Шефнер вадим сергеевич стихи


Вадим Шефнер. Стихотворения

Вадим Шефнер

Цитируется по: Шефнер Вадим Сергеевич. Избранная лирика. М., «Молодая гвардия», 1969. 32 с. («Б-чка избранной лирики»).

ВЕЩИ

Умирает владелец, но вещи его остаются,
Нет им дела, вещам, до чужой человечьей беды.
В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются
И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды.

Может быть, для вещей и не стоит излишне стараться,—
Так покорно другим подставляют себя зеркала,
И толпою зевак равнодушные стулья толпятся,
И не дрогнут, не скрипнут гранёные ноги стола.

Оттого, что тебя почему-то не станет на свете,
Электрический счётчик не завертится наоборот,
Не умрёт телефон, не засветится плёнка в кассете,
Холодильник, рыдая, за гробом твоим не пойдёт.

Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье,
Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их,—
Тот, кто жил для вещей, всё теряет с последним дыханьем,
Тот, кто жил для людей, — после смерти живёт средь живых.

СЛОВА

Много слов на земле. Есть дневные слова —
В них весеннего неба сквозит синева.

Есть ночные слова, о которых мы днём
Вспоминаем с улыбкой и сладким стыдом.

Есть слова — словно раны, слова — словно суд,
С ними в плен не сдаются и в плен не берут.

Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.

Словом можно продать, и предать, и купить,
Слово можно в разящий свинец перелить.

Но слова всем словам в языке у нас есть:
Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь.

Повторять их не смею на каждом шагу, —
Как знамёна в чехле, их в душе берегу.

Кто их часто твердит — я не верю тому,
Позабудет о них он в огне и дыму.

Он не вспомнит о них на горящем мосту,
Их забудет иной на высоком посту.

Тот, кто хочет нажиться на гордых словах,
Оскорбляет героев бесчисленных прах,

Тех, что в тёмных лесах и траншеях сырых,
Не твердя этих слов, умирали за них.

Пусть разменной монетой не служат они,—
Золотым эталоном их в сердце храни!

И не делай их слугами в мелком быту —
Береги изначальную их чистоту.

Когда радость — как буря, иль горе — как ночь,
Только эти слова тебе могут помочь!

СПРОСИЛ У ПАМЯТИ

Стоит ли былое вспоминать,
Брать его в дорогу, в дальний путь?..
Всё равно упавших не поднять,
Всё равно ушедших не вернуть.

И сказала память:
                        «Я могу
Всё забыть — но нищим станешь ты.
Я твои богатства стерегу,
Я тебя храню от слепоты».

…………………………………..

В трудный час, на перепутьях лет,
На подмогу совести своей
Мы зовём былое на совет,
Мы зовём из прошлого друзей.

И друзья, чьи отлетели дни,
Слышат зов —и покидают ночь.
Мы им не поможем, — но они
К нам приходят, чтобы нам помочь.

ЗЕРКАЛО

Как бы ударом страшного тарана
Здесь половина дома снесена,
И в облаках морозного тумана
Обугленная высится стена.

Ещё обои порванные помнят
О прежней жизни, мирной и простой,
Но двери всех обрушившихся комнат,
Раскрытые, висят над пустотой.

И пусть я всё забуду остальное —
Мне не забыть, как, на ветру дрожа,
Висит над бездной зеркало стенное
На высоте шестого этажа.

Оно каким-то чудом не разбилось.
Убиты люди, стены сметены, —
Оно висит, судьбы слепая милость,
Над пропастью печали и войны.

Свидетель довоенного уюта,
На сыростью изъеденной стене
Тепло дыханья и улыбку чью-то
Оно хранит в стеклянной глубине.

Куда ж она, неведомая, делась
Иль по дорогам странствует каким
Та девушка, что в глубь его гляделась
И косы заплетала перед ним?..

Быть может, это зеркало видало
Её последний миг, когда её
Хаос обломков камня и металла,
Обрушась вниз, швырнул в небытие.

Теперь в него и день и ночь глядится
Лицо ожесточённое войны.
В нём орудийных выстрелов зарницы
И зарева тревожные видны.

Его теперь ночная душит сырость,
Слепят пожары дымом и огнём.
Но всё пройдет. И что бы ни случилось
Враг никогда не отразится в нём!

1942. Ленинград

ВЫПУСКАЮЩИЙ ПТИЦ

В квартире одной коммунальной,
Средь прочих прописанных лиц,
Живёт пожилой и печальный
Чудак, выпускающий птиц.

Соседи у рынка нередко
Встречают того чудака —
С большой самодельною клеткой
Стоит он у зооларька.

С получки своей небогатой
Накупит чижей и синиц
И за город едет куда-то
Чудак, выпускающий птиц.

Плывут мимо окон вагонных
Сады и асфальт автострад;
На месте посёлков сожжённых
Другие, не хуже, стоят.

Качаются дачные сосны,
И речки прозрачны до дна,
И даже сквозь грохот колёсный
Земная слышна тишина.

А всё же душа не на месте,
И радости нет в тишине:
Без вести, без вести, без вести
Пропал его сын на войне.

И вот полустанок невзрачный
У стыка рокадных дорог…
В болотистом месте, не дачном,
Рубеж обороны пролёг.

Отыщет старик не впервые
Пехотной дивизии тыл,
Где встали цветы полевые
На холмики братских могил.

Но где преклонить ему взоры,
Куда ему сердцем припасть,
Где холмик найти, над которым
Он мог бы наплакаться всласть?..

Он с клетки снимает тряпицу,
Потом открывает её, —
Молчат присмиревшие птицы
И в счастье не верят своё.

Но крылья легки и упруги,
И радость растёт на лету, —
В каком-то счастливом испуге
Взмывают они в высоту.

Летят над землёю зелёной,
Летят без дорог и границ,
И смотрит на них умилённо
Старик, выпускающий птиц.

* * *

В кинозал, в нумерованный рай,
Я войду и усядусь на место.
Я ведь зритель — мне что ни играй,
Всё равно мне смотреть интересно.

Знаю, кончится дело добром,
И героя звезда не угаснет,—
Но подальше, на плане втором,
Будет будничней всё и опасней.

Вдруг возникнет болотная гать,
Напряжённо-усталые лица.
Пулемёт, не умеющий лгать,
Застрочит —и нигде не укрыться.

