Плач ярославны слово о полку игореве стих


"Плач Ярославны". ТЕКСТ.

«Плач Ярославны».

Над широким берегом Дуная,
Над великой Галицкой землёй
Плачет, из Путивля долетая,
Голос Ярославны молодой:

«Обернусь я, бедная, кукушкой,
По Дунаю-речке полечу
И рукав с бобровою опушкой
Наклонясь, в Каяле омочу.
Улетят, развеются туманы,
Приоткроет очи Игорь-князь,
И утру́ кровавые я раны,
Над могучим телом наклонясь».

Далеко́ в Путивле, на забрале,
Лишь заря займётся поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру́:

«Что ты, Ветер, злобно повеваешь,
Что клубишь туманы у реки́,
Стрелы половецкие вздымаешь,
Мечешь их на русские полки́?
Чем тебе не любо на просторе
Высоко́ под облаком летать,
Корабли лелеять в синем море,
За кормою волны колыхать?
Ты же, стрелы вражеские сея,
Только смертью веешь с высоты.
Ах, зачем, зачем моё веселье
В ковылях навек развеял ты?»

На заре в Путивле причитая,
Как кукушка раннею весной,
Ярославна кличет молодая,
На стене рыдая городской:

«Днепр мой славный! Каменные горы
В землях половецких ты пробил,
Святослава в дальние просторы
До полков Кобяковых носил.
Возлелей же князя, господине,
Сохрани на дальней стороне,
Чтоб забыла слёзы я отныне,
Чтобы жив вернулся он ко мне!»

Далеко́ в Путивле, на забрале,
Лишь заря займётся поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:

«Солнце трижды светлое! С тобою
Каждому приветно и тепло.
Что ж ты войско князя удалое
Жаркими лучами обожгло?
И зачем в пустыне ты безводной
Под ударом грозных половчан
Жаждою стянуло лук походный,
Горем переполнило колчан?»

И взыграло море. Сквозь туман
Вихрь промчался к северу родному —
Сам Господь из половецких стран
Князю путь указывает к дому.

(«Слово о полку Игореве».

Перевод Н. Заболоцкого.)

literatura-ege.ru

Перевод со старославянского - отрывок "Плач Ярославны" из "Слова о полку Игореве"

Над Дунаем слышен голос Ярославны,
Кличет поутру кукушкою безвестной.
«Полечу, кричит, кукушкой по Дунаю,
Омочу рукав бобровый свой в Каяле,
И жестокие, кровавые я раны
Оботру на теле князя на застывшем».

Рано утром во Путивле на забрале
Горько плачет Ярославна, причитая:
«О скажи, ветрило – ветер, господин мой,
Ты зачем, скажи, зачем так сильно веешь?
И зачем, скажи, ты хиновские стрелы
На своих несешь воздушных легких крыльях
И на войско лады милого их мечешь?
Мало ли тебе под облаками веять,
Мало корабли лелеять в синем море?
И зачем же, господин, мое веселье
По ковыль – траве навеки ты развеял?»

Утром рано Ярославна на забрале
Во Путивле – граде плачет, причитая:
«О мой Днепр – Славутич! Каменные горы
Через земою Половецкую пробил ты,
На себе ладьи лелеял Святослава
И носил их по волнам к полкам Кобяка.
Ладу милого ко мне, о Днепр, взлелей ты,
Чтоб не слала я с тобою утром рано
Горьких слёз своих к нему на сине море».

Рано утром во Путивле на забрале
Горько плачет Ярославна, причитая:
«Солнце светлое, пресветлый господине,
Всем тепло ты, всем красно, скажи, ответь мне,
Почему лучи горячие простерло,
О владыко, ты над воинами лады?
Им в безводном поле жаждой луки сжало
И колчаны горькой мукою стянуло».

                                                           1979

Слышен голос над рекой Дунаем
Во Путивле – граде утром рано.
Это на забрале причитая,
Слёзы проливает Ярославна.
«Полечу кукушкой по Дунаю,
Омочу рукав в реке Каяле,
Оботру, слезами умывая,
Князю окровавленные раны».
Плачет во Путивле на забрале
Утром причитая, Ярославна
«Ветр-ветрило, ты зачем так веешь?
Горе по степи зачем ты сеешь?
И зачем же хиновские стрелы
Мчишь ты на воздушных легких крыльях,
Мечешь их на воинов отважных,
Их беду укрыв седой ковылью?
Мало ли тебе под облаками
В вышине летать, прохладой вея,
Птицею носится над волнами,
В синем море корабли лелея?
Ты зачем же, господин, развеял
Все мое веселье и отраду,
По ковыль – траве степной летая?»
На забрале у Путивля – града
Ярославна плачет, причитая:
«Каменные горы, Днепр мой славный,
По земле пробил ты Половецкой,
Ты ладьи лелеял Святослава
На волне могучей, молодецкой,
И к полкам Кобяка приносил их.
Возлелей же князя, Днепр – Славутич,
Чтоб ко мне вернулся лада милый,
Чтобы не лила я слез горючих,
Чтоб не посылала их, рыдая,
Я к нему с тобой, полна печали».
Плачет во Путивле на забрале
Утром Ярославна, причитая:
«Светлое ты солнце, господин мой,
Всем тепло даришь, тебе все рады,
Почему ж над воинами лады
Жаркие лучи ты простираешь,
И зачем в безводном поле луки
Жаждою жестокой ослабляешь,
А колчаны затыкаешь мукой?»

                                                1979

manfinnar.livejournal.com

Плач Ярославны (из поэмы «Каяла» – вольного переложения «Слова о полку Игореве»). Валерий Темнухин

Валерий Темнухин

(из поэмы «Каяла» – вольного переложения «Слова о полку Игореве»)

Слышен голос даже на Дунае1
До окраин, горечи полны,
Не кукушки всхлипы долетают –
Ярославны2, Игоря3 жены.

В первый день печального похода,
В тяготах  разлуки и тревог,
Вглядываясь в сумрак небосвода
И немую даль земных дорог,

Рано утром одинокой птицей,
Руки, словно крылья, распластав,
Причитает зорям-багряницам,
Причитает с болью на устах:

«С вольным ветром по речным долинам
В тишину недобрую полей
Полечу в тоске неодолимой
Горьким плачем верности моей.

Стонами кукушки неприметной
Проберусь туда издалека,
Где в кровавой дымке предрассветной
Засверкала грозная река.

А, потом, над ней, Каялой4 тёмной,
Промелькну, хранимая судьбой;
Не крылом коснусь волны бессонной –
Белым шёлком с нитью золотой;

Белым шёлком на моей одежде,
На её крылатых рукавах.
Безоглядно верная надежде,
Поспешу, превозмогая страх.

И, когда увижу поле брани,
Буйных трав растерзанную гладь,
Голос мой, рыдая, не устанет
Князя дорогого окликать.
Там, в поток невзгод бросаясь смело,
Одиноких дум сорву печать;
Милого израненное тело
Стану, как умею, врачевать:

Белым шёлком, смоченным водою,
Кровь на ранах мужу оботру,
И дыханье смерти роковое,
Словно призрак, сгинет на ветру…»

Разгорелась битва утром рано –
На Дону5 мечи обнажены.
А в Путивле6 плачет Ярославна,
Причитает с крепостной стены:

«Ветер, ветер! Что ты поневоле
Налетаешь, преграждая путь?
К дальним грозам отметая горе,
Ласково ладьи качая в море,
Мало в синеве свободно дуть?

Обнимая лёгкими крылами,
Бьёшься против мужа моего:
Всё быстрее гонишь над полями
Тучи стрел на воинов его?

Что ты, повелитель, как в ненастье
Кружишь вихри?
                         И всё круче бой!
…И моя мечта о тихом счастье
В ковылях развеяна тобой…»

На второй день битвы, ранним утром,
Над Путивлем, с крепостной стены,
Голос Ярославны – просит будто:
«Днепр Славутич! Силою полны

Пенятся твои живые воды,
Прорезая даже камень гор7,
В том краю, где волею природы
Диких трав раскинулся простор,

А земля – под властью половецкой.
Ты, всегда бесстрашен и могуч,
В дальний путь с дружиной молодецкой
Уносился от высоких круч

Киева, князей великих града,
И, ладьи качая на волне,
Святослава8, мужниного брата,
Вёл к вершинам славы на войне.

Увлекал вперёд над бездной мрака,
Через тьму препятствий и невзгод
До становищ грозного Кобяка9,
Хана половецкого. И вот

Вмиг волною княжеских клинков
Разметало войско степняков.

Так верни с победой, господин мой,
Мужа на сверкающей волне,
Чтобы, как и прежде, быть любимой,
Будущему радоваться мне;

Чтобы не вставала утром рано,
Не лила потоки горьких слёз;
Чтобы ты под пологом тумана
Все печали за море унёс!»

