Смит уильям джей стихи


Смит, Уильям Джей — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Смит; Смит, Уильям.
Уильям Джей Смит
англ. William Jay Smith
Дата рождения 22 апреля 1918(1918-04-22)[1][2]
Место рождения Уиннфилд, Луизиана
Дата смерти 18 августа 2015(2015-08-18)[1](97 лет)
Место смерти
  • Ленокс[d], Беркшир, Массачусетс, США
Гражданство  США
Род деятельности поэт
Язык произведений английский[3]
Премии Поэт-лауреат США
Награды

Римская премия[d]

Стипендия Родса

Уильям Джей Смит (англ. William Jay Smith; 22 апреля 1918, Уиннфилд, Луизиана — 18 августа 2015) — американский поэт-лауреат.

Содержание

  • 1 Биография
  • 2 Библиография
  • 3 Примечания
  • 4 Ссылки

Родился в городе Виннфилд, штат Луизиана. Учился в Вашингтонском и Колумбийском университетах, был стипендиатом Родса в Оксфорде. С 1968 по 1970 занимал должность консультанта по поэзии Библиотеки Конгресса. Член Американской академии и Института искусств и литературы с 1975 года. Автор десяти сборников стихов, два из которых номинировались на национальную премию. За поэтические переводы получал награды от Французской и Шведской академий и венгерского правительства. Переводил русскую поэзию. В 1981 году преподавал в МГУ на факультете журналистики. Жил во Франции и США, в прошлом профессор английского языка.

Во время войны (1941—1945) служил в Военно-морских силах США.

  • «Что за поезд придет»
Избр. стихотворения / Уильям Джей Смит; [Послесл. Ю. Здоровова] 175 с портр. 17 см. М. Радуга 1982
  • «Если б мне подарили однажды слона…»
Стихи [для детей дошк. и мл. шк. возраста] / Уильям Джей Смит ; Пер. с англ. И. Фоняков; [Худож. С. Калачев][20] с. цв. ил. 28 см. Новосибирск Кн. изд-во 1989
  1. 1 2 Encyclopædia Britannica
  2. ↑ SNAC — 2010.
  3. ↑ идентификатор BNF: платформа открытых данных — 2011.

Детские стихи

  • Стихотворение «Тигр» с иллюстрацией
  • Детские стихи Уильяма Смита из книги «Час Потехе» — «Маленький Енот», Крокодилов смех", «Пол и потолок», «Потехе час» (в переводе Б.Заходера)
  • Стихотворение Уильяма Смита «Собаки» (Перевод с английского Ильи Фонякова)
  • Уильям Смит «Зебры» (перевод Липатовой Елены)
  • «Полет одноглазой летучей мыши», Уильям Смит (перевод Липатовой Елены)

Стихи и эссе

  • «Недвижное средоточие» Стихи и эссе Вильяма Смита . Перевод с английского Г. Кружкова
  • «Если бы у меня была лодка…» Перевод Б. Хлебникова

Статьи и интервью

  • Уильям Джей Смит: «Писать, как талантливый ребёнок». Интервью. «Иностранная литература» 2002, № 10
  • Вильям Джей Смит об Андрее Вознесенском. Журнал «Америка».
  • «Американский поэт в Санкт-Петербурге». Очерк Аллы Плотниковой. 2002 г.

ru.wikipedia.org

«Писать, как талантливый ребенок» — Журнальный зал

От редакции

Уильям Джей Смит родился в 1918 году, первый сборник стихов выпустил в 1947-м. Ребенком, живя в географическом центре США, он мечтал о дальних странах и чужих языках. И не зря: Смит состоялся не только как интересный поэт, в чьем голосе некоторые американские критики различают “французские обертоны”, но и как отмеченный многими премиями переводчик западноевропейской, шведской, русской и даже венгерской поэзии, составитель антологий, сотрудник журнала “Translation”, многие годы существовавшего при Колумбийском университете. Еще одна грань его таланта — стихи Смита для детей, давно ставшие классикой жанра.

На счету Смита десять (не считая множества детских) поэтических книг. Последняя, цикл стихов “Лотерея чероки”, вышла в 2000 году и была удостоена премии “За выдающуюся книгу” имени Густавуса Майерса за 2001 год.

С 1968-го по 1970 год Смит занимал почетную должность поэта-лауреата Библиотеки Конгресса США, с 1975 года является членом Американской академии и Института искусств и литературы.

Для старших поколений наших читателей имя Уильяма Джея Смита прочно связано с 70 — 80 годами, когда его стихи неоднократно публиковались на страницах нашего журнала. Смит приезжал в СССР, переводил Андрея Вознесенского, в то время как Вознесенский и другие мастера слова (Андрей Сергеев, Борис Заходер) переводили Смита. Воздухом того времени вновь повеяло в апреле 2002 года в битком заполненном Малом зале ЦДЛ, когда Смит опять приехал в Москву. Спустя несколько дней (и двадцать один год после своего последнего визита в нашу редакцию) поэт стал гостем “ИЛ”.

“Иностранная литература”. Расскажите, что нового и интересного произошло в вашем творчестве за тот срок, пока мы не встречались. Возможно, вы изменились как поэт или как человек…

Уильям Джей Смит. Главное, что я с тех пор сделал, — это цикл стихов “Лотерея чероки”. В нем рассказывается об очень важных для меня вещах — о печально знаменитой “Дороге слез”, насильственном переселении чероки и других индейских племен в Оклахому в XIX веке. Это история моей семьи, моих дедов, то, что рассказывала мне мать. Я работал над этим циклом десять лет, провел настоящее исследование.

“ИЛ”. Значит, это ваша главная книга истекшего десятилетия?

У. Дж. С. У меня недавно вышло еще одно “Избранное” — собрание стихотворений, написанных за шестьдесят лет. Оно во многом пересекается с первым “Избранным”, но включает также и новые стихи.

“ИЛ”. Когда-то вы занимались преподавательской деятельностью…

У. Дж. С. Я два года вел курс литературного творчества в Школе искусств, преподавал в Холлинс-колледже в Виргинии. Но в 1980 году вообще оставил преподавание и полностью сосредоточился на писании книг, в том числе детских, а также на переводах.

“ИЛ”. Ваши переводы являются переводами в истинном смысле этого слова. Например, переводы Роберта Лоуэлла из русских поэтов — это, по сути, стихи в лоуэлловском стиле, имеющие мало общего с оригиналом. Лоуэлл обращался с оригиналом крайне небрежно. Судя по всему, вы руководствуетесь иным принципом?

У. Дж. С. Диаметрально противоположным. Я внимательно изучаю оригинал, стараюсь сохранить при переводе его мелодику, ничего не попортить своим прикосновением. Лоуэлл считал, что при переводе может улучшить оригинал, — и был неправ. Разве он мог улучшить, например, Гумилева…

“ИЛ”. Да и его Мандельштам просто ужасен…

У. Дж. С. Но, конечно, в переводы часто привносишь что-то от себя, поэт иначе не может. Это не мешает обходиться с оригиналом уважительно. Более того, у оригинала учишься.

“ИЛ”. Благодаря переводам вы стали лучше писать сами?

У. Дж. С. Да, они мне чрезвычайно помогли. Я многому учусь у русских поэтов, у венгерских, у шведских — у всех, кого переводил.

“ИЛ”. Бывает ли, что, сочиняя стихи, вы вдруг ощущаете страх повтора, страх подпасть под чье-то влияние? Литературовед Харольд Блум писал в своей книге “Страх влияния”, что влияние — это в действительности лишь банальное повторение чужого.

