Пушкина стих про армян


А.С. Пушкин об армянах - Кавказские притчи - Дискуссии на общие темы

Мировая общественность об армянах

Об армянах издревле сложилось плохое мнение, - и это, разумеется, не лишено основания, так как иначе оно не могло бы возникнуть у целых народов и притом в разные времена.

… именно армяне склонны кричать по всякому поводу. Не пустят их в чужой дом, или раскроют какие-либо их козни, или отдадут под суд их воришек, - они не только сами поднимают крик, но и заставляют кричать глупых или продажных людей из иноплеменников..

Русский исследователь В. Л. Величко. "Кавказ".

Армяне стирают и уничтожают следы грузин в принадлежащих грузинам храмах и монастырях, соскабливают или стирают грузинские надписи на камне, вынимают сами камни из строения и заменяют надписи на них - армянскими.

Грузинский писатель и мыслитель И.Чавчавадзе.

Ваше превосходительство, не разрешайте поселение армян на центральных русских землях. Они из такого племени, что прожив несколько десятков лет, начнут кричать на весь мир, что это земля наших отцов и прадедов.

А.С.Грибоедов. Из письма русскому императору.

Армения, как государство, не играла никакой значительной роли в истории человечества, ее название было географическим термином, распространенным армянами, она была местом разрешения споров сильных государств - ассирийцев, мидийцев, иранцев, греков, монголов, русских…

П.Кероп Патканов. Ванские надписи и значение их для истории Передней Азии. СПб.1981, стр. 36-37. Из книги Магди Нейман "Армения". СПб, 1899.

Я с ними (армянами) никогда не мог договориться. Их хитрость довольно брезглива, низость довольно невыносима, а подлость достойна сожаления.

Французский путешественник граф Де-Шолье.

Армяне начали высасывать соки местного населения. Не удовлетворившись этим, они проводили политику подрыва репутации местного мусульманского населения, с целью присвоить их земли, прогнав в будущем.

Русский исследователь В.Л. Величко. Русское дело и междуплеменные вопросы. - Полное собрание публицистических сочинений. Том 1. СПб., 1904.

Из одного миллиона трехсот тысяч армян, проживающих в Закавказье, миллион - не местные. И переселены они в область нами.

Н.И. Шавров. "Новая угроза русскому делу в Закавказье: предстоящая распродажа Мугани инородцам". С.Петербург. 1911, стр.59-61.

Эта церковь некоторый период была пристанищем фальшивомонетчиков. Этот монастырь создал во мне впечатление скорее политического центра, чем религиозной обители.

Французский ученый де Бан. О визите в церковь Эчмиадзин.

Слышал ли кто-либо о народном героизме армян? Где высечены названия их сражений за свободу? Нигде! Потому что, "герои" армян больше были палачами своего народа, чем спасителями.

Воспоминания русского дипломата генерала Маевского. Из книги

"Массовые убийства, чинимые армянами".

По дорогам, ведущим в села, были разбросаны пронизанные копьями тела мусульманских крестьян, отрезанные части туловищ и растекшиеся внутренние органы… В основном, женщины и дети! Судьи и богачи организовывали убийства, армянская армия их исполняла. Были вырыты глубокие колодцы и беспомощные люди, будучи зарезаны как животные, один за другим были выброшены в колодцы. Армяне, ответственные за убийства, заполняли дом восьмидесятью мусульманами, а затем отрезали им головы.

Из рапорта полковника-лейтенанта Грязнова об Арзинджанских убийствах в 1915 году.

Ночами 11-12 марта армянские палачи топорами и копьями казнили мусульман на территориях вокруг Арзинджана. Эти звери бросали свои жертвы, в основном, в окопы, вырытые ими для осуществления своих коварных планов. Мой помощник насчитал двести (200) таких окопов и раскрыл содеянные преступления.

Из сообщения от 1915 года генерала русской армии Л.Одишелидзе

Все армянские школы, начиная с высших и кончая самыми обычными, начальными школами, были превращены в арену бурной деятельности армянских пропагандистов, доведенных до крайней степени в Европейских столицах. Патриотические песни и оды, острая сатира и басни из преподавательской среды западали в горячие души подростков, разжигала в них ненависть против презренного мусульманского правительства, чувство злобы, целую серию никому не известных фантастических иллюзий будущего.

Таким образом, за очень короткий срок (3-4 года) для защиты созданных иллюзий появились готовые на кровавое самопожертвование разъяренные, упрямые юноши…

Воспоминания русского дипломата генерала Маевского. Из книги

"Массовые убийства, чинимые армянами".

Исторические корни Карабаха уходят в античную эпоху. Это одна из исторических провинций Азербайджана. Этот регион является важным политическим, культурным и духовным центром Азербайджана… Пресловутая Карабахская проблема была создана сфальсифицированными идеями армян.

Самуэл А.Уимс. "Тайны Армянской террористско-"христианской" страны",

Серии больших фальсификаций армян, 1 том. Свидетель Ходжалинской трагедии французский журналист Жан Ив Юнет.

…Есть пленные. Однако, они уже не пригодны для жизни. Зимой по утрам их выводят босыми на снег и лед. Обливают с головой холодной водой, разбивают о головы бутылки, потом опять отправляют в камеры. Настоящие же пытки начинаются после этого. Ломают пальцы между дверьми, при криках бьют резиновыми дубинками. Многие, не вынеся пыток, сойдя с ума, умирают. Когда мы захватили очередное село, видел, как один армянин разрубил надвое живого ребенка. Затем частью тела шлепал по лицу и голове мать, так что она, окровавленная, потеряв рассудок, начала смеяться.

Газетa "Московский комсомолец" 29.01.1994. Из статьи "Нефтяной синдром".

Конфликт в Нагорном Карабахе - хорошо запланированная, заранее подготовленная акция, осуществление которой возлагалось на долю коммунистических руководителей Армении… Лидеры "Движения Карабах", гипертрофировав самоопределения нации, довели его до такой степени, после чего начинается сепаратизм.

Федор Шеллов-Ковердяев - бывший I заместитель министра иностранных дел России, адвокат.

www.disput.az

Тазит — Пушкин. Полный текст стихотворения — Тазит

Не для бесед и ликований,
Не для кровавых совещаний,
Не для расспросов кунака,
Не для разбойничей потехи
Так рано съехались адехи
На двор Гасуба старика.
В нежданой встрече сын Гасуба
Рукой завистника убит
Вблизи развалин Татартуба.
В родимой сакле он лежит.
Обряд творится погребальный.
Звучит уныло песнь муллы.
В арбу впряженные волы
Стоят пред саклею печальной.
Двор полон тесною толпой.
Подъемлют гости скорбный вой
И с плачем бьют нагрудны брони,
И, внемля шум небоевой,
Мятутся спутанные кони.
Все ждут. Из сакли наконец
Выходит между жен отец.
Два узденя за ним выносят
На бурке хладный труп. Толпу
По сторонам раздаться просят.
Слагают тело на арбу
И с ним кладут снаряд воинской:
Неразряженную пищаль,
Колчан и лук, кинжал грузинской
И шашки крестовую сталь,
Чтобы крепка была могила,
Где храбрый ляжет почивать,
Чтоб мог на зов он Азраила
Исправным воином восстать.

