Садриддин айни стихи


Садриддин Айни — цитаты

Предстояло два дела: первое — отделив долю каждого, отдать ему в руки; второе — каждому назначить отдельный базар, чтобы не оказалось на одном базаре сразу много рабов и цена на них не упала бы от этого.
Теперь предстояло оторвать отцов и матерей от их детей, жен от мужей, братьев от сестер.
Надо было так провести дележ, чтобы в одни руки не попали ни муж с женой, ни брат с сестрой, ни люди, между собой близкие. Ведь известно, что раб ли, рабыня ли, имеющие привязанность к кому-либо, кроме хозяина, будут дешево стоить на базаре: если жена окажется с мужем, мужа купят, а она пойдет с ним задаром, потому что как женщина она уже не будет ничего стоить. Мать ли попадет вместе с ребенком, она о работе будет думать меньше, чем о своем детище, а хозяйских детей может забыть ради своего.
Если даже это дело действительно было трудным, то не для наших «победителей», ибо у них были твердые сердца — плач и мольба несчастных, вся эта скорбь, все это вызывало у них хохот, безудержный смех…
Вопреки всему, задуманное было выполнено. Плач и вопли женщин, разлучаемых с мужьями, и мужей, отторгнутых от жен, рыдания и мольбы малолетних детей, отнятых у родителей, вопли отцов и матерей, лишенных детей, поднимались в небо и смешивались с облаками. Не слезы, а кровь текла из глаз, вместо вздохов из груди вырывалось пламя.
Это прискорбное событие напоминало время окота овец, когда маленьких ягнят отделяли от своих матерей и отрезали им головы, чтобы содрать с ягнят драгоценные каракульские шкурки. Разница была лишь в том, что там бедствие обрушивалось на бессловесный скот, на бессознательных животных, которые вскоре забывали о своей утрате, на животных, обреченных не сегодня, так завтра погибнуть под ножом.
Но сейчас разыгрывалась трагедия над людьми, понимающими свою беду. Над способными по природе своей преобразовать мир и утверждать благополучие, всеобщее спокойствие, над людьми, которые в сотворении не отличались от своих притеснителей.
Победители послушали, изощряясь в шутках, причитания и жалобы. Но шутки иссякли, а жалобы не затихли. Если не прекратить криков силой, эти люди до самой смерти будут кричать, выкликать друг друга и стонать.
С этим надо было покончить раз и навсегда. Ведь если обнаружится горе рабов на базаре, кто станет покупать, кто даст за них настоящую цену? Дорог тот раб, что идет к покупателю покорно и охотно.
Жалости не знали, чтобы отучить пленных людей от их прежних привязанностей.
Малолетним детям крутили и надрезали уши, взрослых били плетками по спинам, по бедрам, по ступням. Упрямцам надрезали ступни и в раны втирали соль.
Так одну боль заглушали другой болью. Высушили глаза, заткнули рты, каждому внушили мысль, что, если еще раз издадут они хоть какой-нибудь звук, им вырвут языки, перережут горла.
Пленникам внушили, что, если и случится так, что нечаянно где-нибудь встретятся муж с женой или дети с родителями, они даже виду не подадут, что когда-то знали друг друга. Та жизнь, которая была, когда они друг друга знали, окончилась, прошла навеки. Прошла, как поутру проходит сон.
Часть рабов и рабынь привезена была из-под Герата — из Афганистана. Они исповедовали ту же веру, что и бухарцы, суннитскую. Они были подданными афганского шаха. И то и другое не годилось: на базарах Бухары и Туркестана было запрещено продавать суннитов в рабство. Между Бухарой и Афганистаном об этом был заключен строгий договор. Из этого же договора следовало, что подданных афганского шаха продавать в рабство решительно запрещалось.
Узел, затянутый этим договором, надлежало разрубить или лучше — осторожно развязать. И Клыч-халифа нашел выход.
Имена афганских суннитов были изменены. Гератцам велели забыть родину, забыть названия родных мест — взамен им дали персидские имена, а родиной своей они должны были назвать города или деревни Ирана.
Но и этого было мало. Кто-нибудь мог на базаре заговорить с ними. Конечно, им не позволят там произносить речей или затевать разговоры. Но, жалуясь, вздыхая или прося о чем-нибудь, они должны были говорить на персидском языке.
Для этого к ним приставили деда Камбара.
Камбар обучал их основам шиитской веры, он терпеливо, длительными упражнениями, приучал их персидскому произношению пятнадцати или двадцати слов.
Это давалось не легко. Ушло несколько дней, пока люди забыли свое имя и запомнили новое, пока отвергли основы прежней веры и приняли новые основы, пока родным языком не стал персидский язык.
Некоторые упрямились, у других язык не мог произносить непривычные звуки. Упрямцев исправляли плетками, языки, неподатливые к чистому произношению необходимых слов, калечились. Даже семилетнему Рахимдаду, который никак не мог выговорить слова по-новому, Абдуррахман-сардар шилом проколол язык.
— Учись без упрямства, негодяй! Повинуйся тому, чему тебя учат. Забыл, как чуть не убил тебя в саду, когда ты вздумал реветь. То было в твоем саду, когда ты не слушался, плакал. Будешь упрямцем, я тебе не только язык вырву, я голову с тебя сорву. Торопись, учись, чему учит тебя дед Камбар.
Дней за десять пленники научились кое-чему необходимому для их поработителей.
Сунниты запомнили по порядку имена пяти святителей и двенадцати святых шиитской веры.
Теперь путь на базары был открыт, а товар готов к продаже.

www.livelib.ru

Садриддин Айни. Воспоминания (главы из книги)

УРОКИ ОТЦА

   Мой отец был человеком вспыльчивым, однако он никогда не ругал меня и не бил. И сколько я себя помню, он лишь дважды меня наказал.
   Впервые случилось это так.
   Отец купил осла, у которого была дурная привычка брыкаться, как только тронешь его холку.
   Однажды утром отец отвел осла на пшеничное поле и привязал его пастись на жнивье. В полдень, в самый зной, отец сказал мне:
   – Ступай-ка, приведи осла. Да не вздумай сесть на него верхом, а то невзначай тронешь холку, он взбрыкнет и скинет тебя.
   Я отправился в поле. Отвязал осла. И тут мне пришла в голову такая мысль: "А что если сесть на осла с какого-нибудь возвышения, не дотронувшись до холки? Он брыкаться не станет. Просто глупо, – подумал я, – гнать осла порожняком, а самому топать пешком".
   Я завел осла в арык, а сам с берега очень осторожно сел на серого. Осел стоял спокойно. Но стоило ему выйти из воды, как он тут же встал на дыбы. Чтобы не оказаться на земле, я почти распластался на его спине и волей-неволей обеими руками ухватился за гриву. Но чем крепче вцеплялся я в гриву, тем отчаяннее брыкался и прыгал осел.
   В конце концов я кубарем полетел на землю.
   Невыносимая боль пронзила мою правую руку. Осел же, взбрыкивая, вихляя задом, помчался к дому.
   Страх перед отцом, которого я ослушался, был сильнее боли. Несколько минут спустя я с трудом встал на ноги. Боль в руке была нестерпимой. Словно железный крюк рвал мое тело. Я снова опустился на землю. В этот момент я увидел отца, идущего мне навстречу.
   Отец не стал бить или ругать меня. Увидев мою искалеченную руку, он сказал только:
   – Ты ослушался меня и повредил руку. Правую руку. Теперь ты не сможешь писать.
   Слова отца так напугали меня, что, казалось, получи я сотню розог, страдал бы меньше.
   Своим поясным платком отец подвязал мою руку. Потом он сходил в селение за лошадью. Посадил меня на нее, сам сел впереди и повез в Гиждуван, к костоправу.
   У меня оказался двойной вывих: в локте и в запястье. Вправляя руку, лекарь так сильно сдавил ее, что послышался хруст. Но я сдержался и не закричал, хотя эта боль и была посильней, чем при падении.
   – Молодец, сынок, – сказал отец.
   ...Когда рука уже зажила и я почти позабыл о печальном происшествии, отец позвал меня.
   Я подошел к нему. Он вытащил из-под кошмы розгу и стегнул меня разок по ногам.
   – Запомни, если еще хоть раз ослушаешься меня, я сильно побью тебя. Понял?
   – Понял.

