Поэт гуцериев михаил стихи


Минутка поэзии. Гуцериев Михаил - Безумие

Смотрим, слушаем, духовно очищаемся. Читает Денис Назаренко.

Поэт Михаил Гуцериев. Стихотворение "Безумие".

"Календарь скукожился, устал,
Дни укрылись за историю столетий.
Я пропал, в безумие упал,
Между строк не вижу междометий.

Говорю с надрывом, на износ,
И ищу слова на цепь событий.
Мысли скачут, бегают вразброс,
Речь становится сановней и маститей.

Я ищу суть истины соитий,
Не пойму, зачем и почему.
Связь любви изнеженных наитий
Тихо шепчет в ухо: посему.

На окне гардины шевелятся.
Я сижу на корточках в углу.
В потолок наверх глаза косятся.
Я страдаю, рассуждая вслух.

За ресницами пугаются зеницы.
Стрелки подгоняют время к двум.
Циферблат задумчиво дымится,
И глаза слоятся наобум.

Я лишенец, горя ученик.
На спине копаются мурашки.
Научило время, соль постиг,
На лице надрез и две подтяжки.

Дверь шатается, грызутся голоса,
И в проёме ёмкая фигура.
На ковре рисунок палача.
Улыбаюсь, тихо балагуря.

Собираю мысли, бормоча.
Капли падают из крана.
Наливая двести первача,
На душе кровится рана.

Утопает ночь в стакане,
Через раз по три затяжки.
Нахожусь в самообмане,
Наливаю грог для кошки.

Дней уставших вереница
Ищет память в беготне.
Ночь – корявая блудница
Прячется от ужаса во сне.

На оконной раме - лица,
На стекле сплошной коллаж.
Голова змеи в глазницах,
В середине – жуткий глаз.

С перепуга капает штанина.
Наливаю двести, пью с колёс.
Одиночество, глаза морщиня,
Засияло в золоте волос.

За столом сидит сомненье,
Кто-то рвется из утробы,
И душа, забыв стесненье,
Говорит: «Не бойся, пробуй».

Мой соперник, моя тень
Бьет меня, в руке стилет.
Я держу в руках кистень,
Размахнулся – рикошет.

Бьёмся насмерть, не до смеха,
Мои силы покороче.
Тень кричит, заходит слева,
Примеряюсь, бью, что мочи.

Отбиваюсь, бой вприсядку,
Тень бежит за мной по кругу.
Душа метится в сопатку
И визжит: «Добьём ворюгу!»

Одиночество – подруга
Бьёт кувалдой по ноге.
Пропадаю, я испуган,
Кровь струится по губе.

Тень стилетом режет руку,
И душа берёт топор.
Одиночество – подлюга
Мне плюёт в глаза, в упор.

Кровь фонтаном, ругань в доме,
Я стараюсь тень убить.
Вижу чей-то взгляд в проёме.
Все равно вам не добить.

Долго дрались, тень устала,
Без зубов и зло сопит.
Одиночество пропало,
И душа моя хрипит.

Наливаю всем по двести,
Память горькая сиделец.
Я прошу, не надо мести,
И в проёме появляется пришелец.

И душа, бесстыжая мещанка,
Зашипела: «Вот он, супостат».
Говорит: «Была ему служанка».
Вместо слов проклятье, перемат.

Говорит: «Я стала оборванкой,
День и ночь блудила напрокат.
Негодяй, паскудная поганка,
Он порвал мне платье, виден зад»..."

p-i-f.livejournal.com

Гуцериев Михаил - Ночной попутчик ~ Поэзия (Лирика философская)

Поэт Михаил Гуцериев. Стихотворение "Ночной попутчик".

"Эта встреча -- глупая случайность,
В полночь, на дороге -- май.
Ты стояла на кольце печально
И ждала последний свой трамвай.

Красная помада на рубашке,
Ты одна, тебе сегодня скучно.
И глаза -- зеленые фисташки.
Смотрят, не мигая поминутно.

