак природы
Вверху горизонты ,внизу небосводы
Всё перепутано ,по полкам сложено
Шепотом громко кричи , Цитадель не тревожь
Сила бездушия , здесь вода сушит
Огонь леденящий пустоту рушит...
Край пропасти не видно конца
Высота обители , как правда лжеца без дна
....Я спешу войти , притягивает башня. .башню срывающей
Ещё один шаг моего Героя - меня..
Поиска ... покоя раны не заживающей...
Не выдуманная история
Есть такая клиника -
- "Стомус" называется, -
Там над пациентами
Кример издевается.

Ваше все повыдерет,
А свое вам вставит,
Красную бумажку
Зажевать заставит.

Лучше промолчите,
Если что не вяжется:
Как укол всобачит -
Мало не покажется.

Все истинная правда,
Как сделано, так сказано.
Одно лишь утешение,
Что к креслу не привязана.

Он главный в этой клинике -
Де Саду не угнаться, -
Смысла нет маркизу
С Кримером тягаться.

Как демон над клиентом,
Он в воздухе парит, -
Лопатку в рот засунет
И пикнуть не велит.

Глаза на лоб полезут..!
А разве ему скажешь,
Что легче застрелиться,
Лишь жестами покажешь.

Такая вот волынка
Не месяц и не два!
Насколько нервов хватит,
Найдешь ли ты слова!

Договор однако
С вами он блюдет
Коль взмолитесь о воле,
Навстречу вам пойдет.

Подписку даст немедленно,
Мол, в том и "обязуюсь",
Что выдам вам я вольную,
Под сим и "подписуюсь"!


КОЛДУНЬЯ
Удивлённый, сражённый твоей красотою,
Я не в силах дышать, даже думать не в силах,
Ты мне светишь такою печальной мечтою,
Как ночные цветы, что растут на могилах.

Ворожбой неземной и могучей волшбою
Наполняются очи, и движутся руки,
Я раздавлен, убит, похоронен тобою,
И нет глубже паденья, нет слаще той муки.

Но… ты вдруг упадёшь на упругие травы,
Исказится лицо от ужаснейшей боли,
Ядовитой рекою душевной отравы
Прозвучит твой вопрос прямо в небо: «Доколе?!»

И, боясь глаз твоих больше демонов ада,
Донесу я префекту родной деревеньки,
Мне, несчастному, будет почёт и награда,
А палач приготовит верёвку из пеньки.

…Мы сжигали колдуний, костры воздвигали,
И горели они, забывая молиться,
Мы не знали, о чём перед смертью мечтали
Эти дикие, странные, вольные птицы.

Мы боялись проклятий и злых наговоров,
Мы смывали грехи их кипящею кровью,
И не думали мы в круговерти раздоров
Зло в сердцах победить бескорыстной Любовью.


Демон мыслей
Во что верить всем нам,
В опиум или свет?
Разобьется тот храм,
Где давали завет.

Сгинем в черной пучине,
Затвердевшей от зла.
Черный демон отныне,
Нам откроет глаза.

Нет уж страха в душе,
Нет и боли в сердцах.
Вот идет к нам уже,
Старый – злой Веталах*.

Аббадон* долбит в дверь,
Я пошел открывать,
Мне теперь не дано,
Сего зверя унять...

*Веталах - в индийской мифологии вампироподобный злой дух, который может вселяться в мертвецов и заставлять их действовать как живых людей.

*АББАДОН - демон, властелин бездны, ангел истребления и разрушения.


«Изгой»
Опять себе ты кажешься изгоем
И сетуешь на мрачную судьбу
И целый мир считая полем боя,
Бросаешься в неравную борьбу.

Отчаянно дерёшься, побеждая
В сраженьях, но проигрывая жизнь.
Заполнили сознание до края
Холодного тумана миражи.

Ты заперт в клетке собственных иллюзий.
В неволе у кошмарных детских снов.
Но выдуманный демон не укусит,
Не высовет по капельке всю кровь.

Ты выдумал нелепое изгнанье,
Коварство и жестокость бытия.
И бездна зла и горный пик страданья –
Лишь мрачная фантазия твоя.

А за пределами фантазии реальность –
Прекрасный, светлый, разноцветный мир.
Загадочный как дальняя туманность,
Но твой родной. Ты в нём когда-то жил.


ты демон, а я ангел
Скажи мне, как на свете жить,
Среди миров, любить и ненавидеть.
И растворяться в чувствах, все забыть,
И никогда потом тебя не видеть.

Ты боль, которая сидит в моей душе,
Ты демон, что мне сердце разрывает.
И никогда теперь ты не узнаешь,
Что потерялась я в твоей судьбе.

Скажи, зачем так колко ранишь мысли,
Зачем заполонил ты мой покой.
Ты поселился в жизни, где взять силы,
Чтобы уйти и быть самой собой.

Так горько знать, что скоро ты исчезнешь,
Как демон, растворяясь в темноте,
Ты улетишь туда, где не заметишь,
Как с болью я шагаю по земле.

Вся боль в ногах, увы, уж нету крыльев.
Лишили их, взамен моей любви.
Что-то в душе сорвалось, обессилев...
Ты просто демон, а я... ангел на земле.


мы не умрем.
На ниточке, горящая во тьме,
Я за тобой пойду на край Вселенной.
Как демон, обжигающий людей.
Тебя найду я сквозь границы время.
В трущобах каменных,
Где сырость и покой,
Тебя ласкать губами не устану.
И мой кошмар, он повторится вновь,
Я сквозь толпу твое лицо узнаю.

К тебе приду, пройдя все закоулки ада,
С рубцами на лице и кровью на губах
Я для тебя навек останусь только первой,
Такая вот твоя, что душу отдала.
Я за тобой, - протягивай мне руку,
В долину смерти,
А хочешь, будет рай?
Мы не умрем.Неважно,что не дышим.
Мы не умрем.
Здесь нет дорог назад.

Пустые звуки, с чистого листа,
С тобой вдвоем перешагнем разлуку,
Мы не умрем, мы умерли вчера
У нас есть повод, чтобы веселиться.
Давай, прям в пекло
В устье дьяволицы!
Умерший раб, воскреснувший мертвец,
И нам уже стобой
Никто не будет сниться,
Сожми мне руку крепче,
Скажи привет ты тьме.


" Фото "
На этих снимках нет изображений .
Лишь чёрно белый фон , фотографической бумаги .
Кто скрыт под ним ?! Целитель , добрый гений ?
Иль демон , суд вершащий свой ? На плахе .

Вы не увидите . ОслЕпленны глазницы .
Не ощутите . Ваша кожа , " Камень " .
Под чёрным фоном , Ваши живут лица !!!
Но только ... Не проявленные Вами .


старый мир

Мой старый мир угас…
Но не исчез, не растворился
И чёрным вороном в окно
На изголовье мне спустился.

Спор в бесконечных голосах
Моих вторых имён и мнений
Ни что не исчезает в прах
Живут во мне и бог и демон.

Заштопать старые мечты
Не значит снова в них поверить.
Все заколдованные сны
Когда то расколдует время…

Мой старый мир меня прогнал
И я его возненавидел
Тот ворон мёртв, как та война,
Которой мир я тот насытил.

И выбор снова предстоит
И восстаёт из грёз тумана.
Судьбой возложенный гранит –
Пойти на лево иль на право.

Я больше не хочу войны
Она съедает наше завтра
Я больше не хочу войны
И это правда, правда, правда.


Моей души Вам не убить!!!
По доброй воле жду его опять,
С тоской считаю годы, дни, минуты.
Среди толпы его пытаюсь я узнать,
Живу без сна, покоя и уюта...

Во мне сто демонов собрались, сто чертей
Глумливых, дерзких и крикливых,
А крик и плач души моей
Хранят сто ангелов извечно молчаливых...

Как вырваться мне из тюрьмы моей,
Помчаться к звездам и вернуться вскоре,
Объять объятьем всей души
Весь мир, где столько плача, горя...

Во мне сто ангелов собрались, сто чертей,
Извечно молчаливых и крикливых...
Одни пытаются помочь душе моей,
Другие загоняют в ад глумливо...

Моей души Вам не убить,
И даже если не увижусь с ним я снова,
Кто сможет запретить его любить,
Так трепетно, так нежно и так ново!!!
0:50 18.08.1994.

Демон
Холодная маска, и облик бесстрастен,
А для людей ты просто ужасен.
Никто не заметит болезни души,
Которая губит тебя изнутри.
Ты же ведь демон, создание тьмы,
Все чувства забыты, лишь мрак впереди.
Посланником ада ты стал не случайно,
Хотя вся история просто банальна…
Когда-то давно ты был человеком,
Жил и любил, встречая рассветы.
Да рухнуло все в один только миг:
Замерзла душа, остался лишь блик.
Был предан родными, кем так дорожил,
Лишился иллюзий, всего, что ценил.
Тебя променяли на «сладкую» жизнь,
Тогда и пришла жестокая мысль:
За предательство это решился ты мстить,
Не смог им всей боли безмерной простить.
Окутал твой разум черный туман,
Поэтому глупо попал в тот капкан,
Душу живую променял на боль ран.
Они-то и стали расплатой за месть,
Последствий которой вовек не учесть.
Ты понял ей цену, но только не сразу,
Теперь служишь тьме, подчиняясь приказу.
Навеки забыл человека ты суть,
Сотни раз проходя муки адской свой путь.


Не гордости забытая святыня...
* * *
Не гордости забытая святыня,
И гордость мне ни капли не должна!
Но кто сказал что праведна отныне
На части рваная в волнении тишина?!

О! если б тишина могла сказать
Кто нищий,кто богат а кто вельможа
Тогда бы вечность рассудила нас под стать
Как судим мы по помыслам и коже.

Повременить не вредно со словами
Предать огранке грубый цельный камень
Тот кто вершил всю истину делами
Тот не жалел в борьбе священный пламень.

Путь праведника лжив и нечестив
Он просто слабым был и оскорбленным
Лишившись сил и руки опустив
Он как поэт мечтал об отдаленном.

Ему знакома ниша бытия
Ему близки незримые пределы,
Народный шут всегда ему судья
Он полу-черный демон,ангел полу-белый.

При использовании материалов с сайта, прямая ссылка на Афоризмов Нет обязательна!
© 2007—2017 «Афоризмов Нет» - афоризмы, цитаты, фразы, стихи, анекдоты, статусы, высказывания, выражения, изречения.
Все права на представленные материалы принадлежат их авторам. Написать администратору сайта. Карта сайта

aforizmov.net

Демон » Страница 4 » стихи, стихотворение, стишки

   
 
На тему стихотворения SED NON SATIATA* (for svetik)
Но не прохлада в них - огонь, смола и сера.
О, полно жечь меня, жестокая Мегера!
Пойми, ведь я не Стикс, чтоб приказать: "Остынь!"

* Но ненасытившаяся (лат.).
Шарль Бодлер

Кто рисовал тебя из утреннего света?
И замешал в колодце краски-луны?
Наш млечный путь - художник юный,
Поймал за хвост, как кисть, комету!

Ты - не наркотик, хоть и болен я, не смею,
Не в силах дозу встреч убавить даже
Семирамида, укажи мне в яви нашей
Висячий мост-хрусталь - ручья капелью…

Опять, огнём, в лицо, как демон!
Но вспомни – моё сердце слева,
Туда бери прицел всем мукам…

Прости… Кляни… В лицо, на нервах...
Ты - всё ещё моя Мегера,
Но даром не прошла наука…


Безликий демон
Безликий демон мой рыдает на плече,
Глаза его посверкивают ртутью.
Он медленно подвел меня к распутью,
Не дав зажечься ни одной свече.

Так я шагнула в ночи муть глухую.
А слезы демона мне обожгли лицо,
И ноги, будто налились свинцом,
И дальше я ползу уже вслепую.

А демона свалил тревожный сон,
Мне кажется, что он ужасно болен.
И мерный стук церковных колоколен
Вдруг вызвал у него протяжный стон.

Я просто тень, но в твердой оболочке.
Скитаюсь уже сотни тысяч лет.
А демон мне сказал, что это бред…
Я всё ещё стою в исходной точке.

Я ненавижу мир вокруг тебя
Я ненавижу мир вокруг тебя
И всё, что связано с тобой! Через мгновенье
Готов обнять, как малое дитя...
Себя за это ненавижу я не менее.
Я проклял всё, что было изо лжи
В тебе. Не я ли был твоим проклятьем?
Желал погибели, но есть ли смысл жить,
Когда тебя со мною нет? Я спятил!
Я спорю сам с собой! С ума свести
Причина моего противоречья
Способна! Милый демон воплоти,
Жестокий ангел, глупый и беспечный.
Огнём сгорая, обжигала страстью,
Немилостью, кого-то вовсе в пепел.
Ты умирала в мыслях много раз, но
Рождалась вновь, чуть день забрезжит светом…
Прошу тебя, молчи, не отвечай,
И я пойму: простить меня ты в силах.
Я буду жить. Ещё горит свеча,
Пока я помню, что любил. И что любила...
Искала счастье возле края пропасти...
Оно само найдёт тебя случайно.
Прости меня, малыш, прошу, прости!
Прощай, любимая моя! Прощай...


Закурить. АП-58. Цикл Арда

- Желанье, хочешь?
- Да, пожалуй. Закурить.

На эшафоте

Колченогий стул,
Совсем один….

… Дождь мокрой
Тряпкой
Трет…
Кровавые разводы.
И тучи…
Каждый день
Стирают небосводы
В глазах озер.
Мой ад со мной един…

В петле

Живет молва,
Смотрите Властелин…

… Чем ярче зрелище,
Тем больше куш
За низость.
Веревка с шеей –
Напускная близость -
Иллюзия любви.

И на щите

Узором от клинков -
Адреналин…

… Стекает по щекам,
Бежит в траву
К моей пустой…
Могиле.
Мой личный демон,
Тетива,
Вы не забыли?
Последний звук.
Мой ад со мной един.

Ты душишь судьбы с ангельским лицом,...
Ты душишь судьбы с ангельским лицом,
Сердца всецело поглощая.
Ты демон, что ведёт с собой,
Показывая двери рая.
И я одна из тысячи таких,
Которые себя не замечая,
Идут дорогой длинной вниз,
От сумрачного взгляда погибая.
Влекут твои небесные глаза
И в сети завлекает тело...
Ты жжёшь и убиваешь навсегда
Всё, что в душе когда-то пело.
А я покорная, готовая на всё,
Чтоб исполнять твои желанья...
Бери - ведь это всё твоё...
А что в ответ? Одно молчанье....


демон
Пусто в душе, тишина,
Чувство потери гложет.
Любовь моя никому не нужна,
наверное и мне уже тоже...

Меня не волнует что будет,
Ведь сердце разбито, не склеишь...
Твой голос уже никогда не разбудет,
Другого в постели ты греешь.

Мир в фиолетовых красках раскрашен.
Рана в груди, сердце не бьется...
А мне все равно, даже демон не страшен,
Что потихоньку за дверью скребётс


Бесконечное раскаяние перед Светом
Мы вечно целуем руки,
Покрытые теплой кровью
И блеклые души - роли
Неистово пьем от скуки

Рисуем руками крылья
Разводами грязи сажи
И ангелом станет каждый
Над тленом и ямой гнили

Твои поцелуи - хлорка
Рассыпанной привкус соли.
Я быть не хочу собою -
Бескрайне пустым под коркой

Прости меня, демон света
Я был увлечен, обманут
Не принял еще нокаут
И белого саван цвета


Не сказать ничего
Я не хочу чтоб ты знала
какая я мразь;
Я не хочу чтоб ты знала,
что было тогда…

Но я изменился и стал же другим,
вот только надолголь,
укрылся в тени?!

В той тени печали, и горькой судьбы
я жил, как изгнанник и демон беды;
Хотел быть мерзавцем и жить для себя,
хотел отомстить и всех наказать…
Но позже я понял – нельзя таким быть,
нельзя прожить жизнь, и чувствовать боль
ведь боль не измена – когда есть любовь.

