Персидский поэт руми стихи


20 цитат Руми, которые заставят вас почувствовать любовь

Этот персидский поэт менее знаменит в нашей стране, чем Низами, Авиценна, Саади или Хайам, хотя и незаслуженно. Руми Джалаладдину довелось прославиться на разных поприщах, он добился успеха в исламском богословии, юриспруденции и суфийской мистике. Многие его ученые работы оказали огромное влияние на культуру древнего Среднего Востока благодаря умению этого выдающегося человека разрушать устоявшиеся барьеры, способность смотреть на жизнь под необычным углом и иметь собственное мнение по самым разным вопросам, волнующим человечество и сегодня.

Судьба поэта

Руми (Мевляна) появился на свет в семье известного в Персии юриста, богослова и проповедника Бехаеддина в 1207 году. Отцу будущего поэта пришлось спасаться бегством от преследования за вольнодумные взгляды, из чего можно сделать вывод, что способность и стремление к свободомыслию передались сыну по наследству. Тем не менее, юноша рос любознательным и получил отличное образование, и не только гуманитарное (юридическое и теософское), он также изучал точные науки.

Мировоззрение Руми формировалось под воздействием исламской религиозной доктрины, он свято верил в бессмертие души, а атеизм определял довольно грубым словом «скотство».

Литературное наследие

После смерти отца (1231) поэт занял его должность придворного ученого. Годы скитаний, неустроенность иранской социальной жизни и другие обстоятельства окончательно сделали его суфием-пантеистом, что привело к конфликту с духовенством.

Литературных произведений Руми оставил не очень много (но и немало, свыше пятидесяти тысяч двустиший включает лишь одна его дидактическая поэма), и все они, безусловно, заслуживают читательского внимания. В стихах его мирно соседствуют философско-аскетические идеи и откровенный эротизм, свойственный и другим поэтам Востока. Ниже приведены 20 цитат, дающих некоторое представление о творчестве Руми. Возможно, они вызовут интерес и побудят кого-то ознакомиться с его стихами более подробно.

Стихи и проза

«Любовь свою не встретить где-нибудь.

Она в тебе все время»

«Лететь по тайным небесам, когда слетают вмиг одежды,

Во-первых, чтоб уйти от жизни,

Второе – чтоб шагать, земли не чуя.

Вот это есть любовь!»

«Искать любви не нужно,

Но лишь найти барьеры

Внутри себя, мешающие ей»

«И тысяча полувлюбленных не стоят

Лишь одного взаправду любящего сердца»

«Сколько бы мы ни стремились описать и объяснить любовь, мы стыдимся наших слов, когда влюбляемся»

«Любовь лишь мост меж нами и всем прочим»

«Если вы меня не нашли в себе, вы никогда не найдете меня. Ибо я был с вами с самого начала»

«Объяснять словами можно многое, но от них любовь становится еще необъяснимее»

«Разум бессилен выразить любовь»

«Только с сердцем можно прикоснуться к небу»

«Пусть красота вашей любви станет красотой ваших дел»

«Я - твой. Не дай вернуться мне к себе»

«Когда с тобой я, не уснуть всю ночь.

И без тебя мне тоже не до сна.

Спасибо Господу за эти две бессонницы,

И разницу меж ними»

«Хочу узреть тебя, услышать голос твой.

Узнать тебя, увидев за углом.

Вдохнуть твой запах,

Входя в чертог, покинутый тобою.

Походку легкую по стуку каблучков…

Знать твои губы, пусть совсем немного,

Когда я наклонюсь тебя поцеловать.

Хочу изведать трепет сердца,

Когда шепнешь ты мне «еще!»

«У света твоего я научусь любить,

У красоты твоей, как сочинять стихи.

Танцуешь ты в моей груди, где нас никто не видит,

Но иногда искусство это зримо»

«Прощания для тех, кто любит взором.

Для тех, кто любит сердцем и душой, нет расставанья»

«Лишь двое не насытятся никак, -

Любовник женщин, и любитель знанья»

«Где бы ты ни был и что бы ты ни делал, всегда люби!»

«Позвольте быть себе во власти странной тяги

К тому, что любите взаправду.

Позволив, не заблудитесь вовек»

«Есть место между праведным и грешным.

Я буду ждать вас там»

Нашли нарушение? Пожаловаться на содержание

fb.ru

Джалаладдин Руми — Википедия

Мавлана́ Джалал ад-Ди́н Мухамма́д Руми́ (перс. محمد ابن محمد ابن حسین حسینی خطیبی بکری بلخی‎; , Балх, совр. Афганистан — , Конья, Конийский султанат, совр. Турция), известный обычно как Руми или Мевляна — выдающийся персидский[5]поэт-суфий XIII века[6], исламский богослов, факих. Иногда его называли также Мавлана Джалал ад-Дин Мухаммад Балхи (перс. محمد بلخى‎), по названию региона Балха, (современная часть Афганистана и Таджикистана), откуда он родом[2]. Влияние Руми выходит за пределы национальных границ и этнических различий: иранцы, таджики, турки, греки, пуштуны, другие мусульмане Центральной и Южной Азии высоко оценили его духовное наследие за последние семь веков[7]. Его стихи переведены на многие языки мира и перенесены в различные форматы. Руми был описан как «самый популярный поэт»[8] и «самый продаваемый поэт» в США[9][10].

Работы Руми написаны в основном на персидском языке, но иногда при написании стихов он также использовал турецкий, арабский и греческий языки[11][12][13]. Его маснави, составленные в Конье, считается одним из величайших стихов на персидском языке[14][15]. Его произведения широко читаются сегодня на языке оригинала в Большом Иране и в персидскоязычном мире[16][17]. Переводы его работ очень популярны, особенно в Турции, Азербайджане, США и Южной Азии[18]. Его поэзия повлияла не только на персидскую литературу, но и на литературные традиции османского турецкого, чагатайского, урду и пушту.

В XIII в. в г. Конья его сын Султан Валад основал суфийский орден Мевлеви, в обрядах которого используются произведения Руми. Руми — духовный предок дервишей этого самого влиятельного в Османской Турции и существующего и в наше время тариката.

Его часто называют просто Руми. Его полное имя Джалал ад-дин Мухаммад Балхи (перс. جلال‌الدین محمد بلخى‎) или Джалал ад-Дин Мухаммад Руми (перс. جلال‌الدین محمد رومی‎). Джалал ад-Дин — арабский лакаб, означающий «Слава Веры». Балхи и Руми являются его нисбами, то есть, соответственно, «из Балха» и «из Рума» («Рум» — это то, что в европейской историографии теперь называет «Византией» или «Византийской Анатолией»)[19]. По словам авторитетного биографа Руми Франклина Льюиса из Чикагского университета: «Анатолийский полуостров, который принадлежал Византии или Восточной Римской империи, был сравнительно недавно завоеван мусульманами, и даже когда он стал контролироваться турецкими мусульманскими правителями, он всё ещё был известен арабам, персам и туркам как географическая область Рум. Таким образом, существует ряд исторических персонажей, родившихся в Анатолии или связанных с ней, известных как Руми, слово, заимствованное из арабского буквально означающее „римский“, в этом контексте римский относится к подданным Византии или просто к людям, живущим в ней, или к вещам, связанным с Анатолией»[20].

Он широко известен под прозвищем Мауляна/Мовляна[21][22] (перс. مولانا‎: персидское произношение: [moulɒːnɒ]) в Иране и Мевлана — в Турции. Мауляна (араб. مولانا‎) — это термин арабского происхождения, означающий «наш господин».[23].

Джалаладдин Руми родился в городке Вахш (совр. Таджикистан) на северных территориях Балха[2] бывшем в то время крупным регионом иранской провинции Хорасан, в семье популярного в народе придворного учёного богослова-юриста и проповедника-суфия — Мухаммада бен Хусейна аль-Хатиби аль-Балхи, известного как Баха ад-Дин Валад (1148—1231), вынужденного бежать под угрозой монгольского нападения из родного города и, после долгих скитаний, обосновавшегося в Малой Азии (Рум) при дворе турок-сельджуков в городе Конья. Джалал ад-Дин получил хорошее образование не только богословско-юридическое, но также и в области точных наук, прекрасно знал арабский и греческий языки, Коран и его толкования.

Памятник Джелаладдину Руми в Измире

В 1231 году отец Джалал ад-Дина умер, и Джалал ад-Дин занял его место при дворе. Впечатления скитальческой жизни, социальных неурядиц Ирана, надвигающейся угрозы монгольского нашествия углубили суфийские настроения Джалал ад-Дина и привели его в ноябре 1244 года после знакомства с Шамсуддином Тебризи в лагерь крайних суфиев, которых обвиняли в пантеизме, что вызвало столкновение с клерикальным духовенством и повлекло гибель сына Джалал ад-Дина и друга-учителя Шамса Тебризи. Руми (Мевляна) стал вдохновителем дервишского ордена мевлеви, который уже после его смерти был основан его сыном. Последние годы Джалал ад-Дина были посвящены литературному творчеству и проповеднической деятельности.

Литературная деятельность Руми не многообразна, но очень значительна. Джалал ад-Дин был прежде всего поэтом. Его лирический «Диван», ещё детально не исследованный, содержит касыды, газели и четверостишия — рубаи. Поэт проводит в них идею ценности человека независимо от его земного величия; он протестует против мертвящего формализма религиозной обрядности и схоластики.

Эти идеи, выраженные пламенным языком в своеобразных формах, под покровом религиозного идеализма могли создавать и порой создавали определённо революционное настроение, способное сочетаться (и сочетавшееся) со стихийными выступлениями народных масс. Ряд лирических стихотворений говорит о практических удобствах суфизма, житейского и философского аскетизма.

Страница из поэмы Руми

Такое сочетание идеализма и практицизма характеризует и грандиозную эпико-дидактическую поэму (около 50000 стихов) Джалал ад-Дин — «Маснави» (Двустишия). Здесь в эпической форме поучительных рассказов, сопровождаемых нравоучениями или прерываемых лирическими отступлениями, проводятся те же идеи, но в более популярной форме. В целом эти рассказы составляют как бы энциклопедию суфизма.

Единства сюжета в «Масневи» нет; всё произведение, однако, проникнуто единым настроением; форма его — рифмующие двустишия, выдержанные в одинаковом ритме. В эпических частях Джалал ад-Дин выступает как художник-реалист, иногда как натуралист (его натурализм способен шокировать европейского читателя, но для Востока он обычен).

«Маснави» Джалал ад-Дин частично продиктовал любимому ученику и преемнику (в качестве главы суфиев) Хасану Хусам ад-Дину, который, вероятно, и побудил своего учителя к творчеству (вернее, к фиксированию устного произведения).

«Маснави» — одна из наиболее почитаемых и читаемых книг мусульманского мира. И в мировой литературе Джалаладдин может быть назван величайшим поэтом-пантеистом. Известны рукописи его пантеистического трактата «Фихи ма фихи» (В нём то, что в нём) написанного в прозе.

