Поэт низами гянджеви стихи


Самые красивые цитаты персидского поэта Низами Гянджеви

Великий поэт и философ Низами Гянджеви - один из самых известных поэтов Средневековья. Его стихотворения любимы на всем Востоке: от Баку до Душанбе, от Стамбула до Бухары.

ДУШАНБЕ, 26 сен — Sputnik. Один из самых знаменитых поэтов Средневековья Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф, известный во всем мире как Низами Гянджеви, согласно большинству источников, родился 26 сентября 1141 года.

Темы и образы, которые использовал в творчестве Низами, актуальны по сей день. Практически все великие таджико-персидские поэты – Хафез, Саади, Джалолиддин Руми и другие – считали себя продолжателями творчества Гянджеви. 

В каждую строку поэт вкладывал особый смысл, поэтому многие его фразы стали крылатыми. Sputnik Таджикистан выбрал самые знаменитые цитаты Низами, которые не потеряли актуальности и сегодня. 

Самый известный труд Низами – это "Хамсе", или "Пятерица". Книга состоит из пяти больших поэм: "Сокровищница тайн", "Хосров и Ширин", "Семь красавиц", "Искандер-наме" и "Лейли и Маджнун". Поэмы тяжело отнести к одному жанру: это и романтические истории, и эпические сказания, и психологические драмы в одном лице. 

Наверное, самая известная поэма Низами из всего сборника – печальная история любви юного Меджнуна ("Безумца") к прекрасной Лейли, чья красота свела молодого человека с ума, за что его и прозвали сумасшедшим. 

Родители девушки были против счастья двух влюбленных, и от невозможности быть вместе с Меджнуном она умерла. Меджнун, узнав о гибели возлюбленной, не выдержал горя и скончался у ее могилы. 

Сюжет "Лейли и Меджнуна" взят из традиционных арабских сказаний. Низами является первым автором, использовавшим эту историю в литературе. До него сказание о Лейли и Меджнуне передавалось лишь в устной форме.

Темы и герои произведений Низами Гянджеви основаны на народных сказаниях иранцев и арабов. Многие эпизоды из поэм взяты из "Шахнаме" – крупнейшего произведения X-XI веков.

Ученые-литературоведы со всего мира, например, профессор Петр Челковский, называют Низами связующим звеном между доисламским и исламским Ираном. Благодаря его творчеству многие образы и истории не только сохранились, но и стали известны далеко за пределами Персии. 

Хотя Низами не относился ни к какому из суфийских орденов, все его произведения пронизаны идеями и символами мистицизма. Каждый поступок, каждая фраза героев может иметь несколько значений. Например, роза означает и красоту, и царскую милость, и талант, и божественную милость. 

Сама книга "Хамсе" оказала огромное влияние на литературу Ирана, Азербайджана, Таджикистана, Узбекистана и многих других стран Востока. Свои "Пятерицы" в свое время напишут Алишер Навои, Абдурахман Джами и Амир Хосров Дехлеви. 

Рахмон и Мирзиёев открыли в Душанбе парк и памятники поэтам Джами и Навои

Низами Гянджеви часто писал и о себе. Именно данные его автобиографии позволяют восстановить буквально по крупицам историю его жизни, которая, кстати, окутана легендами и тайнами. 

Например, считается, что Низами трижды женился, но каждый раз его супруги скоропостижно умирали, и время их смерти странным образом совпадало с написанием новой эпической поэмы. 

Тайная жизнь каменного века Таджикистана

Годы жизни самого Низами также достоверно неизвестны. Ученые сходятся во мнении, что Низами Гянджеви умер между 1208-1209 годами, о чем свидетельствует надпись в Гяндже – его родном городе. Сейчас на месте могилы поэта возвышается большой мавзолей, который во все времена был местом паломничества. 

Поэт творил 900 лет назад, но его мысли понятны и современному человеку. Сделать верный выбор, получить совет в трудной ситуации, вспомнить о главных ценностях жизни, – подскажут строки Низами Гянджеви. 

tj.sputniknews.ru

Низами Гянджеви - Персидская, арабская, суфийская и вся восточная поэзия — ЖЖ

НИЗАМИ ГЯНДЖЕВИ (1141– предпол. 1204) – азербайджанский поэт, мыслитель, философ, писал на языке фарси.  

Низами, или «Нанизывающий слова» (подлинное имя поэта – Ильяс сын Юсуфа) жил и творил в 12 в. на Кавказе – в Гяндже (отсюда псевдоним – «из Гянджи»). Город этот, стоявший на Великом шелковом пути, по свидетельству арабского путешественника Ибн Азрака, посетившего его почти за сто лет до рождения поэта, «является великой столицей тюрков», имея в виду государство Арран, где «тюрки – как отмечал другой знаменитый историк Насави, – неисчислимы, словно муравьи».

Родился в 1141 в семье ученых-богословов и получил, судя по содержанию его произведений, всестороннее философское, филологическое образование, знал, помимо родного азербайджанского (тюрки), язык науки и религии (арабский) и язык поэзии (персидский), изучал математику, алгебру, геометрию, астрономию, медицину, логику, историю, «за короткую жизнь прошел все науки – от кольца Сатурна до центра земли и стал кладезем знаний всех предметов», или стихами: все книги предков изучал я сам, / изощрялся, окрылялся быстрый мой калам (перевод В.Державина).

Вехи жизненного пути запечатлены в его поэмах, из коих мы знаем, что слава Низами как лирика-философа быстро росла, что он отказался от участи быть придворным поэтом, отвергал «тленные и преходящие мирские соблазны», жил на гонорары, получаемые за сочинения, которые ему заказывались. Однажды правитель Дербента подарил ему в качестве гонорара рабыню-тюрчанку Афак, Низами было тогда чуть за тридцать, и она стала его женой, музой его творчества, матерью его единственного сына Мухаммеда. Противник полигамии (многоженства) Низами писал: Одной жены тебе достаточно, ибо / Муж со множеством жен – одинок. (Подстрочный перевод Г.Алиева и Н.Оманова).

Есть у Низами касыда-ода, в которой, как в известном жанре памятников, он говорит о себе, вкладе в поэзию: Я царем царей в державе мудрых мыслей стал. / Повелителем пространства, шахом времени я стал… / В царстве благозвучных песен не делюсь ни с кем я властью… (перевод И.Борисовой). Этот взгляд на себя подтверждается многогранным, ярким, поистине великим литературным наследием Низами, который вошел в историю литературы как автор – помимо большого количества стихотворений во всех жанрах восточной поэзии – пяти поэм Хамсе: Сокровищница тайн, Хосров и Ширин, Лейли и Меджнун, Семь красавиц и Искандер-наме в двух частях (Книга об Александре Македонском), сюжеты которых на протяжении многих веков вызывали и продолжают вызывать подражания на Востоке.

Первая поэма Сокровищница тайн (1177) составлена из двадцати коротких поэтических глав, или «речей», написанных, как и другие поэмы, в стиле маснави, «парнорифмующихся строк». В них автор в форме нравоучительных притч излагает свои философские и этические взгляды на природу человека, его телесный и духовный мир, любовь как первопричину бытия, возбудитель творчества, подвигающий к добрым деяниям, возвышающий человека, размышляет о превратностях судьбы, власти и тирании. Он дает наставления правителю о справедливости, благожелательном отношении к подданным (Повесть о Соломоне и поселянине), гармонии миров небесного и социального (Не только в небесах, но ты и здесь – в раю, (перевод К.Липскерова и С.Шервинского), так и природного (притча о царе-охотнике и стреле, обретающей дар речи в защиту газели), воспевает величие разума, духа и созидающих рук человека (рассказ о старике-кирпичнике). Есть в поэме повествования об Исе-Иисусе, о Коране и пророках, в частности, описание восхождения Мухаммеда на небо, его встречи со Всевышним (этот сюжет проходит через три из пяти его поэм). Следуя литературным традициям Востока, Низами предваряет свои поэмы, в том числе Сокровищницу тайн, одами в честь Создателя и пророка Мухаммеда, молениями о милосердии и всепрощении Божием, о превосходстве речи, «нанизанной в должном порядке» (это вопросы поэтики) перед речью, «подобной рассыпанным жемчугам». Поэма с ее сюжетным богатством и яркостью образов прославила автора. Вдохновленный успехом, но и в память о безвременно умершей жене Афаг, первой и последней, он создал поэмы о любви, в которых, по свидетельству низамиведов, Афаг стала прототипом созданных им женских образов.

Любовная история со множеством ее разновидностей-треугольников легла в основу второй его поэмы – Хосров и Ширин (1181), тяготеющей к роману в стихах с саморазвивающимся сюжетом. Во вступлении к поэме Низами пишет: У меня нет иного призвания, кроме воспевания любви. / Пока я жив, да не будет мне суждено иное дело… Мир – это любовь, все остальное – лицемерие, обман… Кто лишен любви – тот, считай, лишен души. (подстрочный перевод Г.Алиева и Н.Османова).

Самовлюбленный царевич Хосров, наследник иранского трона, влюбляется в Ширин, наследницу трона Аррана. Но та, тоже полюбившая Хосрова, не желает соединять судьбу со взбалмошным и беспечным царевичем, для кого любовь – утеха. Между тем Хосров теряет престол и, дабы вернуть царство, обращается к византийскому кесарю, но тот, готовый помочь, ставит условие, чтобы Хосров женился на его дочери Мириам. Трон возвращен, Мириам – его жена, но любовь к Ширин не дает Хосрову покоя, он жаждет встречи с нею. Ширин непреклонна, ибо рассматривает семейный союз как основанный на единственной и вечной любви. Тут возникает новая сюжетная линия, связанная с любовью к Ширин искусного каменотеса-богатыря Фархада, который, выполняя поручение своей возлюбленной, прорубает канал через скалы. Ревность вспыхивает в Хосрове, состоится его беседа с Фархадом (диалог этот – одна и из сильнейших глав поэмы), и он прибегает к обманным интригам, в результате чего Фархад гибнет. Хосров раскаивается в содеянном, и с новой силой в нем вспыхивает любовь к Ширин. Низами умело развивает судьбы героев, их противостояния: Мириам – Хосров – Ширин, Хосров – Ширин – Фархад, раскрывает их внутренний мир, психологию поступков, избегая при этом однозначных оценок, каждый действует сообразно собственному характеру. Тут и противостояние двух властелинов: справедливое царство Ширин и царство Хосрова с тиранией и гнетом. Умирает Мириам, но Хосров и тут изменяет своим чувствам – женится на красавице Шекер («Ширин» и «Шекер» – синонимы, означают «Сладость»), продолжая, однако, любить Ширин. Происходит объяснение между Хосровом и Ширин, «диалог на расстоянии»: Хосров посрамлен и как человек, и как правитель, осознает свои заблуждения. В итоге Хосров и Ширин соединяются в любви, он осознает пагубность своих деяний, начинает править по справедливости. Но тут на арену вступает его сын от Мириам Шируйе («Львёнок»), воспылавший страстью к Ширин, свергает отца и бросает его в темницу, где Хосров гибнет от руки убийцы, но и Ширин, делящая с ним заточение, кончает жизнь самоубийством.

