Поэт ширяевец стихи


Все стихи Андрея Ширяева

Из цикла «Письма в столицу»

 

3.

 

Подай мне руку и останься

размытым жестом, вопреки

законам времени и танца

руки над плоскостью реки;

 

с какой-то сокровенной ленью

прибавь меня к чужим семи

и неизбежность столкновенья,

а значит, истинность, прими

 

как данность, как веленье свыше,

задёрни крепом зеркала,

и губы, чёрные от вишен,

прижми к губам моим.

                                         Мила,

 

глупа, распущенна, невинна,

охлопай крыльями ворон,

толкни меня, столица, в спину,

я выйду из семи ворот

 

и потеряюсь за стеною

холмов, струящихся назад.

И кто-то выбежит за мною

и небу отворит глаза.

 

4.

 

Закрывая сезон разговоров за чаем,

за портвейном, за чачей, всё одно – разговоров,

диалогов, полемик, бесед, замечаешь,

что наука не впрок, что зло и печально

снова рыл огород, беззастенчив, как боров,

переживший сородичей, знающий точно,

что спасения нет и что даже не брезжит

воскрешенье, и близится праздник лубочный,

и родится один, а другого зарежут

и съедят, покрестившись, впрок заготовят

колбасы и копчёностей, дико напьются,

будут жён колотить и бакланить пустое;

девки воском закапают тёмное блюдце

и такое увидят, что, Господи Боже,

визгу будет до света…

                                            Ударься о стену,

обернись муравьём или гадом, но всё же

встанет рядом такой же, назначивший цену

за тебя, за деянья твои – в наказанье,

в поощренье – едино; затихни и следуй

тощей нитью в узоре чужого вязанья

бесконечно. Молчи. Улыбайся соседу.

Отправляйся на площадь, пытайся молиться,

запрокинувшись ликом к бесцветному небу,

и в толпе со следами вырожденья на лицах

отражайся другим, не поддавшимся гневу,

не подавшимся в судьи, чьи дрожащие плечи

увядают под чёрными листьями мантий

и хрустят убеждённо, что было бы легче

осуждать под вино и свинину в томате,

непременно.

                              Но полно. Сезон закрывая,

уходи по кривой к своему захолустью,

где сбываются сны, и ржавеют трамваи,

и блуждает река, потерявшая устье.

