Пушкин стихи как писал


О том, как рос наш первый поэт

Пушкин начал писать стихи двести лет назад. Собственно, нынешний 16-й/17-й учебный год, только двумя веками раньше, для Пушкина был выпускным, предэкзаменационным. Учись он сейчас, был бы вынужден готовиться к ЕГЭ, декабрьскому сочинению, всероссийским проверочным работам…

Но тогда, слава богу, никакого Рособрнадзора не было и в помине, поэтому можно было просто – писать стихи.

Первым поэтом страны Пушкин стал еще при жизни. Дальше его много раз объявляли исписавшимся и устаревшим, сбрасывали с парохода современности – но вот устарели пароходы, а Пушкин всё так же наше всё. Его читают и учат наизусть в детсадах и школах, его именем называют улицы и площади, станции метро и высшие учебные заведения, музеи и сорта роз. Пушкин вошел и в язык («А посуду кто мыть будет, Пушкин?») и отвечает у нас теперь не только за поэзию, но и много за что ещё. О людях такого масштаба писать трудно, ведь они уже как будто и не люди, а немножко боги. Им надо поклоняться и курить фимиам, а уж если и говорить о них, то что-то важное и значительное.

Вот еще трудность: о Пушкине написано столько статей, монографий, исследований, комментариев, что если бы книжки были кирпичами, из них можно было бы построить просторный дом. Такого размера, что сам Пушкин вполне вольготно бы в нем разместился – даже, думаю, хватило бы на отдельный танцзал, где бы он танцевал мазурку со своими бесчисленными красавицами. И значит, чтобы судить о Пушкине, нужно все это прочесть? Но тут же жизни человеческой не хватит. И что же делать?

© Бочкова Анна

А можно, например, попробовать немножко расслабиться и взглянуть на хрестоматийного поэта как на живого человека и на стихи его как странички дневника. Этот человек, прежде чем забронзоветь во множестве памятников, вообще-то жил, любил, дышал, сомневался, хохотал, думал, страдал, шел вперед своим непростым путем. Тем более что вот этой особенностью – стремительно развиваться, проходить разные стадии человеческого взросления, мужания – как раз и отличалась не очень долгая пушкинская жизнь. И не только идти – но об этом своем пути рассказывать. И если взять какую-нибудь ниточку из богатого ковра пушкинского творчества и посмотреть на ее узелки, на то, в какие узоры она вплетена – может быть, мы поймем что-то важное для себя? Потому что мы тоже идем  вперед, своим и одновременно таким общим путем – и никто не знает, насколько этот путь долог.

________________

Поэтом Пушкин себя почувствовал в лицее. Это была не просто школа, где учатся наукам, это была школа поэтическая. Что он сумел сделать за годы ученичества? Он сумел научиться писать стихи так, как писали их лучшие тогдашние поэты, старшие современники. Среди лицейских стихов Пушкина есть такие, которые можно принять за стихи Державина («Не се ль Элизиум полнощный, /Прекрасный царскосельский сад, /Где, льва сразив, почил орел России мощный /На лоне мира и отрад?»), Жуковского («Слыхали ль вы за рощей глас ночной /Певца любви, певца своей печали?») или Батюшкова («Хочу я завтра умереть /И в мир волшебный наслажденья /На тихий берег вод забвенья /Веселой тенью отлететь»). Как будто бы этот мальчишка сказал им: «Смотрите, я могу писать так, как вы, первые поэты современности – но не буду. Я стану собой. Или, по крайней мере, буду себя искать». Именно за эту способность принимать чужие облики Пушкин и был прозван Протеем – и именно Протеем-то и не стал, потому что нашел свой собственный облик, свой собственный голос.

Картина И.Е.Репина "Пушкин на лицейском экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года", 1911

Выйдя из лицея, Пушкин окунулся в самостоятельную жизнь. После лицея-монастыря она показалась ему свободной. И одновременно озадачила и возмутила – как раз своей несвободой. Как всякому молодому человеку, горячему и нетерпеливому, жизнь представилась ему устроенной неправильно и несправедливо. Кругом – зло и несвобода, невежество, попрание законов, элементарное рабство, признанное государственной нормой: «Увы, куда ни брошу взор, // Везде бичи, везде железы». Взглянувшему окрест себя молодому человеку ничего не оставалось, как уязвиться страданиями человечества и вскипеть негодованием. На волне этого негодования родились знаменитые «Вольность» и «Деревня». Молодой поэт ясно видит истину и объясняет всем, как надо мир устроить, чтобы в нем процвели добро и свобода. «Вольность» вполне могла бы сойти за предвыборную программу либерального кандидата: в ней говорится о верховенстве Закона (именно так, с большой буквы) и на исторических примерах показано, какая беда бывает, если его нарушают народы и властители. «Деревня» рассказывает о противоестественности такого социально-экономического установления, как крепостное право, особенно ярко выступающем на фоне всеобщей гармонии в природе.

Симптоматично, что на этом этапе жизни свобода мыслится молодым человеком как нечто существующее  (или, наоборот, не существующее) вовне – в человеческом обществе, в государстве. Это свобода политическая, социальная, к ней можно прийти, разумно и естественно устроив отношения людей друг с другом и зафиксировав эти отношения в кодексах и хартиях.

© Куликова Анастасия

А дальше выясняется, что призывы переустроить мир ведут к тому, что мир либо выталкивает жаждущего перемен, либо просто не слышит его. Все эти Чацкие не первый раз появляются и сотрясают воздух своими рацеями. Ну пусть покричит очередной… В любом случае нашему молодому человеку приходится бежать – по своей воле или нет, в качестве беглеца или изгнанника – но бежать. Этот мир – не переделать, он останется коснеть в своей мерзости. Я свободен от него, от обязательств перед ним, я ищу новый мир, где меня примут и услышат, где мне будет хорошо. У Пушкина эта стадия проходит на юге, во время четырехлетней ссылки, оформленной, впрочем, как перевод по службе, что дало ему возможность ощущать себя то изгнанным, то сбежавшим.

Это период нового понимания свободы как ничем не ограниченного романтического порыва к бесконечному:

«Мы вольные птицы; пора, брат, пора! 

Туда, где за тучей белеет гора, 

Туда, где синеют морские края, 

Туда, где гуляем лишь ветер… да я…».

Теперь нет общества и государства – есть природа, вольная и бескрайняя морская ширь, пики гор, воздушный океан. Только в этих координатах может существовать человеческая душа, взыскующая настоящей свободы:

«Лети, корабль, неси меня к пределам дальным 

По грозной прихоти обманчивых морей…»

Революции, политические преобразования теперь воспринимаются как бессмыслица:

«Паситесь, мирные народы! 

Вас не разбудит чести клич. 

К чему стадам дары свободы? 

Их должно резать или стричь».

А затем наступает третья стадия – взрослая или грустная, определяйте как хотите. Побегаешь-побегаешь, поищешь дивный новый мир – и в какой-то момент становится понятно: а некуда бежать, нету этого прекрасного далека, «судьба людей повсюду та же»… Поворотная точка на этом пути – стихотворение «К морю». Прощание с романтическими надеждами, отказ от попытки «направить свой поэтический побег» по морям-по волнам, осознание того, что жить надо – на берегу, трезво и мужественно принимая его неизменность.

И.К. Айвазовский. Пушкин на берегу Черного моря. 1887 г.

От мысли, что свободное и справедливое «снаружи» ни построить, ни найти не получится, можно сигануть с балкона. А можно на этой мысли вырасти вверх, в новое измерение.  Можно научиться жить в этом несовершенном мире. Как? Смириться? В высоком смысле – да. Смириться, оставшись свободным внутри. Потому что это единственное место, за которое ты можешь отвечать по-настоящему – вот это самое «внутри».

Пушкин дошел до этой мысли примерно в 25 лет. Поздно? Не знаю. Знаю только, что еще одиннадцать лет он будет об этом думать и писать. И расскажет нам, в частности, о том, что кроме внутренней свободы есть внутреннее рабство и что оно является безусловным злом. Именно раб принес владыке «смертную смолу» в  стихотворении «Анчар», причем в раба он превратился на наших глазах, сначала он назван «человеком»:

«Но человека человек 

Послал к анчару властным взглядом, 

И тот послушно в путь потек… И умер бедный раб у ног 

Непобедимого владыки».

Согласие участвовать в распространении зла делает из человека – раба.

Напишет Пушкин и о том, что внутреннее освобождение невозможно без внутренней работы и миссии, цели, что оно трудно. Об этом его «Пророк» с целой чередой жутких хирургических операций, которым подвергся герой стихотворения перед тем, как «восстать» и жечь глаголом сердца.

© Пангилинан Натали-Кейт

Наконец, очень важно для Пушкина, что внутренняя свобода – это не раз и навсегда найденное состояние, человек должен добывать его постоянно. Внутреннюю свободу можно обретать, уподобившись Творцу, через творчество.  Именно об этом два важнейших (по крайней мере для меня) пушкинских стихотворения – «Поэту» и «Из Пиндемонти». Первое из них написано в трудный период, когда публика отвернулась от Пушкина, перестала его понимать. И вот самому себе он говорит суровые и сильные слова:

«Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Ты царь: живи один. Дорогою свободной 

Иди, куда влечет тебя свободный ум…».

Свободная дорога свободного ума, внутренняя ответственность только перед самим собой, взыскательность к самому себе, сила и покой – вот кодекс зрелого, мужественного человека.

Еще отчетливее эти мысли выражены в позднем стихотворении «Из Пиндемонти», в которое я влюбился сразу и в минуту жизни трудную твержу наизусть как молитву:

Иные, лучшие, мне дороги права;

Иная, лучшая, потребна мне свобода:

Зависеть от царя, зависеть от народа —

Не все ли нам равно? Бог с ними.