***

   Вот какой второй урок получил я от отца.
   Неподалеку от нашего селения был небольшой базарчик. И вот однажды отец послал меня на базар за солью. На обратном пути мне повстречался знакомый отца, он велел кое-что ему передать. Но пока я добирался до дому, не только все его слова, но и сам этот человек вовсе вылетели у меня из головы.
   Дома же отец поинтересовался, кого из знакомых я видел на базаре. Я вспомнил о том человеке и ответил, что, мол, видел такого-то.
   – Что он сказал? – спросил отец.
   Поскольку я напрочь забыл все, что меня просили передать, я тут же что-то сочинил.
   Наверное, я сказал порядочную глупость, потому что отец переспросил:
   – Может, ты позабыл, что тебе велели передать?
   – Нет, – упорствовал я. – Он так сказал.
   Несколько дней спустя тот человек сам пришел к нам.
   Отец повел его в мехмонхону*. Затем позвал меня и усадил против гостя.
   – Что вы просили мне передать? – спросил отец у гостя.
   Гость сказал, разумеется, совсем не то, что я передал отцу. Я чуть не сгорел со стыда. Отец же схватил меня за ухо и проговорил:
   – Всегда хорошенько вникай в то, что увидишь, внимательно слушай и запоминай то, что тебе скажут. Не поймешь – переспроси.
   И постарайся не забыть. Но только никогда не ври! Ты виноват вдвойне. Во-первых, ты забыл, что тебе велели передать. Во-вторых, сказал заведомую ложь. Если бы тогда ты признался, что забыл, какое поручение тебе дали, я бы сейчас не стыдил тебя перед гостем... Ну, ладно. Ступай играть.
   На всю жизнь получил я урок усердия и внимательности.

КНИГИ

   В нашем медресе** жил кулябец мулла Абдул Хаким. Он торговал вразнос книгами.
   В свободные от занятий дни, положив за пазуху несколько книг, он неторопливо отправлялся на базар.
   В Бухаре много было таких торговцев. Продав одни книги, они покупали другие.
   Однажды, вернувшись с базара с пачкой книг, мулла Абдул Хаким развязал свой пояс – в него тоже были завернуты книги – и, вынимая их одну за другой, показывая учителям и ученикам, громко расхваливал их.
   Он говорил, какие из книг переписаны их автором, а какие – кем-нибудь из известных переписчиков.
   Я тоже просматривал книги в надежде найти среди них сборник стихов.
   И вдруг я его увидел!
   На последней странице было обозначено, что издана книга в Индии. Называлась она "Махмуд и Аяз".
   Я спросил у муллы:
   – За сколько вы купили эту книгу?
   – Она ничего не стоит. Я взял ее поневоле: приценился к другой, очень полезной книге, но ее владелец сказал, что продаст обе книги только вместе.
   И он показал мне книгу, ради которой он вынужден был взять сборник стихов.
   – Увы! – вздохнул я. – Большая книга стоит больших денег. У меня их нет. А вот маленькую книжонку я, так и быть, куплю.
   Поняв, что я несерьезный покупатель, и сомневаясь, что кто-нибудь еще заинтересуется маленькой книжкой стихов, он сказал:
   – Ладно. Давай одну теньгу и забирай книжку.
   – Сейчас, схожу за деньгами.
   От радости, как на крыльях, я взлетел по нашей крутой лестнице. Из пяти тенег, привезенных из дому, у меня оставалось всего три. Взяв одну из них, я так же стремительно сбежал вниз по лестнице и, только увидев торговца, степенно пошел шагом, чтобы он не догадался о моей радости и не переоценил маленькую книгу.
   Наконец книга была в моих руках!
   За все время моего учения у меня впервые был такой праздник.