45ll.net

Ширяевец Александр Васильевич - Стихотворения

 Александр Ширяевец Стихотворения ---------------------------------------------------------------------------- Русская поэзия XX века. Антология русской лирики первой четверти века. М., "Амирус", 1991 Дополнение 1 по: "И будет вечен вольный труд..." Стихи русских поэтов о Родине. М., "Правда", 1990 Дополнение 2 по: Слово о полку Игореве. "Библиотека поэта". Малая серия. Л., Советский писатель", 1990 ---------------------------------------------------------------------------- СОДЕРЖАНИЕ Архангельский глас. (Раздолье. 1924) Атаманова зазноба. (Там же) Бурлак. (Там же) Волге. (Там же) Гадание. (Там же) Грозовое. (Там же) Клич. (Там же) Молодецкий курган. (Там же) Мужикослов. V, VI, X-XIII. (Мужикослов. 1923) "На чужбине невеселой". (Раздолье. 1924) Старь. (Там же) Утро. (Там же) Дополнение 1 "Говорил ты мне, что мало у меня удалых строк..." Дополнение 2 После побоища (Васнецовское) * * * На чужбине невеселой Эти песни я пою. Через горы, через долы Вижу родину свою: Жегули в обновах вешних, Волга... Улица села... В церковь, солнышка утешней, Ты лебедкою плыла... - Не найти нигде чудесней Русых кос и синих глаз! Из-за них Кольцовской песней Заливался я не раз... Я ушел... я ждал иного, Не к сохе влеклась рука... И уплыл... А ты с крутого Мне махала бережка... На сторонке чужедальней Позабыть тебя не мог... Снится грустный взгляд прощальный, Вижу беленький платок... Что сулит мне воля божья? Ворочусь ли я назад? - Пусть к родимому Поволжью Песни звонкие летят! УТРО. Свирель рассвета заиграла, Ночь поплелась в свой тихий дом, А солнце весело орало На пароходе голубом... Стряхнули горы сон старинный, Туманный прояснился взгляд... Шумят кудрявые вершины, Червонцы солнца к ним летят... С красавы-барки песня мчалась, Раскинул день победный стан.. А солнце с Волгой обнималось - Веселый ухарь-капитан! ГРОЗОВОЕ. В гулкие гулы, Уткою Солнце нырнуло, Скрылось пугливо... Громами вольными Мерится высь! Громовые грохоты! Удалые хохоты! Грозовая вольница Громыхает, гонится! Молнии жуткие С красной расшивы Красными кольями В берег впились! АРХАНГЕЛЬСКИЙ ГЛАС. Щупал девок я, ластился к бабам, Матершинничал в три этажа. Повлекут по загробным ухабам, Чтоб поджарить меня, как стрижа. Заартачившись у сковородки, Завоплю я, ругнувшись зело: - Отпустите - катнуться на лодке На денек только - в наше село! Взгромыхает Архангельский глас. - Не годишься ни в ад ты, ни в рай! Убирайся-ка, парень, от нас! Щупай девок, гармонь раздувай! БУРЛАК. Уплыву, как только вспенится Волга-матушка-река! У бродяг душа не пленница. Не дрожит у кошелька! Любо петь мне песни смелые. Что поет по Волге голь, Двинуть весла в гребни белые! - Эх, зазноба, не неволь! Уноси быстрей, кормилица, Наши барки и плоты! Глядь и ветер принасилится. - Будет меньше маяты... Не меня ль краса румяная Манит с берега рукой?.. Да милей мне воля пьяная! Обручился я с рекой! МОЛОДЕЦКИЙ КУРГАН. (Сказ). Ты жила в скиту замшелом. Все молилась, ладан жгла. Он охотником был смелым Из приволжского села. Нес он с песней диких уток, Позабыла, где свеча... С развеселых прибауток Стала ярче кумача... Соловьи в лесу скликались. Разливался вешний мед... И ушла ты, не печалясь, От своих святых ворот К песням аховым, к шиханам... Повенчались без венцов... Стал охотник атаманом, Кликнул голь со всех концов... За шелками, за коврами, Для тебя он уплывал... Как любились вечерами! Что за песни он певал! В ночь, над Волгой звездоокой Разгорался буй-костер, Днем маячил издалека Алый бархатный шатер... Заглянуло к вышке Лихо, Быль иная зацвела... Белотелая купчиха Мила-друга отняла... Ты дозналась про смутьяну, И за смертную тоску, Ночью, сонного с кургана Опрокинула в реку; И сама метнулась с кручи За изменником в простор... И зовут курган дремучий Молодецким - с этих пор... СТАРЬ. Месяц, глянь ушкуйным оком! Кистенем стальным взмахни! Понесусь я быстрым скоком На татарские огни.. Надо мной воронья стая Зачернеет - ждет беда. Предо мною Золотая Пораскинется Орда. - Ой, летите, стрелы злые, В басурманские шатры! Нам хвататься не впервые За мечи и топоры! Я рубиться лихо стану. Сдвинет враг со всех сторон, И, иссеченного, к хану Отведут меня в полон. Долго-долго, дни и ночи Будут лязгать кандалы. Будет сниться терем отчий, Волги буйные валы. Запылит с Руси дружина, На Орду ударит вскачь, - Я опять на волю хлыну Для удач и неудач... Час настанет, и на склоны Упаду я из седла, Как вопьется в грудь со стоном Закаленная стрела... АТАМАНОВА ЗАЗНОБА. Нет утехи, нет спокоя С той поры, как мой родной Закатился с голытьбою К понизовью на разбой... Где простились, вкруг да окол Все брожу я у реки... - Ах, неужто сгибнет сокол С той ли вражеской руки! Ночью снится взгляд прощальный, Клич могутный... стон... пальба, Да железный звон кандальный, Да два висельных столба... И взбегаю на бугры я, Где разгульник поклялся: Не метнутся ль заревые С понизовья паруса?.. ВОЛГЕ. Тускнеет твой венец алмазный, Не зыкнет с посвистом жених... Все больше пятен нефти грязной - Плевки Горынычей стальных... Глядишь, старея и дряхлея. Как пароходы с ревом прут, И голубую телогрею Чернит без устали мазут... А жениха все нет в дозоре... Роняет известь едкий прах... Плывешь ты с жалобою к морю, Но и оно - в плевках, в гудках... КЛИЧ. На кургане, в шапке-зорнице Стенька встал разгульно-смел, Молодецкую он вольницу Кликал, звонницей гудел: - Гей-эй-эй!.. Собирайся-ка, голь перекатная, Шалый сброд! Будут гульбища, подвиги ратные, - Русь зовет! Хватай ножи с пистолями! Гульнем по вольной воле мы! Не дам народ в обиду я! Айда тягаться с Кривдою! - Гей-эй-эй!.. Нет житья от боярства от чванного, Воевод! Всех достанет рука атаманова, Всех уймет! Не дам народ в обиду я! Айда тягаться с Кривдою! Хватай ножи с пистолями! Гульнем по вольной воле мы! - Гей-эй-эй!.. Царь не видит, в палатах все тешится, Спозаракь... А и нам, братцы, время потешиться! Грянь-ка, рвань! Хватай ножи с пистолями! Гульнем по вольной воле мы! Не дам народ в обиду я! Айда тягаться с Кривдою! ...Так бросал слова смутьянные Разнн, взявшись за пистоль, И ватагою буянною На курган валила голь... Не леса шумят кудрявые, То повольники шумят; Помыкает всей оравою Колдовской, зовущий взгляд... Зацвели ладьи узорные! Песни, посвисты и гул! Загляделись выси горные На диковинный загул! Не с того ли крика шалого Волга вспенила сильней?.. Любо Стеньку разудалого Уносить далеко ей! ГАДАНИЕ. Месяц скатною жемчужиной Засветился над горой. - Выйди, званый, выйди, суженый! Правду, зеркальце, открой! Крестик снят... Одна я в горнице, Ставлю свечи у зеркал... - Кто покажется затворнице: Стар иль молодец-удал?.. Вот и полночь... Жутко... Слышу я. Как хохочет, весела, Нечисть страшная под крышею, Пляс бесовский завела... Кто-то тянется и корчится. Метит лапою обнять... - Убежала бы, да хочется О заветном разузнать... Месяц скатною жемчужиной Льет узорные Лучи. - Выйди, званый, выйди, суженый! Сердце, сердце, не стучи! МУЖИКОСЛОВ. Накрываются тучею-схимою Вышний Пастырь, а звезды кудесно-ярки. - Вот встают они праотцы, деды, отцы мои Мужики, мужики, мужики! - Всласть поели немного вы ситного, Пиво ячное, мед протекли мимо ртов... За лихое тягло, за судьбу челобитную, Быть вам, быть окол райских кустов! VI. - Тяти! Деды! Лапотники, Пахотники, Чернокостники-смерды! А кто с Альпийских лысин Свистнул На весь мир?.. - Вы! - Вы! Кто песенных Жар-Птиц метнул по свету? - - Вы! - Вы! Печальники, Кабальники, Безвестники - Смерды!.. X. ... - Мамыньхи! Баушки! Арины Родионовны! Зацапанные барами - Блунями Для соромной забавушки! Рано вас сгорбило Буднями Черными! Радости видано много ли?!.. Не вы ли Поили Песнями, сказами ярыми Пушкиных, Корсаковых, Гоголей! А самим - оплеухи, пинки. Синяки, Да могилки незнаемые, убогие!.. XI. Распалилась мужицкая дума! Чу: засеченных смертный крик! Брызжут искры костра Аввакума, Слышу Разина грозный зык! - Эй, Ивана Великого вышка. Разнеси-ка пожарче звон! - Да не я ли Отрепьев Гришка? Только я не отдам свой трон! XII. - Пьянчуги, Святые угодники, Муромцы, Пугачи, Ермаки, Юродные, буйноголовые - Друга! Сродники! Сродники! Бью челом вам я, Бью челом! XIII. - Крест ли, меч ли возьму, - не знаю, Помолюсь кому - невдомек! Только в каждом - душа родная! Каждый с лаской меня берег: Для чего?.. Да не выпрыгни, сердце! - Знаю! Понял! -не блажь, не бред! - Душегубцы и страстотерпцы. На холопский гляньте Рассвет! Ширяевец Александр. - Александр Васильевич Абрамов - род. 2 апреля (ст. ст.) 1887 г. на Волге в селе Ширяево Симбирской губ. Отец происходил из крестьян, но приписался к мещанам и служил лесным об'ездчиком. Ш. детство провел сначала в родном селе, в Жегулях, потом в мордовском селе Старая Бинарадка и в г. Самаре. Четырнадцатилетним мальчиком похоронил отца. Первоначальное образование получил в церковно-приходской школе и в городском училище. В 1905 г. поступил на бумаго-красильную фабрику, потом в почтово-телеграфную контору. В том же году переселился с матерью в Туркестанский край, где жил до 1922 г., только один раз в 1915 г. побывав на родине. В 1922 г. переехал в Москву, где в этом же году умерла его мать, которой он посвятил "Мужикослов" и "Раздолье". В Москве же умер и сам поэт 15 мая 1924 г. в Старо-Екатерининской больнице от воспаления мозга и похоронен на Ваганьковском кладбище. Ш. начал писать с 19-20 л. и впервые стал печататься в 1908 г. в Ташкентской газете. Отдельно выпущены книги стихов: 1) Ранние сумерки. Ташкент. 1911. 2) Запевки. Ташкент. 1916.3) Узоры. Гос. Изд-во М. 1923. 4) Раздолье. Гос. Изд-во. М. 1924. 5) Мужикослов. Изд. "Круг". М. 1923. Незадолго до смерти Ш. написал поэму "Палач", еще не напечатанную. Ширяевец Александр Васильевич (наст. фамилия Абрамов). - 2.4.1887-15.5.1924. Избранное. Куйбышев, 1961. Дополнение 1 * * * Николаю Клюеву Говорил ты мне, что мало у меня удалых строк: Удаль в городе пропала, - замотался паренек... А как девица-царевна, светом ласковых очей, Душу вывела из плена - стали песни позвончей. А как только домекнулся: кинуть город мне пора, - Всколыхнулся, обернулся в удалого гусляра! 1909-1910 гг. Дополнение 2 После побоища (Васнецовское) Он упал на цветы полевые С половецкой стрелою в груди, Смотрят в небо глаза неживые... "Мать! Любимого сына не жди!" Не одна Ярославна заплачет! Пьет Каяла багряную муть - Захлебнулась!.. А птицы маячат Жадным клювом бойцов полоснуть... Озарила поля роковые Кровяная луна с высоты, Заглянула в глаза неживые, На шеломы, колчаны, щиты... "Спите с миром! Отважно вы сгибли! Кудри-шелк ветер тронул слегка... Сына мать не дождется в Путивле, Молодица - милого дружка... 1928 Ширяевец - литературный псевдоним Александра Васильевича Абрамова (1887-1924), поэта. Печ. по изд.: Ширяевец А. Волжские песни: Стихотворения. М., 1928. Подзаг. "Васнецовское" намекает на картину Виктора Михайловича Васнецова (1848-1926) "После побоища Игоря Святославича с половцами" (1880), написанную на мотив "Слова о полку Игореве". 

bibra.ru

Ширяевец (Абрамов) Александр Васильевич

«Поэт Поволжья» — так его называли в течение первых десятилетий ХХ века. В его творчестве Жигулёвские горы, Волга, Самарская Лука нашли самого горячего и самобытно-талантливого певца. «Баяном Жигулей и Волги» называл его Сергей Есенин, друживший с ним на протяжении многих лет и затем выразивший желание быть похороненным рядом с могилой Александра Васильевича Ширяевца (рис. 1).

Он родился 2 апреля (по новому стилю 14) 1887 года в селе Ширяево Симбирской губернии (ныне это территория Самарской области). Его отцом был лесной объездчик, бывший крепостной, человек бывалый, умный, и грамотный, весельчак-гармонист. В автобиографии Ширяевец позднее писал: «…Я читал книги, заносимые в село торговцами-лубочниками. Первым прочитанным поэтом был Кольцов, потом — Лермонтов. Иногда отец выписывал «Родину» или «Ниву».

Детство Саши прошло на лоне волжской природы. Его родина, село Ширяево — одно из самых старинных селений Среднего Поволжья, которое упоминается еще в документах XVII века. Само село расположено в устье живописной долины (буерака), словно бы разрезающей цепь Жигулевских гор. Поэт впоследствии так писал о своём родном Ширяеве:

В междугорье залегло —

В Жигулях моё село,

Рядом — Волга плещет, льнет,

Про бывалое поет…

Супротив — Царев Курган,

Память сделал царь Иван…

А кругом простор такой —

Взглянешь — станешь сам не свой!