Знаю, что любовь на ночь бездушна,
И ночной роман всегда мираж.
Без души лицо увидеть трудно,
И мне нравится распущенный кураж.

Ты совсем меня не знаешь,
И доверчиво готова до утра.
Ты меня загадочно пленяешь,
Между нами вспыхнула искра.

На дороге я один в дороге,
Я сегодня одинокий путник.
Мои мысли и слова убоги,
Я хочу быстрее и распутней.

Смотрят удивленные глаза,
Запах пудры и духов липучий.
Понимаю, знаю, что нельзя,
Ты сегодня мой ночной попутчик.

Открываю двери, не садись.
Я боюсь и не хочу влюбляться.
Я прошу не надо, отвернись,
Не могу, мне трудно отказаться.

Ложь в глазах, на пальце бирюза,
Твою речь знобит до дрожи.
И глаза зеленые, греша,
Продают любовь дороже.

И не важно, чья, когда и с кем,
И не важно, сколько и за сколько.
Я люблю на ночь и без проблем,
Я хочу на ночь -- и только.

Этой ночью нам с тобой не сложно,
Посмотреть, кто, чем и как богат.
Да и нет, все ближе и тревожно,
Руки осторожные хамят.

Ты целуешь в губы мои чувства,
Страсть распутная размякла.
И любовь от счастья до безумства,
Загорелась сильно и иссякла.

Ты меняла чувства и меняешь,
И душа пустая многолюдна.
Ты любовь руками заменяешь,
Твоя ночь сегодня не подсудна.

Ты теряла годы и теряешь,
Прячется на дне твоя душа.
Знаю, ты не знала, не узнаешь.
У любви порочные глаза.

Ты ласкала, страстью раздевала,
Трепетали чувства по ночам.
До утра воркуя, ускользала,
И делила ночи пополам.

Я полюбить тебя заставлю,
Что безрассудно, то не трудно.
Моя любовь на ночь случайна,
Не осуждай любовь бессудно.

Посмотрим, чья сильнее страсть,
Чьи голоса откроют тайну.
Обсудим, кто на что горазд,
И кто быстрей пойдет на крайность.

И не смотри в глаза, мне стыдно,
И безысходно не смотри.
Мы виноваты обоюдно,
И не проси, что завтра в три.

Не требуй номер телефона,
Не трогай сердце изнутри.
Любовь на ночь всегда лужена.
Не плачь, не надо, не зови.

Любовь дорожная сотрется,
Все без следа и череды.
Разврат над совестью смеется,
Душа заплатит за грехи.

Моя любовь оголена,
Ты продавала, я купил.
Стыдливо вертится луна,
Порочный взгляд за нас решил.

И губы яркие без солнца
Согрели тело до утра.
И чувства грешные у сердца
Знобили страстью без тепла.

Любовь за плату без ума,
Не помнит слов, и без вины.
Гордыня в память влюблена,
И бродят мысли -- шалуны.

Что я хотел, ты отдала,
Остался запах имбиря.
Что ты смогла, все забрала,
Я слышу крики глухаря."

www.chitalnya.ru

Тысяча и один стих Михаила Гуцериева

Широким шагом подминая под себя отечественный шоу-бизнес, поэт-олигарх словно хочет каждую свою хоть чуть отрифмованную абракадабру обязательно превратить в песню

Финансово-подхалимная сторона славы

То, что Михаил Гуцериев обладает талантами – спору нет. Не каждому дано на каждый вложенный рубль заработать два, к каждому новому миллиарду долларов приложить еще один, причем, явно не последний. Какими путями, через какие тернии, «головы» и жертвы (в основном чужие) шел господин Гуцериев к своему богатству – вопрос банальный, всем давно известный – и через тернии и через «головы» и через жертвы.

Но то, что серьезный финансист еще и поэт, причем, поэт серьезный, стало известно несколько лет назад. На вершину всех творческих пьедесталов он даже не взошел – вбежал. Я бы даже сказал – занесли. Оно и в самом деле – зачем идти самому, оплати дорогу – довезут, донесут, дотащат. У любых денег всегда есть своя свита – есть она и у гуцериевских денег, из тех, что сейчас крошат и перекраивают на свой лад весь российский шоу-бизнес.