Так как тарикат мевлеви был самым влиятельным среди аристократов Османской Турции, то с осторожностью можно допустить, что в противоположность другому великому поэту XIII века Саади — идеологу городского торгового класса — Джалал ад-Дин был ближе к феодальной аристократии, чем к землевладельческому классу.

Жизнь Руми составляет один из переплетающихся сюжетов в романах Орхана Памука «Чёрная книга» (1990) и Элиф Шафак «40 правил любви».

Всему, что зрим, прообраз есть, основа есть вне нас,
Она бессмертна — а умрет лишь то, что видит глаз.

Не жалуйся, что свет погас, не плачь, что звук затих:
Исчезли вовсе не они, а отраженье их.

А как же мы и наша суть? Едва лишь в мир придём,
По лестнице метаморфоз свершаем наш подъём.

Ты из эфира камнем стал, ты стал травой потом,
Потом животным — тайна тайн в чередованье том!

И вот теперь ты человек, ты знаньем наделён,
Твой облик глина приняла, — о, как непрочен он!

Ты станешь ангелом, пройдя недолгий путь земной,
И ты сроднишься не с землей, а с горней вышиной.

О Шамс, в пучину погрузись, от высей откажись —
И в малой капле повтори морей бескрайних жизнь.
[24]

Джалал ад-Дин Руми

Сборники:

  • Руми // Ирано-таджикская поэзия. Библиотека всемирной литературы. Серия первая, том 21. — М.: Издательство «Художественная литература», 1974. — С.127-186
  • Руми // Классическая восточная поэзия: Антология / Сост., предисл., введение, глоссарий, коммент. Х. Г. Короглы. — М.:Высш. шк., 1991. — С. 293—319
  • Руми в русских переводах. — В кн.: Читтик У. В поисках скрытого смысла. Духовное учение Руми. М., 1995
  • Персидская классика поры расцвета. НФ Пушкинская библиотека: АСТ, Москва, 2005. 843 с. В составе сборника — Руми. Поэма о скрытом смысле. Перевод Наума Гребнева. Неполный текст. ISBN 5-17-024114-3
  • Истины: изречения персидских и таджикских народов, их поэтов и мудрецов. Перевод с фарси Наума Гребнева. Спб.: Азбука-классика, 2005. 256 с. ISBN 5-352-01412-6

Отдельные издания:

  • Руми, Джалаладдин. Поэма о скрытом смысле: Избранные притчи. Перевод Наума Гребнева. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука» 1986. 272 с.
  • Руми. Газели. Притчи. Душанбе, 1988
  • Руми Джалаладдин. Дорога превращений: суфийские притчи. пер. Д. В. Щедровицкого. М.: Оклик, 2009. ISBN 978-5-91349-002-5
  • Руми, Джалал ад-дин Мухаммад. Маснави-йи Ма’нави («Поэма о скрытом смысле». В шести дафтарах. СПб: Петербургское Востоковедение. (прозаический перевод)
    • Первый дафтар (байты 1-4003). / Пер. с перс. О. Ф. Акимушкина, Ю. А. Иоаннесяна, Б. В. Норика, А. А. Хисматулина, О. М. Ястребовой. Общ. ред. А. А. Хисматулина. СПб, 2007. 448 с. ISBN 978-5-85803-345-5
    • Второй дафтар (байты 1-3810). / Пер. с перс. М.-Н. О. Османова. СПб, 2009.
    • Третий дафтар (байты 1-4810). / Пер. перс. Л. Г. Лахути, Н. И. Пригариной, М. А. Русанова, Н. Ю. Чалисовой. СПб, 2010.
    • Четвёртый дафтар (байты 1-3855). / Пер. с перс., примеч. и указ. О. М. Ястребовой. СПб, 2010.
    • Пятый дафтар (бейты 1-4238) / Пер. с перс. О. М. Ястребовой, 2011. ISBN 978-5-85803-437-7
    • Шестой дафтар (бейты 1—4916) / Пер. с перс. А. А. Хисматулина, О. М. Ястребовой. Под ред. А. А. Хисматулина. СПб, 2012.
  • Фронтиспис с подсветкой на две страницы, 1-я книга (дафтар) Сборника стихов (Маснави-и-манави), рукопись 1461 г.

  • Гробница-святыня Шамса Тебризи, Хой

  • Гробница-святыня Руми, Конья

  • Руми и его мавзолей на обороте 5000 банкноты турецкой лиры 1981–1994 гг.

  • Гробница Руми в Конье, Турция.

  1. ↑ William Harmless, Mystics, (Oxford University Press, 2008), 167.
  2. 1 2 3 Annemarie Schimmel, "I Am Wind, You Are Fire," p. 11
  3. ↑ Franklin Lewis Rumi: Past and Present, East and West: The Life, Teachings, and Poetry of Jalâl al-Din Rumi, 2000, pp. 47–49.
  4. ↑ https://www.kokanshakti.com/2019/12/what-do-i-know-about-rumi.html
  5. Lewis, Franklin D. Rumi: Past and Present, East and West: The life, Teaching and poetry of Jalal Al-Din Rumi (англ.). — Oneworld Publication, 2008. — P. 9.
  6. Руми, Джалал ад-Дин. Сокровища вспоминания / Пер. Л. Тираспольского. — 3-е изд., доп. — М.: Риэлетивеб, 2010. — 208 с. ISBN 978-5-91049-003-5
  7. Seyyed, Hossein Nasr. Islamic Art and Spirituality (неопр.). — Suny Press, 1987. — С. 115.
  8. Charles Haviland. The roar of Rumi—800 years on, BBC News (30 сентября 2007). Дата обращения 30 сентября 2007.
  9. Ciabattari, Jane. Why is Rumi the best-selling poet in the US?, BBC News (21 октября 2014).
  10. Tompkins, Ptolemy. Rumi Rules! (29 октября 2002).
  11. ↑ Δέδες, Δ. 1993. Ποιήματα του Μαυλανά Ρουμή. Τα Ιστορικά 10.18-19: 3-22.
  12. ↑ Meyer, G. 1895. Die griechischen Verse in Rabâbnâma. Byzantinische Zeitschrift 4: 401—411.
  13. ↑ Greek Verses of Rumi & Sultan Walad (неопр.). uci.edu (22 апреля 2009). Архивировано 5 августа 2012 года.
  14. Gardet, Louis. Religion and Culture // The Cambridge History of Islam, Part VIII: Islamic Society and Civilization (англ.) / Holt, P.M.; Lambton, Ann K.S.; Lewis, Bernard. — Cambridge University Press, 1977. — P. 586.
  15. ↑ C.E. Bosworth, «Turkmen Expansion towards the west» in UNESCO History of Humanity, Volume IV, titled «From the Seventh to the Sixteenth Century», UNESCO Publishing / Routledge, p. 391
  16. ↑ Interview: 'Many Americans Love Rumi...But They Prefer He Not Be Muslim' (англ.) (9 августа 2010).
  17. ↑ Interview: A mystical journey with Rumi (неопр.). Asia Times. Дата обращения 22 августа 2016.
  18. ↑ Dîvân-i Kebîr Jalāl al-Dīn Rūmī (неопр.). OMI – Old Manuscripts & Incunabula. Дата обращения 22 августа 2016.
  19. Rumi. Selected Poems (неопр.). — Penguin Books, 2015. — С. 350. — ISBN 978-0-14-196911-4.
  20. Franklin Lewis. Rumi: Past and Present, East and West: The Life, Teachings and Poetry of Jalal al-Din Rumi (англ.). — One World Publication Limited, 2008. — P. 9.
  21. ↑ Ritter, Bausani, 1991.
  22. ↑ H. Ritter, 1991, DJALĀL al-DĪN RŪMĪ, The Encyclopaedia of Islam (Volume II: C-G), 393.
  23. ↑ Jalāl al-Dīn Rūmī (Maulana), Ibrahim Gamard, Rumi and Islam: Selections from His Stories, Poems, and Discourses, Annotated & Explained, SkyLight Paths Publishing, 2004.
  24. ↑ Руми. Всему, что зрим, прообраз есть, основа есть вне нас… (перевод Д. Самойлова) / Ирано-Таджикская поэзия. — М.: Изд-во «Художественная литература», 1974. — С. 182—183
  • Акимушкин Ф. О. Вдохновенный из Рума. Поэма о скрытом смысле. М., 1986
  • Зиёев Х. М. Суфийский орден мавлавия. Душанбе, 2007.
  • Крымский А. Джеляледдин Руми. Монография. «История Персии и её литературы», т. III, М., 1914—1917, с библиографией и извлечениями из произведений Джеляледдин.
  • Степанянц М. Т. Поиски скрытого смысла. — В кн.: Читтик У. К. Поиск скрытого смысла. М., 1995
  • Читтик У. К. В поисках скрытого смысла. Духовное учение Руми. М., 1995
  • Ислам. Энциклопедический словарь. М., 1991
  • Радий Фиш. Джалаледдин Руми. М., 1987
  • D̲j̲alāl al-Dīn Rūmī / Ritter, H. and Bausani, A. // Encyclopaedia of Islam.  : [англ.]. — Leiden : E. J. Brill, 1991. — Т. 2.

ru.wikipedia.org

20 цитат Руми, которые заставят вас почувствовать любовь

Этот персидский поэт менее знаменит в нашей стране, чем Низами, Авиценна, Саади или Хайам, хотя и незаслуженно. Руми Джалаладдину довелось прославиться на разных поприщах, он добился успеха в исламском богословии, юриспруденции и суфийской мистике. Многие его ученые работы оказали огромное влияние на культуру древнего Среднего Востока благодаря умению этого выдающегося человека разрушать устоявшиеся барьеры, способность смотреть на жизнь под необычным углом и иметь собственное мнение по самым разным вопросам, волнующим человечество и сегодня.

Судьба поэта

Руми (Мевляна) появился на свет в семье известного в Персии юриста, богослова и проповедника Бехаеддина в 1207 году. Отцу будущего поэта пришлось спасаться бегством от преследования за вольнодумные взгляды, из чего можно сделать вывод, что способность и стремление к свободомыслию передались сыну по наследству. Тем не менее, юноша рос любознательным и получил отличное образование, и не только гуманитарное (юридическое и теософское), он также изучал точные науки.

Мировоззрение Руми формировалось под воздействием исламской религиозной доктрины, он свято верил в бессмертие души, а атеизм определял довольно грубым словом «скотство».

Литературное наследие

После смерти отца (1231) поэт занял его должность придворного ученого. Годы скитаний, неустроенность иранской социальной жизни и другие обстоятельства окончательно сделали его суфием-пантеистом, что привело к конфликту с духовенством.

