Памяти высоцкого стих


rrulibs.com : Поэзия : Поэзия: прочее : СТИХИ, ПОСВЯЩЕННЫЕ ПАМЯТИ ВЫСОЦКОГО : Владимир Высоцкий : читать онлайн : читать бесплатно

СТИХИ, ПОСВЯЩЕННЫЕ ПАМЯТИ ВЫСОЦКОГО

ПАМЯТИ В. ВЫСОЦКОГО


Бок о бок с шашлычной, шипящей так сочно,
Киоск звукозаписи около Сочи.
И голос знакомый с хрипинкой несется,
И наглая надпись: „В продаже Высоцкий…“
Володя, ах как тебя вдруг полюбили
Со стереомагами автомобили!
Толкнут прошашлыченным пальцем кассету
И пой, даже если тебя уже нету.
Торгаш тебя ставит в игрушечке „Ладе“
Со шлюхой, измазанной в шоколаде
И цедит, чтобы не задремать за рулем:
„А ну-ка Высоцкого мы крутанем“.
Володя, как страшно мне адом и раем
Крутиться для тех, кого мы презираем,
Но, к счастью, магнитофоны
Не выкрадут наши предсмертные стоны.
Ты пел для студентов Москвы и Нью-Йорка,
Для части планеты, чье имя галерка
И ты к приискателям на вертолете
Спустился и пел у костра на болоте.
Ты был полугамлет и получелкаш,
Тебя торгаши не отнимут — ты наш
Тебя хоронили, как будто ты гений
Кто гений эпохи, кто гений мгновений.
Ты бедный наш гений семидесятых,
И бедными гениями небогатых.
Для нас Окуджава был Чехов с гитарой.
Ты — Зощенко песни с есенинским яром.
И в песнях твоих раздирающих душу,
Есть что-то от сиплого хрипа чинуши!
Киоск звукозаписи около пляжа…
Жизнь кончилась и началась распродажа. Е. Евтушенко

* * *


Всего пяток прибавил ты к той цифре 37,
Всего пять лет накинул к жизни плотской.
И в 42 закончил Пресли и Дассен,
И в 42 закончил жизнь Высоцкий.
Не нужен нынче пистолет, чтоб замолчал поэт.
Он сердцем пел и сердце разорвалось,
У самого обрыва, на краю простора нет,
Поэтому и жизнь короткая досталась.
Но на дворе ХХ век — остался голос жить:
Записан он на дисках и кассетах.
И пленки столько по стране, что если разложить,
То ею можно обернуть планету.
И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен,
И пусть молчат, что умер наш Высоцкий.
Что нам Дассен, о чем он пел — не знаем мы совсем,
Высоцкий пел о жизни нашей скотской.
Он пел, о чем молчали мы, себя сжигая пел,
Свою большую совесть в мир обрушив,
По лезвию ножа ходил, вопил, кричал, хрипел,
И резал в кровь свою и наши души.
И этих ран не залечить и не перевязать,
Вдруг замолчал и холодом подуло.
Хоть умер от инфаркта он, но можем мы сказать,
За всех за нас он лег виском на дуло. В. Гафт

* * *


Хоть в стенку башкой,
Хоть кричи не кричи,
Я услышал такое
В июльской ночи,
Что в больничном загоне,
Не допев лучший стих,
После долгих агоний
Высоцкий затих.
Смолкли лучшие трели,
Хоть кричи не кричи,
Что же вы просмотрели,
Друзья и врачи?
Я бреду, как в тумане,
Вместо компаса — злость,
Отчего, россияне,
Так у вас повелось?
Только явится парень
Неуемной души,
И сгорит, как Гагарин,
И замрет, как Шукшин,
Как Есенин повиснет,
Как Вампилов нырнет,
Словно кто, поразмыслив,
Стреляет их влет.
До свидания, тезка,
Я пропитан тобой,
Твоей рифмою хлесткой,
Твоей жесткой судьбой.
Что там я — миллионы,
А точнее — народ,
Твои песни-знамена
По жизни несет.
Ты был совесть и смелость,
И личность и злость,
Чтобы там тебе пелось
И, конечно, пилось.
В звоне струн, в ритме клавиш
Ты навеки речист,
До свидания, товарищ,
Народный артист! В. Солоухин

ВЛ. ВЫСОЦКОМУ


Россия ахнула от боли,
Не Гамлета — себя сыграл,
Когда почти по доброй воле,
В зените славы умирал.
Россия, бедная Россия,
Каких сынов теряешь ты?!
Ушли от нас навек шальные
Есенины и Шукшины.
Тебя, как древнего героя,
Держава на щите несла,
Теперь неважно, что порою
Несправедливою была.
Тебя ругали и любили,
И сплетни лезли по земле,
Но записи твои звучали
И в подворотне и в Кремле.
Ты сын России с колыбели,
Зажатый в рамки и тиски,
Но умер ты в своей постели
От русской водки и тоски.
Пылали восковые свечи
И пел торжественный хорал,
И очень чувственные речи
Герой труда провозглашал.
Ах, нам бы чуточку добрее,
Когда ты жил, мечтал, страдал,
Когда в Париж хотел быстрее —
В Читу иль Гомель попадал.
Теперь не надо унижений,
Ни виз, ни званий — ничего!
Ты выше этих низвержений,
Как символ или божество.
Но привередливые кони
Тебя умчали на погост,
Была знакомая до боли
Дорога чистых горьких слез.
Иди, артист, судьба-шалунья
Теперь тебя благословит,
И сероглазая колдунья
К тебе на Боинге летит.
Вся олимпийская столица
Склонилась скорбно пред тобой
И белый гроб, парит как птица,
Над обескровленной толпой.
Но вот и все, по божьей воле,
Орфей теперь спокойно спит,
И одинокая до боли
Гитара у двери стоит. Е. Евтушенко

* * *


„Погиб поэт — невольник чести“
В который раз такой конец!
Как будто было неизвестно
Талант в России — не жилец.
Да, был талант, талант высокий,
Так оценил ХХ век.
Каким он был твой сын Высоцкий,
Певец, артист и человек?

* * *


Будь ты проклят, день вчерашний — 25 июля!
Может это все неправда,
Может, просто обманули?
У таланта век недолог,
А у гения — подавно.
Он ведь жил совсем недавно,
А теперь висит некролог.
Добрый бог, обманут только
Иль тебя уговорили?
Он обязан жить был долго.
Что ж вы, черти натворили?!

* * *


Нет, володя, не верю, ты не мог умереть!
Это бред! Это ложь! Это зла круговерть!
Под огнем, над обрывом ты боролся за нас. —
Где вы, волки? — кричал, мы твердили, — Сейчас…
Нам потери знакомы: Пушкин, Хармс, Гумилев,
Пастернак и Платонов, Мандельштам и Рубцов,
Маяковский, Есенин, друг твой — Вася Шукшин.
Был Михоэлс расстрелян. список незавершим.
Из столетья в столетье вас хоронят тайком,
Высылают, поносят, песню бьют каблуком.
Список тянется дальше, и спасти не смогли.
Виктор Хара и Галич — вот предтечи твои.
Евтушенко не влезет на трон твой пустой.
Он пытался уже… правда трон был другой.
Весь иззябший, простывший и в ненастье ты пел,
Постоять на краю — нас прости — не успел…
Если сердце большое, — боль свирепствует в нем,
Значит, боремся, бьемся, значит, любим, живем!
Мы клянемся: продолжим все отрезки пути,
Кто-то все-таки должен через пули пройти. Л. С. Б.

* * *


Как мало постоял он „На краю“,
Как зыбко в этом тексте слово „Мало“.
Ему бы петь, хрипеть бы песнь свою
О том, что всем нам и ему мешало. Как сжат,
Как горек, страшен некролог,
Как тесно в нем земле, боям, Шекспиру,
Бессмысленным словам: о, как я мог
Вонзить в наш быт разящую рапиру?
Куда ж, куда ж вы, кони, занесли?
Ведь только в песне вас кнутом стегали,
А вы по краешку по самому земли
Рванули, и его не удержали!
На струнах замерли бессмертные стихи,
Оделись в траур все деревья леса.
Он спит! и сны его легки,
Его баюкают Москва, Париж, Одесса. С. Романьков

ПЕВЕЦ


Не называйте его бардом,
Он был поэтом по природе,
Меньшого потеряли брата
Всенародного володю.
Остались улицы Высоцкого,
Осталось племя в „Лев и страус“,
От Черного и до Охотского
Страна неспетая осталась.
Все, что осталось от Высоцкого,
Его кино и телесерии
Хранит от года високосного
Людское сердце милосердное.
Вокруг тебя за свежим дерном
Растет толпа вечно живая,
Так ты хотел, чтоб не актером,
Чтобы поэтом называли.
Правее входа на Ваганьково
Могила вырыта вакантная,
Покрыла Гамлета таганского
Землей есенинской лопата.
Дождь тушит свечи восковые…
Все, что осталось от Высоцкого
Магнитофонной расфасовкою
Уносят, как бинты, живые.
Ты жил, играл и пел с усмешкою,
Любовь российская и рана,
Ты в черной рамке не уместишься,
Тесны тебе людские рамки.
С такой душевной перегрузкою
Ты пел Хлопушу и Шекспира,
Ты говорил о нашем, русском
Так, что щипало и щемило.
Писцы останутся писцами
В бумагах тленных и мелованых.
Певцы останутся певцами
В народном вздохе миллионном. А. Вознесенский