Теперь же я знаю, каким тогда был
я это оставил – вернуться, нет сил;
Но только я знаю, когда-то потом
современен может быть, я встречусь с тем злом;
Сумею остаться – таким как сейчас,
но ей не скажу, как больно – мне счас!

Ведь это же чувство, даёт мне тепло
и с ним мне сейчас, так просто – легко;
Её ведь я встретил, нашёл среди тьмы
и ей я признателен, как сильно я влюблён!


Борей Boreaz
В хмуром небе то ли демон,
То ли бес загрохотал,
Тучи резал автогеном,
С воем ветра причитал!
Лил с ведра водой холодной,
Измочалил мою спесь,
А куда исчез, бесплотный,
Мне до туда не долезть.
Он на небе дождь пророчит,
Капли злит и наперед
Из-за радуги хохочет,
В облаках седых плывет.
До него не докричаться:
-Слышишь братец, прекрати!
Остается наслаждаться.
Боже , Господи прости!

28.12.2012г. Задорожный Вадим.

*прим. авт. Борей - бог северного ветра,
сын титанидов Астрея (звездного неба)
и Эос (утренней зари), брат Зефира и Нота.


Демон
Терзает демон душу изнутри
И голову туман заполоняет
Так хочется от этого уйти
Но что-то держит и не отпускает.

Слова все стали неслышны
Все фразы утеряли смысл
Лишь отголоски сердца мне важны
Они моя навязчивая мысль.

Крик демона внутри меня
Рвет здравый смысл на куски
И голову мою пленя
Все превращается в пески.

Он рвется с силою на волю
Он будоражит мою кровь
Но я признать себе изволю
Что демон этот есть любовь.

Слова...
Слова излить, хотела на бумаге,
Чтоб, легче было, на душе моей усталой.
Я исписала тысячи листов,
Моим словам в них места было мало.
Ты словно кость, ты ангел, демон,
Ты нужен мне один, всецело!
Но знаю я, что жизнь идёт, иначе,
Моя душа и сердце вместе плачут.
Готова заплатить любую цену я,
Ведь не смогу прожить, всё муки!
И как же дальше быть,
Ты не со мной, я не твоя.
Кричу я в пустоту,
В ответ лишь, эха, звуки...


Ночь на меня облизывала зубы.
Ночь на меня, блазнясь, облизывала зубы,
Ссужала в жменю мне каменья бриллиантов.
Я был, как демон сна, точь-в-точь, что правил Врубель...
Когда не шло - грозила робой арестантской.

Рвала романтикою вялые протесты.
Скребла эротикой расстроенные струны.
И я, в бреду забыв о муках жертвы крестной,
Шатался идолом от Кришны до Перуна.

Я жал полову лжи и умственных сумятиц,
Рожал вязь истин для пластмассовых скрижалей
И, не смотря на ржу и грязь моральных вмятин,
В пыли таблоидного глянца отражался.

Бывало, боль рвала покров дремот дырявых.
Кричал спросонья: «Лучше режьте. Душу? Нет уж»
Но ночь, слюнявя ногтя чернь, перстом корявым
На грешный облик мой накладывала ретушь.

Но ночь в тепло меня закутывала, в пряжу...
Будил мороз по коже — совести глашатай:
«Очнись, брат. Полно греховодить и бродяжить».
Глаза продрал — мой мир разрушен и расшатан.

Сперва ослеп от утра, солнечных инъекций.
Спасибо, Свет, что рвал меня из ночи плена.
Теперь венцом моих богатств, моих коллекций
Хранится главное - мозоли на коленях.


Заноза
Я отпустил ее ...
и пусть горит она в аду...
и огненную воду пьет...
в цветущем ..но хмельном саду ..
ее зловещий демон подберет...

...и как свинью зажарят на костре...
кусок тебя предложат мне...
и плюс портвейн ...
тебя мне не хватало..
любовь иль зло из моих вен...
сожрал тебя ...а мне так мало..

я отпустил тебя в туман...
ты в лабиринте жизни заблудилась...
твой мир иссяк..он вечно пьян..
да лучше бы ты застрелилась...

я подарил б тебе цветы ...
..а так что хер ты и получишь...


КНЯЗЬ ЕДИНЫЙ!
Мёрзнет Русская Земля,
От вторженья отморозков,
Во главе врагов змея,
В чешуинках и полосках,
Заменяют людям Совесть,
Всё на цифры переводят,
Тьмы навязывают повесть,
В Мир Любви мосты наводят,
Их рассказы и сюжеты,
Про насилие и смерть,
Про дробление Планеты,
На рабов и власти плеть,
Как же холодно повсюду,
Тьма лютует и визжит,
Нету Сил терпеть иуду,
Пусть он в пекло убежит,
Пусть уносит лапы демон,
Восстаёт Словянский Род,
И ломает клети стены,
Песнь Вселенскую поёт,
Захлебнулась тьма собою,
Загнала себя в тупик,
Нет рабов, а лишь конвои,
В них истерика и крик.
Наши Души Алтари,
Зазвенели Голосами,
Встали Ярь-Богатыри,
Ясны Соколы с Крылами,
Все Сильны как Великаны,
Грозно смотрят на врага,
И завыли бесов кланы,
Как безумная пурга,
И структура пирамиды,
Разлетелась на осколки,
Все кто сверху был, разбиты!
И на Вечно приумолкли!
Сел на Трон Руси Великой,
На княженье Вечных Лет,
Править Людом Ясноликим,
Князь Единый – Ясный Свет!!!

Сидорова коза.

Как долго маялась я у тебя,
В твоем дворце,что на Рублевке
Ты до безумия любя,
Как проказницу - козу, порол меня,
На дорогой циновке.
Потом опять меня, ты полюблял,
Как демон страстно ночью нападал.
А днем опять- вампирил и кусал,
И я поверила , что ты меня в помойке подобрал

При использовании материалов с сайта, прямая ссылка на Афоризмов Нет обязательна!
© 2007—2017 «Афоризмов Нет» - афоризмы, цитаты, фразы, стихи, анекдоты, статусы, высказывания, выражения, изречения.
Все права на представленные материалы принадлежат их авторам. Написать администратору сайта. Карта сайта

aforizmov.net

Демон » Страница 2 » стихи, стихотворение, стишки

   
 

Кара для Демона
Холодная маска, и облик бесстрастен,
А для людей ты просто ужасен.
Никто не заметит болезни души,
Которая губит тебя изнутри.
Ты же ведь демон, создание тьмы,
Все чувства забыты, лишь мрак впереди.
Посланником ада ты стал не случайно,
Хотя вся история просто банальна…
Когда-то давно ты был человеком,
Жил и любил, встречая рассветы.
Да рухнуло все в один только миг:
Замерзла душа, остался лишь блик.
Был предан родными, кем так дорожил,
Лишился иллюзий, всего, что ценил.
Тебя променяли на «сладкую» жизнь,
Тогда и пришла жестокая мысль:
За предательство это решился ты мстить,
Не смог им всей боли безмерной простить.
Окутал твой разум черный туман,
Поэтому глупо попал в тот капкан,
Душу живую променял на боль ран.
Они-то и стали расплатой за месть,
Последствий которой вовек не учесть.
Ты понял ей цену, но только не сразу,
Теперь служишь тьме, подчиняясь приказу.
Навеки забыл человека ты суть,
Сотни раз проходя муки адской свой путь.


Красота и слёзы

Ты улицей шла, как лебедь плыла,
Будто несли два волшебных крыла;

Будто хотела ты ввысь улететь,
Чтоб с ангелами песни пропеть;

Все замирали. Устремляли глаза,
Будто Мадонны ты несла образа.

Я от тебя не отставал ни на шаг,
Будто впереди был демон иль маг.

Вдруг Ты в чьи-то попала объятья,
Лишь ножки повисли… Какое несчастье.

Впервые в жизни без стыда зарыдал:
Такой красоты никогда не видал. Июль. 2010г.


Ангел и Демон
Вот день ушёл, ночь настала.
Оставив тьму, и свет погас.
Ты ещё прекрасней стала,
А я всё думаю о нас.

Ты ангел, упавший с небес.
Из тьмы пришедший, демон я.
Лишь с тобою Свет воскрес,
Во мне горит отблеск Огня.

Нам не суждено вместе быть.
Нельзя находиться рядом.
Нельзя встречаться и любить.
И, лишь, обменяться взглядом.

О, ты, Судьба всесильная,
За что ты нас караешь?
На что любовь бессильная?
Иль нами ты играешь?

С каждым днём ты всё прекрасней,
С каждым часом – чище, краше.
Но тем более опасней
Каждый раз все встречи наши.

Нет на свете несчастней нас.
Нет в мире других влюблённых,
Кто, посмотрев в глубины глаз,
Двух увидит обречённых.

Долгий взгляд, на небо кинув,
Богу сказал: «Меня прости».
И все чувства, в миг отринув,
Тихо прошептал: «отпусти».

И ты исчезла в тот же миг,
Расправив крылья за спиной.
Исчез из памяти твой лик.
Я не успел сказать: «постой».

Рысь.
Легчайшей поступью ступая
Я перешагиваю мрак,
От преисподней и до рая
Мне остается только шаг.
Один лишь шаг до вознесенья..,
Из пропасти поднявшись ввысь
Я сделаюсь безмолвной тенью...
А кто я? Ангел, демон?.. Рысь
Крадется где-то по задворкам
Моей измученной души,
Ступая медленно, не громко,
Она плетет узоры лжи.
То прячется, то отступает,
А то прикинется овцой,
И я на пару с ней, по краю,
Она-есть я, во мне, со мной.
И отступая с тихим рыком
В глаза по хищному глядя
Она исчезнет в том забытом
Где даже я - уже не я,
Там всё, что было мглой покрылось,
Забылось, стёрлось, навсегда
Там будущее растворилось
В безумном споре нет и да.
И каждый раз, когда уходит
Она в безвременье своё
Я наслаждаюсь этой волей,
Где только я и нет её.
Но знаю я, что мне недолго,
Свободой суждено дышать,
Вон там, по тем цветным осколкам
Она ко мне придёт опять.


Санаторий бессмертных душ (6 звено) Экспромт
Тут укутал озноб от виденья демонов и кликуш,
Черных воронов карканья злобного,
Все углы их тенями заполнились.
Глушь санатория бессмертных душ-
Помещенье сырое, липкое, змееподобное.
А мирские той греховной сторонились.

Чернь, истлев, превращалась в сумрак и прах,
Толщей пепла на морды ложась
Изуверам, бряцАвшим копытами.
Их корысть расползлась во всех ста ветрах,
В преисподней адом звалась,
Воронье,падалью будете сытыми!


*****
Венчает ночь печальный наш союз;
Луна сердито обжигает
серебром.
Как никогда сегодня я боюсь,
Что наша связь
не кончится добром.

Сорвали мы запретную
печать...
Ликует демон страсти
в полутьме...
За все придется скоро
отвечать...
Ведь ангел уберечь нас не сумел...

Мы в тупике,
но нам назад нельзя.
Мы мечены;
мишени...
Сотни стрел
Отравой сплетен души нам пронзят...
Не этого, я знаю, ты хотел.

Сдается мрак...
рассветом побежден...
Заводит утро шумно карусель...
Кошмар растаял...
Слава Богу –
сон...
И выбор есть у нас с тобой теперь...


И демон,и пророк.
Коснуться струн чужой души,
Нам очень хочется порою,
Влетев в чужую жизнь стрелою,
Бокал с шампанским осушить.

Так это круто-ты учитель,
Толпа стоит разинув рот,
А жизнь твоя сплошной джекпот,
В экстазе рукоплещет зритель.

На что тебе далекий Бог,
Не для тебя его ученье,
Твой мир сплошное представленье,
Где ты и демон,и пророк.

Обидно только-струны рвуться,
Неблагодарен зритель твой,
А зал оплеванный,пустой,
Другому лавры достаются.

Не стоит устремляться ввысь,
Однажды ведь придется падать,
И превратиться в прах награда,
Когда на сердце лишь корысть.


Тебя я сочинила как роман...
Тебя я сочинила как роман,
Забыв,что это,в сущности,-обман,
А жизни жанр,увы,не разобрать,
И ни умом,ни сердцем не понять!

Припев:
Ты-и мой, и не мой,
То родной,то чужой,
То ль хорош,то ли плох,
То ли демон,то ль бог,
То ли здесь,то ли там,
Но тебя не отдам
Никому,никогда,
Счастье ты и беда!

Ни белого,ни черного здесь нет,
Одни полутона и полуцвет,
И "да" от "нет" порой не отличить,
И стать прочнее стали может нить!

Припев:

Ты-и мой, и не мой,
То родной,то чужой,
То ль хорош,то ли плох,
То ли демон,то ль бог,
То ли здесь,то ли там,
Но тебя не отдам
Никому,никогда,
Счастье ты и беда!

Весенний гром вдруг грянет средь зимы,
Признание сорвется с губ немых,
И темной ночью радуга блеснет,
И кто-то рай потерянный найдет!

Припев:
Ты-и мой, и не мой,
То родной,то чужой,
То ль хорош,то ли плох,
То ли демон,то ль бог,
То ли здесь,то ли там,
Но тебя не отдам
Никому,никогда,
Счастье ты и беда!

GEM
Ты чувствуешь, как нам здесь тесно?
В одних дорогах, по туннелям грёз
Ищи себе другое место!
Поллукс и Кастор в мириадах звёзд?
Впачатайся в их свет, проклятый демон!
Я так устал с тобою воевать.
Ты на повестке дня – больная тема,
Со мной встаёшь, со мной идёшь в кровать…
С такою страстью никогда не жаждал
Дотронуться до шеи… и душить!
Да разве же тебе ничуть не страшно?
Так одержимо можно лишь любить!
Я ненависть назвал своим искусством
В чарующем молчанье пустоты.
Ты – адский пламень в моём счастье тусклом,
Как опухоль в мозгу, мой тайный визави.
Спокоен буду, только уничтожив.
Поддаться искушению – готов.
Мои терзания, быть может, и ничтожны,
Но суть не изменяется от слов.

Горгульи
Быть может я стала горгульей,
Ожившей под небом Парижа.
И город, жужжащий как улей,
Открылся с соборовской крыши.
Я видела явственно это.
Париж простирался над Сеной,
Застыл пред горгульями демон,
Как буд-то завис он над бездной.
И если появится грешник,
Садится горгулья на плечи,
И носит её как носильщик,
От ужаса выдержит если.


Демон
Вот он, я, и в тоже время нет меня.
Я воздух, я пропитан тьмой,
Которая ворует детский сон.
Я демон, я умертвий, ужас,
Блуждающий средь гор.
Давно забытый человеком спор.
Я ветер, перечеркнутый пейзаж,
Иссохшей кистью мертвого поэта.
Я зомби, появившийся на свет
В преддверие зарождения новой эры.
В преддверии Великой Победы...
Над строной сгустилесь тучи хмуро,
Это ждёт от Лидера народ,
Чтобы он побил всех в первом туре
И скорей повёл строну вперёд.

Напряглись все праведные люди,
Разожгли лампадки у икон:
Боже, пусть опять вернётся Путин!
Только он, Спаситель, только он!

На другом, плохом из полушарий,
Колдуны камлают: «вуду-пипл!»
Вот они – виновники аварий,
Кто наслал теракты нам и грипп!

Здесь по зову их восстали зомби,
Вурдалаки, огры, упыри…
Начитавшись западных «пособий»,
Как побольше пакости тварить.

Но бессильно демонов шаманство
Против наших к Господу молитв!
Нет у сауронов больше шансов –
Крепко на ногах РФ стоит!

С Богом! Провели голосованье.
Покрестясь, устроили подсчёт.
И к всего народа ликованью
Путин победил!
Повержён чёрт!