Третья поэма – Лейли и Меджнун (1188) – на мотив бытовавшей восточной легенды о любви. Межплеменная рознь, религиозные предрассудки не дают молодым, полюбившим друг друга, воссоединиться, и поэт Кейс, одержимый страстью, впадает в безумие («Меджнун» означает «безумный»). Тщетно пытаются вожди племен – отцы Кейса и Лейли, отвратить их друг от друга: Кейса насильно увозят в Мекку, но там, случайно услыхав имя Лейли, он снова загорается страстью, убегает из дома в пустыню и живет там отшельником среди птиц и животных, взывает к звездам, молится чертогу Всевышнего. Лейли, разлученная с любимым, не выдерживает разлуки и умирает, а он, узнав о ее кончине, приходит на могилу Лейлу и там же умирает.

Как и в других поэмах, собственно повествованию предшествуют вступительные главы: восхваления Бога и пророка Мухаммеда, рассказ о причине сочинения поэмы, заказанной шахом Ширвана Ахситаном 1, кого воспевает поэт; жалобы на время, в котором злопыхателей и завистников не счесть, но тут же – просьба о прощении за свои жалобы; назидания сыну Мухаммеду, поминание усопших близких – отца, мать; главки о забвении тщеславия, об отказе служения царям, о том, что не следует отнимать у людей хлеб насущный, о радости довольства малым и служения народу, – устав в пути, себя не береги, груз донести другому помоги, о скромности, которая приводит к величию. Далее – собственно сюжет: о том, как Лейли и Кейс полюбили друг друга, «свойствах любви Меджнуна», о состоянии Лейли: шаг за шагом поэт погружает читателя в трагическую историю любви, перемежая рассказ притчами, и завершается поэма новым посвящением ширваншаху, кого он наставляет: Свершив свой суд, старайся проследить, чтоб приговор не смели извратить… Будь справедлив, святой закон блюди, просящего пощады – пощади… Не назиданье это, не упрек, – поговорить с тобой ищу предлог… Да служат наши жаркие мольбы тебе кольчугой против стрел судьбы. Как добрый талисман с собой возьми все эти пожеланья Низами. Благой Господь, простри свои лучи, все смуты и напасти расточи… Сей труд был начат именем творца и доведен до славного конца». (перевод Т.Стрешневой).

Четвертая поэма Семь красавиц (1197) была заказана Низами сельджукским султаном Сулейманом, кому автор посвящает специальную главу, – она и хвала, и наставление путем сравнения с мудрым Соломоном-Сулейманом. Рассказывая историю жизни Бахрам Гура, поэт, как и в других поэмах, снова возвращается к проблеме власти, осуждая в притчах, сопутствующих сюжету поэмы, время, когда каждый свой надел, отколовшись, в государство превратить хотел (перевод В.Державина), выступая против жестокости и несправедливости, воспевая благородство правителя (Власти жаждущий над миром – враг своей судьбе). В поэме постоянно обыгрывается священная цифра семь: это рассказы в семи днях недели семи жен легендарного древнеиранского шаха Бахрам Гура, взятых им из семи поясов земли и живущих в семи дворцах, каждый из которых посвящен одной из известных в то время семи планет. Купол каждого дворца имеет свой цвет, совпадающий и со светом планет, и с цветом этноса жены (кстати, «красавица» может быть переведена и как «портрет», или «планета», «звезда»). Жены Бахрам Гура – царевны индийская из черно-купольного дворца (цвет Сатурна, олицетворяет субботу), туркестанская – дворца желто-купольного (цвет Солнца, «воскресенье»), хорезмская из зелено-купольного дворца (цвет Луны, «понедельник»), славянская из дворца красно-купольного (цвет Марса, «вторник»), магрибская (из северо-западной части мусульманской Африки) обитает в голубово-бирюзовом дворце (цвет Меркурия, «среда»), румийская (византийская) во дворце из цвета сандала (Юпитер, «четверг») и иранская, из бело-купольного дворца (Венера, «пятница»). Каждая рассказывает шаху (кстати, он является к ним в одеянии цвета дворца) оригинальную притчу с занимательным сюжетом и глубоко скрытой моралью. Например, о том, что лишь человек высоконравственный достоин истинной любви, о силе правды (притча о Сулеймане и его жене Билкис: чистосердечное их признание друг другу – она не может побороть своих желаний при виде юноши-красавца, а он, как только кто является к нему, сначала смотрит на его руки, чтоб узнать, что тот принес ему в дар, исцеляет их калеку-сына). Есть притчи с мотивами раскаяния за совершенные ошибки, возмездия за злодеяния и т.д. Нравоучительный характер носят и рассказы семи узников, заточенных в тюрьму вероломным везиром. Их рассказ побуждает царя отказаться от бездумных утех и ублажения плоти, заняться делами государства, строя его на духовных началах справедливости и миролюбия.

Идея гармонического государства занимает Низами и в последней его поэме (завершена в 1203) – эпическом сказании Искандер-наме (Книга об Искандере), которое предваряется словами: Низами! Не пора ль свою славу забыть? / Ветхий днями! Нельзя вечно юношей быть! (Перевод К.Липскерова). Поэма получилась масштабной по замыслу и объемной по содержанию: в ней двадцать тысяч поэтических строк, составляющих две книги: Шараф-наме (Книга о славе) и Икбал-наме (Книга судьбы). В центре поэмы – образ Александра Македонского, но не столько реального, сколько мифологического, с кем связывались представления об идеальном правителе – мудром и справедливом, кого (под именем Зуль-Карнейна, или «двурогого») Коран даже причисляет к сонму пророков. Эту свою трактовку Низами предваряет пояснением: Не упрекайте меня в изменении-передвижении событий [исторических], ибо художнику поневоле приходится это делать.

Искандер-воин, совершая свои походы и покоряя страны и народы (впрочем, они сами добровольно подчиняются ему), движим не только идей мирового господства, а пытается постичь тайны мироздания, смысл человеческого существования. И однажды он попадает в некую страну, в «город прекрасного края», где царит всеобщее благоденствие, нет ни хозяев, ни слуг, ни рабов, ни господ, люди умирают не от болезней и казней, а только от старости. И промолвил себе сей венец мирозданья: / «Эти тайны приму, как слова назиданья! / Полно рыскать в миру. Мудрецам не с руки / Лишь ловитвой гореть, всюду ставить силки. / Не довольно ль добыч? От соблазнов свободу / Получил я, внимая благому народу… / Если правы они, ложь свою ты пойми! / Если люди они, нам ли зваться людьми? (Перевод К.Липскерова). Миссия Искандера сводится к тому, что он познал «край справедливый и солнечный».

Заключительные строки поэмы – о смерти поэта, якобы дописанные другими, о чем свидетельствует указание о том, что шестьдесят было лет и три года ему, / И шесть месяцев сверх, – и ушёл он во тьму».

Низами! /Кончен сказ твой, столь сладкий для нас. / Приступай к отправленью! Назначен твой час… Он умолк. Ты сказал бы, что сон его нежил. Он уснул, он как будто бы вовсе и не жил, – вполне можно предположить, что эти строки мог сочинить и сам Низами.

Хамсе, пять поэм Низами на многие века определили развитие поэзии народов Востока. Каждый выдающийся поэт считал своим долгом написать подражания («подобия» или «ответы») на сюжеты пяти поэм Низами, сохраняя даже форму рифмовки. По неполным данным низамиведов, по мотивам Лейли и Меджнун написано более ста подражаний на фарси и тюркских языках. Лишь на языке фарси существует свыше сорока ответов. Среди поэтов, что прославились в мировой поэзии, создав по мотивам Хамсе Низами свои знаменитые пятерицы, – индийский поэт Амир Хосров Дехлеви (1253–1325), персо-таджикский поэт Джами (1414–1492), узбекский поэт Алишер Навои (1444–1501).

Творчество Низами – вклад не только в литературу Востока, но и Запада: В.Гёте считал Низами одним из семи гениальных поэтов всех времен и народов.

Сочинения Низами Гянджеви. Пять поэм. Вступительная статья А.Е.Бертельса. М., Библиотека всемирной литературы, 1968; Собрание сочинений в трех томах. Вступительная статья Р.М.Алиева. Баку, 1991.

Чингиз Гусейнов

ЛИТЕРАТУРА

Короглы Х. Низами Гянджеви. М., 1991
Ариф Гаджиев. Ренессансный мир «Хамсе» Низами Гянджеви. Баку, 2000 

persian-poetry.livejournal.com

Низами Гянджеви

Коль рок смешает все в неистовстве упорном,
Погибнет тот, кто все увидит в цвете черном.
Ты цепи мыслей злых из разума гони,—
С цепями на ногах свои проводишь дни.
 

Чтоб рок свой победить, в тебе не хватит силы,—
Но многие спаслись и на краю могилы.
Не всех здоровых, верь, минует страшный жар.
Не каждый жар больных — погибельный пожар.
 

Порою думаешь: замок ты видишь сложный,—
Глядь, это не замок: ты видишь ключ надежный.
Очисть премудрый дух, забудь свою тоску:
Ведь к горю горе льнет, как влага льнет к песку.
                                  

                                          
Нагрянувших ветров нежданные оравы
Терзают кипарис, им незаметны травы.
Стрела, возжаждавши желанного достичь,
Всегда охотится на избранную дичь.
 

Землетрясение раскалывает горы,—
Возвышенным страшны созвездий приговоры,
Пусть счастья больше нет, твое участье — есть.
Но если ты со мной, то значит счастье — есть».
                                   

                       
И множество чужих, с врожденным чувством чести,
Нам ближе, чем родня, исполненная лести.
                

                       
Ты с сыном не враждуй, на нем твоя печать.
От кровной связи кровь не надо отлучать.
Ты благ — и сын твой благ. Ведь схож бывает точно
С чесночной долькою весь корешок чесночный.
                              

                       
Когда кроят парчу, послушай, то к чему
Обрезки отвергать? — Берут их на кайму.
                                                

                       
Пускай, строптив твой сын, забудь свои невзгоды.
Строптивость не страшна, — ее смиряют годы.
Он юн. Но буйных дней промчится череда,—
От буйства в старости не станет и следа».
                                            

                       
Чтоб сделаться плодом, цветок возник не каждый.
И сладость сахара сокрыл тростник не каждый.
                                 