                Никому

Отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать; для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;

По прихоти своей скитаться здесь и там,

Дивясь божественным природы красотам,

И пред созданьями искусств и вдохновенья

Трепеща радостно в восторгах умиленья.

Вот счастье! вот права...

____________

Смотрите, мы потянули только за одну ниточку, увидели всего несколько узелков-стихотворений на ней. А можно взять вторую, третью или четвертую – главное, что, попадая в пространство Пушкина, мы всегда попадаем в пространство выбора, свободы и творчества. И может быть, самое прекрасное, что у каждого из нас свой Пушкин, совсем как в стихотворении современного поэта Константина Арбенина:

«Пушкин всякий. Пушкин разный. 

Пушкин с веником и нимбом. 

С топором и пистолетом. 

С бакенбардами и лысый. 

При регалиях и без... 

Только разве ж это Пушкин?! 

Это ж так - игра природы, 

Видимость изображенья. 

Сам ты Пушкин - 

Вот в чем соль!»

Автор: Сергей Волков

slovesnik.org

Почему Пушкин писал матерные стихи — Рамблер/субботний

Пушкин использовал в своем творчестве всё богатство певучего русского языка, не обойдя стороной и нецензурную лексику. Виртуозно вводя в приличные стихи и эпиграммы маты и вульгаризмы, а также создавая откровенно непристойные произведения, поэт разбавлял рафинированный язык аристократии крепким словцом.

В трудах, допущенных к печати, цензура заменяла ненормативную лексику многоточиями, а в личной переписке Пушкина с друзьями, в его черновиках и дневниках она представлена во всей своей первобытной моще.

Недолюбленность

Всплеск «матерного» таланта Пушкина пришёлся на постлицейские 1820-е годы, хотя и позже он не упускал возможности самовыразиться, разрывая привычные рамки приличия.

Однако началось всё во время учёбы в Царском селе, поскольку именно там, вырвавшись из немилого семейного гнезда, Пушкин, наконец, ощутил дух свободы, которой он был начисто лишён дома.

За любую шалость или проявление лени жестоко наказываемый и унижаемый матерью, он смог наладить с ней отношения лишь на закате её жизни. Не любившая, но пытавшаяся понять старшего сына Надежда Осиповна, по сути, сломала его психику, превратив мальчика в раздражительного, вспыльчивого и злопамятного человека.

О непростом нраве Пушкина упоминал один из его близких друзей, Вяземский: «При всем своём добросердечии, он был довольно злопамятен, и не столько по врожденному свойству и увлечению, сколько по расчёту». Взяв за правило никому не спускать обиды, Пушкин, услышав, что-то обидное в свой адрес свирепел, и на протяжении всего дальнейшего общения с этим человеком остроумно издевался над ним, колко подшучивал и одаривал уничижительно-оскорбительными эпиграммами с похабной лексикой.

Не желая больше находиться на вторых ролях, как это было заведено дома, где его брат и сестра, всецело перетянули внимание и заботу родителей на себя, Пушкин стремился выделиться из общей массы. Позже Корф охарактеризует поэта такими словами: «У него господствовали только две стихии: удовлетворение плотским страстям и поэзия, и в обеих он ушёл далеко».

В первых юношеских фривольных стихах он пользовался полунамеками, которых было достаточно, чтобы на фоне благовоспитанных лицеистов прослыть буйным удальцом.

Вольность

Обосновавшись в Петербурге, Пушкин с головой погрузился в водоворот взрослой жизни с её кутежами, пьяными вечерами и карточными играми, которыми баловался всю жизнь, проигрывая рукописи своих произведений и приличную часть гонораров, и без того не покрывавших расходов.

Психиатр Минц в заметках относительно времяпрепровождения поэта в период нравственной вольности пишет, что из-за крайней степени возбуждения Пушкин пустился в «самый разнузданный разгул, разврат, цинический и извращенный сексуализм, агрессивное поведение и столкновение со своей средой».

Раздавая пощёчины общественным устоям, он был завсегдатаем различных собраний, в том числе клуба «Зелёная лампа», где к каждому посетителю, выругавшемуся матом, подбегал мальчик — калмык и покорно рапортовал: «Здравия желаю!»

Эпатаж

Называя непристойные выражения «русским титулом», Пушкин вставлял их в разговорную речь исключительно при общении с мужчинами и нисколько не смущался, поскольку считал их одним из признаков русской культуры.

Возможно, такой взгляд поэта на крепкие выражения сложился под влиянием домовых служащих, с которыми в детстве он проводил очень много времени, а горячо любимая няня Арина Родионовна привила ему любовь к народному фольклору и простонародной речи.

В письменном жанре мат рифмовался в его лирико-философских произведениях, откровенно эротических стихах, кощунственной поэме «Гаврилиада», фривольной сказке «Царь Никита и сорок его дочерей» и похабной балладе «Тень Баркова».

Кстати Барков — это поэт, виртуозно владевший матерным языком, о котором Пушкин писал, «одно из знаменитейших лиц в русской литературе: стихотворения его в ближайшем будущем получат огромное значение… Для меня… нет сомнения, что первые книги, которые выйдут в России без цензуры, будет полное собрание сочинений Баркова».

Сокрушаясь, что его произведения не могут быть изданы без правок, Пушкин замечал: «одного жаль — в „Борисе“ [Борис Годунов] моём выпущены народные сцены, да матерщина французская и отечественная…»

После женитьбы

Считается, что последнее стихотворение с использованием матерных слов было написано Пушкиным в 1828 году, а после женитьбы на Гончаровой он не употреблял нецензурные выражения даже в письмах.

Зато в них было предостаточно намеренного просторечия и вульгаризмов, так супругу поэт называл жонкой, а когда она была «в интересном положении» предпочитал именовать её брюхатой.

Что написано пером

Неизвестно, желал ли Пушкин, чтобы когда-нибудь его письма к друзьям, сдобренные смачными нецензурными выражениями, попали в печать и стали достоянием публики, но в начале XX века Императорская Академия Наук решила систематизировать всю переписку Пушкина и выпустить её в трехтомном издании.

В 1911 году на полках магазинов появилась эпистолярная трилогия, в которой все непристойные слова поэта спрятали за многоточиями, но в тоже время было выпущено 12 книг, с сохранением всей ненормативной лексики в её первозданном виде.

До наших дней дошло всего 4 безкупюрных экземпляров трилогии, владелец одной из них решил выбрать из неё все послания, где используются скабрезные обороты, и издать их отдельной книгой.

В 2013 году 66 писем Пушкина с нецензурной лексикой увидели свет в составе 11-томного собрания сочинений поэта, бросая тень на светлый образ поэта-небожителя, создаваемый учителями литературы.

weekend.rambler.ru

Писал ли Пушкин стихотворение «Позвольте, жители страны!»? « Год Литературы

Журналист «Комсомолки» провел собственное расследование, а «Год Литературы» заботливо его для вас пересказал

Текст: Андрей Мягков
Фото: Орест Кипренский Портрет А. С. Пушкина. 1827

По Сети сейчас вот что гуляет:

«Александр Сергеевич Пушкин, находясь на карантине по поводу холеры в Болдино, обращается к нам сегодняшним!!!

Позвольте, жители страны,
В часы душевного мученья
Поздравить вас из заточенья
С великим праздником весны!
Всё утрясётся, всё пройдёт,
Уйдут печали и тревоги,
Вновь станут гладкими дороги
И сад, как прежде, зацветёт.
На помощь разум призовём,
Сметём болезнь силой знаний
И дни тяжёлых испытаний
Одной семьёй переживём.
Мы станем чище и мудрей,
Не сдавшись мраку и испугу,
Воспрянем духом и друг другу
Мы станем ближе и добрей.
И пусть за праздничным столом
Мы вновь порадуемся жизни,
Пусть в этот день пошлёт Всевышний
Кусочек счастья в каждый дом!

А. С. Пушкин, 1827 год»

И не только по Сети: вирши сии забрались на радио и ТВ. А когда журналисту «Комсомольской правды» Евгению Черных даже приятели их стали в ватсапе присылать, он совсем уж не выдержал, ведь фейк налицо: Пушкин сидел в Болдинском карантине осенью 1830-го, а никак не весной 1827-го. Но одно дело — распознать подделку, а другое — найти ее автора.

Конечно, это не первое стихотворение, приписываемое Александру Сергеевичу: так, строки «Кто проповедь читать захочет людям — тот жрать не должен слаще, чем они» на самом деле были украдены молвой из стихотворения «Еврей-священник», написанного в 1962 году писателем и бардом Евгением Аграновичем. К слову, посвящено оно было, как выяснил в свое время Черных, начинавшему церковную службу Александру Меню, будущему протоиерею Русской православной церкви.

Но вернемся к «Позвольте, жители страны!» — в то, что это пушкинское стихотворение, поверил даже Альфред Кох, зампредседателя правительства РФ в 90-е, литератор, номинант премии «Большая книга» — поверил и разместил у себя в фейсбуке. Однако в интернете, как уверяет «Яндекс», найдется все — вот и Черных отыскал настоящего автора этого душеспасительного стихотворения. Им оказался сетевой поэт из Казахстана под псевдонимом Урри Грим — именно он 21 марта опубликовал его на своей фейсбук-страничке. Опубликовал, к слову, без всяких задних мыслей — ни тебе Пушкина, ни весны 1827 года…

Всего за несколько дней стихотворение стало невероятно популярным и разлетелось по Сети. Оно и понятно: кругом пандемия и экономический кризис, а строки светлые и обнадеживающие — то что доктор прописал. Но сами по себе они, конечно, вряд ли бы стали настолько (простите) вирусными — вот кто-то умудренный и приписал их Александру Сергеевичу да и пустил гулять по свету.