В дорогу шествие готово,
И тронулась арба. За ней
Адехи следуют сурово,
Смиряя молча пыл коней…
Уж потухал закат огнистый,
Златя нагорные скалы,
Когда долины каменистой
Достигли тихие волы.
В долине той враждою жадной
Сражен наездник молодой,
Там ныне тень могилы хладной
Воспримет труп его немой…

Уж труп землею взят. Могила
Завалена. Толпа вокруг
Мольбы последние творила.
Из-за горы явились вдруг
Старик седой и отрок стройный.
Дают дорогу пришлецу —
И скорбному старик отцу
Так молвил, важный и спокойный:
«Прошло тому тринадцать лет,
Как ты, в аул чужой пришед,
Вручил мне слабого младенца,
Чтоб воспитаньем из него
Я сделал храброго чеченца.
Сегодня сына одного
Ты преждевременно хоронишь.
Гасуб, покорен будь судьбе.
Другого я привел тебе.
Вот он. Ты голову преклонишь
К его могучему плечу.
Твою потерю им заменишь —
Труды мои ты сам оценишь,
Хвалиться ими не хочу».

Умолкнул. Смотрит торопливо
Гасуб на отрока. Тазит,
Главу потупя молчаливо,
Ему недвижим предстоит.
И в горе им Гасуб любуясь,
Влеченью сердца повинуясь,
Объемлет ласково его.
Потом наставника ласкает,
Благодарит и приглашает
Под кровлю дома своего.
Три дня, три ночи с кунаками
Его он хочет угощать
И после честно провожать
С благословеньем и дарами.
Ему ж, отец печальный мнит,
Обязан благом я бесценным;
Слугой и другом неизменным,
Могучим мстителем обид.

Проходят дни. Печаль заснула
В душе Гасуба. Но Тазит
Всё дикость прежнюю хранит.
Среди родимого аула
Он как чужой; он целый день
В горах один; молчит и бродит.
Так в сакле кормленый олень
Всё в лес глядит; всё в глушь уходит.
Он любит — по крутым скалам
Скользить, ползти тропой кремнистой,
Внимая буре голосистой
И в бездне воющим волнам.
Он иногда до поздней ночи
Сидит, печален, над горой,
Недвижно в даль уставя очи,
Опершись на руку главой.
Какие мысли в нем проходят?
Чего желает он тогда?
Из мира дольнего куда
Младые сны его уводят?…
Как знать? Незрима глубь сердец.
В мечтаньях отрок своеволен,
Как ветер в небе…
Но отец
Уже Тазитом недоволен.
«Где ж, — мыслит он, — в нем плод наук,
Отважность, хитрость и проворство,
Лукавый ум и сила рук?
В нем только лень и непокорство.
Иль сына взор мой не проник,
Иль обманул меня старик».

Тазит из табуна выводит
Коня, любимца своего.
Два дни в ауле нет его,
На третий он домой приходит

Отец

Где был ты, сын?

Сын

В ущельи скал,
Где прорван каменистый берег,
И путь открыт на Дариял.

Отец

Что делал там?

Сын

Я слушал Терек.Отец
А не видал ли ты грузин
Иль русских?

Сын

Видел я, с товаром
Тифлисской ехал армянин.

Отец

Он был со стражей?

Сын

Нет, один.

Отец

Зачем нечаянным ударом
Не вздумал ты сразить его
И не прыгнул к нему с утеса? —
Потупил очи сын черкеса,
Не отвечая ничего.

Тазит опять коня седлает,
Два дня, две ночи пропадает,
Потом является домой.

Отец

Где был?

Сын

За белою горой.

Отец

Кого ты встретил?

Сын

На кургане
От нас бежавшего раба.

Отец

О милосердая судьба!
Где ж он? Ужели на аркане
Ты беглеца не притащил? —

Тазит опять главу склонил.
Гасуб нахмурился в молчанье,
Но скрыл свое негодованье.
«Нет, мыслит он, не заменит
Он никогда другого брата.
Не научился мой Тазит,
Как шашкой добывают злато.
Ни стад моих, ни табунов
Не наделят его разъезды.
Он только знает без трудов
Внимать волнам, глядеть на звезды,
А не в набегах отбивать
Коней с ногайскими быками
И с боя взятыми рабами
Суда в Анапе нагружать».

Тазит опять коня седлает.
Два дня, две ночи пропадает.
На третий, бледен, как мертвец,
Приходит он домой. Отец,
Его увидя, вопрошает:
«Где был ты?»

Сын
Около станиц
Кубани, близ лесных границ

Отец

Кого ты видел?

Сын

Супостата.

Отец

Кого? кого?

Сын

Убийцу брата.

Отец

Убийцу сына моего!…
Приди!… где голова его?
Тазит!… Мне череп этот нужен.
Дай нагляжусь!

Сын

Убийца был
Один, изранен, безоружен…

Отец

Ты долга крови не забыл!…
Врага ты навзничь опрокинул,
Не правда ли? ты шашку вынул,
Ты в горло сталь ему воткнул
И трижды тихо повернул,
Упился ты его стенаньем,
Его змеиным издыханьем…
Где ж голова?… подай… нет сил…

Но сын молчит, потупя очи.
И стал Гасуб чернее ночи
И сыну грозно возопил:
«Поди ты прочь — ты мне не сын,
Ты не чеченец — ты старуха,
Ты трус, ты раб, ты армянин!
Будь проклят мной! поди — чтоб слуха
Никто о робком не имел,
Чтоб вечно ждал ты грозной встречи,
Чтоб мертвый брат тебе на плечи
Окровавленной кошкой сел
И к бездне гнал тебя нещадно,
Чтоб ты, как раненый олень,
Бежал, тоскуя безотрадно,
Чтоб дети русских деревень
Тебя веревкою поймали
И как волченка затерзали,
Чтоб ты… Беги… беги скорей,
Не оскверняй моих очей!»

Сказал и на земь лег — и очи
Закрыл. И так лежал до ночи.
Когда же приподнялся он,
Уже на синий небосклон
Луна, блистая, восходила
И скал вершины серебрила.
Тазита трижды он позвал.
Никто ему не отвечал…

Ущелий горных поселенцы
В долине шумно собрались —
Привычны игры начались.
Верьхами юные чеченцы
В пыли несясь во весь опор,
Стрелою шапку пробивают,
Иль трижды сложенный ковер
Булатом сразу рассекают.
То скользкой тешатся борьбой,
То пляской быстрой. Жены, девы
Меж тем поют — и гул лесной
Далече вторит их напевы.
Но между юношей один
Забав наездничьих не делит,
Верьхом не мчится вдоль стремнин,
Из лука звонкого не целит.
И между девами одна
Молчит уныла и бледна.
Они в толпе четою странной
Стоят, не видя ничего.
И горе им: он сын изгнанный,
Она любовница его…
О, было время!… с ней украдкой
Видался юноша в горах.
Он пил огонь отравы сладкой
В ее смятеньи, в речи краткой,
В ее потупленных очах,
Когда с домашнего порогу,
Она смотрела на дорогу,
С подружкой резвой говоря —
И вдруг садилась и бледнела
И, отвечая, не глядела
И разгоралась, как заря —
Или у вод когда стояла,
Текущих с каменных вершин,
И долго кованый кувшин
Волною звонкой наполняла.
И он, не властный превозмочь
Волнений сердца, раз приходит
К ее отцу, его отводит
И говорит: «Твоя мне дочь
Давно мила. По ней тоскуя,
Один и сир, давно живу я.
Благослови любовь мою.
Я беден — но могуч и молод.
Мне труд легок. Я удалю
От нашей сакле тощий голод.
Тебе я буду сын и друг
Послушный, преданный и нежный,
Твоим сынам кунак надежный,
А ей — приверженный супруг».

www.culture.ru

Ты трус, ты раб, ты АРМЯНИН !!! Строки из поэмы А.С. Пушкина "Тазит" - Самая древняя церковь на Кавказе албанская церковь Киш, основанная в 1

Я с ними (армянами) никогда не мог договориться. Их хитрость довольно брезглива, низость довольно невыносима, а подлость достойна сожаления.