Литературных произведений Руми оставил не очень много (но и немало, свыше пятидесяти тысяч двустиший включает лишь одна его дидактическая поэма), и все они, безусловно, заслуживают читательского внимания. В стихах его мирно соседствуют философско-аскетические идеи и откровенный эротизм, свойственный и другим поэтам Востока. Ниже приведены 20 цитат, дающих некоторое представление о творчестве Руми. Возможно, они вызовут интерес и побудят кого-то ознакомиться с его стихами более подробно.

Стихи и проза

«Любовь свою не встретить где-нибудь.

Она в тебе все время»

«Лететь по тайным небесам, когда слетают вмиг одежды,

Во-первых, чтоб уйти от жизни,

Второе – чтоб шагать, земли не чуя.

Вот это есть любовь!»

«Искать любви не нужно,

Но лишь найти барьеры

Внутри себя, мешающие ей»

«И тысяча полувлюбленных не стоят

Лишь одного взаправду любящего сердца»

«Сколько бы мы ни стремились описать и объяснить любовь, мы стыдимся наших слов, когда влюбляемся»

«Любовь лишь мост меж нами и всем прочим»

«Если вы меня не нашли в себе, вы никогда не найдете меня. Ибо я был с вами с самого начала»

«Объяснять словами можно многое, но от них любовь становится еще необъяснимее»

«Разум бессилен выразить любовь»

«Только с сердцем можно прикоснуться к небу»

«Пусть красота вашей любви станет красотой ваших дел»

«Я - твой. Не дай вернуться мне к себе»

«Когда с тобой я, не уснуть всю ночь.

И без тебя мне тоже не до сна.

Спасибо Господу за эти две бессонницы,

И разницу меж ними»

«Хочу узреть тебя, услышать голос твой.

Узнать тебя, увидев за углом.

Вдохнуть твой запах,

Входя в чертог, покинутый тобою.

Походку легкую по стуку каблучков…

Знать твои губы, пусть совсем немного,

Когда я наклонюсь тебя поцеловать.

Хочу изведать трепет сердца,

Когда шепнешь ты мне «еще!»

«У света твоего я научусь любить,

У красоты твоей, как сочинять стихи.

Танцуешь ты в моей груди, где нас никто не видит,

Но иногда искусство это зримо»

«Прощания для тех, кто любит взором.

Для тех, кто любит сердцем и душой, нет расставанья»

«Лишь двое не насытятся никак, -

Любовник женщин, и любитель знанья»

«Где бы ты ни был и что бы ты ни делал, всегда люби!»

«Позвольте быть себе во власти странной тяги

К тому, что любите взаправду.

Позволив, не заблудитесь вовек»

«Есть место между праведным и грешным.

Я буду ждать вас там»

www.abcfact.ru

Путь суфия: как Руми стал величайшим поэтом-мистиком

Пожалуй, ни один персидский суфийский поэт так хорошо не известен на Западе, как Джалал ад-Дин Руми (1207-1273), последователи которого называли его не иначе как «Наш господин» (Mawlānā). А благодаря вдохновленному его наследием суфийскому братству Мевлеви, известному западной аудитории как «вращающиеся дервиши», его имя стало знаменитым среди многих людей, зачастую не имеющих четкого представления ни об аспектах учения Руми, ни о суфизме вообще.

Руми со своими учениками и приближенными, фрагмент миниатюры / источник фото: wikipedia.org

Потомственный суфий

Джалал ад-Дин родился в 1207 году в городе Балхе в семье Баха ад-Дина Валада, влиятельного богослова, испытывающего склонность к суфийским идеям. Вскоре им пришлось покинуть родной город — то ли из-за страха перед монгольским нашествием, то ли из-за конфликта Баха ад-Дина с местными властями. Семья отправилась в длительное путешествие на Запад, в ходе которого, как сообщается в многочисленных историях, он встретился с другим великим суфийским поэтом Фарид ад-Дином Аттаром. Тот увидел в глазах мальчика «огонь, который в будущем разожжет сердца влюбленных» и на прощание подарил ему рукопись своей поэмы «Книга тайн» (Asrār-nāme). Разумеется, эта история может быть не более чем легендой, однако она демонстрирует нам духовную преемственность нашего героя Аттару, на которую так часто ссылался Руми.

Фрагмент миниатюры, изображающей встречу Руми и Шамса / источник фото: wikipedia.org

После долгих скитаний, в ходе которых у Руми умерла мать и родился первый сын, его отец получил предложение поселиться в Конье (ныне Турция), столице государства Сельджуков Рума. Местный правитель Ала ад-Дин Кайкубад покровительствовал ученым, художникам и суфиям, которые стекались в Конью, видя в ней островок спокойствия в мире, который, как казалось, рушился на глазах под натиском монголов. По замечанию историка Ибн ал-Асира, «это было событие, искры от которого разлетелись и зло которого простерлось на всех; оно шло по весям, как туча, которую гонит ветер».

На месте отца

После трех лет преподавания в Конье Баха ад-Дин Валад скончался. Его смерть стала трагедией для многих, в том числе и для правителя, объявившего по этому поводу семидневный траур. Усыпальница Баха ад-Дина позже была украшена бирюзовым куполом, который часто можно видеть на обложках различных книг, посвященных его сыну. Сам Джалал ад-Дин вскоре занимает место отца в медресе и попутно продолжает свое продвижение по суфийскому пути под руководством друга и ближайшего сподвижника отца Бурхан ад-Дина Мухаккика.

Танцующие дервиши, фрагмент миниатюры XV века / источник фото: metmuseum.org

Встреча, изменившая все

Культурная и интеллектуальная жизнь Коньи, наполненной различными представителями мусульманской ученой элиты, процветала. Однако настоящий душевный слом, полностью перевернувший привычный уклад Джалал ад-Дина Руми, произошел после встречи с человеком, которого никак нельзя отнести к ученым кругам. Именно встреча с Шамс ад-Дином Табризи, странствующим дервишем, который был известен своим вызывающим поведением, резкими замечаниями и странными высказываниями, разожгла в душе Руми огонь мистической любви. Существует множество рассказов, повествующих о первой встрече Джалал ад-Дина с Шамсом: в них последний демонстрирует собственное превосходство в мистическом познании, а собеседника поражает до глубины души. После этого события жизнь Руми переворачивается с ног на голову — он бросает преподавание в медресе и посвящает все свое время общению с Шамсом.

Миниатюра со сценой охоты из манускрипта «Поэмы о скрытом смысле», XV век / источник фото: metmuseum.org

Огонь разлуки

Близкие Руми возмущались, что он слишком много времени проводит с Шамсом и совсем забыл о семье и учениках. После угроз в его адрес Шамс вынужден покинуть Конью и отправиться в Сирию. Однако разлука оказывается невыносимой: вскоре сын Руми Султан-Валад возвращает Шамса обратно. Их отношения становились все более тесными, поэтому ученики Руми сговорились с его сыном Ала ад-Дином с целью разорвать все больше волновавший их союз. В результате ночью они убивают Шамса, а тело прячут в колодце. Руми не находит себе покоя, а Султан-Валад продолжает успокаивать его, утверждая, что весь город находится в поисках. История повествует, что сам Султан-Валад под покровом ночи извлекает тело Шамса из колодца и наспех хоронит его.

Испытывая всепоглощающую любовь, Руми продолжает искать потерянного друга и наставника. Его смятение было настолько велико, что близкие опасались за его рассудок. Однако, в конце концов, он осознал, что Шамса не нужно искать в дальних странах — Руми «обнаружил его в себе, сверкающего, подобно луне». Эти переживания сделали Джалал ад-Дина поэтом. Сам он говорил, что никогда не воспринимал такое ремесло: «Богом клянусь, я никогда не питал к поэзии никакой склонности, и в моих глазах нет худшего занятия. Но сейчас она стала обязанностью, возложенной на меня свыше». Стихи, которые слагает в любовной тоске Руми, он подписывает именем учителя, отождествляя себя с объектом своих поисков, а сам сборник этих стихов называется «Диван Шамса Табризи». Многие произведения «Дивана» исполняются на суфийских радениях, которые теперь являются неотъемлемой частью собраний последователей Руми.

Саркофаг Руми в его мавзолее в Конье / источник фото: wikipedia.org

Коран на языке пехлеви

«Опустилось солнце, но взошла луна, и ее тоже закрыли облака. Но взошла звезда», — так описывает Руми свою жизнь после разлуки с учителем. Под «солнцем» имеется в виду сам Шамс (именно так переводится с арабского его имя). «Взошедшая луна» — это Салах ад-Дин Заркуб, которого Руми объявил новым Шамсом Табризи и назначает его старшим учеником. Луну «закрывают облака» — Заркуб, которого также невзлюбили остальные последователи великого суфия, вскоре умирает. Однако вскоре «всходит звезда» — так поэт описывает своего секретаря Хусам ад-Дина Челеби. Именно он вдохновляет Руми на создание великой суфийской поэмы — знаменитой «Поэмы о скрытом смысле» (Maṯnavī-ye Maʻnavi). В течение ряда лет Челеби неустанно записывает за своим наставником все стихи и во многом именно ему мы обязаны тем, что великая поэма, объем которой вдвое меньше, чем у «Шахнаме», дошла до нас.

Это сочинение по настоящий момент пользуется огромнейшей популярностью во всем мире. О его значении для мусульманской общины говорит хотя бы тот факт, что до нас дошло около 500 различных рукописей. А другой великий персидский суфий и последний классик персидской литературы Абд ар-Рахман Джами назвал поэму Руми «Кораном на языке пехлеви», тем самым указывая на едва ли не сакральный статус этого произведения.

автор- Максим Алонцев

cont.ws

Мудрые мысли о жизни, дружбе и любви от 10 великих иранских поэтов

Рудаки

Мудрец, философ, искусный поэт, чье творчество стояло у истоков великой персидской поэзии. Большую часть жизни он был придворным поэтом в Бухаре при дворе Саманидов. Однако под конец жизни удача отвернулась от него, поэт был отлучен от двора, вернулся в родное селение, где доживал свой век бедным слепым старцем и непризнанным поэтом. 

Усыпальница Рудаки в Пенджикенте / источник фото: wikipedia.org

Талант Рудаки оценили лишь годы спустя. Его стихи остались в сознании целого народа, и на протяжении многих столетий они оживают в сборниках других персидских поэтов, писавших на них ответы и подражания, а его мудрые афоризмы и по сей день украшают персидскую речь. 