Все б на тот простор глядел,

Вместе с Волгой песни пел! (рис. 2-8)

Но после скоропостижной смерти отца в 1897 году его мать перебралась в Самару, где устроилась чернорабочей. А вот Саша в 1898 году окончил с похвальным листом церковно-приходскую школу в Ширяеве, и затем поступил в Самарское второе городское училище. Однако острая нужда так и не дала ему возможности завершить учёбу, и потому Александру в 12 лет пришлось пойти работать - сначала в 1903—1904 годах в Ставрополе писцом в канцелярии казённого лесничества, а затем на такое же место на бумагокрасильной фабрике в Самаре.

В большом городе Ширяевец впервые почувствовал «песен дар» и начал писать стихи, помещая их в местных газетах под псевдонимом «Симбирский». Начало революции 1905 года застало его еще в Самаре, где он вместе с рабочими бастовал, разбрасывал революционные прокламации, участвовал в манифестациях.

И я влил каплю в алую волну –

Пора была весенняя, хмельная –

Раскинул прокламаций не одну,

Радея о тебе, страна родная.

Казацкая нагайка полосу

Мне тоже не единожды врезала.

О, родная, когда мне будет суд,

Прости, что для тебя я делал мало.

В том же 1905 году Ширяевцу в поисках работы пришлось переехать в Ташкент, где он устроился на должность телеграфиста. В последующие годы он не раз переезжал из одного города Туркестана в другой, не забывая при этом усиленно заниматься самообразованием. Ширяевец продолжал писать стихи, печатая их сначала в местных газетах, а потом и в столичных журналах. В 1911 году вышел первый его сборник «Ранние сумерки». После этого у поэта завязалась переписка с Максимом Горьким, Иваном Буниным, Александром Блоком, Сергеем Есениным и другими литераторами.

В 1915 году в № 1 журнала «Друг народа» одновременно были напечатаны стихотворения «Узоры» Сергея Есенина и «Хоровод» Александра Ширяевца. После этой публикации Есенин послал ему в Ташкент письмо: «Извините за откровенность, но я вас полюбил с первого же мной прочитанного стихотворения… Вы там вдалеке так сказочны и прекрасны… Со стихами моими вы ещё познакомитесь. Они тоже близ вашего духа…» Таким образом, ещё не будучи лично знакомым с другими «новокрестьянскими поэтами», Ширяевец уже стал заметным членом российского поэтического сообщества (рис. 9, 10).

В том же 1915 году ему удалось вернуться на родину — Самара, Жигули, Ширяево, и здесь поэт пережил «неистовую радость» новой встречи с любимым Поволжьем. В сборнике стихов «Запевка», изданном ещё в Ташкенте, тема Жигулей в творчестве Ширяевца по-прежнему является одной из основных:

Что мне дива Туркестана,

Груды серебра-добра,

Я глядеть на Волгу стану

С Караульного бугра (рис. 11).

Октябрьскую революцию Ширяевец принял как «светлый праздник». В это время вышли в свет сборники его стихов «Алые маки (1917 год) и «Красный звон» (1918 год). Несмотря на революционную романтику, тема малой родины по-прежнему занимала одно из центральных мест в творчестве Ширяевца.

Есть ли что чудесней

Жигулей хребтов?

А какие песни

С барок и плотов!..

В одном из своих писем в 1917 году Сергей Есенин назвал Ширяевца «Баюн Жигулей и Волги». После выхода из печати очередного его сборника в одной из самарских газет появился отзыв критика: «Чувствуешь влажный волжский запах и ветер при чтении стихов А. Ширяевца. Поэт, что называется, пропах Волгой. Его стих залихватский и звонкий. Такие стихи просятся наружу из груди… Их петь над Волгой, в её лесах. Но поэт поёт нам здесь, и мы видим эту дорогую исполинскую реку, слышим величественный ритм её богатых волн, чувствуем, как льётся к нам в душу её влажный воздух».

Центральное место в поэзии Ширяевца всегда занимало родное, «милое Поволжье»: Волга, Жигули, волжская вольница, курганы, клады. Поэту было дорого в Поволжье все, и он с нескрываемой любовью пел о волжской весне, о ледоходе, о Стеньке Разине, о Молодецком кургане, о бурлаках, и, конечно же, о своём лесном необычном селе. Волжские темы не оставляли поэта нигде - ни в знойном Туркестане, ни в Москве.

На чужбине невеселой

Эти песни я пою.

Через горы, через долы

Вижу родину свою:

Жигули в седом тумане,

Волга… Улицы села…

Вот ты в алом сарафане,

Точно лебедь, проплыла…

Много внимания Ширяевец уделял волжскому обездоленному люду, его борьбе против бар и купцов, много писал о народном вожаке — Степане Разине. Самого атамана, так же, как и Жигули, Царев и молодецкий курганы, и всю волжскую старину Ширяевец воспринимал романтически, в духе песен и легенд. Даже волжский пейзаж в его изображении, как справедливо заметил один из критиков, пронизан той же романтикой. В целом же в русскую поэзию Ширяевец внес элементы волжского сказа. В музыке стиха поэта—легкого, размашисто-удалого, певучего всегда слышится ветер родного волжского раздолья.

Что же касается Октябрьской революции, то её Ширяевец поначалу тоже воспевал в романтическом духе, почти не касаясь нюансов классовой борьбы и её негативных сторон. События 1917 года он воспринимал в духе всё тех же старинных легенд, как некое продолжение разинской и пугачёвской вольницы. За это его довольно резко осуждали поэты революционного времени и пролетарские критики, которые обвиняли Ширяевца в мелкобуржуазной ограниченности, декадентстве и чуть ли не «предательстве коренных интересов трудового крестьянства», из среды которого вышел и сам поэт.

Летом 1922 года А.В. Ширяевец переехал в Москву. Однако в столице его творчество оказалось далеко не во всём соответствующим веяниям нового времени. В частности, советская цензура долго не пропускала в печать его поэму «Мужикослов». Более того - Ширяевца исключили из группы пролетарских поэтов «Кузница» за несоответствие его стихов общим направлениям творчества и декларациям группы.

В связи с этими событиями Ширяевец, удручённый нападками «красных критиков», некоторое время занимался самобичеванием. Он говорил о себе и о своём творчестве, что он «ещё не до конца понял классовую социальную сущность Октябрьской революции», и что «старина, огонь былого, заслонили перед ним чудесную явь новой жизни, рожденной Октябрем». В своих выступлениях на публике он каялся, говорил, что «мне ещё многому нужно учиться, а то дальше волжских песен не уйдешь».

Однако его попытки показать то героическое и положительное, что принесла России советская власть, оказались неудачными. Поэт прекрасно видел, что в новых стихах напрочь отсутствуют искренность и восхищённость, которые были так свойственны его творчеству в дореволюционный период. В итоге Ширяевец отказался от сочинительства в угоду «пролеткульту», как он сам называл революционных авторов, и снова вернулся к народным мотивам «из старины глубокой».

Дальнейшие события показали, что возвращение к своим корням для Ширяевца было весьма благотворным. В 1923 году из печати вышли две книги его стихов, а в начале 1924 года Ширяевца приняли в члены Союза писателей. В это же время был опубликован лучший сборник поэта «Раздолье», получивший высокую оценку критиков и читателей (рис. 12).

В начале 1924 года в печати появилось одно из последних стихотворений поэта, в котором он, вопреки своим критикам, выразил своё несогласие с современностью, показал свою любовь не к «Руси фабричной, считающейся с Карлом Марксом», а к «Руси деревенской, земледельческой».

Никогда старина не загаснет:

Слишком русское сердце моё…

Позабуду ли песни на Клязьме!

Как я мчался с тяжелым копьём…

Вечевые прибойные клики!

Ветер Волхова вздул паруса!

То палач я, то нищий калика

То с булатом в разбойных лесах…

Не припомню, какого я роду,

Своего я не помню села…

Ускакал я в бывалые годы,

Старь родная меня занесла.