Третий день грохочет бой неравный
На степной далёкой стороне,
А в Путивле голос Ярославны
Слышен ранним утром на стене:

«Свет мой, Солнце Ясное! Ты трижды
На заре вставало над землёй;
Простирая в сумрак луч надежды
Обещало славу и покой.

Солнце полдня, солнце зорь закатных,
Солнце первой утренней зари!
Проплывая в далях необъятных,
Ласково на землю посмотри;

Приноси тепло и свет любому,
Согревая души красотой.
А теперь сияешь по-иному –
Видно, подменённое судьбой!

Что, владыко, жгучими лучами
Настигаешь храбрые полки;
Тяжкий зной колеблешь над полями,
Точно волны призрачной реки?

Жажда, посильнее вражьей сабли,
Так и ходит, злая, по пятам
В тех полях, где нет воды ни капли,
Где любимый с воинами –
                                      Там

Гневом распалила степь глухую
Русичам  сжимая луки,
                                    ты
Тетиву расслабило тугую –
Стрелам нет ни сил, ни высоты;

Русичам усталым ты всё чаще
Кожаный колчан полупустой,
Стрелы прогибая в нём, скрипящем,
Накрываешь гибельной тоской…»


*****

Нет, не спорить людям с небесами,
Коль друг с другом справиться невмочь!
Заходило страшными волнами
Море смерти, заполняя ночь.

В сумраке густом живое раня,
Смерчем завилась ночная жуть!
Молний в небесах рвануло пламя –
Словно Бог всевидящий перстами
Игорю указывает путь –

Из пучины бед – к степному долу,
И в  раздолье русской стороны;
К золотому отчему престолу
В городе, где ждут вестей с войны

В городе, наследстве Святослава,
Игорю который был вручён,
Где былых побед сияла слава,
Согревая всех своим лучом!


Краткие примечания

  1. Дунай – река, по которой во времена Игорева похода проходила самая дальняя западная граница Киевской Руси; символ воли и простора.
  2. Ярославна – жена князя Игоря, дочь Ярослава «Осмомысла» Галицкого (годы его жизни 1130–1187).
  3. Игорь Святославич – годы жизни 1151-1202; сын Черниговского князя Святослава Ольговича, внук Олега Святославича Черниговского («Гориславича»). С 1179 года ­– князь Новгород-Северский, с 1198 – князь Черниговский.
  4. Каяла – мифическая река, символ глубокого потрясения, жестокого поражения русичей.
  5. Дон – главная река в Половецкой степи; символ ратной победы русских над кочевниками.
  6. Путивль – город в Сумской области Украины. Во времена Игорева похода – пограничная крепость Новгород-Северского княжества на реке Сейме, к югу от Новгорода-Северского по пути в Половецкую землю. В то время в нём княжил старший сын Игоря – Владимир (годы жизни 1170–1212), который ушёл с отцом в поход и попал с ним в плен к хану Кончаку, а затем женился на дочери Кончака и вернулся на Русь. Новгород-Северский – райцентр в современной Черниговской области Украины; как город возник в 1044 году при Ярославе Мудром на месте поселения VII-IX веков славянского племени северян; разорялся половцами в 1068 и 1080 годах; с 1098 года – столица удельного Северского княжества, входившего в состав княжества Черниговского.
  7. камень гор – пороги в низовье Днепра, заселённом в то время половцами.
  8. Святослав (Всеволодович) Киевский – князь (годы жизни ок.1125–1194), с 1180 года верховный правитель Руси; старший двоюродный брат князей Игоря и Всеволода «Буй Тура», внук Олега «Гориславича»; за год до похода Игоря Святослав в союзе с Рюриком Ростиславичем наголову разгромил половцев.
  9. Кобяк – половецкий хан Кобяк Карлыевич, взятый в плен русскими войсками под предводительством Святослава Всеволодовича Киевского в 1184 году.

© Темнухин Валерий Борисович, 2015


lukoshko.net

Плач Ярославны - читать онлайн

Плач Ярославны (древнерусский текст в реконструкции Дмитрия Лихачёва)

 

На Дунаи Ярославнынъ гласъ ся слышитъ, зегзицею незнаема рано кычеть: «Полечю, — рече, — зегзицею по Дунаеви,

омочю бебрянъ рукавъ въ Каяле реце, утру князю кровавыя его раны

на жестоцемъ его теле».

Ярославна рано плачетъ въ Путивле на забрале, аркучи: «О ветре, ветрило! Чему, господине, насильно вееши? Чему мычеши хиновьскыя стрелкы

на своею нетрудною крилцю

на моея лады вои?

Мало ли ти бяшетъ горе подъ облакы веяти,

лелеючи корабли на сине море?

Чему, господине, мое веселие

по ковылию развея?»

Ярославна рано плачеть

Путивлю городу на забороле, аркучи:

«О Днепре Словутицю! Ты пробилъ еси каменныя горы

сквозе землю Половецкую.

Ты лелеял еси на себе Святославли носады

до плъку Кобякова.

Възлелей, господине, мою ладу къ мне, а быхъ не слала къ нему слезъ

на море рано».

 

Ярославна рано плачетъ

въ Путивле на забрале, аркучи:

«Светлое и тресветлое сълнце! Всемъ тепло и красно еси: чему, господине, простре горячюю свою лучю

на ладе вои?

Въ поле безводне жаждею имь лучи съпряже,

тугою имъ тули затче?»

Прысну море полунощи, идутъ сморци мьглами. Игореви князю богъ путь кажетъ

изъ земли Половецкой

на землю Рускую,

къ отню злату столу.

*****

Валерий Темнухин

 

Плач Ярославны

 

Слышен голос даже на Дунае –

До окраин, горечи полны,

Не кукушки всхлипы долетают –

Ярославны, Игоря жены.

 

В первый день печального похода,

В тяготах разлуки и тревог,

Вглядываясь в сумрак небосвода

И немую даль земных дорог,

 

Рано утром одинокой птицей,

Руки, словно крылья, распластав,

Причитает зорям-багряницам,

Причитает с болью на устах:

 

« С вольным ветром по речным долинам,

В тишину недобрую полей

Полечу в тоске неодолимой

Горьким плачем верности моей.

 

Стонами кукушки неприметной

Проберусь туда издалека,

Где в кровавой дымке предрассветной

Засверкала грозная река.

 

А, потом, над ней, Каялой тёмной,

Промелькну, хранимая судьбой;

Не крылом коснусь волны бессонной –

Белым шёлком с нитью золотой;

 

 

Белым шёлком на моей одежде,

На её крылатых рукавах.

Безоглядно верная надежде,

Поспешу, превозмогая страх.

 

И, когда увижу поле брани,

Буйных трав растерзанную гладь,

Голос мой, рыдая, не устанет

Князя дорогого окликать.

 

Там, в поток невзгод бросаясь смело,

Одиноких дум сорву печать;

Милого израненное тело

Стану, как умею, врачевать:

 

Белым шёлком, смоченным водою,

Кровь на ранах мужу оботру,

И дыханье смерти роковое,

Словно призрак, сгинет на ветру…»

 

Разгорелась битва утром рано –

На Дону мечи обнажены.

А в Путивле плачет Ярославна,

Причитает с крепостной стены:

 

«Ветер, ветер! Что ты поневоле

Налетаешь, преграждая путь?

К дальним грозам отметая горе,

Ласково ладьи качая в море,

Мало в синеве свободно дуть?

 

Как на крыльях, мчишь под небесами,

Бьёшься против мужа моего:

Всё быстрее гонишь над полями

Тучи стрел на воинов его!

 

Что ты, повелитель, как в ненастье

Кружишь вихри?

И всё круче бой!

…И моя мечта о тихом счастье

В ковылях развеяна тобой…»

 

На второй день битвы, ранним утром,

Над Путивлем, с крепостной стены,

Голос Ярославны – просит будто:

«Днепр Славутич! Силою полны

 

Пенятся твои живые воды,

Прорезая даже камень гор,

В том краю, где волею природы

Диких трав раскинулся простор,

 

А земля – под властью половецкой.

Ты, всегда бесстрашен и могуч,

В дальний путь с дружиной молодецкой

Уносился от высоких круч

 

Киева, князей великих града,

И, ладьи качая на волне,

Святослава, мужниного брата,

Вёл к вершинам славы на войне.

 

Увлекал вперёд над бездной мрака,

Через тьму препятствий и невзгод

До становищ грозного Кобяка,

Хана половецкого. И вот

 

Вмиг волною княжеских клинков

Разметало войско степняков.

 

Так верни с победой, господин мой,

Мужа на сверкающей волне,

Чтобы, как и прежде, быть любимой,

Будущему радоваться мне;

 

Чтобы не вставала утром рано,

Не лила потоки горьких слёз;

Чтобы ты под пологом тумана

Все печали за море унёс!»