К слову, Урри уже откликнулся на чью-то мистификацию ироничным стихотворением:

Какой такой, простите, Пушкин?
Что за пройдоха и нахал?
Не тот ли тип, что спирт из кружки
С какой-то нянею бухал?
Я зол, мне до смерти обидно,
Что нас так путает народ.
Как вам, товарищи, не стыдно?
Что за фантазии полёт?
Я потрясён сравненьем вздорным
И повторять уже устал,
Что дед мой вовсе не был чёрным
И звался он не Ганнибал.
Я помню каждое мгновенье
Отца казахские черты,
Своё в Актюбинске ученье
И переезд свой в Алматы.
Я житель этих территорий,
Душой и телом я казах
И у каких-то Лукоморий
Я не держал кота в цепях.
Вам подтвердят мои соседи
И побожится вся семья,
Что автор «Маленьких трагедий»
Или «Дубровского» не я.
Я с Гончаровой не встречался,
На танцах вместе с ней кружа,
И на дуэлях я не дрался
И не стрелял в меня бажа.
Да что там! Даже Ильичёва
Вам подтвердит, что я не лгал,
И про Бориса Годунова
Ни строчки в жизни не слагал.
Над «i» все точки я расставил
И хватит воду здесь толочь!
А то я, самых честных правил,
Могу не в шутку занемочь.

А «Комсомольская правда» — безо всякой иронии — теперь предлагает казахстанскому поэту интервью.

27.03.2020

Просмотры: 0

godliteratury.ru

для кого Пушкин писал матерные стихи

В этом году в России отмечают 220-летие со дня рождения поэта Александра Пушкина. «Ай да Пушкин, ай да сукин сын» - это так Александр Сергеевич сам себя похвалил, когда закончил трагедию «Борис Годунов». А вы думали, что с крепким словцом дружили только Есенин с Маяковским? Как бы не так! Хоть мы и привыкли к воздушной поэзии Пушкина, заученной наизусть в школе, а все же интересно взглянуть на нецензурные строчки поэта. И, судя по многоточиям, которые заменяют некоторые буквы в его стихах, такие точно есть. В каких произведениях Пушкина встречается мат, а какие ему только приписывают?

Романтические стихи, захватывающие сюжеты поэм и сказки – столько всего мы помним из Пушкина со школы, но мало кто может себе представить, что великий поэт иногда писал совсем не возвышенным слогом.

Оказывается, солнце русской поэзии не стеснялся сочинять и непристойности. К примеру, «Гавриилиада» - это поэма-пародия на сюжет Евангелия о Благовещении. Известную библейскую историю Пушкин в свои 22 года превратил чуть ли не в оргию, в которой Дева Мария отдается «в один и тот же день архангелу, лукавому и богу». Представители церкви, узнав о тексте, сразу же пожаловалась царю, и в итоге поэт отказался от авторства, но нескромные строчки писать продолжил.

Совсем не детское произведение «Царь Никита и сорок его дочерей» называют сказкой-анекдотом. В ней все государевы дочки родились от разных женщин и имели физический изъян. Специалисты утверждают: это едкая сатира на распущенного императора Александра I и его окружение. Так что вполне понятно, что при жизни Пушкина сказку не напечатали. Ее читали лишь близкие друзья поэта. Кстати, чаще всего он матерился именно в дружеских письмах и эпиграммах.

«Шутка снижает степень обсценности. В его письмах тоже есть обсценная лексика. Почти всегда это сопряжено с языковой игрой или с шуткой, то есть всегда попытка, может быть, интуитивная снизить этот запрет на использование обсценной лексики», – рассказал заведующий отделом Института русского языка им В.В. Виноградова РАН Анатолий Баранов.

«Телега жизни», «К кастрату раз пришел скрипач» – некоторые из матерных стихов Пушкина даже вошли в сборники сочинений. Даже в известной всем поэме «Борис Годунов» встречаются бранные слова. Причем, как по-русски, так и по-французски. И все же с «крепким словечком» Пушкин обращался деликатно, вставлял его к месту и исключительно в общении с мужчинами. Матерные выражения поэт называл «русским титулом» и считал их одним из признаков русской культуры.

«Все тексты Пушкина, в которых есть обсценная лексика, естественно, не предназначались для печати. Это только рукописная традиция, где был сформирован определенный жанр – похабной поэзии. И Пушкин в ранние годы осваивал в том числе и ее. Для него обсценная лексика была частью, собственно, русского языка. А Пушкину было важно включить в сферу литературного языка очень разные пласты. В том числе он за это ценил выразительные возможности этой самой обсценной лексики», – отметила научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинский дом) РАН Алина Бодрова.

Часто Пушкину приписывают чужие матерные стихи – попробуй докажи, что он такого не писал. Много споров, например, вызывает авторство баллады «Тень Баркова»: то ли сам Пушкин ее сочинил, то ли это коллективное творчество его друзей-лицеистов. А «Тайные записки Пушкина», изданные советским эмигрантом Михаилом Армалинским, многие исследователи вообще называют наглой выдумкой. Эта книга считается одним из самых скандальных образцов русской эротики, но какими бы неприглядными ни были пятна на светлом образе Пушкина, мы все же смотрим на них с большим снисхождением. Ведь гению, показавшему читателям все богатство родного языка, можно простить любую шалость.

mir24.tv

10 цитат из болдинских писем Пушкина • Arzamas

История, Литература, Антропология

Пушкин провел в самоизоляции три месяца и не только не сошел с ума, но написал множество шедевров в самых разных жанрах. Читаем его письма и ищем ответы на вопросы, как пережить эпидемию и не спятить на карантине

Автор  Алина Бодрова

Чем больше мы погружаемся в карантинный режим, тем чаще вспоминаются историчес­кие прецеденты подобного вынужденного затворни­чества: хочется знать, как в другие эпохи справ­лялись с подобными ограниче­ниями, чем занимали себя и что переживали в столь же непростое время. 

Пушкинская Болдинская осень 1830 года, наверное, самый утешительный, можно сказать, терапевтический прецедент. И дело тут не только в чрезвычай­ной творческой продуктивности  За время пребывания в Болдине Пушкин написал не только несколько десятков стихотворений (среди которых немало настоящих шедевров вроде «Бесов» или «Стихов, сочиненных ночью во время бессонницы»), но и цикл «Маленькие трагедии», все пять «Повестей Белкина», поэму «Домик в Коломне», «Сказку о попе и работнике его Балде» и «Сказку о медве­дихе». Это не считая нескольких обширных критических статей и почти двух десятков писем. и вдохновении, с которы­ми ассоциируется Бол­дин­ская осень. Бол­дин­ские тексты Пушкина, и в частности его письма, хорошо показывают всю широкую гамму эмоций и мыслей, владевших челове­ком «с душою и с талан­том»  Автохарактеристика из письма Пушкина жене от 18 мая 1836 года., который был вынужден провести три месяца в отдаленном нижегородском имении. В течение этого времени письма были практически единст­венным сред­ством связи с внешним миром (не слу­чай­но Пушкин называл Болдино «несносным остров­ком»), единственной возмож­ностью для живого диалога.

В числе адресатов в первую очередь невеста Наталья Гончарова, ради кото­рой Пушкин и отправился в Болдино  Для устройства свадьбы, и в том числе изготовления приданого, нужны были средства. У обедневших Гончаровых их не было, и Пушкин был вынужден просить отца выделить часть семейных владений, чтобы потом заложить свою долю и получить деньги., его петербургские друзья и литератур­ные союзники — Петр Плетнев и Антон Дельвиг, московский знакомец и изда­тель Михаил Погодин. При параллельном чтении этих писем хорошо видно, как отличается пуш­кин­ская интона­ция в разговоре с каждым из адре­сатов, кроме того, невесте он почти всегда пи­шет по-французски (но мы цитируем эти письма в русском переводе).

1. О первом появлении холеры 

«Ваше письмо прелестно, оно вполне меня успокоило. Мое пребывание здесь может затянуться вследствие одного совершенно непредвиденно­го обстоя­тельства. Я думал, что земля, которую отец дал мне, состав­ля­ет отдельное имение, но, оказывается, это — часть деревни из 500 душ, и нужно будет произвести раздел. Я постараюсь это устро­ить возможно скорее. Еще более опасаюсь я каран­тинов, которые начи­нают здесь устанавливать. У нас в окрестностях — Cholera morbus (очень миленькая особа). И она может задер­жать меня еще дней на двадцать! Вот сколько для меня причин торопиться!»

Наталье Гончаровой. 9 сентября 

Вырезка из газеты «Московские ведомости» с подсчетом умерших в Нижегородской губернии. 1830 год

Поездка Пушкина в Болдино носила сугубо деловой характер — ему нужно было всту­пить во владение той частью нижегородского семей­ного имения, которую сумел изыскать для него отец, чьи финансовые дела всегда оставляли желать лучшего. Отец героя пушкинского романа в стихах жил долгами — то же самое можно было бы сказать и про Сергея Львовича. Отцу поэта было непросто найти среди своих владе­ний имущество, еще не заложенное им в казну. Но все-таки нашлось небольшое сельцо Кистенево  Этот топоним Пушкин потом использует в повести «Дубровский», где сельцо Кисте­нев­ка станет предметом несправедли­вой тяжбы между старшим Дубровским и Троеку­ро­вым. близ Болдина. 

Приехав в Болдино 3 сентября, Пушкин сразу подал прошение о вводе во владе­ние имени­ем, но, так как имение прежде не было разделено, поэту необходимо было оформить Кистенево и выде­лен­ные отцом 200 душ в индивидуальную собст­венность. Все эти действия заняли примерно две недели, и 16 сентября кистеневские жители присягнули своему новому владельцу — «коллежскому секретарю Александру Сергееву сыну Пушкину». Еще примерно две недели Пушкин будет оформлять свидетель­ство о соб­ственности на Кистенево и к концу сентября будет готов выезжать в Москву.