* * *


Обложили его, обложили…
Не отдавайте гения, немочи!
Россия, растерзанная от подлости,
Знает, кто он, и знает, чей он
Врубите Высоцкого!
Врубите Высоцкого настоящего,
Где хрипы, и родина, и горести,
Где восемнадцать лет нам товарищем
Был человек отчаянной совести.
Земля святая, его хранящая,
Запомнит эту любовь без измен.
Врубите Высоцкого настоящего!
Немногим дано подниматься с колен!
Ты жил, играл и пал с усмешкою,
Любовь российская и рана,
Ты в черной рамке не уместишься,
Тесны тебе людские рамки.
Твой последний сон не запрятали
На престижное Новодевичье.
Там Христос окружен Пилатами,
Там победы нет, одни ничьи.
Там Макарыча зажали меж сановников
Не истопите баньку вы…
Ты туда не ходи на новенького,
Спи среди своих на Ваганьково.
Я к тебе приду просто-запросто,
Не потребует ВОХР пропуска
Уроню слезу — будь слеза пропуском
На могильный холм брошу горсть песка.
Не могу понять я больше
Что за странная нынче пора?
Почему о твоей кончине
Мы узнали „из-за бугра“?
Не Америка плачет — Россия!
Русь рыдает о кончине своей.
В кровь изранены души босые
Самых лучших ее сыновей. А. Вознесенский

* * *


Пророков нет в отечестве моем,
А вот ушла теперь и совесть.
Он больше не споет нам ни о чем
И можно жить совсем не беспокоясь
Лишь он умел сказать, и спеть умел,
Что наших душ в ответ дрожали струны.
Аккорд его срывался и звенел,
Чтоб нас заставить мучаться и думать.
Он не допел, не досказал всего,
Что было пульсом и в душе звучало,
И сердце разорвалось от того,
Что слишком долго отдыха не знало.
Он больше на эстраду не взойдет,
Так просто, вместе с тем и так достойно.
Он умер! Да! И все же он поет,
И песни не дадут нам жить спокойно. Никита Высоцкий

* * *


Прошло каких-то сорок лет
И два младенческих довеска…
Он был и вот его уж нет,
Как будто выключили свет
И темнота спустилась резко.
И погрузился мир во тьму,
Где обитают полутени,
Где хаос вяжет кутерьму,
Нанизывая на кайму
Нечистоплотности стремлений.
Но продолжаются века
И прождолжаться будут вечно
Пока забвенная река
Стремит свой бег издалека
В водоворотах бесконечных.
Пока вдруг поперек пути
С небес упавший волнорезом
Вонзится ангел во плоти
Не поднырнуть, не обойти
И судьбы вскроются надрезом.
Взгляд обретя зрачками внутрь,
Где все черно от унижений,
Где плесенью покрылась суть
И прессом осадилась муть
Отфильтровавшихся суждений.
Разрезом кесаревым стон
Наружу вырвется из чрева.
И совесть — вечный эшелон
Цивилизованных племен
Созреет отголоском гнева.
Всем, кто отмечен властью слов
И равнодушием зловещим
Им было тысячи голгоф,
Невинно сложенных голов
Свой счет предъявит человечность.
Объединится стук сердец
Проникновенностью могилы,
Привычною для наших мест
И возродится павший крест
Величием духовной силы.
И утвердится в мире стыд
За немоту и ущемленность,
Что светоч наш умолк и спит,
И на земле, где он зарыт,
Справляет тризну приземленность.
Пусть сорок дней — не сорок лет,
Нам память сохранит пришельца,
И не исчезнет в душах след
Целителя невзгод и бед
И слова русского умельца.

* * *


О певце ни стихов, ни заметок,
Не отыщешь в газетном столбце.
Мой редактор глотает таблетки
И вздыхает и мрачен в лице.
Не податься ль куда на вакантное?
Понимает, не глуп старина,
Почему у могилы в Ваганьково
Сорок суток дежурит страна.
Стыдно старому думать, что скоро
Каждый и без печати поймет,
Что не просто певца и актера
Так чистейше оплакал народ.
Мало ль их, что играют играючи,
Что поют и живут припеваючи?
Нет! Ушел надорвавшийся гений,
Раскаляющий наши сердца,
Поднимающий трусов с коленей
И бросающий в дрожь подлеца.
Как Шукшин, усмехнувшись с экрана,
Круто взмыл он в последний полет.
Может кто-то и лучше сыграет,
Но никто уже так не споет…
Уникальнейший голос России
Оборвался басовой струной.
Плачет лето дождями косыми,
Плачет осень багряной листвой.
На могиле венки и букеты
О народной любви кричат.
А газеты? Молчат газеты!
Телевизоры тоже молчат.
Брызни солнышко светом ярким,
Душу выстуди крик совы!
Воскресенский прекрасно рявкнул!
Женя, умница, где же вы?
Подлость в кресле сидит, улыбается
Славу, мужество — все поправ.
Неужели народ ошибается,
А дурак политический прав?
Мы стоим под чужими окнами,
Жадно слушаем, рот разинув
Как охрипшая совесть россии,
Не сдаваясь кричит о своем… Юрий Верзилов

* * *


Она пришла и встала у березы,
Склонила голову на грудь,
В ее руках одна лишь роза,
И белая притом — не позабудь!
Прошла походкой тонкой, нежной,
Под взглядами толпы людской,
Со вздохом скорби неизбежной
Со взглядом, скованным тоской.
Народ пред нею расступился,
И замер весь поток живой.
И та далекая, чужая
Вдруг стала близкой и родной.
Ее печаль и наше горе
Хотелось вместе разделить.
(Хоть кто-нибудь бы догадался
Зонт от дождя над ней раскрыть).
Под проливным дождем стояла,
В глазах и слезы, и печаль,
В немой тоске не замечала,
Как мокла траурная шаль.
Умчалось время золотое
В беде и в радости вдвоем
Была и другом и женою
И музой доброю при нем.
Все в прошлом, как беда случилась?
Себе простить ты не смогла,
Как что-то в жизни упустила
И как его не сберегла.
Теперь ничто уж не исправишь,
Тех дней счастливых не вернуть,
Последний поцелуй, последний взгляд оставить,
Прощай, мой друг, не позабудь! Марина Зис 2.09.80 40 дней

* * *


А как тут жизнь в вине не утопить,
Коль мир такой порочный и бездушный?
Гитара в розах, ты сгорел „в огне“,
Что будет с нами, стадом равнодушных?
Не уходи! Не покидай мой город!
Он без тебя тобой не будет полон
Без струн твоей гитары и без песен
Он будет неудобен, будет пресен.
И страшно мне в театр войти, на полутемной сцене
Мне больше не найти тебя и твоей тени.
Не слышать голос твой, надорванный страданьем
И той, что рядом нет, и долог путь к свиданью.
Ума не приложу, как свыкнусь с этой мыслью
Незаменимы все, кто дорог нам и близок. М. Влади

* * *


Спасибо, друг, что посетил
Последний мой приют.
Постой один среди могил,
Почувствуй бег минут.
Ты помнишь, как я петь любил,
Как распирало грудь.
Теперь ни голоса ни сил,
Чтоб губы разомкнуть.
И воскресают словно сон
Былые времена
И в хриплый мой магнитофон
Влюбляется струна.
Я пел и грезил, и творил,
Я многое сумел.
Какую женщину любил!
Каких друзей имел!
Прощай Таганка и кино,
Прощай зеленый мир.
В могиле страшно и темно,
Вода течет из дыр.
Спасибо, друг, что посетил
Приют последний мой,
Мы все здесь узники могил
А ты один живой.

* * *


В друзьях богат он был, на всех хватало
Его надежной дружеской руки,
Вот о врагах он думал слишком мало.
Охота кончена. он вышел на флажки.
Таганка в трауре, открыли доступ к телу.
К его душе всегда он был открыт.
С ним можно было просто, прямо к делу.
И вот таким не будет он забыт.
Шли, опершись на костыли и клюшки,
С женой, с детьми, не смея зарыдать.
И кто-то выговорил все же: „Умер Пушкин“
Ведь не хватало смерти, чтоб сказать!
Мы, взявшись за руки, стоим перед обрывом,
Земля гудит от топота копыт,
А он в пути смертельном и счастливом.
И вот таким не будет он забыт.
Мы постояли по-над пропастью, над краем,
Где рвется нить, едва ее задеть.
И этот день — днем памяти считаем,
А также каждый следующий день. Абдулов На 9-й день после похорон.

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ


Как плод граната зреет мерзость
Под красной меткой на груди.
Моя оскаленная трезвость
Маячит зверем впереди.
Я ногу выдерну из стремени,
Чтобы умчался конь в поля,
Я мягко выпаду из времени
И прикоснусь к тебе, земля.
Зеленый дым вольется в очи,
Перевернется небосклон,
И, улыбнувшись между прочим,
Я прикоснусь к тебе, огонь.
Мой разум — нищая одежда
Сгорит мгновенно, и тогда
Тебя отрину я, надежда,
И прикоснусь к тебе, вода.
В стеклянной призрачной купели,
Незримой волей окруженный,
В первоначальной колыбели
Дремать я буду, не рожденный. Лебедев

* * *


Твой случай таков, что мужи этих мест и предместий
Белее Офелий бродят с безумьем во взоре.
Нам, виды видавшим, ответствуй, как деве прелестной:
Так быть или как? Что решил ты в своем Эльсиноре?
Пусть каждый в своем Эльсиноре решает, как может,
Дарующий радость — ты щедрый даритель страданья.
Но дании всякой нам данной тот славу умножит,
Кто подданых душу возвысит до слез, до страданья, рыданья.
Спасение в том, что сумели собраться на площадь
Не сборищем сброда, спешашим глазеть на Нерона,
А стройным собором собратьев, отринувших пошлость.
Народ невредим, если боль о певце всенародна.
Народ, народившись, не неуч, он ныне и присно
Не слушатель вздора и не собиратель вещицы.
Певца обожая, расплачемся, — доэлестна тризна.
Быть или не быть — вот вопрос, как нам быть. Не взыщите.
Люблю и хвалю, не отвергшего смертную чашу.
В обнимку уходим все дальше, все выше и чище.
Не скряги — не жаль, что сердца разбиваются наши,
Лишь так справедливо, ведь если не наши, то чьи же? Б. Ахмадулина (Нач. Авг. 1980)

28 ИЮЛЯ. ТАГАНСКАЯ ПЛОЩАДЬ. ПРОВОДЫ


Люди просто не стоят,
Люди думают, и свистят,
И кроют матом милицию,
А за ней официальщину дубовую.
Лучше в церковь бы пойти — поклониться.
Люди просто не стоят,
Люди требуют, чтобы память не ушла с катафалками,
Чтоб глядел он из окна добрым гением…
Вот о чем кричат над Таганкою.
Умер лучший человек в государстве.
Душу болью не трави — может статься,
Впереди еще и беды и мытарства…
Умер главный человек государства.