Зачем на друга обижаться? Пройдет обида вскоре. 
Жизнь такова: сегодня — радость, а завтра — боль и горе. 
Обида друга — не обида, не стыд, не оскорбленье; 
Когда тебя он приласкает, забудешь ты о ссоре. 
Ужель одно плохое дело сильнее ста хороших? 
Ужель из-за колючек розе прожить всю жизнь в позоре? 
Ужель искать любимых новых должны мы ежедневно? 
Друг сердится? Проси прощенья, нет смысла в этом споре! 
Мне жизнь дала совет на мой вопрос в ответ, — 
Подумав, ты поймешь, что вся-то жизнь — совет: 
«Чужому счастью ты завидовать не смей, 
Не сам ли для других ты зависти предмет?» 
Еще сказала жизнь: «Ты сдерживай свой гнев. 
Кто развязал язык, тот связан цепью бед». 
О, горе мне! судьбины я не знавал страшней: 
Быть мужем злой супруги, меняющей мужей. 
Ей не внушу я страха, приди я к ней со львом; 
А я боюсь и мухи, что села рядом с ней. 
Хотя она со мною сварлива и груба, 
Надеюсь, не умру я, спасу остаток дней. 
Мы знаем: только бог не схож ни с кем из смертных, 
Ни с кем не сходна ты, а краше божества! 
Кто скажет: «День встает!» — на солнце нам укажет, 
Но только на тебя укажет он сперва. 
Ты — все, что человек в былые дни прославил, 
И ты — грядущего хвалебные слова!

 

Фирдоуси

Фирдоуси — поэт, философ, создатель величайшего произведения в истории персидской литературы, «Шахнаме», которое охватывало историю правления всех иранских династий и повлияло на мировоззрение целого народа. 

Похороны Фирдоуси. Картина Газанфара Халыкова (1934) / источник фото: wikipedia.org

После двух веков арабского господства, в Саманидском Иране случился культурный всплеск и рост национального самосознания, в результате чего иранцы проявили необычайный интерес к историческому прошлому своего народа и стремились воссоздать его в литературных произведениях. 

По легенде, Фирдоуси было обещано по одному золотому динару за каждый написанный бейт, что представляло собой очень большую сумму. Но правитель якобы не одобрил труд поэта и заплатил ему серебром. Фирдоуси счел это оскорблением своего таланта, отдалился от двора и до конца жизни жил в нищете. Согласно той же легенде, шах Махмуд Газневи, случайно услышав стих из «Шахнаме», посвященный себе, поспешил скорее узнать имя автора, чтобы щедро наградить его. Он распорядился послать Фирдоуси богатый дар, однако тот накануне скончался. В то самое время, когда в одни городские ворота входили верблюды с дарами шаха, через другие выносили тело поэта. 

Иной умел строку огранивать красиво,
Остротами другой блистал красноречиво,
И хоть на этот блеск пошло немало сил —
Того, что сделал я, никто не совершил.
Я целых тридцать лет работал неустанно
И в песне воссоздал величие Ирана.
Все в мире покроется пылью забвенья,
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья:
Лишь дело героя да речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

 

Низами

Один из величайших поэтов средневековой литературы Востока, крупнейший поэт-романтик в персидской эпической литературе, который привнес в эпос разговорную речь и реалистический стиль. Низами благодаря своему таланту удалось объединить в поэзии два принципиально разных мировоззрения — доисламский и исламский Иран. 

Лейли и Меджнун. Миниатюра XVI века из рукописи «Хамсе» / источник фото: wikipedia.org

Главным его литературным прорывом стала «Пятерица» («Хамсе») — сборник пяти любовно-эпических поэм, которые в совокупности рисуют идеальную картину мира с идеальным правителем во главе. В дальнейшем «Пятерица» Низами положила начало написанию ответов и подражаний, такая традиция стала одной из главных отличительных черт персидской поэзии Средневековья. 

Бывает, что любовь пройдёт сама,
Ни сердца не затронув, ни ума.
То не любовь, а юности забава.
Нет у любви бесследно сгинуть права.
Она приходит, чтобы жить навек,
Пока не сгинет в землю человек.

 

Омар Хайям

Нет ни одного персидского поэта, чья известность могла бы затмить славу Омара Хайяма. 

Западный мир открыл для себя его творчество после выхода «Руба’йата» в переводе Э. Фитцджеральда, однако в Иране Хайям известен скорее как выдающийся ученый, философ, математик, астроном и лекарь. Стихи Хайяма оказались слишком опасны и вольнодумны для исламского мировоззрения, поэтому он писал для близкого круга друзей и учеников и не стремился к всеобщему признанию в качестве поэта. 

Памятник Хайяму в Бухаресте / источник фото: wikipedia.org

Тем не менее, он внес огромный вклад в персидскую поэзию, выражая философско-назидательные идеи в форме четверостиший — «руба’и» (от арабского «раба’» — четыре), в которой две первые строки образуют тезис, третья строка без рифмы — антитезис, а последняя строка — наставление и главную мысль.

Не зли других и сам не злись,
Мы гости в этом бренном мире.
И если что не так — смирись!
Будь поумней и улыбнись.

Холодной думай головой.
Ведь в мире все закономерно:
Зло, излучённое тобой,
К тебе вернется непременно.

Кто битым жизнью был, тот большего добьётся,
Пуд соли съевший выше ценит мёд.
Кто слёзы лил, тот искренней смеётся,
Кто умирал, тот знает, что живёт.

Я пришел к мудрецу и спросил у него:
«Что такое любовь?» Он сказал: «Ничего»
Но, я знаю, написано множество книг:
Вечность пишут одни, а другие — что миг
То опалит огнем, то расплавит как снег,
Что такое любовь? «Это все человек!»
И тогда я взглянул ему прямо в лицо,
Как тебя мне понять? «Ничего или все?»
Он сказал улыбнувшись: «Ты сам дал ответ!:
Ничего или все! — середины здесь нет!»

Хоть и не ново, я напомню снова:
Перед лицом и друга и врага
Ты — господин несказанного слова,
А сказанного слова — ты слуга.

 

Саади

Будущий поэт рано осиротел и, не закончив образования, первую половину жизни провел в странствиях по Ближнему Востоку в поисках ответов на свои вопросы. Саади около 25 лет провел вдали от родных мест, встречался с совершенно разными людьми, которые формировали его мировоззрение. Жизнь его была полна приключений. 

Лист рукописи со строчками стихотворения из «Бустана» / источник фото: wikipedia.org

Вернувшись в Шираз, Саади создал два величайших наставительных произведения «Бустан» и «Гулистан», в которых выразил свой взгляд на этику и мораль, основываясь на собственном опыте и наблюдениях во время путешествий. Саади в своих произведениях рассуждает о дружбе и вражде, рассматривает поступки человека в тех или иных жизненных обстоятельствах и, избегая категоричности, предлагает два варианта разрешения одной и той же ситуации, оставляя за читателем право выбора. 

Речь — высший дар; и, мудрость возлюбя,
Ты глупым словом не убей себя.
Немногословный избежит позора;
Крупица амбры лучше кучи сора.
Невежд болтливых, о мудрец, беги,
Для избранного мысли сбереги.
Сто стрел пустил плохой стрелок, все мимо;
Пусти одну, но в цель неуклонимо.
Не знает тот, кто клевету плетет,
Что клевета потом его убьет.
Ты не злословь, злословия не слушай!
Ведь говорят, что и у стен есть уши.

 

Хафиз

Великий персидский поэт, создавший образ нового героя, вольнодумца с сильным личным началом, способного, несмотря на все перипетии судьбы, сохранять свое человеческое достоинство и стремление к счастью. Персидская поэзия в творчестве Хафиза достигла апогея сложности языка и метафоричности образов. 

Мавзолей Хафиза в Ширазе давно превратился в место паломничества / источник фото: melli.org

Шамседдин Мохаммед (настоящее имя поэта) жил в Ширазе. С юности он тянулся к знаниям и какое-то время зарабатывал на жизнь чтением наизусть сутр Корана — такой профессиональный чтец назывался «хафизом» (перс. «тот, кто читает наизусть»). Когда он при жизни обрел славу величайшего мастера газели, прозвище Хафиз стало не только литературным псевдонимом, но и именем нарицательным, означающим народного поэта. 

Не прерывай, о грудь моя, свой слезный звездопад:
Удары сердца пусть во мне всю душу раздробят!
Ты скажешь нам: «Тюрчанку ту я знаю хорошо, —
Из Самарканда род ее! Но ты ошибся, брат:
Та девушка вошла в меня из строчки Рудаки:
«Ручей Мульяна к нам несет той девы аромат»
Скажи: кто ведает покой под бурями небес?
О виночерпий, дай вина! Хоть сну я буду рад.
Не заблужденье ли — искать спокойствия в любви?
Ведь от любви лекарства нет, — нам старцы говорят.
Ты слаб? От пьянства отрекись! Но если сильный трезв,
Пускай, воспламенив сердца, испепелит разврат!
Да, я считаю, что пора людей переродить:
Мир надо заново создать — иначе это ад!
Но что же в силах дать Хафиз слезинкою своей?
В потоке слез она плывет росинкой наугад.

Вошла в обычай подлость. В мире нету 
Ни честности, ни верности обету.
Талант стоит с протянутой рукою, 
Выпрашивая медную монету.
От нищеты и бед ища защиту, 
Ученый муж скитается по свету.
Зато невежда нынче процветает: 
Его не тронь — вмиг призовет к ответу!
И если кто-то сложит стих, подобный 
Звенящему ручью или рассвету, —
Будь сей поэт, как Санаи, искусен — 
И черствой корки не дадут поэту.
Мне мудрость шепчет: «Удались от мира, 
Замкнись в себе, стерпи обиду эту.
В своих стенаньях уподобься флейте, 
В терпении и стойкости — аскету».
А мой совет: «Упал — начни сначала!» 
Хафиз, последуй этому совету.

Коварный ход судьбы невидим и неслышим —
Ведь глухи все вокруг, и каждый равно слеп.
Пусть солнце и луна — подножье тех, кто властен,
Их также ждет постель — из глины темный склеп.
Кольчуга ли спасет от стрел разящих рока?
Щитом ли отразишь удары злых судеб?
Себя ты огради стеной из твердой стали —
Но день придет, и смерть прорвет железо скреп.
Открытый жизни вход замкни от вожделений,
Чтоб путь твой не привел тебя в страстей вертеп.
На колесе судьбы — смотри, как много праха!
От алчности беги, цени свой скудный хлеб.

Я отшельник. До игрищ и зрелищ здесь дела нет мне.
До вселенной всей, если твой переулок есть, — дела нет мне.
Эй, душа! Ты меня бы спросила хоть раз, что мне нужно!
До того ж, как до райских дверей мне добресть, — дела нет мне.
Падишах красоты! Вот я — нищий, дервиш, погорелец...
До понятий: достаток, достоинство, честь — дела нет мне.
Просьба дерзкая есть у меня; до всего же другого,
Коль пред богом ее не могу произнесть, — дела нет мне.
Нашей крови ты хочешь. Ты нас предаешь разграбленью.
До пожитков убогих — куда их унесть — дела нет мне.
Разум друга — как чаша Джамшида, что мир отразила.
И дошла ль до тебя или нет эта весть — дела нет мне.
Благодарен я жемчуголову. Пусть море полудня
Эту отмель песками решило заместь — дела нет мне.
Прочь, хулитель! Со мною друзья! До того, что решился,
Сговорившись с врагами, меня ты известь, — дела нет мне.
Я влюбленный дервиш. Коль султанша меня не забыла,
До молитв, до того, как их к небу вознесть, — дела нет мне.
Я Хафиз. Моя доблесть — со мной. До клевет и наветов,
Что сплетают презренная зависть и месть, — дела нет мне.