У. Дж. С. Я согласен с Блумом. Когда пишешь, есть чувство, будто все поэты, которых ты читал, столпились у тебя за спиной и заглядывают через плечо. Конечно, стараешься это чувство подавить, но потом перечитываешь и беспокоишься: “А не выразился ли я чужими словами?” Но теперь я уже знаю, что могу найти собственные слова.

Мне нравится вспоминать об одном обстоятельстве моей жизни, которое многое для меня определило. После Перл-Харбора меня, молодого морского офицера, отправили служить на Тихий океан, на крохотный атолл, где было совершенно нечем заняться. Собственно, это была авиабаза, где садились самолеты, следующие в Штаты. Книг с собой у меня было очень мало. Но среди них оказался сборник Уоллеса Стивенса “Части мира”. Для меня эта книга сыграла огромную роль, я до сих пор о ней думаю. Стивенс описывал в ней части своего мира, и я сказал себе: “Я могу сделать то же самое с частями моего мира. Не его мира, а моего собственного. И мой мир будет совершенно другим”. А когда в 1947 году у меня вышла первая книга стихов, я послал ее Стивенсу.

“ИЛ”. Как и когда вы заинтересовались русской поэзией?

У. Дж. С. Я даже всерьез начинал учить русский, когда служил во флоте. Под конец моей карьеры морского офицера меня направили на курсы иностранных языков. Правда, русский я так и не выучил, потому что интересовался прежде всего романскими языками, в частности французским.

Когда в Америку впервые приехал Андрей Вознесенский, меня попросили перевести несколько его стихотворений. Тогда я отыскал грамматику русского языка и кое в чем разобрался.

“ИЛ”. Насколько нам известно, в США у вас репутация чуть-чуть слишком традиционного поэта. Вы используете метрический стих, рифмуете строки — это большая редкость для американской поэзии.

У. Дж. С. Да, некоторые считают меня слишком традиционным. С другой стороны, такая поэзия все же не умерла окончательно, и теперь, к счастью, мы к ней возвращаемся. У меня есть замечательные новые последователи. Мне, кстати, доводилось сочинять длинные верлибры, но я все время возвращаюсь к традиционной стихотворной форме. Некоторые мои стихотворения — например, из недавно вышедшего сборника стихов о любви — положены на музыку.

“ИЛ”. В наше время существует особая разновидность стихов — тексты для рок-музыкальных композиций. И большинство людей тяготеет к этой рок-культуре, которая кажется современнее…

У. Дж. С. У нас есть традиция устной поэзии. Есть особый жанр поэтических вечеров, это называется “слэм”, когда люди собираются и очень экспансивно начинают изливать вслух свои чувства. Слэмы бывают небезынтересны, это шоу с большим драматическим накалом, очень популярные среди молодежи, но, мне кажется, такие шоу имеют мало отношения к серьезной поэзии, к поэзии, которая живет долго. И все же…

“ИЛ”. Это похоже на возвращение к 50-м годам, к битникам…

У. Дж. С. Да, по-моему, идея слэмов и выросла из битничества.

“ИЛ”. Вы наверняка общаетесь с поэтами молодого поколения. Как, по-вашему, происходит ли в нынешней поэзии что-то интересное?

У. Дж. С. Сейчас наиболее интересна группа “Новые формалисты”, возрождающая традиционные формы стиха. В июне они проводят в Пенсильвании свою конференцию, я ее собираюсь посетить. Один из “новых формалистов”, Дэна Джойя (Dana Gioia), написал сборник эссе “Может ли от поэзии что-то зависеть?” — замечательную, интереснейшую книгу о положении дел в нынешней поэзии. Дэна был бизнесменом, но, так сказать, ушел в отставку. Теперь он живет в Калифорнии и путешествует по всей стране. Это чрезвычайно талантливый поэт и критик.

“ИЛ”. И что, от поэзии действительно что-то зависит?

У. Дж. С. Дэна пишет, что да, но в общем не дает однозначного ответа: ему хочется, чтобы от нее что-то зависело, но он не уверен, что это и впрямь так.

“ИЛ”. А вы уверены?

У. Дж. С. Совершенно не уверен. И вообще у сегодняшней американской поэзии есть определенные проблемы: хотя интерес к ней огромен, в центре внимания оказываются, на мой взгляд, не самые лучшие поэты. Все беды от того, что критика у нас находится в некотором небрежении. Идеальный критик поэзии — это тот, кто и сам является хорошим поэтом, но таких людей сейчас слишком мало.

“ИЛ”. У нас за последнее десятилетие положение поэзии изменилось, без преувеличений, кардинально. Это принято объяснять тем, что мы теперь живем в совершенно другой стране, времена изменились, и поэзия, по всей видимости, просто не востребована. Она утратила то значение, которое имела для старшего и среднего поколения, даже для нынешних тридцатилетних. Кажется, и американская молодежь тоже мало читает поэзию, меньше, чем еще десять лет назад… В 1989 году в Филадельфии состоялся русско-американский поэтический фестиваль: сотни слушателей, настоящие толпы, ощущение большого праздника. Огромным вниманием окружили Юнну Мориц — звезду нашей делегации, а также Стэнли Кьюница. Он был уже очень стар, дорога от Нью-Йорка до Филадельфии далась ему тяжело, но он выступил на публичных чтениях, и множество людей, затаив дыхание, слушали, что он скажет, какие стихи выберет. Теперь же, насколько мы можем судить по личным впечатлениям, в вашей стране тоже падает интерес к поэзии. Были бы рады ошибаться…

У. Дж. С. По-моему, у нас никогда не было такой огромной аудитории, как у ваших поэтов здесь. У Роберта Фроста большие тиражи и много переизданий, но эта популярность пришла довольно поздно, а с его первыми изданиями дело обстояло совсем иначе.

И все же наша аудитория и впрямь, по-видимому, сужается. В прежние времена хотя бы один экземпляр каждой издаваемой книги попадал во все публичные библиотеки. Пусть это был один экземпляр, но его читала масса людей. Я сам впервые прочел современных поэтов в библиотеке, в Сент-Луисе. Теперь библиотеки куда беднее…

“ИЛ”. Но у ваших детских произведений наверняка и сейчас много читателей, ведь это страшно веселые и обаятельные стихи…

У. Дж. С. Да, они популярны. И все же, когда в прошлом году у меня вышла книга для детей, издатели были разочарованы: они рассчитывали продать десять тысяч экземпляров, а разошлось только пять.

“ИЛ”. Ну, для Америки пять тысяч — это же огромная цифра!

У. Дж. С. Конечно, некоторые стихотворения постоянно переиздаются в составе детских антологий в разных странах англоязычного мира, так что какой-то стабильный доход у меня есть.

“ИЛ”. Сколько вам было лет, когда вы начали писать детские стихи?

У. Дж. С. Я начал их писать, когда моему сыну было четыре года.

“ИЛ”. Они преследовали какие-то практические цели — уложить ребенка спать, например?

У. Дж. С. Нет-нет, он как раз начал говорить очень занятные вещи, а я просто начал его слушать. Мне кажется, я отлично помню себя самого в четыре года, хоть люди и утверждают, будто такое невозможно. У меня, знаете ли, хорошая память. И когда я принялся записывать высказывания своего сына, то заодно начал вспоминать, взялся сравнивать их со своими собственными переживаниями в четыре года… и как-то так, естественным путем, стал детским поэтом. Художник Пауль Клее сказал, что хочет рисовать, как ребенок, — но как талантливый ребенок. Это и мое желание — писать, как талантливый ребенок.