Николай Толоконников, 2012


Смех нарушит молчание вечных могил.
Смех нарушит молчание вечных могил,
Разойдется волной, оглушая в ночи.
Черный ворон взлетит вверх с могильной плиты.
Встрепенется во мгле демон тихих полей.
Озаряет на миг яркий свет фонаря,
Имена и портреты почивших людей,
Потерявших дорогу назад навсегда,
Дух оставив и голос под тенью церквей.
Лунный свет пробивает дорогу в ночи,
Оставляя на лицах мертвенный блеск,
Подбирая к тайному страху ключи,
Озаряет чернеющий купол и крест,
На покинутой Богом церквушке. Зачем
Оставаться на площади бывших людей,
Среди шепота мертвых и танца живых,
Слыша яростный смех, восхищенье бедой?
Может прочь убежать?
Бросить прошлого груз,
Потерять смысл жить, укрываясь в норе,
Человеческий лик навсегда потерять,
Отдавая луне одиночества дань,
Выть, как раненый зверь на свирепой войне…
А в ночной полутьме слышна воронов брань.

«Ноябрь 2011»


В цепях..
И были проблески души....и были теплые лучи...
в ее том брошенном колодце....
но сердца ржавого мечи..
она рубила свое солнце...

....и тихо плакала душа ....
она в тени ..в сыром подвале....
а тело в золоте в шикарном зале...
....питала плоть ....гребя блестящие монеты ....
...а демон спрашивал...--- душа ну где ты ?


Вечная тайна
Тот, Кто Приходит Снова и Снова,
Скоро придёт довершить своё Дело.
В центре вселенной им будет основан
Город, где чёрное станет белым.

И у ворот встанет ангел с мечом --
Золото огненным блеском пылает,
И он пропустит лишь тех в вечный дом,
Кто полюбил то, что сам и не знает.

Кто Порождает Смуты и Ссоры,
Скоро придёт возвестить своё Слово:
С края вселенной он выстроит Город,
Где позабытое станет новым.

И у ворот будет демон стоять --
Тот, что вошедшего не выпускает:
Должен здесь вечную тайну узнать
Тот, кто не любит и кто не страдает.

При использовании материалов с сайта, прямая ссылка на Афоризмов Нет обязательна!
© 2007—2017 «Афоризмов Нет» - афоризмы, цитаты, фразы, стихи, анекдоты, статусы, высказывания, выражения, изречения.
Все права на представленные материалы принадлежат их авторам. Написать администратору сайта. Карта сайта

aforizmov.net

Александр Пушкин - Демон: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

В те дни, когда мне были новы
Все впечатленья бытия —
И взоры дев, и шум дубровы,
И ночью пенье соловья, —
Когда возвышенные чувства,
Свобода, слава и любовь
И вдохновенные искусства
Так сильно волновали кровь, —
Часы надежд и наслаждений
Тоской внезапной осеня,
Тогда какой-то злобный гений
Стал тайно навещать меня.
Печальны были наши встречи:
Его улыбка, чудный взгляд,
Его язвительные речи
Вливали в душу хладный яд.
Неистощимой клеветою
Он провиденье искушал;
Он звал прекрасное мечтою;
Он вдохновенье презирал;
Не верил он любви, свободе;
На жизнь насмешливо глядел —
И ничего во всей природе
Благословить он не хотел.

Анализ стихотворения «Демон» Пушкина

Стихотворение «Демон» было написано Пушкиным в 1823 г. Оно сразу же вызвало отзывы современников, которые увидели в созданном образе портрет А. Н. Раевского. С ним Пушкина связывали очень непростые отношения, и многие решили, что произведение является эпиграммой. В 1825 г. поэт был вынужден написать опровержение, в котором доказывал, что образ демона – всего лишь символ, обозначающий «дух отрицающий».

В действительности в образе демона Пушкин обозначил все чаще возникающие в его душе сомнения и скептицизм. Ранние идеалистические воззрения поэта постепенно таяли. Он уже успел попасть в опалу и находился в ссылке. Многочисленные бурные романы так и не привели к желанному идеалу. У поэта осталось немного верных единомышленников.

Поэтому автор с грустью вспоминает о своей беззаботной молодости, когда будущее казалось чистым листом бумаги. Поэт испытывал настоящие сильные чувства, его ощущения и впечатления были чистыми и свежими. Это безмятежное время постепенно прошло. Частым гостем поэта становится «злобный гений». В этом зловещем образе выступает разочарование Пушкина. Он означает преобладание холодного рассудка над горячей душой. Поэт сталкивается с бездуховным человеческим обществом и сам заражается черствостью сердца и равнодушием. Он видит крушение своих прежних идеалов, всеобщее безверие и лень. Порок приравнен к добродетели, ложь – к правде. В такой ситуации просто нет смысла продолжать бороться за свои убеждения и отстаивать истину.

Если раньше Пушкин считал, что обязан исполнить свой гражданский долг и не бросать попыток изменить своих современников, то теперь все чаще замечает, что это не дает никакого результата. Бесполезная борьба приводит лишь к растрачиванию жизненных сил и ненужным страданиям. Возможно, стоит окончательно распрощаться с наивными убеждениями и начать жить как все, скрывая свои истинные чувства и выставляя напоказ мнимые добродетели.

К счастью, такая крайне пессимистичная позиция не смогла полностью овладеть поэтом. Стихотворение было лишь следствием временного душевного кризиса Пушкина. Оно свидетельствует о его серьезных размышлениях на эту тему. Впоследствии поэт довольно часто подвергался резким сменам настроения, что можно объяснить повторными посещениями таинственного демона скептицизма.

rustih.ru

Михаил Лермонтов - Мой демон: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Собранье зол его стихия.
Носясь меж дымных облаков,
Он любит бури роковые,
И пену рек, и шум дубров.
Меж листьев желтых, облетевших,
Стоит его недвижный трон;
На нем, средь ветров онемевших,
Сидит уныл и мрачен он.
Он недоверчивость вселяет,
Он презрел чистую любовь,
Он все моленья отвергает,
Он равнодушно видит кровь,
И звук высоких ощущений
Он давит голосом страстей,
И муза кротких вдохновений
Страшится неземных очей.

Анализ стихотворения «Мой демон» Лермонтова

Многие помнят известную поэму Михаила Юрьевича Лермонтова «Демон». Стихотворение «Мой демон» является одним из набросков к этому творению, однако его можно воспринимать, как отдельное самостоятельное произведение. Разнообразных черновиков сохранилось множество, они переделывались автором год за годом. В повествовании менялись события, но лирический герой и его страдания оставались прежними.

Первый вариант, сохранившийся под названием «Мой демон», был написан пятнадцатилетним Лермонтовым в 1829 году. В этом стихотворении отражено всё одиночество, вся боль молодого поэта, его отсутствие веры в свет, любовь, добро.

Главным мотивом здесь выступает мотив демонизма, который является классическим в европейской культуре и её традициях. Эта история обязана своими корнями истории библейской, рассказывающей о падшем ангеле, который пошёл против бога и за это был обращён в демона. Также в основе произведения лежит и некоторая часть народного фольклора, в котором есть сказ о девушке-грузинке, которую поглотил горный дух.

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом и имеет перекрёстную рифмовку, сочетая в себе чередование женской и мужской рифмы. Композиционно оно состоит из шестнадцати строк и является астрофическим, то есть, не разделённым на строфы, что придаёт целостность образу лирического героя — демона.

В первой половине стиха Лермонтов изображает его через природу и описания пейзажа в движении — пена рек, шум дубров. С помощью анафоры продолжает раскрывать сущность героя, начиная строки со слова «он». Также поэт использует такие средства выразительности, как ассонансы, эпитеты («бури роковые», «чистую любовь», «высоких ощущений»), метафоры («ветров онемевших», «пена рек»), чтобы придать величие создаваемого образа демона, для этого же он оперирует некоторыми устаревшими словами («неземных») и высокой лексикой («моленья», «очей»). В кульминации, которую содержит в себе вторая часть стихотворения, автор даёт понять, что демон, несмотря на свои пороки, всё же подвластен чувствам, но «звук высоких ощущений он давит голосом страстей».

Особенно интересным является то, что во всём стихотворении ни разу не было использовано само слово «демон». А в названии оно стоит рядом с притяжательным местоимением «мой», что может указывать на близость лирического героя произведения самому автору, его глубокая связь с этой фигурой в произведении.

rustih.ru

Демон (Лермонтов) — Викитека

ЧАСТЬ I

I



Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землёй,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;
5 Тех дней, когда в жилище света
Блистал он, чистый херувим,
Когда бегущая комета
Улыбкой ласковой привета
Любила поменяться с ним,
10 Когда сквозь вечные туманы,
Познанья жадный, он следил
Кочующие караваны
В пространстве брошенных светил;
Когда он верил и любил,
15 Счастливый первенец творенья!
Не знал ни злобы, ни сомненья,
И не грозил уму его
Веков бесплодных ряд унылый…
И много, много… и всего
20 Припомнить не имел он силы!

II


Давно отверженный блуждал
В пустыне мира без приюта:
Вослед за веком век бежал,
Как за минутою минута,
25 Однообразной чередой.
Ничтожной властвуя землёй,
Он сеял зло без наслажденья.
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья —
30 И зло наскучило ему.

III


И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал:
Под ним Казбек как грань алмаза,
Снегами вечными сиял,
35 И, глубоко внизу чернея,
Как трещина, жилище змея,
Вился излучистый Дарьял,
И Терек, прыгая, как львица
С косматой гривой на хребте,
40 Ревел, — и горный зверь и птица,
Кружась в лазурной высоте,
Глаголу вод его внимали;
И золотые облака
Из южных стран, издалека
45 Его на север провожали;
И скалы тесною толпой,
Таинственной дремоты полны,
Над ним склонялись головой,
Следя мелькающие волны;
50 И башни замков на скалах
Смотрели грозно сквозь туманы —
У врат Кавказа на часах
Сторожевые великаны!
И дик и чуден был вокруг
55 Весь божий мир, но гордый дух
Презрительным окинул оком
Творенье бога своего,
И на челе его высоком
Не отразилось ничего.

IV


60 И перед ним иной картины
Красы живые расцвели:
Роскошной Грузии долины
Ковром раскинулись вдали —
Счастливый, пышный край земли!
65 Столпообразные раины,
Звонко бегущие ручьи
По дну из камней разноцветных,
И кущи роз, где соловьи
Поют красавиц, безответных
70 На сладкий голос их любви;
Чинар развесистые сени,
Густым венчанные плющом,
Пещеры, где палящим днём
Таятся робкие олени;
75 И блеск, и жизнь, и шум листов,
Стозвучный говор голосов,
Дыханье тысячи растений!
И полдня сладострастный зной,
И ароматною росой
80 Всегда увлаженные ночи,
И звезды яркие, как очи,
Как взор грузинки молодой!..
Но, кроме зависти холодной,
Природы блеск не возбудил
85 В груди изгнанника бесплодной
Ни новых чувств, ни новых сил;
И всё, что пред собой он видел,
Он презирал иль ненавидел.

V


Высокий дом, широкий двор
90 Седой Гудал себе построил…
Трудов и слёз он много стоил
Рабам, послушным с давних пор.
С утра на скат соседних гор
От стен его ложатся тени.
95 В скале нарублены ступени,
Они от башни угловой
Ведут к реке; по ним, мелькая,
Покрыта белою чадрой,
Княжна Тамара молодая
100 К Арагве ходит за водой.

VI


Всегда безмолвно на долины
Глядел с утёса мрачный дом,
Но пир большой сегодня в нём —
Звучит зурна, и льются вины —
105 Гудал сосватал дочь свою,
На пир он созвал всю семью.
На кровле, устланной коврами,
Сидит невеста меж подруг:
Средь игр и песен их досуг
110 Проходит. Дальними горами
Уж спрятан солнца полукруг:
В ладони мерно ударяя,
Они поют — и бубен свой
Берёт невеста молодая.
115 И вот она, одной рукой
Кружа его над головой,
То вдруг помчится легче птицы,
То остановится, глядит —
И влажный взор её блестит
120 Из-под завистливой ресницы;
То чёрной бровью поведёт,
То вдруг наклонится немножко,
И по ковру скользит, плывёт
Ее божественная ножка;
125 И улыбается она,
Веселья детского полна.
Но луч луны, по влаге зыбкой
Слегка играющий порой,
Едва ль сравнится с той улыбкой
130 Как жизнь, как молодость, живой.

VII


Клянусь полночною звездой,
Лучом заката и востока,
Властитель Персии златой
И ни единый царь земной
135 Не целовал такого ока;
Гарема брызжущий фонтан
Ни разу жаркою порою
Своей жемчужною росою
Не омывал подобный стан!
140 Ещё ничья рука земная,
По милому челу блуждая,
Таких волос не расплела.
С тех пор как мир лишился рая,
Клянусь, красавица такая
145 Под солнцем юга не цвела.

VIII


В последний раз она плясала.
Увы! заутра ожидала
Её, наследницу Гудала,
Свободы резвую дитя,
150 Судьба печальная рабыни,
Отчизна, чуждая поныне,
И незнакомая семья.
И часто тайное сомненье
Темнило светлые черты;
155 И были все её движенья
Так стройны, полны выраженья,
Так полны милой простоты,
Что если б Демон, пролетая,
В то время на неё взглянул,
160 То, прежних братий вспоминая,
Он отвернулся б — и вздохнул…

IX


И Демон видел… На мгновенье
Неизъяснимое волненье
В себе почувствовал он вдруг.
165 Немой души его пустыню
Наполнил благодатный звук —
И вновь постигнул он святыню
Любви, добра и красоты!..
И долго сладостной картиной
170 Он любовался — и мечты
О прежнем счастье цепью длинной,
Как будто за звездой звезда,
Пред ним катилися тогда.
Прикованный незримой силой,
175 Он с новой грустью стал знаком;
В нём чувство вдруг заговорило
Родным когда-то языком.
То был ли признак возрожденья?
Он слов коварных искушенья
180 Найти в уме своём не мог…
Забыть? — забвенья не дал бог;
Да он и не взял бы забвенья!…
............................

X


Измучив доброго коня,
На брачный пир к закату дня
185 Спешил жених нетерпеливый.
Арагвы светлой он счастливо
Достиг зелёных берегов.
Под тяжкой ношею даров
Едва, едва переступая,
190 За ним верблюдов длинный ряд
Дорогой тянется, мелькая, —
Их колокольчики звенят.
Он сам, властитель Синодала,
Ведёт богатый караван.
195 Ремнём затянут ловкий стан;
Оправа сабли и кинжала
Блестит на солнце; за спиной
Ружьё с насечкой вырезной.
Играет ветер рукавами

200 Его чухи,[4] — кругом она
Вся галуном обложена.
Цветными вышито шелками
Его седло; узда с кистями;
Под ним весь в мыле конь лихой
205 Бесценной масти, золотой.
Питомец резвый Карабаха
Прядёт ушьми и, полный страха,
Храпя косится с крутизны
На пену скачущей волны.
210 Опасен, узок путь прибрежный!
Утёсы с левой стороны,
Направо глубь реки мятежной.
Уж поздно. На вершине снежной
Румянец гаснет; встал туман…
215 Прибавил шагу караван.

XI


И вот часовня на дороге…
Тут с давних пор почиет в боге
Какой-то князь, теперь святой,
Убитый мстительной рукой.
220 С тех пор на праздник иль на битву,
Куда бы путник ни спешил,
Всегда усердную молитву
Он у часовни приносил;
И та молитва сберегала
225 От мусульманского кинжала.
Но презрел удалой жених
Обычай прадедов своих.
Его коварною мечтою
Лукавый Демон возмущал:
230 Он в мыслях, под ночною тьмою,
Уста невесты целовал.
Вдруг впереди мелькнули двое,
И больше — выстрел! — что такое?..
Привстав на звонких стременах,
235 Надвинув на брови папах,
Отважный князь не молвил слова;
В руке сверкнул турецкий ствол,
Нагайка щёлк — и как орёл
Он кинулся… и выстрел снова!
240 И дикий крик и стон глухой
Промчались в глубине долины, —
Недолго продолжался бой:
Бежали робкие грузины!