И покуда ведущий артист
Обзаводится нужною раной,
Нанятой за десятку статист
Упадёт и не встанет с экрана.

И оттуда на тёплый балкон,
И в партер, и в уютные ложи
Вдруг потянет таким сквозняком,
От которого холод по коже.

УДАЧА

Под Кирка-Муола ударил снаряд
В штабную землянку полка.
Отрыли нас. Мёртвыми трое лежат,
А я лишь контужен слегка.

Удача. С тех пор я живу и живу,
Здоровый и прочный на вид.
Но что, если всё это не наяву,
А именно я был убит?

Что, если сейчас уцелевший сосед
Меня в волокуше везёт
И снится мне сон мой, удачливый бред,
Лет эдак на двадцать вперёд?

Запнётся товарищ на резком ветру,
Болотная чвякнет вода,—
И я от толчка вдруг очнусь — и умру,
И всё оборвется тогда.

ВОДОЁМ СПРАВЕДЛИВОСТИ

В старинной книге я прочёл недавно
О том, как полководец достославный,
Вождь, Искандеру в ратном деле равный,
В былые отдалённые века
Из долгого и трудного похода,
Что длился месяц и четыре года,
На родину привёл свои войска.

На двадцать семь дневных полётов птицы
(Доподлинно так в книге говорится)
Он всех врагов отбросил от границы,
И вот с победой в боевом строю
Вернулся он, не знавший поражений,
Склонить пред императором колени
И верность подтвердить ему свою.

Пред летней резиденцией владыки
Расположил он лагерь свой великий,
И, под толпы приветственные клики
Сойдя с лимонногривого коня,
В доспехах медных, грузен и степенен,
Поднялся он по яшмовым ступеням,
Руки движеньем стражу отстраня.

И царь царей, властитель вод и суши,
Тысячелетний этикет нарушив,
Добросердечен и великодушен,
Шагнул к нему — и чашу преподнёс
С вином, достойным полководца славы,
С вином без горечи и без отравы,
С древнейшим соком виноградных лоз.

Такой нежданной чести удостоен,
С поклоном чашу принял старый воин,
Но не пригубил. Сердцем неспокоен,
Он вниз, на луг, невольно бросил взгляд,
Где наклонилась, жаждою влекома,
Над каменною чашей водоёма
Усталая толпа его солдат.

Не с ними ли в походе дальнем пил он
Гнилую воду, смешанную с илом?
Не с ними ли пред смертью равен был он?
Теперь один за всех в почёте он.
Он с войском шёл по вражескому следу —
И вот не с войском делит он победу,
От войска он победой отделён!

И что-то в сердце тайно всколыхнулось,
И что-то, в нём дремавшее, проснулось,
И Справедливость поздняя коснулась
Его своим невидимым крылом, —
Минуя царедворцев и министров,
Сошёл он вниз решительно и быстро,
И выплеснул он чашу в водоём.

………………………………………..

Тот царь забыт. О давнем том походе
Лишь в книгах мы подробности находим,
Но песнь о старом воине в народе
Звучит ещё и в наши времена.
А в водоёме всё вода струится,
И, говорят, доныне в ней хранится
Тончайший привкус древнего вина.

ОБИДА

Природа неслышно уходит от нас.
Уходит, как девочка с праздника взрослых.
Уходит. Никто ей вдогонку не послан.
Стыдливо и молча уходит от нас.

Оставив деревья в садах городских
(Заложников — иль соглядатаев тайных?),
Уходит от камня, от взоров людских,
От наших чудес и от строчек похвальных.

Она отступает, покорно-скромна…
А может, мы толком её и не знали?
А вдруг затаила обиду она
И ждёт, что случится неладное с нами?

Чуть что — в наступленье пойдут из пустынь
Ползучие тернии — им не впервые,
И маки на крыши взлетят, и полынь
Вопьётся в асфальтовые мостовые.

И в некий не мною назначенный год
В места наших встреч, и трудов, и прощаний
Зелёное воинство леса войдёт,
Совиные гнёзда неся под плащами.

НЕПРЕРЫВНОСТЬ

Смерть не так уж страшна и зловеща.
Окончательной гибели нет:
Все явленья, и люди, и вещи
Оставляют незыблемый след.

Распадаясь на микрочастицы,
Жизнь минувшая не умерла,
И когда-то умершие птицы
Пролетают сквозь наши тела.

Мчатся древние лошади в мыле
По асфальту ночных автострад,
И деревья, что срублены были,
Над твоим изголовьем шумят.

Мир пронизан минувшим. Он вечен.
С каждым днём он богаче стократ.
В нём звучат отзвучавшие речи
И погасшие звёзды горят.

ПЕРВЫЙ МОСТ

…И вот он вырвался из чащи
По следу зверя. Но поток,
В глубокой трещине урчащий,
Ему дорогу пересёк.

На берегу кругом — добыча,
Для всей семьи его еда:
Нетронутые гнёзда птичьи,
Косуль непуганых стада…

Себе представив на мгновенье
Закрытый для него простор,
Затылок он в недоуменье
Косматой лапою потёр.

И брови на глаза нависли,
И молча сел на камень он,
Весь напряженьем первой мысли,
Как судорогою, сведён.

И вдруг — голодный, низколобый —
Он встал, упорен и высок,
Уже с осмысленною злобой
В ревущий заглянул поток.

И, подойдя к сосне, что криво
Росла у самого обрыва,
И корни оглядев — гнильё! —
Он стал раскачивать её.

И долго та работа длилась,
И камни падали в обрыв,
И с хрустом дерево свалилось,
Два берега соединив,

И он тропою небывалой
На берег перешёл другой,
И пот со лба отёр усталой —
Уже не лапой, а рукой.

ОРФЕЙ

Глядя в будущий век, так тревожно ты, сердце, не бейся:
Ты умрёшь, но любовь на Земле никогда не умрёт.
За своей Эвридикой, погибшей в космическом рейсе,
Огнекрылый Орфей отправляется в звёздный полёт.

Он в пластмассу одет, он в сверхтвёрдые сплавы закован,
И на счётных машинах его программирован путь, —
Но любовь есть любовь, и подвластен он древним законам,
И от техники мудрой печаль не легчает ничуть.