Александр Васильевич Ширяевец скоропостижно и неожиданно для всех умер 15 мая 1924 года в Москве, предположительно от менингита, и был похоронен на Ваганьковском кладбище (рис. 13, 14). Смерть друга сильно потрясла Сергея Есенина, который в своём заявлении, поданном в Союз писателей, объявил себя «душеприказчиком по литнаследству покойного». Вскоре Есенин написал одно из своих известнейших стихотворений «Мы теперь уходим понемногу» (в первой публикации 1924 года оно вышло под заголовком «Памяти Ширяевца»). Есенин неоднократно говорил: «Если я умру, похороните меня рядом с Шуркой милым», что и было исполнено. В 1925 году он был похоронен недалеко от могилы Ширяевца.

С 1978 года на родине поэта, в селе Ширяево, в том доме, где он жил до шестилетнего возраста, ныне находится музей его имени. До 2005 года он действовал как музей народного быта, после чего был преобразован в Дом-музей поэта А.В. Ширяевца (рис. 15-17).

Валерий ЕРОФЕЕВ.

 

Основные произведения А. Ширяевца (по данным Википедии)

Богатырь: Стихи и песни о войне. — Ташкент: Типогр. при канц. Ген.-Губернатора, 1915. 16 c. (Издание «Туркестанских ведомостей»).

Запевка: Песни и стихи. Ташкент: Кн-во «Коробейник», 1916. 16 c.

Алые маки: Песни последних дней. Ташкент: Кн-во «Коробейник», 1917. 8 с.

О музыке и любви: Лирика. Ташкент: Кн-во «Коробейник», 1917. 16 c.

Край солнца и Чимбета: (Туркестанские мотивы). Ташкент: Туркцентропечать, 1919. 30 с.

Сказка об Иване, крестьянском сыне. Ташкент: Туркцентропечать, 1919. 38 с.

Мужикослов. М.; Пг.: Круг, 1923. 29 с.

Узоры: Песни-стихи для детей / Рисунки А. Кравченко. М.; Пг.: Гос. изд-во, 1923. 24 c.

Змей Горыныч: [Быль]: Рассказ А.Ш. М.: Красная Новь, 1923. 35 с.: ил. То же. 2-е изд. М.: Красная Новь, 1924. 32 с.: ил.

Волшебное кольцо: Пьеса-сказка. М., 1923. (Литографир. издание).

Раздолье. М.; Пг.: Гос. изд-во, 1924. 89 c. (Б-ка соврем. рус. лит.).

 

Список литературы

Афонин Л.Н. Письма Александра Ширяевца Ивану Бунину. // Волга, 1969, № 6, с.178 – 179.

Баранов В. Есенин и Самара. // Русское эхо. Самара, 1996, Вып. 3, с. 146, 152 – 153. (С. Есенин и А. Ширяевец).

Баранов В. «Матери и Волге мой последний взгляд…». (110 лет со дня рождения поэта А.В. Ширяевца). // Русское эхо. Самара, 1997 - № 4, - С.215 – 222

Беляева Т. Сергей Есенин и Александр Ширяевец. // В кн. Актуальные проблемы современного есениноведения. Рязань, 1980, с. 54 – 58.

Беляева Т. Александр Ширяевец и русская крестьянская поэзия первой четверти ХХ века. Автореферат дисс… канд. филол. наук. М., 1981, 16 с. (Московск. гос. пед. институт).

Беляева Т. Александр Ширяевец и Иван Бунин. // Творчество писателя и литературный процесс. Межвузовский сборник научных трудов. Ивановский ун-т. Иваново, 1982, с169 – 172.

Захаров А.Н. Ширяевец (псевдоним, настоящая фамилия - Абрамов) Александр Васильевич. // Русские писатели. Биобиблиографический словарь в двух частях. М., Просвещение, 1990, Часть 2., с. 408 – 409.

Земсков В., Хомчук Н. Есенин и Ширяевец. По материалам переписки поэтов в 1915 – 1920 гг.). // Русская литература. Л., 1962, № 3, с.180 – 186.

Земсков В. Письма в Ташкент (Есенин и Ширяевец). // Звезда Востока, Ташкент, 1966, № 6, с.133 – 134.

Зинин С.И. Туркестанские встречи: Сергей Есенин и Александр Ширяевец. // Современное есениноведение. Рязань, 2007, № 7, с. 41 – 56.

Зинин С.И. Поэт Александр Васильевич Ширяевец. )) в кн. Россияне в Узбекистане. – Ташкент, 2008. – С. 260 – 264.

Киселева Л. К творческой биографии А. Ширяевца. // Вопросы русской литературы. Львов, 1984, вып. 2, с. 8 – 10.

Койнова Е.Г. «В песне - соловей…». // В кн. А. Ширяевец Песни волжского соловья. Избранное. Тольятти, 2007, с.6 – 45

Куняев С.Ю. Александр Ширяевец. 1887 – 1924. // В кн. О, Русь, взмахни крылами. Поэты есенинского круга. Сост. С.Ю. Куняев и С.С. Куняев. М., Современник, 1986, с.163 – 164.

Неженец Н.И. Песенно-сказовый романтизм А.В. Ширяевца. // В кн. Нежинец Н.И Поэзия народных традиций. М., Наука, 1988, с.143 – 175

Орлицкий Ю.Б. С. Есенин и А. Ширяевец. К истории творческих взаимоотношений. // Радуница. Информационный сборник № 4. М., 1993, с. 22 – 30

Орлицкий Ю.Б., Соколов Б.С., Субботин С.И. Александр Ширяевец. Из переписки 1912 – 1917 гг. // De visu. 1993, № 3 (4), с.5 – 7, 32 – 42.

Орлицкий Ю.Б. Александр Ширяевец как литературный критик. // Русская литературная критики серебряного века. Новгород, 1996, с.59 – 62.

Орлицкий Ю.Б. А. Блок и А. Ширяевец. // Шахматовский вестник. Солнечногорск, 1997. Вып.7, с.373 – 377.

Паркаев Ю. «Перед этим сонмом уходящих…». Новые данные о болезни и смерти А. Ширяевца. // О, Русь, взмахни крылами. Есенинский сборник. Вып. 1. М., «Наследие», 1994, с.169 – 175.

Савченко Т.К. Есенин и Ширяевец. // Столетие Сергея Есенина. Международный симпозиум. Есенинский сборник. Выпуск III. . М., 1997, «Наследие», с.297 – 313.

Селиванов К.А. Русские писатели в Самаре и Самарской губернии. Куйбышевское книжное издательство, 1953 год.

Сивоволос Б.М. Из поэтического наследия А. Ширяевца. // Вопросы русской литературы. Львов, 1971, вып. 1, с.87 – 88.

Темкина И., Тартаковский П. Из истории русской литературы Узбекистана (1917 – 1930). // Звезда Востока. Ташкент, 1966, № 6, с. 152 – 154 (О поэзии Ширяевца).

Шабунин А. Баюн Жигулей и Волги. // Волга, 1966, № 7, с.177 – 179.

Ширяевец А.В. Стихотворения и поэмы. Сост. А.И. Михайлов. Ставрополь. Кн. изд-во, 1992.

Ширяевец А.В. У Жигулей среди курганов. Сост., ред., вступ. ст. Е.Г. Койновой. Тольятти, ТГУ, 2011.

Ширяевец А.В. Русь в моём сердце поёт! Стихотворения. Сост., ред., вступ. ст. Е.Г. Койновой. Тольятти: ТГУ, 2013.

Шпак П.П. Воспоминани

xn----7sbbaazuatxpyidedi7gqh.xn--p1ai

Александр Ширяевец – биография, книги, отзывы, цитаты

Настоящее имя - Александр Васильевич Абра́мов. Русский поэт серебряного века, один из представителей новокрестьянских поэтов, прозаик, драматург, журналист.

Родился в селе Ширяево-Буерак (отсюда – литературный псевдоним) в крестьянской семье. Проучившись 2 года в Самарском городском училище, будущий поэт вынужден был оставить учебу из-за отсутствия средств к существованию после смерти отца. В 1902 г. поступил чернорабочим на бумаго-красильную фабрику, а затем писцом в канцелярию казённого лесничего в Ставрополе (ныне Тольятти). В 1905 г. переехал в Туркестан, поступил на почтово-телеграфную службу, где состоял до 1919 г.

Печататься начал в 1908 г. В 1909—1915 годах поэт активно…

Настоящее имя - Александр Васильевич Абра́мов. Русский поэт серебряного века, один из представителей новокрестьянских поэтов, прозаик, драматург, журналист.