Французский путешественник граф Де-Шолье.

Поди ты прочь — ты мне не сын,

Ты не чеченец — ты старуха,

Ты трус, ты раб, ты АРМЯНИН !!!

Будь проклят мной! поди — чтоб слуха

Никто о робком не имел ....

Строки из поэмы А.С. Пушкина "Тазит"

Ваше превосходительство, не разрешайте поселение армян на центральных русских землях. Они из такого племени, что прожив несколько десятков лет, начнут кричать на весь мир, что это земля наших отцов и прадедов.

А.С.Грибоедов. Из письма русскому императору.

«...Об армянах издревле сложилось плохое мнение, - и это, разумеется, не лишено основания, так как иначе оно не могло бы возникнуть у целых народов и притом в разные времена…

…именно армяне склонны кричать по всякому поводу. Не пустят их в чужой дом или раскроют какие-либо их козни, или отдадут под суд их воришек, - они не только сами поднимают крик, но и заставляют кричать глупых или продажных людей из иноплеменников…»

(Русский исследователь В. Л. Величко. «Кавказ»)

«…Корыстолюбие, интриги, клятвопреступления, продажность, низкопоклонство кажутся главными национальными особенностями этого племени …, ибо у горожанина – армянина нет родины, которой он гордился бы, а только горькое сознание, что его народ уже 1300 лет – раб и всеми ненавидимый паразит…».

Из справки прокурора Эчмиадзинского Синода армяно-григорианской церкви А. Френкеля, представленной им в 1907 году императору Российской Империи, в качестве прокурора он работал с 1892 года.

Книга "Организм женщины", Санкт-Петербург 1830 — 1870 гг. в главе "Гостеприимная проституция" отмечается, что:
"у древних армян, как и у некоторых северных, индийских и африканских народов, существовал такой обычай, когда гость должен был переспать с женой, дочерью или хотя бы со служанкой, отказ воспринимался как оскорбление хозяина".

"...армянки являются первыми проститутками мира".

"Происхождение семьи, частной собственности и государства", 1979 г., Политиздат, Москва, Избран. произведения К. Маркса, Ф. Энгельса, том 3, стр. 366.

Великий Тамерлан сказал:

'История не простит мне 2 вещи:

1) То, что я хотел уничтожить армян как этнос, а второе- за то, что я не сделал этого!!! Правда есть и хорошие среди армян, но в целом народ гадкий. Никогда не выскажет своих мыслей в лицо, поэтому и кажется культурным, а в удобный случай зарежет'.

”Этот народ-армяне испокон веков был ненадежен и вследствие своего душевного склада, и вследствии занимаемого им положения ...; находясь между могущественнейшими державами, армяне по этой причине часто вступают с ними в раздоры, ненавидя римлян и завидуя парфянам.”

( Корнелий Тацит. Анналы, II. 56)

azixantrop.livejournal.com

Объединение армян России | «Ты трус, ты раб, ты армянин!» Читаем поэму Пушкина «Тазит» от начала до конца

Ты трус, ты раб, ты армянин!

Как же часто к этим словам обращаются недоброжелатели армян! Дескать, смотрите, сам Александр Сергеевич был невысокого мнения о вас. Так ли? Невероятно, если взглянуть на круг общения русского поэта, который включал немало армян. Вспомнить хотя бы семью Абамелек, представителей армянского княжеского рода.

Александр Сергеевич познакомился с Абамелеками, еще учась в Царскосельском лицее. Этот период его жизни приходится на 1811–1817 годы.

Тогда Давид Семенович Абамелек был полковником лейб-гвардии гусарского полка, расквартированного в Царском Селе. Давид Семенович — участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии. А ранее он отличился в сражении при Аустерлице.

Был женат Давид Абамелек на Марии Иоакимовне, происходившей из другой знатной армянской семьи — из рода Лазаревых. В 1814 году у них родилась дочь Анна, которой в 1832 году Пушкин посвятит стихотворение. Постоянно бывал Александр Сергеевич в среде офицеров, где служили и старшие братья Анны.

Вернемся же к строчке, взятой — скорее вырванной — из контекста поэмы Александра Пушкина «Тазит». Но прежде — всем известная и простая истина. Во многих произведениях авторы создают образы положительных персонажей и их антиподов. К кому автор благоволит, чьи слова — отражение его мыслей и позиции? Чтобы в этом разобраться, важно помнить: автор — он во всем произведении.

 

Итак, кто из героев поэмы «Тазит» произносит слова «Ты трус, ты раб, ты армянин!», кому они обращены, какие события им предшествовали? В общем, каков их контекст?

В 1820–1821 годах Александр Пушкин пишет поэму «Кавказский пленник», ставшую одной из его самых известных. Позже он приступит ко второй кавказской поэме, названной «Тазит». Правда, останется она незавершенной.

Над «Тазитом» Пушкин начал работать вскоре после возвращения из Закавказья, в конце 1829 – начале 1830 года. Поэма непосредственно связана с его впечатлениями, вынесенными во время путешествия через Кавказ. Так, открывающая ее сцена похорон подсказана Пушкину осетинскими похоронами, на которых он присутствовал и которые описал в «Путешествии в Арзрум во время похода 1829 года».

Образная система поэмы «Тазит» раскрывается в статье литературоведа, пушкиниста Дмитрия Дмитриевича Благого «Творческий путь Пушкина (1826–1830)». Исследователь указывает, что замысел новой поэмы Пушкина проникнут стремлением перенести свои историко-политические и этико-философские мысли и раздумья, связанные с кавказским вопросом, на язык художественных образов. Важная особенность «Тазита» состоит в том, что Пушкин стремится уйти от собственного «я», он больше выступает в роли сказителя. «„Тазит“ — единственная пушкинская поэма, в которой, как и в произведениях повествовательного устного народного творчества, авторского голоса, авторских суждений, высказываний, оценок нет, в которой автор, в сущности, выступает почти в роли сказителя».

Основа фабулы «Тазита» — трагический конфликт между сыном и отцом, выходящий за рамки узкосемейного характера. Сущность конфликта заключена уже в именах героев поэмы. Гасуб, видимо, образован от арабского «гасыб», что значит — хищник, разбойник, грабитель, а Тазит — от персидского «тазе» — новый, свежий, молодой.

Отец и сын выросли в атмосфере старых обычаев, издавна и крепко укоренившихся в горской среде. Но Тазит вобрал в себя из них то доброе и человечное, что в них имелось. Он не может принять в нравах и обычаях своих соплеменников того, что в них было жестокого. Это раскрывается в истории трех бесед Тазита с Гасубом. Встретив тифлисского купца-армянина, ехавшего в одиночку и без стражи, Тазит не смеет напасть на него, чтобы отобрать товар. В другой раз, повстречав бежавшего из их дома раба, Тазит не «притащил» его на аркане назад. Наконец, Тазит оказался не в силах отомстить встреченному им убийце брата, ведь тот был «один, изранен, безоружен».

Услышав ответ Тазита, Гасуб пришел в ярость, обрушив на него проклятия. Он изгоняет сына, забывшего «долг крови».