                       
Хорошего не ждать от тех, кто полон скверны.
Все в пепел обратит огонь такой неверный.
Кого бы речью он сумел к себе привлечь?
Ему лишь самому его приятна речь.
                                                    

                       
Ты злато с серебром сольешь в единый слиток,
Но Судный день сотрет сокровищ преизбыток.
Храни тебя господь, но все же посмотри,
Что унесли с собой ушедшие цари?
 

Когда хранишь свой скарб, — то он твой враг и мститель;
Раздашь его, и он — твоих путей хранитель.

 

                       

Когда счастливым дням с тобой не по пути,
Удачу не во всем сумеешь ты найти.
Когда листок древес уже свисает хилый,
В нем с ветром осени бороться нету силы.
                               

                       
Постигни молодость! Она — пыланье страсти.
Весь мир, вкушая страсть, в ее всесильной власти.
Но седовласый рок возьмет права, и он
Твою изгонит страсть. Таков его закон.
 

«Как быть? — у старика спросил красавчик с жаром.—
Ведь милая сбежит, когда я буду старым».
И отвечал старик, уже вкушавший тишь:
«Друг, в старости ты сам от милой убежишь».
                             

                      
Быть под ногой слона, быть мертвым на кладбище
Отрадней, чем просить у злого скряги пищи.
Быть лучше под водой, быть рыбой, чем свои
Моления нести в пристанище змеи.
 

Отрадней землю рыть. Да! Лишь не довелось бы
В дом недостойного свои направить просьбы!
                          

                      
Жемчужин чистых блеск не в чистых ли морях?
Кто роет черный прах, — найдет лишь черный прах.
Покинь пустую копь! Иль, чтоб душа угасла,
Мне быть светильником, в котором нету масла?!
                                        

                      

Что сокол без крыла? Не вьется, хоть убей.
И победит его ничтожный воробей.
Отбившийся верблюд! Он и за мышью ловкой
Пойдет безропотно, потянутый веревкой.
 

Сражаешься со львом и не желаешь пасть? —
Так обнажай клыки, раскрой пошире пасть.
Собаки сцепятся, да вмиг оставят схватку,
Увидев блеск зубов и зная их повадку».
                        

                     
Стяни потуже грудь, нет пользы в лживом стоне;
На рот свой наложи печать своей ладони.
Что соколы едят? Им лучшее дают,
А падаль мерзкую — стервятники клюют.
                          

                     
Глянь: облако весь мир осыпать хочет солью.
Ступай! Не сладостью являюсь я, а болью.
Летучей мыши, знай, отраден мрак ночной.
Будь соколом. В полет пускайся в час дневной.
                                       

                            
Приятней мне шипы из розовых садов,
Чем пышный кипарис, не знающий плодов.
Нам дорог тот огонь, что осветит жилище,—
Не тот, что обратит жилище в пепелище.
                                                 

                    
В друзьях будь счастлив ты, от горести далече,—
Горбатый свод небес твои поддержат плечи».
                                        

                   
Не радуйся, ведь, так водили созвездья:
За все свои дела дождешься ты возмездья.
Знай, будет оценен поступок твой любой!
Рок препоясался — следит он за тобой.
                         

                    
Не делай для себя свой нрав суровый адом.
Пусть раем станет он, ведя других к усладам.
Коль человечен ты, послушай речь мою:
Не только в небесах, но ты и здесь — в раю.
 

О глаз! Беспечный глаз! Ты мир узри воочью.
Мир обними, как те, недремлющие ночью.
Как долго под землей ты будешь спать, о друг!
Крутящихся небес тебя забудет круг.
 

Лет пятьдесят игры злокозненной промчится,—
Сей костью глиняной доколь тебе кичиться?
                         

                   
Всем ведомо: судьбе иного дела нет —
Как души отнимать, гасить для смертных свет.
К злосчастному стремясь, рок позабыл о мере,—
И входят бедствия, все распахнувши двери.
 

Он видит: счастья нет, лишь горечь дни сулят;
Он вложит сахар в рот, — тот обратится в яд.
                           

                  
Пускай пастух овец бесчисленных пасет,
Волк жертву нищего из стада унесет.
                           

                  
Моя душа — в тоске, я в мире — одинок.
Как жертву, голову кладу на твой порог.
Хоть просижу сто лет я в глубине колодца,
Лишь свой услышу стон: никто не отзовется.
 

Хоть проброжу сто лет, в свои уйдя края,
Пойдет за мною вслед одна лишь тень моя.
                           

                    
Ведь ты, прекрасная, бездомной не была.
Бездомным не желай бездомности и зла!
Я жизнью дорожил, ценил ее когда-то.
Я верил в молодость, далекий от заката.
 

Но жизнь и молодость во мне уж не поют.
Беда! Моя душа — отчаянья приют.
Тот, кто с тобою был, тебе приветно вторя,
Уходит от тебя в минуту злого горя.
                          

                   
Когда недуги нас охватят или скорби,
То стройный кипарис свой стан высокий сгорбит.
Очам болящего подмога не видна,
Ведь мысль болящего, как сам больной, больна.
 

Во здравье человек — и мысль его здорова,
А хил — всех дел его колеблется основа.
Врач, щупавший, леча, биенье многих жил,
В жару свой щупать пульс другому предложил.
                            

                  
В соревновании бойцы отважней бьют,
Два соловья нежней над розою поют.
Коль двое второпях становятся у лавки,
Ты должен от купца ждать на товар надбавки.
                            

                  
Ты хочешь мир схватить — не медли же, не стой!
Завоеватели владеют быстротой.
Чреда верховных дел идет путем размерным,
Но царство должно брать ударом быстрым, верным.
 

В любого шаха ты попристальней вглядись,—
Решеньем быстрым он в свою вознесся высь.
                          

                          

Влюбленных множество приходит к нашей двери,
Но словно слепы мы: глядим, любви не веря.
И счастье хочет к нам в ворота завернуть,

Но не покличь его — оно забудет путь.

                                

                        

Вновь шепчет ум: «Бежать! Мой дух не будет слабым.
Не должно смертному молиться двум михрабам.
Вино в единый круг нельзя нам дважды пить.

Служа двум господам, нельзя достойным быть.

                               

                                 

Чтоб дело подогнать, порою нужен друг,
Порою нужен он, чтоб дел сомкнулся круг.
Лишь с другом не темна житейская дорога,

Нет ни подобия, ни друга лишь у бога».

                                

                               

Источник сладостный! Очей газельих вид
Тем, кто сильнее льва, сном заячьим грозит.
Она немало рук шипами наполняла,

Кто розу мнил сорвать, не преуспел нимало.

 

Узрев нарциссы глаз, в восторге стал бы нем,

Сраженный садовод, хоть знал бы он Ирем.

                                  

 

Жадный тигр, задрав корову, верно, будет сыт,
Не пожрет он пищи больше, чем нутро вместит,
                                    

                       

Не проесть амбаров мира, даже на зерно
Не уменьшатся запасы; столько нам дано.

                                   

                                 

Верь: за чредою дней, что шли с клеймом разлуки,

Отрадней взор любви и дружеские руки.
Коль в горести, о друг, ты смотришь на дорогу, -

Со счастьем дни твои идти не могут в ногу.
                                  

                                
Не пьяни мирный разум, его на пирушках поя.
Разве соколом ловчим ты будешь кормить воробья?
Даже там, где вино восхваляется словом приветным,

Разум сделал его нелюбезным тебе и запретным.
                                   

                        

                                

 

Стебель розы согнулся, и шип в эту розу проник.
Лишь своей прямотой добывает усладу тростник.
Водрузи прямоту, — это знамя, угодное богу.

И протянет он руки, склоняясь к тебе понемногу.
                                  

                         
Пускай для бедняка придет достатка время, -
Обязан он сперва труда изведать бремя.
Когда им на пути от тернов нет угроз,

Они, - решает рок, - не ценят нежность роз.

 

                                   

«Сокровищницу тайн» создать я был во власти,
К чему ж мне вновь страдать, изображая страсти?
Но нет ведь никого из смертных в наших днях,

Кто б страсти не питал к страницам о страстях,
 

И страсть я замесил со сладостной приправой

Для всех отравленных любовною отравой.
                                        

                           

Во имя давшего всем существам названья,
Земле — ее покой, а звездам — их мерцанье;
Тому, пред кем все мы моление свое 

Возносим, распознав, что в нем — все бытие;
 

Непостижимому, не кажущему лика,

Тому, кто наречен «властителей владыка»;
Тому, кто твердь воздвиг, возжег огни планет,

Кто в разум наш с высот прямой бросает свет;
 

Кто в жемчуг обратил благие мысли наши,

Кто обращает в дни ночей сапфирных чаши;

Нам давшему восторг, печаль, надежду, страх, 

Поднявшему луну в полночных небесах;
 

Дающему горам всю мощь их основанья!

Все сущее — лишь знак его существованья!
И каждый видящий во всем сей видит знак,

Из сущности творца возник творенья злак.
 

Созвездья поднял он могучими руками,

Искусно небеса украсив жемчугами.
Он — прозорливый взор всех пламенных творцов, 

Он — в кротком разуме смиренных мудрецов.
 

Он тот, что, будучи восславен как Владыка,

Не молвит: «Моего ты не увидишь лика».
                                       

                          

Не для презренных он! Мой стих о них не тужит.
Сладкочитающим, взыскательным он служит.
                                   

                           
Смотреть на жен чужих - срамнее нету срама,
Ты это все прочтешь средь священных строк Корана.
                                    

                           
Разум светлый - мессия; всегда он к познанию вел.
Без него ты - погрязший в дорожную глину осел.
                                  

                                    
О вино! В пьяной чаше людская качается честь,
Но припомни о том, что вино древней мудрости есть.
Хоть сжигает вино все земные печали, но всё же,

Не вкушай ты вина; ясный разум сожжет оно тоже.
                                   

                          
Не стремись поиграть, будь разумен. Ведь ты не дитя.
Помни: дни пробегают, не вечно блестя и цветя.
День уходит и радостных больше не будет мгновений.

Солнце юности гаснет, и длинные тянутся тени.
                                    

                          
Если каждый вещать будет только лишь истину рад,
То с утробой пустой ненасытный останется ад.
Прямота не защита пред холодом иль перед жаром,

Но прямой не сгорает в аду, в этом пламени яром.
                                   

                          
Будь подобен весам, будь в деяниях точен, размерен.
Взвесив сердце свое, в верном сердце ты будешь уверен.

                                  

                                   
С пожарища любви дым бросил я по странам,
И очи разума задернул я туманом.

                                    

                         

Всех зовов сладостней любви всевластной зов,
И я одной любви покорствовать готов!