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО


Вот уж сорок дней, как к могиле мы этой приходим…
И в молчаньи стоим, скорбно головы вниз наклоня,
Словно ждем еще песен, которые стонут в народе,
Но в мозгу одна мысль: „Не услышать нам больше тебя!..“
А на лицах вопрос: „Почему? От чего так случилось?“
Может мы виноваты и не сберегли?!
Лишь в ответ — тишина… Тихий шепот стихов у могилы…
И у каждого в сердце кусок своей личной и общей вины!
„Как ты жил? Чем ты жил?“ — ты с экрана нам улыбался…
Иногда доставался нам в театр на Таганку случайный билет,
И у каждого диск, напетый тобой, оставался… —
Вот и все! А теперь у нас даже и этого нет!
Мы приходим сюда, засыпая могилу цветами,
И часаши стоим здесь обиду и боль затая…
Мысли в сердце рифмуются только одними стихами…
— Что еще рассказать всем?
— Что забыли сказать про тебя???
Не обидно ли разве, когда молодыми уходят?!..
В 40 лет человек полон жизни и творческих сил,
И талант через край! эх, володя, володя!!!
Ведь ты правду любил — значит жизнь ты подавно любил!
Тишина… Тихо падает лист на промокшую землю…
Скорбь природы выплакивается проливным, моросящим дождем…
Почернела гитара от дождя иль от слез, словно дремля,
Как подруга тоскует о нем! Все о нем и о нем!
Беспощадно время летит… И часы и минуты сметает…
Сыновья подрастут, обновится с весною земля!
А дороги к могилам травою, как всегда, зарастают!..
Лишь останется в памяти дней недопетая песня твоя! 2 Сент. 1980 г. г. Москва

НА СМЕРТЬ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО


Кони,
Кони,
Кони.
Привередливые кони.
Путь окончен.
Путь окончен.
Путь окончен.
Ветер захлебнулся пеной.
Кто там высказаться хочет?
Кто там хочет что-то вспомнить?
Поздно. поздно.
Путь окончен.
Помолчим же, как сумеем.
Лучше б громче и смелее.
Отчего же, отчего же мы не смели?
И не смеем? Всем понятно,
Все понятно, все, что можно:
Честен, дерзок, незапятнан.
Остальное — промолчали!
А душа — она кричала!
А сарказм — бросал перчатку!
Может лучше для начала
Просто взять и напечатать?
Все до самой горькой боли,
Все до самой главной строчки,
До последней, и, тем более,
Разве кто-нибудь не хочет?
Он хрипел, глаза не прятал,
Ну, а мы, а мы посмеем?
Что, кишка тонка?
А значит, не чета нам рыцарь смеха.
Нам в детсадик бы с досадой
Нашей тихой и пристойной.
Потоптались, рассосались,
Погрустили и за столик… (26. 07. 80)

rulibs.com

Прощание с Высоцким………………….., Стихи, посвященные В.Высоцкому…. « Николлетто

Прощание с Высоцким………………….., Стихи, посвященные В.Высоцкому….

Рассказывает Станислав Садальский: «Все цветы были раскуплены. Зашли с Лидией Постниковой (замдиректора «Современника») в цветочный на Чернышевского — тоже пусто, только ромашки. Взяли все, что были. К гробу подошли беспрепятственно, милиция отдавала нам честь».

Источник: Жжурнал/sadalskij

1. Олег Даль, Валентин Никулин на прощании с Владимиром Высоцким. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

2. Труппа театра «Современник» 28 июля 1980 года: Игорь Кваша, Виктор Тульчинский, Галина Соколова, Маша Шверубович, Леша Кутузов, Люся Крылова, Галина Боголюбова, Валентин Гафт, Лена Козелькова…

3. Владимир в руке держал сухую красную розу. Наш букет ромашек мы с Лидией Владимировной положили Высоцкому в ноги.

4. Так они и вошли в историю фотографии…

5. Рядом с Высоцким В.Янклович, В.Туманов, В.Абдулов и И.Годяев (фельдшер).

6. Панихида в холле подъезда утром 28 июля 1980 года. Слева направо: отец и мачеха Владимира, Оксана Афанасьева (Ярмольник), над изголовьем (высокий) — сын Марины Влади Пьер, администратор В.Янклович, Н.Высоцкий, М.Влади, мать Владимира, И.Годяев и В.Шехтман (двоюродный брат В.Абдулова).

7. Марина с сыном Пьером (Петей).

8. А.Макаров, И.Годяев (фельдшер), В.Туманов, А.Подболотов, С.Говорухин, В.Янклович, А.Федотов (врач).

9. Театр на Таганке 28 июля 1980 года.

10. Театр на Таганке 28 июля 1980 года.

11. Панихида в театре на Таганке 28 июля 1980 года.

12. Ю.Любимов, Л.Абрамова, М.Влади.

13. А.Иншаков, Л.Филатов, Ю.Беляев, С.Фарада.

14. Л.Ярмольник, А.Иншаков, В.Золотухин, Ю.Любимов.

15. Отец Высоцкого и мачеха (мама Женя).

16. 28 июля 1980 года. Андрей Миронов.

17. И еще Миронов.

18. Театр на Таганке, 28 июля 1980 года. Вынос гроба.

19. Театр на Таганке, 28 июля 1980 года. Вынос гроба. В.Янклович, Л.Филатов, В.Золотухин, В.Дыховичный.

20. Таганская площадь, 28 июля 1980 года. Вынос гроба.

21. 28 июля 1980 года. Прощание.

22. 28 июля 1980 года. Прощание.

23. 28 июля 1980 года. Прощание.

24. 28 июля 1980 года. Прощание.

25. Таганская площадь, 28 июля 1980 года.

26. Таганская площадь, 28 июля 1980 года.

27. 28 июля 1980 года. Автобус с труппой театра на Таганке направляется на Ваганьковское кладбище. В окне — Ю.Любимов.

28. Мать В.Высоцкого. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

29. Г.Горин, И.Кваша. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

30. И.Кваша, Г.Волчек, И.Кобзон. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

31. А.Градский, М.Боярский. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

32. Р.Быков, Е.Санаева. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

33. М.Козаков. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

34. Ю.Любимов, Ю.Смирнов. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

35. С.Говорухин. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

36. С.Говорухин. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

37. Б.Хмельницкий, Н.Дупак, С.Говорухин, В.Туманов. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

38. Н.Губенко, Н.Сайко, Л.Филатов. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

39. Ваганьково, 28 июля 1980 года. А.Иншаков, Н.Дупак, С.Говорухин, Б.Хмельницкий, В.Янклович, В.Туманов, М.Влади, мать, мачеха и отец Высоцкого.

40. Ваганьково, 28 июля 1980 года. Н.Дупак, И.Бортник, С.Говорухин, В.Янклович, М.Влади.

41. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

42. 28 июля 1980 года. Ваганьково.

43. 28 июля 1980 года. Ваганьково.

44. Олег Даль на Ваганьково 28 июля 1980 года.

Сейчас я вспоминаю…
Мы прощались… Навсегда…
Сейчас я понял… Понимаю…
Разорванность следа…
Начало мая…
Спотыкаюсь…
Слова, слова, слова.
Сорока бьет хвостом.
Снег опадает, обнажая
Нагую холодность ветвей.
И вот последняя глава
Пахнула розовым кустом,
Тоску и лживость обещая,
И умерла в груди моей.
Покой-покой…
И одиночество, и злоба.
И плачу я во сне и просыпаюсь…
Обида — серебристый месяц.
Клейменность — горя проба.
И снова каюсь. Каюсь. Каюсь,
Держа в руках разорванное сердце…

Стихотворение О.Даля, посвященное памяти Высоцкого
В.Высоцкому, брату. Монино, январь 1981.

Источник: http://bigpicture.ru/?p=534874

…………….

Стихи, посвященные В.Высоцкому

Сегодня 34 года, как нет Владимира Семеновича Высоцкого…
Тут собраны стихи, которыми страна откликнулась на его смерть.