Но 9 сентября Пушкин не мог предвидеть, что «через дней двадцать» эпиде­миологи­ческая обстановка в Нижегородской губернии и других центральных районах существенно ухудшится и уехать из Болдина он сможет только через два месяца. Пока до него доходят слухи о первых карантинах, которые должны остановить эпиде­мию холеры, начавшуюся летом в южных губер­ниях. Появив­шаяся в Тифлисе и Астрахани, к концу августа холера пришла в Саратов и Сим­бирск, случаи болезни были зафик­сированы и в Нижегородской губернии. О нежданной гостье Пушкин пишет Наталье Николаевне и своему другу Петру Плетневу.

2. О кусачем звере «Колера Морбус» 

«…Приехал я в деревню и отдыхаю. Около меня Колера Морбус. Зна­ешь ли, что это за зверь? Того и гляди, что забежит он и в Болдино, да всех нас перекусает — того и гляди, что к дяде Василью отправлюсь, а ты и пиши мою биографию».

Петру Плетневу. 9 сентября

Пугать Наталью Николаевну тревожными новостями Пушкин не очень хочет, а вот старинному другу и издателю Петру Плет­неву пишет о «Колере Морбус» с опасениями, хотя и с иронией. На мысли о смерти его наводит и недавняя семейная потеря: незадолго перед отъездом Пушкина из Мос­квы, 20 августа, умер (не от холеры!) его дядюшка Василий Львович, «дядя на Пар­насе», известный сочинитель, друг Карам­зина и Вяземского, творец «Опасного соседа» — пародийно-неприличной поэмы о неудачном походе в бордель. 

Портрет Василия Львовича Пушкина. Иосиф-Евстафий Вивьен де Шатобрен. Около 1823 года Музей-заповедник А. С. Пушкина «Болдино»

Пушкин присутствовал при последних минутах умирающего, о которых вспо­минает (видимо, не без доли художественного вымысла) дальше в письме Плетневу:

«Бедный дядя Василий! знаешь ли его последние слова? приезжаю к нему, нахожу его в забытьи, очнувшись, он узнал меня, погоревал, потом, помолчав: «Как скучны статьи Катенина!» — и более ни слова. Каково? вот что значит умереть честным воиным, на щите…»

Василий Львович оказывается для Пуш­кина примером настоя­щего литератора, который не забывает о литературе, даже глядя в лицо смерти. 

Можно думать, что Пушкин-племянник похожим образом чувствовал себя в Бол­дине — в тот же день, отослав письма Наталье Николаевне и Плетневу, он завер­шает повесть «Гробовщик». В ней он тоже вспоминает дядюшку Василия Львовича — Адриан Прохоров перевозит свои пожитки с Басманной: на Старой Басманной улице находился дом Василия Львовича  Сейчас там находится Дом-музей Василия Львовича Пушкина..

3. О разнице между невестой и женой 

«Ты не можешь вообразить, как весело удрать от невесты, да и засесть стихи писать. Жена не то, что невеста. Куда! Жена свой брат. При ней пиши сколько хошь. А невеста пуще цензора Щеглова, язык и руки связывает…»

Петру Плетневу. 9 сентября

Портрет Натальи Николаевны Пушкиной, в девичестве Гончаровой. Александр Брюллов. 1831–1832 годы Всероссийский музей А. С. Пушкина

Первое болдинское письмо Пушкина к Плетневу отличается той несерьез­ностью и ироничностью тона, которым проще всего встречать неприятные известия и предстоя­щие затруднения. Пока Пушкин иронизирует над собой и своим вынуж­денным «бегством» от невесты и пытается под­черкнуть досто­инства своего поэтического уединения — а он уже успел написать такие стихо­т­ворения, как «Бесы», «Аквилон», «Элегия» («Безумных лет угасшее веселье…»). Но эта ирония выдает беспокойство поэта о бли­жай­шем буду­щем и устрой­стве семейной жизни, которая потребует — и уже требует — от него множества «земных», прозаических хлопот. В письме тому же Плетневу от 29 сен­тября Пушкин вспомнит слова еще одного их общего приятеля — поэта Евгения Баратынского: «Баратынский говорит, что в женихах счастлив только дурак; а человек мыслящий беспокоен и волнуем будущим».

короткий путеводитель по баратынскому

 

Как читать Баратынского

В день 220-летия поэта рассказываем о его лирике на примере пяти стихотворений

Примечательно и ироничное сравнение «дисциплинирующей» невесты с цензором — Пушкин вспоминает цензора «Литературной газеты» Николая Щеглова, не слишком благосклонного к этому изданию, которое к середине 1830 года стало главным печатным органом пушкинского круга. В судьбу Щеглова холера тоже вмешается — он заразится во время очередной вспышки эпидемии и умрет от нее летом следующего 1831 года.

4. О силе любви и безопасности объятий на расстоянии в 500 верст

«Наша свадьба точно бежит от меня; и эта чума с ее карантинами — не отвра­ти­тельней­шая ли это насмешка, какую только могла придумать судьба? Мой ангел, ваша любовь — единственная вещь на свете, которая мешает мне повеситься на воротах моего печального замка (где, замечу в скобках, мой дед повесил француза-учителя, аббата Николя, которым был недоволен). Не лишайте меня этой любви и верьте, что в ней всё мое счастье.
     Позволяете ли вы обнять вас? Это не имеет никакого зна­чения на расстоя­нии 500 верст и сквозь 5 карантинов. Карантины эти не выходят у меня из головы».

Наталье Гончаровой. 30 сентября

К концу месяца, окончив хозяйственные дела, Пушкин собрался выезжать из Болдина, мысленно приготовившись к долгой дороге «сквозь целую цепь карантинов»  Из письма к Плетневу от 29 сентября.. Однако в процессе сборов и расспроса соседей Пуш­кин сначала выяснил, что холера пришла в Москву, а затем и что въезд и выезд из старой столицы закрыт (см. следующее письмо). 

Старый болдинский дом, который Пушкин называет «печальным замком» (ср. «почтен­ный замок» дядюшки Онегина), напомнил ему о семейных преданиях, в том числе о деде по отцу — Льве Александровиче Пушкине. Поэт упомянет его и в написанной в Болдине «Моей родословной», и в автобио­графических заметках:

«Дед мой был человек пылкий и жестокий. Первая жена его, уро­жденная Воейкова, умерла на соломе, заключенная им в домашнюю тюрьму, за мнимую или настоящую ее связь с фран­цузом, бывшим учителем его сыновей, и которого он весьма феодально повесил на черном дворе».

После публикации этих заметок отец Пушкина был вынужден печатно опровергать эти рассказы о домашнем насилии в родительском семействе: «Отец мой никогда не вешал никого. В поступке его с французом участвовал родной брат его жены А. М. Воейков; сколько я знаю, это ограничилось телесным наказанием…» Однако документы свидетельствуют, что к жестокому обращению с инос­транными слугами Лев Пушкин был склонен и даже оказался под следствием «за непорядочные побои находящегося у него в службе Венецианца Харлампия Меркадии»  Б. Л. Модзалевский. Примечания // А. С. Пушкин. Письма. Т. 2. М.; Л., 1928.. 

5. О важности самоизоляции и мерах предосторожности

«Въезд в Москву запрещен, и вот я заперт в Болдине. Во имя неба, дорогая Наталья Николаевна, напишите мне, несмотря на то что вам этого не хочется. Скажите мне, где вы? Уехали ли вы из Москвы? <…>  Я совершенно пал духом и право не знаю, что предпринять. Ясно, что в этом году (будь он проклят) нашей свадьбе не бывать. Но не прав­да ли, вы уехали из Москвы? Добровольно подвергать себя опасности заразы было бы непростительно. Я знаю, что всегда преу­величивают картину опусто­шений и число жертв; одна молодая женщина из Кон­стан­тинополя говорила мне когда-то, что от чумы умирает только простонародье, — всё это прек­расно, но всё же поря­дочные люди тоже должны принимать меры предос­торож­ности, так как именно это спасает их, а не их изящество и хороший тон».

Наталье Гончаровой. 11 октября

Автоиллюстрация Александра Пушкина к повести «Гробовщик» в беловом автографе. Болдино, 1830 год Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН

В этом октябрьском письме нет и следа былой (само)иронии: Пушкин пони­мает, что вынужден оставаться в Болдине еще надолго, и чрезвычайно трево­жится за невесту, запоздало узнав — от соседей и из «Мос­ковских ведомо­стей» — новости о распрост­ра­нении холеры в Москве. Не имея писем от Натальи Николаевны (следую­щее он полу­чит только 26–27 октября), он наде­ется, что Гончаровы успели уехать из Москвы. «Про­щай­те, прелестный ангел, — закли­нает он невесту по-французски. — Целую кончики ваших крыльев, как говари­вал Вольтер людям, которые вас не стоили».

Рассуждая о реальных опасностях холеры, Пушкин как бы торгуется сам с собой и, может быть, осуждает себя, что решился отправиться в Болдино в разгар нарастающей эпидемии. Позже в так называемой «Заметке о холере» Пушкин напишет:

«Я поехал с равнодушием, коим был обязан пребыва­нию моему между азиатцами  Речь идет о путешествии в 1829 году в Арзрум — город на северо-востоке Турции.. Они не боятся чумы, полагаясь на судьбу и на извест­ные предосторожнос­ти… Приятели у коих дела были в порядке или в привычном беспорядке — что совер­шен­но одно, — упрекали меня за то и важно говорили, что легкомысленное бесчувствие не есть еще истинное мужество».