И, сойдя на планете неведомой, страшной и дивной,
Неземным бездорожьем с мечтою земною своей
Он шагает в Аид, передатчик включив портативный,
И зовёт Эвридику, и песню слагает о ней.

Вкруг него подчинённо нездешние звери толпятся,
Трёхголовая тварь перепончатым машет крылом,
И со счётчиком Гейгера в ад внеземных радиаций
Сквозь леса из кристаллов он держит свой путь напролом.

…Два зелёные солнца, пылая, встают на рассвете,
Голубое ущелье безгрешной полно тишиной,—
И в тоске и надежде идёт по далёкой планете
Песнопевец Орфей, окрылённый любовью земной.

ДВИЖЕНИЕ

Как тревожно трубят старики паровозы,
Будто мамонты, чуя своё вымиранье,—
И ложится на шпалы, сгущается в слёзы
Их прерывистое паровое дыханье.

А по насыпи дальней неутомимо,
Будто сами собой, будто с горки незримой,
Так легко электрички проносятся мимо —
Заводные игрушки без пара и дыма.

И из тучи, над аэродромом нависшей,
Устремляются в ночь стреловидные крылья,
Приближая движенье к поэзии высшей,
Где видна только сила, но скрыты усилья.

ЛИСТОК

Снова листья легли на дорогу
И шуршат под ногами опять —
Так их в мире бесчисленно много,
Что никак их нельзя не топтать.

Мы спешим, мы красы их не ценим, —
В жизни есть поважнее дела.
Но вчера на асфальте осеннем
Ты упавший листок подняла.

Как он вырезан точно и смело,
Как горит предзакатным огнём!
Ты на свет сквозь него поглядела —
Кровь и золото смешаны в нём.

Может вызвать он гордость и зависть,
Драгоценностью вспыхнуть во мгле…
Как дивились бы, как изумлялись,
Если б был он один на земле!

ЛЬДИНА

Льдина — хрупкая старуха —
Будет морю отдана.
Под её зеркальным брюхом
Ходит гулкая волна.

Всё худеет, всё худеет,
Стала скучной и больной,
А умрёт — помолодеет,
Станет морем и волной.

Улыбнётся из колодца —
Мол, живётся ничего.
Так бессмертие даётся
Всем не ищущим его.

…Глянет радугой прекрасной
В окна комнаты моей:
Ты жалел меня напрасно,
Самого себя жалей.

МИГ

Не привыкайте к чудесам —
Дивитесь им, дивитесь!
Не привыкайте к небесам,
Глазами к ним тянитесь.

Приглядывайтесь к облакам,
Прислушивайтесь к птицам,
Прикладывайтесь к родникам,—
Ничто не повторится.

За мигом миг, за шагом шаг
Впадайте в изумленье.
Всё будет так — и всё не так
Через одно мгновенье.

ЩУКА

Во тьму, на дно речного омута,
Где щука старая живёт,
Засасывает листьев золото
Задумчивый водоворот.

Плывут всё новые и новые
И погружаются на дно,
Берёзовые ли, кленовые —
Водовороту всё равно.

А ночь осенняя, пустынная
Приходит, — и из трав густых
Со дна всплывает щука длинная,
Вся в листьях ржаво-золотых.

Ей снова молодость мерещится.
Она, пьянея тишиной,
Как рыжая русалка, плещется
Под фосфорической луной.

РАССВЕТНОЕ ОДИНОЧЕСТВО

Не ревнуй меня к одиночеству,
Этой ревности не пойму.
Иногда человеку хочется
Одному побыть, одному.

Не кори, что порой рассветною,
В ясной, утренней тишине,
С рощей, с тропкой едва заметною
Я встречаюсь наедине.

И, шагая в утреннем свете,
я вижу, счастлив и одинок,
То, что бы ни с кем на свете я
Увидать бы вдвоём не смог.

Нет, отшельничества не жажду я,
Не бегу от света во тьму.
Иногда ведь хочется каждому
С миром встретиться одному.

ОДНАЖДЫ В ТАЙГЕ

На откосе крутого оврага,
Там, где не было встреч и разлук,
Красота, как медовая брага,
Закружила мне голову вдруг.

Я шагнул по нетоптаной глине,
Я нагнулся — и чистый родник,
Одиноко журчащий доныне,
Благодарно к ладоням приник.

И в кипенье, в хрустальных изломах
Отразил он сверкание дня,
И доверчиво ветви черёмух
Наклонились, касаясь меня.

Их цветы засияли, как звёзды,
Будто славя рожденье своё, —
Будто я красоту эту создал
Тем, что первым увидел её…

ЯСТРЕБ

Природа всё учла и взвесила.
Вы, легкодумные стрелки,
Не нарушайте равновесия
И зря не жмите на курки.

Вот кружит ястреб. Вредный вроде бы.
Но пусть летает, невредим:
Кому-то вреден, а природе он
Полезен и необходим.

Ты рай себе уютный выстроил,
Но без тревог не проживёшь.
Убьёшь печаль, — но тем же выстрелом
И радость, может быть, убьёшь.

ПРИЯТЕЛЬНИЦЫ

В чащобе тихо, как во сне,
Течёт зелёный быт.
Берёзка, прислонясь к сосне,
Задумчиво стоит.

Растут как их судьба свела,
Стремятся обе ввысь —
Два тонких молодых ствола
Ветвями обнялись.

Посмотришь — дружбы нет сильней,
Покой да тишина.
А под землёй — борьба корней,
Беззвучная война.

ДВА ЧЕЛОВЕКА

Твоё несчастье в том, что ты не знал беды.
Легки твои пути, легки твои труды.
Пусть говорят слепцы: тебе во всём везёт,—
Но не хотел бы я шагать с тобой в поход.

Я видывал таких. Ты добр, покуда сыт,
Покуда твой кусок легко тобой добыт,
До первой встряски ты и ловок и умел,
До первой рюмки трезв, до первой драки смел.

С товарищем моим пошёл бы я в поход,
Хоть в жизни, говорят, ему и не везёт.
Победы он знавал, но и хлебнул беды,
Трудны его пути и нелегки труды.

Он — не на побегушках у судьбы,
Он падал и вставал, шаги его грубы,
Такой не подведёт, он жизнью закалён.
Его удача в том, что неудачник он.