“ИЛ”. Вы человек современный? Пользуетесь ли вы Интернетом?

У. Дж. С. Не пользуюсь. У моей жены был компьютер, но он сломался. Теперь мы как-то так живем — в отрыве от мира, безо всякого Интернета. Знаете ли, я не доверяю Интернету и считаю его опасным изобретением, особенно когда дело касается поиска. Половина информации, приходящей в ответ на запрос, — сплошные ошибки, никуда не годный мусор. Конечно, в каких-то отношениях Интернет все-таки полезен. Я заставил своих сыновей обзавестись компьютерами и теперь могу осуществлять связь через них.

“ИЛ”. В российском секторе Интернета довольно популярны сайты, где любой может поместить собственные стихи, и потом люди их обсуждают, кипит какая-то своя жизнь…

У. Дж. С. Боюсь, это что-то вроде суррогата, заменяющего массовый интерес к поэзии. Еще один момент: люди, похоже, верят, будто поэтом может стать каждый. Нечто подобное происходит и у нас. Детей “учат поэзии”, то есть им дают задание написать стихи, и они все как один пишут. Но учителя не так уж часто знакомят их со стихами великих поэтов. И при этом детям говорят: вы пишете замечательно. Конечно, все дети — гении, это несомненно, но, боюсь, если им так и не выпадет случая почитать великих поэтов, то, когда они вырастут, вообще не останется культурных, начитанных читателей поэзии. У этих детей не будет никакого вкуса, никакой базы.

“ИЛ”. Если смотреть глубже, то “юные гении”, о которых вы говорите, — порождение демократических тенденций западного общества. Демократия полезна во всем, но только не в поэзии. В поэзии всегда были вершины, гора Парнас. Но вот уже несколько поколений на Западе, воспитанных в духе демократической идеологии, живут с идеей равенства, с идеей: “Мы можем дорасти до кого угодно”. Весь ландшафт западной поэзии сделался одной сплошной равниной. Нет подлинного вдохновения, которое побуждало бы стремиться к величию. Йейтс сказал, что поэт должен поставить перед собой великую задачу, совершить самое трудное, нечто на грани невозможного. Но теперь кажется, будто само понятие “великий поэт” исчезло.

У. Дж. С. Совершенно согласен. Поэзия — дело недемократичное и должно таким остаться. Это великое искусство, а искусство недемократично. Но я все-таки полагаю, что остались еще люди, которые разбираются что к чему и стремятся к разным уровням величия в искусстве. Возможно, сейчас великое искусство просто сложнее обнаружить, ему не поклоняются так открыто, но оно есть, я это чувствую. Мы все знакомы по собственному опыту с тем, что вы сейчас назвали сплошной плоской равниной, но, с другой стороны, есть и горные пики, возвышающиеся над ней: они видны, они еще стоят, в них, по-моему, наша единственная надежда.

“ИЛ”. Еще одна тенденция, влияющая на современную поэзию, обусловлена тем, что мир становится более визуальным: все заснято на видео, показано по телевизору… Похоже, мы больше не нуждаемся в словесных описаниях, и потому поэзия утрачивает некоторые из своих функций. Не вредит ли это господство визуального письменному слову, книжной поэзии?

У. Дж. С. Возможно, я слишком оптимистичен, но мне кажется, что если на человека со всех сторон обрушиваются визуальные образы, ему из чувства противоречия обязательно захочется слов. И он не откажется читать стихотворные описания только потому, что будто бы может увидеть все своими глазами. Или возьмем современную музыку: там все-таки есть слово, есть текст. Не знаю, можно ли назвать эти тексты поэзией, но определенное сродство с традиционной поэзией в них есть…

“ИЛ”. В западных книжных магазинах постоянно встречаются объявления о поэтических конкурсах на лучшее произведение о родном городе, о матери… За этим, по-видимому, стоит убежденность, что писать может каждый и что поэзия обязана приносить пользу. Практические результаты — вот чего ждут теперь от стихов. Но в чем, собственно, цель поэзии? Неужели эта цель — не в самой поэзии? На этот вопрос всегда существовало два взаимоисключающих ответа. Первый: что поэзия существует ради поэзии. И второй: что поэзия призвана просвещать, информировать людей, совершенствовать общество…

У. Дж. С. Да, есть мнение, что поэзия должна выполнять какую-то практическую функцию, например, оказывать терапевтическое воздействие. Но тогда поэзия превращается во что-то другое. Если поэзия — лекарство, то она уже не относится к категории вечных ценностей. И, знаете, мне кажется, что сегодня для всех видов искусства характерна тенденция ничего не делать для вечности, не творить с мыслью, что создаешь нечто выдающееся. Не знаю, как ваши музеи, а наши полны инсталляций — это просто комнаты, в которых набросаны какие-то вещи. На следующий день приходишь, чтобы взглянуть еще раз, а их уже убрали. Это сознательная установка на времянки.

Но я надеюсь, что это не приведет к исчезновению поэзии. Если что остается, так это поэзия. Полагаю, мы сейчас живем в очень дурные времена. Насколько я в силах судить, с вами сейчас происходит то, что с нами, в Америке, уже произошло, вы начинаете испытывать те чувства, которые мы уже некоторое время испытываем. Но вообще-то в дурные времена именно поэзия держится дольше, чем все остальное. Поэзия, если только она настоящая, — это процесс извлечения эссенции из языка. Она сама является квинтэссенцией языка, а язык неуничтожим, несмотря ни на что.

Перевод и подготовка материала С. Силаковой

magazines.gorky.media

Стихотворение Уильяма Джея Смита в переводе А.Вознесенского — Дневник — Православные знакомства «Азбука верности»

Меня пронзила в стихотворении именно нежность. Которую так редко в себе наблюдаю, а как увижу, сразу исчезает она, снова сменяясь на суровость и жесткость. Ломаются мои кости от жесткости, гибкость - необходимая для выживания - всего лишь каркас для адаптации. А вот нежность, умение гладить и бережно держать те самые кости тазовые, как держат треснувшую вазу...все таки тут песнь страсти, но не без любви, оттого - заранее простите меня за искушения, но такой эрос - не сладостен, а ностальгирующе опрятен в своем нежелании воспламенять. Ностальгирующе - потому что есть такое воспоминание у каждого. память о том, как держали другого, словно дорогую вазу. 

Вот о чем думаю, вспоминая стихотворение, как и вспоминая ушедшие дни, где руки мои были немного с трепетом большим, чем обычно.

 

Рентгеноснимок 

Держу я твои кости тазовые — 
после паденья, — 
мне рентгенолог их показывает, 
как держат треснувшую вазу. 
Он — парень дельный. 
Но память понимать отказывается. 
Она, балдея, 
зовет виденья неотвязные — 
как мы лежали в роще вязовой 
в тот понедельник. 
Мы были фразами, запястьями, 
смеялось тело и гудело, 
меня руками опоясывая, 
была ты худенькой кудесницей. 
Лес повторял священнодействие. 
И без набедренных повязок 
летели навзничь сосен тени. 
Что предвещало их падение? 
Ушла ты, бедрами покачивая, 
заколки затыкая в голову, 
чтобы назавтра в «помощь скорую» 
тебя втолкнули по-багажному. 
И всё, что было жарким, спелым, 
шумело лиственной легендой, 
предстало снимком черно-белым 
в лучах рентгена. 
А может, это фото духа, 
что обретает форму таза? 
Но невозможно видеть глазу, 
что слышит внутреннее ухо. 
В ночном объятии простынок 
лежишь в постели. 
Она — как выбеленный снимок 
лежанок рощ, что мы имели. 
Ты выздоравливаешь, женщина, 
с такою хрупкою начинкой. 
Мне снится болевая трещина, 
которая светла на снимке. 
И сквозь небытие и темень 
ты обалденно 
бежишь ко мне счастливым телом — 
как в тот пречистый понедельник 
перед паденьем. 
1978  

azbyka.ru

Уильям Джей Смит – биография, книги, отзывы, цитаты

Если бы у меня была лодка...