Родился в селе Ширяево-Буерак (отсюда – литературный псевдоним) в крестьянской семье. Проучившись 2 года в Самарском городском училище, будущий поэт вынужден был оставить учебу из-за отсутствия средств к существованию после смерти отца. В 1902 г. поступил чернорабочим на бумаго-красильную фабрику, а затем писцом в канцелярию казённого лесничего в Ставрополе (ныне Тольятти). В 1905 г. переехал в Туркестан, поступил на почтово-телеграфную службу, где состоял до 1919 г.

Печататься начал в 1908 г. В 1909—1915 годах поэт активно переписывался с другими новокрестьянскими поэтами Есениным, Клюевым, Карповым. В конце апреля 1915 г. А.В. Ширяевец приезжал в отпуск на родину в с. Ширяево, затем отправился в Петроград. Результатом этих поездок стало издание сборников: «Богатырь» (1915), «Запевка» (1916), «О музыке и о любви» (1917), "Алые маки" (1917), «Край солнца и Чимбета: (Туркестанские мотивы)» (1919), пьеса-сказка «О Иване – крестьянском сыне, Ненаглядной Красоте и Кощее Бессмертном» (1919), посвящённая С. Есенину.

В 1919-1921 гг. А.В. Ширяевец переехал в Москву, вступил в литературную группу «Кузница». В ноябре 1923 г. был исключён из неё и вскоре вошёл в группу поэтов «Радуга». В начале 1924 г. А.В. Ширяевца приняли в члены Союза писателей. Московский период жизни писателя ознаменовался выходом в свет драмы «Отлетающие птицы», «Узоры» (1923), пьесы для детей «Волшебное кольцо», поэмы «Мужикослов» (1921), «Раздолье» (1924). Поэма «Палач» (1924) была опубликована посмертно. Наряду с темой России большое место в творчестве Ширяевца занимали Волга, Жигули, народная вольница. Одним из наиболее известных произведений А.В.Ширяевца является страшный, трагичный "Мужикослов" (лиро-эпическая поэма о голоде в Поволжье, долго не пропускавшаяся в печать цензурой), высоко ценившийся С. Есениным.

15 мая 1924 года Александр Ширяевец неожиданно умер, предположительно от менингита, в возрасте 37 лет. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве. Потрясенный смертью Ширяевца, Есенин посвятил ему одно из своих лучших стихотворений позднего периода «Мы теперь уходим понемногу...» (1924).

www.livelib.ru

В Ширяево состоялся I литературно-поэтический фестиваль в честь 130-летия Александра Ширяевца 

Начало череде юбилейных мероприятий было положено в начале апреля, когда центральная библиотека оформила постоянно действующую выставку-экспозицию, посвященную творчеству поэта. Библиотекарями проведен первый городской конкурс чтецов в честь юбилея Ширяевца. В творческом соревновании приняли участие учащиеся всех школ города.

Александр Васильевич Абрамов родился в селе Ширяево-Буерак (ныне село Ширяево) 2 (14) апреля 1887 года. Имя родного села он использовал для своего поэтического псевдонима — Ширяевец. Псевдоним ярко отразил суть характера поэта и его творчества: «Ширь, ни в чем тесноты. И говор широкий, волжский. И широкая глубокая любовь к Волге». Александр Ширяевец был близким другом Сергея Есенина. Именно Есенин полюбил Ширяевца «с первого стихотворения», как сам высказывался, и способствовал знакомству с его творчеством на столичных литературных площадках. «Волжский соловей», «певец волжского раздолья» — так называли Ширяевца его современники. «Баюном Жигулей и Волги» нарек своего любимого друга Сергей Есенин.

После смерти Ширяевца 15 мая 1924 г. Есенин завещал похоронить себя рядом с «Шуркой милым». Всего через полтора года — 31 декабря 1925 г. — друзьям пришлось выполнить эту просьбу. Талант Александра Ширяевца был многогранен. Он писал стихи и песни, поэмы и сказки, произведения для детей и литературно-критические статьи, выступал как прозаик и драматург.

Открыла фестиваль член международного есенинского общества «Радуница», лауреат премии «Имперская культура», исследователь наследия Ширяевца Елена Койнова (Тольятти). Это с ее доброй руки возрос и расширяется сегодня интерес к творчеству поэта, известному в наше время, к сожалению, немногим, хотя в двадцатые годы прошлого века он был очень заметным автором, а значение его поэзии оценивалось как общенациональное явление. На протяжении девяти лет благодаря проекту «Ока — Волга. Есенин — Ширяевец» в Самарской и Рязанской областях проходят выставки, встречи, концерты, телемосты, раскрываются духовные и культурные связи двух поэтов.

Весь день в Ширяево звучали стихи и песни на стихи Ширяевца и Есенина. На этот большой музыкально-поэтический праздник съехались многочисленные почитатели таланта поэтов-друзей. Ансамбль «Вдохновение» клуба «Ретро» из Жигулевска исполнил песни «Белая береза» и «Черемуха душистая».

Руководитель художественно-поэтического салона «Любава», член Союза писателей России Ирина Минкина выступила с новым стихотворением «Посвящение Есенину». Заслуженные аплодисменты сопровождали выступление актеров молодежно-экспериментального театра «Дилижанс», которые представили сказку-сценку «Об Иване — крестьянском сыне и Ненаглядной Красоте».

Преподаватель жигулевской детской школы искусств № 1 Александр Сазонов исполнил романс «Клен ты мой опавший».

Библиотека-филиал № 10 с. Солнечная Поляна и школа с. Бахилово представили ребят с театрализованным прочтением стихов Александра Ширяевца. Особенно понравилось зрителям выступление школьницы в национальном мордовском костюме, исполнившей песню на мордовском языке.

Ансамбль «Вольница» исполнил популярный романс на стихи Ширяевца «Гвоздики», который долгое время считался народным.

Представители центра инвалидов «Союз» Евгений Умылин и Вячеслав Козлов декламировали стихотворения «Плясовой узор», «Цыганка», «Мать».

Гармонист «золотой десятки России» Геннадий Ганюшкин исполнил музыкальные композиции «Гармошка народная», «Эх, Жигули вы, Жигули».

Народные песни звучали в исполнении ансамбля «Волжанка» с. Солнечная Поляна.

На стихи Александра Ширяевца, тексты которых он нередко называл песнями, появляется все больше песен, на «малой родине» поэта их запели даже под гусли. Пример тому — солист ансамбля народных инструментов «Вольница» (ДК «Нефтяник») автор музыки Виктор Читаев.

Певучие стихи поэта звучали в исполнении актеров литературного театра им. Пушкина из Тольятти. Настоятель церкви в честь Богоявления из с. Ширяево отец Прокопий сказал напутственное слова присутствующим.

"Очень хорошо, что мы возвращаемся к своим родным истокам, помним своих предков. Читать и слушать стихи — одухотворяет любого человека. В селе Ширяево возрождаются свои песенные традиции. Важно передавать их детям, внукам, всем людям и завещать, чтобы они никогда не забывали свои корни, ведь без прошлого нет будущего", — отметил он.

Видео дня. Что увидели на Луне в телескоп с большим разрешением

Читайте также

weekend.rambler.ru

«На Волге я, в Ширяеве я снова...»

Выставка приурочена к 130-летию со дня рождения поэта Александра Ширяевца (14 апреля 1887 г.) и посвящена его родному селу Ширяеву (сейчас Самарская область).

Поэт Серебряного века Александр Ширяевец (Абрамов) был другом Сергея Есенина. Выставка в Константинове – часть творческого проекта «Ока – Волга. Есенин – Ширяевец», который с 2008 года реализуется в Рязанской и Самарской областях. Его руководители – заслуженный работник культуры России, ведущий научный сотрудник музея-заповедника С. Есенина Константин Воронцов и кандидат филологических наук, член международного есенинского общества «Радуница» Елена Койнова (Тольятти Самарской области).

На открытие выставки приехали гости из разных городов, рязанские художники, переводчица Ая Сугихара из Японии, находящаяся на стажировке в Москве. Директор Государственного музея-заповедника С.А. Есенина Борис Иогансон вручил автору выставки, члену Союза художников России Александру Ковалеву и Елене Койновой благодарности за участие в проекте «Ока – Волга. Есенин – Ширяевец».

Елена Койнова прочла стихи Александра Ширяевца, продемонстрировала небольшой документальный фильм о родине поэта. Александр Ковалев поделился своими впечатлениями от села Ширяева, где он жил летом одиннадцать лет, рассказал, что большинство работ на выставке создавались уже после переезда в Рязань. Представленные холсты не документальны, по определению искусствоведов, это пейзажи-воспоминания, пейзажи-мечты. Дочь Александра Ковалева Любовь Викулина представила свой сборник стихов «Вверх по течению», посвященный Ширяеву, где она выросла.