РУССКИЙ ЯЗЫК

   В нашем медресе были два брата. Старшего, Махдум Ходжу, прозвали Быком. Он был высок, мускулист и широк в плечах. Его смуглое, как просяная лепешка, лицо почти сплошь заросло черными волосами. Из-под густых бровей, сросшихся на переносице, из длинных, загнутых ресниц ласково смотрели большие, внимательные глаза.
   Он всегда был приветлив со всеми, но охотнее и чаще разговаривал с бедными учениками. Если кто-нибудь заболевал, он ухаживал за больным, кипятил чай, убирал келью, стирал белье.
   Он никогда не носил сапог, никогда не повязывал чалму. В теплые дни ходил в легких штанах и рубашке, зимой надевал сверху халат. Летом ходил с обнаженной головой, зимой носил тюбетейку.
   Ему было лет двадцать пять, выглядел он тридцатилетним, а занимался вместе с четырнадцатилетними учениками, проходил то же, что и я.
   Его брат Пирак был намного моложе, ему шел пятнадцатый год. Был он маленький, хилый, бледный, казалось, что он только что перенес тяжелую болезнь.
   Обычно по вечерам все население медресе выходило сумерничать, подышать свежим воздухом.
   Взрослые усаживались на открытой галерее, мальчики собирались во дворе.
   Однажды вечером я оказался рядом с Пираком.
   Я всегда искал людей, которые знают и любят стихи. Поэтому я спросил Пирака:
   – Вы не знаете каких-нибудь стихов?
   – А если знаю, тогда что?
   – Мы могли бы поиграть в стихи. Вы говорите какое-нибудь двустишие, я в ответ – другое, которое начинается с последней буквы вашего. И так до тех пор, пока кто-нибудь из нас не сможет вспомнить подходящее двустишие.
   – Нет, я не знаю никаких стихов. А сами-то вы знаете?
   – Немного.
   Услышав мой ответ, он лукаво улыбнулся. Как маленький мальчик, он гордо сказал:
   – А я знаю то, чего не знаете вы!
   – Что же это такое?
   – Я знаю русский язык.
   Я ему не поверил. Ведь ученики медресе и родной-то язык не могут как следует выучить, ни одного стихотворения не знают, откуда же им знать русский?
   – А ну-ка, скажите что-нибудь по-русски!
   – Часы, – сказал он.
   – А еще?
   – Еще несколько слов знал, но забыл. У меня они записаны. Приходите ко мне, я вам прочту.
   В тот же день сразу же после ужина я отправился к нему.
   Пирак усадил меня и вытащил из-под одеяла, на котором сидел, листок бумаги. На нем что-то было написано карандашом.
   – Вот, читайте, – сказал Пирак. – Учите русский язык.
   – Я не могу прочесть. Кто это писал?
   Пирак покраснел:
   – Это я перерисовал.
   Усевшись удобнее, подперев голову и водя пальцем по строчкам, он стал вспоминать:
   – Вот это – сниег – снег. Вот это – часы. Вот это – хилеб – хлеб.
   – Это все?
   – Все.
   – Ну прочтите еще раз.
   Он повторил, переводя русские слова на таджикский.
   Я быстро запомнил их и прочитал, как читают стихи:
   – Сниег – барф, часы – соат, хилеб – нон.
   Пирак радостно засмеялся.
   – Слушай! – зашептал он. – Давай сделаем так: я достану еще русские слова, переведу их, а ты из них сложишь стихи!
   – А где ты узнаешь русские слова?
   – У нас в медресе живет мулла Тураб. Он часто ездит в Самарканд. Там живет много русских. Он записывает русские слова в тетрадку, а я списываю у него. Он обещал мне привезти новые слова. Я у него спишу и дам тебе.
   Я очень обрадовался.
   – Только смотри, никому не говори об этом, – предупредил Пирак. – А не то муллы нас со света сживут!
   – Почему? – удивился я.
   – Ты сам у них спроси, почему. В прошлом году они совсем замучили муллу Тураба.
   – Как?
   – Они откуда-то узнали, что мулла Тураб привез из Самарканда русские слова, и словно взбесились: "Он стал русским! Его надо убрать из медресе!" Но мулла Тураб жил в своей собственной келье, и убрать его из медресе было совсем не так просто. Тогда они отправились к верховному судье, но верховный судья им сказал: "Знание русских слов не значит, что человек стал неверным. Идите и поменьше болтайте!"
   Поговорив с Пираком, я понял, что у него большая тяга к знаниям.
   – Ты учи стихи. Хотя бы понемногу, – сказал я ему на прощание.
   – Обязательно. Когда мулла Хамид Ходжа и Зайниддин Ходжа придут к брату, я их попрошу, чтобы они меня научили.
   – Так ты не научишься. Надо самому читать.
   – У меня нет книг. Когда я учился в школе, отец подарил мне Гафиза, но я отдал книгу младшему братишке.
   – Ладно. Я принесу тебе книгу стихов.
   На следующий день я принес ему свою любимую книгу стихов.
   Он взял ее, перелистал и разочарованно вернул мне.
   – Я не смогу это прочесть.
   Я понял, что он, как и большая часть учеников медресе, неграмотный.
   – Знаешь что? – предложил я. – Давай я покажу тебе, как надо читать. Ты научишься за несколько дней.
   Я предложил это очень осторожно, не сказал "я тебя научу", а "я тебе покажу", чтобы его не обидеть. Но он сразу согласился.
   – Покажи! Непременно покажи!
   Я громко прочел ему стихи из книги. Он повторил их за мной. Когда он выучил стихи наизусть, я показал ему, как они написаны.
   С тех пор каждый свободный вечер я приходил к Пираку, и мы с ним занимались. Постепенно он научился различать буквы, и месяца через два смог прочитать всю книгу.
   Я предложил ему срисовывать буквы и слова. Потом, когда рука его привыкла к ручке, он стал понемногу писать. Так к весне он научился и читать и писать.
   К этому времени мулла Тураб съездил в Самарканд и привез новые русские слова:
   Душа – джон, дождь – борон, вода – об.
   Пирак записал эти слова и принес мне.
   – Попробуй срифмовать,– попросил он.
   – Давай!
   На этот раз я уже мог разобрать то, что написал Пирак. Я попробовал сложить из русских слов стихотворение, и оно у меня легко получилось.
   Я прочитал ему:
   Снег – барф, часы – соат, хлеб – нон
   Вода – об, дождь – борон, душа – джон.
   Пирак, услышав это, так обрадовался, что в восторге пустился в пляс.

______________
* Мехмонхона – комната для приема гостей, гостиная.
** Медресе – религиозная мусульманская школа.

Перевод Надии Алембековой (1 глава) и Сергея Бородина (2 и 3 глава).
Рисунки Е. Медведева.

journal-shkolniku.ru

найдены более 30 неопубликованных стихов Садриддина Айни

В Душанбе нашли более 30 неизвестных ранее стихотворений Садриддина Айни, которого называют «таджикским Пушкиным». Большая часть произведений основоположника национальной современной литературы – о политике и религии, поэтому в советское время на них было наложено табу, передает корреспондент «МИР 24» Азамат Зияев. 

Неопубликованные стихотворения Садриддина Айни обнаружили случайно – во время работы над вторым изданием собрания сочинений поэта. Рукописи затерялись между полосами газет, которые хранились в доме-музее классика.

«Произведения, которые мы обнаружили, были написаны Айни в дореволюционный и революционный периоды. Но есть одно, которое называется «Радио». Его он написал во время Великой Отечественной войны. Стихотворение построено, как радиосообщение, за сухостью строк скрывается большой страх перед войной», – сказал исследователь творчества Айни Абдухолик Набави.

Кроме поэзии среди рукописей оказалась и проза – роман «Бухара», датированный 1940-м годом. Это одно из центральных произведений Айни – о себе и современниках. За «Бухару» в 1950 году писателю присудили Сталинскую премию.

Большая часть обнаруженных произведений – на политические и религиозные темы. В советское время на них было наложено табу. Поэтому писатель не решался их опубликовать.

Советские читатели знали поэта преимущественно как агитатора. Сейчас исследователи делают все, чтобы показать ценителям литературы Айни-лирика, философа и публициста. 

«Сейчас мы переписываем найденные стихи с фарси на кириллицу. В ближайшее время планируем включить их во второе издание собрания сочинений Айни из 22 томов. Уже сделана половина работы. Но бывает, одно слово переводим часами. Потому что на фарси оно может иметь несколько значений», – пояснил работник института им. Рудаки Мубошир Акбарзод.

Чтобы не допустить ошибок в интерпретации, специалисты тщательно изучают контекст. Остальные тексты, опубликованные в советские годы, избавляют от идеологической цензуры, восстанавливают первоначальный смысл. Чтобы читатель узнал настоящего Айни.

Садриддин Айни был не только поэтом, но и преподавателем и журналистом. Он внес колоссальный вклад в развитие таджикской культуры.