Э.Лурье
Владимиру Высоцкому
.
"С меня при цифре 37 в момент слетает хмель,
Вот и сейчас, как холодом подуло…
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль,
И Маяковский лег виском на дуло."
"… Срок жизни увеличился,
И, может быть, концы
Поэтов отодвинулись на время."
Всего пяток прибавил ты к той цифре 37,
Всего пять лет накинул к жизни плотской.
И в 42 закончил Пресли и Дассен,
И в 42 закончил жизнь Высоцкий.
Не нужен нынче пистолет, чтоб замолчал поэт.
Он сердцем пел — и сердце разорвалось.
У самого обрыва, на краю простора нет,
Поэтому и жизнь короткая досталась.
Но на дворе XX век — остался голос жить:
Записан он на дисках и кассетах.
И пленки столько по стране, что если разложить,
То ею можно обернуть планету.
И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен,
И пусть молчат, что умер наш Высоцкий — Что нам Дассен, о чем он пел — не знаем мы совсем,
Высоцкий пел о жизни нашей скотской.
Он пел, о чем молчали мы, себя сжигая пел,
Свою большую совесть в мир обрушив,
По лезвию ножа ходил, вопил, кричал, хрипел,
И резал в кровь свою и наши души.
И этих ран не залечить и не перевязать,
Вдруг замолчал — и холодом подуло.
Хоть умер от инфаркта он, но можем мы сказать — За всех за нас он лег виском на дуло.

М.Копылова
ХХХ

Люди просто не стоят, люди думают,
И свистят, и кроют матом милицию,
А за ней официальщину дубовую.
Лучше в церковь бы пойти — поклониться.
Люди просто не стоят, люди требуют,
Чтобы память не ушла с катафалками,
Чтоб глядел он из окна добрым гением…
Вот о чем кричат над Таганкою.
Умер лучший человек в государстве.
Душу болью не трави — может статься,
Впереди еще и беды, и мытарства…
Умер главный человек государства.

Никита Высоцкий
Пророков нет в отечестве моем,
А вот теперь ушла и совесть.
Он больше не споет нам ни о чем,
И можно жить, совсем не беспокоясь.
Лишь он умел сказать, и спеть умел,
Что наших душ в ответ дрожали струны.
Аккорд его срывался и звенел,
Чтоб нас заставить мучаться и думать.
Он не допел, не досказал всего,
Что было пульсом и в душе звучало,
И сердце разорвалось от того,
Что слишком долго отдыха не знало.
Он больше на эстраду не взойдет
Так просто, вместе с тем и так достойно.
Он умер! Да! И все же он поет,
И песни не дадут нам жить спокойно.
июль-август 1980
г.Москва

Неизвестный автор
«Памяти Владимира Высоцкого»

Вот уже сорок дней, как к могиле мы этой приходим…
И в молчаньи стоим, скорбно головы вниз наклоня,
Словно ждем еще песен, которые стонут в народе,
Но в мозгу одна мысль: "Не услышать нам больше тебя!.."
А на лицах вопрос: "Почему? Отчего так случилось?"
Может, мы виноваты и не сберегли?!
Лишь в ответ — тишина… Тихий шепот стихов у могилы…
И у каждого в сердце кусок своей личной и общей вины!
"Как ты жил? Чем ты жил?" — ты с экрана нам улыбался…
Иногда доставался нам в театр на Таганку случайный билет,
И у каждого диск, напетый тобой, оставался… — Вот и все! А теперь у нас даже и этого нет!
Мы приходим сюда, засыпая могилу цветами,
И часаши стоим здесь, обиду и боль затая…
Мысли в сердце рифмуются только одними стихами…
Что еще рассказать всем? Что забыли сказать про тебя???
Не обидно ли разве, когда молодыми уходят?!.
В 40 лет человек полон жизни и творческих сил,
И талант через край! Эх, Володя, Володя!!!
Ведь ты правду любил — значит, жизнь ты подавно любил!
Тишина… Тихо падает лист на промокшую землю…
Скорбь природы выплакивается проливным, моросящим дождем…
Почернела гитара от дождя иль от слез, словно дремля,
Как подруга тоскует о нем! Все о нем и о нем!
Беспощадно время летит… И часы и минуты сметает…
Сыновья подрастут, обновится с весною земля!
А дороги к могилам травой, как всегда, зарастают!..
Лишь останется в памяти дней недопетая песня твоя!
2 сентября 1980 г.
г. Москва

Юрий Верзилов
"Врубите Высоцкого!"

О певце ни стихов, ни заметки
Не отыщешь в газетном столбце.
Мой редактор глотает таблетки
И вздыхает, мрачнея в лице.
Не податься ль куда на вакантное?
Понимает, не глуп старина,
Почему у могилы в Ваганьково
Сорок суток дежурит страна.
Стыдно старому думать, что скоро
Каждый и без печати поймет,
Что не просто певца и актера
Так чистейше оплакал народ.
Мало ль их, что играют играючи,
Что поют и живут припеваючи?
Нет! Ушел надорвавшийся гений,
Раскаляющий наши сердца,
Поднимающий трусов с коленей
И бросающий в дрожь подлеца.
Как Шукшин, усмехнувшись с экрана,
Круто взмыл он в последний полет.
Может, кто-то и лучше сыграет,
Но никто уже так не споет…
Уникальнейший голос России
Оборвался басовой струной.
Плачет лето дождями косыми,
Плачет осень багряной листвой.
На могиле венки и букеты
О народной любви кричат.
А газеты? Молчат газеты!
Телевизоры тоже молчат.
Брызни, солнышко, светом ярким!
Душу выстудил крик совы.
Вознесенский прекрасно рявкнул!
Женя, умница, где же вы?
Подлость в кресле сидит, улыбается,
Славу, мужество — все поправ.
Неужели народ ошибается,
А дурак политический прав?
…Мы стоим под чужим окном,
Жадно слушаем, рты разинув,
Как охрипшая совесть России,
Не сдаваясь, кричит о своем.
начало сентября 1980 г.

В.Ажажа
x x x

«Владимиру Высоцкому — самому высокому из нас»
Хоть в стенку башкой, хоть кричи не кричи — Я услышал такое в июльской ночи,
Что в больничном загоне, не допев лучший стих,
После долгих агоний Высоцкий затих.
Смолкли хриплые трели, хоть кричи не кричи — Что же мы проглядели, и друзья и врачи?
Я бреду, как в тумане, вместо компаса — злость,
Отчего, россияне, так у нас повелось?
Только явится парень неуемной души — И сгорит, как Гагарин, и замрет, как Шукшин,
Как Есенин, повиснет, как Вампилов, нырнет,
Словно кто, поразмыслив, стреляет их влет.
До свидания, тезка! Я пропитан тобой — Твоей рифмою хлесткой, твоей жесткой судьбой.
Что там я — миллионы, а точнее — народ
Твои песни-знамена по жизни несет.
Ты был совесть и смелость, и личность и злость,
Чтобы там тебе пелось и, конечно, пилось.
В звоне струн, в ритме клавиш ты навеки речист,
До свидания, товарищ, народный артист!

А.Вознесенский
«Голоса и молчание»

Обложили его, обложили…
Не отдавайте гения, немочи!
Россия, растерзанная от подлости,
Знайте, кто он, и знайте, чей он.
Врубите Высоцкого! Врубите Высоцкого настоящего,
Где хрипы, и Родина, и горести,
Где восемнадцать лет нам товарищем
Был человек отчаянной совести.
Земля святая, его хранящая,
Запомнит эту любовь без измен.
Врубите Высоцкого настоящего!
Немногим дано подниматься с колен!
Велик не тот, бездарный, но со званьем,
Не тот, кто стал придворным подлецом…
Ты был народным окружен признаньем
За правду, что выплескивал в лицо.
Так пусть звучит не реквием, а скерцо:
Ты был один, кто так легко раним.
Осколки вдребезги взорвавшегося сердца
В своих сердцах навеки сохраним.
Ты жил, играл и пал с усмешкою,
Любовь российская и рана,
Ты в черной рамке не уместишься,
Тесны тебе людские рамки.
Не могу я понять доныне,
Что за странная нынче пора…
Почему о твоей кончине
Мы узнали "из-за бугра"?
Не Америка плачет — Россия!
Русь рыдает об утрате своей.
В кровь изранены души босые
Самых лучших ее сыновей.
Не был ты любимым фортуной,
И болел тем, чем мы болели.
На гитаре твоей не струны — Обнаженные нервы звенели.
Выходя на сцену вразвалицу,
Из себя не корча мессию,
Ты держал в своих чутких пальцах
Гриф гитары и пульс России.
И как Шлиман раскапывал Трою,
Взяв на веру слепого Гомера,
По стихам твоим внуки откроют
Наши муки и нашу веру.

Е.Евтушенко
«Памяти В.Высоцкого»

Бок о бок с шашлычной, шипящей так сочно,
Киоск звукозаписи около Сочи.
И голос знакомый с хрипинкой несется,
И наглая надпись: "В продаже Высоцкий…"
Володя, ах, как тебя вдруг полюбили
Со стереомагами автомобили!
Толкнут прошашлыченным пальцем кассету — И пой, даже если тебя уже нету.
Торгаш тебя ставит в игрушечке-"Ладе"
Со шлюхой, измазанной в шоколаде,
И цедит, чтобы не задремать за рулем:
"А ну-ка, Высоцкого мы крутанем".
Володя, как страшно мне адом и раем
Крутиться для тех, кого мы презираем.
Но, к счастью, магнитофоны
Не выкрадут наши предсмертные стоны.
Ты пел для студентов Москвы и Нью-Йорка,
Для части планеты, чье имя — галерка.
И ты к приискателям на вертолете
Спустился и пел у костра на болоте.
Ты был полугамлет и получелкаш,
Тебя торгаши не отнимут — ты наш.
Тебя хоронили, как будто ты гений — Кто гений эпохи, кто гений мгновений.
Ты бедный наш гений семидесятых,
И бедными гениями небогатых.
Для нас Окуджава был Чехов с гитарой.
Ты — Зощенко песни с есенинским яром.
И в песнях твоих, раздирающих душу,
Есть что-то от сиплого хрипа чинуши!
Киоск звукозаписи около пляжа…
Жизнь кончилась и началась распродажа.