В этом тексте он тоже будет говорить о необходимости строгих мер и осуждать тех, кто «ропщет, не понимая строгой необходи­мости и пред­почитая зло неизвестности и загадочное непривычному своему стеснению». 

6. О важности информированности и вреде слухов

«Я сунулся было в Москву, да узнав, что туда никого не пускают, воротился в Болдино да жду погоды. Ну уж погода! Знаю, что не так страшен черт як его малюют; знаю, что холера не опаснее турецкой перестрелки — да отда­лен­ность, да неизвестность — вот что мучительно».

Петру Плетневу. Около 29 октября

В «Заметке о холере» Пушкин рассказывал о первой своей импульсивной попытке выбраться из Болдина, не продвинувшейся дальше первого карантина, и тоже вспоми­нал свой «азиатский опыт». Именно в этом путешествии Пушкин имел возможность стать свидетелем и «турецкой перестрелки», и начавшейся в Арзруме эпидемии чумы. 

7. Об особенностях корреспонденции во время эпидемии

«Милостивая государыня Наталья Николаевна, я по-французски браниться не умею, так позвольте мне говорить вам по-русски, а вы, мой ангел, отвечайте мне хоть по-чухонски, да только отвечайте. <…> Где вы? что вы? я писал в Москву, мне не отвечают. Брат мне не пишет, полагая, что его письма по обыкновению для меня неинте­ресны. В чумное время дело другое; рад письму проколотому; знаешь, что по крайней мере жив — и то хорошо».

Наталье Гончаровой. Около 29 октября

Письмо Пушкина Прасковье Осиповой от 5(?) ноября 1830 года со следами дезинфекционных проколов Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН

Получив наконец записку Натальи Николаевны от 1 октября и узнав, что Гончаровы все-таки остаются в холерной Москве, Пушкин эмоци­онально переходит в письме к ней на рус­ский язык вместо привычного и этикетного француз­ского. Шире становится и интонацион­ный диапазон: с искренним волнением сочетается насмешливость тона — прежде всего при упоми­на­нии о брате Льве, к которому Пушкин всегда относился с покровитель­ственной иронией старшего брата. 

Проколотое письмо — яркий признак эпидеми­оло­гически опасного времени: проколы в конвертах позволяли окуривать письма и их содержимое серой или хлором для дезинфекции, а сейчас служат исследо­ва­телям довольно точным датирующим признаком. В то же время сам Пушкин — в письме к компо­зитору Алексею Верстов­скому — критиковал эту почтовую практику с неожидан­ной стороны: «Не можешь вообразить, как неприятно получать проколотые пись­ма: так шершаво, что не воз­можно ими подтереться — anum расцара­паешь».

8. О потребности критиковать 

«Дважды порывался я к Вам, но каран­тины опять отбрасывали меня на мой несносный островок, откуда простираю к Вам руки и вопию гласом великим. Пошлите мне слово живое, ради бога. Никто мне ничего не пишет. Думают, что я холерой схвачен или зачах в карантине. <…> Если притом пришлете мне вечевую свою трагедию, то вы будите моим благодетелем, истинным благодетелем. Я бы на досуге вас раскритико­вал — а то ничего не делаю; даже браниться не с кем».

Михаилу Погодину. Начало ноября 1830 года

Портрет Михаила Погодина. Фр. Шир. Прага, 1846 год Государственная публичная историческая библиотека

Еще один адресат болдинских писем Пушкина — Михаил Погодин, писатель, историк, издатель, который с конца сентября 1830 года по собствен­ной инициативе стал выпускать при «Московских ведомостях» специальные холерные бюллетени — «Ведо­мость о состоянии города Москвы» для «сообще­ния обывателям верных сведений о состоянии города, столь необходи­мых в насто­ящее время, и для пресечения ложных и неосно­вательных слухов, кои производят безвременный страх и уныние». Впрочем, как писал Погодину об этом предприятии Алексей Хомяков: «…вижу я, что у вас новое, не совсем забав­ное занятие — объявлять России, сколько добрых людей в Москве на тот свет отправляется».

Пушкин в Болдине читал это погодинское издание, но желал получить от него и художес­твенное сочинение — трагедию «Марфа, Посад­ница Новгородская», которая успеет дойти до Болдина незадолго до пуш­кинского отъезда. Как поз­во­ляет судить письмо Погодину от конца ноября, Пушкин свое слово сдержал и покрити­ковал трагедию от души. В свою очередь, Пушкин послал Погодину для публикации «апокалипси­ческую песнь» — стихотворение «Герой», написанное по случаю посещения холерной Москвы Николаем I.

9. О сочувствии несчастным 

«Мы симпатизируем несчастным из некоторо­го рода эгоизма: мы видим, что, в существе, не мы одни несчастны. В человеке, симпат­изи­рующем другому в счастии, следует предпо­лагать душу весьма благородную и весьма бескорыст­ную. Но счастие.... это большое может быть, как говорил Раблэ о рае или о вечности. Я атеист в отношении счастия, я не верю в него и только подле моих добрых старых друзей начинаю немного колебаться».

Прасковье Осиповой. 5 (?) ноября

Прасковья Осипова. Рисунок Натальи Ивановны Фризенгоф. 1841 год Wikimedia Commons

В Болдине Пушкин получил два письма от соседки по псковскому имению Прасковьи Осиповой: они были дружны со времен ссылки в Михайловское в 1824 году. Рассуждая о счастье, Пушкин вспоминает легендарные слова Франсуа Рабле, будто сказанные им перед смертью: «Я отправля­юсь на поиски великого „может быть“».

10. О возвращении в Москву, творческих успехах и финансовом кризисе 

«Милый! я в Москве с 5 декабря. Нашел тещу, озлобленную на меня, и на силу с нею сладил — но слава богу — сладил. На силу прорвался я и сквозь каранти­ны — два раза выезжал из Болдина и возвращался. Но слава богу, сладил и тут. Пришли мне денег сколько можно более. Здесь ломбард закрыт, и я на мели».

Петру Плетневу. 9 декабря

Пушкину удалось добраться до Москвы только 5 декабря 1830 года. Получив к 27 ноября из уездного города Лукоянова свидетельство о благополучном эпидемио­логическом состоянии Болдина, Пушкин наконец уверенно выехал из нижегородского имения, хотя все равно был на несколько дней задержан при подъезде к Москве в карантине в Платаве (ныне деревня Плотава Орехово-Зуевского района Московской области). Финансовые итоги трехмесячного карантинного сидения были малоутешительны, но зато творческие свершения — велики. Пушкин взахлеб дальше пишет Плетневу:

«…в Болдине писал, как давно уже не писал. Вот что я привез сюда: 2 последние главы Онегина, 8-ую и 9-ую, совсем готовые в печать. По­весть писанную октавами (стихов 400), которую выдадим Anonyme  Речь идет о шуточной поэме «Домик в Коломне».. Несколько драмма­тических сцен, или маленьких трагедий, именно: „Скупой Рыцарь“, „Моцарт и Салиери“, „Пир во время чумы“, и „Д.[он] Жуан“. Сверх того написал около 30 мелких стихотворений. Хорошо?..»

P. S. Летом 1831 года, когда новая волна эпидемии холеры затронула не только Москву, но и Петер­бург, Пушкин напоминал Плетневу, утешая его после смерти Дельвига и близкого приятеля Плетнева Молчанова: «…хандра хуже холеры, одна убивает только тело, другая убивает душу. Дельвиг умер, Мол­чанов умер; погоди, умрет и Жуковский, умрем и мы. Но жизнь всё еще богата; мы встретим еще новых знакомцев, новые созреют нам друзья, дочь у тебя будет расти, вырастет невестой, мы будем старые хрычи, жены наши — старые хрычовки, а детки будут славные, молодые, веселые ребята; а мальчики станут повесничать, а девчонки сентиментальничать; а нам то и любо. Вздор, душа моя; не хандри — холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы».

про чуму и не только

 

Альбом «Гимн Чуме»: Леонид Федоров и Игорь Крутоголов поют стихи Пушкина

Все 15 стихотворных текстов поэта комментирует пушкинист Алина Бодрова

Изображения: Валентин Серов. Александр Пушкин на скамейке в парке. 1899 год
© Всероссийский музей А. С. Пушкина / Diomedia

микрорубрики

Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года

Архив

arzamas.academy

7 советов для самоизоляции от русских классиков. Пишите, как Пушкин, и дезинфицируйте всё, как Маяковский

Поэты и писатели подскажут, как пережить непростые времена, и дадут полезные советы на период долгой самоизоляции. Смотрите подборку актуальных цитат и делитесь идеями с друзьями.

Пишите, как Александр Пушкин

Пожалуй, самый известный пример вынужденной самоизоляции — Болдинская осень 1830 года. В родовом имении Болдино Александр Пушкин оказался еще до того, как в России началась эпидемия холеры. В деревню под Нижним Новгородом поэт поехал, чтобы уладить дела перед предстоящей свадьбой с Натальей Гончаровой. Умер его дядя — и Пушкин собирался вступить в наследство, а затем заложить доставшееся ему Кистенево с двумястами крестьянами, чтобы денег хватило на приданое невесте и первый год совместной жизни. Обратно в Москву Пушкин выехать не смог: началась холера. К этому он, конечно, готов не был — и оказался в деревне без книг, собеседников и возможности оперативно узнавать последние новости.