Поди ты прочь — ты мне не сын,

Ты не чеченец — ты старуха,

Ты трус, ты раб, ты армянин!

«Армянин» становится бранным словом именно в устах Гасуба, носителя старых, часто жестоких обычаев, поборника «буйной вольности». А в Тазите вырисованы гуманистические начала. «Пушкину, безусловно, ближе, симпатичнее обаятельный облик мечтателя и гуманиста Тазита, художественно олицетворяющего идею о возможности в среде горцев иной, более человечной морали», — пишет Дмитрий Благой в своей статье.

Слово «армянин» в контексте всей поэмы Пушкина следует рассматривать в значении «иноверец», в данном случае — «христианин». Здесь важно также обратиться к рукописям поэта, о которых можно прочитать во многих комментариях и примечаниях к поэме.

В рукописях Пушкина сохранились наброски планов поэмы «Тазит». В наиболее подробном из них, кроме первых восьми пунктов, соответствующих написанной части поэмы, вслед за пунктом «Сватовство» следуют еще шесть: «Отказ», «Миссионер», «Война», «Сраженье», «Смерть» и «Эпилог».  Это бросает некоторый свет на дальнейшее развитие пушкинского замысла: поэт начал было начерно набрасывать стихи, относящиеся к пункту «Отказ», но на этом работа оборвалась. В дальнейшем Тазит, уже подготовленный к этому его воспитателем (он назван в плане «черкесом христианином»), очевидно, принял христианство, ушел к русским, участвовал на их стороне в войне с черкесами и погиб в бою.

Рассказывать о поэме «Тазит» можно много и долго. Но лучше, конечно, ее прочитать.

 

источник: armmuseum.ru

 

 

oar.ru

Александр Пушкин - Тазит: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Не для бесед и ликований,
Не для кровавых совещаний,
Не для расспросов кунака,
Не для разбойничей потехи
Так рано съехались адехи
На двор Гасуба старика.
В нежданой встрече сын Гасуба
Рукой завистника убит
Вблизи развалин Татартуба.
В родимой сакле он лежит.
Обряд творится погребальный.
Звучит уныло песнь муллы.
В арбу впряженные волы
Стоят пред саклею печальной.
[Двор полон тесною толпой.
Подъемлют гости скорбный вой
И с плачем бьют нагрудны брони,
И, внемля шум небоевой,
Мятутся спутанные кони.]
Все ждут. Из сакли наконец
Выходит между жен отец.
Два узденя за ним выносят
На бурке хладный труп. Толпу
По сторонам раздаться просят.
Слагают тело на арбу
И с ним кладут снаряд воинской:
Неразряженную пищаль,
Колчан и лук, кинжал грузинской
И шашки крестовую сталь,
Чтобы крепка была могила,
Где храбрый ляжет почивать,
Чтоб мог на зов он Азраила
Исправным воином восстать.

В дорогу шествие готово,
И тронулась арба. За ней
Адехи следуют сурово,
Смиряя молча пыл коней…
Уж потухал закат огнистый,
Златя нагорные скалы,
Когда долины каменистой
Достигли тихие волы.
В долине той враждою жадной
Сражен наездник молодой,
Там ныне тень могилы хладной
Воспримет труп его немой…

Уж труп землею взят. Могила
Завалена. Толпа вокруг
Мольбы последние творила.
Из-за горы явились вдруг
Старик [седой и] отрок стройный.
Дают дорогу пришлецу —
И скорбному старик отцу
Так молвил, важный и спокойный:
«Прошло тому тринадцать лет,
Как ты, в аул чужой пришед,
Вручил мне слабого младенца,
Чтоб воспитаньем из него
Я сделал храброго чеченца.
Сегодня сына одного
Ты преждевременно хоронишь.
Гасуб, покорен будь судьбе.
Другого я привел тебе.
Вот он. Ты голову преклонишь
К его могучему плечу.
Твою потерю им заменишь —
Труды мои ты сам оценишь,
Хвалиться ими не хочу».

Умолкнул. Смотрит торопливо
Гасуб на отрока. Тазит,
Главу потупя молчаливо,
Ему недвижим предстоит.
И в горе им Гасуб любуясь,
Влеченью сердца повинуясь,
Объемлет ласково его.
Потом наставника ласкает,
Благодарит и приглашает
Под кровлю дома своего.
Три дня, три ночи с кунаками
Его он хочет угощать
И после честно провожать
С благословеньем и дарами.
Ему ж, отец печальный мнит,
Обязан благом я бесценным;
Слугой и другом неизменным,
Могучим мстителем обид.

*

Проходят дни. Печаль заснула
В душе Гасуба. Но Тазит
Всё дикость прежнюю хранит.
Среди родимого аула
Он как чужой; он целый день
В горах один; молчит и бродит.
Так в сакле кормленый олень
Всё в лес глядит; всё в глушь уходит.
Он любит — по крутым скалам
Скользить, ползти тропой кремнистой,
Внимая буре голосистой
И в бездне воющим волнам.
Он иногда до поздней ночи
Сидит, печален, над горой,
Недвижно в даль уставя очи,
Опершись на руку главой.
Какие мысли в нем проходят?
Чего желает он тогда?
Из мира дольнего куда
Младые сны его уводят?…
Как знать? Незрима глубь сердец.
В мечтаньях отрок своеволен,
Как ветер в небе…
Но отец
Уже Тазитом недоволен.
«Где ж, — мыслит он, — в нем плод наук,
Отважность, хитрость и проворство,
Лукавый ум и сила рук?
В нем только лень и непокорство.
Иль сына взор мой не проник,
Иль обманул меня старик».

*

Тазит из табуна выводит
Коня, любимца своего.
Два дни в ауле нет его,
На третий он домой приходит

Отец
Где был ты, сын?

Сын
В ущельи скал,
Где прорван каменистый берег,
И путь открыт на Дариял.

Отец
Что делал там?

Сын
Я слушал Терек.

Отец
А не видал ли ты грузин
Иль русских?

Сын
Видел я, с товаром
Тифлисской ехал армянин.

Отец
Он был со стражей?

Сын
Нет, один.

Отец
Зачем нечаянным ударом
Не вздумал ты сразить его
И не прыгнул к нему с утеса? —
Потупил очи сын черкеса,
Не отвечая ничего.

*

Тазит опять коня седлает,
Два дня, две ночи пропадает,
Потом является домой.

Отец
Где был?

Сын
За белою горой.

Отец.
Кого ты встретил?

Сын
На кургане
От нас бежавшего раба.

Отец
[О милосердая судьба!]
Где ж он? Ужели [на] аркане
Ты беглеца не притащил? —

— Тазит опять главу склонил.
Гасуб нахмурился в молчанье,
Но скрыл свое негодованье.
«Нет, мыслит он, не заменит
Он никогда другого брата.
Не научился мой Тазит,
Как шашкой добывают злато.
Ни стад моих, ни табунов
Не наделят его разъезды.
Он только знает без трудов
Внимать волнам, глядеть на звезды,
А не в набегах отбивать
Коней с ногайскими быками
И с боя взятыми рабами
Суда в Анапе нагружать».

*

Тазит опять коня седлает.
Два дня, две ночи пропадает.
На третий, бледен, как мертвец,
Приходит он домой. Отец,
Его увидя, вопрошает:
«Где был ты?»

Сын
Около станиц
Кубани, близ лесных границ
— — — — — — — — — — —

Отец
Кого ты видел?

Сын
Супостата.

Отец
Кого? кого?

Сын
Убийцу брата.