XII


Затихло всё; теснясь толпой,
245 На трупы всадников порой
Верблюды с ужасом глядели,
И глухо в тишине степной
Их колокольчики звенели.
Разграблен пышный караван;
250 И над телами христиан
Чертит круги ночная птица!
Не ждёт их мирная гробница
Под слоем монастырских плит,
Где прах отцов их был зарыт;
255 Не придут сёстры с матерями,
Покрыты длинными чадрами,
С тоской, рыданьем и мольбами,
На гроб их из далёких мест!
Зато усердною рукою
260 Здесь у дороги, над скалою,
На память водрузится крест;
И плющ, разросшийся весною,
Его, ласкаясь, обовьёт
Своею сеткой изумрудной;
265 И, своротив с дороги трудной,
Не раз усталый пешеход
Под божьей тенью отдохнёт…

XIII


Несётся конь быстрее лани,
Храпит и рвётся, будто к брани;
270 То вдруг осадит на скаку,
Прислушается к ветерку,
Широко ноздри раздувая;
То, разом в землю ударяя
Шипами звонкими копыт,
275 Взмахнув растрёпанною гривой,
Вперёд без памяти летит.
На нём есть всадник молчаливый!
Он бьётся на седле порой,
Припав на гриву головой.
280 Уж он не правит поводами,
Задвинул ноги в стремена,
И кровь широкими струями
На чепраке его видна.
Скакун лихой, ты господина
285 Из боя вынес как стрела,
Но злая пуля осетина
Его во мраке догнала!

XIV


В семье Гудала плач и стоны,
Толпится на дворе народ:
290 Чей конь примчался запалённый
И пал на камни у ворот?
Кто этот всадник бездыханный?
Хранили след тревоги бранной
Морщины смуглого чела.
295 В крови оружие и платье;
В последнем бешеном пожатье
Рука на гриве замерла.
Недолго жениха младого,
Невеста, взор твой ожидал:
300 Сдержал он княжеское слово,
На брачный пир он прискакал…
Увы! но никогда уж снова
Не сядет на коня лихого!..

XV


На беззаботную семью
305 Как гром слетела божья кара!
Упала на постель свою,
Рыдает бедная Тамара;
Слеза катится за слезой,
Грудь высоко и трудно дышит:
310 И вот она как будто слышит
Волшебный голос над собой:
«Не плачь, дитя! Не плачь напрасно!
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадёт:
315 Она лишь взор туманит ясный,
Ланиты девственные жжёт!
Он далеко, он не узнает,
Не оценит тоски твоей;
Небесный свет теперь ласкает
320 Бесплотный взор его очей;
Он слышит райские напевы…
Что жизни мелочные сны,
И стон, и слёзы бедной девы
Для гостя райской стороны?
325 Нет, жребий смертного творенья,
Поверь мне, ангел мой земной,
Не стоит одного мгновенья
Твоей печали дорогой!

На воздушном океане
330 Без руля и без ветрил,
Тихо плавают в тумане
Хоры стройные светил;
Средь полей необозримых
В небе ходят без следа
335 Облаков неуловимых
Волокнистые стада.
Час разлуки, час свиданья —
Им ни радость, ни печаль;
Им в грядущем нет желанья
340 И прошедшего не жаль.
В день томительный несчастья
Ты об них лишь вспомяни;
Будь к земному без участья
И беспечна, как они!

345 Лишь только ночь своим покровом
Верхи Кавказа осенит;
Лишь только мир, волшебным словом
Заворожённый, замолчит;
Лишь только ветер над скалою
350 Увядшей шевельнёт травою,
И птичка, спрятанная в ней,
Порхнёт во мраке веселей;
И под лозою виноградной,
Росу небес глотая жадно,
355 Цветок распустится ночной;
Лишь только месяц золотой
Из-за горы тихонько встанет
И на тебя украдкой взглянет, —
К тебе я стану прилетать;
360 Гостить я буду до денницы,
И на шелковые ресницы
Сны золотые навевать…»

XVI


Слова умолкли в отдаленье,
Вослед за звуком умер звук.
365 Она, вскочив, глядит вокруг…
Невыразимое смятенье
В её груди; печаль, испуг,
Восторга пыл — ничто в сравненье.
Все чувства в ней кипели вдруг;
370 Душа рвала свои оковы,
Огонь по жилам пробегал,
И этот голос чудно-новый,
Ей мнилось, всё ещё звучал.
И перед утром сон желанный
375 Глаза усталые смежил;
Но мысль её он возмутил
Мечтой пророческой и странной.
Пришлец туманный и немой,
Красой блистая неземной,
380 К её склонился изголовью;
И взор его с такой любовью,
Так грустно на неё смотрел,
Как будто он об ней жалел.
То не был ангел-небожитель,
385 Её божественный хранитель:
Венец из радужных лучей
Не украшал его кудрей.
То не был ада дух ужасный,
Порочный мученик — о нет!
390 Он был похож на вечер ясный:
Ни день, ни ночь, — ни мрак, ни свет!..

_____

ЧАСТЬ II

I


«Отец, отец, оставь угрозы,
Свою Тамару не брани;
Я плачу: видишь эти слезы,
395 Уже не первые они.
Напрасно женихи толпою
Спешат сюда из дальних мест…
Немало в Грузии невест,
А мне не быть ничьей женою!..
400 О, не брани, отец, меня.
Ты сам заметил: день от дня
Я вяну, жертва злой отравы!
Меня терзает дух лукавый
Неотразимою мечтой;
405 Я гибну, сжалься надо мной!
Отдай в священную обитель
Дочь безрассудную свою,
Там защитит меня Спаситель,
Пред ним тоску мою пролью.
410 На свете нет уж мне веселья…
Святыни миром осеня,
Пусть примет сумрачная келья,
Как гроб, заранее меня…»

II


И в монастырь уединенный
415 Её родные отвезли,
И власяницею смиренной
Грудь молодую облекли.
Но и в монашеской одежде,
Как под узорною парчой,
420 Всё беззаконною мечтой
В ней сердце билося, как прежде.
Пред алтарём, при блеске свеч,
В часы торжественного пенья,
Знакомая, среди моленья,
425 Ей часто слышалася речь.
Под сводом сумрачного храма
Знакомый образ иногда
Скользил без звука и следа
В тумане лёгком фимиама;
430 Сиял он тихо, как звезда;
Манил и звал он… но куда?..

III


В прохладе меж двумя холмами
Таился монастырь святой.
Чинар и тополей рядами
435 Он окружён был — и порой,
Когда ложилась ночь в ущелье,
Сквозь них мелькала, в окнах кельи,
Лампада грешницы младой.
Кругом, в тени дерев миндальных,
440 Где ряд стоит крестов печальных,
Безмолвных сторожей гробниц,
Спевались хоры легких птиц.
По камням прыгали, шумели
Ключи студёною волной
445 И под нависшею скалой,
Сливаясь дружески в ущелье,
Катились дальше, меж кустов,
Покрытых инеем цветов.

IV


На север видны были горы.
450 При блеске утренней Авроры,
Когда синеющий дымок
Курится в глубине долины,
И, обращаясь на восток,
Зовут к молитве муэцины,
455 И звучный колокола глас
Дрожит, обитель пробуждая;
В торжественный и мирный час,
Когда грузинка молодая
С кувшином длинным за водой
460 С горы спускается крутой,
Вершины цепи снеговой
Светло-лиловою стеной
На чистом небе рисовались,
И в час заката одевались
465 Они румяной пеленой;
И между них, прорезав тучи,
Стоял, всех выше головой,
Казбек, Кавказа царь могучий,
В чалме и ризе парчевой.

V


470 Но, полно думою преступной,
Тамары сердце недоступно
Восторгам чистым. Перед ней
Весь мир одет угрюмой тенью;
И всё ей в нём предлог мученью —
475 И утра луч, и мрак ночей.
Бывало, только ночи сонной
Прохлада землю обоймёт,
Перед божественной иконой
Она в безумье упадёт
480 И плачет; и в ночном молчанье
Её тяжёлое рыданье
Тревожит путника вниманье,
И мыслит он: «То горный дух,
Прикованный в пещере, стонет!»
485 И, чуткий напрягая слух,
Коня измученного гонит…

VI


Тоской и трепетом полна,
Тамара часто у окна
Сидит в раздумье одиноком,
490 И смотрит вдаль прилежным оком,
И целый день, вздыхая, ждёт…
Ей кто-то шепчет: он придёт!
Недаром сны её ласкали,
Недаром он являлся ей,
495 С глазами, полными печали,
И чудной нежностью речей.
Уж много дней она томится,
Сама не зная почему;
Святым захочет ли молиться —
500 А сердце молится ему;
Утомлена борьбой всегдашней,
Склонится ли на ложе сна —
Подушка жжёт, ей душно, страшно,
И вся, вскочив, дрожит она;
505 Пылают грудь её и плечи,
Нет сил дышать, туман в очах,
Объятья жадно ищут встречи,
Лобзанья тают на устах…
............................
............................

VII


Вечерней мглы покров воздушный
510 Уж холмы Грузии одел.
Привычке сладостной послушный,
В обитель Демон прилетел.
Но долго, долго он не смел
Святыню мирного приюта
515 Нарушить. И была минута,
Когда казался он готов
Оставить умысел жестокой.
Задумчив у стены высокой
Он бродит: от его шагов
520 Без ветра лист в тени трепещет.
Он поднял взор: её окно,
Озарено лампадой, блещет, —
Кого-то ждёт она давно!
И вот средь общего молчанья
525 Чингура[5] стройное бряцанье
И звуки песни раздались;
И звуки те лились, лились,
Как слёзы, мерно друг за другом;
И эта песнь была нежна,
530 Как будто для земли она
Была на небе сложена!
Не ангел ли с забытым другом
Вновь повидаться захотел,
Сюда украдкою слетел
535 И о былом ему пропел,
Чтоб усладить его мученье?..
Тоску любви, её волненье
Постигнул Демон в первый раз;
Он хочет в страхе удалиться…
540 Его крыло не шевелится!
И, чудо! из померкших глаз
Слеза тяжелая катится…
Поныне возле кельи той
Насквозь прожжённый виден камень
545 Слезою жаркою, как пламень,
Нечеловеческой слезой!..

VIII


И входит он, любить готовый,
С душой, открытой для добра,
И мыслит он, что жизни новой
550 Пришла желанная пора.
Неясный трепет ожиданья,
Страх неизвестности немой
Как будто в первое свиданье
Спознались с гордою душой.
555 То было злое предвещанье!
Он входит, смотрит — перед ним
Посланник рая, херувим,
Хранитель грешницы прекрасной
Стоит с блистающим челом
560 И от врага с улыбкой ясной
Приосенил её крылом;
И луч божественного света
Вдруг ослепил нечистый взор,
И вместо сладкого привета
565 Раздался тягостный укор:

IX


«Дух беспокойный, дух порочный,
Кто звал тебя во тьме полночной?
Твоих поклонников здесь нет,
Зло не дышало здесь поныне;
570 К моей любви, к моей святыне
Не пролагай преступный след.
Кто звал тебя?»
‎Ему в ответ
Злой дух коварно усмехнулся,
Зарделся ревностию взгляд;
575 И вновь в душе его проснулся
Старинной ненависти яд.
«Она моя! — сказал он грозно. —
Оставь её, она моя!
Явился ты, защитник, поздно,
580 И ей, как мне, ты не судья.
На сердце, полное гордыни,
Я наложил печать мою;
Здесь больше нет твоей святыни,
Здесь я владею и люблю!»
585 И Ангел грустными очами
На жертву бедную взглянул
И медленно, взмахнув крылами,
В эфире неба потонул.
............................

X



Тамара

О! кто ты? Речь твоя опасна!
590 Тебя послал мне ад иль рай?
Чего ты хочешь?…

Демон

‎Ты прекрасна!

Тамара

Но молви, кто ты? Отвечай…

Демон

Я тот, которому внимала
Ты в полуночной тишине,
595 Чья мысль душе твоей шептала,
Чью грусть ты смутно отгадала,
Чей образ видела во сне.
Я тот, чей взор надежду губит;
Я тот, кого никто не любит;
600 Я бич рабов моих земных,
Я царь познанья и свободы,
Я враг небес, я зло природы,
И, видишь, — я у ног твоих!
Тебе принёс я в умиленье
605 Молитву тихую любви,
Земное первое мученье
И слёзы первые мои.
О! выслушай — из сожаленья!
Меня добру и небесам
610 Ты возвратить могла бы словом.
Твоей любви святым покровом
Одетый, я предстал бы там
Как новый ангел в блеске новом.
О! только выслушай, молю, —
615 Я раб твой, — я тебя люблю!
Лишь только я тебя увидел —
И тайно вдруг возненавидел
Бессмертие и власть мою.
Я позавидовал невольно
620 Неполной радости земной;
Не жить, как ты, мне стало больно,
И страшно — розно жить с тобой.
В бескровном сердце луч нежданный
Опять затеплился живей,
625 И грусть на дне старинной раны
Зашевелилася, как змей.
Что без тебя мне эта вечность?
Моих владений бесконечность?
Пустые звучные слова,
630 Обширный храм — без божества!

Тамара

Оставь меня, о дух лукавый!
Молчи, не верю я врагу…
Творец… Увы! я не могу
Молиться… гибельной отравой
635 Мой ум слабеющий объят!
Послушай, ты меня погубишь;
Твои слова — огонь и яд…
Скажи, зачем меня ты любишь!

Демон

Зачем, красавица? Увы,
640 Не знаю!.. Полон жизни новой,
С моей преступной головы
Я гордо снял венец терновый;
Я всё былое бросил в прах:
Мой рай, мой ад в твоих очах.
645 Люблю тебя нездешней страстью,
Как полюбить не можешь ты:
Всем упоением, всей властью
Бессмертной мысли и мечты.
В душе моей, с начала мира,
650 Твой образ был напечатлён,
Передо мной носился он
В пустынях вечного эфира.
Давно тревожа мысль мою,
Мне имя сладкое звучало;
655 Во дни блаженства мне в раю
Одной тебя недоставало.
О! если б ты могла понять,
Какое горькое томленье
Всю жизнь, века без разделенья
660 И наслаждаться и страдать,
За зло похвал не ожидать,
Ни за добро вознагражденья;
Жить для себя, скучать собой
И этой вечною борьбой
665 Без торжества, без примиренья!
Всегда жалеть и не желать,
Всё знать, всё чувствовать, всё видеть,
Стараться всё возненавидеть
И всё на свете презирать!..
670 Лишь только божие проклятье
Исполнилось, с того же дня
Природы жаркие объятья
Навек остыли для меня;
Синело предо мной пространство;
675 Я видел брачное убранство
Светил, знакомых мне давно…
Они текли в венцах из злата,
Но что же? Прежнего собрата
Не узнавало ни одно.
680 Изгнанников, себе подобных,
Я звать в отчаянии стал,
Но слов, и лиц, и взоров злобных,
Увы! я сам не узнавал.
И в страхе я, взмахнув крылами,
685 Помчался — но куда? зачем?
Не знаю… прежними друзьями
Я был отвергнут; как Эдем,
Мир для меня стал глух и нем.
По вольной прихоти теченья
690 Так повреждённая ладья
Без парусов и без руля
Плывёт, не зная назначенья;
Так ранней утренней порой
Отрывок тучи громовой,
695 В лазурной вышине чернея,
Один, нигде пристать не смея,
Летит без цели и следа,
Бог весть откуда и куда!
И я людьми недолго правил,
700 Греху недолго их учил,
Всё благородное бесславил
И всё прекрасное хулил;
Недолго… пламень чистой веры
Легко навек я залил в них…
705 А стоили ль трудов моих
Одни глупцы да лицемеры?
И скрылся я в ущельях гор;
И стал бродить, как метеор,
Во мраке полночи глубокой…
710 И мчался путник одинокой,
Обманут близким огоньком;
И, в бездну падая с конём,
Напрасно звал — и след кровавый
За ним вился по крутизне…
715 Но злобы мрачные забавы
Недолго нравилися мне!
В борьбе с могучим ураганом,
Как часто, подымая прах,
Одетый молньей и туманом,
720 Я шумно мчался в облаках,
Чтобы в толпе стихий мятежной
Сердечный ропот заглушить,
Спастись от думы неизбежной
И незабвенное забыть!
725 Что повесть тягостных лишений,
Трудов и бед толпы людской
Грядущих, прошлых поколений
Перед минутою одной
Моих непризнанных мучений?
730 Что люди? что их жизнь и труд?
Они прошли, они пройдут…
Надежда есть — ждёт правый суд:
Простить он может, хоть осудит!
Моя ж печаль бессменно тут,
735 И ей конца, как мне, не будет;
И не вздремнуть в могиле ей!
Она то ластится, как змей,
То жжёт и плещет, будто пламень,
То давит мысль мою, как камень —
740 Надежд погибших и страстей
Несокрушимый мавзолей!..