 

Третий день грохочет бой неравный

На степной далёкой стороне,

А в Путивле голос Ярославны

Слышен ранним утром на стене:

 

«Свет мой, Солнце Ясное! Ты трижды

На заре вставало над землёй;

Простирая в сумрак луч надежды

Обещало славу и покой.

 

Солнце полдня, солнце зорь закатных,

Солнце ранней утренней зари!

Проплывая в далях необъятных

Ласково на землю посмотри;

 

Приноси тепло и свет любому,

Согревая души красотой!

Так зачем сверкаешь по-иному –

Видно, подменённое судьбой!

 

Что, владыко, жгучими лучами

Настигаешь храбрые полки;

Тяжкий зной колеблешь над полями,

Точно волны призрачной реки?

 

Жажда, посильнее вражьей сабли,

Так и ходит всюду по пятам

В тех полях, где нет воды ни капли,

Где любимый с воинами –

Там

 

Гневом распалила степь глухую…

Русичам сжимая луки,

Ты

Тетиву расслабило тугую –

Стрелам нет ни сил, ни высоты;

 

Русичам усталым ты всё чаще

Кожаный колчан полупустой,

Стрелы прогибая в нём, скрипящем,

Накрываешь гибельной тоской…»

 

*****

Нет, не спорить людям с небесами,

Коль друг с другом справиться невмочь!

Заходило страшными волнами

Море смерти в грозовую ночь:

 

Паруса круша, живое раня,

Смерчем завилась ночная жуть!

Молний в небесах рвануло пламя –

Словно Бог всевидящий перстами

Игорю указывает путь

 

Из пучины бед – к степному долу,

И в раздолье русской стороны;

К золотому отчему престолу

teremok.in

Текст песни Слово о полку Игореве

Над широким берегом Дуная,
Над великой Галицкой землей
Плачет, из Путивля долетая,
Голос Ярославны молодой:

"Обернусь я, бедная, кукушкой,
По Дунаю-речке полечу
И рукав с бобровою опушкой,
Наклонясь, в Каяле омочу.
Улетят, развеются туманы,
Приоткроет очи Игорь-князь,
И утру кровавые я раны,
Над могучим телом наклонясь".

Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займется поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:

«Что ты, Ветер, злобно повеваешь,
Что клубишь туманы у реки,
Стрелы половецкие вздымаешь,
Мечешь их на русские полки?
Чем тебе не любо на просторе
Высоко под облаком летать,
Корабли лелеять в синем море,
За кормою волны колыхать?
Ты же, стрелы вражеские сея,
Только смертью веешь с высоты.
Ах, зачем, зачем мое веселье
В ковылях навек развеял ты?"

На заре в Путивле причитая,
Как кукушка раннею весной,
Ярославна кличет молодая,
На стене рыдая городской:

"Днепр мой славный! Каменные горы
В землях половецких ты пробил,
Святослава в дальние просторы
До полков Кобяковых носил.
Возлелей же князя, господине,
Сохрани на дальней стороне,
Чтоб забыла слезы я отныне,
Чтобы жив вернулся он ко мне!"

Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займется поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:

"Солнце трижды светлое! С тобою
Каждому приветно и тепло.
Что ж ты войско князя удалое
Жаркими лучами обожгло?
И зачем в пустыне ты безводной
Под ударом грозных половчан
Жаждою стянуло лук походный,
Горем переполнило колчан?"

songspro.ru

Слово о полку Игореве — Заболоцкий. Полный текст стихотворения — Слово о полку Игореве

Не пора ль нам, братия, начать
О походе Игоревом слово,
Чтоб старинной речью рассказать
Про деянья князя удалого?
А воспеть нам, братия, его —
В похвалу трудам его и ранам —
По былинам времени сего,
Не гоняясь мыслью за Бояном.
Тот Боян, исполнен дивных сил,
Приступая к вещему напеву,
Серым волком по полю кружил,
Как орёл, под облаком парил,
Растекался мыслию по древу.
Жил он в громе дедовских побед,
Знал немало подвигов и схваток,
И на стадо лебедей чуть свет
Выпускал он соколов десяток.
И, встречая в воздухе врага,
Начинали соколы расправу,
И взлетала лебедь в облака
И трубила славу Ярославу.
Пела древний киевский престол,
Поединок славила старинный,
Где Мстислав Редедю заколол
Перед всей косожскою дружиной,
И Роману Красному хвалу
Пела лебедь, падая во мглу.

Но не десять соколов пускал
Наш Боян, но, вспомнив дни былые,
Вещие персты он подымал
И на струны возлагал живые, —
Вздрагивали струны, трепетали,
Сами князям славу рокотали.

Мы же по-иному замышленью
Эту повесть о године бед
Со времён Владимира княженья
Доведём до Игоревых лет
И прославим Игоря, который,
Напрягая разум, полный сил,
Мужество избрал себе опорой,
Ратным духом сердце поострил
И повёл полки родного края,
Половецким землям угрожая.

О Боян, старинный соловей!
Приступая к вещему напеву,
Если б ты о битвах наших дней
Пел, скача по мысленному древу;
Если б ты, взлетев под облака,
Нашу славу с дедовскою славой
Сочетал на долгие века,
Чтоб прославить сына Святослава:
Если б ты Траяновой тропой
Средь полей помчался и курганов, —
Так бы ныне был воспет тобой
Игорь-князь, могучий внук Траянов:
«То не буря соколов несёт
За поля широкие и долы,
То не стаи галочьи летят
К Дону на великие просторы!».

Или так воспеть тебе, Боян,
Внук Велесов, наш военный стан:
«За Сулою кони ржут,
Слава в Киеве звенит,
В Новеграде трубы громкие трубят,
Во Путивле стяги бранные стоят!».


Часть первая

1

Игорь-князь с могучею дружиной
Мила-брата Всеволода ждёт.
Молвит буй-тур Всеволод: — Единый
Ты мне брат, мой Игорь, и оплот!
Дети Святослава мы с тобою,
Так седлай же борзых коней, брат!
А мои давно готовы к бою,
Возле Курска под седлом стоят.

2

— А куряне славные —
Витязи исправные:
Родились под трубами,
Росли под шеломами,
Выросли, как воины,
С конца копья вскормлены.
Все пути им ведомы,
Все яруги знаемы,
Луки их натянуты,
Колчаны отворены,
Сабли их наточены,
Шеломы позолочены.
Сами скачут по полю волками
И, всегда готовые к борьбе,
Добывают острыми мечами
Князю — славы, почестей — себе!

3

Но, взглянув на солнце в этот день,
Подивился Игорь на светило:
Середь бела-дня ночная тень
Ополченья русские покрыла.
И, не зная, что сулит судьбина,
Князь промолвил: — Братья и дружина!
Лучше быть убиту от мечей,
Чем от рук поганых полонёну!
Сядем, братья, на лихих коней,
Да посмотрим синего мы Дону! —
Вспала князю эта мысль на ум —
Искусить неведомого края,
И сказал он, полон ратных дум,
Знаменьем небес пренебрегая:
— Копиё хочу я преломить
В половецком поле незнакомом,
С вами, братья, голову сложить
Либо Дону зачерпнуть шеломом!

4

Игорь-князь во злат-стремень вступает,
В чистое он поле выезжает.
Солнце тьмою путь ему закрыло,
Ночь грозою птиц перебудила,
Свист зверей несётся, полон гнева,
Кличет Див над ним с вершины древа,
Кличет Див, как половец в дозоре,
За Сулу, на Сурож, на Поморье,
Корсуню и всей округе ханской,
И тебе, болван тмутороканский!

5

И бегут, заслышав о набеге,
Половцы сквозь степи и яруги,
И скрипят их старые телеги,
Голосят, как лебеди в испуге.
Игорь к Дону движется с полками,
А беда несётся вслед за ним:
Птицы, поднимаясь над дубами,
Реют с криком жалобным своим,
По оврагам волки завывают,
Крик орлов доносится из мглы —
Знать, на кости русские скликают
Зверя кровожадные орлы;
Уж лиса на щит червлёный брешет,
Стон и скрежет в сумраке ночном…
О Русская земля!
Ты уже за холмом.

6

Долго длится ночь. Но засветился
Утренними зорями восток.
Уж туман над полем заклубился,
Говор галок в роще пробудился,
Соловьиный щекот приумолк.
Русичи, сомкнув щиты рядами,
К славной изготовились борьбе,
Добывая острыми мечами
Князю — славы, почестей — себе.

7

На рассвете, в пятницу, в туманах,
Стрелами по полю полетев,
Смяло войско половцев поганых
И умчало половецких дев.
Захватили золота без счёта,
Груду аксамитов и шелков,
Вымостили топкие болота
Япанчами красными врагов.
А червлёный стяг с хоругвью белой,
Челку и копьё из серебра
Взял в награду Святославич смелый,
Не желая прочего добра.