Найти бы мне лодку,
Какую угодно,
Челнок ли вельбот,
Корыто ли плот,
Да хоть сковородку...
Плыла б лишь, как лодка.

Найти бы мне лодку,
Какую угодно,
Гондолу, шаланду -
Не тонет, и ладно.
Китайский сампан
Или катамаран -
Согласен со всем.

А ЗНАЕШЬ ЗАЧЕМ?

Найти бы мне лодку,
И к лодке бы снасть
Купить, одолжить бы,
А нет, так украсть,
И пусть меня ветер несет
И вода.

А ЗНАЕШЬ КУДА?

Поплыть бы в фелуке,
В античной галере,
На шхуне, на шлюпке,
По крайней уж мере
В шкафу,
На комоде,
На створке,
На дверке,
На крышке стола,
На дырявой фанерке,
На пне,
На полене,
На палке,
На щепке,
В пустом коробке,
На негодной прищепке,
Ну словом,
Держался бы лишь на плаву
Ковчег мой,
А я уж на нем доплыву.

Найти бы мне лодку,
Какую угодно,
А лучше б буксирный
Взять катер всесильный,
Чтоб шли караваном
За ним из тумана
С поклажей тяжелой
Баржа за баржою,
Баржа за баржою,
Баржа за баржою
Сквозь бури и тьму.

А ЗНАЕШЬ К КОМУ?

Найти бы мне лодку,
Какую угодно,
Но лучше б притом
Большую, как дом,
С геранью в окошках
И ласковой кошкой.
С крыльцом и верандой,
С прирученной пандой,
С аллеей, а рядом -
С беседкой и садом,
С зеленой травой...

А ВСЕ ДЛЯ КОГО?

А может быть, лучше,
Чтоб сам я построил
Индейскую легкую
Лодку каноэ?

И ЗНАЕШЬ, ЗАЧЕМ?

Чтоб плыть посреди
Голубой пустоты,
Пока б не нашелся
Тот остров, где ты
Жила до сих пор и не знала,
Что я
ищу тебя,
Островитянка моя...

И я бы спросил:
"Ты поедешь со мною
В моем замечательном
Быстром каноэ?" -
И ждал, что ты скажешь,
А ты бы тогда,
Помедлив, тихонько
Ответила: "Да".

И ты бы со мною
Вокруг поплыла
Чудесного острова,
Где ты росла.
Я знак бы из лодки
Давал морякам,
Паромщикам, лодочникам,
Рыбакам.
И каждой посудине -
Всем до одной -
Махал и кричал,
Чтобы плыли за мной.

Луна бы всходила
Из теплых морей.
Я был бы твоим,
Ты была бы моей
Всю жизнь,
окажись она
Долгой,
короткой...

БЫЛА Б ТОЛЬКО ЛОДКА!
БЫЛА Б ТОЛЬКО ЛОДКА!

Уильям Джей Смит
Перевод Б. Хлебникова

-----------------------------

www.livelib.ru

Американский поэт в Санкт-Петербурге - 2002-04-17

Одна из встреч с классиком американской поэзии Уильямом Джей Смитом состоялась в помещении Санкт-Петербургского отделения Пен-клуба.

Забавная песенка о кошках - самых независимых домашних животных была очень популярна в России несколько лет назад. Но как это часто здесь бывает, выпустившая компакт-диск фирма не удосужилась указать автора текста. А им оказался один из корифеев американской поэзии Уильям Джей Смит, которого мастерски перевел Борис Заходер.

Визит живого классика был организован Американским посольством в Москве и российским отделением некоммерческой организации «СИС международное партнерство» со штаб-квартирой в Нью-Йорке. Уильям Джей Смит сделал себе своеобразный подарок, приехав в Россию накануне своего восьмидесятичетырехлетия - в течение недели он побывал в двух российских столицах, посетил МГУ и Петербургский университет, где на филологическом факультете встретился со студентами и преподавателями и прочел лекцию «Современная поэтическая жизнь в Америке». Побывал в гимназии с углубленным изучением литературы и английского языка. Вечером во вторник в одном из новых кафе-клубов прошел вечер поэзии с его участием. Имя Уильяма Джея Смита хорошо знакомо российскому читателю. Начиная с 1970 года он не раз приезжал в CCCР, а затем и в Россию. В 81 году он три месяца преподавал в МГУ на факультете журналистики. Как отметил сам Смит, это было очень интересное время, так как в разгар «холодной войны» практически все культурные связи между Советским Союзом и Америкой были прерваны, и на его чтения приходили тысячи людей. «Я был популярен как рок-звезда», - пошутил поэт.

В 82 году в московском издательстве «Радуга» вышел сборник стихотворений Уильяма Джея Смита «Что за поезд придет?» в переводах Евгения Евтушенко, Юнны Мориц, Беллы Ахмадулиной, Андрея Вознесенского. Стихотворения двух последних поэтов Смит сам переводил на английский язык. Переводами Уильямиа Джея Симта занимался и известный петербургский поэт Александр Кушнер. Вот как он перевел стихотворение «Осенние перепелки»:

«Деревья так темны, в них плачет осень. Стих ветер, воздух холоден и грозен. Замерзнув, листья жалуются нам. Ветвь ближе дереву, а дерево - корням».

Я спросила Александра Кушнера, как ему работалось над переводами произведений Уильяма Джея Смита на русский язык:

«Мне нравилось это занятие, потому что Смит не избегает ни рифмы, ни ритма, и в этом смысле его приятно переводить. Потому что все-таки мы любим не верлибры. В нашем представлении стихи - это рифмованные стихи, как правило. Он, конечно, поэт самостоятельный, и в то же время опирается на американскую традицию, - продолжал Кушнер. - Она очень ощущается в его стихах. Это тоже важно, потому что поэт растущий на голом месте – это всегда скучно и похоже на самодеятельность. Я недаром его спросил о Фросте, и выяснилось, что он был с ним знаком и дружен. Это в стихах ощущается – в природе… одинокое житье… Как-то это все присутствует в его стихах. И в то же время, это очень осмысленные стихи, наполннные мыслью».

Уилям Джей Смит - лауреат множества литературных премий. Среди них: премия американской Академии изящных искусств и литературы за 72 год, Золотая роза Поэтического клуба Новой Англии в 80 году, Золотая медаль за Труд правительства Венгрии - 78 год, медаль Французской академии - 91 год. В 75 году Смит был избран членом американской Академии изящных искусств и литературы и с 85 по 89 был ее вице-президентом по литературе.

На вопрос, применимо ли к американскому поэту определение Евгения Евтушенко, что «поэт в России больше чем поэт», классик ответил: «Да, это в самом деле так. Роберт Фрост говорил, что только кто-то другой может назвать тебя поэтом. Когда кто-то другой это говорит, он понимает твое бытие, понимает, чем ты живешь. Я думаю, что наши поэты тоже больше, чем просто люди, как вы говорите - больше чем поэты».