Тамара

Зачем мне знать твои печали,
Зачем ты жалуешься мне?
Ты согрешил…

Демон

‎Против тебя ли?

Тамара

745 Нас могут слышать!..

Демон

‎Мы одне.

Тамара

А бог!

Демон

‎На нас не кинет взгляда:
Он занят небом, не землёй!

Тамара

А наказанье, муки ада?

Демон

Так что ж? Ты будешь там со мной!

Тамара

750 Кто б ни был ты, мой друг случайный,
Покой навеки погубя,
Невольно я с отрадой тайной,
Страдалец, слушаю тебя.
Но если речь твоя лукава,
755 Но если ты, обман тая…
О! пощади! Какая слава?
На что душа тебе моя?
Ужели небу я дороже
Всех, не замеченных тобой?
760 Они, увы! прекрасны тоже;
Как здесь, их девственное ложе
Не смято смертною рукой…
Нет! дай мне клятву роковую…
Скажи, — ты видишь: я тоскую;
765 Ты видишь женские мечты!
Невольно страх в душе ласкаешь…
Но ты всё понял, ты всё знаешь —
И сжалишься, конечно, ты!
Клянися мне… От злых стяжаний

770 Отречься ныне дай обет.
Ужель ни клятв, ни обещаний
Ненарушимых больше нет?..

Демон

Клянусь я первым днём творенья,
Клянусь его последним днём,
775 Клянусь позором преступленья
И вечной правды торжеством.
Клянусь паденья горькой мукой,
Победы краткою мечтой;
Клянусь свиданием с тобой
780 И вновь грозящею разлукой.
Клянуся сонмищем духов,
Судьбою братий мне подвластных,
Мечами ангелов бесстрастных,
Моих недремлющих врагов;
785 Клянуся небом я и адом,
Земной святыней и тобой,
Клянусь твоим последним взглядом,
Твоею первою слезой,
Незлобных уст твоих дыханьем,
790 Волною шёлковых кудрей,
Клянусь блаженством и страданьем,
Клянусь любовию моей:
Я отрекся от старой мести,
Я отрекся от гордых дум;
795 Отныне яд коварной лести
Ничей уж не встревожит ум;
Хочу я с небом примириться,
Хочу любить, хочу молиться,
Хочу я веровать добру.
800 Слезой раскаянья сотру
Я на челе, тебя достойном,
Следы небесного огня —
И мир в неведенье спокойном
Пусть доцветает без меня!
805 О! верь мне: я один поныне
Тебя постиг и оценил.
Избрав тебя моей святыней,
Я власть у ног твоих сложил.
Твоей любви я жду, как дара,
810 И вечность дам тебе за миг;
В любви, как в злобе, верь, Тамара,
Я неизменен и велик.
Тебя я, вольный сын эфира,
Возьму в надзвёздные края,
815 И будешь ты царицей мира,
Подруга первая моя;
Без сожаленья, без участья
Смотреть на землю станешь ты,
Где нет ни истинного счастья,
820 Ни долговечной красоты;
Где преступленья лишь да казни;
Где страсти мелкой только жить;
Где не умеют без боязни
Ни ненавидеть, ни любить.
825 Иль ты не знаешь, что такое
Людей минутная любовь?
Волненье крови молодое, —
Но дни бегут, и стынет кровь!
Кто устоит против разлуки,
830 Соблазна новой красоты,
Против усталости и скуки
И своенравия мечты?
Нет! не тебе, моей подруге,
Узнай, назначено судьбой
835 Увянуть молча в тесном круге
Ревнивой грубости рабой,
Средь малодушных и холодных,
Друзей притворных и врагов,
Боязней и надежд бесплодных,
840 Пустых и тягостных трудов!
Печально за стеной высокой
Ты не угаснешь без страстей,
Среди молитв, равно далёко
От божества и от людей.
845 О нет, прекрасное созданье,
К иному ты присуждена,
Тебя иное ждёт страданье,
Иных восторгов глубина.
Оставь же прежние желанья
850 И жалкий свет его судьбе:
Пучину гордого познанья
Взамен открою я тебе.
Толпу духов моих служебных
Я приведу к твоим стопам;
855 Прислужниц лёгких и волшебных
Тебе, красавица, я дам;
И для тебя с звезды восточной
Сорву венец я золотой;
Возьму с цветов росы полночной;
860 Его усыплю той росой;
Лучом румяного заката
Твой стан, как лентой, обовью;
Дыханьем чистым аромата
Окрестный воздух напою;
865 Всечасно дивною игрою
Твой слух лелеять буду я;
Чертоги пышные построю
Из бирюзы и янтаря;
Я опущусь на дно морское,
870 Я полечу за облака,
Я дам тебе всё, всё земное —
Люби меня!..

XI


‎И он слегка
Коснулся жаркими устами
Её трепещущим губам;
875 Соблазна полными речами
Он отвечал её мольбам.
Могучий взор смотрел ей в очи!
Он жег её. Во мраке ночи
Над нею прямо он сверкал,
880 Неотразимый, как кинжал.
Увы! злой дух торжествовал!
Смертельный яд его лобзанья
Мгновенно в грудь её проник.
Мучительный, ужасный крик
885 Ночное возмутил молчанье.
В нем было всё: любовь, страданье,
Упрёк с последнею мольбой
И безнадёжное прощанье —
Прощанье с жизнью молодой.

XII


890 В то время сторож полуночный,
Один вокруг стены крутой
Свершая тихо путь урочный,
Бродил с чугунною доской,
И возле кельи девы юной
895 Он шаг свой мерный укротил
И руку над доской чугунной,
Смутясь душой, остановил.
И сквозь окрестное молчанье,
Ему казалось, слышал он
900 Двух уст согласное лобзанье,
Минутный крик и слабый стон.
И нечестивое сомненье
Проникло в сердце старика…
Но пронеслось ещё мгновенье,
905 И стихло всё; издалека
Лишь дуновенье ветерка
Роптанье листьев приносило,
Да с тёмным берегом уныло
Шепталась горная река.
910 Канон угодника святого
Спешит он в страхе прочитать,
Чтоб навожденье духа злого
От грешной мысли отогнать;
Крестит дрожащими перстами
915 Мечтой взволнованную грудь
И молча скорыми шагами
Обычный продолжает путь.
..........................

XIII


Как пери спящая мила,
Она в гробу своём лежала,
920 Белей и чище покрывала
Был томный цвет её чела.
Навек опущены ресницы…
Но кто б, о небо! не сказал,
Что взор под ними лишь дремал
925 И, чудный, только ожидал
Иль поцелуя, иль денницы?
Но бесполезно луч дневной
Скользил по ним струёй златой,
Напрасно их в немой печали
930 Уста родные целовали…
Нет! смерти вечную печать
Ничто не в силах уж сорвать!

XIV


Ни разу не был в дни веселья
Так разноцветен и богат
935 Тамары праздничный наряд.
Цветы родимого ущелья
(Так древний требует обряд)
Над нею льют свой аромат
И, сжаты мертвою рукою
940 Как бы прощаются с землёю!
И ничего в её лице
Не намекало о конце
В пылу страстей и упоенья;
И были все её черты
945 Исполнены той красоты,
Как мрамор чуждой выраженья,
Лишённой чувства и ума,
Таинственной, как смерть сама.
Улыбка странная застыла,
950 Мелькнувши, по её устам.
О многом грустном говорила
Она внимательным глазам:
В ней было хладное презренье
Души, готовой отцвести,
955 Последней мысли выраженье,
Земле беззвучное прости.
Напрасный отблеск жизни прежней,
Она была ещё мертвей,
Ещё для сердца безнадежней
960 Навек угаснувших очей.
Так в час торжественный заката,
Когда, растаяв в море злата,
Уж скрылась колесница дня,
Снега Кавказа, на мгновенье
965 Отлив румяный сохраня,
Сияют в тёмном отдаленье.
Но этот луч полуживой
В пустыне отблеска не встретит,
И путь ничей он не осветит
970 С своей вершины ледяной!..

XV


Толпой соседи и родные
Уж собрались в печальный путь.
Терзая локоны седые,
Безмолвно поражая грудь,
975 В последний раз Гудал садится
На белогривого коня, —
И поезд тронулся. Три дня,
Три ночи путь их будет длиться:
Меж старых дедовских костей
980 Приют покойный вырыт ей.
Один из праотцев Гудала,
Грабитель странников и сёл,
Когда болезнь его сковала,
И час раскаянья пришёл,
985 Грехов минувших в искупленье
Построить церковь обещал
На вышине гранитных скал,
Где только вьюги слышно пенье,
Куда лишь коршун залетал.
990 И скоро меж снегов Казбека
Поднялся одинокий храм,
И кости злого человека
Вновь успокоилися там;
И превратилася в кладбище
995 Скала, родная облакам:
Как будто ближе к небесам
Теплей посмертное жилище?..
Как будто дальше от людей
Последний сон не возмутится…
1000 Напрасно! мёртвым не приснится
Ни грусть, ни радость прошлых дней…

XVI


В пространстве синего эфира
Один из ангелов святых
Летел на крыльях золотых,
1005 И душу грешную от мира
Он нёс в объятиях своих.
И сладкой речью упованья
Её сомненья разгонял,
И след проступка и страданья
1010 С неё слезами он смывал.
Издалека уж звуки рая
К ним доносилися — как вдруг,
Свободный путь пересекая,
Взвился из бездны адский дух.
1015 Он был могущ, как вихорь шумный,
Блистал, как молнии струя,
И гордо в дерзости безумной
Он говорит: «Она моя!»

К груди хранительной прижалась,
1020 Молитвой ужас заглуша,
Тамары грешная душа.
Судьба грядущего решалась,
Пред нею снова он стоял,
Но, боже! — кто б его узнал?
1025 Каким смотрел он злобным взглядом,
Как полон был смертельным ядом
Вражды, не знающей конца, —
И веяло могильным хладом
От неподвижного лица.

1030 «Исчезни, мрачный дух сомненья! —
Посланник неба отвечал. —
Довольно ты торжествовал,
Но час суда теперь настал —
И благо божие решенье!
1035 Дни испытания прошли;
С одеждой бренною земли
Оковы зла с неё ниспали.
Узнай! давно её мы ждали!
Её душа была из тех,
1040 Которых жизнь — одно мгновенье
Невыносимого мученья,
Недосягаемых утех:
Творец из лучшего эфира
Соткал живые струны их,
1045 Они не созданы для мира,
И мир был создан не для них!
Ценой жестокой искупила
Она сомнения свои…
Она страдала и любила —
1050 И рай открылся для любви!»

И Ангел строгими очами
На искусителя взглянул
И, радостно взмахнув крылами,
В сиянье неба потонул.
1055 И проклял Демон побежденный
Мечты безумные свои,
И вновь остался он, надменный,
Один, как прежде, во вселенной
Без упованья и любви!..

_____


1060 На склоне каменной горы
Над Койшаурскою долиной
Ещё стоят до сей поры
Зубцы развалины старинной.
Рассказов, страшных для детей,
1065 О них ещё преданья полны…
Как призрак, памятник безмолвный,
Свидетель тех волшебных дней,
Между деревьями чернеет.
Внизу рассыпался аул,
1070 Земля цветёт и зеленеет;
И голосов нестройный гул
Теряется, и караваны
Идут, звеня, издалека,
И, низвергаясь сквозь туманы
1075 Блестит и пенится река.
И жизнью вечно молодою,
Прохладой, солнцем и весною
Природа тешится шутя,
Как беззаботная дитя.

1080 Но грустен замок, отслуживший
Года во очередь свою,
Как бедный старец, переживший
Друзей и милую семью.
И только ждут луны восхода
1085 Его незримые жильцы:
Тогда им праздник и свобода!
Жужжат, бегут во все концы.
Седой паук, отшельник новый,
Прядёт сетей своих основы;
1090 Зелёных ящериц семья
На кровле весело играет;
И осторожная змея
Из тёмной щели выползает
На плиту старого крыльца,
1095 То вдруг совьётся в три кольца,
То ляжет длинной полосою
И блещет как булатный меч,
Забытый в поле давних сеч,
Ненужный падшему герою!..
1100 Всё дико; нет нигде следов
Минувших лет: рука веков
Прилежно, долго их сметала —
И не напомнит ничего
О славном имени Гудала,
1105 О милой дочери его!

Но церковь на крутой вершине,
Где взяты кости их землёй,
Хранима властию святой,
Видна меж туч ещё поныне.
1110 И у ворот её стоят
На страже черные граниты,
Плащами снежными покрыты,
И на груди их вместо лат
Льды вековечные горят.
1115 Обвалов сонные громады
С уступов, будто водопады,
Морозом схваченные вдруг,
Висят, нахмурившись, вокруг.
И там метель дозором ходит,
1120 Сдувая пыль со стен седых,
То песню долгую заводит,
То окликает часовых;
Услыша вести в отдаленье
О чудном храме, в той стране,
1125 С востока облака одне
Спешат толпой на поклоненье,
Но над семьёй могильных плит
Давно никто уж не грустит.
Скала угрюмого Казбека
1130 Добычу жадно сторожит,
И вечный ропот человека
Их вечный мир не возмутит.

ru.wikisource.org

Демон (Повесть) — Лермонтов Михаил, читать стих на Poemata.ru

Часть I

I

Печальный Демон, дух изгнанья, Летал над грешною землей, И лучших дней воспоминанья Пред ним теснилися толпой; Тех дней, когда в жилище света Блистал он, чистый херувим, Когда бегущая комета Улыбкой ласковой привета Любила поменяться с ним, Когда сквозь вечные туманы, Познанья жадный, он следил Кочующие караваны В пространстве брошенных светил; Когда он верил и любил, Счастливый первенец творенья! Не знал ни злобы, ни сомненья, И не грозил уму его Веков бесплодных ряд унылый… И много, много… и всего Припомнить не имел он силы!

II

Давно отверженный блуждал В пустыне мира без приюта: Вослед за веком век бежал, Как за минутою минута, Однообразной чередой. Ничтожной властвуя землей, Он сеял зло без наслажденья, Нигде искусству своему Он не встречал сопротивленья — И зло наскучило ему.

III

И над вершинами Кавказа Изгнанник рая пролетал: Под ним Казбек, как грань алмаза, Снегами вечными сиял, И, глубоко внизу чернея, Как трещина, жилище змея, Вился излучистый Дарьял, И Терек, прыгая, как львица С косматой гривой на хребте, Ревел, — и горный зверь и птица, Кружась в лазурной высоте, Глаголу вод его внимали; И золотые облака Из южных стран, издалека Его на север провожали; И скалы тесною толпой, Таинственной дремоты полны, Над ним склонялись головой, Следя мелькающие волны; И башни замков на скалах Смотрели грозно сквозь туманы — У врат Кавказа на часах Сторожевые великаны! И дик и чуден был вокруг Весь божий мир; но гордый дух Презрительным окинул оком Творенье бога своего, И на челе его высоком Не отразилось ничего,

IV

И перед ним иной картины Красы живые расцвели: Роскошной Грузии долины Ковром раскинулись вдали; Счастливый, пышный край земли! Столпообразные раины, Звонко-бегущие ручьи По дну из камней разноцветных, И кущи роз, где соловьи Поют красавиц, безответных На сладкий голос их любви; Чинар развесистые сени, Густым венчанные плющом, Пещеры, где палящим днем Таятся робкие олени; И блеск, и жизнь, и шум листов, Стозвучный говор голосов, Дыханье тысячи растений! И полдня сладострастный зной, И ароматною росой Всегда увлаженные ночи, И звезды яркие, как очи, Как взор грузинки молодой!.. Но, кроме зависти холодной, Природы блеск не возбудил В груди изгнанника бесплодной Ни новых чувств, ни новых сил; И все, что пред собой он видел, Он презирал иль ненавидел.