8

Выбрав в поле место для ночлега
И нуждаясь в отдыхе давно,
Спит гнездо бесстрашное Олега —
Далеко подвинулось оно!
Залетело храброе далече,
И никто ему не господин —
Будь то сокол, будь то гордый кречет,
Будь то чёрный ворон — половчин.
А в степи, с ордой своею дикой
Серым волком рыская чуть свет,
Старый Гзак на Дон бежит великий,
И Кончак спешит ему вослед.

9

Ночь прошла, и кровяные зори
Возвещают бедствие с утра.
Туча надвигается от моря
На четыре княжеских шатра.
Чтоб четыре солнца не сверкали,
Освещая Игореву рать,
Быть сегодня грому на Каяле,
Лить дождю и стрелами хлестать!
Уж трепещут синие зарницы,
Вспыхивают молнии кругом.
Вот где копьям русским преломиться,
Вот где саблям острым притупиться,
Загремев о вражеский шелом!
О Русская земля!
Ты уже за холмом.

10

Вот Стрибожьи вылетели внуки —
Зашумели ветры у реки,
И взметнули вражеские луки
Тучу стрел на русские полки.
Стоном стонет мать-земля сырая,
Мутно реки быстрые текут,
Пыль несётся, поле покрывая,
Стяги плещут: половцы идут!
С Дона, с моря, с криками и с воем
Валит враг, но полон ратных сил,
Русский стан сомкнулся перед боем —
Шит к щиту — и степь загородил.

11

Славный яр-тур Всеволод! С полками
В обороне крепко ты стоишь,
Прыщешь стрелы, острыми клинками
О шеломы ратные гремишь.
Где ты ни проскачешь, тур, шеломом
Золотым посвечивая, там
Шишаки земель аварских с громом
Падают, разбиты пополам.
И слетают головы с поганых,
Саблями порублены в бою,
И тебе ли, тур, скорбеть о ранах,
Если жизнь не ценишь ты свою!
Если ты на ратном этом поле
Позабыл о славе прежних дней,
О златом черниговском престоле,
О желанной Глебовне своей!

12

Были, братья, времена Траяна,
Миновали Ярослава годы,
Позабылись правнуками рано
Грозные Олеговы походы.
Тот Олег мечом ковал крамолу,
Пробираясь к отчему престолу,
Сеял стрелы и, готовясь к брани,
В злат-стремень вступал в Тмуторокани.
В злат-стремень вступал, готовясь к сече,
Звон тот слушал Всеволод далече,
А Владимир за своей стеною
Уши затыкал перед бедою.

13

А Борису, сыну Вячеслава,
Зелен-саван у Канина брега
Присудила воинская слава
За обиду храброго Олега.
На такой же горестной Каяле,
Протянув носилки между вьюков,
Святополк отца увёз в печали,
На конях угорских убаюкав.
Прозван Гориславичем в народе,
Князь Олег пришёл на Русь, как ворог,
Внук Даждь-бога бедствовал в походе,
Век людской в крамолах стал недолог.
И не стало жизни нам богатой,
Редко в поле выходил оратай,
Вороны над пашнями кружились,
На убитых с криками садились,
Да слетались галки на беседу,
Собираясь стаями к обеду…
Много битв в те годы отзвучало,
Но такой, как эта, не бывало.

14

Уж с утра до вечера и снова —
С вечера до самого утра
Бьётся войско князя удалого,
И растёт кровавых тел гора.
День и ночь над полем незнакомым
Стрелы половецкие свистят,
Сабли ударяют по шеломам,
Копья харалужные трещат.
Мёртвыми усеяно костями,
Далеко от крови почернев,
Задымилось поле под ногами,
И взошёл великими скорбями
На Руси кровавый тот посев.

15

Что там шумит,
Что там звенит
Далеко во мгле, перед зарёю?
Игорь, весь израненный, спешит
Беглецов вернуть обратно к бою.
Не удержишь вражескую рать!
Жалко брата Игорю терять.
Бились день, рубились день, другой,
В третий день к полудню стяги пали,
И расстался с братом брат родной
На реке кровавой, на Каяле.
Недостало русичам вина,
Славный пир дружины завершили —
Напоили сватов допьяна
Да и сами головы сложили.
Степь поникла, жалости полна,
И деревья ветви приклонили.

16

И настала тяжкая година,
Поглотила русичей чужбина,
Поднялась Обида от курганов
И вступила девой в край Траянов.
Крыльями лебяжьими всплеснула,
Дон и море оглашая криком,
Времена довольства пошатнула,
Возвестив о бедствии великом.
А князья дружин не собирают,
Не идут войной на супостата,
Малое великим называют
И куют крамолу брат на брата.
А враги на Русь несутся тучей,
И повсюду бедствие и горе.
Далеко ты, сокол наш могучий,
Птиц бия, ушёл на сине-море!

17

Не воскреснуть Игоря дружине,
Не подняться после грозной сечи!
И явилась Карна и в кручине
Смертный вопль исторгла, и далече
Заметалась Желя по дорогам,
Потрясая искромётным рогом.
И от края, братья, и до края
Пали жёны русские, рыдая:
— Уж не видеть милых лад нам боле!
Кто разбудит их на ратном поле?
Их теперь нам мыслию не смыслить,
Их теперь нам думою не сдумать,
И не жить нам в тереме богатом,
Не звенеть нам сЕребром да златом!

18

Стонет, братья, Киев над горою,
Тяжела Чернигову напасть,
И печаль обильною рекою
По селеньям русским разлилась.
И нависли половцы над нами,
Дань берут по белке со двора,
И растёт крамола меж князьями,
И не видно от князей добра.

19

Игорь-князь и Всеволод отважный —
Святослава храбрые сыны —
Вот ведь кто с дружиною бесстрашной
Разбудил поганых для войны!
А давно ли мощною рукою
За обиды наши покарав,
Это зло великою грозою
Усыпил отец их Святослав!
Был он грозен в Киеве с врагами
И поганых ратей не щадил —
Устрашил их сильными полками,
Порубил булатными мечами
И на Степь ногою наступил.
Потоптал холмы он и яруги,
Возмутил теченье быстрых рек,
Иссушил болотные округи,
Степь до лукоморья пересек.
А того поганого Кобяка
Из железных вражеских рядов
Вихрем вырвал и упал — собака —
В Киеве, у княжьих теремов.

20

Венецейцы, греки и морава
Что ни день о русичах поют,
Величают князя Святослава,
Игоря отважного клянут.
И смеётся гость земли немецкой,
Что когда не стало больше сил,
Игорь-князь в Каяле половецкой
Русские богатства утопил.
И бежит молва про удалого,
Будто он, на Русь накликав зло,
Из седла, несчастный, золотого
Пересел в кащеево седло…
Приумолкли города, и снова
На Руси веселье полегло.

Часть вторая

1

В Киеве далёком, на горах,
Смутный сон приснился Святославу,
И объял его великий страх,
И собрал бояр он по уставу.
— С вечера до нынешнего дня, —
Молвил князь, поникнув головою, —
На кровати тисовой меня
Покрывали чёрной пеленою.
Черпали мне синее вино,
Горькое отравленное зелье,
Сыпали жемчуг на полотно
Из колчанов вражьего изделья.
Златоверхий терем мой стоял
Без конька и, предвещая горе,
Серый ворон в Плесенске кричал
И летел, шумя, на сине-море.

2

И бояре князю отвечали:
— Смутен ум твой, княже, от печали.
Не твои ли два любимых чада
Поднялись над полем незнакомым —
Поискать Тмуторокани-града
Либо Дону зачерпнуть шеломом?
Да напрасны были их усилья.
Посмеявшись на твои седины,
Подрубили половцы им крылья,
А самих опутали в путины. —

3

В третий день окончилась борьба
На реке кровавой, на Каяле,
И погасли в небе два столба,
Два светила в сумраке пропали.
Вместе с ними, за море упав,
Два прекрасных месяца затмились —
Молодой Олег и Святослав
В темноту ночную погрузились.
И закрылось небо, и погас
Белый свет над Русскою землею,
И, как барсы лютые, на нас
Кинулись поганые с войною.
И воздвиглась на Хвалу Хула,
И на волю вырвалось Насилье,
Прянул Див на землю, и была
Ночь кругом и горя изобилье.

4

Девы готские у края
Моря синего живут.
Русским золотом играя,
Время Бусово поют.
Месть лелеют Шаруканью,
Нет конца их ликованью…
Нас же, братия-дружина,
Только беды стерегут.