ЛИЧНЫЙ ВРАГ

Не наживай дурных приятелей —
Уж лучше заведи врага:
Он постоянней и внимательней.
Его направленность строга.

Он учит зоркости и ясности, —
И вот ты обретаешь дар
В час непредвиденной опасности
Платить ударом за удар.

Но в мире и такое видано:
Добром становится беда,
Порою к дружбе неожиданной
Приводит честная вражда.

Не бойся жизни, но внимательно
Свою дорогу огляди.
Не наживай дурных приятелей —
Врага уж лучше заведи.

ГРЕШНИКИ

В грехах мы все — как цветы в росе,
Святых между нами нет.
А если ты свят — ты мне не брат,
Не друг мне и не сосед.

Я был в беде — как рыба в воде,
Я понял закон простой:
Там грешник приходит на помощь, где
Отвёртывается святой.

* * *

Над собой умей смеяться
В грохоте и в тишине,
Без друзей и декораций,
Сам с собой наедине.

Не над кем-то, не над чем-то,
Не над чьей-нибудь судьбой,
Не над глупой кинолентой —
Смейся над самим собой.

Среди сутолоки модной
И в походе боевом,
На корме идущей ко дну
Шлюпки в море штормовом, —

Смейся, презирая беды,—
То ли будет впереди!
Не царя — шута в себе ты
Над собою учреди.

И в одном лишь будь уверен:
Ты ничуть не хуже всех.
Если сам собой осмеян,
То ничей не страшен смех.

* * *

Снимая тела и конечности,
И лица недобрых и добрых,
У всепобеждающей вечности
Мгновенья ворует фотограф.

Ты здесь посерьёзнел, осунулся, —
Но там, словно в утренней дымке,
Живёшь в нескончаемой юности
На тихо тускнеющем снимке.

Там белою магией магния,
Короткою вспышкой слепою
Ты явлен из времени давнего
На очную ставку с собою.

Вглядись почестней и попристальней
В черты отдалённого брата, —
Ведь всё ещё слышится издали
Внезапный щелчок аппарата.

* * *

Душа — общежитье надежд и печалей.
Когда твоё тело в ночи отдыхает,
О детстве, о сказочно-давнем начале
Во сне потаённая память вздыхает.

И снятся мечте неземные открытья,
И лень, чуть стемнеет, все лампочки гасит,
И совесть — ночной комендант общежитья
Ворочается на железном матрасе.

И дремлет беспечность, и стонет тревога,
Ей снятся поля, окроплённые кровью,
И доблесть легла отдохнуть у порога,
Гранату себе положив в изголовье.

А там, у окна, под звездою вечерней,
Прощальным лучом освещённая скудно,
На праздничном ложе из лилий и терний
Любовь твоя первая спит непробудно.

СРЕДНИЙ ВОЗРАСТ

А где-то там, куда нам не вернуться, —
В далёком детстве, в юности вдали,
По-прежнему ревнуют, и смеются,
И верят, что прибудут корабли.

У возраста туда не отпроситься,—
А там не смяты травы на лугу,
И Пенелопа в выгоревшем ситце
Всё ждёт меня на давнем берегу.

Сидит, руками охватив колено,
Лицом к неугасающей заре, —
Нерукотворна, неприкосновенна —
Как мотылёк, увязший в янтаре.

СЛЁЗЫ

Редко от радости плачем мы.
Может, один лишь раз
Радость у горя берёт взаймы
Слёзы в счастливый час.

Ветер шуршит весенней листвой,
Утро зовёт в поход.
Радость — честна, радость с лихвой
Горю свой долг вернёт.

Но на пороге дальней зимы,
Всё испытав всерьёз,
Слёзы счастливые вспомним мы —
Горьких не вспомним слёз.

ОСТРОВА ВОСПОМИНАНИЙ

В бесконечном океане
Пролегает курс прямой.
Острова Воспоминаний
Остаются за кормой.

Там дворцы и колоннады,
Там в цветы воплощены
Все минувшие услады
И несбывшиеся сны.

Но, держа свой путь в тумане,
Бурями держа свой путь,
К Островам Воспоминаний
Ты не вздумай повернуть!

Знай — по мере приближенья
Покосятся купола,
Рухнут стройные строенья —
Те, что память возвела.

Станет мир немым и пресным,
Луч померкнет на лету,
Девушка с лицом прелестным
Отшатнётся в пустоту.

И, повеяв мертвечиной,
В сером пепле, нищ и наг,
Канет в чёрную пучину
Сказочный архипелаг.

Ты восплачешь, удручённый, —
В сердце пусто и темно,
Словно бурей мегатонной
Всё былое сметено…

………………………………

Знай — в минувшем нет покоя.
Ты средь штормов и тревог
Береги своё былое —
Не ищи к нему дорог.

Только тот, кто трудный, дальний
Держит путь среди зыбей,
Острова Воспоминаний
Сохранит в душе своей.

poezosfera.ru

Поэт Шефнер Вадим :: Поэмбук

Биография

Вадим Сергеевич Шефнер – известный советский поэт и прозаик (в том числе – писатель-фантаст). За свою долгую творческую жизнь он создал большое количество произведений в различных жанрах, одно из которых даже было экранизировано. Вадим Шефнер стихи часто посвящал событиям военных лет, в которых ему довелось принять непосредственное участие.
 
Вадим Шефнер получил немало военных наград, Государственную премию РСФСР, Пушкинскую премию, и другие регалии. Творчества не прерывал и в глубокой старости, активно печатался в 2000-е годы, вплоть до своей смерти 5 января 2002 года. Большая часть его жизни прошла в родном городе – Санкт-Петербурге, сменившим за годы жизни поэта три названия.
 
Детство, юность и первые стихи Вадима Шефнера
 
Вадим Сергеевич появился на свет 30 декабря (12 января по новому стилю) 1914 (1915) года, в семье военного. Он – внук основателя Владивостока Алексея Шефнера.
 
Большая часть юных лет поэта, как и всей его жизни, прошла в родном городе – хотя некоторое время он прожил в Старой Руссе, где служил отец. В Петрограде Шефнер окончил среднюю школу и школу фабрично-заводского ученичества (ФБУ), после чего работал на заводах.
 