V

Высокий дом, широкий двор Седой Гудал себе построил… Трудов и слез он много стоил Рабам послушным с давних пор. С утра на скат соседних гор От стен его ложатся тени. В скале нарублены ступени; Они от башни угловой Ведут к реке, по ним мелькая, Покрыта белою чадрой 1, Княжна Тамара молодая К Арагве ходит за водой.

VI

Всегда безмолвно на долины Глядел с утеса мрачный дом; Но пир большой сегодня в нем — Звучит зурна 2, и льются вины — Гудал сосватал дочь свою, На пир он созвал всю семью. На кровле, устланной коврами, Сидит невеста меж подруг: Средь игр и песен их досуг Проходит. Дальними горами Уж спрятан солнца полукруг; В ладони мерно ударяя, Они поют — и бубен свой Берет невеста молодая. И вот она, одной рукой Кружа его над головой, То вдруг помчится легче птицы, То остановится, глядит — И влажный взор ее блестит Из-под завистливой ресницы; То черной бровью поведет, То вдруг наклонится немножко, И по ковру скользит, плывет Ее божественная ножка; И улыбается она, Веселья детского полна, Но луч луны, по влаге зыбкой Слегка играющий порой, Едва ль сравнится с той улыбкой, Как жизнь, как молодость, живой.

VII

Клянусь полночною звездой, Лучом заката и востока, Властитель Персии златой И ни единый царь земной Не целовал такого ока; Гарема брызжущий фонтан Ни разу жаркою порою Своей жемчужною росою Не омывал подобный стан! Еще ничья рука земная, По милому челу блуждая, Таких волос не расплела; С тех пор как мир лишился рая, Клянусь, красавица такая Под солнцем юга не цвела.

VIII

В последний раз она плясала. Увы! заутра ожидала Ее, наследницу Гудала, Свободы резвую дитя, Судьба печальная рабыни, Отчизна, чуждая поныне, И незнакомая семья. И часто тайное сомненье Темнило светлые черты; И были все ее движенья Так стройны, полны выраженья, Так полны милой простоты, Что если б Демон, пролетая, В то время на нее взглянул, То, прежних братии вспоминая, Он отвернулся б — и вздохнул…

IX

И Демон видел… На мгновенье Неизъяснимое волненье В себе почувствовал он вдруг, Немой души его пустыню Наполнил благодатный звук — И вновь постигнул он святыню Любви, добра и красоты! И долго сладостной картиной Он любовался — и мечты О прежнем счастье цепью длинной, Как будто за звездой звезда, Пред ним катилися тогда. Прикованный незримой силой, Он с новой грустью стал знаком; В нем чувство вдруг заговорило Родным когда-то языком. То был ли признак возрожденья? Он слов коварных искушенья Найти в уме своем не мог… Забыть? — забвенья не дал бог: Да он и не взял бы забвенья!.. _______________

X

Измучив доброго коня, На брачный пир к закату дня Спешил жених нетерпеливый. Арагвы светлой он счастливо Достиг зеленых берегов. Под тяжкой ношею даров Едва, едва переступая, За ним верблюдов длинный ряд Дорогой тянется, мелькая: Их колокольчики звенят. Он сам, властитель Синодала, Ведет богатый караван. Ремнем затянут ловкий стан; Оправа сабли и кинжала Блестит на солнце; за спиной Ружье с насечкой вырезной. Играет ветер рукавами Его чухи 3, — кругом она Вся галуном обложена. Цветными вышито шелками Его седло; узда с кистями; Под ним весь в мыле конь лихой Бесценной масти, золотой. Питомец резвый Карабаха Прядет ушьми и, полный страха, Храпя косится с крутизны На пену скачущей волны. Опасен, узок путь прибрежный! Утесы с левой стороны, Направо глубь реки мятежной. Уж поздно. На вершине снежной Румянец гаснет; встал туман… Прибавил шагу караван.

XI

И вот часовня на дороге… Тут с давних лет почиет в боге Какой-то князь, теперь святой, Убитый мстительной рукой. С тех пор на праздник иль на битву, Куда бы путник ни спешил, Всегда усердную молитву Он у часовни приносил; И та молитва сберегала От мусульманского кинжала. Но презрел удалой жених Обычай прадедов своих. Его коварною мечтою Лукавый Демон возмущал: Он в мыслях, под ночною тьмою, Уста невесты целовал. Вдруг впереди мелькнули двое, И больше — выстрел! — что такое?. Привстав на звонких 4 стременах, Надвинув на брови папах, 5 Отважный князь не молвил слова; В руке сверкнул турецкий ствол, Нагайка щелк — и, как орел, Он кинулся… и выстрел снова! И дикий крик и стон глухой Промчались в глубине долины — Недолго продолжался бой: Бежали робкие грузины!

XII

Затихло все; теснясь толпой, На трупы всадников порой Верблюды с ужасом глядели; И глухо в тишине степной Их колокольчики звенели. Разграблен пышный караван; И над телами христиан Чертит круги ночная птица! Не ждет их мирная гробница Под слоем монастырских плит, Где прах отцов их был зарыт; Не придут сестры с матерями, Покрыты длинными чадрами, С тоской, рыданьем и мольбами, На гроб их из далеких мест! Зато усердною рукою Здесь у дороги, над скалою На память водрузится крест; И плющ, разросшийся весною, Его, ласкаясь, обовьет Своею сеткой изумрудной; И, своротив с дороги трудной, Не раз усталый пешеход Под божьей тенью отдохнет…

XIII

Несется конь быстрее лани, Храпит и рвется, будто к брани; То вдруг осадит на скаку, Прислушается к ветерку, Широко ноздри раздувая; То, разом в землю ударяя Шипами звонкими копыт, Взмахнув растрепанною гривой, Вперед без памяти летит. На нем есть всадник молчаливый! Он бьется на седле порой, Припав на гриву головой. Уж он не правит поводами, Задвинул ноги в стремена, И кровь широкими струями На чепраке его видна. Скакун лихой, ты господина Из боя вынес как стрела, Но злая пуля осетина Его во мраке догнала!

XIV

В семье Гудала плач и стоны, Толпится на дворе народ: Чей конь примчался запаленный И пал на камни у ворот? Кто этот всадник бездыханный? Хранили след тревоги бранной Морщины смуглого чела. В крови оружие и платье; В последнем бешеном пожатье Рука на гриве замерла. Недолго жениха младого, Невеста, взор твой ожидал: Сдержал он княжеское слово, На брачный пир он прискакал… Увы! но никогда уж снова Не сядет на коня лихого!..

XV

На беззаботную семью Как гром слетела божья кара! Упала на постель свою, Рыдает бедная Тамара; Слеза катится за слезой, Грудь высоко и трудно дышит; И вот она как будто слышит Волшебный голос над собой: «Не плачь, дитя! не плачь напрасно! Твоя слеза на труп безгласный Живой росой не упадет: Она лишь взор туманит ясный, Ланиты девственные жжет! Он далеко, он не узнает, Не оценит тоски твоей; Небесный свет теперь ласкает Бесплотный взор его очей; Он слышит райские напевы… Что жизни мелочные сны, И стон и слезы бедной девы Для гостя райской стороны? Нет, жребий смертного творенья, Поверь мне, ангел мой земной, Не стоит одного мгновенья Твоей печали дорогой! На воздушном океане, Без руля и без ветрил, Тихо плавают в тумане Хоры стройные светил; Средь полей необозримых В небе ходят без следа Облаков неуловимых Волокнистые стада. Час разлуки, час свиданья — Им ни радость, ни печаль; Им в грядущем нет желанья И прошедшего не жаль. В день томительный несчастья Ты об них лишь вспомяни; Будь к земному без участья И беспечна, как они! Лишь только ночь своим покровом Верхи Кавказа осенит, Лишь только мир, волшебным словом Завороженный, замолчит; Лишь только ветер над скалою Увядшей шевельнет травою, И птичка, спрятанная в ней, Порхнет во мраке веселей; И под лозою виноградной, Росу небес глотая жадно, Цветок распустится ночной; Лишь только месяц золотой Из-за горы тихонько встанет И на тебя украдкой взглянет, — К тебе я стану прилетать; Гостить я буду до денницы И на шелковые ресницы Сны золотые навевать…»

XVI

Слова умолкли в отдаленье, Вослед за звуком умер звук. Она, вскочив, глядит вокруг… Невыразимое смятенье В ее груди; печаль, испуг, Восторга пыл — ничто в сравненье. Все чувства в ней кипели вдруг; Душа рвала свои оковы, Огонь по жилам пробегал, И этот голос чудно-новый, Ей мнилось, все еще звучал. И перед утром сон желанный Глаза усталые смежил; Но мысль ее он возмутил Мечтой пророческой и странной. Пришлец туманный и немой, Красой блистая неземной, К ее склонился изголовью; И взор его с такой любовью, Так грустно на нее смотрел, Как будто он об ней жалел. То не был ангел-небожитель, Ее божественный хранитель: Венец из радужных лучей Не украшал его кудрей. То не был ада дух ужасный, Порочный мученик — о нет! Он был похож на вечер ясный: Ни день, ни ночь, — ни мрак, ни свет!..

Часть 2

I

«Отец, отец, оставь угрозы, Свою Тамару не брани; Я плачу: видишь эти слезы, Уже не первые они. Напрасно женихи толпою Спешат сюда из дальних мест. Немало в Грузии невест; А мне не быть ничьей женою!.. О, не брани, отец, меня. Ты сам заметил: день от дня Я вяну, жертва злой отравы! Меня терзает дух лукавый Неотразимою мечтой; Я гибну, сжалься надо мной! Отдай в священную обитель Дочь безрассудную свою; Там защитит меня спаситель, Пред ним тоску мою пролью, На свете нет уж мне веселья… Святыни миром осеня, Пусть примет сумрачная келья, Как гроб, заранее меня…»

II

И в монастырь уединенный Ее родные отвезли, И власяницею смиренной Грудь молодую облекли. Но и в монашеской одежде, Как под узорною парчой, Все беззаконною мечтой В ней сердце билося, как прежде. Пред алтарем, при блеске свеч, В часы торжественного пенья, Знакомая, среди моленья, Ей часто слышалася речь. Под сводом сумрачного храма Знакомый образ иногда Скользил без звука и следа В тумане легком фимиама; Сиял он тихо, как звезда; Манил и звал он… но — куда?.

III

В прохладе меж двумя холмами Таился монастырь святой. Чинар и тополей рядами Он окружен был — и порой, Когда ложилась ночь в ущелье, Сквозь них мелькала, в окнах кельи, Лампада грешницы младой. Кругом, в тени дерев миндальных, Где ряд стоит крестов печальных, Безмолвных сторожей гробниц, Спевались хоры легких птиц. По камням прыгали, шумели Ключи студеною волной, И под нависшею скалой, Сливаясь дружески в ущелье, Катились дальше, меж кустов, Покрытых инеем цветов.

IV

На север видны были горы. При блеске утренней Авроры, Когда синеющий дымок Курится в глубине долины, И, обращаясь на восток, Зовут к молитве муэцины, И звучный колокола глас Дрожит, обитель пробуждая; В торжественный и мирный час, Когда грузинка молодая С кувшином длинным за водой С горы спускается крутой, Вершины цепи снеговой Светло-лиловою стеной На чистом небе рисовались И в час заката одевались Они румяной пеленой; И между них, прорезав тучи, Стоял, всех выше головой, Казбек, Кавказа царь могучий, В чалме и ризе парчевой.

V

Но, полно думою преступной, Тамары сердце недоступно Восторгам чистым. Перед ней Весь мир одет угрюмой тенью; И все ей в нем предлог мученью И утра луч и мрак ночей. Бывало, только ночи сонной Прохлада землю обоймет, Перед божественной иконой Она в безумье упадет И плачет; и в ночном молчанье Ее тяжелое рыданье Тревожит путника вниманье; И мыслит он: «То горный дух Прикованный в пещере стонет!» И чуткий напрягая слух, Коня измученного гонит.

VI

Тоской и трепетом полна, Тамара часто у окна Сидит в раздумье одиноком И смотрит вдаль прилежным оком, И целый день, вздыхая, ждет… Ей кто-то шепчет: он придет! Недаром сны ее ласкали, Недаром он являлся ей, С глазами, полными печали, И чудной нежностью речей. Уж много дней она томится, Сама не зная почему; Святым захочет ли молиться — А сердце молится ему; Утомлена борьбой всегдашней, Склонится ли на ложе сна: Подушка жжет, ей душно, страшно, И вся, вскочив, дрожит она; Пылают грудь ее и плечи, Нет сил дышать, туман в очах, Объятья жадно ищут встречи, Лобзанья тают на устах… _______________

VII

Вечерней мглы покров воздушный Уж холмы Грузии одел. Привычке сладостной послушный, В обидель Демон прилетел. Но долго, долго он не смел Святыню мирного приюта Нарушить. И была минута, Когда казался он готов Оставить умысел жестокой, Задумчив у стены высокой Он бродит: от его шагов Без ветра лист в тени трепещет. Он поднял взор: ее окно, Озарено лампадой, блещет; Кого-то ждет она давно! И вот средь общего молчанья Чингура 1 стройное бряцанье И звуки песни раздались; И звуки те лились, лились, Как слезы, мерно друг за другом; И эта песнь была нежна, Как будто для земли она Была на небе сложена! Не ангел ли с забытым другом Вновь повидаться захотел, Сюда украдкою слетел И о былом ему пропел, Чтоб усладить его мученье?. Тоску любви, ее волненье Постигнул Демон в первый раз; Он хочет в страхе удалиться… Его крыло не шевелится! И, чудо! из померкших глаз Слеза тяжелая катится… Поныне возле кельи той Насквозь прожженный виден камень Слезою жаркою, как пламень, Нечеловеческой слезой!..

VIII

И входит он, любить готовый, С душой, открытой для добра, И мыслит он, что жизни новой Пришла желанная пора. Неясный трепет ожиданья, Страх неизвестности немой, Как будто в первое свиданье Спознались с гордою душой. То было злое предвещанье! Он входит, смотрит — перед ним Посланник рая, херувим, Хранитель грешницы прекрасной, Стоит с блистающим челом И от врага с улыбкой ясной Приосенил ее крылом; И луч божественного света Вдруг ослепил нечистый взор, И вместо сладкого привета Раздался тягостный укор:

IX

«Дух беспокойный, дух порочный, Кто звал тебя во тьме полночной? Твоих поклонников здесь нет, Зло не дышало здесь поныне; К моей любви, к моей святыне Не пролагай преступный след. Кто звал тебя?» Ему в ответ Злой дух коварно усмехнулся; Зарделся ревностию взгляд; И вновь в душе его проснулся Старинной ненависти яд. «Она моя! — сказал он грозно, — Оставь ее, она моя! Явился ты, защитник, поздно, И ей, как мне, ты не судья. На сердце, полное гордыни, Я наложил печать мою; Здесь больше нет твоей святыни, Здесь я владею и люблю!» И Ангел грустными очами На жертву бедную взглянул И медленно, взмахнув крылами, В эфире неба потонул. ………………………………………………………………

X

Тамара О! кто ты? речь твоя опасна! Тебя послал мне ад иль рай? Чего ты хочешь?.

Демон Ты прекрасна!

Тамара Но молви, кто ты? отвечай…

Демон Я тот, которому внимала Ты в полуночной тишине, Чья мысль душе твоей шептала, Чью грусть ты смутно отгадала, Чей образ видела во сне. Я тот, чей взор надежду губит; Я тот, кого никто не любит; Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, И, видишь, — я у ног твоих! Тебе принес я в умиленье Молитву тихую любви, Земное первое мученье И слезы первые мои. О! выслушай — из сожаленья! Меня добру и небесам Ты возвратить могла бы словом. Твоей любви святым покровом Одетый, я предстал бы там, Как новый ангел в блеске новом; О! только выслушай, молю, — Я раб твой, — я тебя люблю! Лишь только я тебя увидел — И тайно вдруг возненавидел Бессмертие и власть мою. Я позавидовал невольно Неполной радости земной; Не жить, как ты, мне стало больно, И страшно — розно жить с тобой. В бескровном сердце луч нежданный Опять затеплился живей, И грусть на дне старинной раны Зашевелилася, как змей. Что без тебя мне эта вечность? Моих владений бесконечность? Пустые звучные слова, Обширный храм — без божества!