5

И тогда великий Святослав
Изронил своё златое слово,
Со слезами смешано, сказав:
— О сыны, не ждал я зла такого!
Загубили юность вы свою,
На врага не во-время напали,
Не с великой честию в бою
Вражью кровь на землю проливали.
Ваше сердце в кованой броне
Закалилось в буйстве самочинном.
Что ж вы, дети, натворили мне
И моим серебряным сединам?
Где мой брат, мой грозный Ярослав,
Где его черниговские слуги,
Где татраны, жители дубрав,
Топчаки, ольберы и ревуги?
А ведь было время — без щитов,
Выхватив ножи из голенища,
Шли они на полчища врагов,
Чтоб отмстить за наши пепелища.
Вот где славы прадедовской гром!
Вы ж решили бить наудалую:
«Нашу славу силой мы возьмём,
А за ней поделим и былую».
Диво ль старцу — мне помолодеть?
Старый сокол, хоть и слаб он с виду,
Высоко заставит птиц лететь,
Никому не даст гнезда в обиду.
Да князья помочь мне не хотят,
Мало толку в силе молодецкой.
Время, что ли, двинулось назад?
Ведь под самым Римовым кричат
Русичи под саблей половецкой!
И Владимир в ранах, чуть живой, —
Горе князю в сече боевой!

6

Князь великий Всеволод! Доколе
Муки нам великие терпеть?
Не тебе ль на суздальском престоле
О престоле отчем порадеть?
Ты и Волгу вёслами расплещешь,
Ты шеломом вычерпаешь Дон,
Из живых ты луков стрелы мечешь,
Сыновьями Глеба окружён.
Если б ты привёл на помощь рати,
Чтоб врага не выпустить из рук, —
Продавали б девок по ногате,
А рабов — по резани на круг.

7

Вы, князья буй-Рюрик и Давид!
Смолкли ваши воинские громы.
А не ваши ль плавали в крови
Золотом покрытые шеломы?
И не ваши ль храбрые полки
Рыкают, как туры, умирая
От калёной сабли, от руки
Ратника неведомого края?
Встаньте, государи, в злат-стремень
За обиду в этот чёрный день,
За Русскую землю,
За Игоревы раны —
Удалого сына Святославича!

8

Ярослав, князь галицкий! Твой град
Высоко стоит под облаками.
Оседлал вершины ты Карпат
И подпёр железными полками.
На своём престоле золотом
Восемь дел ты, князь, решаешь разом,
И народ зовёт тебя кругом
Осмомыслом — за великий разум.
Дверь Дуная заперев на ключ,
Королю дорогу заступая,
Бремена ты мечешь выше туч,
Суд вершишь до самого Дуная.
Власть твоя по землям потекла,
В Киевские входишь ты пределы,
И в салтанов с отчего стола
Ты пускаешь княжеские стрелы.
Так стреляй в Кончака, государь,
С дальних гор на ворога ударь —
За Русскую землю,
За Игоревы раны —
Удалого сына Святославича!

9

Вы, князья Мстислав и буй-Роман!
Мчит ваш ум на подвиг мысль живая.
И несётесь вы на вражий стан,
Соколом ширяясь сквозь туман,
Птицу в буйстве одолеть желая.
Вся в железе княжеская грудь,
Золотом шелом латинский блещет,
И повсюду, где лежит ваш путь,
Вся земля от тяжести трепещет.
Хинову вы били и Литву;
Деремела, половцы, ятвяги,
Бросив копья, пали на траву
И склонили буйную главу
Под мечи булатные и стяги.

10

Но уж прежней славы больше с нами нет.
Уж не светит Игорю солнца ясный свет.
Не ко благу дерево листья уронило:
Поганое войско грады поделило.
По Суле, по Роси счёту нет врагу.
Не воскреснуть Игореву храброму полку!
Дон зовёт нас, княже, кличет нас с тобой!
Ольговичи храбрые одни вступили в бой.

11

Князь Ингварь, князь Всеволод! И вас
Мы зовём для дальнего похода,
Трое ведь Мстиславичей у нас,
Шестокрыльцев княжеского рода!
Не в бою ли вы себе честном
Города и волости достали?
Где же ваш отеческий шелом,
Верный щит, копьё из ляшской стали?
Чтоб ворота Полю запереть,
Вашим стрелам время зазвенеть
За русскую землю,
За Игоревы раны —
Удалого сына Святославича!

12

Уж не течёт серебряной струёю
К Переяславлю-городу Сула.
Уже Двина за полоцкой стеною
Под клик поганых в топи утекла.
Но Изяслав, Васильков сын, мечами
В литовские шеломы позвонил,
Один с своими храбрыми полками
Всеславу-деду славы прирубил.
И сам, прирублен саблею калёной,
В чужом краю, среди кровавых трав,
Кипучей кровью в битве обагрённый,
Упал на щит червлёный, простонав:
— Твою дружину, княже, приодели
Лишь птичьи крылья у степных дорог,
И полизали кровь на юном теле
Лесные звери, выйдя из берлог. —
И в смертный час на помощь храбру мужу
Никто из братьев в бой не поспешил.
Один в степи свою жемчужну душу
Из храброго он тела изронил.
Через златое, братья, ожерелье
Ушла она, покинув свой приют.
Печальны песни, замерло веселье,
Лишь трубы городенские поют…

13

Ярослав и правнуки Всеслава!
Преклоните стяги! Бросьте меч!
Вы из древней выскочили славы,
Коль решили честью пренебречь.
Это вы раздорами и смутой
К нам на Русь поганых завели,
И с тех пор житья нам нет от лютой
Половецкой проклятой земли!

14

Шёл седьмой по счету век Троянов.
Князь могучий полоцкий Всеслав
Кинул жребий, в будущее глянув,
О своей любимой загадав.
Замышляя новую крамолу,
Он опору в Киеве нашёл
И примчался к древнему престолу,
И копьём ударил о престол.
Но не дрогнул старый княжий терем,
И Всеслав, повиснув в синей мгле,
Выскочил из Белгорода зверем —
Не жилец на киевской земле.
И, звеня секирами на славу,
Двери новгородские открыл,
И расшиб он славу Ярославу,
И с Дудуток через лес-дубраву
До Немиги волком проскочил.
А на речке, братья, на Немиге
Княжью честь в обиду не дают —
День и ночь снопы кладут на риге,
Не снопы, а головы кладут.
Не цепом — мечом своим булатным
В том краю молотит земледел,
И кладёт он жизнь на поле ратном,
Веет душу из кровавых тел.
Берега Немиги той проклятой
Почернели от кровавых трав —
Не добром засеял их оратай,
А костями русскими — Всеслав.

15

Тот Всеслав людей судом судил,
Города Всеслав князьям делил,
Сам всю ночь, как зверь, блуждал в тумане,
Вечер — в Киеве, до зорь — в Тмуторокани,
Словно волк, напав на верный путь,
Мог он Хорсу бег пересягнуть.

16

У Софии в Полоцке, бывало,
Позвонят к заутрене, а он
В Киеве, едва заря настала,
Колокольный слышит перезвон.
И хотя в его могучем теле
Обитала вещая душа,
Всё ж страданья князя одолели
И погиб он, местию дыша.
Так свершил он путь свой небывалый.
И сказал Боян ему тогда:
«Князь Всеслав! Ни мудрый, ни удалый
Не минуют божьего суда».

17

О, стонать тебе, земля родная,
Прежние годины вспоминая
И князей давно минувших лет!
Старого Владимира уж нет.
Был он храбр, и никакая сила
К Киеву б его не пригвоздила.
Кто же стяги древние хранит?
Эти — Рюрик носит, те — Давид,
Но не вместе их знамёна плещут,
Врозь поют их копия и блещут.

Часть третья

1

Над широким берегом Дуная,
Над великой Галицкой землёй
Плачет, из Путивля долетая,
Голос Ярославны молодой:
— Обернусь я, бедная, кукушкой,
По Дунаю-речке полечу
И рукав с бобровою опушкой,
Наклонясь, в Каяле омочу.
Улетят, развеются туманы,
Приоткроет очи Игорь-князь,
И утру кровавые я раны,
Над могучим телом наклонясь.
Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займётся поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:
— Что ты, Ветер, злобно повеваешь,
Что клубишь туманы у реки,
Стрелы половецкие вздымаешь,
Мечешь их на русские полки?
Чем тебе не любо на просторе
Высоко под облаком летать,
Корабли лелеять в синем море,
За кормою волны колыхать?
Ты же, стрелы вражеские сея,
Только смертью веешь с высоты.
Ах, зачем, зачем моё веселье
В ковылях навек развеял ты?
На заре в Путивле причитая,
Как кукушка раннею весной,
Ярославна кличет молодая,
На стене рыдая городской:
— Днепр мой славный! Каменные горы
В землях половецких ты пробил,
Святослава в дальние просторы
До полков Кобяковых носил.
Возлелей же князя, господине,
Сохрани на дальней стороне,
Чтоб забыла слёзы я отныне,
Чтобы жив вернулся он ко мне!
Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займётся поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:
— Солнце трижды светлое! С тобою
Каждому приветно и тепло.
Что ж ты войско князя удалое
Жаркими лучами обожгло?
И зачем в пустыне ты безводной
Под ударом грозных половчан
Жаждою стянуло лук походный,
Горем переполнило колчан?