Вадим Шефнер стихи писал с детства. Его первая публикация произошла в 1933 году, а с 1938 он обучался в молодёжной поэтической студии при Союзе Писателей СССР; там преподавали Зощенко, Ахматова, Заболоцкий и другие известные деятели литературы. Первый сборник стихов Шефнера вышел в печать незадолго до войны, в 1940 году.
 
Вадим Шефнер в годы Великой Отечественной войны
 
Большую часть военных лет Шефнер провёл на Ленинградском фронте. Поначалу он служил рядовым в батальоне аэродромного обслуживания, однако довольно скоро талантливого литератора перевели на подобающую должность – он стал фронтовым корреспондентом в газете «Знамя победы». Впрочем, сильно Шефнер по службе так и не продвинулся – войну окончил старшим лейтенантом.
 
Зато стихи Вадима Шефнера военного периода – значительный вклад в советскую литературу. Второй свой сборник он издал в 1942 году в блокадном Ленинграде, события этих тяжелейших лет также являются основой его главной поэмы – «Встреча в пригороде», написанной в 1945 году.
 
Послевоенная жизнь и творчество Вадима Шефнера
 
После войны Вадим Шефнер обратился к новым формам творчества. Во-первых, он стал переводчиком – переводил преимущественно с китайского, санскрита, и также языков народов СССР.
 
Во-вторых, Шефнер всё больше писал прозу. В 1957 году вышел первый его сборник рассказов, а с начала шестидесятых Шефнер стал фантастом. Свою фантастику автор называл «полувероятными историями» и «сказками для умных».
 
В середине семидесятых он обратился к ещё одному жанру – мемуарам: Шефнеру было, что рассказать читателю о своей жизни.
 
До конца жизни он жил и работал в Санкт-Петербурге.
 
© Poembook, 2013
Все права защищены.

poembook.ru

Шефнер, Вадим Сергеевич — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 17 марта 2019; проверки требуют 3 правки. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 17 марта 2019; проверки требуют 3 правки. В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Шефнер.
Вадим Сергеевич Шефнер

в 1960-е годы
Дата рождения 30 декабря 1914 (12 января 1915)
Место рождения
Дата смерти 5 января 2002(2002-01-05)[1](87 лет)
Место смерти
Гражданство (подданство)
Род деятельности прозаик, поэт, переводчик, журналист, военный корреспондент
Направление социалистический реализм
Жанр проза, повесть, рассказ, стихотворение, фантастика
Язык произведений русский
Дебют стихотворение «Баллада о кочегаре» (1933)
Премии
«Странник», «Аэлита»
Награды
Автограф
 Медиафайлы на Викискладе
Цитаты в Викицитатнике
Автограф В. Шефнера

Вади́м Серге́евич Ше́фнер (30 декабря 1914 (12 января 1915), Петроград — 5 января 2002, Санкт-Петербург) — советский русский прозаик, поэт и переводчик, фантаст, журналист, фронтовой корреспондент.

Родился 30 декабря 1914 года (12 января 1915) в Петрограде в семье пехотного офицера. Является внуком генерал-лейтенанта А. К. Шефнера, основателя порта Владивосток.

Почти всё детство и юность провёл в Петрограде. В 1921 году семья переехала в Старую Руссу Новгородской губернии к месту службы отца. После смерти отца от туберкулеза вместе с матерью-воспитательницей жил при детском доме, спустя некоторое время вернулся в Петроград. После школы окончил ФЗУ, в 1930-е годы был рабочим на различных ленинградских заводах.

В первые месяцы Великой Отечественной войны был рядовым в батальоне аэродромного обслуживания под Ленинградом, с 1942 года — фронтовой корреспондент газеты Ленинградского фронта «Знамя победы», закончил войну в звании старшего лейтенанта. Член ВКП(б) с 1945 года.

Умер 5 января 2002 года в Санкт-Петербурге. Отпевание прошло в Князь-Владимирском соборе 8 января. Согласно воле писателя, гражданской панихиды и прощальных речей не было[3]. Похоронен на Кузьмоловском кладбище.

Адреса в Петрограде — Ленинграде — Санкт-Петербурге[править | править код]

С определённой долей условности в его прозе можно выделить пласты детдомовских и военных рассказов, юмористической и философской фантастики. Многие критики отмечали, что невозможно провести границу между его фантастическим творчеством и творчеством, где фантастический компонент явно не выражен, а также называли его «фантастом в поэзии».

Писать стихи начал в детстве. В 1933 году опубликовал в журнале «Резец» первое стихотворение «Баллада о кочегаре». С 1938 года занимался в поэтическом семинаре-студии «Молодёжное объединение» при СП СССР (руководитель — А. И. Гитович, к работе в семинаре также приглашались Ю. Н. Тынянов, А. А. Ахматова, Н. А. Заболоцкий, М. М. Зощенко и др.), где близко сошёлся с поэтами В. А. Лифшицем и А. Т. Чивилихиным. В 1940 году издал первую книгу стихов «Светлый берег».

Вторая книга стихов («Защита») вышла в 1943 году в блокадном Ленинграде. В 1943—1945 годах создаёт своё наиболее крупное поэтическое произведение — поэму «Встреча в пригороде», в которой отражены события героической обороны Ленинграда.

В послевоенные годы наряду с поэтическим творчеством также занимался стихотворным переводом — с китайского языка, с санскрита и пракритов, румынского и с языков союзных республик СССР (грузинского, белорусского, латышского и др.). Прозу публиковал в журналах («Литературный современник», «Звезда» и др.) с 1940 года. Первый сборник прозы («Облака над дорогой») издан в 1957 году. Наиболее значительным своим прозаическим произведением считал повесть «Сестра печали».

С 1960-х годов работал также в жанре фантастики, определяя свои фантастические произведения как «полувероятные истории» и «сказки для умных». Самыми популярными повестями стали «Девушка у обрыва» (1963), «Дворец на троих» (1968), «Круглая тайна» (1969), и особенно «Лачуга должника» (1981).

В 1973—1975 годах создал повесть «Имя для птицы, или Чаепитие на жёлтой веранде» (с подзаголовком «Летопись впечатлений»), в которой положил начало ещё одному пласту своего творчества — мемуарной прозе.