Ая Сугахара, аспирантка токийского университета Васэда, прочла на японском языке стихотворение Сергея Есенина «Мы теперь уходим понемногу», посвященное Александру Ширяевцу. Рязанский бард член Союза писателей России Нурислан Ибрагимов, активный участник проекта «Ока-Волга…», исполнил под гитару песни на стихи «волжского соловья» и свои собственные.

На выставке представлены не только произведения Александра Ковалева, но и материалы из фондов музея-заповедника С.А. Есенина и Самарского литературно-мемориальным музеем им. М.Горького. Это прижизненные сборники стихов Александра Ширяевца, фотографии, переписка Есенина и Ширяевца, а также современные публикации о волжском поэте.

Выставка будет работать до конца мая.

www.museum-esenin.ru

А я - всего лишь пепел над океаном

Пара слов о себе (любимом?). Родился 18 апреля 1965 года в Казахстане, долго жил там, затем перебрался в Москву, а десять с лишним лет назад обосновался в Сан Рафаэле (Quito, Эквадор), о чем нисколько не жалею. Год провёл в Буэнос Айресе (Аргентина), разочаровался, вернулся в Сан Рафаэль.
Учился в Литературном институте им. Горького на отделении поэзии в семинаре Юрия Давыдовича Левитанского. По роду деятельности — литератор. Член Союза писателей Москвы, хотя литературные тусовки не слишком жалую.
Работал газетным журналистом, звукорежиссёром на телевидении, артистом в паре филармоний, редактором отдела Интернета в журнале Hard&Soft, затем главным редактором раздела юмора почившего в бозе портала ПОЛЕ.ru, потом — вольные хлеба. Но, в общем, это всё неважно.
Люблю: умных собеседников, джаз, гитару, внедорожники, короткоствольное оружие, путешествия и компьютерные игры. И фантастику — как жанр. Гостей люблю тоже, а вот сам в гости выбираюсь нечасто. Образ жизни — ночной. Ни одна нормальная сова такого не выдержит — сдохнет… Перманентно холост. Ума и степенности к своим годам не набрался ни на грош; впрочем, мне лично это совершенно не мешает.

Сборники стихов Андрея Ширяева:
"Продрогший пантеон",1990 г., "Жазуши", (Алма-Ата),
"Мастер зеркал" (1994 год),
"Глиняное письмо" (1996 год),
"Бездомные песни" (1999 год).

48-летний российский поэт Андрей Ширяев покончил с собой в Эквадоре, где жил долгое время, покинув Россию.
О произошедшем сообщили в социальных сетях его друзья и знакомые. Официальной информации о смерти поэта пока нет. Неизвестны и обстоятельства произошедшего. Однако сегодня, в пятницу, 18 октября, в 11:00 часов утра по Москве Андрей опубликовал в своем Facebook запись, в которой сообщил, что дописал свою последнюю книгу, отдал ее на верстку и принял решение покончить жизнь самоубийством, назвав причины, подтолкнувшие его к этому шагу:

***

Мне пора.

Последняя книга дописана, вёрстка передана в добрые руки. Алина, Гиви, Вадим, дорогие мои, спасибо. И спасибо всем, кого я люблю и любил - это было самое прекрасное в жизни.

Просить прощения не стану; всегда считал: быть или не быть - личный выбор каждого.

Чтобы не оставлять места для домыслов, коротко объясню. В последнее время два инфаркта и инсульт на фоне диабета подарили мне массу неприятных ощущений. Из-за частичного паралича ходить, думать и работать становится труднее с каждым днём. Грядущее растительное существование - оно как-то совсем уж не по мне. Так что, действительно, пора.

(улыбается) Заодно проверю, что там, по другую сторону пепла. Может, и увидимся.

***

Свое последнее стихотворение один из интереснейших современных

Ты не плут. Ты не выживешь тут. Я не выживу там. И - довольно."
русских поэтов записал вчера вечером на своей страничке:

***

Привычно доедать до последней крошки,
привычно доживать до финальных титров.
Сценарий жизни старой подвальной кошки
достоин девяти уссурийских тигров.
Сценарий лжи. Леплю куличи из ила,
тяну больное, путаясь в алфавите.
Честней, пока не поздно, разлить чернила,
и кинуть грош Харону, и встать, и выйти;
и вновь - по темноте за бессонным стражем,
в окраинном кинозале, в луче экранном,
где мир, подобно мне - короткометражен,
а я - всего лишь пепел над океаном.

Стихи Андрея Ширяева

***

…и сражение роз неизбежно, и злой лепесток
в трансильванскую глушь заскучавшими пальцами сослан,
и неспешно галеры сквозь сердце идут на восток,
погружая в остывшую кровь деревянные вёсла.

Здесь, где кожа подобна пергаменту, падают ниц
даже зимние звёзды и мята вина не остудит,
бормочу, отражая зрачками осколки зарниц:
будь что будет…

Так ли больно тебе, как тебе не умеется знать
об искусстве любви, безыскусный мой, бедный Овидий?
Одиночество пить, как вино, и вином запивать
одиночество в чашках аптекарских взломанных мидий.

Говори мне: кому — я? Зачем я на этих весах?
Кто меня уравняет с другими в похмельной отчизне?
…а прекрасный восток оживает в прекрасных глазах
слишком поздно для жизни.

* * *

Так и будет. Вымокнет сирень,
смолкнут скрипки, выгорят обои,
и поманит пением сирен
этот мир, покончивший с тобою.
И не хватит воска. А дожди
не способны вылечить от жажды.
Я когда-то вспомню - подожди -
это тело, данное однажды.
Заструится сладкое вино,
наполняя жертвенную чашу,
дух поймет, что так заведено,
и ягненок удалится в чащу.
Тело оправдается строкой;
угадать в любимой Соломею
и познать от рук ее покой
только этим телом и сумею.
Не затем ли в небо нас вели
медленные скрипки на концерте,
чтобы притяжение земли
нам понять, как притяженье смерти,
мне понять, от смерти уходя,
что любовь страшнее и священней.
И последним выходом дождя
оборвать цепочку воплощений.

* * *

Поздним летом в унылой Москве
жар отходит от камня. Кривей
мостовые, грязнее вода
под мостами, чьи грузные тени
проминают поверхность, когда
потускневших пернатых орда
покидает остывшие стены.
Все уходят куда-то на Юг,
к одичалому морю. Поют
нечто странное в странном своем
и почти неподвижном исходе
в облака, в чуть заметный проем,
где и мы, задыхаясь, поем,
покорившись тоске и природе.
Жить в отечном отечестве. Знать
наперед. Обветшалую снасть
обновляя, предчувствовать день,
может быть - не охоты, но - ловли
тощей рыбы в холодной воде.
Не дойти и уснуть на гряде,
приспособив садок в изголовье.
Ты не видишь меня. Для тебя,
в окаянные трубы трубя,
поднимается рать и растут
вертикальные ливни, и волны
прочь уснувшую рыбу несут.
Ты не плут. Ты не выживешь тут.
Я не выживу там. И - довольно.

* * *

В далёкой дали, за орбитами планет
танцует женщина, похожая на свет.
А рядом - там, где сушится бельё,
танцует свет, похожий на неё.
Играет сын, похожий на неё.
Кружится мир, похожий на неё.
Танцует женщина. И на её плече-
танцует космос в тоненьком луче.

* * *

Новая ночь творения. Медленно и легко
тает в моём подсвечнике слепок шестого дня.
В глиняной кружке плещется тёплое молоко.
Ночь в астеничном городе, требующем меня.
Что остаётся, Господи? Вброд перейти поток,
в чьей-то случайной комнате бросить на стол ключи
и, упираясь теменем в скошенный потолок,
долго стоять над пропастью выгоревшей свечи;
в тёмных горстях настаивать пепел и сердолик-
лица, сердца и улицы. И доливать настой
взятой в сосуде жидкостью. Выбор не так велик.
Белой, чужой, разбавленной. Красной, своей, густой.