Отец
Убийцу сына моего!…
Приди!… где голова его?
Тазит!… Мне череп этот нужен.
Дай нагляжусь!

Сын
Убийца был
Один, изранен, безоружен…

Отец
Ты долга [крови] не забыл!…
Врага ты навзничь опрокинул,
Не правда ли? ты шашку вынул,
Ты в горло сталь ему воткнул
И трижды тихо повернул,
Упился ты его стенаньем,
Его змеиным издыханьем…
[Где ж голова?… подай…] нет сил…

— Но сын молчит, потупя очи.
И стал Гасуб чернее ночи
И сыну грозно возопил:

«Поди ты прочь — ты мне не сын,
Ты не чеченец — ты старуха,
Ты трус, ты раб, ты армянин!
Будь проклят мной! поди — чтоб слуха
[Никто о робком не имел],
Чтоб вечно ждал ты грозной встречи,
Чтоб мертвый брат тебе на плечи
Окровавленной кошкой сел
И к бездне гнал тебя нещадно,
Чтоб ты, как раненый олень,
Бежал, тоскуя безотрадно,
Чтоб дети русских деревень
Тебя веревкою поймали
И как волченка затерзали,
Чтоб ты… Беги… беги скорей,
Не оскверняй моих очей!»
— Сказал и на земь лег — и очи
Закрыл. И так лежал до ночи.
Когда же приподнялся он,
[Уже на] синий небосклон
[Луна, блистая, восходила
И скал вершины серебрила].
Тазита трижды он позвал.
Никто ему не отвечал…

*

Ущелий горных поселенцы
В долине шумно собрались —
Привычны игры начались.
Верьхами юные чеченцы
В пыли несясь во весь опор,
Стрелою шапку пробивают,
Иль трижды сложенный ковер
Булатом сразу рассекают.
То скользкой тешатся борьбой,
То пляской быстрой. Жены, девы
Меж тем поют — и гул лесной
Далече вторит их напевы.
[Но между юношей один
Забав наездничьих не делит,
Верьхом не мчится вдоль стремнин,
Из лука звонкого не целит.]
[И] между девами одна
Молчит уныла и бледна.
Они в толпе четою странной
Стоят, не видя ничего.
И горе им: он сын изгнанный,
Она любовница его…

О, было время!… с ней украдкой
Видался юноша в горах.
Он пил огонь отравы сладкой
В ее смятеньи, в речи краткой,
В ее потупленных очах,
Когда с домашнего порогу,
Она смотрела на дорогу,
С подружкой резвой говоря —
И вдруг садилась и бледнела
И, отвечая, не глядела
И разгоралась, как заря —
Или у вод когда стояла,
Текущих с каменных вершин,
И долго кованый кувшин
Волною звонкой наполняла.
— И он, не властный превозмочь
Волнений сердца, раз приходит
К ее отцу, его отводит
И говорит: «Твоя мне дочь
Давно мила. По ней тоскуя,
[Один] и сир, давно живу я.
Благослови любовь мою.
Я беден — но могуч и молод.
Мне труд легок. Я удалю
От нашей сакле тощий голод.
Тебе я буду сын и друг
Послушный, преданный и нежный,
Твоим сынам кунак надежный,
А ей — приверженный супруг».

Анализ поэмы «Тазит» Пушкина

Незавершенный «Тазит» Александра Сергеевича Пушкина впервые был опубликован в журнале «Современник».

Стихотворение написано на стыке 1829 и 1830 года. Его автору исполнилось 30 лет, еще свежи впечатления о двух расследованиях по поводу его стихов, впрочем, на этот раз без последствий. Он испрашивает у родителей Н. Гончаровой согласие на брак, получает отказ и, в расстроенных чувствах, уезжает в действующую армию на Кавказ. По жанру – поэма, романтическая баллада, по размеру – ямб со смежной, охватной и перекрестной рифмовкой. Автор выступает как рассказчик. Первые строки начинаются с перечислительной градации, полной отрицаний. «Сын Гасуба убит». Следует обширное описание мусульманских похорон. Сам поэт был свидетелем подобного обряда. «Выходит между жен»: указание, что их было несколько. «Зов Азраила»: ангел смерти у мусульман. Появляется старик с отроком 13 лет. Мальчик и есть Тазит, еще один сын Гасуба, отданный им на воспитание в другую семью (обычная практика того времени). Цель — сделать из ребенка «храброго чеченца». Наставник уверен, что плоды его воспитания придутся по вкусу безутешному отцу. Гасуб уже видит в младшем сыне «слугу, друга, мстителя». Время идет, а Тазит дома «как чужой». Природа и размышления – вот что занимает его сердце. Но где же в нем «лукавый ум и сила рук?» Здесь начинаются три диалога. Пропасть лежит между двумя родными по крови людьми, двумя мировоззрениями. Юноша пропадает несколько дней, видит армянина с товаром, бежавшего от отца раба, наконец, самого убийцу брата. И не ограбил первого, не привел «на аркане» второго, пощадил даже третьего – ведь он уже был изранен кем-то. «Ты мне не сын, будь проклят!» Приоткрывается жесткое сердце горца, живущего по закону кровной мести, права сильного. Известный афоризм «ты армянин»: здесь первый намек на то, что мальчик был воспитан в христианской вере. Для Гасуба его благородство и милосердие – синоним слабости, трусости, позора на весь род. Тазит отправился в селенье, где жила его суженая. Он не крадет девушку, как это было принято, а испрашивает согласия ее отца. «Тебе я буду сын и друг». Здесь текст обрывается, из черновиков известно, что и тут его гонят. Тазит становится миссионером, проповедником. Затем он гибнет в начавшейся войне. Поэт считал, что только на просвещении, смягчении нравов, добрососедстве можно будет выстроить прочные отношения с горскими народами. Война казалась ему варварством. Эпитеты: послушный, преданный, нежный. Инверсия: подъемлют гости, мятутся кони. Оксюморон: труп немой. Сравнение: как ветер, как раненый олень, как волчонка. Реальные топонимы и детали быта.

«Тазит» А. Пушкина — взгляд поэта на перспективу взаимоотношений русских и черкесов.

rustih.ru

Пушкин как называл армян и почему Пушкин ненавидел армян ?

Должны же мы научиться отличать авторское слово от слов его персонажей. Так вот, в поэме "Тазит" слова про армян вложены в уста кровожадного черкеса Гасуба. Тaк он обзывает и проклинает своего сына Тазита, который не научился, "как шашкой добывают злато", не умеет "в набегах отбивать - Коней с нагайскими быками - И с боя взятыми рабами-- Суда в Анапе нагружать". Поводом для слов "трус", "раб" и "армянин" послужили, соответственно, три случая. Первый из них: Тазит не напал на встретившегося ему без стражи купца-армянина и не ограбил его. Второй: он не притащил на аркане бежавшего от них раба. Наконец, третий случай: он не убил заклятого врага, убийцу брата, потому что "Убийца был -- Один, изранен, безоружен". Тут-то прозвучали злополучные слова: "Поди ты прочь – ты мне не сын, - Ты не чеченец – ты старуха, --Ты трус, ты раб, ты армянин. --Будь проклят мной! " То, что своих героев Пушкин называет то черкесами, то адехами (адыгеями) , то чеченцами, свидетельствует, что для автора важна не этническая их принадлежность, а вероисповедание – ислам. Оговорка эта к тому, что многие из иноверцев, в особенности из мусульман, к коим относится и Гасуб, считают и Христа, и христиан трусами и рабами потому, что их основные добродетели – кротость и смирение. Другим обстоятельством, на коем зиждется это предвзятое мнение, является то, что Христос был приговорен к казни, предусмотренной исключительно для рабов, – распятию. Наконец, третье обстоятельство сводится к тому, что христиане сами себя именуют "рабами божьими".