2

И взыграло море. Сквозь туман
Вихрь промчался к северу родному —
Сам господь из половецких стран
Князю путь указывает к дому.
Уж погасли зори. Игорь спит.
Дремлет Игорь, но не засыпает.
Игорь к Дону мыслями летит
До Донца дорогу измеряет.
Вот уж полночь. Конь давно готов.
Кто свистит в тумане за рекою?
То Овлур. Его условный зов
Слышит князь, укрытый темнотою:
— Выходи, князь Игорь! — И едва
Смолк Овлур, как от ночного гула
Вздрогнула земля,
Зашумела трава,
Буйным ветром вежи всколыхнуло.
В горностая-белку обратясь,
К тростникам помчался Игорь-князь,

И поплыл, как гоголь по волне,
Полетел, как ветер, на коне.

Конь упал, и князь с коня долой,
Серым волком скачет он домой.

Словно сокол, вьётся в облака,
Увидав Донец издалека.

Без дорог летит и без путей,
Бьёт к обеду уток-лебедей.

Там, где Игорь соколом летит,
Там Овлур, как серый волк, бежит,

Все в росе от полуночных трав,
Борзых коней в беге надорвав.

3

Уж не каркнет ворон в поле,
Уж не крикнет галка там,
Не трещат сороки боле,
Только скачут по кустам.
Дятлы, Игоря встречая,
Стуком кажут путь к реке,
И, рассвет весёлый возвещая,
Соловьи ликуют вдалеке.

4

И, на волнах витязя лелея,
Рек Донец: — Велик ты, Игорь-князь!
Русским землям ты принёс веселье,
Из неволи к дому возвратясь.
— О, река! — ответил князь. — Немало
И тебе величья! В час ночной
Ты на волнах Игоря качала,
Берег свой серебряный устлала
Для него зелёною травой.
И когда дремал он под листвою,
Где царила сумрачная мгла,
Страж ему был гоголь над водою,
Чайка князя в небе стерегла.

5

А не всем рекам такая слава.
Вот Стугна, худой имея нрав,
Разлилась близ устья величаво,
Все ручьи соседние пожрав,
И закрыла Днепр от Ростислава,
И погиб в пучине Ростислав.
Плачет мать над тёмною рекою,
Кличет сына-юношу во мгле,
И цветы поникли, и с тоскою
Приклонилось дерево к земле.

6

Не сороки вО поле стрекочут,
Не вороны кличут у Донца —
Кони половецкие топочут,
Гзак с Кончаком ищут беглеца.
И сказал Кончаку старый Гзак:
— Если сокол улетает в терем,
Соколёнок попадёт впросак —
Золотой стрелой его подстрелим. —
И тогда сказал ему Кончак:
— Если сокол к терему стремится,
Соколёнок попадёт впросак —
Мы его опутаем девицей.
— Коль его опутаем девицей, —
Отвечал Кончаку старый Гзак, —
Он с девицей в терем свой умчится,
И начнёт нас бить любая птица
В половецком поле, хан Кончак!

7

И изрёк Боян, чем кончить речь
Песнотворцу князя Святослава:
— Тяжко, братья, голове без плеч,
Горько телу, коль оно безглаво. —
Мрак стоит над Русскою землёй:
Горько ей без Игоря одной.

8

Но восходит солнце в небеси —
Игорь-князь явился на Руси.

Вьются песни с дальнего Дуная,
Через море в Киев долетая.

По Боричеву восходит удалой
К Пирогощей богородице святой.

И страны рады,
И веселы грады.

Пели песню старым мы князьям,
Молодых настало время славить нам:

Слава князю Игорю,
Буй-тур Всеволоду,
Владимиру Игоревичу!

Слава всем, кто, не жалея сил,
За христиан полки поганых бил!

Здрав будь, князь, и вся дружина здрава!
Слава князям и дружине слава!

www.culture.ru

Плач Ярославны - Слово о полку Игореве текст песни и стихи слушать онлайн


Здесь можно прочитать текст песни Плач Ярославны - Слово о полку Игореве. Стихи и песня онлайн.


Автор: Слово о полку Игореве

Название песни: Плач Ярославны

Текст просмотрен: 2685

Скачать

Другие песни исполнителя Слово о полку Игореве


Текст песни:

Над широким берегом Дуная,
Над великой Галицкой землей
Плачет,из Путивля долетая,
Голос Ярославны молодой:
Обернусь я,бедная,кукушкой,
По Дунаю - речке полечу
И рукав с бобровою опушкой,
Наклонясь, в Каяле омочу.
Улетят,развеются туманы,
Приоткроет очи Игорь - князь,
И утру кровавые я раны,
Над могучим телом наклонясь.
Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займется поутру
Ярославна полная печали
Как кукушка кличет на юру
Что ты ветер злобно повеваешь
Что клубишь туманы у реки
Стрелы половецкие вздымаешь
Мечешь их на русские полки
Чем тебе не любо на просторе
Высоко под облаком летать
Корабли лелеять в синем море
За корюмою волны колыхать
Ты же стрелы вражеские сея
Только смертью веешь с высоты
ах зачем зачем мое веселье
В ковылях навек развеял ты
На заре в Путивле причитая
Как кукушка раненю весной
Ярославна кличет молодая
На стене рыдая городской
Днепр мой славный Каменные горы
В землях половецких ты пробил
Святослава в дальние просторя
До полкоа Кобяковых носил
Возлелей же князя господине
Сохрани на дальней стороне
Чтоб забыла слезы я отныне
Чтобы жив вернулся он ко мне
Далеко в Путивле на забрале
Лишь заря займется поутру
Ярославна полная печали
Как кукушка кличет на юру
Солнце трижды светлое
С тобою каждому приветно и тепло
Что ж ты войско князя удалое
Жаркими лучами обожгло
И зачем в пустыне ты безводной
Под ударом грозных половчан
Жаждою стянуло лук походный
Горем переполнило колчан.


Возможно, вам понравятся также:

Комментарии:

Добавить комментарий

xn--e1aajgqkncdd3h.xn--p1ai

"Плача Ярославны" из "Слова о полку Игореве"

«Плача Ярославны» из «Слова о полку Игореве»

Древнерусский текст

На Дунаи Ярославнынъ гласъ ся слышитъ,
зегзицею незнаема рано кычеть:
„Полечю, — рече, — зегзицею по Дунаеви,
омочю бебрянъ рукавъ въ Каялѣ рѣцѣ,
утру князю кровавыя его раны на жестоцѣмъ его тѣлѣ“.

Ярославна рано плачетъ въ Путивлѣ на забралѣ, аркучи:
„О вѣтрѣ, вѣтрило! Чему, господине, насильно вѣеши?
Чему мычеши хиновьскыя стрѣлкы
на своею нетрудною крилцю
на моея лады вои?
Мало ли ти бяшетъ горѣ подъ облакы вѣяти,
лелѣючи корабли на синѣ морѣ?

Чему, господине, мое веселие
по ковылию развѣя?“.

Ярославна рано плачеть
Путивлю городу на заборолѣ, аркучи:
„О Днепре Словутицю!
Ты пробилъ еси каменныя горы
сквозѣ землю Половецкую.
Ты лелѣялъ еси на себѣ Святославли насады до плъку Кобякова.
Възлелѣй, господине, мою ладу къ мнѣ, а быхъ не слала къ нему слезъ
на море рано“.

Плач Ярославны (исполнитель: Слово о полку Игореве. Перевод Заболоцкого.)
Ярославна рано плачетъ
въ Путивлѣ на забралѣ, аркучи:
„Свѣтлое и тресвѣтлое слънце!
Всѣмъ тепло и красно еси:
чему, господине, простре горячюю свою лучю
на ладѣ вои?
Въ полѣ безводнѣ жаждею имь лучи съпряже,
тугою имъ тули затче?“.

Над широким берегом Дуная,
Над великой Галицкой землей
Плачет, из Путивля долетая,
Голос Ярославны молодой:

«Обернусь я, бедная, кукушкой,
По Дунаю-речке полечу
И рукав с бобровою опушкой,
Наклонясь, в Каяле омочу.
Улетят, развеются туманы,
Приоткроет очи Игорь-князь,
И утру кровавые я раны,
Над могучим телом наклонясь».

Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займется поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:

«Что ты, Ветер, злобно повеваешь,
Что клубишь туманы у реки,
Стрелы половецкие вздымаешь,
Мечешь их на русские полки?
Чем тебе не любо на просторе
Высоко под облаком летать,
Корабли лелеять в синем море,
За кормою волны колыхать?
Ты же, стрелы вражеские сея,
Только смертью веешь с высоты.
Ах, зачем, зачем мое веселье
В ковылях навек развеял ты?»