* * *

Светает. Океан перебродил
и двинулся в предгорья - вал за валом.
Движенье рыб. Движение светил.
Такая мощь в неспешном, небывалом,
неумолимом празднике воды,
что даже вихрь, косматые следы
несущий вдаль по черепашьим скалам,
притихнет и пополнит легион
гранитных волн.
Я жду восхода. Кончик языка
скользит по раскалённым альвеолам,
лицо обезображено тяжёлым
скупым восторгом, злая тьма зрачка
затягивает радужку - похоже
на полный цикл затмения, на дым,
на стыд, на крик, на угольный мешок...
Ведя сухими пальцами по коже,
я сдерживаю яростный смешок.
Забавно то, что ты меня таким
пока ещё не помнишь. Хорошо,
что ты - не помнишь.
Играет Бах. Пылает кровь. На помощь
небесным скрипкам, воспевая полночь,
приходит нежный утончённый ад
порочного барочного гобоя.
Пифагорейский музыкальный ряд.
Пылающее рвётся в голубое,
и птицы в небе страшно говорят,
и эти капли алые горят,
горят на пенном лезвии прибоя.
Уходят люди - вверх по склонам гор.
Торжественно и горько. До минор.
Качнутся плети высохшей лаванды,
мяукнут ставни, прогоняя сон.
Ныряя под лиловые гирлянды,
ты босиком выходишь на балкон
и видишь, что рыбацкому посёлку
осталось жить, от силы, полчаса,
что бестолку молиться втихомолку
и прятать слёзы, глядя в небеса,
что смерти нет, что ты опять умрёшь,
когда-нибудь, сегодня, и родишься
когда-нибудь - сегодня? - прорастёшь
проклюнешься, протянешься, продлишься
в чужом прекрасном теле, что другой
начнётся ритм, и отворится дверца,
где вечно бьётся космос, точно сердце-
непостижимый, жадный и тугой.
Я молча наблюдаю за тобой
и помню, что, примерно, через двести
коротких лет вернётся этот сон.
Всё повторится: океан, балкон,
предчувствие утраты, Бах, прибой.
Ты будешь рядом. Мы не будем вместе.
Таков закон.
Свершилось. Тоника, субдоминанта - кода.
Сырой настил, больничный запах йода,
обломки скрипки, пара чёрных слив,
морской травы подгнившие волокна...
Отсюда, светлая, нет выхода. Прилив
стучится в окна.

* * *

Облако причаливает к горе.
К облаку причаливает самолёт.
Так ли уж важно в этой простой игре,
кто и кого насколько переживёт?
Братское небо, влажная простыня.
Звёзды ложатся в пашню плечом к плечу.
Семя двудольное, космополита, меня,
пусть закопают в космос. Я так хочу.

uzlit.net

В Эквадоре покончил с собой поэт Андрей Ширяев, написав последний стих и объяснив причины в Facebook

В Эквадоре покончил с собой российский поэт Андрей Ширяев, написав последний стих и объяснив причины в Facebook
shiryaev.com

48-летний российский поэт Андрей Ширяев покончил с собой в Эквадоре, где жил долгое время, покинув Россию.

О произошедшем сообщили в социальных сетях его друзья и знакомые. Официальной информации о смерти поэта пока нет. Неизвестны и обстоятельства произошедшего. Однако в пятницу, 18 октября, в 9:00 часов утра по Москве Андрей опубликовал в своем Facebook запись, в которой сообщил, что дописал свою последнюю книгу, отдал ее на верстку и принял решение покончить жизнь самоубийством, назвав причины, подтолкнувшие его к этому шагу.

"Мне пора. Последняя книга дописана, верстка передана в добрые руки. Алина, Гиви, Вадим, дорогие мои, спасибо. И спасибо всем, кого я люблю и любил - это было самое прекрасное в жизни.
Просить прощения не стану; всегда считал: быть или не быть - личный выбор каждого. Чтобы не оставлять места для домыслов, коротко объясню. В последнее время два инфаркта и инсульт на фоне диабета подарили мне массу неприятных ощущений. Из-за частичного паралича ходить, думать и работать становится труднее с каждым днем. Грядущее растительное существование - оно как-то совсем уж не по мне. Так что, действительно, пора", - написал Ширяев.

Свое последнее стихотворение один из интереснейших современных русских поэтов записал в четверг вечером на своем сайте:

* * *
Привычно доедать до последней крошки,
привычно доживать до финальных титров.
Сценарий жизни старой подвальной кошки
достоин девяти уссурийских тигров.

Сценарий лжи. Леплю куличи из ила,
тяну больное, путаясь в алфавите.
Честней, пока не поздно, разлить чернила,
и кинуть грош Харону, и встать, и выйти;

и вновь - по темноте за бессонным стражем,
в окраинном кинозале, в луче экранном,
где мир, подобно мне - короткометражен,
а я - всего лишь пепел над океаном.

Андрей Ширяев родился 18 апреля 1965 года в Казахстане, долго жил там, затем перебрался в Москву. Более 10 лет назад обосновался в Эквадоре в Сан Рафаэле. Учился в Свердловском университете на журфаке, потом в Московском Литературном институте им. Горького на отделении поэзии в семинаре Юрия Левитанского. Не доучился.

Член Союза писателей Москвы. Работал журналистом, звукорежиссером на телевидении, артистом в нескольких филармониях, редактором.

В 2002 году Андрей Ширяев покинул Россию, опасаясь повторного спуска "железного занавеса", и переехал в Эквадор - "поближе к любимым Борхесу, Маркесу и Леону де Грейффу".

В России в 2006 году в издательстве "Водолей Publishers" вышел сборник стихотворений Андрея Ширяева на 320 страницах с иллюстрациями художника Виктора Яковлева.

Среди увидевших свет сборников стихов поэта также - "Продрогший пантеон", вышедший в 1990 году в издательстве "Жазуши" (Алма-Ата), "Мастер зеркал" (1994 год), "Глиняное письмо" (1996 год), "Бездомные песни" (1999 год).

Стихи Андрея Ширяева

* * *
Так и будет. Вымокнет сирень,
смолкнут скрипки, выгорят обои,
и поманит пением сирен
этот мир, покончивший с тобою.

И не хватит воска. А дожди
не способны вылечить от жажды.
Я когда-то вспомню - подожди -
это тело, данное однажды.

Заструится сладкое вино,
наполняя жертвенную чашу,
дух поймет, что так заведено,
и ягненок удалится в чащу.

Тело оправдается строкой;
угадать в любимой Соломею
и познать от рук ее покой
только этим телом и сумею.

Не затем ли в небо нас вели
медленные скрипки на концерте,
чтобы притяжение земли
нам понять, как притяженье смерти,

мне понять, от смерти уходя,
что любовь страшнее и священней.
И последним выходом дождя
оборвать цепочку воплощений.


* * *
Поздним летом в унылой Москве
жар отходит от камня. Кривей
мостовые, грязнее вода
под мостами, чьи грузные тени
проминают поверхность, когда
потускневших пернатых орда
покидает остывшие стены.

Все уходят куда-то на Юг,
к одичалому морю. Поют
нечто странное в странном своем
и почти неподвижном исходе
в облака, в чуть заметный проем,
где и мы, задыхаясь, поем,
покорившись тоске и природе.

Жить в отечном отечестве. Знать
наперед. Обветшалую снасть
обновляя, предчувствовать день,
может быть - не охоты, но - ловли
тощей рыбы в холодной воде.
Не дойти и уснуть на гряде,
приспособив садок в изголовье.

Ты не видишь меня. Для тебя,
в окаянные трубы трубя,
поднимается рать и растут
вертикальные ливни, и волны
прочь уснувшую рыбу несут.
Ты не плут. Ты не выживешь тут.
Я не выживу там. И - довольно.


* * *
В далёкой дали, за орбитами планет
танцует женщина, похожая на свет.

А рядом - там, где сушится бельё,
танцует свет, похожий на неё.

Играет сын, похожий на неё.
Кружится мир, похожий на неё.

Танцует женщина. И на её плече-
танцует космос в тоненьком луче.


* * *
Новая ночь творения. Медленно и легко
тает в моём подсвечнике слепок шестого дня.
В глиняной кружке плещется тёплое молоко.
Ночь в астеничном городе, требующем меня.

Что остаётся, Господи? Вброд перейти поток,
в чьей-то случайной комнате бросить на стол ключи
и, упираясь теменем в скошенный потолок,
долго стоять над пропастью выгоревшей свечи;

в тёмных горстях настаивать пепел и сердолик-
лица, сердца и улицы. И доливать настой
взятой в сосуде жидкостью. Выбор не так велик.
Белой, чужой, разбавленной. Красной, своей, густой.