В Америке вышло уже 14 сборников поэзии Уиляма Джея Смита, последними были изданы «Женщина у зеркала - стихи о любви» и «Лотерея чероки», в которой рассказывается о переселении южных индейцев с их земель. Тема коренного народа Америки близка Уильяму Джею Смиту, так как в нем также есть частица индейской крови, поскольку среди предков его матери были индейцы чероки.

Уже говорилось о том, что стихи для детей, написанных американским классиком, переводил Борис Заходер, и они расходились сотнями тысяч экземпляров. Мягкий юмор и самоирония покоряли и продолжают покорять сердца юных россиян. Петербургский поэт Михаил Яснов на встрече в Пен-клубе прочитал стихотворение «Мистер Смит» в переводе, а точнее в пересказе Бориса Заходера:

«Смит грустит над волнами морскими Он выходит на берег морской И свое популярное имя Произносит с глубокой тоской. И в ответ то же самое слово Океанским прибоем гремит, Отовсюду он снова и снова Слышит: «Смит! Мистер Смит! Мистер Смит!» Пишет он для детей, для потомства. Он с годами набрался ума. Мистер Смит – неплохое знакомство. Неплохое - весьма и весьма».

Когда-то Уилям Джей Смит сказал: «Старость - это кораблекрушение». Жизнь опровергла этот постулат. Восьмидесятичетырехлетний поэт больше похож на корабль, который под всеми парусами стремится в будущее. Недаром сам он говорит, что у него все начинается только сейчас.

www.golos-ameriki.ru

перевод одного стихотворения У. Дж. Смита и много вопросов

Выбирая стихи Уильяма Смита, я сходу отмела один текст. Он маловразумительный, труднопроизносимый, и переведен Евтушенко, который вообще не переводчик.

Американский примитив

Посмотрите, как он в шляпу до бровей погружен,
Посмотрите, как себе самому он дорог!
Только мой папа может выглядеть, как он.
Я люблю своего папу, как он любит свой доллар.

Дверь особенно хлопнет, если входит он к нам.
От его костюмов - долларовый запах.
Мятыми деньгами набит его карман.
Его губы синие, а руки его зябнут.

Он вешается на галстуке у двери на балкон.
Леди падает в обморок, дети визжат в коридорах.
Только мой папа может выглядеть, как он.
Я люблю своего папу, как он любит свой доллар.

Но возникли вопросы, много. Почему американский примитив, почему папа любит свой доллар, "он" и папа - одно лицо или два, и что там все-таки произошло? А главное, как это выгядит в нормальном виде у автора?

Текст нашелся сразу. Веселенький такой. В одном чорном-черном стихотворении был чорный-чорный юмор.

American Primitive

Look at him there in his stovepipe hat,
His high-top shoes, and his handsome collar;
Only my Daddy could look like that,
And I love my Daddy like he loves his Dollar.

The screen door bangs, and it sounds so funny -
There he is in a shower of gold;
His pockets are stuffed with folding money,
His lips are blue, and his hands feel cold.

He hangs in the hall by his black cravat,
The ladies faint, and the children holler:
Only my Daddy could look like that,
And I love my Daddy like he loves his Dollar.
http://www.poemhunter.com/best-poems/william-jay-smith/american-primitive/

...вот он, Доллар - с большой буквы, а не какая-то там монета в кармане.

Когда читала, в голове сам собой завертелся разухабистый ритмичный мотивчик - такой, что именно урезать, никак иначе. Очень неблагообразно вышло.

И - обычно я этого не делаю, и больше делать не буду, но рискнула соорудить хоть что-то членораздельное - раз уж об тот перевод голову и язык сломаешь.

Смотри, на нем цилиндр и макинтош,
Ботинки его высший сорт, без спора.
Никто другой, как папа мой, не хорош,
И я люблю папу, как он любит свой Доллар.

Входная дверь грохнет - забавный звук.
Вот он, в дожде золотых монет.
В оттопыренных карманах пачки купюр,
Его руки, как лед, у его губ синий цвет.

Он на галстуке черном в гостиной висит,
Леди в падают в обморок, орут дети хором,
Никто другой, как папа мой, не красив,
И я люблю папу, как он любит свой Доллар.

Но ритм в голове одно, а в примечаниях к стихотворению написано, что оригинальный текст можно спеть на мелодию южной баллады "The Ramblin' Boy" - о человеке, готовом на любые преступления ради возлюбленной. Тут я влезаю в область американского песенного фольклора, в котором разбираюсь чуть менее, чем никак, и все, что мною будет сказано, может оказаться совой на глобусе. Пишут, что в южных балладах обычно рассказываются жуткие истории.

Погуляв по интернету, я нашла три песни "The Ramblin' Boy" с тремя разными сюжетами. В одной повествуется о печальной судьбе бродяги, в другой - о любви и разлуке, а третья, вроде, подходит к условиям задачи. Она о чуваке, которого коварная женщина вынудила стать грабителем.

Вот текст:
//www.oldielyrics.com/lyrics/the_carter_family/rambling_boy.html

Звучит так. Не пойму, ложится ли папа с Долларом на мелодию.

Последняя загадка: почему американский примитив? Я думала, это аллюзия на примитивную живопись, но - мелодия, музыка. Оказывается, существует особая техника игры на гитаре с таким названием. Она совсем не примитивная, просто ее родоначальник, Джон Фейи, обращался к традициям музыки кантри и техническим приемам ранних исполнителей.
Подтверждением разгадки стала бы дата создания стихотворения. Дату я не нашла. Первый сборник Уильяма Смита вышел в 1947 году. Джон Фейи записал свои первые композиции на рубеже 50-60х. Если стихотворение написано позже, все совпадает, если раньше - увы.

О Джоне Фейи здесь.
http://www.musicalwave.ru/stati/dzhon-feii.html

morra-winter.livejournal.com

Вильям Смит Стихи


 
МАЛЕНЬКИЙ ЕНОТ

Увидел Маленький Енот
Падучей звёздочки полёт
И загадал желание:
— Хочу я стать
Бараном,
Вараном,
Тараканом,
Тритоном,
Питоном

Или Хамелеоном.
Неважно, кем я буду,
Хоть Моськой,
Хоть Слоном,
Но только очень-очень
Прошу я об одном:
Пусть стану я
Фламинго

Или Собакой Динго,
Омаром,
Кальмаром,

Пятнистым Ягуаром,
Медузой,
Воблой,
Камбалой,

Гадюкой (но не очень злой),
Чижом,
Ежом,
Ужом,
Моржом,
Козой

(А то и Стрекозой),
Хоть Плавунцом, в конце концов
(Люблю я вкусных Плавунцов!),
Хотя бы Бегемотом,
Но только
НЕ ЕНОТОМ
(Сойдут и Кит,
и Кот, и Крот!) —

Вот всё моё желание,—
Закончил Маленький Енот
И
Перевёл дыхание.

В ответ падучая звезда
Сказала:

—Что за ерунда!
Твоё желание, мой друг,
Мне показалось странным:
С какой же это стати вдруг
Еноту стать Бараном?
Чем плох, по-твоему, Енот?
По-моему, наоборот —
Он умное животное
И очень чистоплотное!..
Вот я — я как-никак звезда!
А видишь сам,
Лечу сюда,

Лечу с космических высот
Сюда, к земным болотам,
В надежде лет через пятьсот
(Конечно, если повезёт!)
Стать
Маленьким Енотом!


 
ПОТЕХЕ ЧАС

— Ура! Как раз
потехе час!—
Расхохотался Дикобраз.—
Ха-ха!
— Хи-хи! — сейчас же подхватил
Весёлый Нильский Крокодил.—

Ха-ха! Хи-хи!
— Xe-xe! — откликнулся Жираф,
Высоко голову задрав.—
Хи-хи! Xe-xe!
— Хо-хо! — раздался хохот Льва.
— Уху! — отозвалась Сова.—
Xe-xe! Хо-хо! Уху!