Ценою грустных мыслей и печали
Ты хлеб насущный обретёшь едва ли.
Усердье, что некстати, достойно лишь проклятий.
Лишь редкий человек находит клад, кто трудится весь век, тот и богат.
Молочник, молоко разбавивший водой, шумней других товар нахваливает свой.
Коль птица вырвалась из клетки, ей рай везде — на каждой ветке.
Как ни была вершина высока, тропинка есть и к ней наверняка.
Излишняя хвала опасней, чем хула.

Быть хочешь умным — прихоти забудь:
Все прихоти — ничтожная забава.
Уж если жить мечтой какой-нибудь,
Мечтай найти покой душевный, право!
У всех мирских забот — пустая суть:
Всё в этом мире суетно, лукаво.
Нам всем дано последним сном уснуть -
О, если б добрая нас ожидала слава!

 

Джами

Персидский поэт-мистик, суфий и философ. Он — последний крупный представитель классического периода персидско-таджикской поэзии, после которого началось раздельное развитие персидской и таджикской литератур. Джами — автор «Семерицы», состоящей из семи поэм — маснави, пять из которых были ответом на «Пятерицу» Низами и две — авторства самого Джами. Кроме того, он оставил два дивана (сборник сочинений) лирических газелей и большое число прозаических произведений, как художественных, так и философских.

Юсуф и Зулейха. Миниатюра XV века из рукописи произведений Джами / источник фото: wikipedia.org

Невыносимой мукою томим
Тот, кто завидует другим.
Всю жизнь тоской и злобою дыша,
Затянута узлом его душа.

 

Руми 

Руми, известный также под псевдонимом Моуляна, — выдающийся персидский поэт-суфий. 

Семья Руми по ряду политических причин была вынуждена бежать в Малую Азию (Рум), где после долгих скитаний обосновалась при дворе турок-сельджуков. Джалаладдин Руми получил хорошее образование и в совершенстве владел персидским и арабским языками. После смерти отца Руми проникся суфийскими настроениями, что вызвало неодобрение у духовенства. В последние годы Руми посвятил себя литературному творчеству и проповеднической деятельности. 

Гробница Руми в Конье / источник фото: wikipedia.org

Руми в своих произведениях раскрывает идею величия человека независимо от его общественного положения и статуса. Выражаясь очень метафоричным языком и используя сложные поэтические формы, он пропагандировал идеи суфизма. 

Когда бы доверяли не словам,
А истине, что сердцем познается,
Да сердцу, что от истины зажжется,
То не было б предела чудесам.

Вот как непонимание порой
Способно дружбу подменить враждой,
Как может злобу породить в сердцах
Одно и то ж на разных языках.
Шли вместе тюрок, перс, араб и грек.
И вот какой-то добрый человек
Приятелям монету подарил
И тем раздор меж ними заварил
Вот перс тогда другим сказал: «Пойдем
На рынок и ангур* приобретем!»
«Врешь, плут, — в сердцах прервал его араб, —
Я не хочу ангур! Хочу эйнаб!»
А тюрок перебил их: «Что за шум,
Друзья мои? Не лучше ли узум!»
«Что вы за люди! — грек воскликнул им —
Стафиль давайте купим и съедим!»
И так они в решении сошлись,
Но, не поняв друг друга, подрались.
Не знали, называя виноград,
Что об одном и том же говорят.
Невежество в них злобу разожгло,
Ущерб зубам и ребрам нанесло.
О, если б стоязычный с ними был,
Он их одним бы словом помирил.
«На ваши деньги, — он сказал бы им, —
Куплю, что нужно всем вам четвертым.
Монету вашу я учетверю
И снова мир меж вами водворю!
Учетверю, хоть и не разделю,
Желаемое полностью куплю!
Слова несведущих несут войну,
Мои ж — единство, мир и тишину».

Пояснение к цитате: 
* - Ангур (тадж.), эйнаб (араб.), узум (тюрк.), стафиль (греч.) — виноград

 

Амир Хосров Дехлеви

В XI веке ислам распространился на северо-запад Индии, что привело к индо-иранскому культурному взаимодействию. В XIII веке из-за монгольского нашествия в Индию мигрировало множество представителей иранской культуры. Среди них был Амир Хосроу Дехлеви. 

Александр посещает мудреца Платона. Миниатюра из «Хамсе» Дехлеви / источник фото: wikipedia.org

Близость к суфийскому дервишскому ордену «Чишти» отразилась на его творчестве; он восхвалял в стихах главу ордена Низамаддина Аулия, называя его духовным наставником. 

Основываясь на «Пятерице» Низами, Дехлеви написал 10 поэм, часть из которых являлись ответом на уже существующие произведения. Умело сочетая персидские сюжеты и индийскую реальность, поэту удалось создать совершенно новую атмосферу в, казалось бы, непоколебимой персидской литературной традиции.

Я в этот мир пришел, в тебя уже влюбленным,
Заранее судьбой на муки обреченным.
Ищу с тобою встреч, ищу, как озаренья,
Но гордость не могу забыть ни на мгновенье.
О смилуйся и скинь густое покрывало,
Чтоб сердце пало ниц и бога потеряло!
Отбрось надменность прочь, лицо приоткрывая,
Чтоб гордость вознесла меня в обитель рая.
И если ты меня не удостоишь взглядом,
Покину этот мир, что стал при жизни адом.
Нет, сердца никому не дам пленить отныне,
Чтоб жить в его плену отшельником в пустыне.
И что же услыхал Хосров в ответ на стоны:
«Придет и твой черед, надейся, о влюбленный!»

 

Насир Хосров

Одним из выдающихся представителей классической литературы на фарси был последователь исмаилизма Насир Хосров. Он вел праздный образ жизни и, по собственным словам, много путешествовал, пил много вина, проводил дни в увеселениях. 

Имя Насира Хосрова носит улица в центре Тегерана / источник фото: kojaro.com

Однако в середине жизни он решает круто изменить свой образ жизни и отправляется в паломничество по святым местам. К такому повороту судьбы его побудил сон, в котором некто призывал его отправиться на поиски истины, указав в сторону Ка’абы. Сам Хосров позже описывал, что проснулся от сорокалетнего сна. 

Да будет жизнь твоя для всех других отрадой.
Дари себя другим, как гроздья винограда.
Но если нет в тебе такой большой души —
То маленькая пусть сияет, как лампада.
Не огорчай людей ни делом, ни словцом,
К любой людской тоске прислушиваться надо!
Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь!
Мучения земли порой жесточе ада.
Ты буйство юности, как зверя, укроти,
Отцу и матери всегда служи отрадой.
Не забывай о том, что мать вспоила нас,
Отецже воспитал свое родное чадо.
Поэтому страшись в беспечности своей
В их старые сердца пролить хоть каплю яда.
К тому же — минет час: ты старцем станешь сам,
Не нарушай же, брат, священного уклада.
Итак, живи для всех. Не думай о себе, —
И жребий твой блеснет, как высшая награда.

Для коня красноречия круг беговой —
Это внутренний твой кругозор бытия.
Кто же всадник? — Душа.
Разум сделай уздой,
Мысль — привычным седлом,
и победа— твоя!

Беда тому, кто на себя взвалил
То дело, что исполнить нету сил.
Когда участвуешь ты в скачке спора,
Не горячись, и упадёшь не скоро.
В совете горьком, что нам друг даёт,
Снаружи — горечь, в сердцевине — мёд.

 

Материалы по теме:

Почему Омар Хайям стал таким популярным?

Путь суфия: как Руми стал величайшим поэтом-мистиком

Как шах Махмуд Газневи обидел великого персидского поэта

iransegodnya.ru

Тайна Луны - эхо Руми

Внезапно с неба на рассвете 
Спустилась полная луна,
В меня направив взгляд, она…
Схватила, как добычу в сети,

Как ястреб птаху понесла…
Мы оказались выше мира
В объятьях звёздного эфира,
Куда луна меня взяла…

Сам на себя взглянул я вновь,
Но не увидел… ничего,
Плоть обратилась в существо
Души, неся в себе любовь...


О, чьей же милостью благой
Отплыл я в странствия душой,
Утратив прошлый облик свой,
И став… сияющей луной!

Я в новом странствовал миру
И теофаниею вечной
Был увлечен и бесконечной
Загадкой, тайной на пиру…

В моей луне все девять сфер
Прекрасным танцем потонули,
Все чувства вмиг мои… уснули,
Я растворился в Море мер…

Безмерной каплей бытия…
И, пританцовывая, ум
Мой отступил от цепких дум,
И Разум взял меня, шутя…

И сам запел!
И Море… пеной
Покрылось радостно играя,
И пузырьков мильон рождая,
Уж наслаждалось переменой.

Из каждой капельки морской
Возникло нечто в пузырьках
Мне неизвестных – мир в мирах –
Салют из света… золотой.

А пузырьки, покрыты телом
Тончайшей пены, получали
Причастье Моря! 
Излучали
Свеченье мысли… за пределом…

Ума и чувств моих, увы…
В безмолвном танце синевы…

О, чьей же милостью благой
Отплыл я в странствия душой,
Утратив прошлый облик свой,
И став… сияющей луной!

Но каждый светоч тут же таял,
За караваном волн спеша
И умирая, чуть дыша,
Он искупления не чаял…

Не ждал спасения Его –
Шамсы Табризского, увы…
Безмолвный танец синевы
Не в силах видеть Существо…

Никто не в силах созерцать
Мою луну и сердца свет…
Постичь луны моей секрет
И бесконечным Морем стать…

Любовь - вот истинное Море,
А небеса - лишь пузырьки
На пене сладостной тоски,
Спешат растаять в лунном хоре…

О, чьей же милостью благой
Отплыл я в странствия душой,
Утратив прошлый облик свой,
И став… сияющей луной!

Я знаю, именно Любовь
Переворачивает круг
Времен земли, пойми же, друг,
Она - Единственная… 
Вновь

Рождает тысячи миров,
И вне Ее дыханья нет!
Она и Рай, и Ад, и Свет,
И тайна - караван даров.

Из недр земных растет росток,
И снова жертвует собой,
Дабы насытить мир земной,
Рождая дух, даря исток!

Дух отдает себя дыханью,
Чей несравненный Аромат
Творит рождение стократ,
Плоды даруя Мирозданью!

Частичка каждая пьяна
Его волшебным Совершенством,
Свершает бег, ища блаженства,
Блаженством вечности полна…

Она поет: - Хвала Творцу!
И бесконечно повторяет,
Растет и снова умирает,
Даря себя, свой свет Творцу…

О, чьей же милостью благой
Отплыл я в странствия душой,
Утратив прошлый облик свой,
И став… сияющей луной!