* * *
Светает. Океан перебродил
и двинулся в предгорья - вал за валом.
Движенье рыб. Движение светил.
Такая мощь в неспешном, небывалом,
неумолимом празднике воды,
что даже вихрь, косматые следы
несущий вдаль по черепашьим скалам,
притихнет и пополнит легион
гранитных волн.

Я жду восхода. Кончик языка
скользит по раскалённым альвеолам,
лицо обезображено тяжёлым
скупым восторгом, злая тьма зрачка
затягивает радужку - похоже
на полный цикл затмения, на дым,
на стыд, на крик, на угольный мешок...
Ведя сухими пальцами по коже,
я сдерживаю яростный смешок.
Забавно то, что ты меня таким
пока ещё не помнишь. Хорошо,
что ты - не помнишь.

Играет Бах. Пылает кровь. На помощь
небесным скрипкам, воспевая полночь,
приходит нежный утончённый ад
порочного барочного гобоя.
Пифагорейский музыкальный ряд.
Пылающее рвётся в голубое,
и птицы в небе страшно говорят,
и эти капли алые горят,
горят на пенном лезвии прибоя.
Уходят люди - вверх по склонам гор.
Торжественно и горько. До минор.

Качнутся плети высохшей лаванды,
мяукнут ставни, прогоняя сон.
Ныряя под лиловые гирлянды,
ты босиком выходишь на балкон
и видишь, что рыбацкому посёлку
осталось жить, от силы, полчаса,
что бестолку молиться втихомолку
и прятать слёзы, глядя в небеса,
что смерти нет, что ты опять умрёшь,
когда-нибудь, сегодня, и родишься
когда-нибудь - сегодня? - прорастёшь
проклюнешься, протянешься, продлишься
в чужом прекрасном теле, что другой
начнётся ритм, и отворится дверца,
где вечно бьётся космос, точно сердце-
непостижимый, жадный и тугой.

Я молча наблюдаю за тобой
и помню, что, примерно, через двести
коротких лет вернётся этот сон.
Всё повторится: океан, балкон,
предчувствие утраты, Бах, прибой.
Ты будешь рядом. Мы не будем вместе.
Таков закон.

Свершилось. Тоника, субдоминанта - кода.
Сырой настил, больничный запах йода,
обломки скрипки, пара чёрных слив,
морской травы подгнившие волокна...

Отсюда, светлая, нет выхода. Прилив
стучится в окна.


* * *
Облако причаливает к горе.
К облаку причаливает самолёт.
Так ли уж важно в этой простой игре,
кто и кого насколько переживёт?

Братское небо, влажная простыня.
Звёзды ложатся в пашню плечом к плечу.
Семя двудольное, космополита, меня,
пусть закопают в космос. Я так хочу.

www.newsru.com

Слово-Сочетание - Error Site

Уважаемые друзья!

Создан новый сайт «Слово-Сочетание». Он предназначен для творческого сообщества Кузбасса и других регионов.

Будем рады представить Вас и Ваше творчество на страницах нашего интернет-издания.

Мы придерживаемся принципа о том, что одним из самых больших достояний человека и самых больших удовольствий является возможность беспрепятственного общения.

Казалось бы, нет ничего естественнее и проще, чем разговаривать с кем-либо: рассказывать о себе, своих делах, привычках, друзьях, взглядах на жизнь. А иногда просто необходимо спросить кого-то о наболевшем, выслушать чей-то совет.

Однако в повседневном быту мы часто не умеем или стесняемся это делать, или не находим времени для душевных бесед. Мы также знаем, что  есть немало таких людей, кто не может проявить себя в обычном разговоре, зато способен выражать свои мысли и чувства строкой электронного письма, условным языком фотографии,  цветовой гаммой рисунка.

Если за всем этим вы видите себя, тогда этот сайт – для Вас!

Присылайте результаты своих творческих порывов. Ждем от Вас интересные фотографии, художественные и документальные рассказы о людях, жизни и природе.

При этом, нас совершенно  не смущает, какую должность Вы занимаете и каков Ваш статус.

В свою очередь мы постараемся рассказывать Вам о наших друзьях – о творческих людях, о тех, кто «с «лейкой» и блокнотом», об их работе, творчестве и увлечениях, их успехах и проблемах. Вспомним коллег и просто хороших людей, кого-то уже нет на этой земле…  

А впредь будем вспоминать о них вместе!

Здесь мы намерены также размещать и новости о важных, на наш взгляд, событиях, фоторепортажи, рукописи изданных и не изданных книг, дневники и заметки на книжных, журнальных, газетных полях, записки, оперативно реагирующие на происходящее вокруг нас.

Так что, пишите письма, присылайте свои размышления и творческие работы разных жанров. Мы с нетерпением ждем их!

Желаем Вам вдохновения, творческого прорыва, исполнения всех желаний и любви! Дай Бог всем здоровья и удачи!

Наш почтовый адрес: [email protected]

xn----8sbenbrquebb4afq7e.xn--p1ai

Ширяев, Андрей Владимирович — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Ширяев.

Андре́й Влади́мирович Ширя́ев (18 апреля 1965, Целиноград[1] — 18 октября 2013, Сан-Рафаэль[2]) — русский поэт, прозаик. Член Союза писателей Москвы. Автор «Записок об Эквадоре»[3].

Андрей Ширяев родился 18 апреля 1965 года в Казахстане. Учился в Литературном институте им. Горького на отделении поэзии в семинаре Юрия Левитанского. Начинал карьеру, работая журналистом, артистом в нескольких филармониях, редактором отдела Интернета в журнале Hard’n’Soft, а затем главным редактором раздела юмора на портале ПОЛЕ.RU.

В начале 2000-х переселился в Эквадор, жил в городе Сан-Рафаэле. Был владельцем эко-ресорта Arcoiris в джунглях реки Напо, левого притока Амазонки.

Организатор и ведущий международного конкурса писателей-фантастов «Эквадор», в своё время наряду с «Грелкой» самого популярного конкурса писателей-фантастов[4].

Покончил с собой 18 октября 2013 года, так как болел тяжёлой формой диабета и перенёс два инфаркта и не хотел терпеть дальнейшего ухудшения своего здоровья[5].

Стихотворные сборники:

Предсмертная записка Ширяева

Мне пора.

Последняя книга дописана, вёрстка передана в добрые руки. Алина, Гиви, Вадим, дорогие мои, спасибо. И спасибо всем, кого я люблю и любил — это было самое прекрасное в жизни.

Просить прощения не стану; всегда считал: быть или не быть — личный выбор каждого.

Чтобы не оставлять места для домыслов, коротко объясню. В последнее время два инфаркта и инсульт на фоне диабета подарили мне массу неприятных ощущений. Из-за частичного паралича ходить, думать и работать становится труднее с каждым днём. Грядущее растительное существование — оно как-то совсем уж не по мне. Так что, действительно, пора.

(улыбается) Заодно проверю, что там, по другую сторону пепла. Может, и увидимся[11].

Литературный критик Андрей Новиков-Ланской отзывался об Андрее Ширяеве как о настоящем поэте, не знакомом, однако, широкой публике[12].

Похожее мнение опубликовал в своей колонке в «Российской газете» писатель и литературовед Павел Басинский: «О Ширяеве широкая публика не знала НИЧЕГО. И я не знал. Но теперь, найдя его стихи в его блоге, могу свидетельствовать: Ширяев в самом деле был замечательным поэтом…»[13].

Леонид Каганов называет Андрея Ширяева своим литературным учителем[4].

В 2007 году Андрей Ширяев получил поощрительный диплом V Международного литературного Волошинского конкурса[14] за стихотворение «…и сражение роз неизбежно, и злой лепесток…»[15].

Лауреат литературной премии «Писатель XXI века» в номинации «поэзия» за 2016 год (посмертно)[16].

Приемы здесь самые изысканные — строчные анжамбеманы, неожиданные рифмы (eх. марке с—Маркес), аскетичная телетайпность речи и т. п. Но это не главное. А главное то, что стихотворение вызывает у меня (читателя) эмоции, я понимаю лирического героя, я понимаю, о чем трагически говорит автор. Он говорит о том, что нежные чувства быстротечны, о том жизнь проходит (прошла), о том, что шутки закончились. И тут «дышат почва и судьба». Андрей Ширяев — выдающийся поэт. У меня в этом нет никаких сомнений.

В лице Ширяева мы видим русского человека в своей эстетической завершённости: ничего слишком; все жизненные рецепторы одинаково чувствительны. И, вместе с тем, это человек со своим особым вкусом к жизни.

ru.wikipedia.org


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.