Многие из нас в детстве или юности баловались стишками – кто-то потом сам над собой смеялся, кто-то с этого начинал путь к настоящему творчеству. Баловался стишками и Гуцериев – и если бы данный гражданин был простым советским, а потом российским рабочим или колхозником, в свои нынешние без малого шестьдесят он давно бы о детском увлечении забыл – благо, большинство детских стишков точно не для публикации – несмотря на сильные чувства, поэзии там обычно немного.

Но господин Гуцериев не был ни рабочим, ни колхозником – он был господином с большими деньгами, и когда кто-то (то ли со своим собственным интересом, то ли чисто из лизоблюдства) похвалил стишки Гуцериева и сдуру назвал их поэзией, тот тут же выпустил один за одним два стихотворных сборника.

Наверняка сейчас, при какой-то просто космической плодовитости сочинителя, сборник сочинений Гуцериева переплюнул бы по количеству томов Пушкина, Лермонтова и Байрона вместе взятых. Но кто-то очередной втиснувшийся в свиту на свою голову или опять же со своим интересом подобрал под его стишки аккорды на гитаре, потом набросал мелодию на синтезаторе и сказал: «Это хит!».

Дальше Мишу уже было не остановить – одно дело, когда твое творчество на бумаге в книжных магазинах, другое – когда твои сочинения поют со сцены. И что печально – когда Миша с ноги открыл дверь в наш шоу-бизнес, обычно неохотно пускающий в свое лоно чужаков, никто хотя бы на ушко не шепнул ему: «Окстись, Миша – какие песни? Маяковского и то легче спеть».

На дворе стоял кризис - гастролей все меньше, заказчики короративов все прижимистей по гонорарам. Перестраиваться под новые реалии пришлось всем – и продюсерам и композиторам и исполнителям. А тут зашел «денежный мешок» и просто спросил: «Поем?». И выложил чемодан своих талмудов, положив рядом три чемодана денег….

Поначалу, конечно, роптали – на рожон особо никто не лез, но и обниматься не спешили. Потом начали подтягиваться все, глядя, как один за другим радиоканалы покупаются Гуцериевым, как десятки песен срывают призы. Да, для некоторых из пришедших на поклон к Гуцериеву звезд это не совсем те деньги, к которым привыкли – но зато работа постоянная и предсказуемо «шлягерная». Нечто подобное гастарбайтерам, когда-то массово пришедшим на наши стройки, вытеснившим наших работяг за счет меньших зарплат. Потом втянулись – и… прежняя звездная жизнь наладилась.

В итоге сейчас в российском производстве песен появился серьезный дисбаланс – многие поэты-песенники, по сути, остались без работы, так как примерно тоже количество композиторов ушло в «рабство» к Гуцериеву. Кто-то скажет – ну что, это бизнес, ничего не поделаешь. Да оно бы и ладно – казалось бы, простому слушателю без разницы, кто там пишет песни нашим любимым певцам, лишь бы песни были хорошие. Если бы хорошие…

Есть поэзия… а есть стихи Гуцериева

Не будем ставить под сомнение все творчество Гуцериева – где-то что-то с натяжкой да с редактированием профессионалов вполне куда-то можно и пристроить. Но поэт Гуцериев словно задал себе и другим тоже задачу – перепеть все, что он сочинил и еще сочинит. А что сочинит – без сомнения. Его плодовитости может по-черному позавидовать даже дама с мопсами, одно время выплевывавшая женские детективы не реже раза в месяц. Но та хотя бы отнекивалась, что на нее работает штат литературных «негров» - а Гуцериев выше этого… А ниже этого, скрипя зубами, приходится быть всем остальным – в том числе, наипервейшим российским звездам – персонам разборчивым и капризным.

Я не живу, я в мире слез, Я однобок, души шматок. Мои слова – сплошной курьез И разговор наискосок.