Напомним, ранее в российском Центре науки и культуры в Душанбе презентовали иллюстрированный сборник четверостиший персидского поэта и философа Омара Хайяма.

Азамат Зияев

mir24.tv

Читать онлайн Айни страница 9

Начинался новый век, новая жизнь, назревали бурные события. К этому времени уже Садриддин не прислуживал сынкам богатых родителей, чтобы заработать на хлеб, он теперь помогал воспитанникам медресе учиться читать и писать. Его уже называли мударрисом и к нему обращались воспитанники других медресе. Богатые люди, махдумы и муллы, заискивали перед ним, боялись его острого и меткого слова и его влияния на учеников медресе. В это же время он прослыл ученым и поэтом. Правда, стихи его в большей части были подражанием классическим бойтам, но он освоил форму и ритм и мог свободно вступить в спор с любым, в карман за словом не лез, а ко всему этому он еще и считался мастером плова - ведь он долгое время стряпал и варил состоятельным ученикам, чтобы самому не ложиться с пустым желудком! И теперь, когда собирались друзья, Садриддин-мулла сам варил плов…

Учащемуся медресе запрещалось читать светские книги, не говоря уже о газетах и журналах; писание стихов считалось великим грехом, подлежащим наказанию. Садриддин свои стихи подписывал различными псевдонимами: "Сифли" ("униженный"), "Мухтоджи" ("нуждающийся"), "Джунуни" ("безумный"), а с 1896 года - "Айни". Слово "айни" имеет 48 значений, и самому Садриддину нравилась его благозвучность, к тому же поэт Хайрат одобрил и стихи и псевдоним, поэтому юноша решил оставить себе псевдоним "Айни". Очень скоро все ученики медресе и жители Бухары знали "большого муллу", ученого, поэта Садриддина Айни. Даже близкие друзья стали называть его просто Айни. Уже в 1905 году Афзал Махдум Пирмасти, составляя антологию - тазкира, включил в сборник стихи Садриддина Айни. "Знатоки" классического стихосложения, приверженцы канонического стиля истолковали любовные стихи Садриддина Айни в суфийском смысле. И надо оказать, что то время пока еще было временем поиска формы и содержания, порой даже на ощупь, в потемках…

Автограф С. Айни.

Поэт обращается к сатирическим стихам. Каждый десятый ученик медресе получал милостыню - "дахьяк". Очень часто ученик, не очень нуждающийся, получал "дахьяк", а остро нуждающиеся не получали. "Дахьяк" выплачивали из денег, награбленных чиновниками эмира, - народных денег. Айни в стихах высмеивает "дахьяк", и скоро все ученики и учителя медресе знали это стихотворение. Дошло оно и до эмира бухарского. Эмир справился, получает ли Айни "дахьяк", и, узнав, что получает, - удивился. Если бы Айни не получал, то все было бы просто; но откуда было знать эмиру и муллам, что поэта меньше всего занимали его личные интересы?

В 1902 году умирает двадцатичетырехлетний Хайрат. Способный, ищущий поэт, близкий друг Айни, Хайрат стремился к простоте и ясности языка, этому же учил и своего друга Айни. Поэт тяжело переживал смерть друга: ведь Хайрат первым признал талант Айни и посвящал его в тайны стихосложения, вместе они мечтали нести знания в народ…

Наконец Шариф-джон-махдум, покровитель Айни, признал талант Айни в стихах и прозе, это произошло в 1902 году, когда Шариф-джон-махдум уехал в Керки, куда был назначен казием. Он пригласил в гости Айни. Айни не посмел ответить отказом. Однажды писец казия Мирзо-Ахмед пришел в судейскую расстроенным. В руках у него было письмо.

- Чем вы так расстроены? - спросил Айни. Юноша ответил, что его собираются уволить.

- Откуда тебе известно?

- Казий сегодня получил письмо от старшего брата. У того умер сын и другой родился.

- Ну, а ты при чем?

- Я должен написать письмо-соболезнование и одновременно поздравление. А я даже простое письмо составлять не умею. Прогонят меня с работы.

Айни составил это письмо:

"Хотя то, что один из молодых побегов срезан, и вызывает печаль, однако нельзя забывать, что по законам природы это должно явиться причиной быстрейшего роста остающегося побега. Поэтому надлежит поздравить Вас с тем, что вместо умершего ребенка Вы обрели вновь родившегося, который, несомненно, достигнет зрелости и совершенства".

Прочитав это письмо, Шариф-джон-махдум признал талант Айни в прозе. Сам поэт признает, что если он стал считать себя поэтом только после признания его таланта Хайратом, то прозой он стал писать только после признания Шариф-джон-махдумом.

Первая русская революция 1905–1907 годов всколыхнула Среднюю Азию. Россия становилась центром мирового революционного движения. Гнет в Азии был двойной, даже тройной: феодальный, колониальный и капиталистический. Иной раз бывало и так, что население целых деревень состояло из рабов и крепостных. Чорьяккоры - относительно свободные земледельцы - также не имели никаких прав. Безраздельное господство хозяев - баев, служителей культа и эмирских чиновников - носило столь запутанные формы, что трудно было порой определить, кто хозяин дехканина.

Русская революция всколыхнула Среднюю Азию. Уже в 1905–1907 годах бастовали рабочие хлопкоочистительных заводов. Эмир и его прислужники решили запугать народ репрессиями, строжайшим, жестоким террором. Тюрьмы и зинданы были переполнены, ежедневно без суда и следствия казнили 200–300 человек, причем эмир лично наблюдал работу палачей.

Мелкая интеллигенция и местная буржуазия искали выхода из создавшегося положения; создавали полулегальные реформистские общества, ставившие своей целью ограничить власть эмира, упорядочить систему налогов, добиться разрешения получать газеты, издаваемые в России, и открыть светские, или, как их называли, "новометодные", школы, в которых ученики учились бы читать, писать, считать.

С другой стороны, Англия, Германия и Турция внимательно следили за событиями и положением в Средней Азии и на Кавказе - заманчиво было бы захватить такие богатые сырьем колонии! Однако выступить с оружием в рунах, объявив войну России, они пока не смели. Надо было идеологически подготовить почву для интервенции, использовать для этого религию и ее служителей, раздуть национальную рознь, настроить народ против русских и России. Используя недовольство народа и буржуазии, сложную и противоречивую форму правления, взяточничество, казнокрадство и назревающий протест народа, агенты империализма подняли флаг "единого независимого мусульманского государства Туран" под руководством и властью, "под защитой" Турции, возможно, с парламентом, а при случае и с эмиром, только уже ограниченным в правах. Фитрат и Бехбуди в Средней Азии, Исмаил Гаспринский в Крыму - агенты Турции сколачивали мелкую буржуазию, националистов, интеллигенцию в тайное общество, получившее название "джадидских". Если джадиды, с одной стороны, добивались реформы и лавировали между эмиром и народом, то, с другой стороны, они боялись революции и любыми средствами стремились задушить революционное движение народа. Громкие фразы джадидов, требование реформ, новометодных школ поначалу увлекли молодого Садриддина Айни, и он по их примеру организует общество "Просвещение".