Любовь — михраб ветров, к зениту вознесенных,

И смерть иссушит мир без вод страны влюбленных.
 

Явись рабом любви, заботы нет иной,

Для доблестных блеснет какой же свет иной?
Все ложь, одна любовь указ беспрекословный,

И в мире все игра, что вне игры любовной.
 

Когда бы без любви была душа миров,—

Кого бы зрел живым сей круголетный кров?
Кто стынет без любви, да внемлет укоризне:

Он мертв, хотя б стократ он был исполнен жизни.
 

Хоть над любовью, знай, не властна ворожба,

Пред ворожбой любви — душа твоя слаба.
У снеди и у сна одни ослы во власти.

Хоть в кошку, да влюбись. Любой отдайся страсти!
 

Дерись хоть за нее, ну что ж — достойный гнев!

Ты без любви ничто, хоть ты и мощный лев.
Нет, без любви ничьи не прорастают зерна,

Лишь в доме любящих спокойно и просторно.
 

Без пламени любви, что все живые чтут,

Не плачут облака и розы не цветут.
И гебры чтут огонь, его живую силу,

Лишь только из любви к полдневному светилу.
 

Ты сердце не считай властителем души, —

Душа души — любовь, найти ее спеши!

                                     

                          

Сто трещин есть в сердцах от сладостной луны,

А на самой луне они ведь не видны.
Всех бабочек влекут свечи ее сверканья,

Но в ней не сыщешь к ним лукавого вниманья.
 

Ей нежит ветерок и лик, и мглу кудрей,

То мил ему бобер, то горностай милей.
Приманкою очей разит она украдкой.

А подбородок, ах, как яблоко, он сладкий!

                                    

                                   

Деревьям лишь тогда в весенней быть одежде,
Когда все почки их разломятся, — не прежде.
Пока не сломит рок согнувшийся хребет,—

Он снадобья не даст для исцеленья, нет!
 

Наденешь саван ты, зачем же — молви толком,—

Как шелковичный червь, ты весь облекся шелком?

Зачем роскошество — носил бы полотно.

Тебя в предбаннике разденут все равно.
 

В простой одежде будь, она пойдет с тобою,

Пока ты бродишь здесь, дорогою любою.

Ты отряхни подол от множества потреб,

Доволен будь, когда один имеешь хлеб.
 

Творить неправду, мир, намерен ты доколе?

Тебе — веселым быть, мне — корчиться от боли?
Я в горе — почему ж твой слышится мне смех?

Я свержен — и тебе я не хочу утех.

 

О Низами! Из дней уйди ты безотрадных,

Весь этот грустный мир оставь для травоядных.

                                     

                         

Рассудок победит могучих с их мечами.

Венец, прельщая всех, царит над силачами.
Лишь разуму дано тьму воинов смести,—

Мечом ты их сметешь не больше десяти. 

                                   

                          

При первой чаше мы восторг найдем в вине,
Испив последнюю, печаль найдем на дне.
И роза первая среди весенних станов

Благоуханнее десятка гюлистанов.

 

И мало ли плодов мы сладостных встречали,

И что же! Каждый плод нам сладостней вначале.
                                    

                          

Так руку за добром протягивает вор,
Увидевши, что страж смежил беспечный взор.

                                   

                          

Пускай воздвигнут мост из камня голубого,—
Коль мост непроходим, о нем не молвят слова.
Овечьей печени ждет пес у мясника,—

Да знает лишь свою: в ней горькая тоска.

                                   

                          

Сверлят жемчужину, когда она влажнее.
Сверлить ее потом ведь было бы сложнее.
Молочным следует барашка свежевать —

Его, подросшего, ведь может волк задрать.
 

Лишь только голубок начнет взлетать высоко, —

Ласк не увидит он: в него вопьется сокол.

                                  

                         

Всевнемлющий творец, ты мне вожатым будь,
К добру и к истине яви мне верный путь.
Мне в вере помоги свой дух сберечь, создатель! 

Достойную тебя даруй мне речь, создатель!

 

Ты помыслам дурным ставь предо мной предел 

И отведи меня от недостойных дел.
                                         

                         

Ты в глубь души моей своим проникни светом. 

Позволь моим словам благим служить заветам.

Писать не надо слов, идущих не от мысли,

Их говорить нельзя. Своими их не числи.
 

Не сложно нанизать слова свои на стих,

Но крепость дай стихам, чтоб устоять на них.
                                        

                          

Ведь с кровли прыгнуть вниз нетрудно. Только в злости
Твой неизбежный рок тебе сломает кости.

                                    

                         

Ей было радостно свою оставить гневность,
Ведь чистоту души уничтожает ревность.

                                    

                         

Без меры стражду я! Нет сил моих! О боже!

Ты помогаешь всем — так помоги мне тоже!

                                    

                         

Коршун мчится за добычей, позабывши страх,
А посмотришь — обе лапы у него в сетях.
                                   

                         

И если бы магнит был не исполнен страсти,
Железо привлекать он не был бы во власти.
И если бы весь мир не охватила ярь,

Не мог бы привлекать соломинку янтарь.
 

Но сколько есть камней, которые не в силах

Привлечь соломинку, — бездушных и застылых.
И в веществах во всех — а можно ли их счесть? —

Стремленье страстное к сосредоточью есть.
 

Огонь вскипит в земле, и вот в минуту ту же

Расколет землю он, чтоб вздыбиться наруже.
И если в воздухе и держится вода,

Все ж устремиться вниз придет ей череда.
 

Для тяготения в чем сыщется преграда?

А тяготение назвать любовью надо.
О смертный, разум свой к раздумью призови,

И ты постигнешь: мир воздвигнут на любви.
 

Когда на небесах любви возникла сила,

Она для бытия нам землю сотворила.
Был в жизни дорог мне любви блаженный пыл, —

И сердце продал я, и душу я купил.
 

С пожарища любви дым бросил я по странам,

И очи разума задернул я туманом.
Любовью одарить я всех людей готов,

Возжаждавший любви пусть мой услышит зов.
 

Не для презренных он! Мой стих о них не тужит.

Сладкочитающим, взыскательным он служит.
Вот сказ, но исказит мои стихи певец.

Страшусь: припишет мне свои грехи певец.

                                 

                                  

 


 

 

                                  

nizamigendjevi.mya5.ru

Список книг и других произведений Низами Гянджеви Сортировка по году написания

Классик персидской поэзии, один из крупнейших поэтов средневекового Востока, крупнейший поэт-романтик в персидской эпической литературе, привнесший в персидскую эпическую поэзию разговорную речь и реалистический стиль. Используя темы из традиционного устного народного творчества и письменных исторических хроник, Низами своими поэмами объединил доисламский и исламский Иран. Героико-романтическая поэзия Низами на протяжении последующих веков продолжала оказывать воздействие на весь персоговорящий мир и вдохновляла пытавшихся подражать ему молодых поэтов, писателей и драматургов на протяжении многих последующих поколений не только в самой Персии, но и по всему региону, включая культуры таких современных стран, как Турция, Азербайджан, Армения, Грузия, Иран, Афганистан, Узбекистан, Таджикистан, Пакистан, Индия. Его творчество оказало влияние на таких великих поэтов, как Хафиз, Джалаладдин Руми и Саади.

Его пять маснави (больших поэм) («Хамсе») раскрывают и исследуют разнообразные темы из различных областей знаний и снискали огромную славу, на что указывает большое число сохранившихся списков его произведений. Герои его поэм — Хосров и Ширин, Лейли и Меджнун, Искандер-наме — до сих пор остаются общеизвестными как во всем исламском мире, так и в других странах. 1991 год был объявлен ЮНЕСКО годом Низами в честь 850-летия поэта.

О жизни Низами известно мало, единственным источником информации о нём являются его произведения, в которых также не содержится достаточного количества надежной информации о его личной жизни, в результате чего его имя окружено множеством легенд, которые ещё более украсили его последующие биографы.

Точная дата рождения Низами неизвестна. Известно только, что Низами родился между 1140—1146 (535—540) годами. Большинство средневековых биографов Низами (Ауфи Садид-ад-дин в XIII в., Доулатшах Самарканди в XV в. и другие) городом рождения Низами указывают Гянджу, в которой он жил и в которой умер. Академик Е. Э. Бертельс отметил, что в лучшей и старейшей из известных ему рукописей Низами про Кум также не упоминается. 

Низами был по стандартам своего времени блестяще образован. Тогда предполагалось, что поэты должны быть хорошо сведущи во многих дисциплинах. Однако, и при таких требованиях к поэтам Низами выделялся своей ученостью: его поэмы свидетельствуют не только о его прекрасном знании арабской и персидской литератур, устной и письменной традиций, но и математики, астрономии, астрологии, алхимии, медицины, ботаники, богословия, толкований Корана, исламского права, христианства, иудаизма, иранских мифов и легенд, истории, этики, философии, эзотерики, музыки и изобразительного искусства.

Низами был женат трижды. Первая и любимая жена, рабыня-половчанка Афак (которой он посвятил много стихов), «величавая обликом, прекрасная, разумная», была подарена ему правителем Дербента Дара Музаффарр ад-Дином примерно в 1170 году. Низами, освободив Афак, женился на ней. Около 1174 г. у них родился сын, которого назвали Мухаммед. В 1178 или 1179 году, когда Низами заканчивал поэму «Хосров и Ширин», его жена Афак умерла. Две другие жены Низами также умерли преждевременно, притом, что смерть каждой из жен совпадала с завершением Низами новой эпической поэмы, в связи с чем поэт сказал:

Боже, почему за каждую поэму я должен пожертвовать женой!

Низами жил в эпоху политической нестабильности и интенсивной интеллектуальной активности, что отражено в его поэмах и стихах. Ничего не известно о его взаимоотношениях с его покровителями, как и не известны точные даты, когда были написаны его отдельные произведения, так как многое является плодом фантазий его биографов, которые жили позже него. При жизни Низами удостаивался почестей и пользовался уважением. Сохранилось предание о том, что атабек тщетно приглашал Низами ко двору, но получил отказ, однако считая поэта святым человеком, подарил Низами пять тысяч динаров, а позже передал ему во владение 14 деревень.