??? С чего это взял? Ты - недоумок или от рождения азик? Почитай пушкинское "Путешествие в Эрзерум" и поймешь, что армяне - как раз единственные на Кавказе, к кому Пушкин относился с уважением.

Потому, что во времена Пушкина еще не было азербайджанцев и приходилось ненавидеть что есть))))

??? С чего это взял? Ты - недоумок или от рождения азик? Почитай пушкинское "Путешествие в Эрзерум" и поймешь, что армяне - как раз единственные на Кавказе, к кому Пушкин относился с уважением. Настоящий смысл поэмы "Тазит" А. С. Пушкина и строк "Ты трус, ты раб, ты армянин", так приятного уху слабограмотных арбузников... --------------------------------------------------------------- Отрывок из поэмы "Тазит" (1829-1830) (речь по задумке произносит чеченец, отец Тазита, а не сам А. С. от своего лица) Поди ты прочь — ты мне не сын, Ты не чеченец — ты старуха, Ты трус, ты раб, ты армянин! Будь проклят мной! поди — чтоб слуха Никто о робком не имел ... Осмыслите весь стих и сами все поймете. А если не понимаете, то и не надо выхватывать любые слова из контекста, которые можно истолковать как угодно. А читая Пушкина, советую не полениться и прочитать и черновики, и письма. Изначально, вместо слова "АРМЯНИН" он написал "ХРИСТИАНИН". Кроме того, знак тире перед этим словом никогда не стоял, что лексически исключает его сравниение со словами "вор" и "трус". Поэт не оскорбляет армян, отнюдь. Скорее, это еще одно подтверждение истины, что армяне- народ не кровожадный, не мстительный. Всадить в спину нож- это не наш обычай. И слово "армянин" нужно читать в контексте "гяур", т. е. "НЕВЕРНЫЙ" С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЧЕЧЕНЦА. ( В Коране ХРИСТИАНЕ приравниваются ко всем НЕВЕРНЫМ ) И последнее: Пушкин, знакомый с армянами, прекрасно знал их душу и если кто-то, произнося эти слова, хочет поиздеваться над первым христианским народом, то эта цитата- самая неудачная. Даже наоборот!

touch.otvet.mail.ru

Про поэму А.С. Пушкина «Тазит», где встречаются строки «Ты трус, ты раб, ты армянин»

1 июня, 2010 от Arxangelo

Все чаще и чаще в интернете сталкиваюсь с комментами некоторых представителей Азербайджанцев, которые не читая эту поэму, откуда то услышав всегда пишут следующие строки —
«Ты трус, ты раб, ты армянин». Для этого первый и последний раз объясняю смысл этих строк, чтоб такие «грамотные» люди больше не злоупотребляли этими строками.

Известная фраза принадлежит перу А.С. Пушкина поэма «Тазит»… первоначально «христьянин»

Здесь кровожадности отца Тазита автор противопоставляет смирение и робость армянского народа. Приемный сын Тазит не может жить по законам отца, чем приводит в негодование своего отца — сын не может убить одинокого, безоружного человека:

Отрывок из поэмы Пушкина «Тазит» 1829-1830

«Он иногда до поздней ночи
Сидит, печален, над горой,
Недвижно в даль у ставя очи,
Опершись на руку главой.
Какие мысли в нем проходят?
Чего желает он тогда?
Из мира дольнего куда
Младые сны его уводят?…
Как знать? Незрима глубь сердец.
В мечтаньях отрок своеволен,
Как ветер в небе…
Но отец
Уже Тазитом недоволен.
«Где ж,- мыслит он,- в нем плод наук,
Отважность, хитрость и проворство,
Лукавый ум и сила рук?
В нем только лень и непокорство.
Иль сына взор мой не проник,
Иль обманул меня старик».

*
Тазит из табуна выводит
Коня, любимца своего.
Два дни в ауле нет его,
На третий он домой приходит.

Отец.

Где был ты, сын?

Сын.

В ущельи скал,
Где прорван каменистый берег,
И путь открыт на Дариял.

Отец.

Что делал там?

Сын.

Я слушал Терек.

Отец.

А не видал ли ты грузин
Иль русских?

Сын.

Видел я, с товаром
Тифлисской ехал армянин.

Отец.

Он был со стражей?

Сын.

Нет, один.

Отец.

Зачем нечаянным ударом
Не вздумал ты сразить его
И не прыгнул к нему с утеса? —
Потупил очи сын черкеса,
Не отвечая ничего.

*
Тазит опять коня седлает,
Два дня, две ночи пропадает,
Потом является домой.

Отец.

Где был?

Сын.

За белою горой.

Отец.

Кого ты встретил?

Сын.

На кургане
От нас бежавшего раба.

Отец.

О милосердая судьба!
Где ж он? Ужели на аркане
Ты беглеца не притащил? —

— Тазит опять главу склонил.
Гасуб нахмурился в молчанье,
Но скрыл свое негодованье.
«Нет, мыслит он, не заменит
Он никогда другого брата.
Не научился мой Тазит,
Как шашкой добывают злато.
Ни стад моих, ни табунов
Не наделят его разъезды.
Он только знает без трудов
Внимать волнам, глядеть на звезды,
А не в набегах отбивать
Коней с ногайскими быками
И с боя взятыми рабами
Суда в Анапе нагружать».

*
Тазит опять коня седлает.
Два дня, две ночи пропадает.
На третий, бледен, как мертвец,
Приходит он домой. Отец,
Его увидя, вопрошает:
«Где был ты?»

Сын.

Около станиц
Кубани, близ лесных границ
— — — — —

Отец.

Кого ты видел?

Сын.

Супостата.

Отец.

Кого? кого?

Сын.

Убийцу брата.

Отец.

Убийцу сына моего!…
Приди!… где голова его?
Тазит!… Мне череп этот нужен.
Дай нагляжусь!

Сын.

Убийца был
Один, изранен, безоружен …

Отец.

Ты долга крови не забыл!…
Врага ты навзничь опрокинул,
Не правда ли? ты шашку вынул,
Ты в горло сталь ему воткнул
И трижды тихо повернул,
Упился ты его стенаньем,
Его змеиным издыханьем…
Где ж голова?… подай… нет сил…

— Но сын молчит, потупя очи.
И стал Гасуб чернее ночи
И сыну грозно возопил:

«Поди ты прочь — ты мне не сын,
Ты не чеченец — ты старуха,
Ты трус, ты раб, ты армянин!

Будь проклят мной! поди — чтоб слуха
Никто о робком не имел,
Чтоб вечно ждал ты грозной встречи,
Чтоб мертвый брат тебе на плечи
Окровавленной кошкой сел
И к бездне гнал тебя нещадно,
Чтоб ты, как раненый олень,
Бежал, тоскуя безотрадно,
Чтоб дети русских деревень
Тебя веревкою поймали
И как волчонка затерзали,
Чтоб ты… Беги… беги скорей,
Не оскверняй моих очей!»
— Сказал и на земь лег — и очи
Закрыл. И так лежал до ночи.
Когда же приподнялся он,
Уже на синий небосклон
Луна, блистая, восходила
И скал вершины серебрила.
Тазита трижды он позвал,
Никто ему не отвечал…
ниже приважу ссылку на полный текст поэмы
http://www.ilibrary.ru/text/448/p.1/index.html

Публикуйте пост у себя!