Татарские купцы в Бухаре открыли новометодные школы, и Садриддин Айни работает в одной из них переводчиком, впоследствии сам открывает такие школы, пока их "высочайшим приказом эмира" не ликвидировали. С ликвидацией школ фактически прекращает свою деятельность и общество Садриддина Айни. С 1905 года все помыслы Айни направлены на просвещение народа: используя татарские издания, он составляет учебники для новометодных школ: "Религиозные предписания", "О правильном чтении корана", "Воспитание юношества". Все книги Айни начинались именем бога, и революционного в них было мало: там мы найдем восхваление природы, высказывания о пользе грамоты, об освобождении женщин, немного о литературе. Но в условиях бухарской действительности это были "дерзкие и крамольные" книги.

Гость из Соктари

Их было три брата. Самый старший - Мухиддин-ходжа - был настоятелем мечети в кишлаке Соктари и обучал детишек в медресе. Два других брата - Садриддин и Сироджиддин - жили в Бухаре.

Осенью 1914 года Сироджиддин женился и нашел себе жилье в Пои-остона - одном из районов Бухары. У молодого мударриса, помимо уроков в медресе, было много других дел, и он с утра до позднего вечера не появлялся дома.

Молодой жене его приходилось сидеть дома, и очень скоро она стала жаловаться мужу на одиночество.

После долгих раздумий молодой муж пришел к решению: сходить в свою деревню Соктари и привезти своего семилетнего племянника Муслихиддина. Да к тому же он более надежного товарища молодой жене и не мог бы подыскать!

В родном доме Муслихиддин слыл беспокойным шалуном. Но в городе он быстро привязался к жене своего брата и под ее влиянием стал послушным и покладистым. Жена Сироджиддина тоже полюбила мальчика и однажды упросила мужа взять с собой Муслихиддина в Бухару.

- Какой же вы дядя, если даже один раз не можете взять его в город?

В тот день дядя и племянник долго бродили по городу, осматривали медресе и мечети, высокие купола и резные ворота. Наконец они пришли к главному хаузу Бухары.

- Этот пруд называют хауз Девон-беги, - объяснил дядя. - На его берегу есть два медресе. Вот это, напротив которого мы стоим, - дядя указал рукой на юг, - называется медресе Девон-беги. Другое, северное, называют Кукельташ.

- Дядя мой, большой мулла, в какой из них? - спросил Муслихиддин.

- Твой дядя Айни - большой мулла в медресе Кукельташ, мы сейчас отправимся к нему, - ответил Сироджиддин.

dom-knig.com

Садриддин Айни, Основоположник Таджикской Литературы

Садриддин Айни считается основоположником таджикской литературы. Родился 27 апреля 1878 года в поселке Сактар (ныне Гиждуванский район Бухарской области), который в то время входил в состав Бухарского эмирата. Родители были простыми фермерами и рано умерли. Уже в возрасте 12 лет Айни остался сиротой.

Вместе со своим старшим братом он переехал в Бухару и учился в медресе Мири-Араб и Кукельдаш.

Впоследствии Айни работал поэтом, писателем и журналистом. Вместе со своей семьей он проживал в Самарканде в течение 35 лет. С 1920 года, он пропагандировал русскую революцию в Бухарском эмирате. Он написал много произведений, в том числе книгу «Дохунда», первый роман, написанный на таджикском языке. Это возродило таджикскую литературу, которая была запрещена во времена эмирата.

Позже он переезжает в Сталинабад (ныне Душанбе) и в 1934 году стал членом Съезда советских писателей в качестве представителя Таджикистана. Более 20 лет он также являлся членом Верховного Совета Таджикистана. Он был первым президентом Академии Наук Таджикской Советской Республики и трижды награжден орденом Ленина.

Ранние стихи Айни была посвящены в основном любви и природе, но с национальным пробуждением Таджикистана, темы его произведений изменились в сторону современности и рабочего класса.

За одну из известнейших книг  «Воспоминания» (Ёддоштхо) Айни была присуждена Сталинская премия. Книга является мемуарами Айни о детстве и юности автора, которые из-за смерти писателя остались незавершенными.

Айни умер 15 июля 1954 года в Душанбе, где он был захоронен. Год спустя город Сахматабад (Таджикистан) был переименован в Айни. Театр оперы и балета в Душанбе назван в честь него. Айни изображен на таджикской купюре 5 сомони.

В бывшем доме Айни в Самарканде сейчас находится музей, посвященный жизни и творчеству интеллектуала, который расположен недалеко от площади Регистан.

adrastravel.com

Садриддин Айни

Биография

Садриддин Айни - писатель, ученый и общественный деятель узбекской и таджикской литературы 20 века. Айни вел научно-исследовательские работы в узбекской и таджикской литературе как историк, литератор и ученый. Написал научные романы о великих поэтах и ученых как Рудаки, ибн Сина, Саъди, Васфий, Бедиль, Навои, Ахмад Даниш.

Биография

Родился в кишлаке Соктари Гиждуванского района Бухарской области в 1878 году. Его отец был мастером, изготовляющим жернова, дед - муллой. В шесть лет отец отдал Садриддина в школу при мечети. Однако учитель в ней был неграмотным, поэтому вскоре отец забрал мальчика из этой школы и определил в школу для девочек к жене деревенского муллы Биби Халифе. Тем не менее, окончив школу, он не умел читать и писать. Грамоте обучил его Сайид-Акбар, учившийся в Бухаре.

В 1889 году Садриддин, во время эпидемии оспы, потерял дядю, отца и мать. Старший брат Мухиддин был муллой в другой деревне, и одиннадцатилетнему мальчику пришлось заботиться о младших братьях, став главой семьи. Он одевал, обувал братьев, готовил, продавал на базаре, возделывал землю. В 1890 году Шариф-джон-махдум помог ему поехать в Бухару, где он учился в медресе Мир-Араб.

Садриддин больше, чем книгами, изучаемыми в медресе, интересовался стихами. В начале 1892 года Шариф-джон-махдум пригласил его жить к себе. В этом доме встречались люди, близкие к литературе и искусству, беседовали, читали стихи. В то время он и сам начал писать стихи, подписывая их различными псевдонимами. Псевдоним "Айни" он взял в 1896 году. Уже к 1905 году стал известным поэтом, его стихи входили в антологию. В то время он организует общество "Просвещение", пишет учебники для "новометодных" (светских) школ.

Из-за близости к джадидам с 1915 года он был под подозрением у властей, преследовался, вынужден был скрываться и работать на хлопкозаводе. Несмотря на это, в 1916 году Айни неожиданно назначают мударрисом в одно из самых больших медресе Бухары - Хиёбон, но он отказался. 8 апреля 1917 года, после реформ в Бухаре, джадиды организуют манифестацию. Начинаются массовые аресты. Айни как "вольнодумцу" дали 75 палочных ударов и бросили в зиндан "Обхона", откуда никто не выходил живым.