Т.Павлова
x x x

Россия ахнула от боли, не Гамлета — себя сыграл,
Когда почти по доброй воле, в зените славы умирал.
Россия, бедная Россия, каких сынов теряешь ты?!
Ушли от нас навек шальные Есенины и Шукшины.
Тебя, как древнего героя, держава на щите несла,
Теперь неважно, что порою несправедливою была.
Тебя ругали и любили, и сплетни лезли по земле,
Но записи твои звучали и в подворотне и в Кремле.
Ты сын России с колыбели, зажатый в рамки и тиски,
Но умер ты в своей постели от русской водки и тоски.
Пылали восковые свечи и пел торжественный хорал,
И очень чувственные речи герой труда провозглашал.
Ах, нам бы чуточку добрее, когда ты жил, мечтал, страдал,
Когда в Париж хотел быстрее — в Читу иль Гомель попадал.
Теперь не надо унижений, ни виз, ни званий — ничего!
Ты выше этих низвержений, как символ или божество.
Но привередливые кони тебя умчали на погост,
Была знакомая до боли дорога чистых горьких слез.
Иди, артист, судьба—шалунья теперь тебя благословит,
И сероглазая колдунья к тебе на "Боинге" летит.
Вся олимпийская столица склонилась скорбно пред тобой,
И белый гроб парит, как птица, над обескровленной толпой.
Но вот и все — по божьей воле Орфей теперь спокойно спит,
И одинокая до боли гитара у двери стоит.

Неизвестный автор
x x x

Будь ты проклят, день вчерашний — 25 июля!
Может, это все неправда, может, просто обманули?
У таланта век недолог, а у гения — подавно.
Он ведь жил совсем недавно, а теперь висит некролог.
Добрый бог — обманут только, иль тебя уговорили?
Он обязан жить был долго. Что ж вы, черти, натворили?!

Л.С.Б. (Неизвестный автор)
x x x

Нет, Володя, не верю, ты не мог умереть!
Это бред! Это ложь! Это зла круговерть!
Под огнем, над обрывом ты боролся за нас.
— Где вы, волки? — кричал. Мы твердили: — Сейчас…
Нам потери знакомы: Пушкин, Хармс, Гумилев,
Пастернак и Платонов, Мандельштам и Рубцов,
Маяковский, Есенин, друг твой — Вася Шукшин.
Был Михоэллс расстрелян. Список незавершим.
Из столетья в столетье вас хоронят тайком,
Высылают, поносят, песню бьют каблуком.
Список тянется дальше, и спасти не смогли.
Виктор Хара и Галич — вот предтечи твои.
Евтушенко не влезет на трон твой пустой.
Он пытался уже… Правда, трон был другой.
Весь иззябший, простывший — и в ненастье ты пел,
Постоять на краю — нас прости — не успел…
Если сердце большое, — боль свирепствует в нем,
Значит — боремся, бьемся, значит — любим, живем!
Мы клянемся: продолжим все отрезки пути,
Кто-то все-таки должен через пули пройти.

Марина Зис
x x x

Она пришла и встала у березы,
Склонила голову на грудь,
В ее руках одна лишь роза,
И белая притом — не позабудь!
Прошла походкой тонкой, нежной
Под взглядами толпы людской,
Со вздохом скорби неизбежной
Со взглядом, скованным тоской.
Народ пред нею расступился,
И замер весь поток живой.
И та далекая, чужая
Вдруг стала близкой и родной.
Ее печаль и наше горе
Хотелось вместе разделить.
(Хоть кто-нибудь бы догадался
Зонт от дождя над ней раскрыть).
Под проливным дождем стояла,
В глазах и слезы, и печаль,
В немой тоске не замечала,
Как мокла траурная шаль.
Умчалось время золотое — В беде и в радости — вдвоем,
Была и другом, и женою,
И музой доброю при нем.
Все в прошлом, как беда случилась?
Себе простить ты не смогла,
Как что-то в жизни упустила
И как его не сберегла.
Теперь ничто уж не исправишь,
Тех дней счастливых не вернуть,
Последний поцелуй, последний взгляд оставить,
Прощай, мой друг, не позабудь!
2.09.1980 г.

М.Влади
x x x

А как тут жизнь в вине не утопить,
Коль мир такой порочный и бездушный?
Гитара в розах, ты сгорел "в огне",
Что будет с нами, стадом равнодушных?
Не уходи! Не покидай мой город!
Он без тебя тобой не будет полон,
Без струн твоей гитары и без песен
Он будет неудобен, будет пресен.
И страшно мне в театр войти,
На полутемной сцене
Мне больше не найти тебя и твоей тени.
Не слышать голос твой, надорванный страданьем
И той, что рядом нет, и долог путь к свиданью.
Ума не приложу, как свыкнусь с этой мыслью.
Незаменимы все, кто дорог нам и близок.

Неизвестный автор
ххх

Спасибо, друг, что посетил
Последний мой приют.
Постой один среди могил,
Почувствуй бег минут.
Ты помнишь, как я петь любил,
Как распирало грудь.
Теперь ни голоса, ни сил,
Чтоб губы разомкнуть.
И воскресают, словно сон,
Былые времена,
И в хриплый мой магнитофон
Влюбляется струна.
Я пел и грезил, и творил,
Я многое сумел.
Какую женщину любил!
Каких друзей имел!
Прощай, Таганка и кино,
Прощай, зеленый мир.
В могиле страшно и темно,
Вода течет из дыр.
Спасибо, друг, что посетил
Приют последний мой,
Мы все здесь — узники могил,
А ты один — живой.

А.Жигулин
ххх

Обложили, как волка, флажками
И загнали в холодный овраг.
И зари желтоватое пламя
Отразилось на черных стволах.
Я, конечно, совсем не беспечен.
Жалко жизни и песни в былом.
Но удел мой прекрасен и вечен — Все равно я пойду напролом.
Вон и егерь застыл в карауле.
Вот и горечь последних минут.
Что мне пули? Обычные пули.
Эти пули меня не убьют!

Б.Окуджава
«О Володе Высоцком»

О Володе Высоцком я песню придумать решил:
вот еще одному не вернуться домой из похода.
Говорят, что грешил, что не к сроку свечу затушил…
Как умел, так и жил, а безгрешных не знает природа.
Ненадолго разлука, всего лишь на миг, а потом
отправляться и нам по следам по его, по горячим.
Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон,
ну а мы вместе с ним посмеемся и вместе поплачем.
О Володе Высоцком я песню придумать хотел,
но дрожала рука и мотив со стихом не сходился…
Белый аист московский на белое небо взлетел,
черный аист московский на черную землю спустился.
1980

Источник: http://nnm.me/blogs/Ghost-13/stihi-posvyashennye-v-vysockom/#cut

Понравилось это:

Нравится Загрузка...

26.07.2014 - Posted by Николлетто | Знаменитости..., Немного истории...

vespig.wordpress.com

Памяти Высоцкого ~ Поэзия (Лирика гражданская)

***

Старушка (На Ваганьковском кладбище в день похорон)

В толпе ног, рук любопытства ради
Старушка вдруг подошла к ограде,

Остановилась, промолвив только:
Скажи на милость, цветов-то сколько.

И обратилась к толпе безликой:
Видать почил человек великий.

И омрачилась печалью неброской.
Эхом скатилось: Умер Высоцкий.

Вся встрепенулась, видавшая горе -
Не всякий раз пережить такое.

Как же, слыхала того сыночка,
А вот довелось и взглянуть глазочком.

Ой, молодой-то какой да ладный,
Что ж ты наделал, а пел как складно.

Вишней склонилась, с судьбой не споря,
Слеза скатилась косточкой горя,

Словом согрела простым и близким,
Тёплым напутствием материнским:

Место здесь тихое и сухое.
Спи, милый, крепко, забудь плохое.

Боль приняла материнским сердцем –
Словно на рану повязка с перцем.

1980

https://www.chitalnya.ru/work/279488/

***

На сорок дней после смерти

Прошло каких-то сорок лет
И два младенческих довеска...
Он был - и вот его уж нет,
Как будто выключили свет,
И темнота сгустилась резко.

И погрузился мир во тьму,
Где обитают полутени,
Где хаос вяжет кутерьму,
Нанизывая на кайму
Нечистоплотности стремлений.

Так продолжается века,
И продолжаться будет вечно,
Пока забвения река
Стремит свой бег издалека
В водоворотах бесконечных.

Пока вдруг поперек пути
С небес упавшим волнорезом
Не встанет ангел во плоти -
Ни поднырнуть, ни обойти -
И время вскроётся надрезом.

Взгляд обратит зрачками внутрь,
Где всё черно от унижений,
Где плесенью покрылась суть,
И на душе осела муть
Закостенелости суждений.

Разрезом кесаревым стон
Наружу вырвется из чрева.
И совесть - вечный эмбрион
Цивилизованных племен -
Созреет отголоском гнева.

И утвердится в мире стыд
За немоту и ущемлённость,
Что светоч наш умолк и спит,
И на земле, где он зарыт,
Справляет тризну приземлённость.

Пусть сорок дней - не сорок лет,
Нам память сохранит пришельца,
И не исчезнет в душах след
Целителя невзгод и бед
И слова русского умельца.

1980 - 2013

https://www.chitalnya.ru/work/279802/

***

Верните гения!

Последний луч за шторою погас,
Мир скрыла мерзость запустения,
Лишь небо успокаивает нас -
Дождитесь гения.