((()))

Ты - драгоценный клад, но знаешь ли ты это…
Дороже Неба и Земли, бесценный клад!
Так не сбывай же за бесценок тайну света,
Ведь не навеки пред тобою… маскарад…

((()))

Ты перед Господом стань зеркалом Ему,
Тогда услышишь: - Только это Я приму.

Эхо Руми

persian-poetry.livejournal.com

Читать онлайн "Маснави (поэма о скрытом смысле)" автора Джалаладдин Руми - RuLit

Вы слышите свирели скорбный звук? Она, как мы, страдает от разлук.

О чем грустит, о чем поет она? «Я со своим стволом разлучена.

Не потому ль вы плачете от боли, Заслышав песню о моей недоле.

Я — сопечальница всех, кто вдали От корня своего, своей земли.

Я принимаю в судьбах тех участье, Кто счастье знал, и тех, кто знал несчастье.

Я потому, наверно, и близка Тем, в чьей душе и горе, и тоска.

Хоть не постичь вам моего страданья: Душа чужая — тайна для познанья.

Плоть наша от души отделена. Меж ними пелена, она темна.

Мой звук не ветр, но огнь, и всякий раз Не холодит он — обжигает нас,

И если друг далек, а я близка, То я ваш друг — свирель из тростника.

Мне устранять дано посредством пенья Меж господом и вами средостенье.

Коль духом слабые в меня дудят, Я не противоядие, но яд.

Лишь тем, кто следует стезей неложной, Могу я быть опорою надежной.

Я плачу, чтобы вы постичь могли, Сколь истинно любил Маджнун Лейли.

Не разуму доступно откровенье: Людское сердце — вот ценитель пенья».

Будь безответною моя тоска. Кто оценил бы сладость тростника?

А ныне стали скорби и тревоги Попутчиками и в моей дороге.

Ушла пора моих счастливых лет, И благодарно я гляжу им вслед.

В воде рыбешки пропитанья ищут, А нам на суше долог день без пищи.

Но жизни для того на свете нет, Кто ищет пищу в суете сует.

Кто лишь для плоти ищет пропитанья, Пренебрегая пищею познанья.

Не очень сходны меж собою тот, Кто суть познал, и тот, кто познает.

Порвите ж цепь, свободу обретая, Хоть, может, эта цепь и золотая.

И ты умерь свою, стяжатель, прыть: Ведь всей реки в кувшин не перелить.

И жадных глаз невежды и скупца Ничем нельзя наполнить до конца.

Лишь раб любви, что рвет одежды в клочья. Чужд и корысти, и пороков прочих.

Любовь честна, и потому она Для исцеления души дана.

Вернее Эфлатуна и Лукмана Она врачует дух и лечит раны.

Ее дыхание земную плоть Возносит в небо, где царит господь.

Любовью движим, и Муса из дали Принес и грешным людям дал скрижали.

Любовь способна даровать нам речь» Заставить петь и немоте обречь.

Со слухом друга ты свои уста Соедини, чтоб песнь была чиста.

Кого навеки покидает друг, Тот, как ни голосист, смолкает вдруг.

Хотя напевов знает он немало, Нем соловей в саду, где роз не стало.

Влюбленный — прах, но излучает свет Невидимый его любви предмет,

И всякий, светом тем не озаренный, Как бедный сокол, крыл своих лишенный.

Темно вокруг и холодно в груди,— Как знать, что позади, что впереди?

Дли истины иного нет зерцала -- Лишь сердце, что любовью воспылало.

А нет там отраженья — поспеши, Очисти зеркало своей души.

И то постигни, что свирель пропела, Чтоб твой отринул дух оковы тела.

www.rulit.me

Персидский поэт-суфий Джалаладдин Руми: биография, творчество

Джалаладдин Руми – персидский поэт-суфий, который жил в XIII веке. Многим он известен под именем Мевлана. Это мудрец и наставник, чье учение стало образцом нравственного роста. О биографии и произведениях этого великого мыслителя мы и поговорим в этой статье.

Что такое суфизм?

Для начала кратко объясним, почему Руми считается поэтом-суфием. Дело в том, что суфиями называли последователей суфизма, исламского эзотерического течения, которое характеризовалось высокой духовностью и аскетизмом. Возникло в VII веке.

Джалаладдин Руми: биография

Родился великий поэт в 1207 г в городе Балх, который располагался на севере нынешнего Афганистана. Бах ад-Дин Валад, его отец, был в те годы известнейшим богословом. Он считал себя духовным и идейным последователем знаменитого мистика и суфия аль-Газали.

В 1215 году семья Валада оказывается вынуждена бежать из родного города под предлогом паломничества в Мекку. Дело было в том, что тем Руми опасался возможных репрессий со стороны хорезмшаха, против политики которого проповедник часто высказывался.

По пути в Рум, путникам пришлось сделать остановку в Нашапуре. Здесь вся семья познакомилась с лириком Фируддином Аттаром, знаменитым суфийским проповедником и учителем. Аттар сразу же разглядел в сыне Валада дар слова и предсказал ему великое будущее не только, как поэту, но и как духовному наставнику. На прощание Фируддин подарил юному Руми очень ценный подарок – «Книгу Тайне». С ней Джалаладдин не расстался ни разу на протяжении жизни, храня как самое дорогое.

Переселение в Рум

Существует история, произошедшая в Дамаске. Ибн-аль-Араби, известный суфий и учитель, увидев Руми, который шел следом за свои отцом, произнес: «Посмотрите на океан, который следует за озером».

Джалаладдин Руми и его семья долгое время скитались, после того как покинули Балх. В конце концов Валад принял решение остаться в городе Конья, столице Рума. В те годы этот город стал прибежищем для всех, кто бежал от монгольских набегов, которые опустошали исламскую территорию. Поэтому здесь было множество поэтов, ученых, мистиков и богословов.

Долгое время прожил здесь Руми. И вскоре он познакомился с одним престарелым суфием по имени Шамс ад-Дин, воззрения которого очень сильно повлияли на становление молодого человека. Именно Шамс смог разжечь в сердце Джалаладдина ту самую тотальную и всеобъемлющую мистическую любовь, которая позднее стала основой творчества поэта.

Взгляд Руми на веру в бога

Джалаладдин Руми проводил много времени в беседах с Шамс ад-Дином, что очень не нравилось последователям первого. Закончилось это тем, что Шамс был приговорен к смерти и жестоко убит.

Невероятное горе постигло Руми, который потерял самого близкого для себя человека. Это привело к тому, что поэт стал еще острее ощущать действительность. Оставшись один на один с болью и смертью, поэт ощутил, что такое несправедливость и жестокость. Его начинают мучить вопросы о том, как справедливы, любящий и добрейший бог мог позволить такому злу происходить на земле, ведь ему подвластно все, и ничего не происходит помимо его воли.

Из этих мыслей постепенно начинает складываться основа философии Руми. Поэт понимает, что бог есть не что иное, как любовь к богу, которая по природе своей безгранична и всепоглощающа. Как и другие приверженцы суфизма, Руми крайне отрицательно относился к интеллектуальным умствованиям. Поэтому он больше стремился к образности, и проводил сравнения между любовью к богу и состоянием опьянения, которое приводит к экстазу и безумству. Руми считал, что только истинное безрассудство и выход за привычные границы могут привести человека к истинному отрезвлению и способности освободиться от оков рассудочности и ума.

Только безграничное доверие Существованию (процессу жизни) может позволить человеку ощутить легкость и свободу бытия и понять, что жизнь и все что в ней происходит, существует по своим непостижимым законам, в которых есть логика, но она неподвластна человеческому уму. Главное, что нужно освоить человеку – доверие и принятие происходящее таким, какое оно есть, ибо в том, что пытливый ум, пытаясь найти закономерность, будет отыскивать лишь бессмыслие, есть глубочайшее сакральное значение.

Вопрос свободы воли

Джалаладдин Руми, книги поэта это подтверждают, серьезно задумывался над проблемой свободы воли – есть ли у каждого из нас своя судьба, которая и определяет всю нашу жизнь, или жизнь человека - чистый лист, на котором можно самому писать свою историю, руководствуясь лишь желаниями. Однако Руми понимал, что никогда и никто не сможет разрешить споры приверженцев этих точек зрения, так как путем логических рассуждений невозможно найти истинный ответ. Поэтому поэт полагал, что этот вопрос необходимо перенести из области ума туда, где «властвует сердце».

Человек, полный любви к богу, сливается со всеобщим жизненным океаном. После этого какое бы действие он ни совершил, оно будет принадлежать не ему, оно будет исходить уже от океана. Несмотря на то что человек считает себя чем-то отдельным, он остается еще одной волной на водной поверхности. Однако стоит ему заглянуть вглубь себя, отвернуться от внешнего, начать ориентироваться на центр, а не на периферию, он поймет, что все Сущее есть неделимое и единое целое. Всеобъемлющая и всеохватывающая любовь настолько сильно может преобразить человека, что вопросы, которые до этого его так мучили, пропадут сами собой. Он начинает ощущать единение с самим Бытием, которое дарует ему ощущение, которое можно описать как «я есть бог».

Суфийское братство

После смерти Шамса Руми становится преподавателем в мусульманской школе. Здесь он применяет для обучения новый метод – знакомит учеников с Кораном, используя суфийские традиции.

Большое значение придавал песнопениям, танцам и музыке Джалаладдин Руми. Стихи поэта отражают его взгляд на эти искусства: земная музыка представлялась ему отражение мелодий небесных сфер, которые означают великое таинство творения; дервишеский танец являлся олицетворением танца планет, наполняющим Вселенную ликованием и радостью.

В эти же годы Руми создает суфийское братство Маулавийа, где учению основателя придается огромное значение. Организация продолжила свое существования и после смерти поэта и постепенно распространилась по всей Оттоманской империи. В некоторых мусульманских странах она существует по сей день. В братство принимаются юноши, которые после посвящения должны прожить в монастыре 3 года.

Смерть

Последние годы Руми посвятил правоведческой деятельности и литературному творчеству. Скончался поэт в 1273 году в возрасте 66 лет в городе Конья.

Сегодня Джалаладдин Руми признан величайшим мистиком всех времен и народов. Его философские взгляды и основы учения отразились в поэзии, которую он считал лучшим средством, чтобы выразить свою благодарность и любовь божественному.

Особенности творчества

Так или иначе, но в первую очередь Руми был поэтому. Лирический «Диван» его включает различные стихотворные жанры: рубаи, газели, касыды. Проповедовал в них идею ценности человеческой жизни и отрицал формализм, обрядовость и схоластику Руми Джалаладдин. «Поэма о скрытом смысле», входящая в сборник «Маснави», наиболее ярко отразила эти идеи.

Несмотря на то что стихи были написаны в рамках религиозного идеализма, они часто вызывали революционные настроения и даже выступления народных масс.