Однако, помня о том, что «хандра хуже холеры», поэт начал писать — и болдинский «карантин» обогатил русскую литературу целыми 40 произведениями. Своему другу, критику и поэту Петру Плетневу, Пушкин писал:

Ты не можешь вообразить, как весело удрать от невесты, да и засесть стихи писать. Жена не то, что невеста. Куда! Жена свой брат. При ней пиши сколько хошь. А невеста пуще цензора Щеглова, язык и руки связывает…

Меньше говорите о здоровье, как Антон Чехов

«Медицина — моя законная жена, а литература — любовница. Когда надоедает одна, ночую у другой», — писал Антон Чехов, один из самых известных писателей-врачей. Уже будучи признанным литератором, он продолжал следить за новейшими открытиями в области медицины, выписывал медицинские журналы и даже периодически практиковал, с течением времени особенно заинтересовавшись психиатрией. Но постоянные разговоры о здоровье и повальная безграмотность населения в отношении элементарных мер профилактики тяготили писателя.

Уж очень надоели разговоры, надоели и больные, особенно бабы, которые, когда лечатся, бывают необычайно глупы и упрямы.

Гуляйте по квартире, как Николай Гоголь

Николая Гоголя можно справедливо назвать ипохондриком: он очень боялся за свое здоровье, малейшие признаки недомогания вызывали у него ужас, а о самочувствии он в подробностях рассказывал друзьям и знакомым. При этом многие его привычки, которые казались современникам странными, сейчас не вызвали бы такого изумления у адептов здорового образа жизни. Например, работать писатель предпочитал стоя, за конторкой, — современные ортопеды подтвердят, что это полезная привычка. Периодически, чтобы размяться, Гоголь устраивал прогулки по квартире, а также старался пить много воды, поскольку проблемы с желудком у писателя тоже были нешуточные.

Читайте также:

Мойте руки, как Михаил Булгаков

В семье Булгаковых очень любили животных. У писателя был щенок Бутон, и одно время на двери под карточкой «Михаил Булгаков» висела вторая: «Бутон Булгаков, звонить два раза». Еще в доме жила кошка Мука, в которой писатель души не чаял. Но, будучи профессиональным медиком, Булгаков был довольно брезглив и тщательно соблюдал все меры гигиены в быту: кошку на руки не брал, а прежде чем пустить ее на стол, подкладывал бумажку. Исключение для любимицы делал только перед родами кошки: когда Мука запрыгивала на колени, он гладил и массировал ее. Но после любого контакта с животными обязательно мыл руки.

Спите, как Федор Достоевский

Федор Достоевский предпочитал работать допоздна — иногда до пяти часов утра, поэтому, чтобы выспаться и хорошо себя чувствовать, вставал только после одиннадцати. А еще, по воспоминаниям дочери Любови, писатель был буквально помешан на чистоте и личной гигиене: проснувшись, он очень долго мылся, используя в огромных количествах мыло и одеколон. Достоевского раздражали даже небольшие пятна на одежде — он жаловался, что не может работать, зная, что костюм испачкан.

Делайте зарядку, как Лев Толстой

Граф Толстой, как известно, вел очень здоровый образ жизни — а это отличная профилактика всех болезней. Каждый день писатель находил время на гимнастику — заниматься предпочитал на турниках и кольцах. В 1890-х годах он увлекся теннисом, играл очень азартно. Ежедневно утром выходил на длительную прогулку, после которой, по его словам, гораздо лучше работалось. Толстой также занимался верховой ездой, а в 67 лет освоил велосипед: с удовольствием катался сам и научил своих детей. Ездил даже на дальние расстояния, например из Тулы в Ясную Поляну — а это около 16 километров в одну сторону.

За это время начал учиться в манеже ездить на велосипеде. Очень странно, зачем меня тянет делать это. Евгений Иванович отговаривал меня и огорчился, что я езжу, а мне не совестно. Напротив, чувствую, что тут есть естественное юродство, что мне все равно, что думают, да и просто безгрешно, ребячески веселит.

Дезинфицируйте всё, как Владимир Маяковский

О чистоплотности и брезгливости Владимира Маяковского среди его знакомых ходили легенды. Его помешанность на гигиене была вполне объяснима: отец поэта умер от заражения крови, уколовшись обычной швейной иголкой.

Он ставил свой бокал на шкаф, чтобы никто не мог до него дотянуться и отхлебнуть. В поездки он брал столовые приборы в кожаном футляре, всегда носил в кармане маленькую мыльницу, чтобы после неприятного рукопожатия можно было вымыть руки.

Поэт постоянно мыл руки и в целях дезинфекции обильно поливался одеколоном. Любая царапина на своих или чужих руках, по воспоминаниям поэта Давида Бурлюка, приводила Маяковского в ужас. Он был очень мнителен, боялся простудиться, а если температура хоть немного повышалась, сразу назначал сам себе постельный режим.

Стаканы обычно рассматривал долго и протирал. Пиво из кружек придумал пить, взявшись за ручку кружки левой рукой. Уверял, что так никто не пьет и поэтому ничьи губы не прикасались к тому месту, которое подносит ко рту он.

В гостях Маяковский старался не есть и не пить, чтобы не прикасаться к чужой посуде, а ручки дверей по возможности открывал платком и избегал поездок в общественном транспорте.


Автор: Полина Пендина

www.culture.ru

“Пушкин раз в день, потому что надо”. Леонид Клейн о том, как читать поэта по-взрослому

Пушкин жив! Приятно признавать это в день его 220-летия. Жив не только в официальном культурном поле , но и в бытовом, ежедневном, самом родном и близком. Это проявляется и в том, что продолжают появляться анекдоты с участием классика и его произведений, и в том, что в картинках и прочих произведениях изобразительного искусства, в том числе и самых постмодернистских, нет-нет, да мелькнет знакомый кучерявый профиль… Пушкин жив, и это факт. Однако многие ли из нас могут похвастаться тем, что во взрослом возрасте открывали томик стихов Пушкина – просто чтобы почитать? Боюсь, что нет. А почему? И надо ли что-то с этим делать? Рассказывает филолог, преподаватель, радиоведущий, просветитель Леонид Клейн.

Начните со сказок

– Леонид, как быть? Вроде и хочется почитать Пушкина, и надо бы – культурный человек, а вроде бы и ни к чему – в школе проходили, в институте повторили.

– Школа действительно довольно успешно вбивает нелюбовь к классике, и после ее окончания очень сложно перечитывать книги из школьной программы и возвращаться не только к Пушкину, но и к другим произведениям русской классической литературы. Это общая проблема.

Я предлагаю начать со сказок. Чтобы снова взяться за Пушкина, нужно убедить себя в том, что его сказки – это страшно взрослые тексты. Когда жил Пушкин, никакой детской литературы не было. И вы откроете в них массу нового, того, что в детстве просто не замечается. Просто попробуйте прочитать их взрослыми глазами.

Например, в «Сказке о мертвой царевне и семи богатырях» героиня говорит: «Не сойти живой мне с места. Как мне быть? ведь я невеста». Представьте себе ситуацию: девица живет у семи здоровых взрослых мужиков, и это совершенно нормально, что они к ней сватаются. Но она им говорит вот такую фразу, и это удивительный образец психологизма. Эта сцена не нужна ни для чего, кроме как чтобы показать, насколько Пушкин понимает реальную жизнь. И когда это изучается в пятом классе, детям это совершенно не очевидно, а вот взрослому сразу бросается в глаза.

Или обратите внимание на эпизод в «Сказке о царе Салтане», когда Лебедь говорит: «Знай, близка судьба твоя, ведь царевна эта – я». Заметьте: не «близко твое счастье», а «близка судьба твоя». И еще она говорит: «Но жена не рукавица: с белой ручки не стряхнешь, да за пояс не заткнешь». Это удивительная формула семейной жизни. «С белой ручки не стряхнешь» – это про реальную ответственность, про невозможность просто так взять и разбежаться, а «за пояс не заткнешь» — в том смысле, что невозможно управлять человеком, потому что это живой человек. Пушкин до всяких психологий, до семейной терапии и прочих современных вещей дает нам совершенно идеальную формулу семейной жизни. И далее: «Лебедь тут, вздохнув глубоко, молвила…». Почему она вздыхает? Потому что она фактически меняет свое волшебство, свою возможность творить чудеса на статус жены. Это, конечно, произведение про судьбу, и это очень взрослая вещь.

Леонид Клейн

Не говоря о том, что «Сказка о царе Салтане» – это про возвращение блудного отца и про то, кто хозяин в семье (Гвидон с Царевной Лебедь сначала спрашивают благословения у царицы, чтобы она их благословила на брак, а потом, когда они встречают отца, царица уже на заднем плане), это про субординацию, про верность, про выбор, за который ты потом отвечаешь. Это сказка про этику и психологию семейной жизни, и она абсолютно современна.

– Но например, я так и не нашла ответа на такой взрослый вопрос: подпоили гонца и он привез царю подложное известие, он велел «ждать царева возвращенья для законного решенья», а, вернувшись, узнал, что царицу посадили с сыном в бочку и выкинули в море. Царь спрашивает: «Где царица с ребенком?» Ему говорят: «Как же? — ты сам написал: «Сбросьте в море». Он говорит: «Я такого не писал». После этого должно начаться следствие, и гонца вместе со всеми сватьями бабами Бабарихами должно ждать суровое наказание, но этого не происходит. Вот что получается, если читать эту сказку по-взрослому…

– На это есть и взрослый ответ. Это, как я уже сказал, и сказка про ответственность тоже, в том числе про ответственность в управлении: если ты окружил себя такими людьми, то бесполезно проводить следствие, кроме того, жены уже нет и сына нет. Поэтому царь Салтан и сидит «на престоле и в венце с грустной думой на лице». Можно повесить гонца, но этим ничего не изменишь.