Сведения о дате его смерти противоречивы также, как и дата его рождения. Средневековые биографы указывают различные данные, расходясь примерно на тридцать семь лет (575-613/1180-1217) в определении года смерти Низами. 

librebook.me

Гянджеви Низами - Стихи » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

Низами Гянджеви

Стихи

Ильяс ибн Юсуф НИ3АМИ

Стихи

Из поэмы "Лейли и Меджпун" Перевод П. Антокольского Из поэмы "Семь красавиц". Перевод В. Державина Касыды, газели и лирические фрагменты "Спустилась ночь..." Перевод П. Антокольского. "Мне ночь не в ночь..." Перевод К. Липскерова. "От сердца всю ночь..." Перевод В. Успенского "Луноликая сквозь..." Перевод В. Успенского. "Спеши, о, спеши, без тебя умираю..." Перевод Ив. Бруни "Во влюбленных, как во львов..." Перевод К. Липскерова "В душе всегда базар..." Перевод О. Анненковой. "В пору мне груз твой..." Перевод И. Тарловского. "О стройный мой кипарис..." Перевод В. Успенского "День мой благословен..." Перевод Сергея Спасского. "Когда в уме желаний нет..." Перевод В. Успенского "Скорбь моя благословенна..." Перевод Ив. Бруни. "Гнет страсти мне в сердце..." Перевод Ив. Бруни. "Ведь я же давний твой друг..." Перевод Сергея Спасского "Пьяное счастье мое протрезвится..." Перевод В. Успенского "Розы щек рассмеялись..." Перевод В. Успенского. "Тропы мне ни в духан..." Перевод В. Успенского. "Ради встречи с тобой..." Перевод В. Успенского. "На улице встретишь ее..." Перевод Л. Успенского. "Ты спрашиваешь: как?.." Перевод Л. Успенского. "Коль мы на весах любви..." Перевод Л. Успенского. "Царь царей в слагаяьи слов я..." Перевод Е. Долматовского "Если б радость не лучилась..." Перевод Е. Долматовского "Кто мудр, тот не станет..." Перевод В. Успенского. "Увы, на этой лужайке..." Перевод А. Кочеткова. Рубай. Перевод В. Успенского

ИЗ ПОЭМЫ "ЛЕЙЛИ И МЕДЖНУН" ПИСЬМО ЛЕЙЛИ МЕДЖНУНУ

Когда он развязал письмо Лейли, Вот что в письме глаза его прочли: "Во имя вседержителя, чья сила, Врачуя разум, душу воскресила Мудрейшего из мудрых, кто знаком И с тварей бессловесных языком, Кто птиц и рыб в своей деснице держит И семя звезд в ночное небо вержет, На землю человека ниспослав. Он есть предвечный обладатель слав, Он вечно жив и беззакатно ярок, Вручил он душу каждому в подарок И целый мир - возможно ль больше дать, Чем эта световая благодать Сокровище его благой порфиры?" Рассыпав так смарагды и сапфиры, Лейли затем писала о любви: "Страдалец! Пусть утрет глаза твои Мой нежный шелк - слова, что я слагаю. Я, как в тюрьме, одна изнемогаю, А ты живешь на воле, мой дружок, Ты клетку позолоченную сжег. Благой источник Хызра в царстве горя. Пусть кровь твоя окрасила нагорья. В расселины ушла, как сердолик, К моей свече ты мотыльком приник. Из-за тебя война пришла на землю, А ты, онаграм и оленям внемля, Мишень моих упреков и похвал, Ты собственное тело разорвал И пламенем закутался багровым. А помнишь ли, когда ты был здоровым, Ты в верности мне вечной поклялся. Из уст в уста шла повесть наша вся. Я клятве ранней той не изменяю, А ты не изменил еще? - не знаю. Где ты теперь? Чем занят? Чем храним? Чем увлечен? А я - тобой одним. Мой муж - я не чета ему, не пара. Замужество мое - как злая кара. Я рядом с ним на ложе не спала, И, сломленная горем, я цела. Пусть раковину море похоронит, Ничем алмаз жемчужины не тронет. Никто печати с клада не сорвет, Бутона в гуще сада не сорвет. А муж - пусть он грозит, смеется, плачет! Когда я без тебя - что он мне значит? Пускай растет, как лилия, чеснок, Но из него не вырастет цветок. Ты ждешь меня. Я бы хотела тоже С тобой одним шатер делить и ложе. Но раз с тобою вместе жить нельзя Моя ль вина, что я такая вся? Твой каждый волосок - моя святыня. Твоя стоянка и твоя пустыня Они мой сад, цветущий без конца. Узнав о смерти твоего отца, Я саван разорвала и вопила, Лицо себе царапала и била, Как будто это умер мой отец. Так весь обряд исполнив, под конец Я лишь к тебе прийти не захотела. Ну что ж, пускай в разлуке гибнет тело, Зато с тобой душа моя всегда. Я знаю - велика твоя беда. В терпении свою награду чуем, А два-три дня в рабате мы ночуем. На зимней ветке ночка спит, мертва, Придет весна - распустится листва. Не плачь, когда быть одиноким больно. А я - никто. Я близко - и довольно. Не плачь, что в одиночестве убог. Запомни: одиноким близок бог. Не плачь и об отце своем. Рассейся, Дождями слез, как облако, не лейся. Отец в земле, над сыном - солнца свет. Разбита копь, сверкает самоцвет". Меджнун, когда он прочитал посланье, Был, как бутон, раскрывшийся в пыланье Торжественной полуденной земли. Он только и сказал: "Лейли, Лейли, Лейли, Лейли", - и плакал безутешно. Затем пришел в себя и стал поспешно Посланнику он ноги лобызать. И долго ничего не мог сказать. Как будто не владел людскою речью. И вдруг воскликнул: "Как же я отвечу, Когда нет ни бумаги, ни пера!" Но ведь смекалка у гонцов быстра, И посланный, раскрыв ларец дорожный, Вручил перо Меджнуыу осторожно.

ОТВЕТНОЕ ПИСЬМО МЕДЖЫУНА

Вступление к письму, его начало Благоговейным гимном прозвучало Во имя вседержителя-творца, Кто движет все светила и сердца, Кто никогда пи с кем не будет равным, Кто в скрытом прозревает, как и в явном, Кто гонит тьму и раздувает свет, Кто блеском одевает самоцвет, Кто утолил любую страсть и жажду, Кем укреплен нуждающийся каждый. Затем писал он о любви своей, О вечном пламени в крови своей: "Пишу я, обреченный на лишен ья, Тебе, всех дел и дум моих решенье. Нет! Я ошибся. Я, чья кровь кипит, Тебе, чья кровь младенческая спит. У ног твоих простерт я безнадежно. А ты другого обнимаешь нежно. Не жалуясь, переношу я боль, Чтоб облегчала ты чужую боль. Твоя краса - моей мольбы Кааба. Твоих шатров завеса - сень михраба. Моя болезнь, ты также и бальзам, Хрустальный кубок всем моим слезам. Сокровище в руке чужой и вражьей, А предо мной одна змея на страже. О сад Ирема, где иссох ручей! О рай, незримый ни для чьих очей! Ключи от подземелья - у тебя. Мое хмельное зелье - у тебя. Так приголубь, незримая! Я прах. Темницу озари мою! Я прах. Ты, скрывшаяся под крылом другого, По доброй воле шла на подлый сговор. Где искренность, где ранний твой обет? Он там, где свиток всех обид и бед. Нет между нами лада двух созвучий. Но есть клеймо моей неволи жгучей. Нет равенства меж нами - рабство лишь. Так другу ты существовать велишь. Когда же, наконец, скажи когда Меж нами рухнут стены лжи, когда? Луна, терзаемая беззаконно, Избегнет лютой ярости дракона? И узница забудет мрак темницы, И сторож будет сброшен с той бойницы? Но нет! Пускай я сломан пополам! Пускай пребудет в здравьи Ибн-Селам! Пускай он щедрый, добрый и речистый. Но в раковине спрятан жемчуг чистый. Но завитки кудрей твоих - кольцо, Навек заколдовавшее лицо. Но, глаз твоих не повидав ни разу, Я все-таки храню тебя от сглаза. Но если мошка над тобой кружит, Мне кажется, что коршун злой кружит. Я - одержимость, что тебе не снилась. Я - смута, что тебе не разъяснилась. Я - сущность, разобщенная с тобой, Самозабвенье выси голубой. А та любовь, что сделана иначе, Дешевле стоит при любой удаче. Любовь моя - погибнуть от любви, Пылать в огне, в запекшейся крови. Бальзама нет для моего леченья. Но ты жива - и, значит, нет мученья".

СВИДАНИЕ С МАТЕРЬЮ

Лишь издали на сына поглядела, Лишь поняла, как страшен облик тела. Как замутилось зеркало чела, Вонзилась в мать алмазная стрела. И ноги онемели на мгновенье. Но вот уже она в самозабвеньи Омыла сына влагой жгучих слез, Расчесывает дикий ад волос. И каждый волосок его голубя, Ощупывает ссадины и струпья, Стирает пыль и пот с его лица И гладит вновь, ласкает без конца. Из бедных ног колючки вынимая И без конца страдальца обнимая, Мать шепчет: "Мой сынок, зачем же ты Бежишь от жизни для пустой мечты? Уже числа нет нашим смертным ранам, А ты все в том же опьянеиьи странном. Уже уснул в сырой земле отец, Уже не за горами мой конец. Встань и пойдем домой, пока не поздно! И птицы на ночь прилетают в гнезда. И звери на ночь приползают в дом. А ты, бессонный, в рубище худом, В ущельи диком, в логове змеином, Считаешь жизнь, наверно, веком длинным,А между тем она короче дня. Встань, успокойся, выслушай меня! Не камень сердце. Не железо тело. Вот все, что я сказать тебе хотела". Меджнун взвился, как огненный язык. - Мать! Я от трезвых доводов отвык! Поверь, что не виновен я нисколько Ни в участи своей, ни в жизни горькой. Не приведут усилья ни к чему. Я сам себя швырнул навеки в тьму. Я так люблю, что не бегу от боли, Взял эту ношу не по доброй воле. Но эту птицу, - вольную, ничью, Из клетки я освободить хочу. А ты мне предлагаешь строить клетку, Иначе говоря - удвоить клетку. Не приглашай же впредь меня домой. Заманят умереть меня домой. Оставь меня. Не заклинай. Не трогай. Прости за все. Иди своей дорогой. И, лобызая пыль ее следа, Он с матерью простился навсегда. О жизнь - игрок, клятвопреступник вечный! Едва зажжен светильник быстротечный И синий дым взошел на краткий срок, И вот уже колеблет ветерок Безропотное трепетное пламя. Так, управляя нашими делами, Играет небо пламенем души. Остерегись же, смертный! Не спеши Рубить узлы, которыми ты связан, Губить любовь, которой всем обязан!