На заре в Путивле причитая,
Как кукушка раннею весной,
Ярославна кличет молодая,
На стене рыдая городской:

«Днепр мой славный! Каменные горы
В землях половецких ты пробил,
Святослава в дальние просторы
До полков Кобяковых носил.
Возлелей же князя, господине,
Сохрани на дальней стороне,
Чтоб забыла слезы я отныне,
Чтобы жив вернулся он ко мне!»

Далеко в Путивле, на забрале,
Лишь заря займется поутру,
Ярославна, полная печали,
Как кукушка, кличет на юру:

«Солнце трижды светлое! С тобою
Каждому приветно и тепло.
Что ж ты войско князя удалое
Жаркими лучами обожгло?
И зачем в пустыне ты безводной
Под ударом грозных половчан
Жаждою стянуло лук походный,
Горем переполнило колчан?»

Источник.

sarafan4ik.ru

"Плач Ярославны" из "Слово о полку Игореве, анализ произведения

Меню статьи:

«Слово о полку Игореве»: краткая история произведения и художественные особенности

«Слово о полку Игореве» – загадочное произведение русской литературы. Хотя почему же только русской? Этот текст имеет значение для мировой литературы в целом. Но «Слово о полку Игореве» считается шедевром и памятником древнерусского периода. Основу сюжета произведения составил поход (как читатель знает из учебников по истории – неудачный для князя) русской армии на половецкий народ. Поход организовал князь Руси Игорь, который тогда правил Новгород-Северским княжеством. События разворачиваются в 1185 году.

Немного об истории создания «Слова о полку Игореве»

Впрочем, у историков литературы есть все причины сомневаться в аутентичности находки. По официальной версии, «Слово о полку Игореве» было написано в XII веке, почти сразу после произошедших событий. Скептическая позиция касательно «Слова» принадлежит ряду исследователей (среди которых, в частности, представители скептической историографической школы – М. Каченовский, О. Сенковский и другие). Согласно этой точке зрения, подлинность текста – не что иное, как мистификация, и на самом деле «Слово о полку Игореве» – плод умельца, жившего в период Просвещения, то есть в XVIII веке.

Разумеется, есть масса гипотез, которые ставят своей целью пролить свет на происхождение произведения, однако одна из наиболее оригинальных позиций, безусловно, принадлежит Льву Гумилеву. Русский писатель с трагической судьбой, сын Анны Ахматовой, переживший тяжкий период реакции, считал, что «Слово» – это литературный шедевр, который несет все признаки гениальности и древности. Но писатель также предполагал, что произведение – это иносказательный текст, который написан не в XII веке, а в XIII веке. Герои «Слова» – это вовсе не реальные исторические прототипы, а образы, под которыми скрываются другие люди. Например, под маской Игоря и других русских князей спрятались, по мнению Гумилева, Александр Невский, Даниил Галицкий и другие личности, жившие немного позже персонажей «Слова».

Скепсис касательно «Плача Ярославны»

Между тем, вопреки заключениям лингвистов – о том, что «Слово», все же, следует признать аутентичным произведением древнерусской литературы, сегодня крайне популярны различные скептические версии происхождения текста. Например, в статье «Настоящий плач Ярославны» (журнал «Дискурс», статья от 8 марта 2016 года) Дмитрий Левчик говорит: «И как великолепно описаны чувства русской княгини – Ярославны! Как прекрасен ее плач» При этом многие комментаторы отмечают, что в Путивле на стене она плакать не могла, так как стена города в то время была разрушена. Но автору Слова – не до стены. Ему важны переживания женщины! Иногда создается впечатление, что именно ради Плача Ярославны написана вся поэма!». Автор сомневается, что мужчина, который якобы написал это произведение анонимно, мог оказаться таким знатоком женской души и женских переживаний. Кроме того, обращение к внутреннему миру человека нехарактерно для литературы до эпохи романтизма, когда начинают проявляться первые ростки интереса к переживаниям, эмоциям, драмам внутри души человека.

Анализ художественной специфики произведения

«Слову о полку Игореве» приписывают южнорусское происхождение. Автор – который является анонимным – восхищается великим киевским князем Святополком, из чего некоторые литературоведы делают заключение, что произведение имеет не просто южное, но даже киевское территориальное происхождение.

Повествование – не только по своему сюжету, но также по лингвистическим особенностям – текст сложный и трудно поддающийся прочтению, поэтому на данный момент существует множество переводов этого произведения на современный русский и украинский языки.

Отдельную ремарку стоит сделать относительно жанровой принадлежности «Слова». В принципе, средневековые тексты – это пример жанрового синтеза. Произведение, в частности, отмечено характерными особенностями ораторских приемов красноречия. В литературоведении и критике утвердилось мнение, что «Слово» – это героическая поэма. Другие же специалисты рассматривают текст как военную повесть с признаками летописи и песни. Например, «Плач Ярославны» – это песнь, лирическая часть «Слова», которая наделяет весь текст уникальным эмоциональным зарядом.

Полифонизм
Для средневековой литературы в целом характерен так называемый полифонизм. Эта особенность была отмечена еще Михаилом Бахтиным, который писал о полифонии (полифонизме) романов Достоевского. Это значит, что в «Слове» трудно выделить героев первостепенных или же второстепенных: все персонажи едины и действуют в мире, где они равны по значимости. Кроме того, для «Слова» характерна символическая полифоничность: каждый образ, действие, слово персонажа несет символическое значение, а сам текст произведения оказывается словно сотканным из символов.

Панорамность
Другая особенность текста – эффект «панорамного зрения», взгляда, что тесно связывается с принципом символического полифонизма. Панорамность позволяет оценивать события, происходящие в «Слове о полку Игореве» с разных точек зрения, давая объективную оценку действиям героев.

В “Слове о полку Игореве” не так уж много женских образов, поэтому на общем фоне повествования они заметно бросаются в глаза читателю. Один из таких – образ Ефросиньи Ярославны. Это реально существующий исторический персонаж, но стоит отметить, что в тексте ее описание и характеристика не полностью соответствуют реальности. Автор «Слова» трансформирует ее образ, придает дополнительных характеристик, такой процесс связан с особенностями песнопения в то время.


Основной момент раскрытия образа Ярославны (в тексте она названа исключительно по отчеству) приходится на временной промежуток знаменуемый поражением войск князя Игоря, ее мужа. После известий о трагедии, женщина выходит на стены города и оглашает плач. Эта часть текста более известна под названием «Плач Ярославны».

Языческие элементы

Следует отметить, что, несмотря на то, что на момент написания текста «Слова» христианство уже было широко распространено между славянами, плач Ярославны, фактически лишен каких-либо символов или образов связанных с этой религией. Напротив, множество языческих вкраплений составляют основу ее речи.


Вначале определимся с понятием «плач». Само слово связано с глаголом «плакать» и означает горестную речь со слезами за кем-либо. Такие плачи были обычным явлением во время похоронных процессий. Действие это – не детище современности. Своими корнями эта традиция уходит в языческое прошлое народа.

Плач Ярославны недалеко отходит от этой традиции. На первый взгляд, это кажется странным, ведь князь Игорь, ее муж попал в плен, но его никто не лишал жизни. Однако следует учесть, что образ Ярославны – собирательный. Это значит, что автор показывает нам не конкретного человека, а образ, наделенный общепринятыми чертами характера идеала женщины того времени, поэтому устами Ярославны глаголит не только княгиня, но и фактически любая русская женщина, ждущая с похода своего мужа.

Символы-образы плача Ярославны

Текст «Слова» практически лишен художественных троп, поэтому производить анализ необходимо, в первую очередь, взирая на образы-символы.

Я кукушкою печальной
По Дунаю полечу,
И в реке Каяле дальней
Я рукав свой омочу.

Так начинается речь княгини. В первых же строках мы встречаемся с таким символом, как кукушка. В мифологии древних славян этой птице уделялось не последнее место. Для них она была в первую очередь, прорицательницей. Предсказывать кукушка могла как радостные, так и горестные моменты. Присутствующий эпитет «печальной» указывает нам на трагичность события, автор выбрал образ этой птицы не зря – надежда на положительный исход еще есть, но необходимо взирать на то, что самого эпитета в тексте оригинала нет, переводчик употребил его, чтобы передать настрой, диктуемый автором.


Важным моментом является тот факт, что у кукушки нет мужа (предания называют разную причину). Как видим, автор с первых строк показывает нам двойственный характер этого персонажа: муж Ярославны жив, а мужья многих русских жен умерли, их любимые остались «кукушками» – вдовами.
Следующий, к кому обращается Ярославна – ветер:

Ветер, ветер в чистом поле,
Быстролетный, милый друг,
По неволе иль по воле
Веешь сильно так вокруг?