Там другое важно: несмотря на то, что все это произошло, жена и сын постоянно живут в его сердце, и вот это «Если только жив я буду, чудный остров навещу, у Гвидона погощу». Эта нить его связи с родными не прерывается, даже если между ними встала смерть, даже если люди ничего не знают друг о друге. Конечно, это не жанр детектива, но здесь другая глубина, и не нужно в каждом жанре литературы искать голый реализм. Это другая правда жизни, которая всегда встает над всякими житейскими обстоятельствами, и здесь важно то, что Салтан ничего не забывает. Эта трагическая, но неразрывная связь между отцом и сыном существует. И это очень по-взрослому, это по-настоящему. Все остальное в каком-то смысле уже неважно.

«Додон пирует у Шамаханской царицы» . Рисунок Нади Рушевой

Смешной «Евгений Онегин»

– Я поняла идею, но без вашего объяснения так и осталась бы с этим недоумением. Получается, что читать Пушкина – что в школе, что вне ее – без того, кто объяснит и покажет, не очень получается?

– Мы живем в прекрасную эпоху. Во-первых, язык Пушкина еще не устарел и мы можем его понимать. Конечно, есть нюансы, например, в одном из стихотворений упоминаются «тайные цветы», и для нас это звучит слегка странно – как цветы могут быть тайными? Но здесь тайные – это таинственные, и это понятно не каждому.

Или Ленский говорит о дуэли: «Начнем, пожалуй», и нам тоже это странно читать – как будто можно было не начинать, и мало кто знает, что «пожалуй» в те времена – это было «пожалуйста». Но по большому счету мы Пушкина понимаем без переводчика, и это очень важно.

А, с другой стороны, у нас сейчас эпоха невероятного просветительского бума, от «Арзамаса» до вашего покорного слуги, от «Прямой речи» до «Магистерии», от «Постнауки» до просто прекрасных книжек и так далее. Да, конечно, без навигатора двигаться по этому будет сложно. Поэтому что-то нужно прочесть. Например, Лотмана, который для науки, может быть, устарел, а для научпопа просто идеален. «Александр Сергеевич Пушкин: Биография писателя» – его знаменитая, прекрасная книга. В ней маленькие главки, она написана очень концептуально, структурно, и вы просто проникаетесь состоянием автора.

Еще один совет: взрослому человеку нужно обязательно открыть том писем Пушкина. Не надо читать никаких комментариев – кому он писал и в каких обстоятельствах – просто возьмите наугад первые попавшиеся письма, и вы попадете под обаяние умного человека, с которым вы как будто беседуете. Почитайте письма к жене, которой он писал по-русски, называя ее «жинка». Почитайте, как он отстаивает собственное достоинство, как пишет о литературе. Это прекрасное чтение, как мемуары, как документы эпохи, это совершенно живая вещь. Сказки и письма Пушкина открывать можно практически на любом месте и читать.

И третья, очень важная вещь, которую бы я рекомендовал прочитать взрослому человеку у Пушкина – это, конечно, «Евгений Онегин». «Евгений Онегин» — это тест на взрослость. Это страшно остроумное произведение. «Гм! гм! Читатель благородный, здорова ль ваша вся родня?» Там столько смешного! Когда я был учителем, я говорил ученикам: «Покажите мне то, над чем вы смеялись в «Евгении Онегине», именно смеялись». Тем, кто находил мне смешные вещи, я сразу ставил пятерку в четверти, потому что это произведение не только печальное и трагическое, оно еще и очень смешное.

Любите самого себя,

Достопочтенный мой читатель!

Предмет достойный: ничего

Любезней верно нет его.

Обратите внимание на то, как Пушкин говорит с читателем:

Но следствия нежданной встречи 

Сегодня, милые друзья,

Пересказать не в силах я;

Мне должно после долгой речи

И погулять и отдохнуть:

Докончу после как-нибудь.

(Это когда Татьяна ждет объяснения, что Онегин ответит на ее письмо). Почему это так важно? Потому что Пушкин нам показывает, что не надо углубляться в серьезность и литературщину, а нужно подняться над этим вместе с поэзией, с иронией и с каким-то простором и воздухом большой литературы, которая выше любого жанра. И тогда вы начинаете парить с «Евгением Онегиным», потому что вы понимаете, что дело не в содержании, и вы просто упиваетесь этими строками, потому что там есть и одно, и второе, и третье.

Про что этот роман? Про то, как проходит жизнь, и про то, и как сделать так, чтобы она не прошла мимо вас. Это на самом деле очень серьезный вопрос. Эта знаменитая строфа:

Блажен, кто смолоду был молод,

Блажен, кто вовремя созрел…

Хорошо быть смолоду молодым, потому что дальше вы попадаете в колею.

Кто постепенно жизни холод

С летами вытерпеть сумел.

Кто странным снам не предавался,

Кто черни светской не чуждался…

И так далее.

Мы это можем легко ассоциировать с собой, и это еще один очень важный момент «Евгения Онегина».

И, конечно, я рекомендовал бы читать стихи, причем взрослому человеку – позднего Пушкина, начиная со стихотворения «Осень». Прочитайте его полностью и задумайтесь: действительно, почему Пушкину нравится осень?

И с каждой осенью я расцветаю вновь;

Здоровью моему полезен русский холод…

Почему это так важно, почему все умирает, а он возрождается? Ему не нужна весна, потому что весной и так все само собой возрождается. Его сила в другом – осенью он слушает себя. Как нас учит современная психология, это очень важно – слушать самого себя. И Пушкин осенью слушает себя. Мир должен умереть, а он в этот момент, как позднее растение, расцветает, потому что когда все остальное умерло, он здесь главный, и дальше начинается вдохновение.

Рисунок Нади Рушевой

Время и настроение

– Что еще нужно, чтобы начать читать Пушкина?

– Конечно, кроме навигатора, нужно время, и нужно, чтобы не было ощущения, что я это делаю для кого-то, потому что это надо или модно. Не будет это модно, это даже не Достоевский. Пушкин – это разговор с самим собой. Вы не сможете похвастаться в компании, что читаете сейчас Пушкина. Где-то вы сможете блеснуть тем, что читаете Джойса, где-то – что Мураками, где-то – что посмотрели всего Ларса фон Триера. А хвастаться, что вы читаете «Евгения Онегина», сложно и не нужно, пускай это будет не для тщеславия, а для внутренней жизни.

– Меня больше беспокоит не столько вопрос тщеславия, сколько момент, связанный и со временем, безусловно, и с ритмом жизни. У меня уже полтора месяца лежит томик дореволюционного издания писем Пушкина, и когда он попал ко мне в руки, я с наслаждением представляла, как буду его читать. За полтора месяца у меня ни разу не было ни одной минуты подходящего настроения, чтобы его открыть — где взять даже не столько время, сколько этот внутренний ресурс, импульс, чтобы читать Пушкина?

– Где взять ресурс на молитву? Для этого не нужно время. Нужно две минуты перед сном или три, или пять, кто как может. У нас что, нет этого времени? Фактически оно, конечно, есть. Мы же часами сидим в фейсбуке.

– Нужно не время – нужно настроение.

– Да, стихи требуют усилия. Шестисотстраничный роман прочесть можно, потому что вам будет постоянно интересно: что там дальше? Такой роман – это как ипотеку в банке взял, будто бы дело сделал. А стихотворение – что это? Это как будто ты посмотрел на закат, и вроде бы если ты его не сфотографировал, непонятно, зачем смотрел. Да, стихи требуют усилия, а усилие может превратиться в созерцание и потребность. Но это и есть та фундаментальная мимолетность, простите за пафос и, может, даже пошлость, которая отстраивает нашу жизнь.

– У меня был опыт печальный чтения Пушкина во взрослом возрасте: некоторое время назад я с огромной радостью обнаружила наличие в природе такого приложения, которое ежедневно высылает тебе по одному стихотворению Пушкина в почту, и ты читаешь – то есть от тебя вообще ничего от тебя не требуется, даже книжку с полки снимать. И что вы думаете? Я просто не читала их, а потом отменила подписку, потому что эти непрочитанные стихи начали меня раздражать и вызывать чувство вины.

– Это глупость. Это примерно то же самое, что взять себе за правило каждый день нюхать какой-нибудь цветок из Красной книги, потому что их много и все нужно перенюхать. Нет, так нельзя. Тут работают совершенно другие механизмы. У вас может быть одно стихотворение, которое вы повторяете, когда вам это нужно, сами про себя в течение нескольких лет, или несколько стихотворений. Здесь не действует количественный принцип, не действует принцип всеохватности. Это очень прихотливая вещь.

Представьте: вы идете, например, по карельскому лесу в июле или августе. Там россыпью черника, голубика и земляника. И вы собираете из всего этого богатства 0, 0001% того, что там есть. И только у глубоко нездорового человека возникнет желание собрать все. Обычный человек собрал себе два стаканчика в походе, и он счастлив, это уже полнота жизни.

Так и со стихами. Не нужно каждый день читать стихотворение Пушкина или подборку стихов Пастернака к Рождеству или к Пасхе. Это так не действует. Божий мир невероятно многообразен, это вселенная, в которой счесть всех этих звезд и не познать всех поэтов. Не надо гнаться за образом эрудированного человека. Задача не галочки себе ставить, а наслаждаться, находить себя в других стихах и расти вместе с этими стихами. Это как поиск идеального места на море. На свете много прекрасных мест, но вы выбираете что-то одно и ездите туда. И это невроз, если вы хотите объездить все пляжи мира. Так и со стихами: это просто не нужно.

Поэтому откройте стихотворение «Осень» и читайте направо и налево, как бы до и после, и смотрите, что вам аукается, не аукается, или вообще не надо.

Рисунок Нади Рушевой

Искусство показывает так, что ты этому веришь

– Как так получилось, что Пушкин действительно абсолютно универсальный? Почти каждый находит в Пушкине в какой-то период жизни что-то свое. Как так вышло? Ведь это всего лишь один человек, который прожил обычную и довольно короткую человеческую жизнь.