Природа тайну вечную хранит
И мудрость пудрится терпением.
Вот он пришёл, в дверях стоит -
Впустите гения.

Уют слизнуло жёстким языком,
Как пламя беспокойства жжение,
Но тянет, тянет сквозняком –
Укройте гения.

Чтоб солнца выход встретить в полный рост,
Он вырвал вес в одно мгновение,
Ступнями вывернув помост –
Уймите гения.

А море изолгалось в стоне бурь
В барашках белого кипения.
Привычна нам безумства дурь –
Спасите гения.

На осквернителя объявлен сыск,
Под детским любопытства рвением
Рассыпался песочный сфинкс –
Простите гения.

Злосчастная, но яркая судьба
Сильнее тления забвения,
Как вечна зла с добром борьба –
Храните гения.

Угомонив свой блеск и пыл,
Жар-птицы сбросив оперение,
Он слитком золота застыл –
Продайте гения.

Подачкой завтрашних господ
Ком в горле – кляп приобретения.
И оборвется вечный род –
Забудьте гения.

Но чтобы мир не обратился в прах,
Вспять обратив круговращение,
Переборите люди страх –
Верните гения!

1980

https://www.chitalnya.ru/work/279606/

***

Наша совесть, Визбор и Высоцкий

Юра, Вова, как мы вас любили…
Раньше бы услышать этот крик –
Проживал бы Юрочка на вилле,
Вовочка б не лил за воротник.

Каждый бы из них сейчас заласкан
Был судьбой, в торжественный момент
Их бы, трепетно держа за лацкан,
Вопрошал о чём-то Президент.

Выступали бы в Кремлёвском зале,
И струёй стекалось бы бабло
К ним за то, что петь они не стали
Про жлобов и мировое зло.

Их бы почитали кровососы,
Ими б восхищались упыри,
Олигархи и другие боссы
За умение глаза закрыть

На повадки гадкие и взятки.
Не давился бы слюной народ,
Узнавая с чьих столов остатки
Жрёт с руки прикормленный бомонд.

Наша совесть, Визбор и Высоцкий,
Кабы вам дожить до наших дней,
Мы б любили вас, как Ося Бродский
Свой Васильевский, ещё б сильней.

(Не сдержал про остров обещанье,
На земле чужой теперь лежит,
Что-то там напутал в завещанье,
Ну, да Бог Иосифа простит.)

Телевизор выключая в полночь,
Натянув ночные колпачки,
Позабыв про нынешнюю сволочь
Засыпали б наши старички

На своих немыслимых гектарах
В землю закопавшие талант.
К ним бы не ходил в ночных кошмарах
Пением разбуженный Пилат.

Не спешили б к ним по талым лужам
Люди с самых дальних уголков,
Разве что по очень старой дружбе
Заходил Никита Михалков.

Что не так – примите извиненья,
Потревожил ваш покой и прах,
Со своим о жизни представленьем
Вечно пребываю в дураках.

Даже на короткое мгновенье
Вас такими, головы в снегу
И слегка согбенными в коленях,
Я себе представить не могу.

Может, плохо уважаю старость,
Может, жаба душит или злость…
Но не дай Господь, что мне осталось,
Так прожить, как вам не довелось.

2006

https://www.chitalnya.ru/work/180397/

www.chitalnya.ru

Proza.kz · Поэзия · Асыл бала.Конкурс · Стихи на смерть В.Высоцкого (сборник)

Стихи на смерть В.Высоцкого (сборник).

Я знаю, где теперь тебя искать
Вот только ноги сковывает ужас...
Я на Ваганьково иду опять
Для слова моего мне голос нужен.
Я постою у каменной плиты,
Что для меня стены кремлёвской выше
И стон, моей израненной души,
Взметнётся ввысь и захлебнётся тишью.
Назад дорога будет так трудна
Чредою слов и мысленных ухабов,
А по краям пути стоит страна,
В печали голову склонивши набок.

Николай Зайцев.

Когда умер Высоцкий, мы об этом не знали. Было лето, была Олимпиада. Конечно, мы услышали об этом, но не верили. А когда узнали, что это — правда, то уже прошло некоторое время. Да, это потом мы узнали о его смерти, подробности его похорон и нам было обидно за такую потерю и такое отношение к смерти и похоронам со стороны властей. Особенно переживали смерть Владимира Семеновича его, так сказать фанаты. Их было не много, но они были везде, во всех уголках Союза. Спустя некоторое время в мои руки попал этот маленький сборник стихов отпечатанный на пишущей машинке. У меня тогда дома была такая машинка, большая редкость по тем временам и поэтому перепечатанные в несколько десятков экземпляров сборники разошлись дальше по нашему городу. Говорили, что он составлен из открыток на могиле Высоцкого, иные говорили, что это просто рукопись, которая ходит по рукам. Но это не важно. В данном случае, сборник приводится в таком виде, в котором он попал ко мне в руки. Я знаю, что авторство некоторых из них несомненно, об авторстве других судить не могу, поскольку сам лично их не слышал в авторском исполнении или не встречал в изданиях. Не хотелось бы давать какую-то оценку этим произведениям, но поскольку мы все жили в это время, добавим всего пару слов. Мы тогда жили, своей еще тогда общей, нормальной жизнью, совсем не «скотской» Никто не считал ее идеальной, но все верили, если не «в светлое будущее», то всяком случае на лучшее будущее, на чем, собственно говоря, простите за выражение, лопухнулись, когда увидели Горбачева. К Высоцкому мы все относились хорошо, уважали за правдивость его песен, за содержание, за прекрасные образы которые он создал. Мы все видели его в кино, о театральной жизни актера мы практически ничего не знали. Тогда не было моды на артистов, не обсуждались принародно их личные жизни. Артисты, как и мы, рабочие и служащие, служили на своих рабочих местах, получали свою зарплату и их поведение вполне умещалось в рамки общественной морали. И как верно в свое время заметил Андрей Миронов, слава актера вполне вмещалась в маленький буклет фотографий актеров кино и театра. Скромно мы тогда жили, замечу. И прав Городницкий, у Высоцкого была «популярность дурацкая», но слава богу, кажется он ею не кичился. А еще я верю, что он понимал, что он наш — Народный и поэтому был и навсегда останется с нами.

а-Мил.

P.S. Публикация сделана с моего персонального сайта и поэтому в конце публикации есть стихи, читателей, которые также пожелали прибавить свои стихи памяти В. Высоцкого и автор публикации будет благодарен, если вы. участники или читатели проза кз. прибавите свои стихи на эту тему. Я их с удовольствием добавлю и на своем сайте. С уважением а-Мил

на фото: Аксенов

Валентин ГАФТ.

«...С меня при цифре 37

В момент слетает хмель

Вот и сейчас, как холодом подуло

Под цифру эту Пушкин угадал себе дуэль

А Маяковский лег виском на дуло.

Срок жизни увеличился и может быть

Концы поэтов отодвинуты на время.»

В.Высоцкий.

Всего пяток прибавил бог к той цифре 37

Пять лет прибавил к жизни плотской

И в 42 закончил и Пресли и Дассен

И в 42 закончил наш Высоцкий.

Не нужен нынче револьвер, чтоб замолчал поэт.

Он сердцем пел, и сердце разорвалось!

Он знал ему до смерти петь, не знал лишь сколько лет

А оставалось петь такую малость!

Но на дворе двадцатый век остался гордо жить

Записан он на дисках и кассетах

А пленки столько, что если разложить,

То можно ей обернуть планету!

И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен

Молчат, что умер наш Высоцкий Что нам Дассен?

О чем он пел не знаем мы совсем

Высоцкий пел о жизни нашей скотской.

Он пел о том, о чем молчали мы

Себя, сжигая, пел, Свою большую совесть, в мир обрушив

По лезвию ножа ходил, кричал, хрипел

И резал в кровь свою и наши души.

И этих ран не различить и не перевязать,

Вдруг замолчал — и холодом подуло

Хоть умер от инфаркта он, но можем мы сказать,

За всех, за нас виском он лег на дуло!

***********************************************

Владимир СОЛОУХИН.

Хоть о камень башкою,

Хоть кричи- не кричи

Я услышал такое.

В июльской ночи.

Что в больничном вагоне,

Не допев лучший стих.

После долгих агоний.

Наш Высоцкий затих.

Смолкли хриплые трели.

Хоть кричи не кричи...

Что же мы просмотрели,

И друзья и врачи?

Я бреду, как в тумане.

Вместо компаса — злость.

Отчего, россияне,

Так у нас повелось?

Только явится парень.

Неуемной души.

И сгорит, как Гагарин.

И замрет, как Шукшин.

Как Есенин, повиснет

Как Вампилов нырнет...

Словно кто поразмыслив,

Стреляет их влет

До свидания тезка!

Я пропитан тобой.

Твоей рифмой хлесткой

И хлесткой судьбой

Что я там — миллионы.

А точнее народ.

Твои песни- знамена

По жизни несет

Ты и совесть, и смелость.

И лиричность и злость.

Чтобы там тебе пелось

И конечно жилось

В звоне струн и в ритме клавиш.

Ты навеки речист

До свидания товарищ.

Н а р о д н ы й а р т и с т.

**********************************************************

Последний приют.

Спасибо друг, что посетил.

Последний мой приют.

Постой один среди могил.

Почувствуй благ минут.

Ты помнишь, как я петь любил.

Как распирало грудь.

Теперь нет голоса, нет сил.

Чтоб губы разомкнуть. .

И воскресают словно сон.

Былые времена.

Какую женщину любил!

Каких друзей имел!

Прощай Таганка и кино.

Прощай зеленый мир.

Прощай зеленый мир.