Бог ветра Стрибог был одним из самых важный богов в пантеоне древних славян. Его культ сохранялся необычайно долго. Славяне безоговорочно считали его единственным правителем воздушного пространства и властителем над всеми птицами.

Эпитет «быстролетный», в оригинале также отсутствует, это авторская интерпретация функций божества – в то время переместиться самому или передать какую-либо информацию на значительное расстояние было затруднительным действием, а ветер мог сделать это быстро, к тому же минуя все преграды.

Следующий образ – река:
Славный Днепр мой! Ты в просторы
Волны быстрые промчал…

Этот символ носит в себе тоже двойственный принцип. С одной стороны, река – источник еды (рыба) и воды, а значит жизни. С другой стороны, это довольно коварная стихия – неудачи во время плавания, паводки могут стать причиной гибели. Усиливает символику смерти присутствующая традиция у некоторых древнеславянских племен устраивать погребальные кострища на берегу реки. Таким образом, автор вновь-таки подчеркивает тонкую границу между жизнью и смертью.

Последний образ, который можно увидеть в плаче – это Солнце.

Солнце, солнце золотое, В небе ярко ты горишь, Солнце красное, родное, Всем тепло и свет даришь.

Такое обращение имеет в своей основе не только небесное светило, но и языческого бога. Дажьбог (бог солнца) был наделен двумя функциями. Первая заключалась в том, чтобы быть источником света, без которого не могла бы существовать жизнь. Вторая коренилась в представлениях древних славян о происхождении княжеских родов. Исходя из верований, можно сделать вывод, что в обществе образ солнца был источником княжеской власти, но говорить о том, что под образом солнца скрывается образ князя Игоря нельзя. Риторический вопрос (в оригинале: «Чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вои?»), следуемый далее, подтверждает, этот факт.

Другие тропы и стилистические фигуры, присутствующие в тексте

На втором месте, после образов-символов, по частоте употребления находятся риторические обращения и вопросы. Ярославна вопросы задает ветру и солнцу. И в первом, и во втором случае вопрос содержит некий упрек, который противопоставляется достижениям или могуществу божеству-стихии.

Ярославна говорит ветру (в оригинале): «Чему мычеши хиновьскыя стрелкы на своею нетрудною крилцю на моея лады вои?». В дословном переводе это означает: почему мечешь ты на своих крыльях стрелы хана, на воинов моего мужа? (упрек действия). В противопоставление этому женщина восклицает: «горе под облакы веяти, лелеючи корабли на сине море» (ты под облаками веешь, лелеешь корабли на синем море).

По отношению к солнцу, которое всем дарит тепло, княгиня восклицает: «Зачем, владыко, простерло ты горячие свои лучи на воинов моего лады?

В поле безводном жаждою им луки скрутило, горем им колчаны заткнуло?»
Единственный, к кому обращается Ярославна с просьбой – это Днепр. «Прилелей же, господин, моего милого ко мне» – говорит она.

Ко всем божествам женщина обращается, употребляя распространенное обращение: «О Днепр Словутич!», «О ветер, ветрило», «Светлое и трижды светлое солнце». Присутствуют в тексте и нераспространенные формы обращений: «господин», «владыко», они выполняют экспрессивную функцию.

В небольшом количестве присутствуют в тексте и другие тропы.

С помощью эпитетов («легких», «синем», «горячие», «безводном») подчеркивается либо могущество владыки-стихии, либо трагичность произошедшего.

Усиливают экспрессию метафоры: «мое веселье по ковылю развеял» – принес огорчения; «простерло ты горячие свои лучи на воинов моего лады» – указывает на жару и зной; «горем им колчаны заткнуло» – обозначает степень уныния.

Таким образом, плач Ярославны – это не только личное выражение скорби княгини, это плач по всем воинам, которых постигла неудача в землях половецких. Наличие языческой символики, широкая система обращений, риторических вопросов, употребление эпитетов и метафор частично приближают речь княгини к молитве, в которой смешалось личное и общественное, просьбы о благополучном завершении похода и восхваление силы и могущества стихий.

r-book.club

Плач Ярославны ~ Поэзия (Стихи о войне)

Плач Ярославны
1.
Это было, быть может, недавно:
Для вселенной столетие – миг.
На стене городской Ярославна
Зарыдала, и вырвался крик:
-Солнце ясное, солнце Ярило!
Неспокойно на светлой Руси.
Чем, скажи, я тебя прогневила?
От погибели мужа спаси!
Ни богатств, ни нарядов не надо.
Без него мне и жизнь ни к чему.
Если б знала сейчас, где мой лада,
Полетела бы птицей к нему.
Облетела бы ратные станы,
Отыскала б его среди битв.
Я б омыла кровавые раны
И утешила чтеньем молитв.
И от вражеских копий укрыла,
И спасла, если б был он в плену.
Солнце ясное, солнце Ярило,
Слышишь, я проклинаю войну!
2.
Проносились птицами годы.
Их послушно считал календарь.
Всё менялось, только народы
Воевали друг с другом, как встарь.
Не мечи уже – автоматы.
Их свинец – беспощадный палач.
Уходили на фронт солдаты,
Вслед кукушкой летел женский плач.
Ад кромешный: взрывы, воронки,
И корёжилась даже броня.
Но, борясь со смертью, девчонка
Выносила бойцов из огня.
Зло плюют свинцом пулемёты,
Накатил атакующих вал.
Уцелели двое из роты.
Лейтенант санитарку позвал:
-Мы с тобою одни, Ярославна.
Жаль, что пуля засела в груди.
Нынче всыпали фрицам славно.
А теперь мой приказ: уходи!
Уцелей, - шепнул в оправданье,
Что был с нею намеренно груб,
Прогонял. Глухое рыданье
Сорвалось с обескровленных губ:
-Сколько крови вокруг и боли!
Я ничем им помочь не могу.
Сколько их полегло на поле,
Чтоб страна не досталась врагу!
Миллионы сломанных судеб.
Ничего уж назад не вернуть.
Вас прошу: опомнитесь, люди!
Люди, я проклинаю войну!
Расплескалось пламя заката,
Чёрный дым заменил облака.
Немцы ринулись в бой. Гранату
Крепко сжала девичья рука.
Хлещут вновь свинцовые плети.
Оборвав своей жизни строку,
Утопая в слепящем свете,
Стиснув зубы, рванула чеку.
3.
Календарь дни считает исправно.
Век двадцатый давно позади.
Слышишь? Плачет опять Ярославна,
Рвётся стон из скорбящей груди.
С чем пришли к двадцать первому веку?
Что оставим для наших детей?
Видно, мало ещё человеку
Прошлых битв и бессчётных смертей.
К небу тянутся женские руки,
Сердце гулко, тревожно стучит.
Замирают испуганно звуки,
Только плач раздаётся в ночи:
-Боже праведный, дай же мне силы.
Я клянусь, если б только могла,
То собой эту землю закрыла
И от смерти детей сберегла.
Льётся кровь. Небо тускло от пепла.
Снова взрывы казнят тишину.
Я от слёз бесконечных ослепла.
Боже, я проклинаю войну!

www.chitalnya.ru

Дворовые песни - Плач Ярославны, аккорды для гитары

Am F D Em Тучами сгустило-о-ось воронье над поле-е-ем. C G D Em Войско Святослава-а-а возвращалось с боя Am F D Em И одна княгиня-а-а свято мужа ждала-а-а, C G D Em В тереме высоко-о-ом время коротала. Припев: Am F C Em Ой в небо-о-о в высокое взлетают птицы-ы-ы Am F C Em Павшим героям не возвратиться-а-а Am F C Em Ой в небо-о-о в высокое взлетают птицы-ы-ы Am F C Em Павшим героям не возвратиться-а-а Am F D Em Перед ней дружина-а-а встала на колени-и-и: Am F D Em "Зарубили князя-а-а в поле печенеги". Am F D Em Обвела дружину-у-у синими глазами, Am F D Em И упали слезы-ы-ы наземь жемчугами-и-и. Припев: Am F C Em Ой в небо-о-о в высокое взлетают птицы-ы-ы Am F C Em Павшим героям не возвратиться-а-а Am F C Em Ой в небо-о-о в высокое взлетают птицы-ы-ы Am F C Em Павшим героям не возвратиться-а-а Am F D Em Пролетели годы-ы-ы, пронеслись столетья. C G D Em Нету больше князя-а-а, нету лихолетья-а-а, Am F D Em Но однажды утро-о-ом зашумят березы-ы-ы, C G D Em Упадут на землю-у-у княжеские слезы-ы-ы. Припев: Am F C Em Ой в небо-о-о в высокое взлетают птицы-ы-ы Am F C Em Павшим героям не возвратиться-а-а Am F C Em Ой в небо-о-о в высокое взлетают птицы-ы-ы Am F C Em Павшим героям не возвратиться-а-а

amdm.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.