Тамара Оставь меня, о дух лукавый! Молчи, не верю я врагу… Творец… Увы! я не могу Молиться… гибельной отравой Мой ум слабеющий объят! Послушай, ты меня погубишь; Твои слова — огонь и яд… Скажи, зачем меня ты любишь!

Демон Зачем, красавица? Увы, Не знаю!.. Полон жизни новой, С моей преступной головы Я гордо снял венец терновый, Я все былое бросил в прах: Мой рай, мой ад в твоих очах. Люблю тебя нездешней страстью, Как полюбить не можешь ты: Всем упоением, всей властью Бессмертной мысли и мечты. В душе моей, с начала мира, Твой образ был напечатлен, Передо мной носился он В пустынях вечного эфира. Давно тревожа мысль мою, Мне имя сладкое звучало; Во дни блаженства мне в раю Одной тебя недоставало. О! если б ты могла понять, Какое горькое томленье Всю жизнь, века без разделенья И наслаждаться и страдать, За зло похвал не ожидать, Ни за добро вознагражденья; Жить для себя, скучать собой И этой вечною борьбой Без торжества, без примиренья! Всегда жалеть и не желать, Все знать, все чувствовать, все видеть, Стараться все возненавидеть И все на свете презирать!.. Лишь только божие проклятье Исполнилось, с того же дня Природы жаркие объятья Навек остыли для меня; Синело предо мной пространство; Я видел брачное убранство Светил, знакомых мне давно… Они текли в венцах из злата; Но что же? прежнего собрата Не узнавало ни одно. Изгнанников, себе подобных, Я звать в отчаянии стал, Но слов и лиц и взоров злобных, Увы! я сам не узнавал. И в страхе я, взмахнув крылами, Помчался — но куда? зачем? Не знаю… прежними друзьями, Я был отвергнут; как эдем, Мир для меня стал глух и нем. По вольной прихоти теченья Так поврежденная ладья Без парусов и без руля Плывет, не зная назначенья; Так ранней утренней порой Отрывок тучи громовой, В лазурной тишине чернея, Один, нигде пристать не смея, Летит без цели и следа, Бог весть откуда и куда! И я людьми недолго правил, Греху недолго их учил, Все благородное бесславил И все прекрасное хулил; Недолго… пламень чистой веры Легко навек я залил в них… А стоили ль трудов моих Одни глупцы да лицемеры? И скрылся я в ущельях гор; И стал бродить, как метеор, Во мраке полночи глубокой… И мчался путник одинокой, Обманут близким огоньком; И в бездну падая с конем, Напрасно звал — и след кровавый За ним вился по крутизне… Но злобы мрачные забавы Недолго нравилися мне! В борьбе с могучим ураганом, Как часто, подымая прах, Одетый молньей и туманом, Я шумно мчался в облаках, Чтобы в толпе стихий мятежной Сердечный ропот заглушить, Спастись от думы неизбежной И незабвенное забыть! Что повесть тягостных лишений, Трудов и бед толпы людской Грядущих, прошлых поколений, Перед минутою одной Моих непризнанных мучений? Что люди? что их жизнь и труд? Они прошли, они пройдут… Надежда есть — ждет правый суд: Простить он может, хоть осудит! Моя ж печаль бессменно тут, И ей конца, как мне, не будет; И не вздремнуть в могиле ей! Она то ластится, как змей, То жжет и плещет, будто пламень, То давит мысль мою, как камень — Надежд погибших и страстей Несокрушимый мавзолей!..

Тамара Зачем мне знать твои печали, Зачем ты жалуешься мне? Ты согрешил…

Демон Против тебя ли?

Тамара Нас могут слышать!..

Демон Мы одне.

Тамара А бог!

Демон На нас не кинет взгляда: Он занят небом, не землей!

Тамара А наказанье, муки ада?

Демон Так что ж? Ты будешь там со мной!

Тамара Кто б ни был ты, мой друг случайный, — Покой навеки погубя, Невольно я с отрадой тайной, Страдалец, слушаю тебя. Но если речь твоя лукава, Но если ты, обман тая… О! пощади! Какая слава? На что душа тебе моя? Ужели небу я дороже Всех, не замеченных тобой? Они, увы! прекрасны тоже; Как здесь, их девственное ложе Не смято смертною рукой… Нет! дай мне клятву роковую… Скажи, — ты видишь: я тоскую; Ты видишь женские мечты! Невольно страх в душе ласкаешь… Но ты все понял, ты все знаешь — И сжалишься, конечно, ты! Клянися мне… от злых стяжаний Отречься ныне дай обет. Ужель ни клятв, ни обещаний Ненарушимых больше нет?.

Демон Клянусь я первым днем творенья, Клянусь его последним днем, Клянусь позором преступленья И вечной правды торжеством. Клянусь паденья горькой мукой, Победы краткою мечтой; Клянусь свиданием с тобой И вновь грозящею разлукой. Клянуся сонмищем духов, Судьбою братии мне подвластных, Мечами ангелов бесстрастных, Моих недремлющих врагов; Клянуся небом я и адом, Земной святыней и тобой, Клянусь твоим последним взглядом, Твоею первою слезой, Незлобных уст твоих дыханьем, Волною шелковых кудрей, Клянусь блаженством и страданьем, Клянусь любовию моей: Я отрекся от старой мести, Я отрекся от гордых дум; Отныне яд коварной лести Ничей уж не встревожит ум; Хочу я с небом примириться, Хочу любить, хочу молиться, Хочу я веровать добру. Слезой раскаянья сотру Я на челе, тебя достойном, Следы небесного огня — И мир в неведенье спокойном Пусть доцветает без меня! О! верь мне: я один поныне Тебя постиг и оценил: Избрав тебя моей святыней, Я власть у ног твоих сложил. Твоей любви я жду, как дара, И вечность дам тебе за миг; В любви, как в злобе, верь, Тамара, Я неизменен и велик. Тебя я, вольный сын эфира, Возьму в надзвездные края; И будешь ты царицей мира, Подруга первая моя; Без сожаленья, без участья Смотреть на землю станешь ты, Где нет ни истинного счастья, Ни долговечной красоты, Где преступленья лишь да казни, Где страсти мелкой только жить; Где не умеют без боязни Ни ненавидеть, ни любить. Иль ты не знаешь, что такое Людей минутная любовь? Волненье крови молодое, — Но дни бегут и стынет кровь! Кто устоит против разлуки, Соблазна новой красоты, Против усталости и скуки И своенравия мечты? Нет! не тебе, моей подруге, Узнай, назначено судьбой Увянуть молча в тесном круге, Ревнивой грубости рабой, Средь малодушных и холодных, Друзей притворных и врагов, Боязней и надежд бесплодных, Пустых и тягостных трудов! Печально за стеной высокой Ты не угаснешь без страстей, Среди молитв, равно далеко От божества и от людей. О нет, прекрасное созданье, К иному ты присуждена; Тебя иное ждет страданье, Иных восторгов глубина; Оставь же прежние желанья И жалкий свет его судьбе: Пучину гордого познанья Взамен открою я тебе. Толпу духов моих служебных Я приведу к твоим стопам; Прислужниц легких и волшебных Тебе, красавица, я дам; И для тебя с звезды восточной Сорву венец я золотой; Возьму с цветов росы полночной; Его усыплю той росой; Лучом румяного заката Твой стан, как лентой, обовью, Дыханьем чистым аромата Окрестный воздух напою; Всечасно дивною игрою Твой слух лелеять буду я; Чертоги пышные построю Из бирюзы и янтаря; Я опущусь на дно морское, Я полечу за облака, Я дам тебе все, все земное — Люби меня!..

XI

И он слегка Коснулся жаркими устами Ее трепещущим губам; Соблазна полными речами Он отвечал ее мольбам. Могучий взор смотрел ей в очи! Он жег ее. Во мраке ночи Над нею прямо он сверкал, Неотразимый, как кинжал. Увы! злой дух торжествовал! Смертельный яд его лобзанья Мгновенно в грудь ее проник. Мучительный ужасный крик Ночное возмутил молчанье. В нем было все: любовь, страданье, Упрек с последнею мольбой И безнадежное прощанье — Прощанье с жизнью молодой,

XII

В то время сторож полуночный, Один вокруг стены крутой Свершая тихо путь урочный, Бродил с чугунною доской, И возле кельи девы юной Он шаг свой мерный укротил И руку над доской чугунной, Смутясь душой, остановил. И сквозь окрестное молчанье, Ему казалось, слышал он Двух уст согласное лобзанье, Минутный крик и слабый стон. И нечестивое сомненье Проникло в сердце старика… Но пронеслось еще мгновенье, И стихло все; издалека Лишь дуновенье ветерка Роптанье листьев приносило, Да с темным берегом уныло Шепталась горная река. Канон угодника святого Спешит он в страхе прочитать, Чтоб наважденье духа злого От грешной мысли отогнать; Крестит дрожащими перстами Мечтой взволнованную грудь И молча скорыми шагами Обычный продолжает путь. _______________

XIII

Как пери спящая мила, Она в гробу своем лежала, Белей и чище покрывала Был томный цвет ее чела. Навек опущены ресницы… Но кто б, о небо! не сказал, Что взор под ними лишь дремал И, чудный, только ожидал Иль поцелуя, иль денницы? Но бесполезно луч дневной Скользил по ним струей златой, Напрасно их в немой печали Уста родные целовали… Нет! смерти вечную печать Ничто не в силах уж сорвать!

XIV

Ни разу не был в дни веселья Так разноцветен и богат Тамары праздничный наряд. Цветы родимого ущелья (Так древний требует обряд) Над нею льют свой аромат И, сжаты мертвою рукою, Как бы прощаются с землею! И ничего в ее лице Не намекало о конце В пылу страстей и упоенья; И были все ее черты Исполнены той красоты, Как мрамор, чуждой выраженья, Лишенной чувства и ума, Таинственной, как смерть сама. Улыбка странная застыла, Мелькнувши по ее устам. О многом грустном говорила Она внимательным глазам: В ней было хладное презренье Души, готовой отцвести, Последней мысли в

poemata.ru

Михаил Лермонтов - Демон: поэма, 1831 (Ранние редакции): читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