Шефнер связывает реализм с фантастикой, любит с мнимой серьёзностью говорить об очевидной бессмыслице или с юмором о серьёзных вещах; фантазия питается у него также сказочным элементом.[5]

  • В Петербурге на намывной части Васильевского острова есть улица Вадима Шефнера[6].

Проза[править | править код]

  • Жаркое лето (рассказ, 1940)
  • День чужой смерти (рассказ, 1940)
  • Наследница (рассказ, 1943)
  • Неведомый друг (рассказ, 1944)
  • Богиня спокойствия (рассказ, 1945)
  • Привал в Нежданном (рассказ, 1945)
  • Черта города (рассказ, 1946)
  • Холодная ковка (рассказ, 1952)
  • Никто не умрёт (рассказ, 1953)
  • Кто видит море (рассказ, 1954)
  • Облака над дорогой (повесть, 1954)
  • Чужедомье (рассказ, 1957)
  • Дальняя точка (рассказ, 1959)
  • Лесное чудо (рассказ, 1959)
  • Ход времени (рассказ, 1960)
  • Ночное знакомство (рассказ, 1961)
  • Тихая просьба (рассказ, 1961)
  • Ныне, вечно и никогда (Сегодня, завтра и никогда) (рассказ, 1961)
  • Людская единица (рассказ, 1962)
  • Змеиный день (рассказ, 1962)
  • Скромный гений (1963)
  • Девушка у обрыва, или Записки Ковригина (повесть, 1963)
  • Счастливый неудачник (повесть, 1964)
  • Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного (повесть, 1966)
  • Запоздалый стрелок, или Крылья провинциала (повесть, 1967)
  • Сестра печали (повесть, 1968)
  • Дворец на троих, или Признание холостяка (повесть, 1968)
  • Круглая тайна (полувероятная история) 1969)
  • Курфюрст Курляндии (ненаучно-фантастический рассказ) (1970)
  • Миллион в поте лица, или Любовь на развалинах (маленькая повесть) (1971)
  • Фиалка Молчаливая (рассказ на вечную тему) (1972)
  • Когда я был русалкой (рассказ, 1972)
  • Имя для птицы, или Чаепитие на жёлтой веранде: Летопись впечатлений (1975)
  • Дядя с большой буквы, или Великая пауза (рассказ, 1976)
  • Записки зубовладельца (рассказ, 1978)
  • Лачуга должника: Роман случайностей, неосторожностей, нелепых крайностей и невозможностей (1981)
  • Отметатель невзгод, или Сампо XX века (рассказ, 1981)
  • Рай на взрывчатке (повесть, 1983)
  • Кончина коллекционера: Сказка для умных (1984)
  • Небесный подкидыш, или Исповедь трусоватого храбреца (повесть, 1989)
  • Съедобные сны, или Ошибка доброго мудреца (повесть, 1992)
  • Бархатный путь: Летопись впечатлений (1993)
  • Последний суд (рассказ)
  • Лёгкая палата (рассказ)
  • Гость с балкона (рассказ; вероятно, неокончен)

Публикации: Собрание сочинений, избранные произведения[править | править код]

  • Избранные произведения в 2 томах. Л.: Худ. литература, 1975. — 50 000 экз.
  • Избранные произведения в 2 томах. Л.: Худ. литература, 1982. — 25 000 экз.
  • Собрание сочинений в 4 томах. Л.: Худ. литература, 1991—1995.

Публикации: Книги стихов[править | править код]

  • Светлый берег. — Л.: Гослитиздат, 1940. — 104 с. — 5000 экз.
  • Защита. — Л.: Гослитиздат, 1943. — 36 с.
  • Пригород. — Л.; М.: Советский писатель, 1946. — 102 с. — 10 000 экз.
  • Московское шоссе. — Л.: Советский писатель, 1951. — 144 с. — 10 000 экз.
  • Взморье. — Л.: Советский писатель, 1955. — 132 с. — 10 000 экз.
  • Стихи. — Л.: Советский писатель, 1956. — 204 с. — 10 000 экз.
  • Нежданный день. — Л.: Советский писатель, 1958. — 148 с. — 5000 экз.
  • Стихи. — М.; Л.: Художественная литература, 1960. — 304 с. — 7000 экз.
  • Знаки земли. — Л.: Советский писатель, 1961. — 124 с. — 5000 экз.
  • Рядом с небом. — Л.: Детгиз, 1962. — 192 с. — 100 000 экз.
  • Стихотворения. — Л.: Лениздат, 1965. — 300 с. — 50 000 экз.
  • Своды. — Л.: Советский писатель, 1967. — 80 с. — 40 000 экз.
  • Стихи о Ленинграде. — Л.: Лениздат, 1967. — 48 с. — 10 000 экз.
  • Стихотворения. — Л.: Художественная литература, 1968. — 264 с. — 25 000 экз.
  • Избранная лирика. — Л.: Молодая гвардия, 1969. — 32 с. — 100 000 экз.
  • Запас высоты. — Л.: Советский писатель, 1970. — 80 с.
  • Стихотворения. — Л.: Лениздат, 1972. — 288 с. — 25 000 экз.
  • Цветные стёкла. — Л.: Детская литература, 1974. — 160 с. — 50 000 экз.
  • Переулок памяти. — Л.: Лениздат, 1976. — 272 с. — 25 000 экз.
  • Сторона отправления. — М.: Современник, 1979. — 240 с. — 20 000 экз.
  • Северный склон. — Л.: Советский писатель, 1980. — 128 с. — 50 000 экз.
  • Вторая память. — Л.: Советский писатель, 1981. — 272 с. — 50 000 экз.
  • Годы и миги. — М.: Современник, 1983. — 328 с. — 25 000 экз.
  • Личная вечность. — Л.: Советский писатель, 1984. — 288 с. — 50 000 экз.
  • В этом веке. — Л.: Лениздат, 1987. — 320 с. — 25 000 экз.
  • Ночная ласточка. — Л.: Детская литература, 1991. — 206 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-08-000012-0.
  • Архитектура огня. — СПб.: Петербургский писатель, 1997. — 288 с. — ISBN 5-88986-003-8.
  • Стихотворения. — СПб.: Академический проект, 2005. — 618 с. — 1000 экз. — ISBN 5-7331-0324-8.