О ТОМ, КАК НАСТУПИЛА ОСЕНЬ И УМИРАЛА ЛЕЙЛИ

Так повелось, что если болен сад,Кровавых листьев слезы моросят. Как будто веток зрелое здоровье Подорвано и истекает кровью. Прохладна фляга скованной воды. Желты лицом, осунулись сады, А может быть, на них совсем лица нот. Лист в золоте, но скоро пеплом станет. Цветы пожитки чахлые свернули, В кочевье караваном потянули. А там, под ветром, на дороге той Пыль завилась, как локон золотой. Простим сады за то, что в опасеньи Осенней стужи, гибели осенней Бросают за борт кладь былой весны. Изнеженные, как они больны! Пьянеют лозы в сладостном веселыг. Садовник их срезает, чтоб висели, Как головы казненных удальцов На частоколе башенных зубцов. И яблоко, вниз головой вися, Кричит гранату: "Что, не сорвался!" Гранат, как печень треснувшая, страшен. Он источает сок кровавых брашен. Так осенью израненный цветник На бранном поле замертво поник. Лейли с престола юности цветущей Сошла в темницу немощи гнетущей. Кто сглазил молодой ее расцвет? Кто погасил ее лампады свет? Повязку золотую головную Зачем Лейли сменила на иную? И тело, в лен сквозной облачено, Зачем само сквозит, как полотно? Жар лихорадки тело разрушает, Сыпь лихорадки тело украшает. Лейли открыла матери, как друг, Смертельный свой и тайный свой недуг. "О мать! Что делать? Смертный час объявлен, Ягненок лани молоком отравлен. В кочевье тянет караван души. Не упрекай за слабость, не греши. Моя любовь? - нет, кровь на черной ране. Моя судьба? - не жизнь, а умиранье. Немая тайна так была нема, И вот печаль достигла уст сама. И так как с уст уже душа слетает, Пускай тихонько, медленно растает Завеса тайны. Если ты стара, Прости мне, мать! А мне и в путь пора. Еще раз обними меня за плечи. Прости, прощай! А мне пора далече. Вручаю небу душу оттого, Что друга не встречала своего. Сурьмой мне станет пыль его дороги, Моим индиго - плач его тревоги, Моим бальзамом - слез его бальзам. О, только бы он волю дал слезам! И я вздохну тогда-еще раз тайно Над ним в благоуханьи розы чайной И камфары. А ты мне саван дай, Как для шахида, кровью пропитай Льняной покров. Пускай не траур мрачный Тот будет день, а праздник новобрачной. Пускай невестой, не прервавшей сна, Навек земле я буду предана. Когда дойдут к скитальцу злые вести, Что суждено скитанье и невесте, Я знаю - он придет сюда рыдать, Носилки с милым прахом увидать. Он припадет в тоске к их изголовью. Над горстью праха, что звалась любовью, Сам бедный прах, он страшно завопит* Из состраданья к той, что сладко спит. Он друг, он удивительно мне дорог. Люби его без всяких отговорок, Как можно лучше, мать, его прими, Косым, враждебным взглядом не томи, Найди в бездомном нищем человеке То сердце, что теряешь ты навеки, И эту повесть расскажи ему, Твоя Лейли ушла скитаться в тьму. Там под землей, под этим низким кровом Полны тобой опять ее мечты. На переправе, на мосту суровом Она высматривает, где же ты? И оборачивается в рыданьи, И ждет тебя, и ждет тебя она. Освободи ее от ожиданья В объятьях с ней, в сокровищнице сна". Сказавши все и кончив эту повесть, Лейли рыдала, в дальний путь готовясь. И с именем любимым на устах Скончалась быстро, господу представ. Мать на нее как всмотрится, как взглянет, Ей кажется, что Страшный суд нагрянет. Срывала с головы седой чадру И растрепала кудри на. ветру. Вопила, чтобы смерть переупрямить, Все причитанья, что пришли на память. По-старчески, склонившись к молодой, Ее кропила мертвою водой. Лежало тело дочери в бальзаме Живой любви, омытое слезами. И стон такой последний раздался, Как будто то стонали небеса. Старуха же в отчаяньи великом Над камнем мертвой крови, сердоликом, Все сделала, что приказала дочь, И, проводив ее навеки в ночь, Не жаловалась больше на кончину. Не ужаснулась, что ушла из глаз Жемчужина в родимую пучину. О жемчуге забота улеглась.

nice-books.com

Стихотворение «Азербайджанскому поэту Низами Гянджеви (1141 – 1209)», поэт Максимчук Людмила

Азербайджанскому поэту Низами Гянджеви (1141 – 1209)

Из цикла "ЛЕПЕСТКИ", посвящённого великим поэтам

 

«Свершив свой суд, старайся проследить,

чтоб приговор не смели извратить…

Будь справедлив, святой закон блюди,

просящего пощады – пощади...»

Низами Гянджеви, «Лейли и Меджнун»

 

***

Под псевдоним – «родом из Гянджи»

В Арране прожил «тюркский Ломоносов»,

Историк, медик, астроном, философ,

Во всех, его касавшихся, вопросах

Достигший изумительных вершин.

 

Осознанно отказ провозгласил

От участи придворного поэта,

Писал лишь по заказу – и при этом

На гонорары очень скромно жил.

 

А что писал! И как же он писал!

Все излагал так образно и явно,

Как видел скалы, и пески, и камни,

Звезду – на небе, травы – под ногами –

Так сочинения в резной ларец бросал.

 

Он смог все вехи своего пути

Запечатлеть в пяти поэмах чудных;

Сумел собрать в них кладезь мыслей мудрых,

Воспел пути исканий многотрудных

И смелым подсказал, куда идти.

 

Гармонию в природе – расхвалил,

Воздал хвалу Всевышнему, пророкам,

И как реку в течение широком –

Любовь основой жизни возгласил.

 

Восточные легенды о любви...

Прекраснее их нет на целом свете –

Две нежных розы в пламенном дуэте

Зажгли огонь в крови у Гянджеви!

 

Свои невзгоды сам одолевал,

И только смерть единственной, любимой,

Была его тоской необоримой…

Но дальше, дальше... плакал и писал.

 

Хосров, Ширин, и Лейла, и Меджнун,

Бахрам Гура, и шахи, и царицы,

Другие исторические лица

И Искандер-наме – кружит тайфун

 

Героев замечательных поэм!

Искания, моления и страсти...

Поэт изобразил изъяны власти,

Забывшей милосердие совсем,

 

Достоинства и искренность людей,

В несчастьях помогающих друг другу,

И тайны тайн, блуждающих по кругу

Семи планет, семи дорог-путей.

 

Поэт – в стихах – выстраивает мост

И, проникая в тайны мирозданья,

Приоткрывает смысл существованья,

Который, в самый деле, очень прост…

 

* * *

Ему поэты любят подражать –

И есть, за что, и есть, чему... Казалось,

Писать – легко; но редко удавалось

Другим ларцы резные открывать!

27 февраля 2010 г.

 

*Курсивом – герои, акценты в творчестве и цитаты из произведений Низами Гянджеви

poembook.ru

Oxu.az - Депутат: Низами - азербайджанский поэт, сочинявший на персидском

Во всех смыслах было доказано, что Низами Гянджеви - поэт турецкого происхождения. Он родился в Гяндже и являлся чистым турком. Он писал про своего сына: «Господь, сохрани ты этого турка, сына турка». Какой отец будет называть своего сына «турком, сыном турка» если он таковым не является?!

Об этом Oxu.Az заявила ученый, востоковед, академик и депутат Говхар Бахшалиева, комментируя обсуждения национальной принадлежности великого азербайджанского поэта Н.Гянджеви и то, что некоторые источники выдают его за персидского поэта.

Г. Бахшалиева отметила, что жанр работ Н.Гянджеви на персидском называется «сепки-Азербайджани».

«Стихи Низами на персидском написаны именно в азербайджанском жанре. Именно азербайджанские поэты писали в том жанре, и он сильно отличался от жанра классических персидских поэтов. Это является вторым явным доказательством, что Низами - турок.

Дедушка Пушкина, которого называют Богом русской поэзии, был из Эфиопии. Можно ли назвать Пушкина эфиопским поэтом? Пушкин жил в России, сочинял на русском и в своем творчестве отображал реалии жизни людей в России.

Низами тоже в своих произведениях, в своем творчестве описывал Гянджу и Азербайджан того времени. Как можно его называть персидским поэтом? А если он пользовался арабскими источниками, когда сочинял «Лейли и Меджнун», то мы должны его называть арабским поэтом? Это было бы неверно», - отметила ученая-востоковед и уточнила, что Н.Гянджеви писал на персидском, потому что в те времена весь регион от Средиземного моря до Индии, включая Центральную Азию, писал и читал на персидском.

«Джебани фарси хейли ширин»

То есть, персидский язык наиболее поэтичный, писать на персидском было традицией. Не только Н.Гянджеви, но и, например, Джалаледдин Руми тоже писал на персидском. Десятки, сотни других поэтов, даже в XVIII сочиняли свои произведения на персидском. Несмотря на то, что турецкий язык полностью сформировался и был развит, они сочиняли на персидском и соблюдали традицию, твердящую, что «красивый стих должен сочиняться на персидском».

Пример - наш поэт из Тебриза Саид Тебризи. Он считается выдающимся представителем персидскоязычной литературы в Индии. Амир Хосров Дехлеви индийский поэт, он сочинил «Хамсу» полностью на персидском и посвятил это произведениям Н.Гянджеви, его «Хямсе».

Нельзя говорить, что Н.Гянджеви был персидским поэтом. Он просто был представителем персидскоязычного сочинительства. Его можно назвать персидскоязычным поэтом Азербайджана турецкого происхождения», - сказав дополнила свои мысли Г.Бахшалиева.

О причинах представления Н.Гянджеви как персидского поэта Г. Бахшалиева сказала следующее:

«Несколько лет назад я была в Египте и увидела, что ученый пишет про Низами и называет его представителем культурного наследия Персии. 99,9% материалов, которым этот ученый пользовался, были исследованиями на персидском. То есть, когда пишут про Низами, очень редко ссылаются на азербайджанских или же турецких авторов, а иногда вовсе не ссылаются.