Представьте себе «это» в исполнении, ну, например, лирика Киркорова. И ведь придется петь – не эти строки, так другой похожий… «курьез», если хочешь ротации на десятках радио и очередную «Песню года» с «Золотым граммофоном» в придачу.

А теперь стихи другого поэта:

Как безмерно оно - притяженье Земли, Притяженье полей и печальных ракит, Всех дорог, по которым мы в детстве прошли, И дорог, по которым пройти предстоит.

Это стихи Роберта Рождественского, премию имени которого Михаил Гуцериев получил в 2013 году как лучший поэт-песенник, который за счет имен исполнителей просто «выкупил» половину призовых мест для своих «хитов».

И снова не нашлось никого, кто хотя бы намекнул поэту Гуцериеву – остановись! Не позорься сам и не позорь русскую поэзию! А вот поэт Рождественский в похожей ситуации не позволил себе продаться – да, в советское время не все мерилось деньгами, в основном «указкой сверху». Так вот когда-то Рождественскому принесли стихи одной поэтессы, попросив написать хвалебную рецензию. «Плохие стихи» - не буду, отказался поэт. «Из самого ЦК попросили» - показали вверх пальцем просители. «Хоть от бога» - пожал плечами Рождественский, выпроваживая незваных гостей.

А возвращаясь к «лучшему поэту» последних лет, смотрим следующий «шедевр»:

Прошу не жди, не надо, я забуду, Озноб души моих голодных грез, Твоя любовь пошла, увы, на убыль, Моя любовь была всегда всерьез.

Сие творение на свою музыку уже поет Стас Михайлов – на сегодня человек по любому звездный, с какой бы песней он на сцену не вышел. Но от песни, вернее, от песенных слов и в самом деле озноб – не в душе, по телу. Где поэзия? В лучшем случае, нервные потуги брошенного подружкой девятиклассника! Может, это стишки как раз с тех гуцериевских лет?

Поговаривают, у миллиардера за последние несколько лет накопился багаж в тысячу с лишним стихотворений (когда он успевает свои нефтяные и прочие миллиарды строгать?) плюс детско-юношеские «запасники», типа «душевного озноба». Представляете, сколько еще музыкальным «рабам» и «гастарбайтерам» вкалывать на гуцериевских поэтических плантациях, если на день сегодняшний страна поет «всего лишь» порядка полутора сотен его песен? 

Хотя с учетом стахановской производительности музыкального конвейера под его началом, с момента, когда я начал писать эту статью, и на момент ее окончания, цифра в 150 песен, возможно, уже будет и не актуальна.

Вот интересно, сколько бы людей умерло на операционных столах, если бы олигарх Гуцериев в свое время вдруг почувствовал себя не великим поэтом, а, к примеру, великим… хирургом, не хуже, чем знаменитый Склифосовский? (И это при том, что и без хирурга Гуцериева костоломов в наших больницах хватает).

А сколько бы школьников или студентов вышли бы по окончании своих учебных заведений с «ветром в голове», если бы господин Гуцериев однажды вдруг проснулся с мыслью «а чем я хуже педагога Макаренко?». (И это при том, что наше образование и так хромает на обе ноги).

А поэзия, выходит, все выдержит – гонения, репрессии, забвение, нищету… Неужели и Гуцериева выдержит? Поэт Александр Бобров один из немногих, кто открыто ставит отдельно поэзию и Гуцериева: в его текстах поэзия не ночевала ни мгновения.

Ни в коем разе не хочу сказать, что одна национальность чем-то выше другой, но, быть может, как русскому сложно понять творчество кавказских народов, так и горцу (ингушу Гуцериеву) непросто осознать русскую поэзию?

Читайте эти строчки:

Мне кажется порою, что солдаты С кровавых не пришедшие полей, Не в землю эту полегли когда-то, А превратились в белых журавлей.