Понравилось это:

Нравится Загрузка...

Похожее

arxangelo.wordpress.com

Стих пушкина про армян – Telegraph

Стих пушкина про армян

Пушкин и армяне

=== Скачать файл ===

Про поэму А.С. Пушкина «Тазит», где встречаются строки «Ты трус, ты раб, ты армянин»

Александр Пушкин — Тазит: Стих

Страница 1 из 1. Ты трус, ты раб, ты армянин Тазит: A D M I N Сообщений: Пушкин и армяне Представляем заметку постоянного читателя портала ARMENIA Today. Великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин неоднократно обращался в своем творчестве к теме армян. В личной жизни поэт поддерживал близкие отношения с представителями богатейшего дома Лазаревых, художником Айвазовским, генералом и героем наполеоновских войн Давидом Абамелеком и его дочерью, первой светской красавицей княжной Анной Абамелек, которой посвятил прекрасные строки. Для Пушкина, как и для его любимого автора лорда Байрона, армяне — символ просвещенного христианства и культуры - не случайно, что Байрон специально изучал армянский язык на острове св. Лазаря близ Венеции, где армяне — мхитаристы основали свой религиозный орден. Пушкин высоко уважал своих читателей, но даже он не мог при этом предполагать, что в далеком для него 21 веке еще будут существовать отставшие в своем развитии человекоподобные существа, умеющие читать лишь по буквам и не способные улавливать элементарный смысл. Это —главная идея поэмы. Носитель отсталости и дикости - злой чечен Гусаб, который проклинает своего младшего сына Тазита за то, что тот отказывается грабить, мстить и убивать неповинных людей. Тазит, случайно получивший вне дома хорошее воспитание, не хочет быть похожим на своих диких предков. Когда в последний свой приезд он не приносит к ногам отца голову убийцы брата, Гусаб приходит в ярость: Слова Гусаба, адресованные сыну: В первоначальной черновой версии дикарь говорил сыну: Лучшего комплимента армянам в контексте поэмы и прогрессивно думающему чеченцу Тазиту трудно себе представить. Возникшее непонимание этих слов Пушкина у недоразвитых читателей — типичный случай, о котором гениально высказался остроумный Лихтенберг. Благодарный армянский народ высоко чтит имя гениального поэта. Его именем названы улицы и школы в городах Армении, его творчество прочно вошло в армянскую культуру и является незаменимым элементом воспитания подрастающего поколения. Тазит Не для бесед и ликований, Не для кровавых совещаний, Не для расспросов кунака, Не для разбойничей потехи 5 Так рано съехались адехи На двор Гасуба старика. В нежданной встрече сын Гасуба Рукой завистника убит Вблизи развалин Татартуба. Звучит уныло песнь муллы. В арбу впряженные волы Стоят пред саклею печальной. Подъемлют гости скорбный вой И с плачем бьют нагрудны брони, И, внемля шум небоевой, Мятутся спутанные кони. Из сакли наконец Выходит между жен отец. Два узденя за ним выносят На бурке хладный труп. Толпу По сторонам раздаться просят. Неразряженную пищаль, Колчан и лук, кинжал грузинский И шашки крестовую сталь, 30 Чтобы крепка была могила, Где храбрый ляжет почивать, Чтоб мог на зов он Азраила Исправным воином восстать. За ней Адехи следуют сурово, Смиряя молча пыл коней… Уж потухал закат огнистый, 40 Златя нагорные скалы, Когда долины каменистой Достигли тихие волы. В долине той враждою жадной Сражен наездник молодой, 45 Там ныне тень могилы хладной Воспримет труп его немой… Уж труп землею взят. Толпа вокруг Мольбы последние творила. Дают дорогу пришлецу — И скорбному старик отцу Так молвил, важный и спокойный: Гасуб, покорен будь судьбе. Другого я привел тебе. Ты голову преклонишь 65 К его могучему плечу. Смотрит торопливо 70 Гасуб на отрока. Тазит, Главу потупя молчаливо, Ему недвижим предстоит. И в горе им Гасуб любуясь, Влеченью сердца повинуясь, 75 Объемлет ласково его. Потом наставника ласкает, Благодарит и приглашает Под кровлю дома своего. Три дня, три ночи с кунаками 80 Его он хочет угощать И после честно провожать С благословеньем и дарами. Ему ж, отец печальный мнит, Обязан благом я бесценным: Печаль заснула В душе Гасуба. Но Тазит Всё дикость прежнюю хранит. Так в сакле кормленный олень Всё в лес глядит; всё в глушь уходит. Он иногда до поздней ночи Сидит, печален, над горой, Недвижно в даль уставя очи, Опершись на руку главой. Какие мысли в нем проходят? Чего желает он тогда? В мечтаньях отрок своеволен, Как ветер в небе… Но отец Уже Тазитом недоволен. В нем только лень и непокорство. Два дни в ауле нет его, На третий он домой приходит. Отец Где был ты, сын? Сын В ущелье скал, Где прорван каменистый берег, И путь открыт на Дариял. Отец Что делал там? Сын Я слушал Терек. Отец А не видал ли ты грузин Иль русских? Сын Видел я, с товаром Тифлисский ехал армянин. Отец Он был со стражей? Отец Зачем нечаянным ударом Не вздумал ты сразить его И не прыгнул к нему с утеса? Сын За белою горой. Отец Кого ты встретил? Сын На кургане От нас бежавшего раба. Отец О милосердая судьба! Ужели на аркане Ты беглеца не притащил? Гасуб нахмурился в молчанье, Но скрыл свое негодованье. Не научился мой Тазит, Как шашкой добывают злато. Два дня, две ночи пропадает. Отец, Его увидя, вопрошает: Отец Убийцу сына моего!.. Мне череп этот нужен. Сын Убийца был Один, изранен, безоружен… Отец Ты долга крови не забыл!.. Врага ты навзничь опрокинул, Не правда ли? И стал Гасуб чернее ночи И сыну грозно возопил: И так лежал до ночи. Когда же приподнялся он, Уже на синий небосклон Луна, блистая, восходила И скал вершины серебрила. Жены, девы Меж тем поют — и гул лесной Далече вторит их напевы. Но между юношей один Забав наездничьих не делит, Верхом не мчится вдоль стремнин, Из лука звонкого не целит. И между девами одна Молчит уныла и бледна. Он пил огонь отравы сладкой В ее смятенье, в речи краткой, В ее потупленных очах, Когда с домашнего порогу Она смотрела на дорогу, С подружкой резвой говоря — И вдруг садилась и бледнела И, отвечая, не глядела И разгоралась, как заря — Или у вод когда стояла, Текущих с каменных вершин, И долго кованый кувшин Волною звонкой наполняла. И он, не властный превозмочь Волнений сердца, раз приходит К ее отцу, его отводит И говорит: По ней тоскуя, Один и сир, давно живу я. Я беден — но могуч и молод. Я удалю От нашей сакли тощий голод. Но с неприязненною думой Ему внимал старик угрюмый, Главою белой покачал, Махнул рукой и отвечал: Какой безумец, сам ты знаешь, Отдаст любимое дитя Тому, кто в бой вступить не смеет, Кто робок даже пред рабом, Кто мстить за брата не умеет, Кто изгнан и проклят отцом? Ступай, оставь меня в покое! С этих пор Ни с кем не вел он разговора И никогда на деву гор Не подымал несчастный взора. Но под отеческую сень Не возвратился сын изгнанный, Настала ночь и снова день вечер хладный и туманный по горам Он как сайгак чрез бездны скачет То Сидит печальный, одинокий… Первоначально Пушкин задумал написать свою поэму в другом размере. От этого замысла сохранились наброски начальных стихов: Не для тайного совета, Не для битвы до рассвета, Не для встречи кунака, Не для свадебной потехи Ночью съехались адехи К сакле старика. Хищник смелый, сын Гасуба, Вся надежда старика, Близ развалин Татартуба Пал от пули казака. ЧТО ПУШКИН СКАЗАЛ ПРО АРМЯН? Поэма А С Пушкина Тазит Ты трус, ты раб, ты АРМЯНИН!!! Во первых, Гасуб и сын его Тазит не чеченцы а адыги-черкесы. Не для разбойничьей потехи Так рано съехались АДЕХИ Во двор Гасуба старика Зачем нечаянным ударом Не вздумал ты сразить его И не спрыгнул к нему утеса? Потупил очи сын ЧЕРКЕСА Около станиц Кубани Близ лесных границ Кроме всего этого сам смысл и идея поэмы 'Тазит' очевиден, но для этого нужно знать Кавказ, его народы, обычаи, традиции, адаты. Пушкин 'строил' сюжет своей поэмы на существовавшем в те времена обычае некоторых кавказских народов, соседствующих с чеченцами, отдавать мальчиков для воспитания в чеченские аулы опытным воинам. Чеченцы считались хорошими воинами и такая практика была весьма распространена. Так и черкесский уздень дворянин Гасуб передал своего сына малолетнего Тазита старику чеченцу для того, чтобы он воспитал из него воина 'чеченца' в его-Гасуба понятии, то есть удальца-разбойника и безжалостного мстителя. Но старик-чеченец, как мы видим из поэмы, воспитал из него воина в чеченских традициях - великодушного не напал на купца армянина , милосердного пожалел раба , благородного не стал убивать безоружного слабого кровника. Теперь насчет этой злополучной цитаты, как выше аргументировано утверждают адепты армянской нации, Пушкин был 'лучшим другом армян', любил и очень уважал их. Никто не спорит с этим, как и с тем, что армяне лучшие друзья России и русских и самые преданные, чем вы, как видно очень гордитесь. А чтобы оправдать этот неудобный опус русского поэта, опять же оскорбляете нас чеченцев и 'дикарями', и 'варварами', и 'разбойниками', утверждая, себе в успокоение, что Пушкин употребил это выражение противопоставляя 'хороших' армян плохим чеченцам. Вы в своем 'праведном' гневе упустили, что для 'лучшего друга армян' Пушкина, чеченцы были враги. И если он в своем произведении что-то и описывает, то делает это на основе информации полученной из народных источников, информации, полученной от военных-завоевателей, которые тоже, мягко говоря, недолюбливали моих предков. Вот и делайте выводы, если о врагах-чеченцах Пушкин говорит в восторженных выражениях при том, что время далеко не идей гуманизма , то стоит ли вам задним числом нас чеченцев, которые всему миру доказали свое право на уважительное отношение к себе, склонять на таких сомнительных форумах и по таким сомнительным вопросам, к которым ми имеем абсолютно опосредованное отношение. Хочу отметить, что мои слова относятся только к тем здесь выступавшим. К армянской нации отношусь с должным уважением. Сайт создан в системе uCoz.