Смеялись все — и млад и стар.
Смеялся Ворон: — Кар-кар-кар!
Смеялся Пёсик: — Гав-гав-гав! —
Кто веселится, тот и прав!

На небо поднялась Луна,
Заулыбалась и она.
По всей Земле:
У вас,
У нас —
Везде настал
ПОТЕХИ ЧАС!

Ха-ха! Хи-хи! Xe-xe! Хо-хо!
Уху-ху-ху! Кар-кар! Гав!


  ***
КРОКОДИЛОВ СМЕХ

Сидел над Нилом Крокодил
И слёзы лил, и лил, и лил...

Я посочувствовал ему,
И я его спросил:
— О чём, над чем
И почему
Ты плачешь,
Крокодил?

Ты так хорош, ты полон сил,
Ты в самом цвете лет —
О чём же плакать, Крокодил?
— Увы, мне белый свет не мил!
Прохныкал он в ответ.—

Увы, мне видеть невтерпёж, ^
О мой двуногий друг,
Несправедливость, зло и ложь,
Царящие вокруг.

Мне жаль верблюда: он горбат.
Мне жаль крота: он слеп.
Мне жалко Тех, Кого Едят,
И Тех, Которые Едят,—
Нелёгкий это хлеб!
И вот я слёзы лью и лью
Над горькой их судьбой,
А также — честно признаю! —
Я плачу над собой:

Хотя меня боятся львы
(А на гиен — плевать!),
Но не умею я, увы,
Ни петь, ни танцевать!..

— О мой чешуйчатый собрат!
Ведь ты слыхал и сам,
Что крокодиловым слезам
Никто, никто не рад.

Да, спору нет, не всё вокруг,
Сплошная благодать,
Но лучше, мой зубастый друг,
Смеяться, чем рыдать.

Да и закон не запретил
Нам посмеяться всласть!
А ну-ка, милый Крокодил,
Разинь пошире пасть!

Его я, видно, убедил,
Что жизнь не так плоха.
Вот улыбнулся Крокодил,
Вот произнёс «ха-ха!»,
Потом «хи-хи!» он произнёс
Смелей, чем в первый раз.
Потом утёр глаза и нос
И вдруг
Пустился в пляс!

Какой успех имел танцор!
Какой он произвёл фурор!
Народ бежал со всех сторон.
Примчались Зебра, Лев и Слон,
Жираф, Гиена, Бегемот,
Из подземелья вылез Крот,
И даже, кажется, Тюлень
Из Арктики приплыл.

Что говорить!
Не каждый день
Танцует Крокодил!


  ПОЛ И ПОТОЛОК

Что за славная парочка — Пол c Потолком!
Как дружили, как весело жили они
В неказистом, но милом домишке своём
И в погожие дни, зд в ненастные дни!

Этой дружбе была и гроза не страшна!
Их ни Плинтус не мог разлучить, ни Карниз,
Ни Стена, хоть порой и шептала она,
Что один на другого глядит сверху вниз!

Потолок подарил Полу пышный ковёр;
Пел ему по-французски: «Ах, же вуз а дор^
— Как ты чист, как высок! — Пол ему отвечал:
— Выше, чище тебя я людей не встречал!

Словом, всё у них было — достаток и лад.
Так и век вековать бы — тишком да ладком.
Но однажды
Поссорились Пол с Потолком.
Как всегда, неизвестно, кто был виноват;

Началось с пустяка,
Началось пустяком —
А в минуту весь дом заходил ходуном.
Полетела побелка... паркета кусок...
— Ах ты низкая тварь! — закричал Потолок.
— Да чтоб ты провалился! — откликнулся Пол.
Потолок не ответил,
А ночью ушёл.

Да,
Как только стемнело вокруг, Потолок
Все вещички свои увязал в узелок
И тихонько, как вор, в коридор — и во двор.
И — бежать!
И его не встречали с тех пор.

...В опустелом дому в нежилой тишине
Дико хлопают ставни да ветер свистит,
И шиповник прокрался сквозь щели в Стене,
Только он не цветёт — для кого тут цвести?

Там, где радость жила, поселилась тоска.
Видно, рухнет и дом — этот день недалёк.
Ах, кому нужен Пол, если нет Потолка?
И зачем Потолок — если он одинок?!


ten2x5.narod.ru

Уильям Джей Смит "Поезд",перевод А.Вознесенского в 1971 году

В 1972 году Андрей Вознесенский оказался первым советским поэтом, которого избрала своим почетным членом Американская Академия искусств и литературы. Уилльям Джей Смит, поэт, литературовед, а в прошлом - политик, принадлежит к числу близких американских друзей Вознесенского.Смит выпустил несколько сборников стихов; сейчас он преподает английский язык и литературу в Холлинсовском колледже неподалеку от Роанока (Вирджиния), ранее он был членом законодательного собрания штата

«Какой поезд придет перевезти меня через этот огромный город?» Надпись на стене метро

Снег сырой, как газета,
шрифт, пропитанный смогом,
этот город офсетный
я б забыл, если б смог бы.
Опускаюсь в метрошку,
ожидаю в туннеле сабвея —
потрясает до дрожи,
как Евангелие от Матфея.
Сеет сажа на рельсы, как плохой дымоход…
Что за поезд придет?

Память движется целью,
точно скрипы вагонные.
Вновь я мальчик. Я с мамой
бегу по торнадо в агонии.
Как вуаль ее платья лилова! Как дует!
Идти и идти нам.
Из домов развороченных
спальни
свисают, как части интимные.

Вылетают гробы из кладбища.
Циклон в апогее.
И валялись столбы в проводах, точно в черных
спагетти.
Нас тошнит. Как мне боязно, мама!
Хочу голубой небосвод…
Что за поезд придет?

Твердь Земли — ты эмблема покоя
(по Дарвину).
Устаревшие данные!
А носило ли вас, как в разболтанном сейнере,
в паническом землетрясении!
Кони, трупы животных,
люди, пачки с разорванным хлопком.
Ненасытно
земная зевота
разевается и захлопывается.
Нас родившая мать поглощает обратно
в живот.
Что за поезд придет?

Мы не ждем катастрофы. Мы пьем
лошадиными дозами.
Груды трупов наяривают бульдозеры.
Наш голубенький шарик превращаем
в пустыню.
Человек на Луне шарит лапами в шлаках
остылых.
И привозит оттуда
каменюги с мертвящим названием,

чтоб прибавить их к грудам
земных бездыханных развалин.
Но расстреливаемый, прозревая, бросает
убийцам:
«Хватит! Бросьте знамена!»
И падает навзничь под блицем.
Мир шуршит, как газета.
Пахнут кровью дешевые роли.
Все страшнее в кассете
непроявленный ролик.
На глазах у растерянных
телекамер и линз журналистских
возле хижин расстреливают
крохотулек людей луноликих.
Два десятка убитых. Незначительный эг. изод…
Что за поезд придет?

Снова мальчика вижу, уменьшенного памятью.
Сыплет спелый шиповник.
Я иду с моей маленькой матерью.
Все меня увлекало —
тишина лесовая,
вода в форме лекала
и индейские палочки для рисованья…
Я забыл тебя, мама,
у ручья со светящимся донышком.
Завтра в мраке чулана
найду тебя стонущей.
И дубинка обидчика
будет тяжко лежать на ступенях.
Жизни рожа обычная
обернется тупым преступленьем.