– Здесь можно сразу спекулятивно отвечать какими-то историософскими или мистическими вещами, но я попытаюсь ответить прозаически. Во-первых, исторический и культурный контекст в нашей стране так сложился, что Пушкин был одновременно и итогом культурных петровских реформ, и трамплином для всей последующей русской литературы. Он в некотором смысле стоит в середине, он очень многое тем наметил.

Эпоха, в которой он жил, была блестящей, полной жизни и ощущения красоты и гармонии этой жизни, несмотря на все противоречия, так сложилось. Во-вторых, национальной культуре нужен классик номер один. Это такой, если угодно, общественный договор среди читающих людей. Кому-то нужен Шекспир, кому-то Гёте, нужны такие люди, которые образуют нацию. И Пушкин продолжает жить в нашем культурном сознании. Есть книжки, авторы, которые насаждались, и где они сейчас? А Пушкин остался. Не навсегда, но остался.

– Как не навсегда?

– Конечно, нет, потому что через сто или двести лет язык изменится, и Пушкин будет непонятен. А что у нас навсегда? Навсегда ничего нет.

– А как Пушкин присутствует в вашей жизни, если, конечно, присутствует, что он сделал для вас лично?

– Мне сложно отвечать на этот вопрос, потому что отчасти это область профессиональных интересов. Но если говорить о личном, то у меня есть стихотворение, которое я очень часто про себя повторяю. Это:

Когда за городом, задумчив, я брожу

И на публичное кладбище захожу…

Это стихотворение о том, как человек переходит от городского до сельского кладбища, и городское для него ужасно, а сельское, как это ни парадоксально, прекрасно.

Но как же любо мне

Осеннею порой, в вечерней тишине,

В деревне посещать кладбище родовое…

Какая это красота, покой и простор. И это какой-то очень простой механизм преодоления смерти. Там сказано:

Где дремлют мертвые в торжественном покое…

Пушкин показывает нам свое видение смерти. Искусство вообще ничего не доказывает. Оно показывает, но показывает так, что ты этому веришь. Я часто повторяю эти стихотворение, оно мне просто нравится. Пушкин ничего не может сделать для нас, но есть ли важнее тема, чем тема смерти?

– Моя подруга Мария Климова придумала когда-то акцию #пушкинвгороде: 6 июня все желающие пишут на асфальте разные, близкие им строчки из Пушкина, причем если это делать каждый год, можно увидеть через Пушкина, как меняешься ты сам. Что бы вы написали? Очень коротко, что-то самое ваше на сегодняшний день из Пушкина?

– «И жизнь ничто, как сон пустой, насмешка неба над землей». Хотя нет, я бы написал: «Зачем крутится ветр в овраге..?»

www.pravmir.ru

Хочу писать стихи, как Пушкин, а-не получается. Кто может научить?

Не надо. Иди лучше на завод.. или в шахту..

Тебе столько, сколько Пушкин, не выпить!

Пушкин. Я не шучу.

Загрузи в нейросеть все стихи Пушкина. Дальше она все сделает за тебя.

Твой потолок-это вот оно... обезьяна тупая... Это-всё херня, а вот-если нассал в носки, как их пихать в новые туфли? прекрасный человек Гуру <img src="//otvet.imgsmail.ru/download/7598207_048dd28e40b09233e6ba9356933f3e79_800.jpg" data-big="1" data-lsrc="//otvet.imgsmail.ru/download/7598207_048dd28e40b09233e6ba9356933f3e79_120x120.jpg">

Как Александр Сергеевич наверное никто, а впрочем найдите какой нибудь литературный коужок, не знаю есть ли сейчас такие. А вообще--гение рождаются редко:)

Решил стихи я пописать, Но вот дела - г.. вно: В размер и в рифму не попасть - Такое, блин, кино... А будет так нехорошо! - Ты мудро мне сказала, - Ведь Пушкин - это не Ошо, И начинай сначала... Попроще рифму, реже ритм, Словечки покороче, И заживут твои стихи На сайтах, между прочим. "Могу - ногу, слеза - гроза" - Вот это рифмоплетство! И будут помнить вечно здесь Подобное уродство...

а на дуэль- как он- пойдете?))

Боюсь - никто. Самим учиться нужно. Взглянул на небо - сразу новый стих. Влюбился - два, расстроился - штук пять. И все стихи - легки и ненатужны. Лишь был бы в них размер: от сих - до сих. И можно всем стихами отвечать. Стихи - не проза. Главное - начать.

Никто. И сам Пушкин не смог бы, даже если захотел.

Сначала изучите русский язык. Потом как отличать ямбы, хореи, гекзаметра, анапесты, и тд чем отличается белый стих, от свободного, или стихотворение в прозе, от самой прозы. Потом изучать рифмы, ритмику, и тдтд Потом прочитать стихи Пушкина, и определить, где у него ямб, где хорей и тд. Потом начинать писать стихи. Поначалу пытаться писать в разных стилях, пробовать, пытаться. И возможно со временем, после тренировок выйдет стихотворение. Читайте книги. Поэзию, поэтику, литературоведение. Например Г. Абрамович"Введение в литературоведение" раздел"Теория стихосложения" Статьи Гумилёва о русской поэзии. Поэтический словарь Квятковского. и другие.

Мои стихи, как первый луч весны: Чисты, прозрачны и чисты. Я не смотрю на жизнь сквозь призму, Иду от краткости я к локонизму. До Бродского и в брод мне не дойти, И до Ахматовой заказаны пути, Пусть музы гениев парят над головой, Мне важно быть самой собой.

Для начала найти синоним к слову КЮХЕЛЬБЕККЕРНО.

Пушкиным нужно родиться.

Тебе просто нужен опыт. Читай стихи Пушкина и пробуй писать как он. Подбирай слова по-красивее, излагай по-ярче мысль, придумывай отличные темы. И с каждым написанным стихом твоё мастерство будет оттачиваться, опыт повышаться, возникнет талант. Мной уже проверено.

touch.otvet.mail.ru

В интернете распространяется фейковое стихотворение, приписанное Пушкину

В мессенджерах и социальных сетях распространяется стихотворение о карантине, якобы написанное Пушкиным. Но на самом деле оно принадлежит современному автору.

«Александр Сергеевич Пушкин, находясь на карантине по поводу холеры в Болдино, обращается к нам сегодняшним», — с таким комментарием распространяют в сети следующее стихотворение:

Позвольте, жители страны,
В часы душевного мученья
Поздравить вас из заточенья
С великим праздником весны!

Всё утрясётся, всё пройдёт,
Уйдут печали и тревоги,
Вновь станут гладкими дороги
И сад, как прежде, зацветёт.

На помощь разум призовём,
Сметём болезнь силой знаний
И дни тяжёлых испытаний
Одной семьёй переживём.

Мы станем чище и мудрей,
Не сдавшись мраку и испугу,
Воспрянем духом и друг другу
Мы станем ближе и добрей.

И пусть за праздничным столом
Мы вновь порадуемся жизни,
Пусть в этот день пошлёт Всевышний
Кусочек счастья в каждый дом!

 

И далее следует подпись: «А.С. Пушкин 1827 г.»

На самом деле это стихотворение написано уже в наши дни и, конечно, совсем другим автором.

«Пушкина надо не только почитать, но и читать! — комментирует фейк известный новосибирский поэт, журналист и общественный деятель Александр Верин. — Я включил память: не помню такого, хотя прочёл всего от публикаций до черновиков. Хотя и без того видна подделка: стих некачественный и явно современный, так во времена Александра Сергеевича не говорили. Выяснилось, некто Урри Грим из Казахстана пошутил, а люди кинулись пересылать друг дружке. Причем это уже вторая фальсификация, что говорит о том, что Пушкина в России толком не знают даже те, кто учился в славной советской школе. Про молодежь и говорить не приходится».

Кстати, в карантине в Болдино Александр Сергеевич Пушкин был осенью 1830 года, когда готовился к свадьбе с Натальей Гончаровой. Там он, например, написал «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы»

Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздается близ меня,
Парки бабье лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня…
Что тревожишь ты меня?
Что ты значишь, скучный шепот?
Укоризна или ропот
Мной утраченного дня?
От меня чего ты хочешь?
Ты зовешь или пророчишь?
Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу…

Ранее ЧС-ИНФО разоблачал другие фейки, распространяемые через мессенджеры и социальные сети: по поводу якобы пропавшей девочки, отравления ребенка снюсом и другие.

4s-info.ru

что писал пушкин? рассказы или стихи?

поэзия, сказки в стихах, прозы он еще писал

Пушкин писал стихотворения, повести, сказки и не только в стихотворной форме....

Рассказы, стиха, поэмы и сказки, и нифига.

О рыбаке и рыбке это сказка он написал 5 сказок ходили слухи он не дописал новую сказку 6-ую жених и медведица так как был вызван на дуэль но эту сказку так и не выпустили ( Он много чего писал: стихи, сказки, рассказы.

Поэмы, стихи, реже прозу, сказка о рыбаке и рыбке сказка в стихах, как и все сказки пушкина

Пушкин писал ВСЕ. И прозу и поэзию. Сказка о рыбаке и рыбке - это просто проза, сказка, рассказ для детей. Это не стихи. есть сказка в стихах (о царе салтане) , есть в прозе.

Вы извините, но как-то у Вас получилось в одну кучу всё свалить. Пушкин писал и прозу, и стихи. хотя больше почитаем как поэт. "Сказка о рыбаке и рыбке... "- сказка в стихах. её мелодичность очень даже слышна, хотя не каждая предыдущая строка рифмуется с последующей. не знаю, можно ли слово "мелодичность" отнести к прозе. а рассказ относится к прозе всё-таки.

Сказка это сказка, стих это стих..

touch.otvet.mail.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.