«Маснави»

Не так давно на прилавках появилась книга «Дорога превращений. Суфийские притчи» (Джалаладдин Руми). Но мало кто знает, что это не цельное произведение, а всего лишь часть большой эпико-дидактической поэмы, насчитывающей примерно 50 000 стихов, которая носит название «Маснави». В переводе означает «Двустишия».

В этом произведении в форме поучительных рассказов с лирическими и нравоучительными отступлениями проповедует Руми свои идеи. «Маснави» в целом можно назвать энциклопедией суфизма.

В поэме нет единого сюжета. Но все истории объединены единым настроением, которое выражается в рифмованных двустишиях, выдержанных в едином ритме.

«Маснави» является одной из самых читаемых и уважаемых произведений мусульманского мира. Что же касается мировой литературы, то поэма принесла Руми звание величайшего поэта-пантеиста.

Джалаладдин Руми: цитаты

Приведем несколько цитат поэта:

  • «Рожден ты крылатым. Зачем же ползти по жизни?».
  • «Не горюй. Все потерянное вернется к тебе в другом обличии».
  • «Повторять чужие слова не значит понять их смысл».

Несмотря на прошедшие столетия, поэзия и философия Руми продолжает пользоваться большой популярностью не только среди мусульманских народов, но и европейских.

fb.ru

Персидская, арабская, суфийская и вся восточная поэзия — ЖЖ

Он спросит: «Кто здесь, у двери?»
Скажу: «Здесь раб Твой, отвори».
Он спросит: «С чем пришел, мой сын?»
«Служить тебе, мой Господин».

«Как долго ты готов идти?»
«Пока не скажешь: прекрати».
«Но долго ль стерпишь жар огня?»
«До блеска им очисть меня.

В любви к Тебе поклялся я,
Вот клятва данная моя:
Чины, почет, богатство, кров -
Все за Твою отдал любовь».

«Что ищешь ты?» - спросил тогда.
«Чтоб Ты мне Другом был всегда».
«Чего ты хочешь, говори».
«Лишь благодатью одари».

«Кто помогал тебе в пути?»
«Зов Твой, о Царь, помог идти».
«Что позвало тебя в мой сад?»
«Вина чудесный аромат».

«В чем счастие твое, мой друг?»
«Чтоб Царь меня в свой принял круг».
«И что ж найти ты хочешь там?»
«Нет сказа этим чудесам».

«Твой отчего дворец пустой?»
«В дворце засел разбойник злой».
«Скажи, кто страшный этот тать?»
«Тебя он смог у нас украсть».

«Как мир твой будет обретен?»
«В служеньи, отреченьи он».
«Что же отринуть должен ты?»
«О райских почестях мечты».

«В чем есть несчастье для людей?»
«В присутствии любви Твоей».
«Как с пользой жизнь прожить, сын мой?»
«Правдивым быть с самим собой».

Настало время мне молчать.
Ведь коль о сущности Его
Все мог бы я тебе сказать,
Душа б поднялась от земли,
И в теле душу б удержать
Ни дверь, ни крыша не смогли!

Руми

«В объятиях Возлюбленного»

Перевод © Ассалам, 2016

Who is at my door?

He said, "Who is at my door?"
I said, "Your humble servant."
He said, "What business do you have?"
I said, "To greet you, 0 Lord."

He said, "How long will you journey on?"
I said, "Until you stop me."
He said, "How long will you boil in the fire?"
I said, "Until I am pure.

"This is my oath of love.
For the sake of love
I gave up wealth and position."

He said, "What do you seek?"
I said, "To have you as my constant friend."
He said, "What do you want from me?"
I said, "Your abundant grace."

He said, "Who was your companion on the journey?
I said, "The thought of you, O King."
He said, "What called you here?"
I said, "The fragrance of your wine."

He said, "What brings you the most fulfillment?"
I said, "The company of the Emperor."
He said, "What do you find there?"
I said, "A hundred miracles."

He said, "Why is the palace deserted?"
I said, "They all fear the thief."
He said, "Who is the thief?"
I said, "The one who keeps me from -you.

He said, "Where is there safety?"
I said, "In service and renunciation."
He said, "What is there to renounce?"
I said, "The hope of salvation."

He said, "Where is there calamity?"
I said, "In the presence of your love."
He said, "How do you benefit from this life?"
I said, "By keeping true to myself".

Now it is time for silence.
If I told you about His true essence
You would fly from yourself and be gone,
and neither door nor roof could hold you back!

Rumi - In the Arms of the Beloved
English translation
Jonathan Star/Jeremy P. Tarcher

persian-poetry.livejournal.com

Омар Хайям – поэт на все времена, «царь философов Запада и Востока»

 

Во всём мире Омара Хайяма знают и чтут как поэта, автора изящных и глубоких по мысли рубаи, создателя знаменитого « Рубайята». Однако у себя на родине поэт стал известен сначала как выдающийся учёный – астроном, математик, физик и философ. Не случайно, уже при жизни поэта земляки награждают его почётными титулами « Доказательство истины», « Царь философов Запада и Востока». Парадокс в том, что при жизни и в средние века, его знали лишь как выдающегося учёного, но не признавали за поэта, а в наши дни – знают как выдающегося поэта, но не знают как учёного. Ирония судьбы заключается в том, что его «Рубайят» приобрели мировую славу спустя семь веков после своего создания. В Европе Омар Хайям долгое время практически не был известен за исключением узкого круга специалистов. В 1857 году английский поэт Эдвард Фитцджеральд перевёл рубаи Хайяма на английский язык. Перевод имел оглушительный успех среди читателей. Автор «Рубайята» стал едва ли не самым читаемым зарубежным поэтом в англоязычном мире Он быстро выходит за пределы Англии и охватывает всю Европу, а затем и Америку. Только до 1926 года было осуществлено 139 переизданий его рубаи. В России первый литературный перевод на русский язык был сделан в 1891 году.


Омар Хайям родился в 1048 году в восточноиранском городе Нишапуре. О том, кто были его родители и чем занимались, никаких сведений не сохранилось. Однако литературное имя поэта – Хайям, что в переводе означает «палаточных дел мастер», указывает на то, что будущий поэт происходил из сословия ремесленников. Впрочем, семья как видно, располагала достаточными средствами, чтобы обеспечить способному мальчику возможность получить образование в престижных учебных заведениях того времени. Он закончил считавшееся в то время одним из лучших в Иране медресе в Нишапуре, а затем продолжил своё образование в крупных культурных центрах Центральной Азии и Хорасана - Самарканде и Балхе. За годы учения Хайям овладел всеми науками, традиционно включаемыми в круг средневековой образованности – математикой, физикой, астрономией, философией, теософией, правоведением, а также историей, корановедением и основами стихосложения. Он был также сведущ в науке врачевания и астрологии. В совершенстве изучив арабский язык, который являлся языком книжности и науки, Хайям со временем стал настоящим знатоком арабской и персидской поэзии. Увлекался он и изучением теории музыки. В 25летнем возрасте написанный им «Трактат о доказательствах проблем алгебры и ал-мукаббалы» поставил его в ряд выдающихся математиков того времени. Сразу же Хайям становится придворным учёным, которому оказывают покровительство правители – меценаты. До 1074 года он служил при дворе наследного принца в Бухаре, а затем получил приглашение ко двору могущественного правителя династии Сельджукидов Малик – шаха в Исфахан. Здесь начинается двадцатилетний период наиболее плодотворной научной деятельности Хайяма. По настоянию шахского визиря Низам ал- Мулка, в распоряжение Хайяма передаётся одна из крупнейших в средневековом мире обсерваторий – исфаханская. Здесь ему с группой «лучших астрономов века» удаётся разработать, названный в честь высочайшего покровителя «маликшаховым», новый календарь, превосходивший по точности нынешние календари. К сожалению, были безвозвратно утрачены бесценные « Астрономические таблицы Малик-шаха», в которых подводился итог многолетних наблюдений его обсерватории за движением небесных тел. Не сохранился и трактат Хайяма по математике, в котором содержалась формула, получившая впоследствии название бинома Ньютона. Считается, что в своих тогдашних работах по математике Хайям обогнал современную ему европейскую науку не менее чем на 500 лет. Невероятно высок был авторитет Омара Хайяма и как придворного астролога.

Плодотворный во многих отношениях исфаханский период Хайяма обрывается с гибелью его главного покровителя при шахском дворе визиря Низам ал –Мулка, павшего от рук фанатика- убийцы. А вскоре при загадочных обстоятельствах умирает и сам Малик-шах. Вокруг престола Сельджукидов разворачивается ожесточённая борьба за власть. После смерти Малик-шаха фактической правительницей государства стала его вдова Туркан- хатун. Хотя положение Хайяма при шахском дворе стало непрочным,он ещё некоторое время оставался в Исфахане, исправляя должность астролога и врача царицы. Однако она не могла простить ему близости к бывшему визирю. Таким образом, конец придворной карьеры Омара был неизбежен. В 1097 году он покидает Исфахан. С его отъездом город потерял своё значение научного и культурного центра, была закрыта обсерватория. Фактически изгнанному Хайяму не остаётся ничего другого как вернуться в свой родной город Нишапур, где он и проведёт остаток своих дней. Всего лишь несколько раз он покинет Нишапур – в одном случае его целью станут краткие поездки в Бухару и Балх, в другом – длительное, через весь Ближний Восток, паломничество в Мекку. В последние годы Хайям преподаёт в медресе, общается с ограниченным кругом учеников.

В нишапурские годы к славе выдающегося учёного и мудреца он сумел прибавить славу крамольного философа, опасного вольнодумца и вероотступника. Свои настроения тех лет Хайям точно передал в стихах:

Доволен пищей я, и грубой и простою,
Но и её добыть могу я лишь с трудом.
Всё преходяще, всё случайно предо мною,
Давно нет встреч, давно уж пуст мой дом.
Решили небеса в своём круговращеньи
Светила добрые все злыми заменить.
Но нет, душа моя, в словах имей терпенье,
Иль головы седой тебе не сохранить.

После возвращения в Нишапур, лишённый сильных покровителей, Хайям становится удобной мишенью для ревнителей ислама, у которых и его крамольные философские взгляды и стихи, содержащие «неудобные» вопросы, вызывали постоянное раздражение. Невзирая на это, он отстаивал свои жизненные позиции и самобытность.

Назовут меня пьяным –воистину так!
Нечестивым смутьяном – воистину так!
Я есть я! И болтайте себе что хотите:
Я останусь Хайямом. Воистину так!