Его освободили русские. Один из его братьев, Сироджиддин, был казнен по приказу эмира, другой, Мухиддин, убит басмачами. Садриддин Айни сочувствовал большевикам, писал революционные песни, ставшие популярными, помогал подготовке революционного выступления в Бухаре.

В 1920 году он женился и переехал жить в Самарканд. После победы революции некоторое время работал учителем в школе, а затем полностью занялся литературной работой. В советское время занимался в основном литературной деятельностью. В 1929 году избран членом ЦИК Таджикской ССР, в 1934 - членом правления Союза писателей СССР.

Составил впервые антологию таджикского национального творчества «Образцы таджикской литературы». Заслуженный деятель наук Таджикской ССР (1940), почетный член Академии наук Узбекской ССР (1949), доктор филологических наук (1949) С 1951 года первый президент Академии наук Таджикской ССР. Первый лауреат Государственной премии Таджикистана (1950).

Садриддин Айни кроме родного таджикского прекрасно знал узбекский язык и некоторые свои произведения писал на обоих языках. Он внес значительный вклад в литературу обоих народов.

Его основные труды: «Одина» (опубликован в 1924), «Дохунда» (опубликован в 1930), «Рабы» (1934), «Смерть ростовщика» (1939) «Воспоминания» («Бухара») (1949—1954). Повесть «Одина» считается началом новой таджикской литературы.

Писатель Д. Икрами говорил «Все мы вышли из „Одины“..» «Дохунда» знаменует дальнейшее развитие автора в русле соцреализма. Если Одина пассивный герой, то Дохунда активный участник революции. «Рабы» — первый таджикский роман, рисующий жизнь Средней Азии от начала XIX века до 30-х годов XX века. В «Смерти ростовщика» создан колоритный образ ханжи и скряги Кори Ишкамба, сравнимый с Плюшкиным, Иудушкой Головлёвым, Гобсеком, и в то же время имеющий национальные таджикские черты. «Воспоминания» представляют по существу собрание новелл о детстве, юности автора и дают широкую картину жизни бухарского общества на рубеже веков. Они получили высокою оценку таких писателей, как Леонид Леонов, Константин Федин, а также в Иране. Высоко оценивали творчество устоза также Самуил Маршак, Антанас Венцлова. Луи Арагон сравнивал его с Джеком Лондоном и Киплингом. На Каирской конференции писателей Азии и Африки 1962 году он поставлен в один ряд с такими классиками востока как Рабиндранат Тагор, Лу Синь, Таха Хусейн. Произведение Айни переведены на русский, украинский, белорусский, литовский, польский, чешский, французский, урду. Автор трудов по истории и литературе народов Средней Азии.

Работал над составлением антологии «Образцы таджикской литературы», включавшей в себя лучшие образцы поэзии, начиная от Рудаки и до начала XX века. Этим изданием Айни доказывал существование самостоятельной таджикской нации, её истории и культуры в своём споре с пантюркистами. Сам писатель говорил, что «произведение на основе исторических фактов сорвало завесу с происков и домогательств пантюркистов и наложило на них печать молчания…». На этой почве у него был конфликт с Файзуллой Ходжаевым. Пантюркизм имел в начале двадцатых годов поддержку сверху, так как СССР был заинтересован в хороших отношениях с кемалистской Турцией. Это не значит, что Айни не принял Советской власти. Хотя такие обвинения в его адрес и выдвигались, например Н. И. Бухариным.

Айни участник вскрытия гробницы Тамерлана в 1941 году, а также могилы основоположника классической поэзии фарси Рудаки. Встречался со Сталиным, Максимом Горьким, Якубом Коласом, Юлиусом Фучиком.

Садриддин Айни умер 15 июля 1954 года в Сталинабаде, нынешнем Душанбе.

arboblar.uz

найдены более 30 неопубликованных стихов Садриддина Айни — Рамблер/новости

В Душанбе нашли более 30 неизвестных ранее стихотворений Садриддина Айни, которого называют «таджикским Пушкиным». Большая часть произведений основоположника национальной современной литературы — о политике и религии, поэтому в советское время на них было наложено табу, передает корреспондент «МИР 24» Азамат Зияев.

Неопубликованные стихотворения Садриддина Айни обнаружили случайно — во время работы над вторым изданием собрания сочинений поэта. Рукописи затерялись между полосами газет, которые хранились в доме-музее классика.

«Произведения, которые мы обнаружили, были написаны Айни в дореволюционный и революционный периоды. Но есть одно, которое называется «Радио». Его он написал во время Великой Отечественной войны. Стихотворение построено, как радиосообщение, за сухостью строк скрывается большой страх перед войной», — сказал исследователь творчества Айни Абдухолик Набави.

Кроме поэзии среди рукописей оказалась и проза — роман «Бухара», датированный 1940-м годом. Это одно из центральных произведений Айни — о себе и современниках. За «Бухару» в 1950 году писателю присудили Сталинскую премию.

Большая часть обнаруженных произведений — на политические и религиозные темы. В советское время на них было наложено табу. Поэтому писатель не решался их опубликовать.

Советские читатели знали поэта преимущественно как агитатора. Сейчас исследователи делают все, чтобы показать ценителям литературы Айни-лирика, философа и публициста.

«Сейчас мы переписываем найденные стихи с фарси на кириллицу. В ближайшее время планируем включить их во второе издание собрания сочинений Айни из 22 томов. Уже сделана половина работы. Но бывает, одно слово переводим часами. Потому что на фарси оно может иметь несколько значений», — пояснил работник института им. Рудаки Мубошир Акбарзод.

Чтобы не допустить ошибок в интерпретации, специалисты тщательно изучают контекст. Остальные тексты, опубликованные в советские годы, избавляют от идеологической цензуры, восстанавливают первоначальный смысл. Чтобы читатель узнал настоящего Айни.

Садриддин Айни был не только поэтом, но и преподавателем и журналистом. Он внес колоссальный вклад в развитие таджикской культуры.

Напомним, ранее в российском Центре науки и культуры в Душанбе презентовали иллюстрированный сборник четверостиший персидского поэта и философа Омара Хайяма.

Видео дня. Участник Pussy Riot гулял в форме МВД

Читайте также

news.rambler.ru

найдены более 30 неопубликованных стихов Садриддина Айни

В Душанбе нашли более 30 неизвестных ранее стихотворений Садриддина Айни, которого называют «таджикским Пушкиным». Большая часть произведений основоположника национальной современной литературы – о политике и религии, поэтому в советское время на них было наложено табу, передает корреспондент «МИР 24» Азамат Зияев. 

Неопубликованные стихотворения Садриддина Айни обнаружили случайно – во время работы над вторым изданием собрания сочинений поэта. Рукописи затерялись между полосами газет, которые хранились в доме-музее классика.