Я ползу к тебе, мама,
ка коленях по собственной жиже блевот.
Что за поезд придет?

Что за ночь! Что за поезд придет!
Что за дерево!
Сикомора! Надежда! Дорога потеряна!
Чей-то час на курантах пробьет!
Наша дохлая вера, как рыба,
вверх брюхом всплывет.
Брода не существует. Он выдуман, стерва.
По курятникам, крошкам с пластинками
стерео,
по безвыходным рельсам бреду
сквозь трясины болот.
Я дороги не вижу.
Здесь «назад» означает «вперед».
Сквозь дерьмовую жижу
прошепчу сквозь заляпанный рот:
«Что за поезд придет
перевезти меня через этот огромный город?

______________________________
Из журнала «Америка» 197? года.
В 1972 году Андрей Вознесенский оказался первым советским поэтом, которого избрала своим почетным членом Американская Академия искусств и литературы. Уилльям Джей Смит, поэт, литературовед, а в прошлом — политик, принадлежит к числу близких американских друзей Вознесенского. Смит выпустил несколько сборников стихов; сейчас он преподает английский язык и литературу в Холлинсовском колледже неподалеку от Роанока (Вирджиния), ранее он был членом законодательного собрания штата Вермонт (прочтение им в собрании «Небольшой оды лошади Моргана» вызвало бурю аплодисментов, и эту лошадь провозгласили эмблемой фауны Вермонта). Смит родился в Луизиане, окончил Оксфордский колледж в Англии на стипендию Родса и в 1968 — 1969 годах занимал пост консультанта поэзии при Библиотеке Конгресса в Вашингтоне

УИЛЛЬЯМ ДЖЕЙ СМИТ
Поэты и переводчики, цитаты.
«В 1971 году Вознесенский приехал в Вашингтон, чтобы выступить с чтением своих стихов. Библиотека Конгресса, взявшая на себя организацию вечера, решила временно поместить поэта в гостинице «Конгрешонал», в нескольких кварталах от Библиотеки. В «Конгрешонале» находились правительственные учреждения, и его никак нельзя было назвать самым привлекательным или фешенебельным отелем в Вашингтоне: то была рабочая гостиница. Туда ежедневно приезжали разные люди со всех концов страны по поручению той или иной организации и работники обеих политических партий. Андрея позабавило то, что рядом с его номером разместилось бюро Национального комитета Республиканской партии. Для самого Андрея эта гостиница тоже стала рабочим местом.
После завтрака мы с Андреем попробовали, как звучат наши голоса в Библиотеке, а затем удалились в бар «Конгрешонала», чтобы там подготовить программу вечера. Бар был почти пуст, мы уселись в полутемном углу; на стене за нами красовалась фреска, изображавшая силуэт Нью-Йорка…

Во время нашей краткой подготовки Андрей сказал, что собирается прочитать свой перевод моего стихотворения «Какой поезд придет?». Я ответил, что очень польщен, но поскольку стихотворение это длинное, то, пожалуй, следует обойтись без моего чтения этой вещи по-английски. Кто из слушателей незнаком с этим стихотворением может всегда прочитать его после, если пожелает. Андрей согласился. Но в середине вечера я вдруг догадался, что он неправильно меня понял. Когда я объявил, что сейчас Вознесенский прочитает «Какой поезд придет?» в своем переводе на русский, но что читать по-английски мы такую длинную вещь не будем, Андрей сурово посмотрел на меня и велел мне прочитать ее по-английски. Когда я возразил, что у меня нет с собой этого стихотворения, он сказал, что подождет, пока я его раздобуду. Я помчался за кулисы отыскивать сборник с этой вещью. Непредвиденное недоразумение публике понравилось (некоторые даже были уверены, что мы заранее его прорепетировали). Теперь, после того как я уже несколько раз выступал перед публикой вместе с Андреем, я всегда готов к неожиданностям. Андрей — опытный чтец, и поэтому он не любит повторяться. Он умеет оценить аудиторию и соответственно изменить, пусть незначительно, намеченную программу. Иной раз мне кажется, что между нами установилась телепатическая связь, потому что чаще всего я без предупреждения чувствую, что вот сейчас он собирается изменить порядок чтения или выпустить какое-нибудь стихотворение."

www.inpearls.ru

4 - Чемодан с Содержимым — LiveJournal

МИСТЕР СМИТ

Познакомимся с мистером Смитом!
Вам понравится - стоит начать!
Очень редко он ходит небритым
И порой проникает в печать.

Есть в лице его что-то восточное.
И (вы это заметите сразу) -
Левый глаз его - верное, точное
Подражание
Правому глазу.

Не поет он - ни соло, ни хором.
Кое-кто утверждает, что Смит
Мог бы стать первоклассным боксером, -
Но сюжет этот больно избит!

Мистер Смит презирает мопеды.
Домино его просто смешит.
В спринте мог он добиться победы,
Только он никогда не спешит!

Смит, забыв про спортивные лавры,
Собирает коллекцию шляп.
Если рядом ударят в литавры -
Смит подскочит: он нервами слаб.

Впрочем, он побывал и под пулями.
Видел много диковинных стран.
Управляться умеет с кастрюлями -
Но охотней идет в ресторан.

Дважды он побывал на Таити;
Это очень далеко,
Зато
Там поныне о мистере Смите,
Вероятно,
Не помнит никто!

Смит грустит над волнами морскими:
Он выходит на берег (морской!)
И свое популярное имя
Произносит с глубокой тоской.

А в ответ - то же самое слово
Океанским прибоем гремит:
Отовсюду он снова и снова
Слышит: «СМИТ!... МИСТЕР СМИТ!..
МИССТТЕЕРР СССМИТТТ!»

Пишет Смит для детей (для потомства!),
Очевидно, набрался ума!
Словом,
Смит - неплохое знакомство!
Неплохое!
Весьма и весьма!
пер. Бориса Заходера

РОБЕРТ ФРОСТ: ДОРОГА, КОТОРУЮ ОН ВЫБРАЛ

Поэт огляделся: кончалася ночь,
Дорога вилась во тьму.
Чернели деревья, ветер утих;
Скелетоподобия стен глухих
Взбирались по холму.

Он думал о преодоленном пути,
О дебрях, которыми брел
В сумятице форм и субстанций, в тисках
Чащобы, где бродит писатель впотьмах,
Лишь опытом умудрен.

Сквозь сумрак пред ним уже брезжила суть,
А слов-то, по сути, нет -
Тут все прилагательные невпопад,
Наречья, чуть вспыхнув, пеплом тускнят
Глаголов свет.

И стены раздвинулись; выход из тьмы,
Рассвет, и путь завершен.
Слова, пробуждаясь, глаголят с листа;
И вьется все дальше дорога: та,
Которую выбрал он.
пер. Владимира Британишского

ВООБРАЖАЕМЫЕ ДИАЛОГИ

Марсия Браун вскричала: «Изволь
Сам из солонки вытряхивать соль!» –
«Зря вы солонку ругаете, право, –
Невозмутимо сказал Карлос Браун, –
Хитрость, моя дорогая, лишь в том,
Чтобы солонку трясти кверху дном».

«Так ветчину режут только невежи! –
Вырвалось в гневе у Огдена Нэша, –
Нужно потоньше резать куски,
Ломтик за ломтиком, как лепестки!» –
«Я б так и резал, когда б не спешил», –
Филлис Макгинли ему возразил.