Знаменитое стихотворение «Журавли» написал дагестанец Расул Гамзатов и из пронзительных строк становится ясно – у поэзии нет ни границ, ни национальности. У настоящей поэзии. Все остальное – бизнес. Грязный такой бизнес. С приставкой «шоу». И пока поэт Гуцериев стрижет «купоны» со своих многочисленных «заводов и пароходов» - шоу будет продолжаться. Тем более, «стихи» у «великого сочинителя», похоже, даже не собираются заканчиваться…

 

vspro.info

«Гуцериев, вы не поэт»? — Daily Storm

Медиамагнат Михаил Гуцериев, сочинивший сотни текстов песен для звезд эстрады и шансона, решил покорить молодежную аудиторию и написать стихи для проекта Nanarevolution & Andrian. С одной стороны, почему бы нет, если человек хочет звучать даже на дискотеках, с другой – не слишком ли его много? А поэты-песенники и вовсе хватаются за голову: «Ну объясните ему хоть кто-нибудь, что так не пишут!» «Шторм» выяснил у артистов и литераторов, почему одни из них так любят веселого миллиардера, а другие слушают и плюются.

«Ушел один, ушел устав. Молчал и до утра спокойно я ждал звонка, терзая нрав. Готов любить нерукотворно» – это как раз Гуцериев. Песня «Счастье в долгу у несчастья». И сейчас будет тоже он: «Я не живу, я в мире слез. Я однобок, души шматок. Мои слова – сплошной курьез и разговор наискосок».

Расчувствовались? Заплакали? Вот она, сила искусства! 

Продюсер Бари Алибасов сотрудничает с Михаилом Гуцериевым уже семь месяцев и называет его творчество шедевральным. Сначала его тексты использовала группа «На-На», а теперь – Nanarevolution. Кто еще не слышал, это тот же самый коллектив, но с дискотечным уклоном. 

«Со стихами Михаила Гуцериева я столкнулся, когда мы только начали работать над клубной музыкой, и был поражен, – рассказал нам Алибасов. – В них было все, что нам надо: откровенные тексты, искренность, естественность, где-то даже бравада! Когда ребята записали «Зинаиду», Михаил Сафарбекович послушал и сказал: «Я никогда не думал, что мои стихи могут звучать так по-молодежному!»

И это, уверен шоумен, только начало. Сотрудничество будет продолжаться. Но вот что интересно: рассказывая о Гуцериеве, он не может вспомнить ни одной его строчки!

«Знаете, позвоните мне попозже, я скажу», – говорит он в ответ на просьбу процитировать любимое. 

Ну, попозже – это неинтересно: можно ведь подсмотреть в интернете или попросить помощи у коллег. Впрочем, мы эти строки знаем наизусть! Такое разве забудешь?!  

Ночью просыпаюсь, сердце замирает.

Сон любви неждан и неожидан.

Кто-то за спиною нежно обнимает.

Слышу сверху голос – «Зинаида!»

dailystorm.ru

Гуцериев Михаил - Я обязательно вернусь ~ Поэзия (Лирика любовная)

Поэт Михаил Гуцериев. Стихотворение "Я обязательно вернусь".

"Усталой поступью по жизни
Идёт и кается судьба.
Конец пути - обед на тризне,
Две рюмки водки и хвальба.

Моя душа, призрев усталость,
На день останется с тобой.
И, веря в искреннюю жалость,
Я ночь оставлю за собой.

Я буду жить у изголовья,
Тяжёлый сон оберегать.
Я буду греть тебя любовью
И до утра глагол спрягать.

Я обязательно вернусь,
Вернусь зеленою листвой.
Дождём тебя слегка коснусь,
А может радугой цветной.

В саду подснежником вернусь.
Когда зима покинет пост.
Возьму за плечи и прижмусь.
Спрошу тебя, как сын подрос.

Вернусь дождями ноги мыть
И солнцем, чтобы день открыть.
А может в знойную жару
Прохладным ветром обниму.

Старушкой-нищенкой вернусь,
У входа в двери спотыкнусь.
Ты быстро руку мне подашь,
Заплачешь и любовь отдашь.