Или же, например, в произведении о Низами упоминается название книги Евгения Бертельса, но автор ни разу не открывал книгу Бертельса. Или же ни разу не открывал книгу

ru.oxu.az

НИЗАМИ ГЯНДЖЕВИ

НИЗАМИ ГЯНДЖЕВИ

 

 

Касыды (перевод М.Борисовой)                                                                          RAR архив

 

1. Я царем царей в державе мудрых мыслей нынче стал…                                     (57 Кб)

2. Слышишь, звякнул бубенцами в путь готовый караван...                                    (63 Кб)

3. Я долго шел по лугу лет, и сгорбилась моя спина...                                               (50 Кб)

4. Если намерен разумным быть, уз не ищи ни в чём...                                            (42 Кб)   new

5. Царь царей в слаганье слов я, в нем я—только совершенство...                         (11 Кб)   new

6. Если б радость не лучилась из стихов моих – жемчужин...                  (14 Кб)   new

7. Увы, на этой лужайке, где согнут страстью я...                                                       (40 Кб)   new

 

Газели:

 

1. Мне ночь не в ночь, мне в ночь невмочь, когда тебя нету со мной…              (11 Кб)

2. Готова молодость твоя откочевать, схвати ее…                                                      (11 Кб)

3. Тебе открою грусть моих ночей и дней…                                                (13 Кб)

4. Зерно мучений всех моих — ее лица пшеничный цвет…                                    (12 Кб)

5. Розу пологом колючим твой всесильный взгляд закрыл…                  (11 Кб)

6. «Ну, как живешь?» — «Как я живу, мой друг?…                                   (11 Кб)

7. Где похитительница сердца, что так непостоянна, где?…                                     (9 Кб)

8. Не горюй, ибо друг есть, на помощь который приходит…                  (13 Кб)

9. Прекрасна ты! Клянусь аллахом, как раз такая мне нужна…                              (10 Кб)

10. Расступился черный мускус, и она всплыла вчера…                                          (13 Кб)

11. Газелеокая! На львов охотиться пристало ей…                                                     (12 Кб)

12. Не сотвори, душа, себя кумиром…                                                                         (12 Кб)

13. Я бросил молодость в пожар моей любви...                                                          (10 Кб)

14. Спать не стоит! Станем лучше веселиться до утра!...                                           (11 Кб)

15. Труден путь, и черен мир вокруг, не гони коня среди тумана...                      (12 Кб)

16. В ночи я знаю сердце мне от той отвлечь придется...                                          (12 Кб)

17. Кумир мой, колдовство не грех, но ты игрива слишком!...                 (10 Кб)

18. Эй, бабочка, гаси свечу! Уж светоч здесь влекущий мой...                               (10 Кб)

19. О кипарис с плавной поступью мри, роза скупая моя...                                     (9 Кб)

20. Тюрки рабами индийскими стали — рядом с тобой...                                        (8 Кб)

21. В привычке сердца воровать ты, увы, постоянна...                                              (13 Кб)

22. Чтоб узнать красу тюльпанов, на ее ланиты глянь...                                            (9 Кб)

23. Хмельное счастье мое очнется ль когда-нибудь...                                               (12 Кб)

24. О милый друг, давно пленен я губ твоих кармином...                                         (9 Кб)

25. Другим знавала ты меня, а ты — ты лучше, чем была...                                     (10 Кб)

26. Скорбь моя благословенна, вечно по тебе она...                                                  (10 Кб)

27. Спустилась ночь. Явись, Луна, в мой дом приди на миг...                 (10 Кб)

28. Всю юность отдал я тебе ты юности беспечной слаще...                                    (9 Кб)

29. Когда ты локоны свои распустишь по плечам небрежно...                               (9 Кб)

30. Влюбленных порицают все — уж так заведено...                                  (14 Кб)

31. О друг мой, душу проиграть из-за тебя — одно блаженство...                          (9 Кб)

32. Из месяца лишь день прошел, из ночи — стража лишь одна...                         (8 Кб)

33. Когда твой благосклонный взгляд на лик страдальца упадет...                          (9 Кб)

34. Когда ее ароматом неслышно ветер повеет...                                                        (11 Кб)

35. Лишь с луной сравниться может эта дева из Хотана...                                        (8 Кб)

36. Встань, виночерпий, не ленись! Подай вина — весна пришла...                       (11 Кб)

37. Лекарства не было и нет приятнее любовных мук…                                           (9 Кб)

38. Каабой взглядов стала ты…                                                                                        (12 Кб)

39. Раненный в сердце, в кровавых слезах почему...                                                  (9 Кб)

40. Там, где лик ты светлый явишь, там и лунный свет не нужен...                        (10 Кб)

41. Лица серебряный овал в сиянье покажи...                                                             (10 Кб)

42. Родинки ее — как зерна, локоны сплелись в силок...                                           (9 Кб)

43. Будь весел — короток наш век — он горя твоего не стоит...                             (8 Кб)

44. За тобою влекущийся, я смертельного края достиг...                                          (10 Кб)   new

45. Во влюблённых, как во львов, взором мечешь стрелы ты...                               (11 Кб)   new

46. О кумир! Мне знак призывный глазом шаловливым сделай...                          (8 Кб)     new

47. Мир покаянья моего разрушен вновь огнем любви...                                        (9 Кб)     new

48. Пускай охотится на всех газелеоких, но меня...                                                     (8 Кб)     new

49. Спеши, о, спеши, без тебя умираю!..                                                                       (10 Кб)   new

50. Ты видишь: я твой давний друг, —зачем томишь тоской меня...                     (10 Кб)   new

51. Лик покажи свой. Я созерцать блеск Гулистана жажду...                   (15 Кб)   new       

52. Месяц неполный прошел, ночи—лишь стража прошла...                  (8 Кб)     new

53. Так роза на щеках вина смеется...                                                                             (7 Кб)     new

54. Ты рукой мне сжала сердце, жизнь влачу пустую я....                                        (9 Кб)     new

55. Друг, утешься. Судьба нам на помощь в печали приходит...                             (13 Кб)   new

56. Жить в заботе и невзгодах, расточая зло, —не стоит...                                        (10 Кб)   new

57. Где путь в кумирню? Где в мечеть пройти?..                                                        (7 Кб)     new

58. От сердца всю ночь мечтал мечом отрубить тебя...                                            (10 Кб)   new

59. Луноликая сквозь прорезь полотна вошла ко мне...                                            (11 Кб)   new

60. Во влюбленных, как во львов, взором мечешь стрелы ты...                               (10 Кб)   new

61. В душе всегда базар готов для милой...                                                                   (10 Кб)   new

62. В пору мне груз твой! Скажешь — немолод, — пусть…                    (10 Кб)   new

63. О стройный мой кипарис, как роза, смеешься ты...                                             (9 Кб)     new

64. День мой благословен, был с тобой ныне рядом я...                                           (11 Кб)   new

65. Когда в уме желаний нет, ступай в кабак, на дно...                                               (9 Кб)     new

66. Гнет страсти мне в сердце — ведь сердце мишень — вошел...                         (10 Кб)   new

67. Ведь я же давний твой друг, томишь зачем ты меня?..                                        (10 Кб)   new

68. Пьяное счастье мое протрезвится, я верю, однажды...                                        (9 Кб)     new

69. Розы щек рассмеялись звонким хохотом...                                                             (8 Кб)     new

70. Тропы мне ни в духан, ни к богу нету...                                                  (8 Кб)     new

71. Ради встречи с тобой я до края земли дошел...                                                      (9 Кб)     new

72. На улице встретишь ее — зерном запыленным стань...                                      (7 Кб)     new

73. Ты спрашиваешь: как? Хоть нежность прояви, душа!..                                      (7 Кб)     new

74. Коль мы на весах любви давно сравнялись с тобой...                                          (7 Кб)     new

 

Рубаи                                                                                                   (32 Кб) new

 

«Хамсе» (Поэмы):

 

1. Сокровищница тайн                                                                                                       (807 Кб) скачать… (57 Кб)

2. Хосров и Ширин                                                                                                             (2512 Кб)               скачать… (144 Кб)

3. Лейли и Меджнун                                                                                                           (1586 Кб)               скачать… (82 Кб)

4. Семь красавиц                                                                                                                 (1673 Кб)               скачать… (101 Кб)

5. Искендер-наме                                                                                                                (2943 Кб)               скачать… (163 Кб)            

 

 

 

 

 

  

 

                          

 

azeribooks.narod.ru

Низами и его любовь, или Как вместить иную в сердце?.. | Культура

Прошло 800 лет, как ушел из жизни великий азербайджанский поэт Низами Гянджеви — Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф. С тех пор его творчество стало достоянием не только его родного народа. Произведения поэта, широко известные на Среднем и Ближнем Востоке, обогатили сокровищницу всей мировой литературы.

Низами родился в августе 1141 года. Его отец, Юсуф ибн Заки, был государственным чиновником при дворе сельджукских правителей и умер, когда мальчик был совсем маленьким. Но мать и дядя Ходжа Умар сумели дать мальчику блестящее по тем временам образование. Он прекрасно знал не только арабо-персидскую литературу, но и математику, астрономию, астрологию, философию и богословие.

Низами был женат три раза. Но все его жены очень рано умирали. Первой и самой любимой женой, которой он посвящал многие свои стихи, была рабыня Афак, подаренная ему правителем Дербента. Всю свою жизнь поэт провел в родной Гяндже. Он отказался пойти на службу к царям, жил вдали от шахских дворцов, по его признанию, в бедноте.

Низами, писавший по традиции средневековья на языке фарси, оставил нам большое поэтическое наследие.

Как вместить иную в сердце? Место в сердце для тебя.
Кто с тобою схож? Ответь мне. С кем ты схожа? Ты — одна!

Основное богатство, которое полностью сохранилось до наших дней, составляет его «Хамсе» («Пятерица»), куда входят дидактико-философская поэма «Сокровищница тайн», романтические поэмы «Хосров и Ширин», «Лейли и Меджнун», «Семь красавиц» и историческая поэма «Искандер-наме» (книга об Александре Македонском), которую Низами считал итогом своей творческой работы.

Покинь скорей темницу слова «я»,
Ты скажешь: «Мы», — и зацветет рассвет.
Прекрасен отдых на твоем пути,
Но и терзаний вкусишь горький цвет.

«Хамсе» Низами пользовалась большим успехом на Востоке. После того, как Амир Хосров Дехлеви создал свою «Хамсе», популярность великого творения Низами еще более возросла. Хамсеневиси стала традицией — традицией соизмерять свои силы с Низами, проверять свой талант на пробном камне классического произведения.

Только на фарси было написано более сорока «Хамсе». Однако очень немногие авторы выдержали испытание временем. Алишер Навои писал:

Все, что им подражать пошли,
К ограде сада мусор принесли.

Только несколько поэтов — Хосров Дехлеви, Навои и Джами, смогли создать свои оригинальные произведения.

Лирика Низами полностью не сохранилась, но ведь и по глотку воды можно определить вкус моря. Например, в «Сокровищнице тайн» — двадцать «Речей». И первая из них — о сотворении мира и человека. Низами считал, что сотворить этот прекрасный мир могла только Любовь: «До поры, как любовь не явила дыханье свое, в бездне небытия не могло засиять бытие».

А в написанной в 1181 году поэме «Хосров и Ширин» он говорит:

Все ложь, одна любовь указ беспрекословный,
и в мире все игра, что вне игры любовной…
Кто станет без любви, да внемлет укоризне:
он мертв, хотя б стократ он был исполнен жизни.

Низами был суфистом и в своих произведениях часто аллегорически изображал любовь к Богу, но все это было высказано такими живыми прочувствованными словами, что и сейчас влюбленные на Востоке иногда цитируют его строки.