«Произведения, которые мы обнаружили, были написаны Айни в дореволюционный и революционный периоды. Но есть одно, которое называется «Радио». Его он написал во время Великой Отечественной войны. Стихотворение построено, как радиосообщение, за сухостью строк скрывается большой страх перед войной», – сказал исследователь творчества Айни Абдухолик Набави.

Кроме поэзии среди рукописей оказалась и проза – роман «Бухара», датированный 1940-м годом. Это одно из центральных произведений Айни – о себе и современниках. За «Бухару» в 1950 году писателю присудили Сталинскую премию.

Большая часть обнаруженных произведений – на политические и религиозные темы. В советское время на них было наложено табу. Поэтому писатель не решался их опубликовать.

Советские читатели знали поэта преимущественно как агитатора. Сейчас исследователи делают все, чтобы показать ценителям литературы Айни-лирика, философа и публициста. 

«Сейчас мы переписываем найденные стихи с фарси на кириллицу. В ближайшее время планируем включить их во второе издание собрания сочинений Айни из 22 томов. Уже сделана половина работы. Но бывает, одно слово переводим часами. Потому что на фарси оно может иметь несколько значений», – пояснил работник института им. Рудаки Мубошир Акбарзод.

Чтобы не допустить ошибок в интерпретации, специалисты тщательно изучают контекст. Остальные тексты, опубликованные в советские годы, избавляют от идеологической цензуры, восстанавливают первоначальный смысл. Чтобы читатель узнал настоящего Айни.

Садриддин Айни был не только поэтом, но и преподавателем и журналистом. Он внес колоссальный вклад в развитие таджикской культуры.

Напомним, ранее в российском Центре науки и культуры в Душанбе презентовали иллюстрированный сборник четверостиший персидского поэта и философа Омара Хайяма.

Азамат Зияев

mir24.tv

Айни, Садриддин - На рассвете : [Стихи : Для дошк. возраста]


Поиск по определенным полям

Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. Например:

author:иванов

Можно искать по нескольким полям одновременно:

author:иванов title:исследование

Логически операторы

По умолчанию используется оператор AND.
Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе:

исследование разработка

author:иванов title:разработка

оператор OR означает, что документ должен соответствовать одному из значений в группе:

исследование OR разработка

author:иванов OR title:разработка

оператор NOT исключает документы, содержащие данный элемент:

исследование NOT разработка

author:иванов NOT title:разработка

Тип поиска

При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться. Поддерживается четыре метода: поиск с учетом морфологии, без морфологии, поиск префикса, поиск фразы.
По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии.
Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар":

$исследование $развития

Для поиска префикса нужно поставить звездочку после запроса:

исследование*

Для поиска фразы нужно заключить запрос в двойные кавычки:

"исследование и разработка"

Поиск по синонимам

Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку "#" перед словом или перед выражением в скобках.
В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов.
В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден.
Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе.

#исследование

Группировка

Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса.
Например, нужно составить запрос: найти документы у которых автор Иванов или Петров, и заглавие содержит слова исследование или разработка:

author:(иванов OR петров) title:(исследование OR разработка)

Приблизительный поиск слова

Для приблизительного поиска нужно поставить тильду "~" в конце слова из фразы. Например:

бром~

При поиске будут найдены такие слова, как "бром", "ром", "пром" и т.д.
Можно дополнительно указать максимальное количество возможных правок: 0, 1 или 2. Например:

бром~1

По умолчанию допускается 2 правки.
Критерий близости

Для поиска по критерию близости, нужно поставить тильду "~" в конце фразы. Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос:

"исследование разработка"~2

Релевантность выражений

Для изменения релевантности отдельных выражений в поиске используйте знак "^" в конце выражения, после чего укажите уровень релевантности этого выражения по отношению к остальным.
Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение.
Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка":

исследование^4 разработка

По умолчанию, уровень равен 1. Допустимые значения - положительное вещественное число.
Поиск в интервале

Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO.
Будет произведена лексикографическая сортировка.

author:[Иванов TO Петров]

Будут возвращены результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, Иванов и Петров будут включены в результат.

author:{Иванов TO Петров}

Такой запрос вернёт результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, но Иванов и Петров не будут включены в результат.
Для того, чтобы включить значение в интервал, используйте квадратные скобки. Для исключения значения используйте фигурные скобки.

search.rsl.ru

Садриддин Айни – биография, книги, отзывы, цитаты

Айни (настоящее имя Садриддин Саид-Муродзода) — выдающийся писатель Таджикистана. С его «Марша свободы», сочиненного на всемирно известный мотив «Марсельезы» в 1918 г., начинается история советской таджикской литературы.

Садриддин Айни родился в кишлаке Соктаре Гиждуванского тумана Бухарского ханства (ныне Гиждуванский район: Бухарской области Узбекской ССР) в дехканской семье. Его отец, большой любитель поэзии, сумел заронить, в душу будущего писателя, только начинавшего осваивать грамоту, любовь к литературе и знанию. Мать его происходила из села Махалаи Боло Шафирканского тумана (ныне Бухарской области Республики Узбекистан). В 1890 году во время эпидемии холеры почти одновременно…

Айни (настоящее имя Садриддин Саид-Муродзода) — выдающийся писатель Таджикистана. С его «Марша свободы», сочиненного на всемирно известный мотив «Марсельезы» в 1918 г., начинается история советской таджикской литературы.