III
Демон
Поэма
1831 год
Посвящение
Прими мой дар, моя мадона!
С тех пор как мне явилась ты,
Моя любовь мне оборона
От порицаний клеветы.
Такой любви нельзя не верить,
А взор не скроет ничего:
Ты не способна лицемерить,
Ты слишком ангел для того!
Скажу ли? – предан самовластью
Страстей печальных и судьбе,
Я счастьем не обязан счастью,
Но всем обязан я – тебе.
Как демон, хладный и суровый,
Я в мире веселился злом,
Обманы были мне не новы,
И яд был на́ сердце моем;
Теперь, как мрачный этот Гений,
Я близ тебя опять воскрес
Для непорочных наслаждений,
И для надежд, и для небес.
* * *
Cain.
Who are you?
Lucifer.
Master of spirits.
Cain.
And being so, canst thou
Leave them, and walk with dust?
Lucifer.
I know the thoughts
Of dust, and feel for it, and with you.
L. Byron. Cain. [1]
Печальный демон, дух изгнанья,
Блуждал под сводом голубым,
И лучших дней воспоминанья
Чредой теснились перед ним;
Тех дней, когда он не был злым,
Когда глядел на славу бога,
Не отвращаясь от него,
Когда заботы и тревога
Чуждалися ума его,
Как дня боится мрак могилы;
И много, много… и всего
Припомнить не имел он силы.
Уныло жизнь его текла
В пустыне Мира. Бесконечность
Жилище для него была.
Он равнодушно видел вечность,
Не зная ни добра, ни зла,
Губя людей без всякой нужды.
Ему желанья были чужды.
Он жег печатью роковой
Всё то, к чему ни прикасался!..
И часто демон молодой
Своим злодействам не смеялся.
Страшась лучей, бежал он тьму;
Душой измученною болен,
Ничем не мог он быть доволен,
Всё горько сделалось ему;
И, всё на свете презирая,
Он жил, не веря ничему
И ничего не признавая.
………………
Однажды, вечером, меж скал
И над седой равниной моря,
Без дум, без радости, без горя,
Беглец Эдема пролетал
И грешным взором созерцал
Земли пустынные равнины,
И зрит: белеет под горой
Стена обители святой
И башен странные вершины.
Меж бедных келий тишина;
Встает багровая луна;
И в усыпленную обитель
Вступает мрачный искуситель.
Вдруг тихий и прекрасный звук,
Подобный звуку лютни, внемлет,
И чей-то голос. Жадный слух
Он напрягает: хлад объемлет
Чело. Он хочет прочь тотчас:
Его крыло не шевелится;
И – чудо! – из померкших глаз
Слеза свинцовая катится.
Поныне возле кельи той
Насквозь прожженный виден камень
Слезою жаркою, как пламень,
Нечеловеческой слезой.
Как много значил этот звук!
Века минувших упоений,
Века изгнания и мук,
Века бесплодных размышлений,
Всё оживилось в нем опять.
Но что ж? Ему не воскресать
Для нежных чувств. Так, если мчится
По небу летнему порой
Отрывок тучи громовой,
И луч случайно отразится
На сумрачных краях, она
Тот блеск мгновенный презирает
И путь неверный продолжает
Хладна, как прежде, и темна.
Проникнул в келью дух смущенный.
Со страхом отвращает взор,
Минуя образ позлащенный,
Как будто видя в нем укор.
Он зрит божественные книги,
Лампаду, четки и вериги;
Но где же звуки? Где же та,
К которой сильная мечта
Его влечет? Она сидела
На ложе, с лютнею в руках,
И песню гор играя пела.
И, мнилось, всё в ее чертах
Земной беспечностью дышало;
И кольцы русые кудрей
Сбегали, будто покрывало,
На веки нежные очей.
Исполнена какой-то думой,
Младая волновалась грудь…
Вот поднялась; на свод угрюмый
Она задумала взглянуть:
Как звезды омраченной да́ли,
Глаза монахини сияли;
Ее лилейная рука,
Бела, как утром облака,
На черном платье отделялась,
И струны отвечали ей
Что дальше, то сильней, сильней.
Тоской раскаянья, казалось,
Была та песня сложена!
Меж тем, как путник любопытный,
В окно, участием полна,
На деву, жертву грусти скрытной,
Смотрела ясная луна!..
Окован сладостной игрою
Стоял злой дух. Ему любить
Не должно сердца допустить:
Он связан клятвой роковою;
(И эту клятву молвил он,
Когда блистающий Сион
Оставил с гордым сатаною).
Он искушать хотел, – не мог,
Не находил в себе искусства;
Забыть? – забвенья не дал бог;
Любить? – недоставало чувства!
Что делать? – новые мечты
И чуждые поныне муки!
Так, демон, слыша эти звуки,
Чудесно изменился ты.
Ты плакал горькими слезами,
Глядя на милый свой предмет,
О том, что цепь лежит меж вами,
Что пламя в мертвом сердце нет;
Когда ты знал, что не принудит
Его минута полюбить,
Что даже скоро, может быть,
Она твоею жертвой будет.
И удалиться он спешил
От этой кельи, где впервые
Нарушил клятвы неземные
И князя бездны раздражил;
Но прелесть звуков и виденья
Осталась на душе его,
И в памяти сего мгновенья
Уж не изгладит ничего.
………………
Спустя сто лет пергамент пыльный
Между развалин отыскал
Какой-то странник. Он узнал,
Что это памятник могильный;
И с любопытством прочитал
Он монастырские преданья
О жизни девы молодой,
И им поверил, и порой
Жалел об ней в часы мечтанья.
Он перевел на свой язык
Рассказ таинственный, но свету
Не передам я повесть эту:
Ценить он чувства не привык!
………………
Печальный демон удалился
От силы адской с этих пор.
Он на хребет далеких гор
В ледяный грот переселился,
Где под снегами хрустали
Корой огнистою легли –
Природы дивные творенья!
Ее причудливой игры
Он наблюдает измененья.
Составя светлые шары,
Он их по ветру посылает,
Велит им путнику блеснуть
И над болотом освещает
Опасный и заглохший путь.
Когда метель гудет и свищет,
Он охраняет прошлеца;
Сдувает снег с его лица
И для него защиту ищет.
И часто, подымая прах
В борьбе с летучим ураганом,
Одетый молньей и туманом,
Он дико мчится в облаках,
Чтобы в толпе стихий мятежной
Сердечный ропот заглушить,
Спастись от думы неизбежной
И незабвенное – забыть!
Но всё не то его тревожит,
Что прежде. Тот железный сон
Прошел. Любить он может, может,
И в самом деле любит он;
И хочет в путь опять пускаться,
Чтоб с милой девой повидаться,
Чтоб раз ей в очи посмотреть
И невозвратно улететь!
………………
………………
Едва блестящее светило
На небо юное взошло
И моря синее стекло
Лучами утра озарило,
Как демон видел пред собой
Стену обители святой,
И башни белые, и келью,
И под решетчатым окном
Цветущий садик. И кругом
Обходит демон; но веселью
Он недоступен. Тайный страх
В ледя́ных светится глазах.
Вот дверь простая перед ними.
Томяся муками живыми,
Он долго медлил, он не мог
Переступить через порог,
Как будто бы он там погубит
Всё, что еще не отнял рок.
О! Как приметно, что он любит!
Всё тихо – вдруг услышал он
Давно знакомой лютни звон;
Слова певицы вдохновенной
Лились, как светлые струи;
Но не понравились они
Тому, кто с думой дерзновенной
Искал надежды и любви.
Песнь монахини
1
Как парус над бездной морской,
Как под вечер златая звезда,
Явился мне ангел святой –
Не забуду его никогда.
2
К другой он летел иль ко мне,
Я напрасно б старалась узнать.
Быть может, то было во сне…
О! Зачем должен сон исчезать?
3
Тебя лишь любила, творец,
Я поныне с младенческих дней,
Но видит душа наконец,
Что другое готовилось ей.
4
Виновна я быть не должна:
Я горю не любовью земной;
Чиста, как мой ангел, она,
Мысль об нем неразлучна с тобой!
5
Он отблеск величий твоих,
Ты украсил чело его сам.
Явился он мне лишь на миг, –
Но за вечность тот миг не отдам!
Умолкла. Ветер моря хладный
Последний звук унес с собой.
Непобедимою судьбой
Гонимый, демон безотрадный
Проникнул в келью. Что же он
Не привлечет ее вниманье?
Зачем не пьет ее дыханье?
Не вздох любви – могильный стон,
Как эхо, из груди разбитой
Протяжно вышел наконец;
И сердце, яростью облито,
Отяжелело, как свинец.
Его рука остановилась
На воздухе. Сведенный перст
Оледенел. Хоть взор отверзт,
В нем ничего не отразилось,
Кроме презренья. Но к кому?
Что показалося ему?
Посланник рая, ангел нежный,
В одежде дымной, белоснежной,
Стоял с блистающим челом
Вблизи монахини прекрасной
И от врага с улыбкой ясной
Приосенил ее крылом.
Они счастливы, святы оба!
И – зависть, мщение и злоба
Взыграли демонской душой.
Он вышел твердою ногой;
Он вышел – сколько чувств различных,
С давнишних лет ему привычных,
В душе теснится! Сколько дум
Меняет беспокойный ум!
Красавице погибнуть надо,
Ее не пощадит он вновь.
Погибнет: прежняя любовь
Не будет для нее оградой!
Как жалко! Он уже хотел
На путь спасенья возвратиться,
Забыть толпу преступных дел,
Позволить сердцу оживиться!
Творцу природы, может быть,
Внушил бы демон сожаленье
И благодатное прощенье
Ему б случилось получить.
Но поздно! Сын безгрешный рая
Вдруг разбудил мятежный ум:
Кипит он, ревностью пылая,
Явилась снова воля злая
И яд коварных, черных дум.
Но впрочем, он перемениться
Не мог бы: это был лишь сон.
И рано ль, поздно ль, пробудиться
Навеки должен был бы он.
Успело зло укорениться
В его душе с давнишних дней:
Добро не ужилось бы в ней;
Его присвоить, им гордиться
Не мог бы демон никогда;
Оно в нем было бы чужое,
И стал бы он несчастней вдвое.
Взгляните на волну, когда
В ней отражается звезда;
Как рассыпаются чудесно
Вокруг сребристые струи!
Но что же? Блеск тот – блеск небесный,
Не завладеют им они.
Их луч звезды той не согреет;
Он гаснет – и волна темнеет!
Злой дух недолго размышлял:
Он не впервые отомщал!
Он образ смертный принимает,
Венец чело его ласкает,
И очи черные горят,
И этот самый пламень – яд!
Он ждет, у стен святых блуждая,
Когда останется одна
Его монахиня младая,
Когда нескромная луна
Взойдет, пустыню озаряя;
Он ожидает час глухой,
Текущий под ночною мглой,
Час тайных встреч и наслаждений
И незаметных преступлений.
Он к ней прокрадется туда,
Под сень обители уснувшей,
И там погубит навсегда
Предмет любви своей минувшей!
………………
Лампада в келье чуть горит.
Лукавый с девою сидит;
И чудный страх ее объемлет.
Она, как смерть бледнея, внемлет.
Она
Страстей волненья позабыть
Я поклялась давно, ты знаешь!
К чему ж теперь меня смущаешь?
Чего ты хочешь получить?
О, кто ты? – речь твоя опасна!
Чего ты хочешь?
Незнакомец
Ты прекрасна!
Она
Кто ты?
Незнакомец
Я демон! – не страшись:
Святыни здешней не нарушу!
И о спасенье не молись –
Не искушать пришел я душу.
К твоим ногам, томясь в любви,
Несу покорные моленья,
Земные первые мученья
И слезы первые мои!
Не расставлял я людям сети
С толпою грозной злых духов;
Брожу один среди миров
Несметное число столетий!
Не выжимай из груди стон,
Не отгоняй меня укором:
Несправедливым приговором
Я на изгнанье осужден.
Не зная радости минутной,
Живу над морем и меж гор,
Как перелетный метеор,
Как степи ветер бесприютный!
И слишком горд я, чтоб просить
У бога вашего прощенья:
Я полюбил мои мученья
И не могу их разлюбить.
Но ты, ты можешь оживить
Своей любовью непритворной
Мою томительную лень
И жизни скучной и позорной
Непролетающую тень!
Она
На что мне знать твои печали,
Зачем ты жалуешься мне?
Ты виноват…
Незнакомец
Против тебя ли?
Она
Нас могут слышать…
Незнакомец
Мы одне!
Она
А бог?
Незнакомец
На нас не кинет взгляда!
Он небом занят, не землей.
Она
А наказанье, муки ада?
Незнакомец
Так что ж? – ты будешь там со мной!
Мы станем жить любя, страдая,
И ад нам будет стоить рая;
Мне рай – везде, где я с тобой!
Так говорил он; и рукою
Он трепетную руку жал
И поцелуями порою
Плечо девицы покрывал.
Она противиться не смела,
Слабела, таяла, горела
От неизвестного огня,
Как белый снег от взоров дня!
………………
В часы суровой непогоды,
В осенний день, когда меж скал,
Пенясь, крутясь, шумели воды,
Восточный ветер бушевал,
И темносерыми рядами
Неслися тучи небесами,
Зловещий колокола звон,
Как умирающего стон,
Раздался глухо над волнами.
К чему зовет отшельниц он?
Не на молитву поспешали
В обширный и высокий храм,
Не двум счастливым женихам
Свечи дрожащие пылали:
В средине церкви гроб стоял,
В гробу мертвец лежал безгласный,
И ряд монахинь окружал
Тот гроб с недвижностью бесстрастной.
Зачем не слышен плач родных
И не видать во храме их?
И кто мертвец? Едва приметный
Остаток прежней красоты
Являют бледные черты;
Уста закрытые бесцветны,
И в сердце пылкой страсти яд
Сии глаза не поселят,
Хотя еще весьма недавно
Владели бурною душой,
Неизъяснимой, своенравной,
В борьбе безумной и неравной
Не знавшей власти над собой.
За час до горестной кончины,
Когда сырая ночи мгла
На усыпленные долины
Прозрачной дымкою легла,
Духовника на миг единый
Младая дева призвала,
Чтоб жизни грешные деянья
Открыть с слезами покаянья.
И он приходит к ней; но вдруг
Его безумный хохот встретил.
Старик в лице ее заметил
Борение последних мук.
На предстоящих не взирая,
Шептала дева молодая:
«О, демон! О, коварный друг!
Своими сладкими речами
Ты бедную заворожил…
Ты был любим, а не любил…
Ты мог спастись, а погубил,
Проклятье сверху, мрак под нами!»
Но кто безжалостный злодей,
Тогда не понял старец честный,
И жизнь монахини моей
Осталась людям неизвестной.
С тех пор промчалось много лет,
Пустела древняя обитель,
И время, общий разрушитель,
Смывало постепенно след
Высоких стен; и храм священный
Стал жертва бури и дождей.
Из двери в дверь во мгле ночей
Блуждает ветр освобожденный.
Внутри, на ликах расписных
И на окладах золотых,
Большой паук, пустынник новый,
Кладет сетей своих основы.
Не раз, сбежав со скал крутых,
Сайгак иль серна, дочь свободы,
Приют от зимней непогоды
Искали в кельях. И порой
Забытой утвари паденье
Среди развалины глухой
Их приводило в удивленье!
Но в наше время ничему
Нельзя нарушить тишину:
Что может падать, то упало,
Что мрет, то умерло давно,
Что живо, то бессмертно стало;
Но время вживе удержало
Воспоминание одно!
И море пенится и злится,
И сильно плещет и шумит,
Когда волнами устремится
Обнять береговой гранит:
Он вдался в море одиноко,
На нем чернеет крест высокой.
Всегда скалой отражена,
Покрыта пылью белоснежной,
Теснится у волны волна,
И слышен ропот их мятежный,
И удаляются толпой,
Другим предоставляя бой.
Над тем крестом, над той скалою,
Однажды утренней порою
С глубокой думою стоял
Дитя Эдема, ангел мирный;
И слезы молча утирал
Своей одеждою сапфирной.
И кудри мягкие, как лен,
С главы венчанной упадали,
И крылья легкие, как сон,
За белыми плечьми сияли.
И был небесный свод над ним
Украшен радугой цветистой,
И воды с пеной серебристой
С каким-то трепетом живым
К скалам теснились вековым.
Всё было тихо. Взор унылый
На небо поднял ангел милый,
И с непонятною тоской
За душу грешницы младой
Творцу молился он. И, мнилось,
Природа вместе с ним молилась.
Тогда над синей глубиной
Дух гордости и отверженья
Без цели мчался с быстротой;
Но ни раскаянья, ни мщенья
Не изъявлял суровый лик:
Он побеждать себя привык!
Не для других его мученья!
Он близ могилы промелькнул
И, взор пронзительный кидая,
Посла потерянного рая
Улыбкой горькой упрекнул!..
Конец

[1] Каин.
Кто ты?
Люцифер.
Властелин духов.
Каин.
Но если так, можешь ли ты
Покидать их и пребывать с смертными?
Люцифер.
Я знаю мысли
Смертных и сочувствую им, и заодно с вами.
Л<орд> Байрон. Каин.
(Англ.).

rustih.ru

Михаил Лермонтов - Демон, 1829 (ранние редакции): читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

I

Посвящение
Я буду петь, пока поется,
Пока волненья позабыл,
Пока высоким сердце бьется,
Пока я жизнь не пережил,
В душе горят, хотя безвестней,
Лучи небесного огня,
Но нежных и веселых песней,
Мой друг, не требуй от меня…
Я умер. Светлых вдохновений
Забыта мною сторона
Давно. Как скучен день осенний,
Так жизнь моя была скучна;
Так впечатлений неприятных
Душа всегда была полна;
Поныне о годах развратных
Не престает скорбеть она.
Посвящение
Я буду петь, пока поется,
Пока, друзья, в груди моей
Еще высоким сердце бьется
И жалость не погибла в ней.
Но той веселости прекрасной
Не требуй от меня напрасно,
И юных гордых дней, поэт,
Ты не вернешь: их нет как нет;
Как солнце осени суровой,
Так пасмурна и жизнь моя;
Среди людей скучаю я:
Мне впечатление не ново…
И вот печальные мечты,
Плоды душевной пустоты!..
* * *
Печальный демон, дух изгнанья,
Блуждал под сводом голубым,
И лучших дней воспоминанья
Чредой теснились перед ним,
Тех дней, когда он не был злым,
Когда глядел на славу бога,
Не отвращаясь от него;
Когда сердечная тревога
Чуждалася души его,
Как дня боится мрак могилы.
И много, много… и всего
Представить не имел он силы…
(Демон узнает, что ангел любит одну смертную, демон узнает и обольщает ее, так что она покидает ангела, но скоро умирает и делается духом ада. Демон обольстил ее, рассказывая, что бог несправедлив и проч. свою ист).
* * *
Любовь забыл он навсегда.
Коварство, ненависть, вражда
Над ним владычествуют ныне…
В нем пусто, пусто: как в пустыне.
Смертельный след напечатлен
На том, к чему он прикоснется,
И говорят, что даже он
Своим злодействам не смеется,
Что груды гибнущих людей
Не веселят его очей…
Зачем же демон отверженья
Роняет посреди мученья
Свинцовы слезы иногда,
И им забыты на мгновенье
Коварство, зависть и вражда?..
* * *
Демон влюбляется в смертную (монахиню), и она его наконец любит, но демон видит ее ангела-хранителя и от зависти и ненависти решается погубить ее. Она умирает, душа ее улетает в ад, и демон, встречая ангела, который плачет с высот неба, упрекает его язвительной улыбкой.
* * *
Угрюмо жизнь его текла,
Как жизнь развалин. Бесконечность
Его тревожить не могла,
Он хладнокровно видел вечность,
Не зная ни добра, ни зла,
Губя людей без всякой нужды.
Ему желанья были чужды,
Он жег печатью роковой
Того, к кому он прикасался,
Но часто демон молодой
Своим злодействам не смеялся.
Таков осеннею порой
Среди долины опустелой
Один чернеет пень горелый.
Сражен стрелою громовой,
Он прямо высится главой
И презирает бурь порывы,
Пустыни сторож молчаливый.
* * *
Боясь лучей, бежал он тьму,
Душой измученною болен.
Ничем не мог он быть доволен:
Всё горько сделалось ему,
И всё на свете презирая,
Он жил, не веря ничему
И ничего не принимая.
В полночь, между высоких скал,
Однажды над волнами моря
Один, без радости, без горя
Беглец эдема пролетал
И грешным взором созерцал
Земли пустынные равнины.
И зрит, чернеет над горой
Стена обители святой
И башен странные вершины.
Меж низких келий тишина,
Садится поздняя луна,
И в усыпленную обитель
Вступает мрачный искуситель.
Вот тихий и прекрасный звук,
Подобный звуку лютни, внемлет…
И чей-то голос… Жадный слух
Он напрягает. Хлад объемлет
Чело… он хочет прочь тотчас.
Его крыло не шевелится,
И странно – из потухших глаз
Слеза свинцовая катится…
Как много значил этот звук:
Мечты забытых упоений,
Века страдания и мук,
Века бесплодных размышлений,
Всё оживилось в нем, и вновь
Погибший ведает любовь.
М
О чем ты близ меня вздыхаешь,
Чего ты хочешь получить?
Я поклялась давно, ты знаешь,
Земные страсти позабыть.
Кто ты? Мольба моя напрасна.
Чего ты хочешь?..
Д
Ты прекрасна.
М
Кто ты?
Д
Я демон. Не страшись…
Святыни здешней не нарушу…
И о спасенье не молись,
Не искусить пришел я душу;
Сгорая жаждою любви,
Несу к ногам твоим моленья,
Земные первые мученья
И слезы первые мои.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.