Воды течет из дыр

Спасибо друг, что посетил.

Приют последний мой.

Мы все здесь узники могил.

А ты — один живой!

За все, чем дышишь и живешь.

Зубами, брат, держись

Когда умрешь, тогда поймешь

Какая штука — жизнь

Прощай! Себя я пережил.

В кассетах «Маяка».

А песни, что для вас сложил.

Переживут века!

********************************************************

Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙ,

Голоса молчания.

Обложили его, обложили.

Не отдавайте пения немощи!

Россия, растерянная от подлости.

Знает, как, и знает, что он...

Врубите Высоцкого!

Врубите Высоцкого настоящего!

Где хрипы и Родина и горести!

Где 18 лет нам товарищам.

Земля святая, его хранящая.

Запомни эту любовь настоящую!

Врубите Высоцкого настоящего!

Не многим дано подниматься с колен!

Твой последний сон не запрятали

На престижном Новодевичьем.

Там Христос окружен Пилатами.

Там победы, там одни ничьи.

Там Макырыча запрятали среди сановников.

Не истопите баньку вы.

Ты туда не «ходи на новенького».

Они среди своих, на Ваганьковском.

Я к тебе приду просто — напросто!

Не потребуют вохры пропуска.

Уроню слезу — будь слеза пропуском

На могильный холм брошу горсть песка.

Не могу я понять доныне,

Что за странная нынче пора?

Почему о твоей кончине

Мы узнали их — за бугра?

Не Америка рыдает — Россия.

Русь рыдает от утраты своей.

В кровь изранены души босые.

Самых лучших твоих сыновей.

***************************************************

Ты жил, играл и пел с усмешкой.

Любовь российская и рана.

Ты в черной рамке не уместишься.

Тесны тебе людские рамки.

Вот этот же растет сосед -

Он Гамлета сыграть сумеет.

Людей незаменимых нет.

Но кто Высоцкого заменит.

И в будни солнечных планет

Для вечной роли мало грима.

Людей незаменимых нет.

Не повторить незаменимых.

И пусть в глазницы ляжет тень свечи

И гитара могильной плитой

Так ведь сердцем больного не вылечить

Горьким запахом наших цветов
*************************************

Певец.

Не называйте его бардом.

Он был поэтом по природе.

Меньшого потеряли брата.

Всенародного Володю.

Остались улицы Высоцкого.

Осталось время в «Леви — Траусе»

От Черного и до Охотского.

Строка неспетая осталось.

Вокруг тебя за всяким дерном.

Растет тоска вечно живая.

Ты так хотел, чтоб не Актером

Чтоб поэтом называли....

Правее входа на Ваганьковском.

Могила вырыта вакантная.

Покрыла Гамлета Таганского.

Землей Есененинской лопата...

Дождь тушит свечи восковые.

Все, что осталось от Высоцкого.

Магнитофонной расфасовкою.

Уносят как бинты живые.

Все, что осталось от Высоцкого.

Его кино и телесерии

Хранит отгода високосного

Людское сердце немилосердное.

Ты жил, играл и пел с усмешкой

Любовь российская и рана

Ты в черной рамке не уместишься

Тебе тесны людские рамки.

С какой душевной перегрузкой

Ты пел Хлопушу и Шекспира

Ты говорил о нашем, русском.

Так что щемило и щемило.

Писцы останутся писцами.

В бумагах тленных мелованных

Певцы останутся певцами

В народном вздохе миллионном.

*******************************************************

Надпись на могильной плите.

ПОЭТЫ ХОДЯТ ПЯТКАМИ ПО ЛЕЗВИЮ НОЖА.

И РЕЖУТ В КРОВЬ СВОИ БОСЫЕ ДУШИ,

*******************************************************

Последнее стихотворение В.ВЫСОЦКОГО.

И сверху лед и снизу — маюсь между.

Пробить ли верх или пробуравить вниз?

Конечно, всплыть и не терять надежду.

А там — за дело в ожидание вниз.

Лед подо мною, изломись и тресни

Я весь в поту, как пахарь от сохи.

Вернусь к тебе, как корабли из песни.

Все помни, даже старые стихи.

Мне меньше полувека — сорок с лишним.

Я жив, двенадцать лет тобой и Господом храним.

Мне есть, что спеть, представ пред Всевышнем.

Мне есть, чем оправдаться перед Ним.

*********************************************************

Никита ВЫСОЦКИЙ (сын, 17 лет).

Пророков нет в Отечестве моем

А вот теперь ушла и совесть.

Он больше не споет вам ни о чем

И можно жить, совсем не беспокоясь.

Лишь он сумел сказать и спеть сумел.

Чтоб наших душ в ответ звучали струны

Аккорд его срывался и звенел

Чтоб нас заставить мучиться и думать.

Он не допел, не досказал всего.

Что пульсом и в душе его звучало.

И сердце отказалось от него.

Что слишком долго отдыха не знало.

Он больше на эстраду не взойдет.

Так просто, вместе с тем и так достойно.

Он умер! Да! И все же он поет!

И песнь его не даст нам спать спокойно.

**********************************************

Булат Окуджава.

О Володе Высоцком я песнь придумать решил

Вот еще одному не вернуться с похода.

Говорят, что решил, что не к сроку свечу затушил.

Как ушел, так и жил — а безгрешных не знает природа.

Ненадолго разлука, всего лишь на миг, а потом

— Отправляться и нам по следам, по его, по горячим.

Пусть кружит над Москвой охрипший его баритон,

Ну а мы вместе с ним посмеемся и вместе поплачем.

О Володе Высоцком я песню придумать хотел

Но дрожала рука и мысль со стихом не сходится

Белый аист московский на белое небо взлетел

Черный аист московский на черную землю спустился.

**************************************************

«Чуть по медленнее кони, кони по медленнее

Умоляю вскачь не лететь.....»

А они понесли, и в погоне,

Не успели несчастья пресечь.

В душный день вдоль обрыва над пропастью

Не замедлили кони свой бег...

И Володя, не сбавив скорби

В 42 отсчитал свой век.

Жил неистово, без расслабления,

Никому, ничего не прощал.

Был мужчиной и вашем значении —

И мосты и себя сжигал.

Без оглядки себя расточая.

Ни дожить, ни допеть не успел,

И последний восход встречая

Сердца боль смирить не сумел.

«Понесли его кони вихрем,

Только искры из — под копыт...»

Но не смолкнет и голос не стихнет,

В нашей памяти он звучит:

«Чуть по медленнее кони, чуть по медленнее...»

****************************************************

Мы не имеем права в это верить!

Он прожил так, как каждому дай Бог, -

Но чем же можно эту жизнь измерить?

Он столько жизней прожил, и каждой лет на сто.

Он прожил до обидного немного,

Полсотни даже он не разменял,

Он не успел стать богом и пророком,

Он столько нам со сцены предсказал!

Неправда! Жив поэт! И он оттуда слышит,

Что мы поем и как мы говорим.

Пока на земле, пока мы дышим,

За этот мир, мы все в ответе перед ним.

Он нам помог добрее стать и выше!

Он не щадил ни времени, ни сил.

Он сможет оправдаться пред Всевышним

А сможет ли Всевышний перед ним?

Если на сердце боль, если в голосе грусть

Тяжко крест свой нести от зари до восхода,

Но он все-таки пел: «Я конечно вернусь,

Я конечно спою, не пройдет и полгода».

Гроб по миру, весь в слезах и цветах

И сошлись в печать осторожно оды.

Я конечно вернусь, весь в друзьях и мечтах

Я конечно спою, не пройдет и полгода.

Что ж оставил он нам, уходя в небытие?

Что унес, уходя безвозвратно с собой?

Завтра кто-то другой его песни споет,

Завтра кто-то другой не вернется из боя.

**************************************

АКСЕНОВ.

Злополучный июль оборвался и хлопнул струною,

И погода теперь ни к чему, как гитарная дека,

Перед нашей большой, перед нашей великой страною

Засияла дыра, и стало человека.

Как нам брата родного засыпать навеки землей?

Мы привыкшие к смерти — не желаем поверить.

Милый, добрый, простой, а поэтому яростно злой,

Он бессмертьем своим заглушил несказанно с потерей.

Но искусство всегда и над смертью имеет торжество

Наша правда и кричит хрипловатым чарующим звуком

Мы наследники правды, мы наследники сердца его.

Сопричастного всем нашим победам и мукам.

Мир еще удивится, делясь на восторг и на страх,

Иностранцам и русским Высоцкий еще улыбнется!

Он конечно вернется весь в делах и друзьях и стихах,

Даже в этот июль он когда — нибудь вернется!

*************************************************

Открытка на могиле Высоцкого.

«Погиб поэт — невольник чести!...»

В который раз, такой конец!

Как будто было неизвестно:

«Поэт в России — не жилец!»

Да, был такой талант высокий!

Так оценил двадцатый век

Таким твой сын был В.Высоцкий.

ПОЭТ, АРТИСТ И ЧЕЛОВЕК!

************************************************

ЛЮБИМОВ


Духота и жара двадцать пятого в четыре утра,

Умер Высоцкий, покинул мир.

Он жил безоглядно: то падая на дно.

То вновь поднимался, предсмертно метался.

Рвал струны и сердце усердно.

Крещадно, крещадно, все форте и форте,

Сломалась аорта, скорбно

У рта тихо легла.


И люди пришли, положили цветы.

И долго стояли, как будто бы ждали его.

И девять дней все шли и шли.

И похороны в день Владимира Святого.

************************************************

Марина Влади.

Не уходи не покидай мой город.

Он без тебя родной не будет полон.

Без стража струн твоей гитары и без песен

Он будет неуютен, будет тесен.