Ироничный и неуживчивый, Хайям без колебания и страха публично высмеивал своих гонителей, среди которых часто оказывались духовные лица высокого звания. Например, о его скептическом отношении к достоинствам духовных лиц свидетельствует рассказ средневекового историка. « Рассказывают – говорит историк – что в Нишапуре была старая семинария и для её починки ослы возили кирпичи. Однажды мудрец с учениками шёл по двору и увидел, что один из ослов никак не может войти внутрь. Заметив это, мудрец улыбнулся, и направившись к ослу, произнёс экспромтом:

Ты ушёл, а вернулся в сей мир бессловесным
скотом,
Твоё имя, известное прежде, меж других
затерялось потом, 
твои ногти срослись воедино - копытами стали,
Борода твоя выросла сзади и стала хвостом. 

Осёл вошёл и тогда мудреца спросили, что послужило тому причиной. Омар ответил: «Дух, вошедший в тело этого осла, обитал в теле наставника этой семинарии, вот почему он не мог войти внутрь. Теперь, когда он понял, что сотоварищи его узнали, сам по необходимости вошёл во двор». У средневековых историков личные качества Хайяма подвергаются открытому осуждению и служат основой для обвинений в нарушении норм шариата и вероотступничестве. Ярче всего такое мнение о его богопротивной натуре, отразил Джамал ад-Дин ал-Кифти (1172 – 1231), который писал о Хайяме: «не было ему равных в астрономии и философии – и в этих областях он стал притчей во языцах. О, если бы дарована была ему способность избегать неповиновения Господу!»

Принадлежащие ему четверостишия до сих пор изумляют читателя своей предельно логической точностью, философской весомостью, дерзкой иронией. В них поэтический почерк Хайяма, крамольного философа, скептика и богоборца, неповторим и узнаваем. Эти стихи – бесконечный спор с Богом, который бесстрашный учёный, вечно сомневающийся и бунтующий, вёл всю свою жизнь.

Когда Вселенную настигнет день конечный,
И рухнут небеса, и Путь померкнет Млечный,
Я, за полу схватив Создателя, спрошу:
«За что же ты меня убил, Владыка вечный?»

Его всю жизнь мучили так и не разгаданные им до конца тайны бытия, что нашло отражение в глубоком философском смысле, который он вкладывал в свои стихи:

Приход наш и уход загадочны – их цели
Все мудрецы земли осмыслить не сумели
Где круга этого начало, где конец,
Откуда мы пришли, куда уйдём отселе?

Значительная часть его четверостиший воспевают любовь и вино:

«Не пей, Хайям!»- Ну как им объяснить,
Что в темноте я не согласен жить,
А блеск вина и взор лукавый милой –
Вот два блестящих повода, чтоб жить.  

Многие разумные люди до сих пор руководствуются стихотворными советами поэта:

Запрет вина, считающийся с тем,
где пьётся и когда, и много ли и с кем,
когда соблюдены все эти оговорки,
пить признак мудрости, а не порок совсем.

Один из знатоков и любителей Хайяма в Иране, первый современный издатель его «Рубайята» Садек Хедаят написал о его стихах : « Пожалуй во всём мире не найти книг, подобных сборнику стихов Омара Хайяма, расхваленному, преданному анафеме и ненавидимому, искажённому и оклеветанному, подвергнутому скрупулёзному толкованию, снискавшему всеобщую славу, завоевавшими весь мир и, в конечном счёте, так и непознанному».

Рассказ о последних часах жизни Хайяма передаёт нам Бейхаки со слов зятя учёного и поэта. Однажды во время чтения «Книги об исцелении» Абу Али ибн Сины, Хайям почувствовал приближение смерти( а было ему тогда уже за восемьдесят). Остановился он в чтении, заложил между листов золотую зубочистку, которую держал в руке и закрыл фолиант. Затем он позвал своих близких и учеников, сделал завещание и после этого уже не принимал ни пищи, ни питья. Исполнив молитву на сон грядущий, он положил земной поклон и, стоя на коленях, произнёс: « Боже! По мере своих сил я старался познать Тебя. Прости меня! Поскольку я познал Тебя, постольку я к Тебе приблизился». С этими словами на устах Хайям и умер. Это произошло в 1123 году.

Автор «Четырёх бесед» описывает следующий эпизод : « В году 1113 в Балхе, на улице Работорговцев, в доме Абу Саида Джарре остановились ходжа имам Хайям и ходжа имам Музаффар Исфизари, а я присоединился к услужению им. Во время пиршества, я услышал как Доказательство Истины Омар сказал: «Могила моя будет расположена в таком месте, где каждую весну ветерок будет осыпать меня цветами». Меня эти слова удивили, но я знал, что такой человек не станет говорить пустых слов. Когда в году 1136 я приехал в Нишапур, прошло уже четыре года с тех пор, как тот великий закрыл лицо своё покрывалом земли, и низкий мир осиротел без него. В пятницу я пошёл поклониться его праху. На кладбище Хайре у подножия стены, огораживающей сад, увидел его могилу. Грушевые и абрикосовые деревья свесились из этого сада и, распростёрши над могилой цветущие ветви, всю могилу его скрыли под цветами. И пришли мне на память те слова, что я слышал от него в Балхе и я разрыдался». Ныне над могилой Хайяма в Нишапуре воздвигнут величественный мавзолей, одно из красивейших мемориальных сооружений в современном Иране.

Взято отсюда www.easttime.ru/countries/int/2/11/72.html

persian-poetry.livejournal.com

Рудаки. Поэт недоступной простоты - Персидская, арабская, суфийская и вся восточная поэзия — ЖЖ


Рудаки – классический поэт, родоначальник персидской поэзии, начавший писать на новоперсидском языке. Существовавший до этого персидский язык после стремительного завоевания Ирана арабами и распространения Ислама вынужден был видоизмениться, стал использовать арабскую графику.

Рудаки, жившему на сломе эпох, удалось в своем творчестве слить воедино и доисламские музыкально-поэтические традиции, и иранские песенные, и новые для всех нормы арабского стихосложения. Имя Рудаки прославлялось от границ Китая до Аравийских пустынь.

Родился Рудаки около 860 года и получил при рождении имя Абу Абдаллах Джафар ибн Мухаммад. По другому преданию его звали Абуль Хасан, но вязал с собой в жизненный путь иное имя – Рудаки, происходящее от названия родного селения поэта, что в переводе означает ручеек.

Прошло время, и люди дали ему еще одно имя – Адам поэтов, то есть праотец поэтов. Он "в стихотворчестве из камня создал подробный шелку стих".

Древнее предание рассказывает нам, что Рудаки родился слепым и был озарен лишь внутренним светом. Однако "его взор видит так ясно, что мы подвергаем сомнению правдивость легенды, ибо неожиданно крупную роль играют краски, и нам кажется, что он… слишком уже забывает про свою слепоту" (Дж. Дармстетер).

Совсем еще незрелым юнцом Рудаки покидает родимый дом и в стоптанных башмаках направляется в сторону великой Бухары.

В Бухаре Рудаки получает образование. Он трудится словно "шелкопряд, который, соткав себе саван, погиб, но шелк его превратился в чудесный наряд". А наряд этот – чудесные знания.

Днем юноша учится, а по вечерам поет свои песни. И вот пришло время, когда его мотивы достигли слуха эмира Насра. Он уважал и ценил родной язык и его традиции. Так постепенно под защитой властей на основе народных поэтических традиций возникла поэзия таджиков и персов. Эта поэзия получила название "Фарси". Рудаки стал ее основоположником, но это в будущем.

Эмир любит Рудаки и советуется с ним по любому поводу, но не о важных государственных делах, а об искусстве, поэзии, музыке.

Рудаки на долгие годы стал придворным поэтом Саманидов – династии иранских шахов, в VII веке завоеванных арабами. В адрес поэта веял ароматный дым восхвалений, все произносили славу учителю. Он был султаном поэтов и в то же время он всегда был простым. Но его простота недоступна пониманию. Его стихи просты, и всякому кажется, что он мог бы написать лучше. И все-таки никто не может написать так, как он. Его стихи недоступны в своей простоте.

Но пока поэт не думает об этом. Ему легко и свободно живется при дворе. Он словно молодое деревце, орошаемое обильным золотым дождем. Но Рудаки не только празднует счастливые дни своей юной жизни, он видит все.

За свое счастье Рудаки знает, кого благодарить:

Всевышний спас меня от горя,
четыре качества мне дав:
Прославленное имя, разум,
здоровье и хороший нрав.
Любой, кому даны Всевышним
четыре качества такие,
Пройдет свой путь без горя,
людских печалей не узнав.

Так и жил поэт, творил, дружил, любил, одаривал всех доброжелателей приязнью, при этом никогда не забывал о своей жажде приобретения знаний и сам себе говорил:

Ученье – лучший клад,
его ты множишь:
Копи сокровища,
пока ты можешь.

Письменная поэзия в то время была только при дворе. В начале своей деятельности во дворце Саманидов Рудаки был окружен почетом и богатством, но придворные летописцы сохранили предания о том, что Рудаки впал потом в немилость и его изгнали из дворца. Такую трагедию переживали все старые иранские поэты.

Причина опалы Рудаки неизвестна. Можно лишь предполагать, что определенную роль сыграло его сочувственное отношение к одному из народных мятежей в Бухаре. Великий поэт умер в 941 году в родном селении.

Из его двустиший до нас дошли лишь отдельные стихотворения и фрагменты. Сохранились отрывки семи дидактических поэм-маснави, известны названия двух из них: "Солнцеворот" – поэтическое изложение "Синдбаднаме", "Калила и Димна".

О ком бы ни писал Рудаки – о высоких покровителях, о самом себе, о своих героях, он всегда открывает новую грань обыкновенной человеческой личности. Поэт часто использует образы, взятые из повседневной жизни, из быта. Рудаки не приспосабливался к правилам панегирической поэзии, а подчинил ее своим законам. Автобиографическая касыда "О старости" потрясает тем, что это не печальная повесть о старости, а гимн молодости, вечной красоте и радости жизни. Именно эта контрастность, внутренняя противоречивость, мгновенные переходы от упоения молодостью и радостных воспоминаний к скорби и безнадежности составляют суть трагического оптимизма Рудаки.

Рудаки не был философом, объясняющим мир, он был поэтом, чувствовавшим мир и мечтавшим о его совершенствовании. Под его воздействием творила плеяда поэтов.

Рудаки был необычайно плодовит. Он разработал едва ли не все поэтические формы того времени: касыда, газель, рубаи, месневи. Его произведения в течение столетий служили образцами при дальнейшем развитии этих стихотворных форм. Его традиции продолжали Фирдоуси, Хафиз и другие поэты.

Гениальная поэзия Рудаки до сих пор живет в душах народов мира. Еще в начале XII века Рамизин Самарканди писал:

Если кто-либо добьется господства в мире хорошим стихотворством,
То Рудаки подобает главенство над всеми этими поэтами…

Будучи редкостным счастливчиком, поэт не черствеет душой, он распахивает ее настежь миру и просит все человечество:

На мир взгляни разумным оком,
Не так, как прежде ты глядел.
Мир – это море. Плыть желаешь?
Построй корабль из добрых дел.

Источник

persian-poetry.livejournal.com


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.