Протянешь воду и лаваш.
Подаришь платье, денег дашь.
Я буду запах твой вдыхать,
И моя плоть начнёт дрожать.

И веки станут разбухать,
Ты будешь долго утешать.
И наша боль в одну сольётся,
И вечер горько улыбнётся.

А может, я вернусь зимой,
На Рождество приду домой.
Быть может, снегом на окне,
Цветным узором на стекле.

Вернусь я ночью, полутьмой,
Метелью, снежной кутерьмой.
Кружиться буду и скучать,
И дом любовью охранять.

А может, я приду при свете,
Рекламной вставкой в интернете.
Слезой ночной, глухонемой,
Беззубым стариком с сумой.

А утром кислой пастилой,
На листьях снежной бахромой,
Костром погасшим и золой,
И ты мне скажешь тихо: мой.

Вернусь апрельской нежной ранью
И отомкну глазами спальню.
Ты быстро встанешь и поймёшь,
И озираясь, тень найдёшь.

Я осенью к тебе вернусь
И с неба громом громыхнусь.
Листвою жёлтою, кружась,
До вечера в любви божась.

И летом бабьем в сентябре,
Свечой на скорбном алтаре.
Фиалкой синей на парче,
Тяжёлой ношей на душе.

А может белым журавлём
И тёплым проливным дождём.
Печальной розой во дворе,
Застывшим солнцем в октябре.

Вернусь игрушкой-неваляшкой,
Найдусь бездомною дворняжкой.
Вокруг тебя буду бежать
И нежно пятки целовать.

Листом кленовым на заре
И буквой «Я» на букваре.
А может, ржавым зимородком,
И нагишом во сне коротком.

Вернусь замёрзшим февралем,
Сыграем Моцарта вдвоём.
Романсом грустным на гитаре
И белым танцем, где мы в паре.

Сиренью белой на окне,
Улыбкой горькой на луне.
Июньским пухом на бульваре
И мятным чаем в самоваре.

Помадой красной на губе
И белой чайкой на волне.
Слезами памяти в вине
И сладким мёдом на блине.

Я твою страсть на час раздену
Лучом горячим на коленях.
Я буду сердце межевать
И чувства к чувствам плюсовать.

Я солнце попрошу поспать
И до восхода сутки дать.
Я тело буду корчевать,
И ночь подскажет, где кровать.

Я шторы тихо опущу,
И ночью в сон к тебе зайду.
Любовью спальню озарю,
И прошепчу, что я люблю..."

www.chitalnya.ru

побольше денег, и шлягер готов

Стать поэтом-песенником, на стихи которого написано много шлягеров, достаточно легко. Для этого надо всего лишь иметь много денег. Что с успехом удается делать российскому миллиардеру Михаилу Гуцериеву. Даже несмотря на весьма невысокое качество его стихотворений, положенных на музыку.

Широким шагом подминая под себя отечественный шоу-бизнес, поэт-олигарх словно хочет каждую свою хоть чуть отрифмованную абракадабру обязательно превратить в песню

Финансово-подхалимная сторона славы

То, что Михаил Гуцериев обладает талантами – спору нет. Не каждому дано на каждый вложенный рубль заработать два, к каждому новому миллиарду долларов приложить еще один, причем, явно не последний. Какими путями, через какие тернии, «головы» и жертвы (в основном чужие) шел господин Гуцериев к своему богатству – вопрос банальный, всем давно известный – и через тернии и через «головы» и через жертвы.

Как разместить

Но то, что серьезный финансист еще и поэт, причем, поэт серьезный, стало известно несколько лет назад. На вершину всех творческих пьедесталов он даже не взошел – вбежал. Я бы даже сказал – занесли. Оно и в самом деле – зачем идти самому, оплати дорогу – довезут, донесут, дотащат. У любых денег всегда есть своя свита – есть она и у гуцериевских денег, из тех, что сейчас крошат и перекраивают на свой лад весь российский шоу-бизнес.