И страшно в театр мне войти-

На полутемной сцене

Уже мне больше не найти

Твоей в кулисах тени.

Не слышать голос твой

Надорванный страданием

Что рядом нет меня

И долог путь к свиданию.

Ума не приложу, как свыкнуться с мыслью

«Незаменимых нет», — друзья твердят неистово

Незаменимых нет — пошлейшая из фраз.

Кто близок, тот незаменим для нас.

*******************************************

Юрий ВИЗБОР.

Редактор.

О певце ни стихов, ни заметки,

Не отыщем в газетном столбце

Мой редактор глотает таблетки

И вздыхает, мрачнея в лице.

Не податься ль куда на вакантное...?

Понимает, не глуп старик,

Почему у могилы в Ваганьково

Сорок суток дежурит страна.

Стыдно старому думать что скоро

Каждый сам без печати поймет

Что не просто певца и актера,

Так чистейше оплакал народ.

Нет, умел надорвавшийся гений

Раскаливши наши сердца.

Поднимающие трусов с коленей

И бросающий в дрожь подлеца.

Как Шукшин, усмехнувшись с экрана,

Круто взмыл он в последний полет.

Может кто-нибудь лучше сыграет

Но никто уже не споет.

Уникальный голос России.

Оборвался басовой струной.

Плачет лето дождями косыми.

Плачет осень багряной листвой.

На могиле — стихи и букеты

О народной любви кричат

А газеты? Молчат газеты.

Телевизоры тоже молчат.

Брызни солнышко ярким светом!

Души высвети, крик сорви.

Вознесенский прекрасно рявкнул.

Женя, умница, где же ВЫ?

Подлость в кресле сидит, улыбается

Славу, мужество — все поправ.

Неужели народ ошибается?

Прав!

*************************************************


ГОРОДНИЦКИЙ.

Погиб поэт. Как умирает Гамлет.

Отравленный ядом и клинком.

Погиб поэт. А ведь мы живы.

Нам ли судить о нем, как встарь, обиняком?

Его словами мелкими не тронуть!

Что выше — сплетни суетные все?

Судьба поэта — умереть на фронте

Мечтая о нейтральной полосе.

Где нынче вы, его единоверцы.

Любимые и верные друзья?

Погиб поэт — не выдержало сердце

Ему и было выдержать нельзя.

Толкуют громко плуты и невежды

Над смолкнувшей гитарною струной.

Погиб поэт. И нет уже надежды.

Что это просто слух очередной.

Теперь от популярности дурацкой

Ушел на иные рубежи

Тревожным сном он спит в могиле братской

Где русская поэзия лежит.

Своей былиной не растратив силы

Лежит поэт набравший в рот воды.

И голос потерявшая Россия

Не понимает собственной беды.

И на земле июльские капели.

И наших судеб тлеющая нить.

Но сколько песен все бы нам не пели.

Его нам одного не заменить.

proza.kz

Вадим Делоне - Баллада памяти Владимира Высоцкого: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Порвалась дней связующая нить.
Гамлет

Огни, парижские огни,
молись по Святцам.
Но дни, потерянные дни,
они мне снятся.
По европейским городам
мечусь под хмелем
Но я живу не здесь, а там —
я в это верю.
Метель сибирская метет,
хрипит недели,
Какой там с родиной расчет —
мы дышим еле.
Кругом могилы без крестов —
одна поземка,
Как скрип, срывающий засов,
как дни в потемках.
Лишь ели стынут на ветру
да лижут лапы,
И никому не повернуть
назад этапы.
Под ветром этаким крутись,
как сможешь.
Но позабудь и оглянись —
душа под кожей.
А сунут финку под ребро —
конец страданьям.
Давно в бега ушел Рембо —
избрал скитанья.
Он чем-то с кем-то торговал
в стране верблюдов
И много дней там промотал,
поверив в чудо.
Он замолчал, он оборвал,
забросил песни,
И я его не повстречал
на «Красной Пресне».
А жаль, мне правда очень жаль —
любитель шуток,
Он разогнать бы смог печаль
на пару суток.
Нас время как-то не свело
в аккордах лестниц.
Пойдет душа моя на слом,
как дом в предместье.
Я уложусь в свою строку,
как в доски гроба,
И пусть венков не соберу —
я не был снобом.
Я по парижским кабакам
в огнях угарных,
Но нет Рембо, а значит, там —
бездарность.
Я в прошлом путаюсь своем,
все сны — погоня,
И для чего мы здесь живем —
я смутно помню.
Не смею словом покривить —
такая малость,
И дней связующая нить
поистрепалась.
Бредет душа по мутным снам
с неловкой ленью,
Играют Баха в Нотр-Дам
по воскресеньям,
Орган разносит гул токкат
за грань столетий.
Наотмашь бьет шальной закат
по крышам плетью.
А листья гаснут на ветру
в дожде осеннем,
И я ловлю их на лету —
ищу спасенья…
Пусть дни пропали — в снах своих
я к ним прикован.
И нет Высоцкого в живых —
он зарифмован.

rustih.ru

Посвящаю памяти Владимира Семеновича Высоцкого ~ Плэйкасты ~ Beesona.Ru


ПОСВЯЩАЮ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА СЕМЕНОВИЧА ВЫСОТСКОГО!
ПРЕДОСТОВЛЯЮ ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ,МОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
"ПОСВЯЩЕННОЕ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРУ ВЫСОЦКОГО"!!!

Посвящаю памяти Владимира Высоцкого...

Геннадий Елисеев

На поэта РОССИИ шло гонение без слов,
За короткую жизнь, ко всему он готов.
Пишет от, где придется, и ночью и днем ,
И в дыму папиросном , и под хмельком.

Строки ровно ложатся под нажимом пера,
Сколько смысла-слова не для куража.
Он любой ведь вопрос без проблем вознесет,
Боль, что принял в себя, по стране разнесет.

Ведь страшнее напалма, пули или стрелы
Его рифма звучала, словно эхо в дали.
Можешь сжечь ты поэта, подстрелить, отравить,
Но стихи его-сила! Будут страх наводить.

Из какого же сплава его тело, душа,
Чтоб пройти испытания, невзгоды и ад?
О Володе Высоцком много сплетен плетут,
Но поэта народного они лишь вознесут.

В сорок два в миг не стало сердце биться его,
Но стихи как набат, мы все любим его.
Он писал не на день, он писал на века,
Жизнь и быт будоражил, как удар молотка.

Не щадя эту власть , шел к вершинам один,
И народу всему свою душу дарил.
Ведь народ знать не в праве, кто и как там живет
И мы все познавали, лишь включив маячок.

Голос хриплый с надрывом зачарованно пел,
А мы слушали все с замиранием в душе.
На канале втором передача о нём
Будто много он пил, будто морфий любил.

Двадцать пять долгих лет его нет среди нас,
Но зачем столько грязи слышим мы в этот час?
Ни к чему это всё-ворошить жизнь его,
Лучше словом хорошим мы помянем его.

Пусть нальет каждый стопку под родимый мотив,
Молча выпьет её, рукавом закусив.
Когда будем в Москве, на могилку придем,
И букетик цветов мы ему принесем.

В храм войдём без убора, поскорбим, погрустим,
Молча свечку поставим за покой от души.
Сколько буду я жить, буду помнить тебя,
Слушать песни твои и стихи всем читать.

© Copyright: Геннадий Елисеев, 2015
Свидетельство о публикации №115072300424  

www.beesona.ru

​Последний приют. Стихи В. Высоцкого (а может быть, и нет) ~ Поэзия (Авторская песня)

Вот попытался спеть строки, авторство которых в последние годы оспаривается. Но я об этом узнал только сегодня, сам же искренне верил все годы, что это последние стихи Владимира Высоцкого, написанные им за два дня до своей смерти и ставшие пророческими.
Именно такое авторство указывалось во многих печатных изданиях прошлого и на современных интернет-сайтах.

Последний приют

Спасибо, друг, что посетил
Последний мой приют.
Постой один среди могил,
Почувствуй бег минут...

Ты помнишь, как я петь любил,
Как распирало грудь?
Теперь ни голоса, ни сил,
Чтоб губы разомкнуть.

И воскресают, словно сон,
Былые времена,
И в хриплый мой магнитофон
Влюбляется страна.

Я пел, и грезил, и творил.
Я многое сумел.
Какую женщину любил!
Каких друзей имел!

Прощай, Таганка и Кино.
Прощай, зелёный мир.
В могилах тихо и темно,
Вода течёт из дыр...

Спасибо, друг, что посетил
Приют печальный мой.
Мы все здесь – узники могил
И ты один живой.

За всё, чем дышишь и живёшь,
Зубами, брат, держись!
Когда умрёшь, тогда поймёшь,
Какая штука – жизнь!

Прощай! Себя я пережил
В кассете "Маяка".
Пусть песни, что для вас сложил,
Переживут века.

Написано 23.07.1980.

Умер - 25.07.1980.

__________

Уже после того, как сделал песню, прочитал, будто авторство этих стихов принадлежит Юрию Фёдорову, строчки родились в ночь с 29-го на 30-е августа 1980 года перед его первым посещением могилы Высоцкого на Ваганьковском кладбище.

Тогда авторы стихов, посвящая свои произведения Высоцкому, как правило, не подписывались под ними своей настоящей фамилией, т.к. их могли вычислить и наказать. Вот и здесь стихотворение зажило своей собственной жизнью, люди считали, что строки принадлежат самому Владимиру Семёновичу, ведь повествование в стихотворении шло от его имени.

Где здесь правда, а где вымысел, ответить нельзя. Прямых доказательств тому нет.

www.chitalnya.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.