Публикации: Авторские сборники прозы[править | править код]

  • Облака над дорогой. Л.: Сов. писатель, 1957. — 224 с. — 30 000 экз.
  • Ныне, вечно и никогда. Л.: Лениздат, 1963. — 366 с. — 65 000 экз.
  • Счастливый неудачник. М.; Л.: Сов. писатель, 1965. — 464 с. — 30 000 экз.
  • Запоздалый стрелок. Л.: Сов.писатель, 1968. — 540 с. — 100 000 экз.
  • Облака над дорогой. Л.: Дет. лит, 1969. — 224 с. — 75 000 экз.
  • Сестра печали. Л.: Лениздат, 1970. — 352 с. — 100 000 экз.
  • Девушка у обрыва. М.: Знание, 1971. — 224 с. — 100 000 экз. (2-е изд. — 1991)
  • Сестра печали. М.: Сов. Россия, 1973. — 320 с. — 75 000 экз.
  • Скромный гений. М.: Молодая гвардия, 1973. — 272 с. — 100 000 экз.
  • Имя для птицы. Л.: Сов. писатель, 1976. — 432 с. — 30 000 экз.
  • Имя для птицы. Л.: Сов. писатель, 1977. — 542 с. — 100 000 экз.
  • Круглая тайна. Л.: Дет. лит, 1977. — 288 с. — 100 000 экз.
  • Сестра печали, Счастливый неудачник, Человек с пятью «не» («Повести ленинградских писателей», Л.: Лениздат, 1980) — 528 с., 50 000 экз.
  • Имя для птицы. Л.: Сов. писатель, 1983. — 512 с. — 200 000 экз.
  • Лачуга должника. Л.: Лениздат, 1983. — 576 с. — 100 000 экз.
  • Сказки для умных. Л.: Лениздат, 1985. — 542 с. — 100 000 экз.
  • Сказки для умных. Л.: Худ. лит, 1987. — 542 с. — 50 000 экз.
  • Запоздалый стрелок. Л.: Сов. писатель, 1987. — 672 с. — 100 000 экз.
  • Сказки для умных. Л.: Лениздат, 1990. — 620 с. — 100 000 экз.
  • Девушка у обрыва. М.: Знание, 1991.
  • Лачуга должника. М.: Терра, 1994. — 394 с. — 50 000 экз.
  • Сказки для умных. СПб.: Худ. лит, 1995. — 588 с. — 5 000 экз.
  • Лачуга должника. СПб.: Худ. лит, 1995. — 606 с. — 5 000 экз.
  • Сестра печали. СПб.: Библиополис, 1995. — 476 с. — 5 000 экз.
  • Скромный гений. М.: Рипол-Классик, 1997. — 448 с. — 20 000 экз.
  • Дядя с большой буквы. М.: Рипол-Классик, 1998. — 444 с. — 2 000 экз.
  • Бархатный путь. СПб.: Блиц, 1999. — 174 с. — 3 000 экз
  • Девушка у обрыва (М.: АСТ, 2002)
  • Рай на взрывчатке (С-Пб.: Азбука-классика, 2004)
  • Лачуга должника (С-Пб.: Terra Fantastica, 2004)
  • Листопад воспоминаний (С-Пб.: Logos, 2007)

Экранизации[править | править код]

Спектакли[править | править код]

  • В репертуаре Московского Открытого Студенческого Театра «МОСТ» находится спектакль «Счастливый неудачник» (постановка Евгения Славутина). Спектакль получил ряд наград на различных фестивалях[7].
  • Евгений Петросян в монологе «Помереть некогда» (автор А.Цапик) читает стихотворение Вадима Шефнера «Хорошо и привольно на свете».
  • Геллер Л. М. Глава 5. Структуры жанра: литературный герой // Вселенная за пределами догмы. Размышления о советской фантастике. — Лондон: OPI, 1985. — С. 157—160. — 446 с. — ISBN 0-903868-58-X.
  • Кузьмичев, Игорь. Вадим Шефнер. Очерк творчества. — Л., 1968.
  • Кузьмичев, Игорь. Поэт Вадим Шефнер. Вступительная статья к книге «Вадим Шефнер. Стихотворения». С-Пб., 2005.
  • Федотов, Валентин. Вадим Шефнер: ленинградские страницы // Вестник Тамбовского центра краеведения : науч.-информ. изд. — Тамбов: «ООО Центр-пресс», 2010. — № 18, 20.

ru.wikipedia.org

Вадим Шефнер - биография, стихи, личная жизнь, фото

Биография

Вадим Сергеевич Шефнер был выдающимся советским литератором. Он умел писать все – поэзию, классическую прозу, фантастику, прошел путь фронтового журналиста. Через творчество Шефнера, уроженца Санкт-Петербурга, красной нитью проходит образ города, в котором он родился, защищал в годы войны и умер.

Детство и юность

Вадим Шефнер родился 12 января 1915 года. Биография началась в санях, по пути из Кронштадта в Петроград – мать везли в родильный дом, но не успели. Дед Вадима Сергеевича, Алексей Карлович Шефнер, был адмиралом флота и основателем порта Владивосток, в его честь назван дальневосточный мыс и улица во Владивостоке.

Поэт Вадим ШефнерПоэт Вадим Шефнер

Сергей Алексеевич Шефнер, отец, был пехотинцем, выпускником Пажеского корпуса, затем – офицером царской армии. Когда в стране грянула революция, Сергей Шефнер стал военным специалистом в Красной армии. Дед по линии матери, Евгении Владимировны фон Линдстрем, был вице-адмиралом. Мать Шефнера была лютеранкой, отец – православным, мальчика также крестили в православной церкви.

Детство Вадим провел на Шестой линии Васильевского острова, одной из самых красивых улиц города. Когда после революции в Петрограде начались перебои с продуктами, Евгения Владимировна увезла сына к няне, в деревню Тверской губернии. Об этом времени поэт почти ничего не помнил – только русскую печь и уют избы.

Вадим Шефнер в молодостиВадим Шефнер в молодости

В 1921 году мать с сыном уехали в Старую Руссу, где служил отец Шефнера. Когда Сергей Алексеевич скончался от туберкулеза, мальчик какое-то время жил в детском доме – мать устроилась туда работать воспитательницей. В Петроград, ставший к тому моменту уже Ленинградом, семья вернулась только в 1924 году.