Рецепт лодочекиз слоеного тестас мясом

the one who laughs last перевод

Продлить сертификат врача

сколько км до дюртюлей

варикоз что делать отзывы

Кино руки ножницы

Термины и понятия метрологии

расписание автобусов первоуральск екатеринбург 155

Птичка на дереве нарисовать

скачать навител без интернета

Сонник выдавливать яд

Скачать новый бандикам 2017

Закон о предприятиях

Характеристика товара рабочая сила

telegra.ph

О первых переводах произведений Александра Пушкина на армянский язык

Первым переводчиком Пушкина на древнеармянский литературный язык (грабар) был Мкртич (Никита) Осипович Эмин (1815–1890), впоследствии крупный ученый-ориенталист, переводчик на русский Мовсеса Хоренаци. В третьем томе «Собрания актов, относящихся к обозрению истории армянского народа», сданном в цензурное рассмотрение в 1836 году, сказано, что «Мкртич Эмин, студент Лазаревского института восточных языков в Москве, отправленный в указанный институт из Калькутты (Индия), в стихах перевел с русского языка на армянский сочинения А.С. Пушкина „Бахчисарайский фонтан“ и „Кавказский пленник“. Эти переводы в скором будущем выйдут в свет, и тогда певец Фонтана и Пленника станет известным в различных странах Азии, населенных армянами».

Переводы Эмина по каким-то причинам в свет не появились, однако, как отмечает известный арменист Юрий Веселовский, «из записи, поданной тем же Эмином в 1841 г., — когда он был уже учителем, — директору института Х.И. Лазареву, видно, что в четвертом классе ученики на уроках армянского языка наряду с „Ундиной“ Жуковского переводили „Путешествие в Арзрум“ Пушкина».

В 1843 году в Москве вышла в свет небольшая книга под названием «Переводы в прозе и в стихах с русского на армянский язык из Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Баратынского и Гнедича», отпечатанная в типографии Лазаревского института восточных языков. Переводчиком был студент этого же института Ованес Амазаспян, уроженец Астрахани, который после окончания учебы вернулся в родной город и поступил там на государственную службу. Из Пушкина в книгу вошли «Земля и море», «И путник усталый на бога роптал…», «Кавказ», «Не дай мне бог сойти с ума…», «Похоронная песня Иакинфа Маглановича» («С богом, в дальнюю дорогу!»), «Соловей и роза» («В безмолвии садов, весной, во мгле ночей»), «С тобою древле, о всесильный» (IV подражание Корану), «Туча» — всего десять стихотворений.

Еще одним переводом на древнеармянский язык был отрывок из поэмы «Цыганы» («Птичка божия не знает…»), принадлежавший Рафаэлу Патканяну. Опубликован он был в тифлисском журнале «Арарат».

В армянской литературе утверждается новый литературный язык (ашхарабар). Теперь он становится языком переводов произведений Александра Пушкина. В 1850–1860-е годы они приобретают все более интенсивный характер, что расширяет диапазон их воздействия на армянское общество. В тифлисском журнале «Пчела Армении» печатается вольный прозаический перевод Ов. Багдасаряна «Сказки о рыбаке и рыбке», озаглавленный «Рыбак и рыбка».

В популяризации творчества Пушкина большую роль сыграл выходивший в Москве журнал «Юсисапайл» («Северное сияние»). На его страницах увидели свет переводы писателя-переводчика Геворка Бархударяна — «Я пережил свои желанья», «Я вас любил: любовь еще, быть может…» — и поэта Смбата Шахазиза — «Поэту» («Поэт! не дорожи любовию народной…»). Отвечая на вопрос Юрия Веселовского, какое влияние оказала на него русская литература, Смбат Шахазиз отметил: «…наиболее сильное впечатление произвели на меня, конечно, Пушкин и Лермонтов! Пушкиным я всегда увлекался прежде всего как разносторонним и правдивым поэтом-художником, творчество которого представляет собой для отзывчивого читателя как бы прекрасный, цветущий сад, блещущий райской красотой…»

Источник: Айвазян К.В. «Я стал спускаться… к свежим равнинам Армении…». А. Пушкин. — Ереван : Айастан, 1989.

www.armmuseum.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.