Многие из нас в детстве или юности баловались стишками – кто-то потом сам над собой смеялся, кто-то с этого начинал путь к настоящему творчеству. Баловался стишками и Гуцериев – и если бы данный гражданин был простым советским, а потом российским рабочим или колхозником, в свои нынешние без малого шестьдесят он давно бы о детском увлечении забыл – благо, большинство детских стишков точно не для публикации – несмотря на сильные чувства, поэзии там обычно немного.

Но господин Гуцериев не был ни рабочим, ни колхозником – он был господином с большими деньгами, и когда кто-то (то ли со своим собственным интересом, то ли чисто из лизоблюдства) похвалил стишки Гуцериева и сдуру назвал их поэзией, тот тут же выпустил один за одним два стихотворных сборника.

Наверняка сейчас, при какой-то просто космической плодовитости сочинителя, сборник сочинений Гуцериева переплюнул бы по количеству томов Пушкина, Лермонтова и Байрона вместе взятых. Но кто-то очередной втиснувшийся в свиту на свою голову или опять же со своим интересом подобрал под его стишки аккорды на гитаре, потом набросал мелодию на синтезаторе и сказал: «Это хит!».

Дальше Мишу уже было не остановить – одно дело, когда твое творчество на бумаге в книжных магазинах, другое – когда твои сочинения поют со сцены. И что печально – когда Миша с ноги открыл дверь в наш шоу-бизнес, обычно неохотно пускающий в свое лоно чужаков, никто хотя бы на ушко не шепнул ему: «Окстись, Миша – какие песни? Маяковского и то легче спеть».

На дворе стоял кризис - гастролей все меньше, заказчики короративов все прижимистей по гонорарам. Перестраиваться под новые реалии пришлось всем – и продюсерам и композиторам и исполнителям. А тут зашел «денежный мешок» и просто спросил: «Поем?». И выложил чемодан своих талмудов, положив рядом три чемодана денег….

Поначалу, конечно, роптали – на рожон особо никто не лез, но и обниматься не спешили. Потом начали подтягиваться все, глядя, как один за другим радиоканалы покупаются Гуцериевым, как десятки песен срывают призы. Да, для некоторых из пришедших на поклон к Гуцериеву звезд это не совсем те деньги, к которым привыкли – но зато работа постоянная и предсказуемо «шлягерная». Нечто подобное гастарбайтерам, когда-то массово пришедшим на наши стройки, вытеснившим наших работяг за счет меньших зарплат. Потом втянулись – и… прежняя звездная жизнь наладилась.

В итоге сейчас в российском производстве песен появился серьезный дисбаланс – многие поэты-песенники, по сути, остались без работы, так как примерно тоже количество композиторов ушло в «рабство» к Гуцериеву. Кто-то скажет – ну что, это бизнес, ничего не поделаешь. Да оно бы и ладно – казалось бы, простому слушателю без разницы, кто там пишет песни нашим любимым певцам, лишь бы песни были хорошие. Если бы хорошие…

Есть поэзия… а есть стихи Гуцериева

Не будем ставить под сомнение все творчество Гуцериева – где-то что-то с натяжкой да с редактированием профессионалов вполне куда-то можно и пристроить. Но поэт Гуцериев словно задал себе и другим тоже задачу – перепеть все, что он сочинил и еще сочинит. А что сочинит – без сомнения. Его плодовитости может по-черному позавидовать даже дама с мопсами, одно время выплевывавшая женские детективы не реже раза в месяц. Но та хотя бы отнекивалась, что на нее работает штат литературных «негров» - а Гуцериев выше этого… А ниже этого, скрипя зубами, приходится быть всем остальным – в том числе, наипервейшим российским звездам – персонам разборчивым и капризным.

Я не живу, я в мире слез,

Я однобок, души шматок.

Мои слова – сплошной курьез

И разговор наискосок.

Представьте себе «это» в исполнении, ну, например, лирика Киркорова. И ведь придется петь – не эти строки, так другой похожий… «курьез», если хочешь ротации на десятках радио и очередную «Песню года» с «Золотым граммофоном» в придачу.