Мама Вадима много времени уделяла чтению, знала наизусть огромное количество стихов. Любовь к художественному слову поэт, по собственному признанию, унаследовал от нее. Хотя в детстве серьезной поэзии у него не получалось – вместо этого Вадим писал хулиганские стишки, а в 6-м классе даже написал песню скабрезного содержания.

Вадим ШефнерВадим Шефнер

После окончания школы поступать в вуз Шефнер не решился – не хватало знаний по математике, к которой у будущего поэта не оказалось никаких способностей. Поэтому юноша решил получать образование по системе ФЗУ, фабрично-заводского ученичества. Таких студентов в шутку называли «фабзайцами».

Закончив обучение в керамической группе комбината им. Менделеева, Вадим устроился на завод «Пролетарий» кочегаром по обжигу фарфора и тогда начал писать первые серьезные стихи. До высшего образования поэт добрался только в 1935 году, когда поступил в Ленинградский университет на рабфак. До войны юноша успел сменить немало рабочих мест: преподавал физкультуру, работал в литейном цехе, подносил кирпичи на стройке, выдавал в библиотеке книги.

Поэзия

Первая публикация Вадима Шефнера состоялась в 1933 году – одно из его стихотворений опубликовали в заводской многотиражной периодике. Во время учебы в университете юноша посещал литературную группу при газете «Смена», был членом «Молодого объединения» Союза писателей в Ленинграде.

Писатель Вадим ШефнерПисатель Вадим Шефнер

Регулярные публикации начались в 1936 году – сначала в газетах, затем – в солидных журналах. После приема в Союз писателей в 1940 году был издан первый самостоятельный сборник стихов Вадима Шефнера – «Светлый берег».

Когда началась война, долгое время поэту было не до стихов. Он нес службу в части, оборонявшей осажденный Ленинград, хотя до войны имел «белый билет» из-за слепоты на один глаз.

Книги Вадима ШефнераКниги Вадима Шефнера

Так как служба в обеспечении аэродрома не подразумевала прямого боевого взаимодействия, норму питания урезали: в ноябре рядовой Шефнер получал согласно блокадной норме 300 г хлеба в сутки. При учете морозов первой блокадной зимы это привело к серьезному истощению. Позже об этом в полушутливой форме упомянет в сборнике «Стихи из Лахты» его друг Виктор Федотов:

«Велению Музы подшефный,

В душе пересилив себя,

Поэт лирический Шефнер

В землянке варил воробья».

К самому же поэту вдохновение вернулось только после госпиталя, в 1942 году, когда Вадима Сергеевича назначили сотрудником армейской газеты «Знамя победы». Работа со словом дала толчок поэтическому творчеству, и в итоге вторая книга, «Защита», вышла в Ленинграде 1943 году, в разгар блокады.

Михаил Морозов читает стихи Вадима Шефнера

После окончания войны Шефнер много публиковался, книги выходили регулярно. В его творчестве присутствовали как стихи, так и проза. Поэзия Вадима Сергеевича была очень разноплановой – от коротких лирических зарисовок вроде «Середины марта» до идеалистической философии – стихотворение «Слова» является ярким примером этого стиля.

«Словом можно убить, словом можно спасти,

Словом можно полки за собой повести.

Словом можно продать, и предать, и купить,

Слово можно в разящий свинец перелить».

Эти строки, написанные в 1956 году, прежде всего похожи на манифест поэта, декларацию собственного отношения к слову в любом его проявлении.

Вадим ШефнерВадим Шефнер

Несмотря на воинствующий атеизм СССР, Шефнер не боялся поднимать в стихах библейскую тематику – это ярко иллюстрирует стихотворение «Лилит», посвященное фигуре первой жены Адама.

Помимо классической прозы, в позднем творчестве Вадима Сергеевича нашлось место и для фантастики. Среди наиболее успешных произведений в этом жанре можно назвать гуманистическую повесть «Лачуга должника» и сборник коротких рассказов «Сказки для умных». В 2018 году по «Лачуге должника» режиссер Александр Котт снял мини-сериал.

Личная жизнь

С женой Екатериной Григорьевой поэт познакомился во время войны, в 1942 году, а в 1946-м родился сын Дмитрий. Супруги прожили вместе до смерти женщины в 2000 году.

В конце 1940-х годов в жизни поэта наступили сложные времена. В период борьбы с космополитизмом на поэта набросились критики, приняв немецкую фамилию за еврейскую. Вадима Сергеевича обвиняли в упадничестве, декадентстве, превратном отражении советских реалий. Справиться с давлением помогали поддержка друзей, семьи и стойкость, воспитанная войной и блокадой.

Вадим Шефнер и его жена Екатерина ГригорьеваВадим Шефнер и его жена Екатерина Григорьева

Как и у многих людей советского времени, у Шефнера было не так уж много фотографий. Одна из самых известных, где поэт запечатлен на фоне книжных полок в узорном свитере, снята у него дома. Изначально фото планировали сделать во время интервью газете, но фотограф запоздал, и в итоге пришлось ехать домой к Вадиму Сергеевичу. Так получился этот кадр: не то официальный, не то из личной жизни.

За свое творчество Вадим Шефнер был неоднократно награжден. На его счету Госпремия СССР им. Горького, Пушкинская премия и две «фантастические» – «Странник» и «Аэлита».

Смерть

Под конец жизни Вадим Сергеевич практически потерял зрение и редко выходил из дома. Шефнер скончался 5 января 2002 года в Санкт-Петербурге на 87-м году жизни, причину смерти прессе называть не стали. Гражданская панихида не была проведена – на этом поэт настаивал еще при жизни.

Могила Вадима Шефнера и его супругиМогила Вадима Шефнера и его супруги

Вадим Шефнер похоронен в Ленинградской области, на Кузьмоловском кладбище, рядом с женой.

Библиография

  • 1940 – «Светлый берег»
  • 1943 – «Защита»
  • 1946 – «Пригород»
  • 1958 – «Нежданный день»
  • 1967 – «Стихи о Ленинграде»
  • 1979 – «Сторона отправления»
  • 1991 – «Ночная ласточка»
  • 1994 – «Лачуга должника»
  • 1995 – «Сказки для умных»
  • 1997 – «Архитектура огня»
  • 1999 – «Бархатный путь»
  • 2002 – «Девушка у обрыва»

24smi.org


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.