Садриддин Айни родился в кишлаке Соктаре Гиждуванского тумана Бухарского ханства (ныне Гиждуванский район: Бухарской области Узбекской ССР) в дехканской семье. Его отец, большой любитель поэзии, сумел заронить, в душу будущего писателя, только начинавшего осваивать грамоту, любовь к литературе и знанию. Мать его происходила из села Махалаи Боло Шафирканского тумана (ныне Бухарской области Республики Узбекистан). В 1890 году во время эпидемии холеры почти одновременно умирают отец и мать. Садриддин уезжает из родного кишлака в Бухару (сентябрь 1890 г.) и поступает и медресе, традиционное для мусульманских стран учебное заведение религиозного типа, как бы совмещавшее в себе среднюю и высшую школу. Учась, в медресе, он зарабатывает на жизнь стиркой, прислуживанием в богатых домах, уборкой, студенческих келий.
Айни был близко знаком с видными бухарскими интеллектуалами: Садри Зиё, дамулла Икрамча и др.
Жизнь Айни изменило скорее не российское государство как таковое, а российские джадиды-татары, чья община возникла как в Бухаре, так и в ее железнодорожной станции Новой Бухаре (Кагане). Садриддин Айни был участником движения просветителей - джадидов. Он вступает на путь просветительской деятельности — принимает активное участие в организации первых в Бухаре новометодных школ для таджикских детей, пишет для них учебники, стихи, рассказы, утверждая в противовес религиозному мусульманскому богословию пользу светских знаний.
Преследование властей вынудило С. Айни в 1915—1916 гг. скрываться вне Бухары. Он работает около года весовщиком на хлопкоочистительном заводе в Кизил-Теппе. В апреле 1917 года во время разгула реакции, вызванного провокационной джадидской манифестацией в честь объявленных эмиром куцых реформ, С. Айни был наказан 75-ю палочными ударами и брошен в тюрьму. Вместе с другими политическими заключенными был освобожден из тюрьмы русскими революционными солдатами и после почти двухмесячного лечения в госпитале в Кагане переехал на постоянное жительство в Самарканд. В 1918 году эмир из мести казнил младшего брата С. Айни.
С 1918 г. он однозначно оказался на стороне противников эмирского режима, и вместе с левым крылом джадидов-младобухарцев он дрейфовал в сторону большевиков. В 1920 г. он поддержал революцию в эмирате и создание Бухарской народной советской республики.
15 июня 1926 года Айни стал литературным сотрудником открытого в Самарканде отделения Таджикского государственного издательства. Других литературных сотрудников в нем тогда не было.
Через некоторое время после создания Бухарской Народной Республики избирается членом ЦИК республики, а после создания Таджикской АССР в течение ряда лет работает в Таджикском представительстве в Самарканде, в самаркандском отделении Таджикского государственного издательства. С созданием в 1929 году Таджикской Советской Социалистической Республики избирается членом ЦИК Таджикской ССР.
В 1934 году на I Всесоюзном съезде писателей избирается и членом Правления Союза писателей СССР.
С. Айни неоднократно избирался депутатом Душанбинского и Самаркандского городских Советов, дважды (1937, 1947) депутатом Верховного Совета Таджикской ССР.
В 1940 году С. Айни за большие заслуги в области литературоведения присваивается звание заслуженного деятеля науки Таджикской ССР. В 1943 году он избирается почетным членом Академии наук Узбекской ССР, а позже ему присваивается звание заслуженного деятеля науки Узбекской ССР. В 1949 году ученый совет Ленинградского государственного университета им. Жданова присваивает ему без защиты диссертации ученую степень доктора филологических наук, а Высшая аттестационная комиссия — звание профессора.
Составил впервые антологию таджикского национального творчества «Образцы таджикской литературы». С 1951 года первый президент АН Таджикской ССР. Депутат ВС СССР 3—4 созывов (с 1950 года). Айни был в числе организаторов Самаркандского Государственного университета в 1927 году, который тогда назывался академией. Автор трудов по истории и литературе народов Средней Азии, кроме родного таджикского прекрасно знал узбекский язык и некоторые свои произведения писал на обоих языках.

В 1920 г. он пишет свою первую повесть — «Бухарские палачи». Затем в 1924 г. в газете «Овози тоджик» («Голос таджика») публикуется его новая повесть — «Одина». В 1930 г. выходит в свет роман Айни — «Дохунда», посвященный недавнему прошлому таджикского крестьянства, его борьбе против тирании эмиров и их приспешников. В 1934 г. появился исторический роман «Рабы» — широкая эпическая картина борьбы и быта таджикского народа на протяжении более чем столетия до победы социалистической революции и колхозного строя.

Видное место в творчестве писателя заняла повесть «Смерть ростовщика» (1939). В нем писатель нарисовал гротескно-сатирический образ скряги Кори-Ишкамбы, Кори-брюхача.
В годы Великой Отечественной войны Айни написал две исторические повести — «Восстание Муканны» и «Герой таджикского народа Темур Малик».

В начале 50-х годов вышли в свет первые части эпопеи «Ёддоштхо» — «Воспоминания» (на русском языке книга выходила и под названием «Бухара»), Однако смерть помешала писателю довести повествование до задуманного конца. И тем не менее «Воспоминания» — выдающееся произведение советской многонациональной литературы.

www.livelib.ru

как звучал голос великого писателя

Культура

Получить короткую ссылку

551670

На старой пластинке Садриддин Айни обращается к земляками и читателям на красивом литературном таджикском языке - это последняя прижизненная запись великого писателя

ДУШАНБЕ, 2 июл - Sputnik, Лев Рыжков. Редкую запись великого Садриддина Айни нашел и оцифровал музыкант, меломан, председатель Душанбинского рок-клуба Джэк Рок. Запись датируется 1953 годом.

Это – последняя прижизненная запись великого писателя. В следующем, 1954-м, он умер.

Корреспондент Sputnik узнал, как удалось вернуть людям голос великого Айни.

Голос Айни из прошлого

© Sputnik

Обложка виниловой пластинки с записью Садриддина Айни

Возвращение Айни началось с того, что к известному коллекционеру виниловых пластинок из Санкт-Петербурга Юрию Виноградову попали координаты нескольких душанбинцев, хранивших пластинки советских времен.

"Юрий связался со мной и попросил пройтись по этим адресам, оценить качество фонотек, - рассказал Джэк Рок. – В этих коллекциях нашлось несколько раритетных вещей.  В частности, пластинка с записью голоса Садреддина Айни. Настолько раритетная, что даже не значилась в каталогах редкого винила. Когда я пытался найти информацию о ней в интернете, не обнаружил нигде и ничего".

© Sputnik

Виниловая пластинка с записью Садриддина Айни

Найденная пластинка – односторонний диск-миньон. Такие встречаются очень редко. Записи – чуть более пяти минут.

Какие тайны Садриддина Айни хранит музей писателя в Душанбе

"Я был приятно удивлен, - рассказал Джэк. – Но поразился еще больше, когда узнал, что пластинка с голосом Айни выпущена на Апрелевском заводе в Московской области, а не ташкентским заводом грампластинок имени Ташмухамедова. Запись сделана в далеком 1953-м. Завод имени Ташмухамедова работал к тому времени восемь лет".

Состояние пластинки, по словам Джэка, оказалось хорошим. А это тоже редкость.

"Многие хозяева пластинок пытаются впарить коллекционерам то, что уже невозможно слушать – грязные, "запиленные" диски, - говорит музыкант. – Но этот миньон хорошо сохранился. Конечно, были дефекты и помехи, например, громкие щелчки. И мне пришлось посидеть у компьютера, чтобы их вычистить при оцифровке винила".

Красивый и сочный язык Айни

© Sputnik

Обложка виниловой пластинки с записью Садриддина Айни

В чем значение этой находки?

"Собственно, Садриддин Айни – тот человек, который в начале XX века создал литературную норму национального языка, - говорит душанбинский меломан. – Можно послушать, как звучал язык в 1953-м. За прошедшие 65 лет он изменился не в лучшую сторону. Появилось много диалектизмов, заимствованных слов. А у Айни - язык сочный".

Его всегда будут чтить в Таджикистане: внук Айни хранит память о писателе

Айни для Таджикистана значит то же, что Пушкин для России. Тем важнее значение находки. Айни на пластинке читает не стихи, а обращается к своим земляками и читателям.

Беседки, фонтаны и камеры: Рахмон открыл парк Айни после реконструкции

"Я думаю, что и молодежи, и людям постарше, которые читали Айни, было бы интересно услышать его размышления, - говорит Джэк Рок. - А тем, кто не читал, и читать, в принципе, не любит, полезно было бы послушать, как звучит хороший литературный таджикский язык".

tj.sputniknews.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.