А теперь стихи другого поэта:

Как безмерно оно - притяженье Земли,

Притяженье полей и печальных ракит,

Всех дорог, по которым мы в детстве прошли,

И дорог, по которым пройти предстоит.

Это стихи Роберта Рождественского, премию имени которого Михаил Гуцериев получил в 2013 году как лучший поэт-песенник, который за счет имен исполнителей просто «выкупил» половину призовых мест для своих «хитов».

И снова не нашлось никого, кто хотя бы намекнул поэту Гуцериеву – остановись! Не позорься сам и не позорь русскую поэзию! А вот поэт Рождественский в похожей ситуации не позволил себе продаться – да, в советское время не все мерилось деньгами, в основном «указкой сверху». Так вот когда-то Рождественскому принесли стихи одной поэтессы, попросив написать хвалебную рецензию. «Плохие стихи» - не буду, отказался поэт. «Из самого ЦК попросили» - показали вверх пальцем просители. «Хоть от бога» - пожал плечами Рождественский, выпроваживая незваных гостей.

А возвращаясь к «лучшему поэту» последних лет, смотрим следующий «шедевр»:

Прошу не жди, не надо, я забуду,

Озноб души моих голодных грез,

Твоя любовь пошла, увы, на убыль,

Моя любовь была всегда всерьез.

Сие творение на свою музыку уже поет Стас Михайлов – на сегодня человек по любому звездный, с какой бы песней он на сцену не вышел. Но от песни, вернее, от песенных слов и в самом деле озноб – не в душе, по телу. Где поэзия? В лучшем случае, нервные потуги брошенного подружкой девятиклассника! Может, это стишки как раз с тех гуцериевских лет?

Поговаривают, у миллиардера за последние несколько лет накопился багаж в тысячу с лишним стихотворений (когда он успевает свои нефтяные и прочие миллиарды строгать?) плюс детско-юношеские «запасники», типа «душевного озноба». Представляете, сколько еще музыкальным «рабам» и «гастарбайтерам» вкалывать на гуцериевских поэтических плантациях, если на день сегодняшний страна поет «всего лишь» порядка полутора сотен его песен?

Хотя с учетом стахановской производительности музыкального конвейера под его началом, с момента, когда я начал писать эту статью, и на момент ее окончания, цифра в 150 песен, возможно, уже будет и не актуальна.

Вот интересно, сколько бы людей умерло на операционных столах, если бы олигарх Гуцериев в свое время вдруг почувствовал себя не великим поэтом, а, к примеру, великим… хирургом, не хуже, чем знаменитый Склифосовский? (И это при том, что и без хирурга Гуцериева костоломов в наших больницах хватает).

А сколько бы школьников или студентов вышли бы по окончании своих учебных заведений с «ветром в голове», если бы господин Гуцериев однажды вдруг проснулся с мыслью «а чем я хуже педагога Макаренко?». (И это при том, что наше образование и так хромает на обе ноги).

А поэзия, выходит, все выдержит – гонения, репрессии, забвение, нищету… Неужели и Гуцериева выдержит? Поэт Александр Бобров один из немногих, кто открыто ставит отдельно поэзию и Гуцериева: в его текстах поэзия не ночевала ни мгновения.

Ни в коем разе не хочу сказать, что одна национальность чем-то выше другой, но, быть может, как русскому сложно понять творчество кавказских народов, так и горцу (ингушу Гуцериеву) непросто осознать русскую поэзию?

Читайте эти строчки:

Мне кажется порою, что солдаты

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю эту полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

Знаменитое стихотворение «Журавли» написал дагестанец Расул Гамзатов и из пронзительных строк становится ясно – у поэзии нет ни границ, ни национальности. У настоящей поэзии. Все остальное – бизнес. Грязный такой бизнес. С приставкой «шоу». И пока поэт Гуцериев стрижет «купоны» со своих многочисленных «заводов и пароходов» - шоу будет продолжаться. Тем более, «стихи» у «великого сочинителя», похоже, даже не собираются заканчиваться…

wek.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.