Небольшое количество сохранившихся газелей, кытьа, рубаи и других стихов Низами свидетельствуют, что в малой лирической форме он также был большим мастером.

В его произведениях гуманистическая идея, развивающаяся в творчестве классиков персоязычной литературы, более конкретизировалась и поднялась на новую ступень развития. Это и есть та сила, которая придает его произведениям вечную свежесть.

Поэт пишет: «Старайся пригодиться народу, собою украшай природу».

Или другие стихи:

Многим делам дружба успехи дала,
Друг необходим, чтоб спорились дела.

Эти мысли звучат во многих произведениях поэта, особенно в его касыдах и газелях. Низами находит удивительные метафоры и сравнения, анонимические рифмы, образные народные выражения. Такие строки не подвластны времени. Дошедшие через многие века, они вновь и вновь волнуют читателей.

У великого сына азербайджанского народа, гениального мыслителя, гуманиста Низами Гянджеви и сейчас миллионы читателей во всех уголках мира. Восточные народы питают к нему особую любовь. Одним из тех, кто зажег этот благородный огонь любви к Низами, был гениальный Алишер Навои. Как известно, он относился к Низами с великим уважением, очень высоко отзывался о его творчестве и, считая его своим учителем, писал:

Кого с тобой в сравненье ни возьми,
Никто тебе не равен, Низами!

Низами Гянджеви скончался в 1209 году (по другим источникам в 1202). Его сын описал смерть отца и включил эти сведения в главу о кончине античных философов Платона, Сократа, Аристотеля, где был указан возраст автора «Искендер-наме»:

Шестьдесят было лет и три года ему,
И шесть месяцев сверх, и ушёл он во тьму,
Всё, сказав о мужах, озарявших своими
Поученьями всех, он ушёл вслед за ними.

До сих пор идет спор: считать Низами азербайджанским или персидским поэтом. А Гаджи Абдурагимов, автор книги Кавказская Албания утверждает, что Низами был представителем лезгиноязычного народа, ведь не зря с ним неоднократно встречался правитель Дербента и даже подарил ему одну из самых лучших своих рабынь. Хотя, надо учесть, что в то время Кавказская Албания объединяла народы Северного Кавказа и Азербайджана.

Но к какому бы народу не принадлежал Низами, он, как и любой великий поэт, перешагнувший века, принадлежит всему человечеству. Именем Низами названы улицы и скверы современных городов. Ему поставлены памятники в Баку, Санкт-Петербурге, Москве, Ташкенте и Чебоксарах. Один из кратеров Меркурия носит имя Низами. В Гяндже в 1947 году на месте древнего, разрушенного временем, был сооружен новый мавзолей. Восемь столетий на языках всего мира звучат стихи великого поэта — Низами.

shkolazhizni.ru

Персидский поэт Низами Гянджеви: биография, творчество, память

Низами Гянджеви – известный персидский поэт, который творил во времена Восточного Средневековья. Именно ему нужно отдать должное за все изменения, которые пришли в персидскую культуру речи. В знак памяти об этом можно найти старую монету в 1 рубль 1999 года "Низами Гянджеви". Она приравнивается к 200 современным рублям.

Биография Низами Гянджеви

Поэт появился на свет примерно в 1141 году, предположительно 17 августа. Некоторые историки утверждают, что день рождения поэта был с 17 по 22 августа. Биография Низами Гянджеви начинается в городе Гянджа.

Несмотря на все достижения в области литературы, о жизни поэта и писателя известно очень мало. Имя Низами Гянджеви до сегодняшнего времени было окружено множеством тайн и загадок. Многие биографы привнесли в биографию поэта нечто свое, отчего она стала еще более насыщенной.

Низами Гянджеви – это псевдоним поэта. Настоящее его имя звучит как Абу Мухаммад Ильяс.

Семья литературного деятеля

Семья поэта Низами Гянджеви многие годы занималась простым ремеслом – вышиванием. Это сыграло немаловажную роль при выборе псевдонима поэта.

Отец поэта был чиновником, однако эта информация - лишь догадки историков и биографов. Мать Низами была урожденной иранкой, дочерью великого курдского вождя.

Родители Гянджеви рано скончались, что повлияло на личность поэта. Низами воспитывался своим дядей по материнской линии.

Образование Гянджеви

Говоря о том времени, когда жил Низами Гянджеви, можно сказать, что у поэта было прекрасное образование. В Средневековье было принято считать всех поэтов осведомленными во многих областях науки. Несмотря на эти обычаи, Низами прекрасно разбирался во многих дисциплинах. Стихи Низами Гянджеви доказывают, что поэт отлично разбирался в литературе Аравии и Персии, обладал развитой письменной и устной культурой речи. Кроме того, важно отметить, что он был образован и в точных науках. В стихах Низами Гянджеви прослеживается, что великий литературный деятель обладал знаниями в области астрологии, математики, астрономии, ботаники, медицины и алхимии.

Говоря о достижениях Низами, важно отметить, что поэт также разбирался в религиозных памятниках. Он знал все толкования Корана, прекрасно владел исламским правом, обладал определенными знаниями о христианстве и иудаизме.

Кроме того, Гянджеви прекрасно знал иранские легенды и мифы, разбирался в истории, этике, эзотерике, философии, а также в музыкальном и изобразительном искусстве своего времени.

Философское направление в творчестве

На протяжении многих веков Низами называют мудрецом. Это объясняется тем, что в своих стихотворениях поэт затрагивал очень важные проблемы, которые не могли не заставить задуматься читающих. Изучая творчество Гянджеви можно сказать, что он отнюдь не был философом. Мысли поэта нельзя отнести к тем великим изречениям, которые принадлежат, например, Ибн Араби или Сухраварди. Историки все же придерживаются того мнения, что Низами частично был философом, но важно отметить, еще и гностиком. Именно ему удалось объединить все те традиции, которые были введены в восточную культуру более ранними мудрецами.

Творчество поэта Низами

О творчестве поэта можно сказать совсем немногое. Низами нужна была свобода мысли, это было необходимо ему для того, чтобы не утратить честность в своих творениях. В них прослеживается искренность, некоторая отчужденность.

Многие произведения Гянджеви посвящены политическим отношениям между различными династиями и племенами, которые были как и соперниками Изельгитов, так и соотечественниками.

В архиве поэта найдутся и те произведения, которые отличаются от произведений Средневековья своей драматичностью. Романтические поэмы Низами построены очень сложно с точки зрения психологии повествования. Гянджеви раскрывает всю сложность человеческой души, ее глубину и богатство, когда внутренний мир наполнен любовью и благодарностью.

Жизнь персидского поэта

Известно, что Низами был женат трижды. Первой избранницей поэта стала рабыня, которая была очень любима Низами. Своей первой любви Гянджеви посвятил много произведений. Любимую поэт называл разумной и прекрасной женщиной. В 1174 году у супружеской пары появился сын. Мальчик получил имя Мухаммед. Однако буквально через несколько лет жена Низами скончалась. Такая же участь постигла и двух следующих супруг поэта.

Интересным фактом является то, что смерть каждой из жен сопровождалась окончанием новой поэмы Низами. После смерти третьей жены он с возмущением произнес фразу, состоящую из вопроса к Всевышнему о том, почему же за каждую свою поэму он должен платить утратой своей спутницы.

Гянджеви жил в тот период времени, который ознаменовался как этап нестабильности политики и интенсивности интеллектуальной деятельности. Можно найти отражение этого в его стихотворениях и поэмах.

Сложно сказать что-либо об отношении покровителей к творчеству Низами, потому как практически невозможно определить точное время написаниях многих литературных произведений поэта. Но с уверенностью можно сказать о том, что Гянджеви пользовался уважением и удостаивался многих почестей при жизни. Существует легенда о том, что поэт приглашался ко двору, однако отказался от приглашения. Глава того государства, где располагался двор, считал Низами святым человеком и подарил ему огромное богатство, которое включало четырнадцать деревень, переданных во владения поэта.

Смерть великого поэта

Точную дату смерти поэта невозможно определить, так же как и дату его рождения. Биографы, жившие в ту эпоху, указывают разные даты, которые расходятся на очень большой отрезок времени – тридцать семь лет.

На сегодняшний день одно сказать можно точно: поэт скончался в XIII веке. Основной датой смерти принято считать 1208 год, что основано на опубликованной Бертельсом надписи из родного города поэта.

Однако существует предположение о том, что Низами скончался в 1201 году. В основу этой догадки легли строки второй книги Искандера, которые были включены туда сыном Низами. Глава, которая содержит этот факт, рассказывает о смерти таких великих людей, как Аристотель, Платон и Сократ. Гянджеви оставил богатое литературное наследие.

fb.ru

Биография и книги автора Гянджеви Низами

 
 

Гянджеви Низами

Язык страницы автора: русский ID: 14931
 

Об авторе

Лучший романтический азербайджанский поэт Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф Низами Гянджеви родился около 1141 года в Гяндже, в семье преуспевающего ремесленника. Образование получил в медресе Гянджы. В молодости писал лирические стихи. Безвыездно жил в родной Гяндже. Около 1173 году женился на тюркской рабыне Афак (Аппак), которую ему подарил правитель Дербента Сейфаддин Музаффар в знак признания таланта Низами и которую поэт воспел в своих стихах. Был близок ко двору атабеков - феодальных правителей Азербайджана, но от предложений стать придворным поэтом отказывался, довольствуясь небольшими пособиями, которые ему назначали сильные мира сего за посвященные им поэмы. Основные сочинения Низами - поэмы "Сокровищница тайн" (написана между 1173 и 1180), "Хосров и Ширин" (1181), "Лейли и Меджнун" (1188), "Семь красавиц" (1197) и "Искандар-наме" (в ее составе - "Книга Славы" и "Книга Счастья"; около 1203) - после его смерти были воссоединены под общим названием "Хамсе" ("Пятерица"). Сохранилась также часть лирического "Дивана" поэта: 6 касыд, 116 газелей, 2 кыт'а и 30 рубаи. "Хамсе" оказала огромное влияние на развитие многих восточных литератур, на поэтов едва ли не всех народов Ближнего и Среднего Востока. Известны десятки поэтических "ответов" и подражаний поэмам Низами, создававшихся начиная с XIII века, в том числе - Амиром Хосровом Алишером Навои, Джами. Поэмы Низами отличают своеобразная композиция, сюжетное построение, обрисовка характеров, образный язык и особенно благородные гуманистические идеи.

Книги автора Гянджеви Низами

Комментарии и оценки к книгам автора


Комментарий не найдено

Объявления

Где купить книги автора?



Нравится книга? Поделись с друзьями!



 

www.rulit.me


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.