Дороти Хьюз над чулком разрыдалась:
«Не надевается, как ни старалась!»
Явно сочувствуя ей, Хелен Хокинг
Произнесла, поглядевши на ноги:
«Не огорчайтесь, милая Дороти,
Туфлю снимите и снова попробуйте!»
пер. Бориса Хлебникова

ГАЛИЛЕО ГАЛИЛЕЙ

Галилео Галилей
С черной лестницы в темницу
Неподвижного ума
Все стучится и стучится.

Мир вращается к рассвету,
На курантах - час шестой;
В полумгле курятся трубы
И подсвечник золотой.

Не от солнца потеплело,
Ветви гнутся от плодов;
Минотавр уже проснулся,
На задворках - бычий рев.

Звезды за реку текут,
Мир в движенье непрестанном;
Галилео Галилей
В одеянии багряном

Перед черною Мадонной
Преклонился и притих;
Рядом ангелы толпятся,
Отражают лики их

И пылание садов,
И далеких гор горенье,
И свечей плывущий воск,
И алтарь ночного бденья.

Галилео Галилей
С черной лестницы в темницу
Неподвижного ума
Все стучится и стучится.
пер. Андрея Сергеева

ПРО МАЛЕНЬКУЮ ДИМИТИ

Про маленькую Димити вам слышать приходилось?
Чем больше ела Димити, тем меньше становилась.
Чем лучше аппетит у нас, тем больше рост и сила.
У бедной крошки Димити наоборот все было.
Величиной с горошину берет она носила,
И буква "Т" из азбуки ей зонтиком служила.
А в бабочку-тетрадочку заметки заносила.
Однажды крошка Димити столкнулась с хлебной крошкой,
И тут же в щель паркетную попала левой ножкой.
И не успела выбраться.
Паркет хозяин вытер…
С тех пор малютку Димити никто нигде не видел.
пер. Натальи и Евгения Рейн

ДРАКОН

Сижу я с драконом, весьма раскаленным.
Он жарит мне гренки,  я ем их с бульоном.
В дымящейся пасти, где пламя буянит,
Мне вкусные гренки Дракоша румянит.
Его угощаю кусочком батона.
Он щелкает пастью - и гренка готова.
пер. Юнны Мориц

ТАКСЫ
                   ...по мне все едино, что такса, что лань...
                                                                          Уоллес Стивенс

От века мал у таксы рост,
отсюда и вопросы,
мол, нет ли где пониже звезд
для тех, кто меньше ростом.

Случилась темень как-то раз
темнее черной ваксы,
в ту ночь один отважный такс
с одной отважной таксой

пошли для маленьких собак
по всей небесной сфере
искать особый зодиак,
звезду по крайней мере.

Я взял луну, как телескоп,
приникнул к окуляру,
уж очень мне хотелось, чтоб
нашла, что ищет, пара.

Я сам звезду ищу подчас,
рифмую, грешным делом,
и вижу целое сквозь часть,
часть прозреваю в целом.

Мир продолжает чудеса,
вращаются планеты,
и дарят таксам небеса
вселенские рассветы.
пер. Бориса Хлебникова

morra-winter.livejournal.com

Вильям Дж. Смит (пер. Б.Заходер) - Кошки

? LiveJournal
  • Main
  • Ratings
  • Interesting
  • 🏠#ISTAYHOME
  • Disable ads
Login
  • Login
  • CREATE BLOG Join
  • English (en)

detskie-stihi.livejournal.com

Умер американский поэт-лауреат Уильям Джей Смит : philologist — LiveJournal

18 августа на 98-м году жизни умер американский поэт-лауреат Уильям Джей Смит, - сообщает The New York Times.


William Jay Smith in 1990. Robert Turney/Charles Scribner’s Sons (с) www.nytimes.com

Смит родился 22 апреля 1918 года в городе Виннфилд, штат Луизиана. Учился в Вашингтонском и Колумбийском университетах, был степендиатом Родса в Кембридже. Во время войны (1941—1945) служил в Военно-морских силах США. С 1968 по 1970 занимал должность консультанта по поэзии Библиотеки Конгресса. Член Американской академии и Института искусств и литературы с 1975 года. Автор десяти сборников стихов, два из которых номинировались на национальную премию. За поэтические переводы получал награды от Французской и Шведской академий и венгерского правительства. Переводил русскую поэзию. В 1981 году преподавал в МГУ на факультете журналистики. Живёт во Франции и США, в прошлом профессор английского языка.

Подробнее о нем можно прочесть в Википедии: Уильям Джей Смит.

Уильям Джей Смит. «Если бы у меня была лодка…» Перевод Б. Хлебникова

Оригинал взят у nasha_canada в Уильям Джей Смит и Александр Городецкий, Избранная поэзия 13 Этажа

Найти бы мне лодку,
Какую угодно,
Челнок ли вельбот,
Корыто ли плот,
Да хоть сковородку...
Плыла б лишь, как лодка.

Найти бы мне лодку,
Какую угодно,
Гондолу, шаланду -
Не тонет, и ладно.
Китайский сампан
Или катамаран -
Согласен со всем.

А ЗНАЕШЬ ЗАЧЕМ?

Найти бы мне лодку,
И к лодке бы снасть
Купить, одолжить бы,
А нет, так украсть,
И пусть меня ветер несет
И вода.

А ЗНАЕШЬ КУДА?</p>

Поплыть бы в фелуке,
В античной галере,
На шхуне, на шлюпке,
По крайней уж мере
В шкафу,
На комоде,
На створке,
На дверке,
На крышке стола,
На дырявой фанерке,
На пне,
На полене,
На палке,
На щепке,
В пустом коробке,
На негодной прищепке,
Ну словом,
Держался бы лишь на плаву
Ковчег мой,
А я уж на нем доплыву.

Найти бы мне лодку,
Какую угодно,
А лучше б буксирный
Взять катер всесильный,
Чтоб шли караваном
За ним из тумана
С поклажей тяжелой
Баржа за баржою,
Баржа за баржою,
Баржа за баржою
Сквозь бури и тьму.

А ЗНАЕШЬ К КОМУ?

Найти бы мне лодку,
Какую угодно,
Но лучше б притом
Большую, как дом,
С геранью в окошках
И ласковой кошкой.
С крыльцом и верандой,
С прирученной пандой,
С аллеей, а рядом -
С беседкой и садом,
С зеленой травой...

А ВСЕ ДЛЯ КОГО?

А может быть, лучше,
Чтоб сам я построил
Индейскую легкую
Лодку каноэ?

И ЗНАЕШЬ, ЗАЧЕМ?

Чтоб плыть посреди
Голубой пустоты,
Пока б не нашелся
Тот остров, где ты
Жила до сих пор и не знала,
Что я
ищу тебя,
Островитянка моя...

И я бы спросил:
"Ты поедешь со мною
В моем замечательном
Быстром каноэ?" -
И ждал, что ты скажешь,
А ты бы тогда,
Помедлив, тихонько
Ответила: "Да".

И ты бы со мною
Вокруг поплыла
Чудесного острова,
Где ты росла.
Я знак бы из лодки
Давал морякам,
Паромщикам, лодочникам,
Рыбакам.
И каждой посудине -
Всем до одной -
Махал и кричал,
Чтобы плыли за мной.

Луна бы всходила
Из теплых морей.
Я был бы твоим,
Ты была бы моей
Всю жизнь,
окажись она
Долгой,
короткой...

БЫЛА Б ТОЛЬКО ЛОДКА!
БЫЛА Б ТОЛЬКО ЛОДКА!

Вы также можете подписаться на мои страницы в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
и в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky

philologist.livejournal.com


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.